# Артур и Квантовая Капля

Эдвин Эдель

В пустынном поселке, где вода на вес золота, юный изобретатель Артур создает чернила, способные оживлять рисунки. Но его «Квантовая Капля» подчиняется законам физики, а не магии. Чтобы рисунок ожил, нужно вложить в него силу воспоминания.

Вместе с друзьями Артур открывает удивительный мир, где мысль материальна. Но их открытие пробуждает древних обитателей пустыни – «Теней», питающихся памятью. Чтобы спасти дом, юным ученым предстоит разгадать тайну пропавшего гения, договориться с невиданными существами и понять, что главное чудо – не сила, а мудрость ею распорядиться.

Идеально для любителей научных приключений и историй о дружбе, способной изменить мир.

> Посвящяю моим детям: Полине, Саше и Вике.

> Вы всегда найдете решение любой задачи,

> главное – верить в успех и идти к нему!

## Глава первая: Песок, звезды и упорство

Часть 1

Поселок «Солнечный Шторм» был точкой на карте, которую даже пыль обходила стороной. Он затерялся среди раскаленных песков, где единственным развлечением было наблюдать, как миражы пляшут на горизонте. Девятилетний Артур считал, что их дом стоит на самом интересном месте в мире – на границе между скучной реальностью и бескрайним полем для экспериментов.


Их домик из самана был настоящей лабораторией. Ветряная турбина, собранная из велосипедного колеса и консервных банок, лениво крутилась на крыше, питая старенький аккумулятор. Напротив неё стоял самодельный солнечный концентратор – огромное зеркало от списанного телескопа, нацеленное на бойлер, чтобы в доме была горячая вода. Всё это было творением рук Артура.


Его верный пес Барон, помесь добермана с местной пустынной собакой, был не только лучшим другом, но и системой охлаждения – он растягивался на прохладном каменном полу в самой тенистой комнате. А младшая сестренка Лиза, шести лет от роду, исполняла роль главного инженера по закупкам и генератора идей. Это означало, что она приносила Артуру всякий хлам, который находила, и задавала бесконечные вопросы.


– Артур, а почему мы не можем нарисовать колодец, чтобы он стал настоящим? – спросила она как-то раз, сидя на коробке с радиодеталями и обмахиваясь веером из перьев.


– Потому что чернила не умеют менять структуру почвы и притягивать грунтовые воды, – терпеливо объяснил Артур, разбирая сломанный патефон. – Это вопрос гидрогеологии.


– А что такое гидра… гидра…


– Науки о подземной воде. Её тут просто нет. Вернее, она очень глубоко.


Вода была их главной проблемой. Старый опреснитель, работавший от солнечных батарей, постоянно ломался, и его ремонт отнимал у Артура все силы и время. Он уже перебрал его вдоль и поперек, заменил все, что можно, но агрегат, как живой, упрямился и выдавал на-гора лишь тонкую струйку солоноватой жидкости.


Часть 2


Ремонт опреснителя превратился в настоящую битву. Артур склонился над схемами, которые сам же и нарисовал на обороте старых обоев. Его лоб был влажным от концентрации, а на столе лежали главные инструменты: паяльник, собранный из автомобильной лампочки и аккумулятора, и увесистая книга «Основы термодинамики для юных техников», подарок заочного друга-инженера из города.


– По идее, – рассуждал он вслух, обращаясь к сонному Барону, – пар должен конденсироваться на охлаждаемом элементе быстрее. Но эта штуковина греется, как печка, и КПД падает вдвое.


Лиза, сидя рядом, с серьезным видом собирала фильтр из песка, угля и кактусовых волокон.


– Держи, – протянула она брату банку с густой жидкостью. – Это сок кактуса. Он холодный. Может, полить на твою грелку?


– Это не грелка, Лиз, это теплообменник, – вздохнул Артур, но банку взял. – Идея неплохая, но сок испарится за секунду. Нужно замкнутое охлаждение.


Идея Лизы, однако, засела у него в голове. Он вышел во двор, где стоял его самый масштабный проект – «Гиперболоид инженера Гарина» по-артуровски. Огромное зеркало фокусировало солнечные лучи в ослепительную точку, раскаляя металлическую пластину докрасна. Обычно он использовал это для пайки или чтобы кипятить чайник за три секунды. Теперь он смотрел на установку задумчиво.


«Если я не могу эффективно охладить пар, – размышлял он, – может, нужно сделать так, чтобы он конденсировался сам, по собственной воле?»


Он вернулся в дом, к своей полке с «магическими ингредиентами». Там, среди катушек проволоки и старых транзисторов, стояли баночки с надписями: «Гидрофильный гель (из подгузников)», «Кремнезем из песка», «Абсорбент из сушеных кактусов». Он искал вещество, которое могло бы «притягивать» воду из пара, заставляя ее оседать быстрее.


Перебирая баночки, он задел старую коробку от конфет. Из нее посыпались стержни от ручек – его небольшая коллекция. Один из стержней, гелевый, был разобран. Артур посмотрел на него, потом на банку с гидрофильным гелем. И его осенило.


– Лиза! – крикнул он. – Помнишь, ты спрашивала, почему нельзя нарисовать колодец?


– Ага, – отозвалась сестра.


– А что, если нарисовать не колодец, а… саму воду?


Он представил себе чернила, которые были бы идеальным гидрофильным агентом. Чернила, которые при контакте с воздухом могли бы «вытягивать» из него молекулы водяного пара и накапливать их. Фантастика? Да. Но все великие открытия начинались с фантазии.


Проблема опреснителя отошла на второй план. Теперь его мозг штурмовала новая, куда более грандиозная цель: создать чернила, способные структурировать воду из ничего. Или почти из ничего.


Часть 3


Идея не давала Артуру покоя. Он проводил дни в своей «лаборатории» – заброшенном сарае, где хранились запчасти и где он мог творить, не опасаясь разгневать маму разлитыми реактивами. Его новый проект получил кодовое название «Гигроскопические чернила».


Первый прототип был простым: он измельчил гидрофильный гель из подгузника в мелкий порошок и смешал его с гелевыми чернилами из стержня. Получилась вязкая фиолетовая масса. Он нарисовал ей на стекле каплю и поместил под солнечные лучи, надеясь, что она начнет конденсировать влагу.


Результат был плачевен. Чернила высохли за минуту, превратившись в твердый комок, и никакой воды не появилось. «Слишком быстрое испарение основы», – заключил он в своем блокноте.


Вторая попытка была сложнее. Он решил создать мицеллярную структуру, как в мыле, чтобы она улавливала воду. Он растер в пыль сушеный кактус, известный своей способностью запасать влагу, и смешал с дистиллированной водой и каплей глицерина из маминой косметички. Получились мутные чернила. Нарисовав спираль на металлической пластине, он поместил ее рядом с кипящим чайником, создав поток пара.


На этот раз результат был! Но не тот, которого он ждал. Чернила не конденсировали воду, а, наоборот, впитали пар, разбухли и сползли с пластины густой слизью, испачкав его свежие чертежи. Лиза, наблюдающая за экспериментом, фыркнула:


– Твои чернила потекли, как сопливый нос верблюда!


– Это не слизь, а коллоидный раствор! – огрызнулся Артур, но в душе был обескуражен.


Третья попытка едва не закончилась пожаром. Артур вычитал, что некоторые соли – прекрасные осушители. Он раздобыл немного хлорида кальция из старого осушителя для обуви, растворил в воде и попробовал заправить этим раствором стержень. Раствор был слишком агрессивным: он разъел пластиковый корпус стержня, вытек и оставил на столе белый солевой налет. А когда Артур попытался его убрать, он случайно задел банку с паяльной кислотой, и смесь едкого запаха заставила его срочно эвакуироваться из сарая вместе с Лизой и Бароном.


Неделя прошла в череде неудач. Артур сидел на пороге сарая, смотря на заходящее солнце, которое окрашивало пески в багровые тона. Он чувствовал горький привкус поражения. Его чернила были не волшебными, а просто грязными, коррозийными или бесполезными. Даже опреснитель, починенный кое-как, работал теперь еще хуже.


– Может, просто нарисовать воду нельзя? – подсела к нему Лиза, протягивая кружку с теплым чаем. – Может, надо чтобы она… сама захотела появиться?


Артур посмотрел на сестру. В ее детской формулировке была капля истины. Все его попытки были механическими. Он пытался заставить чернила работать силой химии и физики. Но что, если дело не только в веществе, а в чем-то другом? В форме? В энергии? В… намерении?


Эта мысль показалась ему бредовой. Ненаучной. Но все гениальные идеи поначалу кажутся бредом. Он посмотрел на свою коллекцию стержней. Взгляд упал на старую перьевую ручку его деда, которую тот подарил ему перед отъездом. «Для великих открытий, внук», – сказал он тогда.


Артур встал. Он не сдастся. Он понял, что подходит к проблеме с неправильного конца. Ему нужно не заставить чернила впитывать воду, а создать условия, чтобы вода сама захотела в них собраться. Как капля росы на лепестке. А для этого нужно понять саму природу росы. Не химию, а физику перехода состояния.


Он шел в дом, обдумывая новую гипотезу, основанную на фазовых переходах и энергии поверхностного натяжения. Идея «Волшебной Капли» медленно начинала принимать научные очертания.


Часть 4


Отказавшись от грубой силы химии, Артур погрузился в наблюдения. Каждое утро он вставал на рассвете и выходил в пустыню, чтобы изучать росу. Он заметил, что капли образуются не на всех поверхностях одинаково. На гладких камнях они растекались, а на колючках кактуса и листьях полыни собирались в идеальные, круглые жемчужины.


Он сделал несколько зарисовок в своем блокноте и провел параллель с книгой о нано-технологиях, которую ему прислал друг-инженер. «Эффект лотоса», – прочитал он. – «Микроскопические неровности на поверхности листа отталкивают воду, заставляя ее собираться в капли».


Его осенило! Может, дело не в материале чернил, а в их структуре? Нужно создать чернила, которые при застывании образуют микроскопическую шероховатую поверхность, идеальную для конденсации и удержания водяных капель!


Он бросился в сарай. Его новая гипотеза была такой: смешать чернила с веществом, которое при высыхании кристаллизуется, создавая сложную поверхность. Он вспомнил про квасцы, которые использовал для выращивания кристаллов. Растворив их в воде с добавкой сажи для цвета, он получил новые чернила.


С трепетом он нарисовал ими на гладком куске стекла сеть из паутинок. Лизе он поручил важнейшую миссию – дуть на рисунок, чтобы охладить его своим дыханием. Лиза, набрав воздуха, дула так усердно, что у нее закружилась голова, и она села на пол.


– Ничего не происходит, – разочарованно констатировал Артур.


Но через несколько минут, когда стекло окончательно остыло, произошло чудо. На паутинках из квасцов появились крошечные, почти невидимые капельки воды! Их было ничтожно мало, но они были!


– Получилось! – закричал Артур. – Видишь, Лиза?


Лиза подошла ближе и ткнула пальцем в каплю.

– Одна капля? – разочарованно протянула она. – Ею и муравей не напьется.


Энтузиазм Артура немного поугас. Да, эффект был, но ничтожный. Эти чернила не решали проблему воды. Они были просто красивым научным курьезом.


Раздосадованный, он отложил стекло с рисунком на край стола и занялся починкой сломанного радио. Через пару часов его взгляд упал на забытый эксперимент. Солнце, переместившись, светило прямо на рисунок. И тут Артур увидел нечто необъяснимое. Капля, которую тронула Лиза, не испарилась. Она лежала на рисунке, переливаясь на солнце, и казалась… более яркой, более «реальной», чем должна быть. Он подошел ближе и осторожно коснулся ее. Капля была прохладной и, казалось, слегка дрогнула под его пальцем, как живая.


Это было невозможно. Вода давно должна была высохнуть. Он стер каплю, и на ее месте осталось лишь темное пятно от чернил. Но в памяти осталось странное ощущение, будто он прикоснулся не просто к воде, а к чему-то большему.


В этот вечер он не мог уснуть. Он думал о той капле. О том, что его чернила не просто сконденсировали воду, а каким-то образом… удержали ее. Стабилизировали. Может, в кристаллической структуре квасцов была не только физика, но и какая-то иная, неизвестная ему энергия? Может, его рисунок паутинки не просто создал шероховатость, а как-то упорядочил саму воду?


Идея была сумасшедшей. Но Артур знал, что самые интересные открытия начинаются именно с таких идей. Он еще не изобрел чернила, дающие воду. Но он, кажется, случайно создал чернила, которые могли делать воду… немного волшебной.


Часть 5


Необъяснимая стабильность той единственной капли не давала Артуру покоя. Он провел несколько дней, повторяя эксперимент с чернилами на основе квасцов. Результаты были противоречивыми. Иногда капли появлялись и быстро испарялись, иногда – нет. Не было никакой закономерности, и это выводило его из себя. Наука любила повторяемость, а здесь ее не было.


Отчаявшись, он решил пойти от противного. Если его чернила не могут надежно конденсировать воду, может, они могут хотя бы надежно ее удерживать? Он взял пипетку и аккуратно капнул обычную воду на разные свои рисунки. На простой линии вода растекалась. На рисунке, сделанном чернилами с квасцами, вода собиралась в дрожащую сферу, но не проявляла никаких «волшебных» свойств. Артур вздохнул и отложил образцы в сторону.


В это время в сарай вбежала запыхавшаяся Лиза.

– Артур! Помоги! Мой хомяк Сырник сбежал и залез в вентиляцию!


Артур, отложив все дела, бросился на помощь. Пока они с Лизой пытались выманить хомяка, используя длинную палку и приманку из семечек, Артур нечаянно задел локтем полку. Баночка с его экспериментальными чернилами на основе квасцов упала и разлилась прямо на лежавшие рядом листы с его старыми чертежами и рисунками.


Воздух наполнился нецензурными, с точки зрения Лизы, выражениями вроде «кинетическая энергия незакрепленного объекта!» и «коэффициент разрушительности младших сестер!». Пока Артур пытался спасти хоть какие-то записи, он заметил нечто странное. На одном из листов, где он когда-то в порыве вдохновения нарисовал маленький, кривоватый колодец, разлитые чернила вели себя неестественно. Они не растекались хаотично, а словно стекались к нарисованному колодцу, образуя вокруг него темное, влажное пятно.


Артур замер, забыв про хомяка. Он поднес лист к глазам. Пятно было холодным на ощупь, и от него исходил слабый запах влажной глины. Это было невозможно. Его чернила не могли пахнуть глиной.


В этот момент Сырник, привлеченный суматохой, сам вылез из вентиляции и уселся на плече у Лизы. Но Артур уже не обращал на него внимания. Он лихорадочно листал свои записи. Он вспомнил старую статью о «памяти воды» и спорных экспериментах, а также книгу по квантовой физике, где говорилось, что наблюдатель влияет на результат эксперимента.


И его осенило. А что если все его предыдущие попытки были неудачными, потому что он подходил к вопросу чисто механически? Что если «Волшебная Капля» – это не просто вещество, а система, в которую входят и чернила, и поверхность, и сам рисующий? Что если его намерение, его вера в результат – это та самая энергия, которая стабилизирует систему?


Он схватил последний чистый стержень от дедовской перьевой ручки. Он не стал делать сложных смесей. Он взял обычные черные чернила, но, заполняя стержень, он не просто делал это механически. Он изо всех сил концентрировался на образе. Он представлял не химическую формулу, а вкус холодной родниковой воды, ее свежесть, то, как она утоляет жажду. Он вкладывал в чернила не состав, а идею воды.


Его руки дрожали, когда он вставил стержень в ручку. Он взял чистый лист и, закрыв глаза на мгновение, чтобы воссоздать в памяти образ капли, провел одну короткую линию.


Он открыл глаза. Линия была обычной. Ничего не произошло. Разочарование начало подкрадываться к нему. Но через несколько секунд он заметил, что бумага вокруг линии стала слегка влажной, а сама линия будто стала темнее и глубже. Он осторожно прикоснулся к ней пальцем. Палец стал мокрым. А на линии, прямо посредине, появилась крошечная, идеально круглая капля воды. Она не испарялась. Она просто была там, переливаясь в луче заходящего солнца, словно маленький алмаз.


Артур не дышал. Он сделал это. Он не просто сконденсировал воду. Он создал ее из ничего, используя чернила как катализатор, а свою веру – как источник энергии.


Он не знал, как это работает. Возможно, чернила структурировали водяной пар из воздуха с невероятной эффективностью. А возможно, происходило что-то, что наука еще не в силах объяснить. Но факт оставался фактом: первая искра «Квантовой Капли» вспыхнула у него на столе.


## Глава вторая: Журнал наблюдений и говорящая капля


Часть 0


Первые несколько часов после открытия Артур провел, завороженно глядя на ту самую каплю. Она просуществовала почти полчаса, прежде чем испарилась, оставив после себя лишь чуть влажный след на бумаге. Этого времени хватило, чтобы Артур успел провести базовые измерения: капля была идеально сферической, ее объем составлял примерно 0.05 миллилитра, а температура была стабильно на 2 градуса ниже комнатной.


Он не спал всю ночь, заполняя толстый блокнот с кожаной обложкой, который он немедленно окрестил «Журналом наблюдений за аномальными свойствами когерентных чернил». Он записал все: дату, время, влажность, температуру, фазу луны (на всякий случай) и свое психологическое состояние в момент создания капли.


Наутро, красноглазый, но полный энтузиазма, он приступил к планомерному исследованию. Первым делом он попытался воспроизвести результат. Взяв ту же ручку, он снова сосредоточился и нарисовал линию. На этот раз ничего не произошло. Он попробовал снова, вложив все силы. Снова неудача.


– Может, ты устал? – предложила Лиза, наблюдая за его мучениями. – Ты вчера как зомби ходил.

– Это не эмоциональная усталость, Лиза, это, возможно, истощение какого-то ментального ресурса, необходимого для инициации процесса! – проворчал Артур, но мысль сестры показалась ему не такой уж и глупой.


Он сделал перерыв, съел завтрак и даже ненадолго уснул. Проснувшись, он снова попробовал. И снова потерпел неудачу. Отчаяние начало подкрадываться вновь. Что, если вчерашний успех был лишь случайным стечением обстоятельств? Флуктуацией в ткани реальности?


Часть 1


Неделя прошла в методичных, но безрезультатных попытках. Артур испробовал все: менял температуру в сарае, влажность, время суток. Он даже выкрал у мамы барометр, чтобы отслеживать атмосферное давление. Ничто не помогало. Отчаяние превращалось в навязчивую идею. Он перестал уделять внимание опреснителю, и семья снова начала испытывать перебои с водой.


– Может, твои чернила хотят, чтобы их оставили в покое? – философски заметила Лиза, наблюдая, как брат в стотысячный раз вглядывается в микроскоп, собранный из линз от старого фотоаппарата.

– Чернила – это не живое существо, Лиза! – огрызнулся Артур. – Это сложная система, и я не могу найти ключевую переменную!


Вдруг его взгляд упал на разбитую банку с кактусовым соком, которую он так и не убрал после одного из прошлых экспериментов. И его осенило. Переменная «Х» – это не внешние условия. Это он сам. Его первая успешная попытка была в момент, когда он не «экспериментировал», а был полностью поглощен идеей спасения хомяка и идеей воды. Его мозг был сосредоточен на цели, а не на процессе.


Он отложил микроскоп, откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Он не думал о формуле, о квасцах, о конденсации. Он просто вспоминал. Вспоминал, как в детстве, во время песчаной бури, он прятался с дедом в подвале, и дед дал ему последний глоток теплой воды из своей фляги. Это был самый вкусный глоток в его жизни. Он вспоминал ощущение безопасности и заботы, связанное с этой водой. Он вложил в это воспоминание всю свою тоску по тому времени, по деду, по чувству защищенности.


Он открыл глаза, взял ручку и, не глядя, нарисовал на листе бумаги простой круг. Он не думал о том, чтобы получилась капля. Он просто держал в голове тот самый глоток.


И она появилась. Не на линии, а прямо в центре круга. Капля. Больше и ярче, чем первая. Она пульсировала едва заметным светом, словно живое сердце. Артур замер, боясь дышать.


И тогда произошло нечто, от чего у него волосы встали дыбом. С поверхности капли донесся тихий, едва слышный звук, похожий на далекий колокольчик. А потом он различил слова. Словно эхо из глубокого колодца, донесся голос его деда: «…держись, внук…»


Артур отпрянул от стола, едва не опрокинув стул. Он с ужасом смотрел на каплю. Она говорила? Или он сошел с ума от усталости?


– Лиза! – сдавленно позвал он. – Иди сюда!


Лиза вбежала в сарай.

– Что случилось?

– Ты… ты слышишь? – показал он дрожащим пальцем на каплю.


Лиза насторожилась, подошла ближе и прислушалась. Ее глаза расширились.

– Я слышу! – прошептала она. – Как будто ветер в трубе… или кто-то зовет из далека…


Голос стих. Капля медленно испарилась, оставив после себя лишь чистое, сухое пятно на бумаге в форме круга.


В сарае воцарилась гробовая тишина. Артур и Лиза переглядывались, не в силах вымолвить ни слова. Это было уже не просто создание воды. Это было нечто, связанное с памятью, с эмоциями, с самим временем.


Артур дрожащей рукой открыл журнал. Он был слишком потрясен, чтобы сформулировать научный вывод. Он просто написал: «Эксперимент №47. Чернила реагируют не на абстрактную идею воды, а на конкретную, эмоционально заряженную память, связанную с водой. Эффект превзошел все ожидания. Объект проявил акустические свойства, воспроизведя фрагмент воспоминания. Гипотеза: "Квантовая Капля" не создает воду, а извлекает ее "энергетический след" из информационного поля вселенной. Требуются дополнительные исследования. ОЧЕНЬ ОСТОРОЖНО.»


Он посмотрел на Лизу. Теперь у них была не просто тайна. У них была тайна, которая могла говорить. И они оба понимали, что следующее их открытие может быть куда более невероятным и, возможно, опасным.


Часть 2


Метеорологический купол превратился в штаб-квартиру команды «Квантовой Капли». Маша, с присущей ей методичностью, сразу завела протоколы испытаний и выдвинула первую научную гипотезу.


– Если эффект основан на памяти, то ключевой параметр – эмоциональная насыщенность и конкретность воспоминания, – заявила она, рисуя на доске схему. – Мы должны провести серию экспериментов, варьируя переменные: тип памяти (личная/чужая), ее возраст, эмоциональный окрас.


Первый эксперимент они назвали «Протокол "Родник"». Артур сосредоточился на своем самом ярком воспоминании о воде – том самом глотке из фляги деда. Он нарисовал ручей. На бумаге появилась не просто вода, а целый миниатюрный пейзаж: влажный песок, мелкие камушки, и даже проросло несколько травинок. Они просуществовали почти десять минут, и все это время едва слышно звучала мелодия, которую насвистывал дед.


– Феноменально! – воскликнула Маша, занося наблюдения в журнал. – Воссоздается не только H2O, но и сопутствующая биосфера и акустический фон. Это указывает на когерентное извлечение цельного «кванта» информации из пространства-времени.


Тим, не в силах усидеть на месте, потребовал своей очереди.

– А если вспомнить что-то не такое личное? Что, если я вспомню картинку из учебника? Например, Большой Каньон и реку Колорадо?


Он сосредоточился и нарисовал извилистую реку. Реакция была слабой: появилась мутная лужица, которая быстро испарилась, не оставив никаких звуков или запахов.


– Гипотеза подтверждается, – констатировала Маша. – Без личной эмоциональной привязки эффект на порядки слабее. Это не просто копирование изображения, это воссоздание переживания.


Тогда в эксперимент вмешалась Лиза. Она решила нарисовать море, которого никогда не видела, но очень ярко представляла по сказкам.

– Оно будет розовым, с пузырьками! – объявила она.


Она закрыла глаза, представляя свое фантастическое море, и нарисовала волнистую линию. На бумаге появилась жидкость, но она была не розовой, а обычной прозрачной. Однако в ней и правда были пузырьки! Они поднимались со дна рисунка и лопались с тихим хлопком.


– Любопытно, – сказал Артур. – Чернила не создали несуществующего цвета, но воплотили идею пузырьков. Они работают с концептами, но в рамках законов физики.


– Значит, мы не можем создать что-то совершенно невозможное, – подытожила Маша. – Но мы можем манипулировать вероятностью и формой существования возможного. Это еще более удивительно.


Вдруг Тим, который задумчиво наблюдал за пузырьками, высказал новую идею.

– А что, если вспомнить не воду, а что-то, что содержит воду? Например… арбуз!


Эта идея всех вдохновила. Теперь они стояли на пороге нового, еще более сложного эксперимента.


Часть 3


Идея Тима с арбузом зажгла в их глазах азарт. Это был качественно новый уровень – попытка создать не просто воду или простой пейзаж, а сложный биологический объект.


– Это безумие, – сказала Маша, но ее глаза горели. – Молекулярная структура, клеточные мембраны, сахара… Но если наша гипотеза верна, и чернила извлекают не вещество, а информационный шаблон…

– То почему бы не извлечь шаблон арбуза? – закончил ее мысль Артур. – Но чье воспоминание использовать?


Первым вызвался Тим. Он зажмурился, высунув язык от усилия.

– Я помню, как мы ели арбуз в прошлое лето! Он был такой красный, сладкий, с хрустящими черными семечками!

Он нарисовал треугольный ломоть. На бумаге выступила лужица розоватой жидкости, пахнущей сладким. В ней плавало несколько темных точек, отдаленно напоминающих семена. Но через секунду все исчезло.

– Нестабильный коллоидный раствор с ароматизаторами, – заключила Маша. – Но никакой структуры.


Тогда попробовала Лиза. Она вспомнила, как впервые увидела целый арбуз на рынке – огромный, полосатый, как божья коровка. Она нарисовала круг с полосками. На бумаге проступил влажный, зеленый с белым округлый след, который даже на ощупь был шершавым, как настоящая корка. Но внутри была пустота.

– Внешняя оболочка без содержимого, – заметил Артур. – Слишком сложно. Воспоминание о внешнем виде не включает внутреннюю структуру.


Артур понял, что нужен иной подход. Он вспомнил, как его дед, бывало, выбирал арбузы, постукивая по ним и прислушиваясь к звонкому, гулкому звуку. Это воспоминание было не о виде или вкусе, а о *сути* спелого, целого арбуза. Он сосредоточился на этом звуке, на этом тактильном ощущении от постукивания по твердой корке. Он нарисовал простой круг.


И появился арбуз. Вернее, его миниатюрная копия, размером с крупную вишню. Он был идеальным: четкие полоски, крошечный хвостик. Он был твердым и прохладным на ощупь. Артур осторожно поднес его к уху и постучал ногтем. Раздался тихий, но абсолютно узнаваемый, звонкий звук спелого арбуза.


Команда замерла в изумлении. Они сделали это! Они создали не просто воду, а сложный, структурированный объект!


– Но как его проверить? – прошептала Лиза.

– Научный метод требует верификации! – воскликнул Тим и, недолго думая, откусил половину мини-арбуза.


Наступила секунда тишины, а затем Тим скривился.

– Фу! Он как трава! Никакого вкуса!


Артур схватил оставшуюся половинку. Внутри была бледно-розовая, водянистая мякоть без какого-либо запаха. Структура была, но сути не было.


– Понятно, – сказала Маша, делая запись. – Чернила могут воссоздать геометрическую и, возможно, простейшую химическую структуру на основе воспоминания о физических свойствах. Но вкус, сложные органические соединения… для этого требуется либо невероятно яркое и полное воспоминание, включающее все органы чувств, либо… это вообще невозможно. Мы столкнулись с законом сохранения сложности. Чернила не создают сложные органические молекулы с нуля. Они лишь организуют имеющуюся в их распоряжении материю – воду, минералы из бумаги, пыль из воздуха – в подобие формы.


Эксперимент с арбузом показал им как силу, так и пределы «Квантовой Капли». Они могли создавать формы, но не суть. Они могли вызывать звуки и запахи, связанные с воспоминанием, но не могли создать настоящий, съедобный арбуз.