# Закон Исхода

Анна Васильченко

Прошло три года с Исхода. По неизвестной причине тысячи людей, испытывавшие любовь, просто пропали. И продолжают пропадать, стоит возникнуть этому чувству. Теперь любовь под запретом.

Но в новом мире, где все боятся близости и Исхода, по-прежнему происходят преступления. У Дарины пропала подруга, и девушка пытается найти ее. Однако в этом деле опасен не только возможный убийца, но и следователь, с которым Дарине придется общаться.

«В любви нет страха, но совершенная любовь

изгоняет страх, потому что в страхе

есть мучение. Боящийся несовершен

в любви» (1-е Послание Иоанна 4:18).


Дарина сидела за столом в своей комнате и смотрела на извивающийся перед ней фаллоимитатор. Нет, так дело не пойдет. Больше похоже на гусеницу в конвульсиях, чем на «возвратно-поступательные движения с поэтапным вращением отсеков», как было написано в ее техническом задании. Она со вздохом стянула с агрегата чулок термостойкой резины, занесла над механическим скелетом прецизионную отвертку и задумалась.

– Дарин, как тебе? – после короткого стука и не дождавшись приглашения в комнату вошла ее соседка по квартире Наташа. – Не замерзнуть бы только. Вроде восемнадцать градусов всего. Тоже мне июнь.

Она остановилась посредине комнаты и закружилась, отчего пышная юбка зеленого платья слегка приподнялась. Дарина оглядела подругу.

– Ничего. Твой цвет. – Пожала она плечами, не успев толком переключить внимание.

– Думаешь? Может, все-таки поярче? Ну, чтобы в глаза бросалось.

– Тебя там разве вообще увидят?

– Ну да. – Наташа присела на краешек дивана и понурила голову. – А вдруг мы где-то на подходе столкнемся, и ему не понравится. Решит, что я какая-то скучная, и передумает.

– Думаю, платье тут роли вообще не играет, – Дарина вернулась к работе. Вибратор, на сто процентов обеспечивающий удовлетворение сексуальных потребностей, сам себя не сделает.

– Вот раньше как было. – Наташа все не уходила. – Надела красное платье. И все. Сразу понятно, что ты готова к приключениям. Парни, подходите знакомиться, не стесняйтесь. А сейчас что?

– Ты идешь на секс-свидание с незнакомцем. По записи. В строго отведенном для этого месте. С подписанным договором. Наверное, это лучше всякого платья говорит о твоей… Как там? Готовности к приключениям.

Наташа вздохнула и зажала ладони между коленями.

– Просто я что-то нервничаю. Может, ну его. Опозорюсь там еще. У меня же с универа не было. До Исхода еще.

Дарина недоверчиво подняла бровь, взяла со стола оголенный дрын и помахала им в воздухе.

– Это не в счет, – отмахнулась Наташа. – Это вообще другое, и совсем не похоже, чтобы вы там в своем НИИ ни придумывали.

– Ну извините, – Дарина уже откровенно злилась. – О твоей же безопасности заботимся.

– Знаю я, знаю. А обнимашки? И нет, подушка с подогревом тоже не то. Все не то. Как же надоело. Не хватает… чего-то.

– Это что-то тебя в могилу сведет. Что как маленькая. И вообще не ходи, если не хочешь! А мне работать надо.

– Извини. – Наташа встала и побрела в свою комнату.

Совесть кольнула Дарину в сердце. Зря она так с подругой. Но та сама виновата. «Идти-не идти», «платье-не платье», еще и «не хватает чего-то». Последнее злило больше всего. Дарина с коллегами все три года после Исхода бьются над тем, чтобы защитить людей: создают препараты, блокирующие чувства, готовят психологов, которые учат людей жить без жажды любви; и вот – ведут постоянные разработки всевозможных секс-игрушек. Но Наташке все равно не хватает… Ой, дура. И все же, когда подруга вновь заглянула к ней и совсем без обиды в голосе сказала, что все же уходит, Дарина выдохнула с облегчением.

– И помни про безопасный секс, – бросила она в закрывшуюся дверь.

Дверь снова открылась.

– Там полная тотальная темнота, и нам запрещено общаться о чем-то, кроме… процесса. Так что, все безопасно.

– Прими «Аморексин», чтобы наверняка.

– Сама говорила, что его только на крысах тестировали. Пас. Не хочу побочек, – Наташа, ткнула пальцем в подругу и с веселой улыбкой прищурилась. – Или ты и меня чипировать хочешь? Все, я ушла. Буду поздно.

***

Дарина работала до глубокой ночи, проснулась и снова села за работу. В семь вечера, идя на кухню, чтобы наконец-то пообедать, заметила яркое пятно в приоткрытой двери соседней комнаты.

Она постучала, подождала, толкнула дверь. Внутри царил бедлам. Шкаф словно стошнило на стоявшую рядом кровать всем его содержимым – Наташа перед свиданием, похоже, перемерила весь гардероб. На вершине одежной кучи покоилось зеленое платье. Дарина усмехнулась: вчера она заработалась и не заметила, что подруга все же переоделась.

На кухне она задумалась: если вещи лежат на кровати, значит, Наташа на этой самой кровати ночью не спала. Тревога схватила за горло, а палец, прижатый к панели кофемашины, соскользнул с «Американо» на «Латте». Агрегат недовольно заурчал – молоко закончилось.

Дарина набрала Наташе. «Абонент вне зоны действия сети». Где она? Пошла на свидание. Так? Так. К парню домой пошла после? Встретились где-то после всего и пошли? Нет, Наташа не такая дура, знает, как это опасно.

Сколько вообще эти потрахушки длятся? Нет, то есть Дарина, конечно знала, сколько в среднем – в обычных условиях. Интересовало, сколько времени заложено по протоколу. Может, там можно на ночь остаться, чтобы утром сразу на работу. Да, наверняка, Наташа так и сделала. Вроде это в центре. До ее работы точно ближе, чем из их Бирюлево. Тогда почему сейчас не берет? Работает до шести. Только по понедельникам дольше. А сегодня что? Тьфу ты.

Дарина цокнула языком. Это она работает нон-стопом, а у нормальных людей сегодня суббота, и Наташа, как обычно, уехала к матери в область. Ругая себя, она взяла чашку недолатте и пошла к бившемуся в конвульсиях искусственному члену.

И только вечером понедельника, когда Наташа так и не появилась, ее телефон по-прежнему был вне зоны доступа, стало понятно: Наташа пропала.

***

В панике Дарина плохо соображала и отчего-то решила, что полиция по ночам не работала. Приехав к отделению в восемь утра и увидев перед дверью табличку со словом «Круглосуточно», она до боли сжала кулаки. Идиотка! Столько времени потеряла.

Добродушный дежурный оформил ее заявление и провел к следователю. Когда они вошли в кабинет, тот поднялся из-за стола и разогнул спину с громким хрустом, удивительным для относительно молодого человека. На вид ему было тридцать пять. Темные волосы, темная щетина, очень темные круги под глазами.

– Игорь Дмитриевич, примите, – с заметным заискиванием в голосе обратился дежурный.

– Издеваешься?! Я с ночной смены. К Карпатову пусть идет.

– Его еще нет.

– Вот, засранец! Опаздывает.

– Пожалуйста, – вклинилась в разговор Дарина. – Девушка пропала. Помогите. Уже два дня прошло!

Следователь замер, а потом кивнул на стул с другой стороны его стола.

– Спасибо, спасибо, – Дарина плюхнулась на сиденье и стала рыться в сумке в поисках телефона с Наташкиными фотографиями.

Следователь тоже опустился. Тяжело вздохнул и подтянул к себе чистый лист бумаги.

– Сколько лет, как зовут?

– Двадцать пять. Зовут…

– Стоп, вы же сказали «девочка»?

– Нет, я сказала «девушка».

– Но… тьфу, – следователь бросил ручку и откинулся на спинку стула.

– А вы что, только маленьких девочек ищете? – от возмущения Дарина даже перестала копаться в сумке.

– Нет, – Игорь Дмитриевич выпрямился, но отвел глаза. – Просто девочек сейчас часто… ну сами понимаете.

– Не понимаю.

– Да что непонятного-то? Ну, нападают, насилуют. Мужики после Исхода дикие стали. Женщины с ними боятся связываться. А девочки отпора дать не могут. За три года таких случаев в четыре раза больше стало. И это с учетом того, что людей-то меньше.

Следователь поморщился и шумно задышал.

– Звери, – прошептала Дарина, удивленная реакцией черствого с виду следователя. – Что им неймется? Мы же им приблуды всякие придумываем, бесплатно выдаем.

Игорь Дмитриевич вопросительно глянул на нее.

– Я в НИИ Управления чувствами и сексологии работаю.

– А черт их знает, что неймется. «Это не то» – говорят.

Дарина отчего-то сжалась. Вспомнились слова, что сказала Наташа: «Не хватает чего-то».