# Да будет тень. Чародеи. Курс первый

Папа Добрый

Из мира обычного, в мир магический. Ну разве может быть хуже? Может, когда вместо топора магия, тебя заставляют учиться, и новое, чужое тело. Новые миры, города, существа, и уйма приключений на мою голову.

## От автора

Выражаю огромную благодарность своему товарищу Андрею Лукьянчикову, принявшему активное участие в создание этого рассказа. Добрая часть сюжетных приключений рождена благодаря его фантазии, а магические механики, полностью его проработка. Лично для меня, как для человека ничего не смыслящего в магии, вклад Андрея просто неоценим.

Примечание.

В рассказе прямо или косвенно встречаются упоминания о нетрадиционных отношениях главных героев. Замечу, что это вынужденная сюжетная необходимость. Авторы глубоко осуждают подобные проявления в реалиях современного общества, ни в коей степени не восхваляют, и не пропагандируют их.

## Глава 1. Явление

Я сидел на крохотной скамейке, собранной из старых ящиков, на самом отшибе порта, ровно в том месте, где каменная набережная переходит в конструкцию деревянного пирса, врезающегося в море. Место это я заприметил ещё со школьного холма, и, особо не плутая, сумел сюда добраться, чтобы потом, просто тупить в чёрное небо, и не верить в события прошедшего дня.

Небо уже давно было угольно чёрным, но до сих пор не имело не единой звезды. Чёрная, недосягаемая пустота, растворяющая время и пространство, и только яркая, неестественно крупная луна, карабкающаяся на небосвод, разливала свой серебристый свет по морской ряби, оттеняя чёрную кляксу соседнего острова, на самой кромке горизонта. Более чёрную на непроглядно чёрном.

Лунный свет скользнул по причалам, заиграл тенями мачт, рей, собранных парусов, бросив их кривые конвульсивные силуэты на камни набережной. Где-то, со стороны города доносились пьяные редкие голоса, на которые охотно отзывались морские чайки.

Город ли?

По местным понятиям, всё это нагромождение небольших коробочек из серо-зелёного замшелого камня, с узкими оконцами-бойницами, покрытых охристой черепицей, налепленных друг к другу каскадами на уступах каменистого острова, словно опята на сыром пне, ни что иное, как настоящий город. Здесь нет широких проспектов. Улочки узкие и извилистые, и если раскорячиться поперёк, то легко можно коснуться руками домов на противоположных их сторонах. Одно-двух этажные здания, под одинаковыми черепичными крышами, с торчащими сквозь них дымовыми трубами. Лишь парочка другая строений, чуть выбивалась из общего ансамбля. Были они немногим покрупнее, да повыше, с небольшой прилегающей территорией за высоким каменным забором. Особняки местной знати, не то графья, не то бароны. Даже местный правитель, живёт в чём-то подобном, но на противоположной стороне города.

За́мок, пока что, я видел только один. Тот самый, что стоит у подножья небольшой скалистой горы, в полукилометре от города. В нём находится школа, в которую меня торжественно определили.

Не по моей воле, но сделали всё так, что не оставили мне ни права выбора, ни права на отказ.

А началось всё ровно в тот момент, когда я повёлся на обманное движение, и получил пяткой чётко в переносицу.

Стало вдруг светло, вспыхнули мириады звёздных искр, перед глазами пронёсся миллион рассветов, но, вопреки моим ожиданиям, потёмки не случились. Яркий свет не просто остался, он побелел, словно молоко. И в какую бы сторону я не смотрел, меня слепили невидимые молочные софиты. У пространства не было стен, потолка, даже пола под ногами не было, но я стоял, не видя никакой опоры под ними.

А потом, я увидел его. Прозрачного.

Хотелось бы назвать это ангелом, но я в такое не верю. Однако, существо явно было человекоподобным, ну, во всяком случае, старалось поддерживать такую форму. В том, что оно было живым и реальным, не сомневался ни минуты. Да, у него не было чётких границ, и существо больше походило на марево в жаркий день, но оно было настоящим, а не плодом моего воспалённого воображения. Столь же безоговорочно реальным, как если бы увидел шаровую молнию.

– Где это я? – торопливо спросил, опасаясь, что марево вот-вот исчезнет.

– Это не важно. – спокойно, даже равнодушно, почти пропело существо. – Ты не поймёшь.

Это меня даже задело.

Никогда не был бестолочью. Учёба мне всегда давалась легко и не принуждённо. Никто и никогда не жаловался на мою успеваемость. И если бы хотел, то легко бы получил и высшее образование, и может даже не одно. Вот только я не связывал себя с какой-либо учёной степенью или профессией. Всегда казалось, что предназначен, для чего-то иного.

Всю домашку я успевал выполнить за полчаса, а от того, располагал уймой свободного времени, которое, вопреки тенденциям подростков проводить у компьютера, шлялся по улицам. А улица, вещь специфическая. Чужие районы, плохие компании. В результате, я довольно рано познакомился с противоположным полом, табаком и алкоголем. И если последнее совсем не зашло, то с первыми двумя, сдружился всерьёз и надолго. А ещё, приходилось драться.

Точнее говоря, сначала приходилось огребать и отхватывать, и только потом, набрав скил в получении звездёлей, учиться воздавать обидчикам, сея доброе и вечное.

Родителей у меня не было, вернее, я их не помню, погибли, когда был совсем мелким. И даже на своём смертном одре, буду вспоминать бабулю исключительно добрым словом, которая, хоть и не имела власти надо мной, и не в состоянии была меня воспитывать, всё же не сдала в приют, хоть я и давал ей уйму поводов.

Жили мы скромненько, даже бедненько, и на все свои хотелки, деньги приходилось искать самому. Гопстоп и мелкий разбой так бы и стал моим единственным источником дохода, и пошёл бы я по наклонной, но постоянные приводы в полицию, на карандаше у участкового, и вполне реальная возможность загреметь на малолетку, чуть остудили мой пыл.

К хотелкам моим, помимо девочек, и сигарет, относились и занятия спортом. Ну как спортом? Всякие там драчливые секции. Пробовал всё. Карате, тхэквондо, бокс, панкратион, самбо. В общем, всё, где есть возможность подраться и доказать, что ты лучший. Что победитель. Однако, в силу своей природной лени, и того, что за всё нужно платить, нигде толком не задержался и значимых спортивных достижений не поимел. Лишь в старших классах мне удалось попасть в секцию рукопашного боя, правда, за своё обучение, я каждый вечер драил подвал, в котором она обосновалась.

Драться мне нравилось всегда.

Я даже какое-то время потусил в среде скинхедов, а потом меня привели на бои без правил.

Реальные такие бои, не для телевизора.

Нет, намеренно калечить тут никто никого не старался, но иногда, случались и убийства. Правда, организаторов сие не смущало абсолютно. То ли у них подвязки в ментовке были какие, то ли сразу в крематории. В общем, никто на судьбу или смерть не жаловался, а деньги платили очень даже достойные. Я на боях, всего за полгода заработал на почти свежий бумер. Правда, не столько на своих процентах от боёв, столько на том, что делал ставки сам на себя. На себя можно, на себя разрешалось.

Дрался жестоко, с остервенением, быстро. Бил так, чтобы у противников не было шансов подняться. Считал себя в октогоне тем самым хером с винтом, что находится на любую хитрую жопу. Вот только и на меня нашлась жопа с закоулками. И по ходу, я только что умер.

– Кто ты? – задал следующий вопрос.

– Это не важно. – вновь безучастно ответил прозрачный.

Форма его менялась, конечности то и дело превращались в какие-то щупальца, но очень скоро снова приобретали человеческий вид.

– Тогда, иди на хер. – рыкнул я.

– Пойду. Только вот и ты пойдёшь туда, откуда нет возврата. Я тот, кто пока не отпускает твоё сознание.

– Ты ангел? Демон? Конечно демон, с моим-то образом жизни.

– Ты не поймёшь, Витя. Пока не поймёшь. – прозрачный чуть задумался. – У меня есть к тебе предложение. В другом месте, пострадал человек, который мне очень дорог. Ты присмотришь за его телом.

– А что взамен? – перебил я.

– Новая жизнь для тебя. – прозрачный почти рассеялся, и появился у меня за спиной.

– А если я откажусь?

– Твоё право. Но я не делаю предложений, от которых отказываются.

– Такой крутой?

– Я могу заглядывать в будущее.

– Фатум? Да иди на хер. Я уже мёртв. Что ты мне сделаешь?

– Ммм. – многозначительно протянул прозрачный. – А вот это ты поймёшь. Я верну тебя в твоё тело, и даже сохраню тебе сознание. Вот только после такой травмы, ты превратишься в овощ. Ты всё будешь понимать, слышать, чувствовать. Тебя будут кормить через катетер, смотреть, как ты ходишь под себя, и ждать, когда ты умрёшь. Но жить ты будешь очень долго, и даже когда начнёшь молить о смерти, я позабочусь о твоём долголетии.

– Сука. – прохрипел я и попробовал ударить прозрачного.

Наверное, этого не стоило делать. Думал, мёртвые не ощущают боли, но нет. Меня словно сдавила невидимая рука. Почувствовал, как хрустят мои рёбра, ломаются ключицы, а потом, бок разразился такой болью, что я сразу понял, что у меня только что лопнула печень.

– Ссогла…. – еле выдавил из себя, и на большее сил не хватило.

– Это честная сделка, Витя. – произнёс прозрачный, всё тем же спокойным, мягким, без эмоциональным голосом. – Ты позаботишься, об интересующем меня человеке, я дам тебе новую жизнь в новом теле.

– Кровью нигде расписаться не нужно? – съязвил, когда боль полностью отступила.

Всё было цело, словно никто, секундой назад, не пытался превратить меня в фарш.

– Юмор – это хорошо. – мне показалось, что впервые в голосе прозрачного прозвучала эмоция.

***

– Ты ещё кто такая? – рявкнул какой-то верзила, и тут же получил от меня ногою в пах.

Я лежал на земле. Голова болела, стуча наковальнями в висках, к горлу подкатил тошнотный ком. Верзила, получивший по яйцам, мычал и сквернословил, на одновременно непонятном и знакомом мне языке.

Попробовал подняться, перекатившись на бок и оперев руки в землю – замер.

Женские руки. Наверняка даже девичьи. Тонкая кисть с тонкими пальчиками. Сломанный маникюр и бирюзовый лак на ногтях. Через плечо свалились длинные медные волосы. Я ощупал лицо. Так и есть, явно женские черты. Маленький носик, не то, что мой ломанный переломанный шнобель, маленькие ушки с серьгами. Поднялся с колен, глянул вниз, и даже схватился руками, желая удостовериться в том, что вижу. Грудь! Бля, реальная, женская грудь, отлично выделяющаяся под каким-то комбинезоном. Размер с уверенную двоечку. Не удержался и схватился за пах.

– Бля! Бля! Бля! Вашу мать. – заорал я.

Меня однозначно сунули в бабское тело.

Верзила начал приходить в себя, и я уже собрался готовиться к неравному замесу, как кто-то, резким движением подхватил меня за шкирку, и поволок за собой. Я попробовал возмутиться, но сразу сообразил, что тот, кто несёт меня как пушинку, намного крупнее здоровяка.

– Витюша, ты попал. – мелькнула единственная здравая мысль.

– Вик! Дай я ей втащу. – прохрипел здоровяк.

Однако, тот, кто меня схватил, метнул меня, словно пушинку, куда-то наверх. Понял, что меня только что выкинули из ямы. Поднимаясь, успел бросить взгляд на своего спасителе. Халк бля! Падла буду, реальный такой Халк. Здоровый, за два метра ростом, плечищи такие, что не обхватишь, и кожа зелёная.

Халк указал куда-то пальцем, и я предпочёл сорваться в указанном направлении. По каким-то причинам, понимал, что нужно именно бежать.

Путь к предполагаемому спасению, пролегал через длинный распадок с широким дном. Впереди бежал десяток кого-то, кого я даже с большой натяжкой не назвал бы людьми. Я обернулся, за мной тоже бежали. Бежали в ту же сторону, что и я.

– Отлично, все побежали и я побежал. – повторил вслух классику и постарался ускориться, чтобы нагнать впереди бегущих. Однако, не всё так просто.

Наверху распадка показалась деваха. Симпатичная, по крайней мере, издалека. Черт лица подробно не разглядел, но ехидную улыбку увидел чётко.

Она не кричала, не водила и не махала руками, но вдруг, стала сосредоточенной, и я уверен, она виновата в том, что произошло дальше.

Земля закипела. Из неё стали вырываться камни, а после обрушиваться сверху, вместе с комьями грязи и дёрна. Вряд ли они убили бы, но, камень, угодивший в плечо, чуть не лишил руку подвижности.

Словно противотанковые ежи, из земли выскочили пересекающие друг друга брёвна и колья. От двух препятствий мне удалось уклониться, а вот на третье, налетел со всего размаху. Упав на спину, разглядел парня, в плаще с накинутым на голову капюшоном. Он показал большой палец одобрительного жеста той блондиночке, что творила весь этот беспредел, а после, сделал еле заметный пас рукой, и на меня накинулся куст. Ветви мгновенно сковали и скрутили мои ноги, и он поволок меня в свои чащи, абсолютно не заботясь о том, что волочит по острым корням и камням. Я хватался за траву, вырывая её с корнем. Это чуть задерживало куст, но выпускать добычу он не желал.

Наконец, мне в руку попался камень.

– Кидай в парня. – словно послышалась в моей голове.

Не смог разобрать голоса, но в тот момент мне показалось, что это проявилась хозяйка тела.

Метнул булыжник в балахон, но парень, даже не думал уворачиваться. Он выставил ладонь вперёд, и камень ударил в невидимую стену, в метре от него. Однако, этого хватило, чтобы хватка куста ослабла. Брыкнул ногами, перекатился несколько раз через бок, ветки хрустнули, и мне удалось высвободиться.

Вскочил. Зачем-то показал парню жест, что я его запомнил, побежал дальше.

Бегущие впереди довольно оторвались, но они тоже не были абсолютно удачливы. Через пару десятков шагов, буквально перепрыгнул через двух молодых парней, не старше двадцати лет, лежащих в таких позах, словно их заморозили на бегу. Чуть дальше, судя по длинной косе, лежала девчонка, с огромной огненной отметиной на спине. Пахло опалённым волосом.

Я обернулся, и увидел, что там, где фонтанирует земля, сразу двое налетели на выскочившие брёвна, и тут же были подхвачены ветвями кустов.

Потери были спереди и сзади, вот только было абсолютно непонятно, почему здесь нас так не любят, и куда мы бежим.

Стоило мне отвлечься, как меня сбило ведро выплеснутой воды. Интересно, что оно не разбрызгалось ни по пути ко мне, ни тогда, когда опрокинуло меня на землю. Более того, даже на земле вода не разлилась, и словно густой кисель окутала мою голову. Заливала глаза, старалась проникнуть в рот и ноздри. Я начал захлёбываться.

Лёгкие захрипели и заклокотали водой, когда я непроизвольно вдохнул, борясь за жизнь. Я не думал, что спасаю чужое тело. Я боролся так, как если бы спасался сам. Кипел от злости, лютовал. Мне хотелось разодрать на куски, всех тех, кто стоит на безопасном удалении, и вытворяет всё это с нами. Когда в глазах начало темнеть, я представил, как хорошо было бы иметь акваланг. Всё – предсмертный бред.

Лёгкие обожгло притоком свежего кислорода. Они раздулись, словно воздушный шар, даровали шанс на спасение.

Вода никуда не делась, так и продолжала плескаться вокруг головы, заливая глаза, рот, нос и уши, но я мог дышать. Тяжело, словно через очень плотную ткань, но всё же.

Через десяток шагов вода потоком спала вниз, оставив меня грязным и мокрым. Длинные волосы спутались, прилипли к лицу.

Я остановился на несколько секунд, упёрся руками в колени, откашлялся и отхаркался.

Оказалось, я вырвался на небольшую поляну, где уже бесцельно блуждали несколько человек, а посреди неё, стоял очередной ассасин, чинящий свой беспредел.

Этот был явный наркоман. Он стоял, опустив голову, руки его были разведены чуть в стороны ладонями кверху. Не то из рукавов, не то из самих ладоней, валил густой дым, и тот блаженный бред, что бормотали вокруг него люди, сопровождая свои бесцельные брожения идиотскими смешками, однозначно говорил, что вдыхать этот дым не стоит.

Дыма становилось всё больше, он сгущался, и вот уже сквозь него ничего нельзя было рассмотреть. Только какие-то силуэты проносились внутри этого чада, и тогда на одного блаженного становилось меньше.

Я вдруг почувствовал сильную усталость. Всё же, тельце, что мне выдали во временное пользование, никак не соответствовало моим физическим нормам по нагрузкам. Оставалось только махнуть рукой и погрузиться в кумар. В конце концов, я уже умер.

Однако, вместо того, чтобы сделать шаг в чад, я повернулся, и начал обходить полянку.

Мне никто не препятствовал, и в относительном спокойствии, я обошёл злачное место. Правда, всё же немного надышался. Мне вдруг стало весело, захотелось всех любить, а потом я начал подпрыгивать, забавляясь тем, как скачут под одеждой титьки. Захотел расстегнуть куртку, и посмотреть, что же мне там досталось, но наткнулся на пятерых, уставившихся на меня парней.

Трое, как мне показалось, были абсолютно нормальными. А вот двое, явно были глюками. Один синий, второй с четырьмя руками.

Тряска головой, ясности ума не добавила.

Парни стояли перед аккуратно остриженной живой изгородью, высотою в два человеческих роста, и откровенно пялились на меня. Только сейчас я сообразил, что ростом барышня не вышла, так как на них, смотрю снизу вверх. Особенно на того, что с четырьмя руками. Я ткнул его пальцем в бок.

– Глюк. – изображая звук упавшей в воду капли, по-идиотски рассмеялся. – Чё стоим, ёпта?

Словно из-неоткуда, хотя, возможно, я просто промотал этот момент, к нам вышел взрослый, лет сорока с копейками мужик, в облачении очередного героя средневековой саги.

Только этот лица под капюшоном не прятал. Он зыркнул на всех проницательным взглядом серо- голубых глаз, и указал в сторону изгороди. Я же, в приступе очередного дурного припадка, решил дёрнуть его за пепельные волнистые волосы, отросшие до самых плеч.

– Осталось двадцать минут. – сообщил мужик. – У вас лабиринт и последнее испытание.

– А-аа. Испытание. – многозначительно повторил я, и хихикнул в последний раз.

Выходило, что гасить нас здесь никто не собирается, и меня закинули в тело девчонки, проходящей какую-то полосу препятствий. Остаться в живых? Последний герой? Выжить любой ценой? А это, наверное, ведущий. Ничего себе у них тут спецэффекты, так-то. Кстати, надо познакомиться с местным курильщиком, чую, дурь тут у него, абсолютно легальна.

Вшестером мы вошли в лабиринт. Один из парней, то ли посчитал себя самым умным, то ли его ещё пёрло местное торчево, решил пойти на пролом. И только вторгся в стену кустарника, как начал блажить нечеловеческим голосом. Впрочем, вряд ли этот синяк был человеком.

Действенный пример, мгновенно отрезвил нас всех. Синий забился в конвульсиях, а кожа его начала опухать и покрываться волдырями.

Меня отправили первым. Сначала, я хотел объяснить пацанам, что они попутали, и я не терпила, чтобы пробивать безопасный путь, но быстро успокоился, увидав, как четверо, подняли товарища.

В принципе, доля правды в их поступке есть. Всё-таки, они видели перед собой мелкую девчонку, и если бы я не пошёл добровольно, скорее всего, просто бросали бы меня впереди себя, как приманку для скрытых ловушек.

К счастью, ловушек не было. А о том, что к листьям лучше не прикасаться, нам регулярно напоминали стоны раненого.

Пришлось поплутать, но мы выбрались, и не знаю, как парни, а я, гигантского паука, что встретил нас у выхода, принял как избавления.

Кажется, он размотал нас всех. Меня уж точно ушатал в одно движение, да так, что никакие реакции не помогли, а от хлёсткого удара лапой, выбило дух из груди, и сопли из носа.

Очнулся я уже на корабле.

Нас пятерых усадили прямо на палубу, уперев спиной в борт. Тот, что полез в кусты, лежал у наших ног, и над ним уже колдовал тот мужик с пепельными волосами, что отправлял нас в лабиринт.

Мне дали какое-то ужасное снадобье. Тягучую, словно карамель, с песком внутри, дурно пахнущую, и ужасно кислую. От столовой ложки этой дряни, меня скривило так, что будь я косым, поправил бы зрение. На остальных присутствующих зелье подействовало так же.

– Это снимет боль и поможет восстановить силы. – сказала собака.

Нет-нет, это не оговорка. Та, что поила меня микстурой, действительно была похожа на собаку. Даже не знаю, как вам её толком описать.

Черты лица, почти человеческие. Красивые карие глаза, в окружении пушистых ресниц. Никакой шерсти на лице. Небольшой аккуратный носик, чуть пигментирован на кончике, и слегка поблёскивает влагой. Длинные коричневые волосы, сквозь которые торчат в теменной доле самые обыкновенные собачьи уши, на манер овчаристых. Руки-ноги, всё человечье, даже ногти на руках, как у нормальной девчонки, маникюр там, лак, все вот эти женские дела. Но вот сзади, хвост. Не лохматый, а с коричневым пушком. Короткий, как у собак бойцовых пород, до того момента, как купируют.

Девушка накрыла меня пледом и широко улыбнулась, продемонстрировав ярко выраженные верхние клыки.

Волосатый мужик закончил с синим, и приступил к лечению, четырёхрукого. Тому, возможно, в битве с пауком, сломали одну из конечностей. Открытый перелом, рваная рана, пропитанные кровью тряпки.

Мужик присел подле раненого, бегло осмотрел, и просто поднёс к ране ладонь. Я не видел, чтобы он что-то бормотал. Никаких ахалай-махалай и трах-тибидох не было. Глаз он не закатывал и не закрывал. Просто, с каким-то неимоверным спокойствием, будто совершает подобное ежедневно, поднёс руку, и перелом чудесным образом пропал. Конечность вернулась в исходное положение, рана затянулась, и осталась только небольшая припухлость.

Я поёжился от холода, вызванного неизвестно чем, но точно не видом крови и открытого перелома. Такого я уже насмотрелся.

– Это откат. – сообщил лекарь. – Много магии в одном месте. Сосуд возвращает, всё, что мы у него взяли. Это скоро пройдёт.

Вскоре на палубу стал пребывать народ.

Часть парней и девчонок возвращались небольшими группками, что-то весело обсуждали, хихикали между собой. Над нами, убогими, они точно не смеялись, и скорее, смотрели в нашу сторону сочувственно. Как-то даже промелькнула фраза, что неужели и они когда-то были такими.

Среди возвращавшихся, я признал блондинку, выбивавшую у меня почву из-под ног, и Халка. Последний, так и вовсе, подошёл ко мне, и сказал, что удивлён, и никак не ожидал. Чего он там не ожидал, не знаю, так как это, скорее всего, произошло до моего перемещения в девичье тело. А ещё он представился, и пожал мне руку. Халка звали Вик. Тёска, ёпта.

Из тех, кто проходил испытание, своим пешком до паука, дошли лишь десять человек. Наша пятёрка, если не считать синего, и ещё такая же компашка, не имеющая в своих рядах, не единого человека. Первая троица – три кошки. Вот как собака, что поила меня микстурой, только кошки. Кошачьи ушки на макушке, кошачьи движения, и кошачьи пушистые хвосты. Гораздо длиннее, чем собачий, достающий почти до самой палубы. Красивые чертовки.

Ещё одной представительницей хвостатых, была ящерица. Без всяких там изысков. Сине-зелёная ящерица, вставшая на задние лапы, и заговорившая по-человечески. Почему решил что девка? Да, потому что среди других прибывших, я видел нечто похожее, только более клыкастое и рогатое. Потому и рассудил, что более вооружённый, это мужская особь, а это, следовательно, баба.

Она сильно волочила ногу, и подняться на палубу ей помогал как раз пятый их группы – гном. Низкорослый, с широченными плечищами и мышцами как на стероидах. Кривенькие короткие ножки, и клетчатая юбка. Хотя, справедливо будет сказать килт, на манер наших шотландцев. Сколько ему лет, сказать не возьмусь. Подвижность его была просто на зависть, но вот густая длинная борода и усищи, а так же, заросшие растительностью щёки, начисто скрывали его возраст. Брови у него были тоже, будь здоров – Брежнев завидует.

Всех пеших испытуемых усаживали к левому борту. Тех же, кого доставили на руках и носилках, укладывали к правому, но оказывать помощь не спешили. Всего я насчитал тридцать девять человек.

Забегая вперёд, сообщу, что один, покинет школу уже сегодня вечером. Нет, его не убили, просто он был самым молоденьким, только-только отпраздновал восемнадцать, так что, ему посоветовали попробовать силы в следующем году. Это был как раз тот, с косой, которого я принял за девчонку.

Сделал второй вывод за сегодня. Полоса препятствий штука ежегодная.

Мой взгляд привлёк один нарядный типчик. Не заметить его было не возможно, ибо тот, остановился прямо напротив меня. Как-то сразу он мне не понравился. И поскольку я начал осматривать его снизу вверх, то и опишу его в этой же последовательности. Лакированные чёрные туфли с большими медными пряжками, отливающими блеском полуденного солнца. Белые гольфы, почти до самых колен, и по ходу, натянутые прям поверх чёрных трико. По крайней мере, никакого перехода между гольфами и штанами, я не рассмотрел. Красный, с ярко-зелёными вставками камзол, расшитый золотом. Из-под камзола торчат белоснежные манжеты рукавов рубашки и её же ворот, обильно украшенные рюшами. В руках трость. Явно деревянная, что-то тёмное, ближе к красному. Жёлтого цвета металлический набалдашник. Трость явно для пущего понту. Всё это великолепие увенчивает отвратительно надменная морда, с бледной кожей, серо-голубыми глазами, подёрнутыми молочной поволокой. Белые волосы, немногим ниже плеч. Но не такие, как у блондина, а как у альбиноса. Такие же капроново-белые брови и ресницы. На скрещённых на набалдашнике кистях, всего по четыре пальца, и судя по всему, это не травма, а так задумано с рождения. А ещё, узкие, остроконечные эльфийские уши.

В общем, на вид, конченный сноб, от которого надменностью разит за версту.

Рядом с ним похожего облика прихвостень. Только одежда на нём серая, словно из мешковины сшита. Сам весь тощий, будто у него не кости, а тонкая проволока вместо скелета. Но рожа такая же, преисполнена превосходства над другими. Вроде, на полосе препятствий я его не видел.

Эльф небрежно ткнул меня тростью в ботинок, когда к нему подошёл лекарь с пепельными волосами. Хотелось пнуть эльфа в коленную чашечку, но именно его поступок заставил меня впервые внимательно осмотреть свою экипировку.

Одежда девушки разительно отличалась от одеяний остальных. На ней были добротные ботинки с высоким берцем, правда без какой-либо шнуровки, липучек, да и вообще, каких-либо застёжек. В то же время, на ноге они сидели как влитые. Свободного кроя штаны, с множеством удобных карманов и карманчиков, и свободная куртка на молнии, с болтающимся сзади капюшоном. Под курткой была тёмно-синяя майка.

– Эта та самая? – спросил эльф.

– Она. – ответил лекарь.

– Действительно, так хороша? Отдай её нам. Зачем губить судьбу девочке?

– Не могу. – уверенно ответил отправитель в лабиринт. – Её привёл сам.

Имени не прозвучало, но эльф, думается, этого «Сама» никак не мог принять за кого-то иного.

– Жаль. – совсем неравнодушно выдохнул эльф. – Такой потенциал загубите.

– Не наговаривай. – возразил лекарь.

– Муссабад, если тебя привели Ашбу, это вовсе не значит, что все приведённые, будут столь же высокого уровня. К тому же, второй смутьян нам не нужен. Достаточно того, во что ты превратил Квадим Ахад.

– Перестань, две тысячи лет прошло.

– Я помню, но болит, словно вчерашняя рана. – словно делая одолжение, согласился эльф. – Я буду присматривать за ней, если ты не возражаешь.

– Не возражаю, если ты не станешь вербовать.

– Ничего, что я здесь сижу? – возмутился я.

Оба мужчины улыбнулись. Вот только эльф улыбнулся так, что захотелось дать ему в рожу.

Я поднялся, но быковать не стал. Впрочем, проходя мимо, не упустил возможности ударить эльфа плечом, чтобы не стоял на пути.

Мне жутко хотелось курить. Где-то глубоко я понимал, что тело девицы в этом не нуждается, но мне, этот процесс был необходим. Слишком бурно развивались события.

Разглядев на полуюте какого-то флотского, смолящего трубку, я направился к нему.

– Батя! – привлёк внимание. – Очень неудобно, но, не позволишь пару затяжек?

Флотский, приличных годов мужчина, и явно не рядовой матрос, глянул на меня, с крайне выраженным подозрением. Нахмурился сначала, потом, как-то насмешливо хмыкнул, предвкушая результат, но, для успокоения совести, решил уточнить, знает ли юная госпожа, что находится у него в руках.

– Очень надеюсь, что табак. – ответил я.

Мужчина удивлённо изогнул бровь, но уточняющих вопросов задавать не стал. Протянул мне трубку, обтерев загубник подолом своей рубахи.

За спиной стало как-то тихо. Я обернулся. Ватага молодых людей внимательно смотрела, что произойдёт дальше.

Сел на рундук рядом с флотским.

Демонстративно, и даже театрально, в несколько коротких вдохов растянул трубку, а потом сделал полноценную затяжку, задержав дыхание.

Позориться не пришлось. Девичий организм выдержал это издевательство и не раскашлялся.

Не знаю, табак ли это был, или какая иная смесь, но дым был приятным, не дерущим горло, чуть сластил, и имел ярко выраженный медовый вкус.

Под всеобщее изумление, я сделал ещё одну глубокую затяжку, и выпустил кольцо густого, плотного дыма.

– Спасибо, батя. – поблагодарил и вернул трубку.

– Не за что, юная госпожа. – отозвался чуть охреневший флотский, но при этом довольно крякнул, принимая трубку обратно.

Я вернулся на своё место у фальшборта.

Вскоре засуетились матросы, подняли паруса, и судно вышло в море.

Солнце светило, морской ветер приносил с собой прохладные капли, корабль мерно покачивался на волнах, бьющих своими пенными ладошками о деревянный борт. Даже не заметил, как меня укачало, и я заснул.

Если предположить, что сутки здесь как на Земле, то по положению местного светила, что по обыкновению буду называть солнцем, наш путь по морю занял, приблизительно пару часов. И хоть чудес уже было достаточно, как я думал, этот мир вновь нашёл, чем меня удивить.

Поскольку мы находились на баке, я без труда смог рассмотреть место нашего прибытия.

В отлогий берег, густо поросший сочной травой, кустарниками и пальмами, врезалась уютная подковообразная бухточка, с небольшим причалом на дальнем от моря берегу. Рядом с причалом находилось несколько зданий, предположительно хозяйственного назначения, что вполне логично для портовой инфраструктуры. Но, пара каменных зданий, что вырастали просто из воды, никак не вписывались в ландшафт. Каждое из них было опоясано деревянной набережной, а между ними, был переброшен узкий деревянный мосток.

Узкое горлышко пролива охраняли две массивных скалы, что могли бы посоперничать в своей высоте с корабельными мачтами, и густая россыпь подводных камней, торчащих кривыми зубами над поверхностью, представляя непреодолимую преграду даже для вёсельной лодки, не то, что для нашего корабля. К тому же, между скалами была такая отмель, что человек вряд ли замочил бы колени. Не уверен, что даже с приливом, путь в бухту был безопасен.

Однако, наш капитан уверенно направлял судно между скал.

Команда тоже не выражала беспокойства, ровно, как не паниковали и остальные организаторы нашего недавнего испытания.

Ни как в кино, ни на последней секунде, а загодя, когда до камней оставалось метров сто, набежала приличной высоты волна. Подхватила нас с кормы, и, разбиваясь в пушистую пену о мелководье и торчащие камни, перенесла корабль в бухту, где почти на средине, вновь вернула его на водную гладь.

Теперь, когда волнение отступило, я смог получше рассмотреть, выступающие из воды строения. Вода в бухте почти прозрачная и чётко просматривалось, что фундаменты этих домов уходят до самого дна. А глубина здесь, метров двадцать, если не больше.

Сквозь рябь, и разгоняемую носом корабля пену, я увидел в толще воды тех, кого сначала принял за морских млекопитающих. И в принципе, был не столь далёк от истины, когда существа поднялись с глубины, и в одно движение оказались на набережной. Пышные, мокрые, искрящиеся в лучах солнца, сочные женские груди, однозначно подтверждали мою догадку о способе кормления потомства. Это были русалки. Настоящие, классические, хвостатые, абсолютно голые, и непозволительно красивые. Не удивляюсь теперь, почему к таким, моряки добровольно бросались за борт.

Не удержался и помахал им рукой, и только после этого сообразил, что сам прибываю в женском теле.

Чувствую, нелегко мне тут будет.

К моменту нашего исхода на берег, все раненые и бесчувственные после полосы препятствий, уже пришли в себя.

Никто не жаловался и скорее даже, наоборот, с преисполнено восторженными чувствами, делился впечатлениями о том, как и на каком этапе был сражён. А вот те, кто добрался до паука, особо не радовались. Может как раз по причине того, что не прилегли отдыхать где-то на полпути, а дошли до конца и были изрядно измотаны. Не радовался и синий. Кусты лабиринта имели шипы, через которые впрыскивали сильный нейротоксин, и, не смотря на то, что подвижность и чувствительность человеку вернули, говорить он начнёт только дня через два, не раньше. Так что он только мычал, да дёргал окружающих за рукава, жестом прося повторить некоторые фразы. Очевидно, и со слухом у него были проблемы.

Впрочем, синий, наверное, тоже не человек. Уж больно он похож на надменного эльфа, и такой же четырёх палый.

Четырёхрукий подал мне одну из своих рук, наверное, хотел проявить галантность, помогая даме спуститься по трапу. Пришлось демонстративно сунуть руки в карманы, и улыбнуться в душе, такому дешёвому подкату.

Однако, четырёхрукий не расстроился, и помог спуститься кошкам и ящерице, благо, рук у него хватало на всех.

От причала, по отлогому склону ровной сочной травы, тянулись несколько тропинок, упирающихся в здания у самого подножья отвесной скалы. Старые, многовековые здания, напоминающие часть какого-то замкового ансамбля средневековья, стояли в окружении пышных пальм и частично врастали в каменную породу. Несколько одноэтажных строений с черепичной крышей мостились на склоне ближе к бухте, и образовывали некий полукруг, с небольшой брусчатой площадью между ними и центральным четырёхэтажным зданием, с пристроенной к нему круглой башней, возвышающейся над крышей ещё метров на десять. К этому зданию нас, собственно, и вели.

Перед высоким полукруглым крыльцом нас построили в две шеренги. Всех низкорослых и девушек в первую, верзил во вторую.

Построение касалось только новичков, поэтому мы принялись внимать речам мужчины с пепельными волосами, в то время, как остальные, под смешки и разговоры, проследовали в здание.

– Меня зовут Муссабад. – представился мужчина. – В течение следующих пяти лет, я буду вашем учителем и наставником, так что, прошу обращаться ко мне истад Муссабад, или магистр Муссабад. С остальными учителями и наставниками вы познакомитесь завтра. Сейчас, старшие ученики проводят вас, и проведут небольшую экскурсию, достаточную для ознакомления со школой.

Думаю, вопросы появлялись уже у многих, по крайней мере, у меня их была целая пригоршня, но я, как и остальные, слушал, не перебивая оратора.

– Парни живут на первом, втором и третьем этажах. – продолжил магистр Муссабад. – Эта часть здания называется андроном, так что, прошу запомнить. Девушки занимают четвёртый этаж – гинекей. Предупреждаю сразу, отбой в школе формальность, вы все взрослые люди и сами ответственны за себя, но после отбоя, посещение чужих этажей запрещено. У вас хватит мест, чтобы проявлять симпатии друг к другу. Вас проводят к кастеляну, где вы получите школьную форму. На занятия вы являетесь только в ней. Всё остальное время вы вправе носить что угодно. Есть только одно исключение, – магистр остановился у крепыша гнома. – дворфам дозволено носить килт.

Лица гнома я не разглядел, хоть и стоял рядом, но по вздымающейся груди понял, что тот был очень доволен подобным положением вещей.

– Так же, вас посвятят в распорядок дня для первокурсников, ну и… – магистр сделал паузу. – расскажут о студенческих традициях, неведомых преподавателям. – после этих слов он широко и искренне улыбнулся, давая понять, что в школе нет ничего такого, о чём было бы не известно преподавательскому составу.

Попасть в гинекей можно было двумя путями – через круглую башню и с парадного входа.

Нас повели через парадный. Часть здания занимал вестибюль с широкой лестницей, поднимающейся на межэтажную площадку, и двумя полукруглыми, более узкими маршами по бокам, разворачивающихся в обратную сторону. На последующих этажах лестница повторяла свою геометрию. Из вестибюлей, вдоль внешних стен, тянулись два коридора в сторону спальных расположений. Из коридоров можно было попасть в уютные читальные залы, где студенты собирались не только для того, чтобы посидеть над книжками, и в общую душевую с уборными.

Спальные расположения простецкие, и в какой-то мере, напоминают казармы. В простенках между оконными проёмами гардеробные шкафчики, несколько длинных рядов кроватей, сдвинутых попарно. Прикроватные пеналы, один на двоих с раздельными верхним и нижним отделениями. Некоторые кровати пустовали.

По старой традиции, правда, это касалось в основном мужчин, пятый и четвёртый курс находился на первом этаже. Считалось, что они уже опытные маги, и способны дать отпор, в случае нападения на школу. Поговаривали, что подобное случалось.

Чуть не завернул на мужскую половину, но встречающая и сопровождающая нас старшекурсница вовремя дёрнула меня за рукав, напомнив, что у меня ещё будет время для знакомства с мальчиками.

Гинекей от андрона отличался не сильно. Разве что тем, что порядка тут было чуть больше, на окнах были шторочки, присутствовала пара журнальных столиков с плетёными креслами, да на верхней половине пеналов весели зеркала. Кстати, нас, девочек, сразу предупредили, что учителя не приветствуют появление студенток на занятиях с косметикой на лице.

Поскольку девушек в школе значительно меньше парней, все барышни умещались на четвёртом этаже, ещё и оставались пустующие кровати. Так что, от греха подальше, я пока выбрал себе место без соседей. Ящерица обосновалась в крайнем ряду, напротив оконного проёма. Сёстры кошки, что они сёстры выяснил чуть позже, заняли три коечки в моём ряду, но через один проход. В принципе, как я понял, мест хватает, чтобы не соседствовать с кем-то.

Встретили нас радушно. Вопреки ожиданиям, не было ни насмешек, ни подколов. Доброе дружеское отношение.

Гидом для меня и ящерицы стала собака, та самая, что поила меня противным зельем. Кошек сопроводила их хвостатая соплеменница.

При внимательном рассмотрении собака была очень даже ничего, можно даже сказать, симпатичная. Вот только немного смущал хвост. Кстати, хорошо, что у хвостатых всё это было пушистым. Иначе, выглядело бы это как крысиные хвосты, и было бы просто омерзительным.

Раса собакообразных людей называется Анубисы, совсем как те существа с волчьими или собачьими головами на изображениях древних египтян. Только эти собачьих морд не имели.

Звали девушку Пифита. Была она очень ладненькая, где нужно, округлая, и очень аппетитная. Коричневый длинный прямой волос до ключиц, и милые черты лица. В общем, она мне ещё на корабле приглянулась.

Кастеляном оказался пожилой дядька-добряк, радостно встречающий всех первокурсников. Приходили мы к нему небольшими группами, так что он, находил о чём поговорить с каждым. В основном спрашивал, кто из какого государства, и иногда искренне удивлялся, если вдруг слышал незнакомое название.

– Не обращай внимание. – посоветовала Пифита, когда добряк пристал с расспросами ко мне. – Он у нас все миры объездил с торговцами. Проще назвать где он не был, чем перечислить где он был.

Я и не обращал. Вообще старался помалкивать, и делать вид, что половину вопросов не расслышал, ибо посыплюсь на элементарном, как меня зовут.

За меня отвечала Пифита. Она оказалась очень общительной, и скоро я выяснил, что в эту школу она стремилась попасть с самого детства. Родители у неё не очень богаты, и сумели накопить только на обучение дочери, а вот на всё остальное, зарабатывать приходится самой.

Она второкурсница, природница, и очень рассчитывает, что по окончании школы получит звание мастера-врачевателя. Ну а если позволит магический дар, то обязательно останется на магистратуру. Как оказалось, в этом магическом мире, маг магу рознь. Всё зависит от природного дара, и некоторая магия просто может не поддаться.

О школе Пифита знала всё абсолютно. Где и что расположено, какие истории с этими местами связаны. Знала уйму местных легенд и традиций. Историю всех преподавателей, чуть ли не от момента их рождения.

Одним словом, с гидом мне повезло.

– А что значит самим зарабатывать? – переспросила Пифи́ту ящерка Яшма.

– Ну, это по-разному. – засомневалась с ответом анубис. – На первом курсе, я собирала лекарственные травы для местного врачевателя. Он, в прошлом, выпускник нашей школы, и с удовольствием нанимает студентов. Рассказывал, что и в его годы, всё выглядело ровно так же.

Вообще, вариантов множество, и всё зависит от потребностей и фантазии. Самое простое, пройтись по берегу рано утром. Иногда море выбрасывает на берег самородки маки, но, сколько я не пробовала, всё без толку. Местные мальчишки, по-моему, вообще спать не ложатся.

– А в нашем мире нет морей. – заявила Яшма. – У нас маки прямо в песке спекается. Многие тем и живут, что ежедневно просеивают песок.

– А ты из какого мира? Из Рия́т или Далдал. – уточнила Пифита.

– Рия́т. – как-то обречённо выдохнула Яшма.

Мне это ни о чём не говорило, но очередь вопросов добралась и до меня.

– А ты? Ты из какого мира?

Нужно было отвечать, но что-то подсказывало, что история моя слишком сложна, даже для местных.

– А у нас есть всё. И моря, и горы, и леса с бескрайними полями. И пустыни с болотами тоже есть.

Про пустыни я, наверное, зря ляпнул, видя, как смутилась Пифита, но, слово же не воробей.

– Так ты из Тисра Сияра? – выручила Яшма.

– Ага. – торопливо согласился я.

Получил комплект постельного белья и школьной формы. Подушка, как сказали из водорослей, наволочка и пара простыней. Одна, очевидно, вместо одеяла. Значит, ночи тут тёплые. Два полотенца маленьких. По логике вещей, одно для рук и лица, второе, скорее всего для ног. Большое банное. Два комплекта формы в виде свободных штанов, аля шаровары, и столь же свободная рубашка с длинными рукавами и завязками на вырезе. Рубашка длинная, до средины бедра, носится на выпуск. Плотный плащ с капюшоном для походов и всякой непогоды, и плетёные сандалии.

– Свои заморашки можете сдать сегодня или завтра. – предупредил кастелян.

– В прачечной постирают и вернут. – шепнула на ухо Пифита, заметив мою нервозность.

Застелив постель и разложив вещи, отправились в душ.

После полосы препятствий, чего греха таить, не только наша одежда была в грязи, но и наш собственный вид, оставлял желать лучшего. Я, например, всё это время ходил с перепачканной щекой, но на это никто не обращал внимания, и учтиво не делал замечаний по этому поводу.

Очередной вывод – с душем надо что-то делать. Иначе, сердце моё не выдержит.

Во-первых, горячая вода здесь не предусмотрена, и маги сами нагревают её до нужной температуры. Со слов Пифиты понял, что первое время, а возможно и почти весь первый курс, в душ мне придётся ходить с кем-то из старшекурсниц. Ну, если только меня не устроит холодная вода. А я-то ещё хотел было посмеяться над кошками, что трогали струи не только рукой, но и подставляли ножки, словно боялись воды, или пытались договориться, чтобы та не слишком мочила. Кошки были хороши. Все четыре, но сёстры особенно.

Во-вторых, сам факт наличия в душе голых девок.

Вид Пифиты, явившейся передо мной, в чём мать родила, заставил проглотить густой липкий ком в горле.

– Потрогай, так нормально? – спросила она, подставляя ногу под воду.

– Нормально. – выдавил я, хотя вода была чуть тёплой.

Впрочем, мне бы сейчас подошёл душ ледяной. Мокрые соблазнительные кошки, упругие ягодицы Пифиты, и даже искрящаяся в водяных струях Яшма, возбуждали. Последняя искрилась в прямом смысле. Её зелёно-голубые чешуйки переливались от одного оттенка к другому, при каждом движении, а пробегающие по ним капли зажигали микроскопические вспышки.

– Ты чего так смотришь? – спросила Яшма. – Не видела раньше ануннаков? Ну, да, мы такие. – она продемонстрировала себя спереди.

От подбородка по шеи шла полоса светлых, почти белых чешуек. В области груди белый окрас раздавался к подмышкам, а потом длинным сужающимся треугольником спускался до самого паха. Ни груди, ни сосков у девушки не было.

– Всем мужчинам нравится грудь. – как-то опечалено подметила Яшма. – Даже мужчинам моей расы. Но мы не живородящие и молоком не кормим.

Я замер, но Яшма ответила сама, предвещая мой вопрос.

– Яйца. В моей кладке было, аж, двенадцать яиц. Спину потрёшь? – неожиданно перескочила с темы ящерка, и я даже не сообразил, как в моих руках оказалась её вехотка.

В детстве, я держал в руках и змей и ящериц, и приблизительно помнил те ощущения. Нет, они вовсе не были противными, но однозначно были специфичными. Одновременное ощущение сухости и прохлады.

Здесь же, прикосновения к коже были приятны. Не шёлк и не бархат, конечно, но отторжения не возникало. Чешуйки были мягкими, словно ворсистыми.

Вскоре, к этой голой женской вакханалии присоединилось несколько старшекурсниц, возможно, из тех, кто принимал участие в нашем испытании. По крайней мере, блондиночка с ехидной улыбкой была. А ещё, была четырёхрукая красотка. Высокая, возможно даже чуть выше меня. Ну, меня Земного, здесь-то я пигалица в метр шестьдесят.

Я почувствовал, как мне поплохело, и поспешил ретироваться под свой едва тёплый душ.

– Помочь? – спросил приятный девичий голос.

Скосился через плечо. Та самая блондинка, что колдовала с брёвнами и кольями.

– Ты не дуйся. – радушно сказала она. – Все через это проходят. Вот будешь на третьем курсе, возможно, сама будешь встречать новичков.

– А ты на третьем? – спросил я, не особо стремясь к радушию.

– Да не дуйся ты. – повторила девушка, и дружелюбно стукнула меня кулачком по плечу. – Нас потому и отправляют на встречу, что мы ещё некудышные маги, и вряд ли кому можем серьёзно навредить. Вот четвёртый-пятый курсы, это да.

Из вежливости я улыбнулся.

– Меня Мира зовут. – представилась она. – Ну, так что, мир?

– Мир. – ответил я и пожал протянутую руку.

Моего имени Мира так и не дождалась, и глянула на меня как-то особо. Нет, не обиделась, а как на человека со странностями.

Спину мне всё же потёрли. Сделала это Яшма.

Средство для мытья у неё, надо заметить, потрясающее. Тонкий, чуть слышный кофейно-пряный аромат, с нежным послевкусием какого-то цветения. Это я не к тому, что сразу начал вести себя как баба, а к тому, что девушку с таким ароматом, обнюхивал бы, как кот валериану. Никогда не любил резкие сладкие запахи.

В общем, с горем пополам я помылся, и покинул душ с ощущением стояка и горечи. Если я и сумею присмотреть за этим телом, то вот кто присмотрит за моей психикой. Уж даже и не знаю, что лучше, овощем, или вот так вот.

Перед зеркалом задержался.

А я ничего так. Симпатишная. Фигурка стройненькая. Грудь высокая, чуть остренькая, и при таком росте, объём кажется очень даже внушительным. Бёдра красивые, явно приятные на ощупь. Обернулся в пол-оборота, заценил попку. Персик попка. Личико округлое, приятное, вот прям девичье. Тонкие бровки стрелками. Губы и не тонкие и не пухлые, прямые, и только самые уголки, чуть вздёрнуты кверху. Медного цвета волосы, которые я так толком и не промыл, щекочут поясницу. А потом я остановился на её глазах, и словно под гипноз попал. Огромные чёрные зрачки, с еле заметным узким колечком тёмно-тёмно-коричневой радужки, засасывали в себя аки чёрная дыра. Даже головой пришлось потрясти, чтобы оторваться от собственного взгляда. А вот белки у девчонки почти голубые.

В общем, вверенным мне телом я был доволен. Ну, разве что совсем плоский живот, с проявляющимися кубиками пресса. Я такое у девчонок не люблю.

Ну, ничего, накормлю это тело булками и доведу до совершенства. Что-то мне подсказывает, что не день-два мне за ним присматривать.

Поскольку собственная одежда была определена в стирку, облачился в школьное. Сокурсницы мои ничем от меня не отличались, и похожи мы были на наложниц восточного гарема. Старшекурсницы же, уже имели собственный гардероб, и многие были в сарафанах и платьишках.

Никогда во взрослой жизни не носил сандалий, но тут смерился, хоть и испытывал некий дискомфорт. Впрочем, ножки у девчонки были красивые, и ради этого, можно было потерпеть.

Старшекурсницы устроили небольшой сабантуй по поводу прибытия новичков. И до ужина мы успели попробовать несколько наливок и настоек, приготовленных местными зельеварами с факультета природников.

Алкоголь я не приветствую, но даже малой дозы хватило, чтобы в голове заискрилось, язык развязался, и разговоры пошли легче и непринуждённее. Скорее всего, тут делают ставку на качество спиртного, нежели на его количество.

Моих подруг по испытанию всё больше интересовали дальнейшие перспективы да парни, а я вот старался отмалчиваться. Понимал, что молчком мне проколоться гораздо сложнее, чем открывая рот.

С парнями всё было просто, тут, как говорится, на вкус и цвет, а вот с перспективами… Всё зависело от завтрашнего ритуала определения.

На ужин мы не пошли. Вместо этого, одна из старшекурсниц предложила спуститься к мужчинам. У тех и заточить есть что, и зелья они готовят почти в промышленных масштабах.

У парней мне как-то сразу не понравилось. То ли бабье тело так на меня влияло, то ли меня просто бесили их дешёвые подкаты и разводы. Особенно эти вот поглаживания руки, да попытки положить руку на коленку. А может вообще, фак того, что присутствующий здесь ящер-старшекурсник, каким-то повелительным жестом, усадил Яшму себе на колени. Она вроде и кривила мордочку, изображая улыбку, но я-то видел, что подчиняется она без особого энтузиазма.

Да ещё этот перец, что получил от меня по яйцам, всё подкалывал да норовил на что-то спровоцировать. В общем, я послал его на хер. Тем более, он мне не нравился. Такой неприятный, белобрысый, истинный ариец, с угловатыми чертами лица, и нос горбинкой. Я почему-то подумал, что будь он землянином, непременно был бы кем-то из скандинавов, шведом переростком, например, с учётом его габаритов.

Не понравились мои слова шведу. Он вызывающе поднялся, но лёгким движением руки Халка, что опустилась белобрысому на плечо, быстренько был усажен на место, да так, что хрустнула ножка стула.

Впрочем, я тоже поднялся, и вышел на улицу.

## Глава 2. Определение

– Пойдём, покормим Дозора. – предложила, догнавшая меня на крыльце Пифита.

– Пошли. – согласился не раздумывая.

Нужно было продышаться, а ещё, я хотел курить.

– Так и не скажешь, как тебя зовут? – анубис указала в сторону пещеры, вход в которую был подсвечен двумя фонарями.

Был десятый час, и небо уже давно утратило всякие краски, но звёзд на небе ещё не было.

Я поводил глазами, но вместо желаемых привычных созвездий, увидел в свете фонаря, как две гигантские птицы опустились на кольцевой балкон башни.

– О, девочки вернулись. – сообщила Пифита и поманила меня в пещеру.

– Тут, такое дело. – замялся я, не желая обижать девчонку отсутствием ответов на её вопросы. – Видать паук меня сильно приложил. В общем, я имени своего не помню.

– Ух ты. – чуть встревожилась моя провожатая. – Надо завтра об этом магистрам сказать.

– Надо. – согласился я. – А ты чего не осталась?

– Да ну их. Во-первых, скоро всех разгонят. Во-вторых, разве я не понимаю, чего парням от нас надо.

– А тебе не надо?

– Да как бы и надо, но не так, чтобы скулы сводило. Тем более, они же пока новеньких не соблазнят, к старым подругам не вернутся.

– Традиция, что ли такая?

Пещера, по которой мы шли, была явно природного происхождения. Она то сужалась, то расширялась, то делилась на ответвления, но нужный нам коридор был подсвечен.

– Да какая традиция? Мужики, они в любом мире мужики.

В пору было согласиться, но на языке возник другой вопрос.

– А что такое с Яшмой случилось?

– Ой, ты лучше в это не лезь. Туда даже мастера и магистры вмешиваться не будут. Женщины у ануннаков почти бесправные, во всяком случае, перед старшими мужчинами.

Противоположный вход в пещеру вывел нас непосредственно в сам за́мок. Не на его территорию, а в один из корпусов.

Мы прошли несколькими коридорами, петляя, словно в лабиринте, пару раз поднимались на этаж выше, а потом вновь спускались, и наконец, вышли на площадь к воротам за́мка.

Сам за́мок стоял во тьме, поджимаясь к отвесной скале, и вся его архитектура, мне показалась, мягко говоря, странной и нелогичной. Впрочем, найду время рассмотреть его завтра днём, может, не так уж всё и безобразно, как выглядит в ночи.

Ворота за́мка располагались в прямоугольной башне, и отчего-то, на ночь не запирались, хотя совсем недавно, кто-то говорил, что случались нападения.

– Дозор. – негромко позвала Пифита, разворачивая тряпицу. – Смотри, какую вкусность я тебе принесла.

В темноте зашевелилась огромная чёрная клякса, и блеснули сразу три пары светящихся глаз. Раздался утробный рык, но не угрожающий, а скорее предупреждающий.

– Это со мной, это… – Пифита осеклась, не назвав моего имени.

Из темноты вышел трёхголовый, мать его ротвейлер, размером с телёнка.

Я аж дышать перестал.

– Это что бля за цербер? – еле выговорил я.

– Это наш Дозорка. – Пифита живо потрепала пса за холку. – Он хороший, только выглядит страшно.

Пёс одной головой продолжал смотреть на меня, а двумя обнюхивал принесённое угощение. Если бы не его обрубок-хвост, вообще бы ничего не выдавало его миролюбивых намерений по отношению к анубису.

Заметил, что и Пифита непроизвольно виляет хвостом. Может, это такой способ общения. И спросить хочется, и обидеть боюсь.

– Погладить его можно? – поинтересовался я.

– Можно. – смело и уверенно отозвалась девушка. – Он своих не кусает.

В то время, как одна голова Дозора не кусала своих, вторая облизывала руки Пифите, а третья, в одно движение слизнула то, что лежало на тряпице.

– Надолго ли собаке блин? – вырвалось у меня непроизвольно.

– Он не собака. – рассмеялась девушка. – Вернее собака, но не совсем.

– Спасибо. Всё разъяснила. – я улыбнулся, но вряд ли в темноте Пифита разглядела улыбку.

– Э-ка тебя приложило. – ни чуть не обиделась моя спутница. – Ты, как будто, про химер никогда не слышала.

Чтобы не позориться, и не вызывать подозрений, я решил соскочить с темы.

– А в город выйти можно? Это же он там светится? – указал в ворота, в сторону огней.

– Можно. А зачем тебе в город?

– Насколько понял, город портовый. Хочу в порт сходить.

– Понял? – переспросила Пифита.

– Кто понял? – включил дурака, сообразив, что только что оговорился.

– Забей. Да портовый. Только в порт не советую.

– Почему?

– Да-а, – потянула Пифита. – там кабаки, матросы пьяные.

– Военные?

– Кто военные?

– Ну, матросы, военные?

– Да не-е, обычные, торговые. Рыбаки.

– Ну, тогда не страшно. Матросы не морпехи. А меня Дозор обратно пустит?

– Пустит. – просюсюкала Пифита, трепля зверюгу за слюнявые брыли средней морды, и целуя во влажный нос. – Дозорка у нас хороший.

В порт припёрся, естественно намеренно. Надеялся наткнуться на какого-нибудь моряка, и подымить за компанию. А вообще, нужно подумать о своём табачке, ибо я как Марк Твен, бросал курить больше ста раз.

Компания развесёлых матросов отыскалась быстро, но оказались они не курящими, и, молодая девушка быстро дала им от ворот поворот. Повозмущались флотские, да отправились, куда шли – в кабак.

И вот теперь в пору было завыть на луну, в беззвёздном небе. Уши пухли, и чем больше об этом я думал, тем сильнее хотел затянуться.

– Здесь нет звёзд. – послышался позади знакомый голос.

– Как нет? Другая Вселенная?

– Нет, и Вселенная наша, и даже галактика. – ответил прозрачный.

– Объясни. – попросил я.

– Ты не поймёшь. Пока не поймёшь.

– Ты задрал! – рявкнул я. – Может просто объяснять не умеешь?

– Возможно. – согласился прозрачный. – А, возможно, всему своё время.

– Ты хочешь, чтобы я присмотрел за телом, а я о нём ничего не знаю. Кто она, чем занималась, во что вляпалась, что ей угрожает? Ты из меня телохранителя сделал, а я даже имени её не знаю.

– Я же говорил, Витя, что ты не поймёшь. Почему ты решил, что ей что-то угрожает? Охранять её не нужно, она сама может за себя постоять.

– Тогда зачем я тебе? Ей. – поправился я.

– Тело не может жить без сознания, а своё она чуть не растеряла. Но в ней ещё есть её часть, и постепенно, я буду их возвращать.

– А что со мной?

– Ничего. Тесновато станет вдвоём. Возможно, придётся даже конфликтовать. Ты почувствуешь, как её будет становиться всё больше и больше. Она бы конечно могла уничтожить тебя, но я попрошу не делать этого. Она не ослушается.

– Ни хера не понял.

– Я говорил, что не поймёшь. – прозрачный, по-моему хихикнул. – Её зовут Сирена. Сирена Тарасова, если интересно.

– В каком смысле Тарасова? Она с Земли?

– Нет, она родилась не на Земле, а вот её родители, да. Только вот что, Витя, постарайся не выдать своего присутствия в её теле. Для всех, она должна оставаться начинающим магом по имени Сирена. Это не трудно, ты справишься.

– Ага. – ухмыльнулся я. – Ты сам-то пробовал в чужом теле.

Рука прозрачного превратилась в щупальцу, и он коснулся ею моей головы. В миг пролетели фрагменты чужих воспоминаний, но столь родные, что неотличимые от своих. Чужие мысли, прозвучавшие когда-то очень давно. Перед глазами сменились образы, и один вдруг замер и начал материализовываться.

Я готов был согласиться целовать в засос Дозора, когда увидел перед собой нечто, внушающее животный ужас. Почувствовал, как выступил холодный пот.

Передо мной возвышалось чёрное существо, сложенное из огромных корявых речных чилимов. Кривые, словно обгоревшие сучья лапы, оканчивающиеся острыми пиками. Чёрная кожа с меняющимся чёрным узором, целый ряд острых, словно бритва, зубов, и горсть кроваво-красных глаз на рогатой морде. Моей головы он касался кривой, тощей лапой, с отвратительно тонкими и длинными пальцами.

Было неожиданно и страшно, и невольно, я попытался встать, чтобы отскочить в сторону. Споткнулся о ящики, на которых сидел, и улетел с набережной.

Вода быстро привела в чувства, приступ паники откатил, и я с облегчением подумал, что это хорошо, что существо не последовало за мной.

Выбрался на пирс. Текло с меня ручьём, и достаточно лёгкая одежда прилипала к телу, однако не это меня сейчас занимало. Чужие воспоминания врастали в собственные, а ещё, коснувшись меня, прозрачный успел сказать значительно больше, чем передал мне словами.

Путаясь в мыслях и мокрой одежде, побрёл в сторону за́мка.

Дозор встретил в воротах, но обнюхав с расстояния, не издав ни звука, вновь растворился в темноте, из которой, только что, беззвучно материализовался.

Я не помню, как прошёл сквозь за́мок и пещеру, и осознал себя в пространстве только лишь в спальном расположении первого этажа.

Шёл двенадцатый час, но парни ещё не собирались расходиться, хоть за столом и поредело.

– А кто это у нас тут такой, госпожа мокрая маечка? – ехидно рассмеялся швед.

Зыркнул на него недобро, хотелось вломить, но взгляд зацепился за другое. Ящер откровенно тискал Яшму. Той это совсем не нравилось. Она старалась выкручиваться и уклоняться, но уйти, не смела.

– Иди ко мне, моя сладенькая. Моя мокренькая. – сюсюкая позвал швед.

Я направился в сторону парней. Стянул со стола вилку, и пока они ещё не успели ничего сообразить, сдёрнул с колен рептилии Яшму, правой ногой наступил тому на пах, придавив яйца, а для пущей убедительности, подставил к горлу вилку.

– Она моя. – прошипел я. – Дёрнешься, никакая магия не поможет.

– Мармиджао, ты дерзкая. – раздалось за левым плечом. – Я аж завёлся. Иди ко мне, обещаю, всю ночь жучить буду.

Повезло рептилии.

Особо не целясь, сразу с разворота втащил белобрысому в челюсть, аккурат под нижнюю губу. При нормальном раскладе, это гарантированный перелом, и он был, как положено с хрустом. Вот только хрустнула не челюсть, а моё запястье. Всё-таки, слабовата мне досталась девица. Как она там могла за себя постоять?

С табурета швед конечно же слетел, но не столько от силы удара, сколько от неожиданности.

Внезапно перед глазами всё завертелось, пол и потолок поменялись местами, и я сообразил, что меня куда-то несут. Покрутил головой, и действительно. Небрежно, словно старый ковёр, пристроив подмышки, мой тёзка нёс меня и Яшму. Не издав ни слова, в ответ на наши фырканья и окрики парней, он вынес нас в вестибюль. Поставил обеих на ноги, и пренебрежительным движением «кыш-кыш-кыш», указал в сторону лестницы.

Яшма чуть поклонилась, благодаря за спасение, а вот от меня Вик благодарности не дождался. Впрочем, он и не ждал. Развернулся молчком, и пошёл к своим.

К утру рука серьёзно распухла.

Если ещё вечером, всё же питал надежды, что обошёлся серьёзным ушибом и вывихом, то теперь, было абсолютно понятно – кисть сломана.

Подъём состоялся в семь утра, что мне, как яркому представителю сов, было подобно смерти. Впрочем, здоровенному дядьке, что выглядел настоящим богатырём, было плевать на мои природные склонности. Всего пять минут на то, чтобы умыть лицо и одеться, и вот мы стоим перед общежитием, и у каждого курса есть свой собственный громогласный «сержант», занимающийся муштрой и нашей физической подготовкой. У третьего курса вообще была девка с крыльями, одетая в кожаный купальник с множеством металлических бляшек и висюлек.

Нас погнали по заметной, но совсем не вытоптанной тропе, что очень странно, если физподготовкой здесь занимаются ежедневно и на протяжении многих лет.

Вначале мы бежали по небольшому склону, и наш физрук постоянно подгонял и требовал ускорения. И всё бы ничего, если бы уклон не становился круче, а потом вообще не превратился в серию каскадных уступов с перепадом высот, от полуметра до полутора. Но нас продолжали подгонять. На одном из последних каскадов я свалился, и естественно, при падении выставил повреждённую руку.

От боли я зашипел, а девичье тело не выдержало, и пустило слезу.

Рядом со мной тут же оказался наш тренер.

Несмотря на то, что строй наш изрядно растягивался, физрук успевал забежать вперёд, дабы приободрить, и вернуться к замыкающим, чтобы прописать волшебного пенделя. При этом, мы-то все бежали налегке, а он был одет в кольчужную рубаху, с металлическими вставками, поножи и наручи, и выглядело это всё, как дополнительные килограмм десять-двенадцать.

– Подъём, барышня. – крикнул наш физрук и схватил меня, как раз, за повреждённое запястье.

Теперь уже взвыл и я.

Как новички, мы бежали последними, ибо пока не могли держать темп старшекурсников. Рядом приземлилась крылатая особа. Я внимательно осматривал её крылья, а она мою руку.

Крылья были настоящими, с мелкими мягкими пёрышками, как у совы, так что, женщина подлетела совсем бесшумно.

Если бы ни пара нюансов её внешности, назвал бы её красивой, но обойдусь определением – привлекательная. Нос с горбинкой не особо портил красивые черты лица, даже, наверное, наоборот, выдавал в женщине царственное начало. И пернатых хвост, длиною до колен, придавал особого шарма, эмитируя элемент одежды, но вот второй коленный сустав, выгнутый в обратную сторону, и абсолютно птичья трёхпалая ступня, резали глаз.

Одежды на ней практически не было. На груди и бёдрах какой-то набор перекрещённых ремней и ремешков, с большим обилием вертикально подвешенных металлических пластин, разной ширины и длины.

– Меня зовут Озоме́на. – представилась она. – Рассказывай, как тебя так угораздило?

– Да всё банально, что даже не верится. – начал врать я. – Алкоголь, лестница, результат.

– Отчего же не верится? – улыбнулась истад Озоме́на. – Вполне предсказуемо. Мои воробушки в первую ночь так оторвались, что обе из башни вывалились. Маздут, ты же помнишь? – обратилась она к физруку.

– Конечно. – рассмеялся тот. – Выражение «пьяный залёт» перестало быть метафорой.

Ломота в конечности прошла, боль отступила, превратилась в фантомную, пальцы зашевелились, осталась лишь небольшая припухлость.

– Подъём барышня. – скомандовал Маздут. – У тебя минута, чтобы догнать своих.

Догнал своих лишь на берегу бухты. Спасибо нашим парням, что сбавили темп, рассматривая водных жителей.

Те выходили на берег абсолютно голыми. Многие покидали воду уже на ногах, но большинство, были словно тюлени, падали на пляже и активно обтирались полотенцами. Кто-то обзаводился ногами чуть быстрее, и сразу же направлялся в здание на берегу, откуда выходил уже в одеждах, как у нас.

После зарядки умывание, душ и завтрак в общей столовой в одной из башен школы.

Симпатичное помещение в средневековом стиле. Узкие высокие витражи из цветного стекла, на стенах картины и какие-то вымпелы. Шесть столов, пять прям длинных, таких, что за ними полностью размещался весь курс, и один небольшой, может, человек на восемь, очевидно, преподавательский. Толстые, отполированные временем деревянные столешницы, и массивные скамьи, придвинутые к столам.

По местной традиции, никаких речёвок перед приёмом пищи не толкали. Приходили все к одному времени, и в порядке живой очереди, набирали еду со шведского стола. Правда, парни-старшекурсники, старались пропустить первокурсниц вперёд. Так что, мне, Яшме и кошкам-сёстрам очень повезло в этом плане.

Мы, новички, как все нормальные люди, и большинство представителей курсов постарше, ставили блюда на круглые разносы и отправлялись к своим столам. Парни четвёртого и пятого курса откровенно выпендривались, демонстрируя свои навыки в телекинезе.

Многие баловались телекинезом и за столом, отправляя нам через всю столовую всякие вкусности.

Впрочем, сам по себе, завтрак мне понравился. Творожная запеканка с несколькими видами джема, несколько соков, пшеничные, гречишные, кукурузные, рисовые, и ещё какие-то лепёшки, по форме и размеру похожие на оладушки. И изобилие фруктов. Последние вообще были в свободном доступе круглые сутки.

После завтрака нас повели на следующий этаж этой же башни, что была почти в самом центре башенного ансамбля. Она была самая «пузатая» среди своих сестёр, а от того, в ней размещались самые просторные помещения. Столовая, зал медитаций, библиотека, а в её подвалах размещались продовольственные склады. Под самой крышей располагался парафисрий, местная учительская для преподавателей.

Нас, первокурсников, завели в просторное круглое помещение, пол которого был услан мягкими циновками, а вдоль стен стояли узкие стеллажи с ячейками, в которые были уложены скрученные цветные коврики. Предложили последовать примеру студентов второго курса, и взять со стеллажа по коврику. Любому, на какой ляжет взгляд. Персональных ковриков здесь не было, но и со своим, приходить не запрещалось. Да и по большому счёту, особой нужды в ковриках не было. Скорее, это был некий дисциплинирующий ритуал.

Рассаживаться можно было где угодно и в любом направлении. Моник, Малик и Марик, сёстры-кошки, вообще сели треугольником и даже взяли друг друга за руки. Контакт с соседями тоже не запрещался, если это не мешало процессу.

Сначала подумал, что будем молиться или медитировать, но на сегодняшний день, задача была значительно проще. Успокоить дыхание и сердцебиение. Преподаватель объяснил, что к окончанию пятого курса мы вообще научимся не дышать, а сердце практически не будет биться. Но для начала нужно стремиться к шести ударам сердца и трём вздохам в минуту.

При дыхательной тренировке учитель пытался погрузить нас в неглубокий транс, попутно объясняя, зачем мы это делаем. На самом деле, это был наш первый шаг на пути к магическим практикам. Таким образом, мы возвращали в магический сосуд энергию, не нашедшую применения, или отработавшую своё в физическом мире.

Поза для занятий была произвольной. Кто-то сидел вытянув ноги, кто-то на коленях, но большинство подворачивали ноги под себя, в такую произвольную позу лотоса.

Положа руку на сердце, у меня ничего толком не выходило. Не верю я во всю эту магию, и даже исцеление моей сломанной руки, не приближало её ко мне. Я считал, что чуду этому есть какое-то техническое объяснение. И не смотря на то, что задача была крайне проста, расслабиться, успокоиться, и не мешать возвращению магии к её истокам, мне никак не удавалось. Более того, даже прелестные девичьи булки были напряжены, словно мой магический канал мог проходить только через одно единственное место. Но, при всём при этом, занятие мне понравилось. Никто не шумел, не мешал, голос учителе убаюкивал, и я пытался отвоевать у ночи свой недосып, и отвоёвывал успешно, о чём свидетельствует моё троекратное падение. Впрочем, я был не одинок, а учитель сказал, что это нормально на первых порах. Единственный дискомфорт, слегка морозило.

Через полчаса второкурсники скрутили и прибрали коврики, удалились на занятия. А мы, старались не дышать до самого обеда, и ещё после него.

Время от времени учитель выводил одного из нас, а минут через десять ученик возвращался, явно, в возбуждённом состоянии. Постепенно дошла очередь и до меня. Мне было велено подняться в парафисрий, где я пройду процедуру определения.

Такое же просторное помещение, что и зал медитаций, только под сводом башенной крыши. Зашторенные окна, полумрак, рассеянный светом каких-то чудовенных факелов, придавал таинственности ритуалу. Несколько глубоких массивных кресел, стоящих полукругом вокруг стола с полированной, до гладкости стекла, каменной столешницей. Над столом левитировал стеклянный или хрустальный шар, с шестипалой вмятиной под ладонь в верхней полусфере.

Среди семи членов приёмной комиссии я знал уже троих. Магистр Муссабад, магистр Озоме́на и противный эльф. Оставшиеся четверо, человек, тёмный, и ещё один светлый эльф, гном, были мне незнакомы.

– Положи ладонь на отпечаток, Сирена. – попросил истад Муссабад.

Через несколько секунд, как моя рука коснулась шара, тот словно дёрнулся в пространстве, вздрогнул, и в самом его центре появилась чёрная клякса. Она начала расползаться мудрёными завитками и менять свой цвет. Через минуту, он весь окрасился в голубой, а спустя какое-то время, позеленел, но вскоре вновь приобрёл прежний цвет.

Смена цвета повторилась несколько раз, пока моя ладонь находилась на шаре.

– Что ж, вполне хороший потенциал. – заявил неприятный эльф. – Правда, я ожидал немного большего.

Всё это было сказано с долей ехидства, и адресовалось Муссабаду.

– Согласен. – подтвердил человек. – Потенциал действительно высок, и при должном усердии, путь в магистрат обеспечен.

– Давайте всё же взглянем на специализацию. – предложила истад Озоме́на. – Кстати, как твоя рука?

– Отлично, спасибо большое. – поблагодарил я и даже продемонстрировал, что припухлость полностью исчезла.

Шар отлетел и завис в стороне, продолжая переливаться от голубого к зелёному.

На стол поставили стеклянный цилиндр наполненный водой, и воткнутой в него сухой веткой.

– Сейчас я открою для тебя канал. – предупредил Муссабад. – Представь, что это свет, который ты должна перенаправить на сосуд.

Думал, что придётся ждать какой-то дополнительной команды, когда можно будет начинать шаманить, но ждать не пришлось. Я вдруг будто попал в свет софитов и с трудом мог разглядеть стакан. Но секунду спустя свет сжался, сузился, и словно потёк по прозрачной трубке. Возникла мысль о зеркале, и я представил себе, будто отправляю солнечный зайчик.

Вода в сосуде закружилась, закипела, стекло потрескалось и покрылось не то корой, не то камнем. Сухая ветка покрылась плесенью, вода помутнела, выпала каким-то осадком и резко завоняла застоявшейся тиной.

Лица комиссии перестали быть скучными. Преподаватели переглядывались, стесняясь задать друг другу очевидный вопрос.

– И когда такое было в последний раз, коллеги? – осмелился гном.

– Никогда. – протянул тёмный эльф.

Озоме́на встала и обошла меня.

– Странно, я ничего не вижу. – сказала она за моей спиной. – Словно всё абсолютно нормально. Но, такое возможно, только если в одном теле несколько сознаний, и возникает два независимых потока. Никто меня не блокирует, и нет никакой маскировки.

– Всё когда-нибудь случается впервые. – многозначительно произнёс противный эльф и бросил косой взгляд на магистра Муссабада. – Возможно, вы, наконец, начинаете получать должные результаты. Не так ли, коллега? – последнее было сказано с неприкрытой издёвкой.

Ну, всё, сейчас они мне скажут, что я избранный. Точнее избранная. И что мне предначертано спасти Галактику или перевернуть мир с ног на голову. Но, главное, чтобы не принялись на мне опыты ставить.

– Вы свободны, Сирена. – сообщил Муссабад. – Ступайте на занятия.

Эх, если бы я задержался на пару минут, то стал бы свидетелем очередного представления, что выкинул, меняющий цвет шар. И не нужно было бы гадать, почему после меня, до обеда больше никого не позвали на Определение, и почему в столовую приходили преподаватели и смотрели на ученицу-первокурсницу.

Если у студентов появление учителей вызывало интерес, то у меня, жуткий дискомфорт, перебивающий аппетит.

Последними пришли магистр Муссабад и неприятный эльф, который, наконец-то представился. Звали его магистр Ганди.

Они стояли рядом, рассматривали меня словно случайную покупку, что досталась им на сдачу, и молча думали, что теперь со мной делать. Но их молчание было мнимым. На самом деле они общались.

– Что он конкретно тебе о ней сказал? – подумал Ганди.

– По большому счёту, ничего. – мысленно отозвался Муссабад. – Она, как и мы, появилась из-за предела. Он лишь попросил присмотреть и научить азам.

– Это его ученица?

– Насколько понял, нет. Его ученица по уровню дара превышает наш, а это, её дочь.

– Вот видишь, даже они придерживаются правил Квадим Ахад. Один учитель – один ученик.

– Не начинай. – попросил Муссабад. – И не забудь, ты обещал не вербовать.

– Обещал, и уже жалею об этом. Но, ты знаешь меня больше двенадцати тысяч лет, я умею держать слово.

– Ты присмотришь за ней, если понадобится.

– Разумеется, друг.

Наконец все ушли, но спокойно доесть мне не дали. Рядом подсела толпа старшекурсниц, и крылатая девушка разрушила затянувшуюся паузу.

– И чего ты там натворила, что весь парафисрий на ушах стоит?

– Ой, девчонки, – пришла на выручку Пифита. – говорят, Определение показало, что она одновременно и стихийница и некромант.

– Да ладно? – послышалось встревоженное, и удивлённое, сразу с нескольких сторон.

– А такое вообще возможно?

– А ещё, – добавила девчонка, что стояла за спиной Пифиты. – слышала, что после её ухода шар посинел.

– Да враки. – заявила крылатая. – Шар работает только в контакте с магом. Сам по себе, это просто кусок хрусталя. Он даже не магический артефакт, а всего лишь индикатор.

– Призма. – добавил кто-то из парней-старшекурсников.

После обеда мы продолжили дышать, и дышали часов до трёх, пока последний из нас не прошёл процедуру Определения. А потом, нас увели в аудиторию, где состоялся первый ознакомительный урок.

Нашим преподавателем выступал страннейший субъект, и даже несмотря на то, что рядом со мной сидела человекообразная ящерица, этот выбивался за рамки любого воображения.

Представьте, что перед вами стоит крокодил. Не нильский, а узкомордый кайман, ростом за два метра. При этом он одет в классические брюки, голубую рубашку, и жилет на пуговицах. Из бокового кармана свисает блестящая цепочка, намекающая на то, что часы этот разумный носит совсем не на запястье. Кожа серо-зелёная, чешуи не видно, руки как у людей, пятипалые, вот только ногти, всё же больше похожи на когти, хоть и не очень длинные. Позади, по полу, подволакивался массивный хвост.

Говорил он громко, чётко, лишь акцентируя речь на шипящих, а когда улыбался, демонстрировал целый ряд острых белоснежных клыков.

– Приветствую, вас, господа студенты. Меня зовут Кхункхан Магармаш, но для вас я магистр или истад Магармаш. В будущем, я буду преподавать у вас артефакторику.

Из-за трибуны вышел небольшой стульчик.

Именно вышел, переступая своими ножками, встал позади оратора, и трансформировался в чуть более удобное кресло. Магистр даже не смотрел в сторону этого чуда.

– Начну с того, – продолжил он, присаживаясь. – что позволю себе напомнить вам, что все вы здесь, уже взрослые люди, от девятнадцати до двадцати пяти лет. Так что, о своей бытовой и половой безопасности заботьтесь самостоятельно. Школа не ясли, и нянькаться ни с кем не будет. За ваше обучение заплатили ваши родители, семьи, кланы, правители. Школа даёт вам всё необходимое для обучения, кров, пищу, доступ к знаниям, где вы возьмёте маки на все остальные хотелки, забота уже исключительно ваша. Вы все прошли Определение и с этого момента являетесь полноценными студентами школы магии Най-Таалим. Хочу огорчить, стать магистрами всем поголовно не получится. Кому-то придётся довольствоваться титулом мастера. У каждого из вас свой собственный уровень возможностей, дарованный вам природой. Обучиться магии нельзя, ибо её придумало само пространство, но, научиться познать магию, выделять её, перенаправлять, вполне по силам людям с даром. Советую не распространяться по поводу цвета шара, что был при Определении. Впрочем, между собой, вы растрепали уже всё в обед. Не переживайте за свой уровень, это от вас не зависит, дар или есть, или его нет. – магистр задумался и подобрал аналогию. – Это как музыкальный слух. У кого-то он есть, у кого-то нет. Люди с идеальным слухом зачастую не только поют, но и способны освоить практически все музыкальные инструменты, написать музыку. У меня слуха нет. И даже если я выучу все ноты, и буду выверено соблюдать все тональности и такты, ориентируясь на какие-то приборы, никогда не стану музыкантом. Извлекать звуки из инструмента, вот мой предел.

Многие из вас наслышаны о старой магической школе Квадим Ахад, где у каждого учителя только один ученик, и он непременно достигает уровня архи-мага. Советую сильно не завидовать. Эта школа отбирает в ученики разумных исключительно с максимальным даром, и обучение может длиться двести, а то, и триста лет. Мне, например, никогда не стать архи-магом. – кайман улыбнулся добродушно, и острые клыки ничуть не омрачили эту гримасу. – Думаю, вам повезло больше. Най-Таалим, в первую очередь, даёт вам возможность обрести востребованную профессию, и научиться пользоваться магией. Для этого в нашей школе существуют факультеты. И не стоит переживать, если вас вдруг определили не на тот, на который вы желали. Специализация позволяет нам обучать вас в ярко-выраженном у вас таланте, и развить до уровня мастера всего за пять курсов. Вы уже обратили внимание на двух крылатых девушек с третьего курса?

Многие, и я, в том числе, закивали головами.

– Это гарпии. Их ещё называют похитителями душ. – продолжил магистр. – На самом деле, никаких душ они не похищают, но проникнуть в ваше сознание, выведать нужную информацию, подменить сознание или завладеть им, смогут уже к концу пятого курса, а вот врачевать, даже на уровне мастера, научатся только лет через пятьдесят. Мы будем учить вас всем азам и аспектам магии, но основной упор, сделаем на том, к чему вы больше предрасположены.

– А как с водными расами? – спросил кто-то, улучив паузу в повествовании учителя.

– Насколько вижу, среди вашего курса таковых нет. Но, дабы удовлетворить интерес, сообщу, что у них всё тоже самое, с небольшими специфическими нюансами из-за среды обитания.

– А какие маги круче? – спросил кто-то из парней заднего ряда.

– Самые крутые маги живут исключительно в легендах. – усмехнулся истад Магармаш. – Хочу, чтобы вы сразу поняли, и запомнили навсегда, магия не повод для бахвальства или фалометрии. Нет крутых или не крутых магов, есть только уровень мастерства. Вот вы, молодой человек, на какую специализацию попали?

– Природник. Зельеваренье.

– Отличная, крайне востребованная профессия. – одобрил учитель. – А теперь представьте, что ваш знакомый маг, боевой стихийник, и вы, вынуждены сражаться на поле брани. Ваш знакомец разит врага пачками, оставляя за собой горы трупов и море крови, а вы, применили зелье страха, приготовив его заранее и распространив в нужную минуту. Вы не сражаетесь, ибо не с кем, ваш враг в панике бежал. Так кто из вас круче?

По рядам поползли шёпотки.

– Так что, господа студенты, не забивайте себе голову выяснением своей значимости. Все вы нужны и востребованы.

– Магистр! – поднял руку тёмный эльф с первых рядов. – Меня определили, как раз, на ваш факультет, вот только я не особо вижу себе применения.

– Зря, молодой человек. Вас ждёт множество интересного. Знаете ли вы, что только артефакторов берут на службу телепорта? Так же эта профессия востребована в войсках. Почта с удовольствием принимает к себе на службу, а какое количество частных заказов, вы просто себе представить не можете.

– Всё равно не понимаю, как на этом можно заработать, если любой маг способен создавать артефакты.

– Простые, да. – согласился преподаватель. – Но, сложные, создают только артефакторы, ибо в совершенстве знают материаловедение, физику, математику и алхимию. Например, – магистр достал из-под ворота рубашки шнурок с небольшим кулоном. – Вы знаете, как моей расе сложно даётся изучение языков. Однако, этот артефакт, хоть и мал в размерах, обладает огромной силой. Он даёт мне возможность понимать и без труда говорить абсолютно на всех языках. Кстати, вот, вам, персональное задание на все пять курсов. В качестве дипломной работы, жду вас с чем-то подобным. Но, это, как вы поняли, для себя. А продать можно, например, защиту от стихий.

– Это как? – поинтересовалась девчонка, возможно тоже с факультета артефакторики.

– В городе, на центральной площади, стоит стела, защищающая порт и город от непогоды. И даже если на море будет девятый вал, то в городе вас ожидает лишь приятный бриз. И чтобы вы не думали, что это так просто, то конкретно эта стела создавалась сразу тремя магами-артефакторами, и вот уже две тысячи лет, город не знает, что такое ураганы и бури.

По аудитории вновь поползли шёпотки и в большей степени удовлетворённые.

– У парафисрия вывесят ваше расписание занятий и имена преподавателей. Это станет вашим распорядком на ближайший курс. Кстати, о распорядке. После пяти часов вы предоставлены сами себе и вольны выбирать собственный досуг. Однако, вас, первокурсников, настоятельно прошу выбрать в качестве досужего места читальный зал библиотеки. На первом курсе, вам придётся освоить азы и вводные всех профессий. Это очень важно, друзья мои. Положим, вы не станете химерологом, но, где гарантия того, что вам не придётся столкнуться с химерами в ходе вашей профессиональной деятельности. Вы как минимум обязаны разбираться в классификации химер, понимать степень их опасности, и способы противодействия. Кто уже имел честь познакомиться с Дозором?

Я несмело поднял руку.

– И что скажете, девушка?

– Ну, – потянул я. – трёхглавая собака, наверняка сильная и агрессивная.

– И всё?

– Ну, да. – я замялся, было даже немного стыдно.

– Вас же Сирена зовут? – уточнил магистр, а я согласно кивнул.

– Вы, Сирена, будущая воительница, боевой маг-стихийник, как вы будете сражаться с Дозором?

Я мысленно назвал себя выскочкой, и пожалел, что поднял руку. Так мне и надо, сижу теперь, позорюсь. Да я в душе не чаю, как бороться с химерами.

– Колбасы дам. – зло ответил я.

– Как не странно, – магистр улыбнулся. – это может оказаться одним из способов противоборства. Но о подобных вещах, вы узнаете не сейчас, а на последующих уроках.

Выручил наш гном, задав интересующий его вопрос.

– Скажите, магистр, если весь год мы будем изучать общие предметы, то когда же произойдёт деление на специализации?

– Со второго курса, молодой человек. Именно тогда мы поделим вас по специальностям, и от этого, чуть изменится форма вашего обучения. После обеда, у вас будет больше практики, и вы всё чаще будете обучаться со старшекурсниками. У вас появятся лабораторные работы, и практикумы. На третьем курсе вас снова будут ждать небольшие изменения. Как говорят «старички», – магистр изобразил кавычки в воздухе. – блудный курс. Вас будет ожидать значительное количество полевой работы. Вы наберётесь опыта самостоятельной работы, и к концу курса, вас будет ожидать окончательный приоритет профессиональной направленности. Именно по окончании третьего курса самое существенное деление ожидает факультет природников. Среди вас будут лекари, зельевары, химерологи и почвоведы. А без последних, поспешу заметить, не обходится ни одно аграрное государство. И жалования у них, просто королевские. Ну, а что могут природники в бою, вы все видели на полосе препятствий.

Кто-то ещё тянул руки для вопросов, но магистр жестом указал, что намерен продолжить.

– Каждый курс состоит из четырёх триместров, в конце которого, вас ожидают месячные каникулы. Но не спешите радоваться, а то вижу, как оживились. По окончании каждого триместра, вы будете получать небольшие задания, кто-то индивидуальные, кто-то коллективные. И, никаких подсказок для их выполнения. К вашим услугам библиотека и помощь старших товарищей.

Как не старался истад Магармаш держаться намеченного плана повествования, всё равно урок плавно перешёл от доклада к вечеру вопросов и ответов.

Многое было непонятно, но всё ужасно интересно. Но главное, я всё же усвоил. Во-первых, магия здесь заменяла технический прогресс, а во-вторых, не применялась бездумно и повсеместно.

Связано это было в первую очередь с тем, что магия, в какой-то степени болезненна, а иногда, и смертельно опасна для самого мага. Как правило, при магии подскакивает температура, причём запредельно, так что, почить в горячечном бреду, это запросто, если не рассчитать силы.

А потом, магия начинает откатывать обратно в сосуд, из которого была изъята, и тогда, здравствуй переохлаждение.

Но, самое опасное – сама магия. Неопытность обращения с магическим каналом иногда приводит к тому, что маг проваливается в открытый им канал, и магия безвозвратно поглощает его.

В пять часов занятия были окончены, и нас наконец-то отпустили по нашим спальным расположениям.

## Глава 3. Миропорядок

В гинекее, когда я валялся на кровати, борясь с желанием покурить, меня посетила мысль, что, наверное, не совсем удобно, ходить в школьном постоянно, а мой шикарный комбез был сдан в прачечную. К тому же, остальные девчонки, как только пришли в покои, сразу же принялись курсировать в душ и переодеваться.

Вспомнил, что и при мне был какой-то рюкзачок, а точнее, он был у Сирены, и девчонка не могла появиться в школе с пустыми руками.

Рюкзак отыскался ровно там, где я его оставил, на дне пенала.

Скромный, почти походный набор. Зубная щётка привычной формы, но сделанная не из пластика, а из дерева, и щетина, не капрон, а что-то природное. Деревянная расчёска. Какой-то каменный брусок, возможно, аналог пилки для ногтей, а может, пятки чесать. Шорты с карманами и шорты без них. Голубая майка на тонких лямках, футболка красная, футболка белая. Пара полотенец, банный халат, и чёрные тряпочные мокасины. Нижнего белья девушка, очевидно, не носила.

Я сводил девичье тело в душ, дабы не выделяться из коллектива. Моей спонтанной подруги нигде не было, но, проблем по этому поводу не возникло, старшекурсницы любезно подогрели воду, а сёстры-кошки, поделились шампунем и помогли промыть волосы. Даже странно немного было это, и несколько подозрительно. Подумалось, что они из этих, кто больше увлекается по своему полу. Но нет, оказалось, вполне себе естественный процесс для этой расы. Кошки-то только на вид кошки, но в отличии от Земных, быстро не родятся. Потомство случается раз в тридцать лет, и по одному котёнку. Так что, уже взрослая, тридцатилетняя кошка, вполне может иметь годовалую сестрёнку или братишку, и проявлять заботу, почти, как родная мать.

Сёстры Моник, Малик и Марик, уникальный случай: – Как есть, поучаствовала магия – говорили соседи по общежитию. Сразу тройня близнецов, действительно, невидаль-невидаль.

Лично для меня, близняшки были не различимы, и когда я об этом сказал, они даже рассмеялись, заявив, что я просто не вижу очевидного. Очевидным, по их мнению, были характеры, а второстепенными отличиями, кончики их хвостов. Во-первых, длина хвоста была разной, во-вторых, отличался рисунок пушка. Так что они считали себя очень разными, ставя в пример свою соплеменницу, что различала их с первой минуты.

За волосы девчонкам огромное спасибо. Сроду не знал, что промыть такой длинный волос, целая морока. Уже представлял, как возьму нож или ножницы, но, чужая мысль в голове прокричала, что б даже и не помышлял о подобном.

Когда вышел из душа, то на своей кровати обнаружил Пифиту, с огромной книгой в руках, и скапливающийся вокруг неё народ. Вокруг Пифиты, конечно.

– Так это правда, что шар был синий? – спросила она, только заметив моё появление.

– Не знаю. – честно ответил я. – При мне он был то голубой, то зелёный.

Одна из гарпий повела бровью, взглянув на обложку книги.

– Что же ты такого пообещала джину, что он позволил тебе взять книгу из библиотеки? – спросила она.

– Не важно. – ответила Пифита, но видя мой вопрошающий взгляд, для меня пояснила. – Библиотекарь страшно не любит, когда берут книги из читального зала. Он связан с каждой из них, и мы его буквально растаскиваем на части, если книги покидают пределы башни.

– Он, что, реально джин? – уточнил я. – Ещё поди и в бутылке живёт.

– В бутылке. – подтвердила одна из старшекурсниц. – Ты уже знакома с нашим Дозором?

– Знакома. – ответил я, следя за окончанием слов.

– Джин тоже химера. Его сотворил магистр Муссабад, как доказательство того, что магия может существовать и в виде энергии. И что сама магия, способна породить разум.

– Ну, если послушать магистра. – добавила ещё кто-то. – Сама магия обладает разумом, а от того и подчиняет все миры единым законам.

В очередной раз, было всё безумно интересно, но, нихренашечки не понятно.

Пифита открыла книгу на заранее приготовленной закладке.

– Вот. – деловито произнесла она, ткнув пальцем в нужный абзац. – Шар изменяет цвет, когда уровень дара находится в пограничном состоянии и если усердно заниматься, да при должном наставнике, можно зафиксировать канал на более высоком уровне.

Анубис перевернула страницы на следующей закладке, и перед глазами, на развороте двух страниц, предстала круглая диаграмма, разбитая на семь равных частей, окрашенных в цвета радуги.

Всего, уровней магии семь, от красного, самого слабого, до фиолетового, являющегося пределом магического могущества. Рубеж, при котором становятся архи-магами.

Естественно, я полез смотреть самых сильных, и обнаружил, что это вообще, боги какие-то. Им доступно абсолютно всё. Они могут гасить и зажигать звёзды, перемещать миры, мгновенно телепортироваться куда угодно, обладают вселенским бессмертием, способны менять законы физики и заглядывать в будущее на триллионы лет вперёд. Способны существовать, как сама магия, полностью растворяясь в ней, но сохраняя целостность собственного сознания.

– Да ты сюда смотри. – пихнула в бог Пифита, заметив, в какой части страниц блуждает мой взгляд. – Если канал разовьют до голубого уровня, это же уму непостижимо.

А непостижимо уму было следующее: жить бесконечно долго, пока не уничтожат физически, заглядывать в многомерность будущего на весьма продолжительный срок, питаться самой магической энергией, и мгновенно перемещаться на приличные расстояния, но не за пределами видимости. В общем, за горизонт не телепортнуться.

Всё это было конечно очень здорово, вот только голубых магов среди девчонок, не считая меня, меня вообще можно и за мага не считать, было всего четверо. Две гарпии-третьекурсницы, четырёхрукая красотка стихийница с четвёртого курса, и человек-химеролог с пятого.

– Ну, что, девочки, у кого какой цвет? – спросила Пифита.

Однако, в этот раз, памятуя словам магистра Магармаша, народ не стремился откровенничать, но пристально изучал зелёную область. Большинство студентов, как раз имели дар этого уровня.

– Если так хочется знать, – заявил кто-то осведомлённый. – посмотри в журнале, он тоже хранится в библиотеке.

– Ну, конечно. – огрызнулась Пифита. – Хочешь, чтобы книга мне руки откусила? Сама сходи, посмотри, раз такая умная.

Ужасно хотелось полистать принесённую толстенную книгу ещё, но, Пифита поспешила её возвратить, дабы не гневить, проявлявшего к ней благосклонность джина. Напросился проводить её до библиотеки. Было очень интересно посмотреть на этого джина, а ещё, безумно хотелось курить. К нам на хвост упала Яшма, пообещав, что не будет мешать.

Во дворе перед общежитием курящих не было, а пирс бухты был пуст. У меня снова возникла идея, сходить в порт, и попытать счастье на свету, а не как в прошлый раз впотьмах, и я планировал, что до ужина успею обернуться.

Джин впечатлил. Во-первых, он был реально синим, и появился не из бутылки, а из достаточно большой вазы, что-то вроде амфоры, что по большому счёту, сути не меняло. Во-вторых, он не дать не взять, был похож на прозрачного. Такой же подвижный, аморфный, не могущий долго пребывать в одном образе. Сирена чуть не взвизгнула при его появлении.

По-моему, хранитель библиотеки был неравнодушен к нашей собаке. По крайней мере, ко мне и Яшме, он отнёсся достаточно холодно, а когда выяснилось, что мы не за книгами, а так, за компанию, совсем потерял к нам интерес.

– Ты какая-то дёрганая. – вроде как подметила Пифита, обращаясь ко мне. – Всё переживаешь за Определение?

– Нет. Курить хочу страшно.

– Ой, а я как волнуюсь. – вмешалась Яшма. – Мне кажется, я не справлюсь. Думала, буду зельеваром или врачевателем, а определилась в стихийники.

– Это тоже здорово. – успокоила Пифита ящерицу. – А зачем курить? Зачем ты это делаешь? – это уже в мой адрес.

– Дура потому что. – ответил я, ибо иного варианта у меня не было.

Прости Сирена, придётся тебе потерпеть мои пороки. Но думаю, в мире магии, большого вреда твоему здоровью я не нанесу.

– А парни курящие в школе есть? – поинтересовался я.

– Есть парочка, на факультете зельеваров. – не напрягая память, ответила Пифита.

– Может у них перебиться? Поможешь?

– Не советую. Просто так они тебе ничего не дадут.

– А за красивые глазки?

– Ты серьёзно?

– Да не в этом смысле. – рассмеялся я, вспомнив, что на меня женские чары действовали регулярно.

– Всё равно не советую. – отговаривала Пифита.

– Тогда, надо заработать, подскажешь чего?

– Даже не знаю. Вам, первокурсникам, разве что в вечерние няньки, или в трактир, столовы́ми. Но там сущие крохи, грамм за две смены.

– Я бы заняла. – обречённо выдохнула Яшма, но у меня у самой ни грамульки.

– Пифита, а ты не займёшь? Обещаю, я отдам.

– Ладно, – согласилась та. – пошли в город, пока лавки не закрылись.

Город в свету был куда более привлекательный, чем в свете одиноких фонарей. Домики не казались такими мрачными и понурыми. Цветные занавесочки на окнах, цветы на подоконниках. Снующая по улочкам мелкая домашняя живность и детвора. Мужчины, женщины, идущие по своим делам. Маленькая бричка с осликом, гулко долбила колёсами по брусчатке. Из дома, с табличкой «Модистка», вышли две барышни в пышных ярких платьях.

– Пошли, посмотрим на стелу. – попросила Яшма, указывая на чёрную иглу, возвышающуюся над крышами домов.

На центральной площади, посреди круглого газона, целясь остриём в небо, стояла чёрная, четырёхгранная десятиметровая игла. Метровая в основании и сходящая на «нет» в своей вершине, выполнена была из какого-то цельного камня.

– Четыре грани символизируют четыре стихии. – пояснила Пифита. – Огонь, воду, воздух и землю.

– Можно было и тремя обойтись. – зачем-то вставил свои пять копеек.

– Это почему. – тут же отреагировала будущая стихийница Яшма.

– Воздух, это же имеется в виду ветер? – уточнил у Пифиты.

– Ну, да.

– Ветер, это порождение воздушных масс, возникающее из-за разницы температур.

А не болтаю ли я чего лишнего? Ведь кое-кто, советовал мне поменьше умничать. Впрочем, это замечание было воспринято, как чуть большая осведомлённость, но с некоторым пренебрежением, дескать, магистрам виднее было, сколько граней нужно.

За стелой, как раз на противоположной стороне площади, размещалось массивное двухэтажное здание, сложенное из крупных блоков, и украшенное фальшь-колоннами, якобы, удерживающими крышу.

С одной стороны от массивных дверей, гармонично сочетающихся своим величием с размерами здания, чёрная таблица с золотой надписью и золотой рамкой «Банк княжества Алм-Ка-Язар», с другой, более скромная в своём убранстве и размере, гласящая, что здесь находится почта города Хакмат.

Мы прошли по узкой улочке в сторону порта.

Там, как правило, до обеда, шла бойкая оптовая торговля, и заключались сделки с транспортной компанией Гермеса, что владела почти монопольными правами на перемещение грузов через телепорты. Вечером же, на рынке можно было встретить разве что детвору, использующую торговые ряды, как полигон для игр. А вот сгрудившиеся вокруг рынка лавки, никуда не деваются до самой темноты.

«Табак. Чай. Специи» – гласила вывеска на одной из таких.

На её крыльце, сидел пожилой мужчина в кожаном жилете на голое тело, с кривым, коротким ёжиком чёрных волос на голове. В руках у него была немудрёная газета, всего из четырёх листков, и он увлечённо читал колонку с новостями.

– За чаем? – спросил мужчина, отреагировав на наше появление.

– Нет. – ответил я. – Мне бы трубку приобрести.

– А, понимаю-понимаю. – со знанием дела произнёс владелец лавки, поднимаясь с крыльца. – Хотите сделать подарок?

– Нет, для себя.

Мужчина поджал губы, многозначительно окинул пигалицу взглядом, но проявлять заботу о моём здоровье и лишать себя прибыли не стал.

– Стало быть, себе берёте. Предпочтения есть? – и он продемонстрировал шикарнейшую трубку, с костяным стаммелем, золотым колечком и лакированным мундштуком из тёмного дерева, упакованную в красивый футляр, обитый кожей и бархатом. Трубка явно была женской модели, и скорее, больше подходила для фарсу, нежели для курения.

– Боюсь, мне это не по карману. – честно уведомил я. – Давайте, что попроще.

Выбор трубок был велик. От простеньких деревянных, до дорогих, из рогов и бивней животных, из морской пены, богато украшенных металлом и камнями. Однако, продавец порекомендовал не скупиться уж совсем, и предложил пенковую трубку, сказав, что она отлично впитывает влагу, достаточно прочная, а главное, не нагревается и не выгорает.

Количество сортов табака тоже впечатляло. И все со своим особым ароматом. Чтобы перепробовать весь ассортимент, понадобится лет двести, не меньше.

Как итог продолжительной беседы и недолгих торгов, я стал счастливым обладателем неплохой трубки и объёмного, литрового кисета с табаком. А за красивые глазки, заимел и старенький, потёртый кожаный футляр для трубки, который, при желании, можно было закрепить на поясном ремне.

За все эти удовольствия Пифите пришлось раскошелиться на десять грамм маки. Много это или нет, стало понятно, когда она заявила, что за такой вес, можно купить два платья. И хорошо, что Пифита не пошла на попятную, но я однозначно понял, что торчу ей на приличную сумму, по здешним меркам.

Эх, если бы я тогда знал, что маленькая Сирены вскоре вполне самостоятельно будет зарабатывать, постеснялся бы брать взаймы. Но об этом никто не знал, включая меня, а охота, она пуще неволи.

Возвращаясь через порт, решили опробовать покупку.

Примостились на стоящие у края пирса бочки и ящики, забили табачок, Пифита помогла разжечь.

Ммм, хочу заметить, курить такой табак, одно наслаждение. Это вам не сигаретная гадость, где табак вперемешку с навозом. Приятный вкус и запах ароматного кофе. Две глубокие затяжки и все мучения сняло как рукой, и казалось, насытили на сутки вперёд. Но я сделал ещё одну, и пустил большое дымное кольцо.

По взгляду подруг понял, что они хотят попробовать. Ну, и кем же я буду, если не научу девчонок плохому?

Прокашлявшись, а кое-кто, даже пустив слезу, обе заявили, что редкостная гадость. Однако, до самого ужина твердили, что во рту и в носу, до сих пор держится кофейное послевкусие.

Вернуть, взятое в долг, удалось этим же вечером. Не без помощи случившейся неприятности, но кто на то посмотрит, если всё сложилось очень даже хорошо.

Мой любимый нелюбимый скандинав, сделал, как ему казалось, комплимент, в адрес стройных ножек Сирены, объявив, что если бы у него были такие ноги, он бы на руках ходил.

– Кстати, как твоя рука? – добавил он.

Даже с большой натяжкой нельзя было принять это за заботу. Весь его вид говорил, что он гордится крепостью своих костей. Баран твердолобый.

– А как твоё ущемлённое самолюбие? – уколол я. – Про руку, через пару дней я и не вспомню, а вот о том, как ты получил по мордасам от девчонки, будут ходить легенды. Первокурсница нагнула третьекурсника. Браво мне, брависсимо. Кто молодец? Я, молодец.

Сработало. Швед завёлся, закипел, глазки забегали, но выступить с агрессией против девчонки, он явно не смел. Видать, не в чести это было у парней.

– Я пьян был… – начал оправдываться швед.

– Ага, и на задницу мою пялился. – добавил я.

– Ну, и это тоже. – согласился оппонент.

– Давай реванш. Сегодня же ты трезв? А я обещаю, по морде бить не буду.

Народищу перед крыльцом общаги собралось, уйма. Даже русалки с пляжа подтянулись. И отказаться от вызова парень никак не мог.

Мой взгляд пересёкся со взглядом Вика, стоявшего позади шведа. Глаза его были прищурены, и кажется, он понимал, что я делаю.

Я попросил у одной девчонки цветные ленточки, что были вплетены в волосы. Одну повесил на шею себе, вторую противнику. Никаких завязок, просто лента переброшенная через шею.

– До семи раундов. – начал объяснять я. – Задача, сорвать ленту с шеи противника. Побеждает тот, кто сорвёт ленту, четыре раза. А чтобы и остальным было интересно, предлагаю сделать ставки. – увидал, как Вик расплылся в улыбке и что-то шепнул на ухо двум, стоящим рядом девчонкам.

Вскоре, в руках Вика появились две ёмкости, какие-то плошки, над которыми, в цвет лент, магическим образом светились наши имена.

– Дамы и господа! Впервые перед общежитием школы, а не на арене, незабываемый поединок! Красавец третьекурсник против пигалицы первокурсницы! Мощь и опыт против глупости! Бадмаш против Сирены. Делайте ваши ставки! Ставки принимаются до конца первого раунда. – выступил зазывалой кто-то из старших.

Девчонки Вика начали обходить круг зевак.

Пришлось занять у Пифиты ещё десять грамм маки, выпросив почти последнее.

Первый раунд я проиграл намеренно, глядя как взлетели ставки на Бадмаша. Впрочем, этого я и добивался, я-то, поставил на себя.

Простецкий турнир, не требующий никаких навыков и подготовки в борьбе. Концентрация внимания, реакция и скорость движений.

Продул я и второй раунд, и тоже, играя в поддавки. А вот потом, сразу выиграл трижды, сдёргивая ленту за одно движение. Счёт стал уже в мою пользу, толпа гудела, я решил, подлить масла в огонь, и слил раунд.

Счёт ровный, три-три. Страсти накалились. Кто-то болел за белобрысого, кто-то за меня.

Впервые за шесть раундов мы начали не только с обманных рывков, но и хождения по кругу. И вот, улучив момент, когда швед упёрся ногой в чуть выступающий камень брусчатки, и рассеял внимание, я рванул за лентой. Но, словно влип в густой кисель, буквально на мгновение, и этого хватило, чтобы Бадмаш сорвал с меня ленту.

Белобрысый ликовал, растягивая улыбку по всей довольной морде, и демонстрировал мою ленту, подняв руку над головой.

Спасение пришло неожиданно, как и на полосе препятствий.

Сначала швед получил увесистую затрещину от Вика, а потом, тот поволок его куда-то, совсем не заботясь об оказываемом сопротивлении.

Бадмаш сразу понял, что не понравилось троллу.

– На счёт магии уговора не было. – вопил тот.

– Умей сражаться достойно. – укорил Вик, а в толпу добавил. – Поединок окончен, победила Сирена.

Я смотрел вслед бугаю-троллу, и на то, как беспомощно пытается вырваться из его хватки Бадмаш. Судя по всему, тролл пользовался авторитетом и уважением.

– Надеюсь, он его не в выгребную яму поволок? – поинтересовался я.

– К сожалению, нет. – ответила одна из гарпий.

– Сейчас за конюшней закинет в чесун, да и всего делов. – добавила Пифита. – Я тоже на тебя ставила.

– А чесун, это у нас кто? Ну, чтобы самой случайно не залезть?

– Кустарник такой, мелкий, ядовитый. У него соцветия такие, воздушные, как паутинки, с множеством пыльцы стрекательных клеток. Жжётся, как от медуз, а потом ещё и неделю чешется жутко. И никакая магия не помогает.

– Почти все девчонки на тебя ставили, из солидарности. – подскочила Яшма.

– Почти?

– Ну, я, например, не ставила. У меня маки нет.

Подруги Вика вручили мне мой выигрыш. Ни много ни мало, получилось семьдесят пять грамм. Двадцать пять вернул Пифите, из расчёта того, что за пять грамм можно купить платье. От набежавших процентов она отказываться не стала.

Пятьдесят поделил поровну, между мной и Яшмой, предупредив, что отдаст, когда сможет.

Первые три дня обучения больше походили на нескончаемую лекцию по истории и естествознанию, что справедливости ради отметить, вполне логично. Нас погружали в здешний миропорядок и мироустройство, ведь добрая часть студентов была из других миров.

Как говорил ранее, все миры буквально пропитаны магической энергией, а если уж быть более точным, погружены в сосуд этой энергии. Однако, это не означает, что здесь нет места прогрессу. Людям прекрасно известно, что такое гравитация, почему миры вращаются вокруг светила, и чему равна сумма квадратов катетов. Деревянные корабли ходят под парусами, жернова крутят ветряные и водяные мельницы, кузнецы отливают сплавы, а пушки палят чугунными ядрами.

Магию бесцельно стараются не применять, а если и применяют, то, в промышленных масштабах. Знаете, если уж колдовать, то на месяц вперёд, чтобы потом не травмировать сосуд и мать-природу.

Как было сказано на первом уроке, основная задача школы, обучить магов той или иной профессии, востребованной в быту, промышленности, на службе. Но это не вся задумка. По окончании школы каждый маг обещает последовать призыву, в случае возникновения внешней угрозы, что донимает эти миры уже второй десяток тысяч лет.

Вокруг светила, имя которому Роши, вращается семь, приблизительно одинаковых по размеру и условиям планет, за исключением разве что последнего. Все они в зоне Златовласки, а от того обитаемы, и населены практически всеми расами, встретившимися мне в Най-Таалим.

Ближний мир к светилу – Рият. Жаркий пустынный шар, обитель ануннаков , родина Яшмы. Главный поставщик в миры специй, изделий из стекла, и особой ткани, дарующей прохладу в любую жару без применения какой-либо магии.

Далдал, второй мир степей и болот. Заселён почти всеми расами, но историческая родина кайманов и анубисов. Главная житница всех миров, и основной поставщик продуктов текстильной промышленности.

Тисра Сияра, судя по описаниям, один в один Земля. Вполне могла бы полностью себя обеспечивать, но, как и остальные миры, нуждается в некоторых эксклюзивах. Мультирасовый мир, со вполне стабильной военной и политической обстановкой.

Зами́ни Самандар, или как называют в мирах – Землеморье. Практически водный мир, с изобилием разновеликих островов. Островов тут такое количество, что вряд ли где-то найдётся место, чтобы с берега одного, нельзя было разглядеть, хотя бы горные вершины соседнего. Каждый остров, равно отдельное государство, со своим правителем. Сельского хозяйства практически нет, так как почти все острова гористые и каменистые, но, учитывая, что почти вся планета, это один сплошной тропический пояс, здесь изобилуют фрукты, чай, кофе, и виноградники. А ещё, в силу того, что тут негде держать крупный рогатый скот, острова частенько, просто кишат козами. Лучший козий сыр варят только в Землеморье.

Лаамтанай. Пятый мир от светила. Планета океан, с одним единственным островом, созданным архи-магами, чтобы установить телепорт. Отчий дом всех водных рас, включая одну эндемичную глубоководную разумную расу головоногих, крайне похожих на осьминогов. Главный поставщик морепродуктов, и уникального рога одного моллюска, обеспечивающего неприкосновенность сознания.

Мир Сойян. Шестой по счёту от звезды с чуть большей гравитацией, примерно на двадцать процентов. Мир высоких гор, ручьёв и хвойных лесов. Почти на всей планете постоянно действующая зима, но тёплая и ужасно снежная. Лишь в экваториальной зоне перманентно действующая весна, а цветущее потепление не распространяется дальше двадцатой широты. Грандиозно высоких горных хребтов нет. Мировые пики не поднимаются выше двух с половиной километров. Нет морей и океанов, но планета изобилует озёрами. Главный поставщик древесины и пушного зверя. В основном населена троллами и гномами, но считается родиной четырёхруких кри.

Ну и последний, самый суровый во всех отношениях мир. Скалистый, высокогорный, вечно холодный, покрытый льдом и снегом. Ааркатик, самая массивная планета в Сат-Дунэй. Гравитация почти 4g, средняя годовая температура минус двадцать градусов. Практически вся жизнь на этой планете протекает под её поверхностью, в естественных и рукотворных пещерах и гротах. Даже города и соединяющие их дороги, расположены под землёй. Источник полезных ископаемых для всех миров: уголь, металлы и сплавы, минералы, драгоценные и полудрагоценные камни, а главное, металл химирит, идеальный алхимический материал для лабораторной посуды и инструментария.

Всё это роскошество миров окружает кольцо астероидов, из которого, время от времени на планеты приходят агрессивные Архи. Пауки-переростки, уничтожающие всё и вся. Появление их очень хаотично, но, за четырнадцать тысяч лет уяснили, что Архов притягивают войны. И тогда, в такой войне появляется только один победитель – пауки. Они живучи и безжалостны. У них нет чувства страха, а единственная цель, уничтожить своих врагов. И враги для них – все, кто не Арх.

Как только появляется общий враг, миры забывают о внутренних распрях, вспоминают, что все они связаны общей историей, традициями, семейными узами, порталами. Вспоминают, что не смогут друг без друга, и объединяются против общего врага.

Таких случаев в истории Сат-Дунэй было немало, и хоть сейчас, на протяжении уже нескольких тысяч лет миры не воюют друг с другом, это вовсе не означает, что кругом тишь да гладь. Бывает, что повздорят пару местных правителей, да и пойдут войною друг на друга, с применением конницы, пушек и боевых магов, но то, скорее локальные конфликты.

Причины стычек всегда смешны. Территории давно поделены, границы определены, так что, зерном раздора, в основном, выступают личные оскорбления или расовая неприязнь. Но последнее, чаще всего оканчивается в масштабах уличного мордобоя, уж слишком плотно переплетены миры между собой.

Узнал я и то, что все миры живут по единому времени, вне зависимости от того, с какой скоростью вращается планета и как долго на ней длится год. Кстати, год у миров, действительно свой у каждого, а вот сутки, каким-то магическим образом одинаковы, и составляют ровно двадцать пять часов.

В месяце тридцать дней, разбитых на три декады, семь дней которых являются рабочими, а три, выходными. В году десять месяцев, или триста дней.

Может, это и неудобно, в плане празднования Нового Года, но единый календарь позволяет оставаться в одной временной полосе событий и дат. Это очень важно для политических взаимоотношений и особенно для торговли. Было бы странно приобрести товар изготовленный в будущем, или что-то свежее, с датой изготовления столетней давности.

Торговцы тут, как и везде, купить подешевле – продать подороже, но то, как правило, в пределах одного мира. Торговля между мирами принадлежит транспортной гильдии, и в принципе, цена закупки и продажи во всех мирах одинакова. Логистика сразу семи миров позволяет держать цены в узде.

Приведу пример нашего преподавателя, когда тот, объяснял это нам.

И так, телепорт в каждом мире только один, и предположим, находится от вас аж на противоположной стороне планеты. И вот, вы соткали непередаваемой красоты ковёр в Рият, и решили продать его в Ааркатик. Во сколько вам обойдётся ваше путешествие к телепорту? Как по времени, так и по цене. Плюс, оплата перемещения, которая взымается один грамм маки за килограмм веса, как вашего, так и веса ковра. Ну и обратная дорога. Так во сколько вы оцените свой ковёр? И будет ли на такой продукт покупатель?

Транспортная гильдия же, словно гигантский спрут, пустившая свои щупальца во все семь миров. Они всегда платят за полную загрузку телепорта, которая является фиксированной таксой. Они знают, куда и что отправляется, откуда пребывает товар, где, и по какой цене его продадут. У них огромные складские мощности, сильные маги, облегчающие погрузочно-разгрузочные работы. Так что, схема всегда проста. Вы сдаёте свой продукт местным купцам, те везут товар в столицу, сразу к телепорту, или к представителям транспортной гильдии. В любом случае, товар продаётся в гильдию. По ту сторону телепорта процесс зеркальный, от гильдии, через сеть купцов к конечному потребителю.

Нет, вы конечно можете набрать полный караван товара, доставить его к телепорту, перенестись в нужный мир, и там всё это самостоятельно реализовать, и никто вам слова против не скажет. Вот только потом не удивляйтесь, что на ваш караван нападут какие-нибудь бандиты или пираты. Всё-таки, караван не ковёр.

Впрочем, что-то я увлёкся миропорядком. Пора переходить к магии, с которой, не так уж всё и просто.

В двух словах – научиться магии нельзя. Её нельзя придумать, нельзя накопить впрок. Она существовала задолго до нас, и будет существовать ещё триллионы лет, когда нас не станет. Магия, особый вид энергии, существующий по своим собственным законам. Она пронизывает всё пространство и время, и своего рода, сама является пространством и временем. Маги, ни что иное, как проводники этой энергии в мир материальный. Но для этого, маг должен обладать даром. Дар этот у каждого свой. Дар, это своего рода канал, а маг, кран на этом канале. От размера дара, равно канала, зависят и способности мага. На сотворение одной и той же магии у разных чародеев может уйти разное время. А некоторые виды магии, вообще, столь неделимы, что неподвластны некоторым магам. Считайте, что такая магия просто не протискивается в узкий канал.

Нельзя научиться колдовать. Магию вообще нельзя выучить, её можно лишь понять, и тогда она сама потечёт по вашей воле. А понять нужно многое. Во-первых, в магию нужно поверить, во-вторых, необходимо уверовать в свои силы, в-третьих, понять и осознать те процессы и законы, которым подвержена сама магия.

Всё в мире реагирует на магию по-разному, нужно ясно себе представлять конечный результат, чтобы достичь желаемого успеха. Нельзя вылечить перелом, не зная анатомии, нельзя создать зелье, не зная свойств растений или иных ингредиентов. Нельзя создать артефакт, не зная характеристик материалов.

В магии нет заклинаний и волшебных слов, никто не машет руками, нет волшебных палочек, жезлов и посохов. Есть бескрайний сосуд магической сущности и мозг чародея, являющийся проводником из одного измерения в другое.

Есть ещё одно нельзя, которое, как объяснили, мне не светит по уровню дара. Нельзя погружаться в магию. Она растворит вас полностью, разорвёт ваше сознание на мелкие фрагменты. Только несколько, самых могущественных архи-магов, способны сохранять целостность своего сознания, погружаясь в магическую бескрайность.

Все эти три дня, нам планомерно вдалбливали в головы одну простую идею, зарождая в нас зерно веры в свои силы и в магию вообще. Магия очень любит мысли, и чем они более явственны, более точны и конкретны, тем быстрее творится магия. Мысль – она материальна.

Впрочем, до практической магии дела пока и не доходили. Мы по-прежнему медитировали утром и после обеда, и вкушали азы познаний.

Помимо овладения магией, все выпускники школы получали ещё одну дополнительную плюшку в свою копилку. Маг, это дворянский титул, открывающий двери в аристократические круги, и не важно, кем вы были до этого. Правда, дворянство это не наследное, если только вдруг не случится так, что сам дар будет передаваться по наследству, тогда, за фамилией закрепится и право наследования дворянства. За последние двести лет, такие случаи случаются всё чаще. Но, титул закрепляли в большей степени не по причине наследственности дара, а за то, что такой род за несколько поколений доказывал свою полезность обществу всех семи миров.

Предстоящему аристократическому званию нужно было соответствовать. И для этой цели в программе обучения были предусмотрены дополнительные предметы, такие как, философия, риторика, этикет, танцы. Последнего мне хотелось меньше всего.

С годами, и по причине того, что нередко ещё в школе, среди магов случалась разнополая дружба, увеличивалось и количество одарённого потомства, да и уровень дара, медленно, но неуклонно возрастал. Впрочем, как сказали преподаватели, в этом нет ничего удивительного. Ибо генетика, сродни самой магии.

А ведь были времена, когда школа довольствовалась учениками с жёлтым уровнем дара, в то время, как сейчас, большинство с зелёным, и иногда проскакивают и с голубым.

А ещё, было времечко, когда среди целой расы магов не было вовсе. Так, например, тёмные эльфы пользовались магическими трудами своих светлых собратьев, не имея собственных чародеев.

## Глава 4. Некромант и молодильные яблоки

Только на четвёртый день начались практические занятия магией. Робкие шаги, тоже, очень похожие на медитацию по возвращению магии. Казалось бы, задача простая, почувствовать своё подключение к каналу, но и та, была для многих невыполнима.

В принципе, главное я уяснил, магия, она как мысли, и главное себя не ограничивать, но как не старался на утренней медитации, ничего не выходило. Холод я ощущал, но казалось, что магия через меня возвращается со скрипом. Но процесс хоть и медленно, но шёл, и я всячески старался его осознать и представить.

На занятиях нам чуть облегчили задачу. Каждому вручили стеклянный шар, размером с яблоко. Простецкий артефакт, который начинает светиться, если маг проводит через себя магическую энергию. Мне даже колдовать ничего не нужно было. И что удивительно, шар засветился почти сразу. Слабое розовое свечение окрасило ладони.

Сдаётся, что это не моя заслуга, а сохранившееся умение в крупицах сознания владелицы тела, ведь не зря же прозрачный привёл её в школу. Попытки связаться с этими крупицами ни к чему не привели. Впрочем, как были и безрезультатны попытки представить себе сам магический канал.

Урок у нас вёл сам магистр Муссабад. Он бесшумно ходил между первокурсниками, и я уверен, заглядывал в наши мысли. А иначе, как объяснить его вопрос, когда он остановился рядом со мной?

– Сирена, с кем ты пытаешься разговаривать?

– Подслушивать чужие мысли нехорошо. – огрызнулся я.

– Я не подслушиваю. – глаза мои были закрыты, но я почувствовал, как магистр улыбается. – Мне не нужно вас подслушивать. Все вы мыслите настолько громко, что даже не представляете, среди какого гама я сейчас нахожусь. Но думаю, вы мне простите это небольшое вмешательство, ибо так мне будет проще вам помочь.

Я приоткрыл глаз и, не крутя головой, смог разглядеть, что шар светится только у гнома, так же вяло, как и у меня.

– Вы все совершаете одну распространённую оплошность, пытаясь нафантазировать себе то, чего нет. – продолжил магистр, завораживающим голосом, а я спалил, что рот в этот момент, он не открывал. – Возможно, вас сбивает само определение канала. Это не река, не ручей, не труба. Магия не жидкость и не свет. Течением магии называют сам процесс её перемещения из одного измерения в другое, а каналы, это, по сути, вы сами. Магия вокруг вас, как бы в параллельном пространстве, а вы её проводники, некий портал, если хотите.

Я перестал халтурить, прикрыл глаз, постарался не придаваться фантазиям, но попробовал понять, как бы магия через меня попала в наш мир, будь я порталом. В груди стало теплее, ощутил не то мелкую дрожь, не то возбуждение. Почувствовал, как участился пульс.

Положил шар перед собой. Он, естественно, тут же утратил свечение.

Сделал глубокий вдох, поднял шар, и в мыслях возник некий полу-размытый образ, отдалённо напоминающий клетку Фарадея. Магия, что окружала меня подобием ауры, пускала в меня небольшие молнии-щупальца. Только молнии эти не жалили, и были очень подвижными, и эластичными. Они словно ощупывали меня. Где-то даже не задерживались, а где-то, буквально приживлялись и проникали в тело. Пульс опять подскочил, появилось тепло, шар засветился. Я повторил процедуру ещё несколько раз, пока с очередной попытки, шар не засветился почти совсем без промедления. Мне кажется, я понял механизм и решил самостоятельно продвинутся чуть дальше. Раз уж магия вокруг, а я проводник, управляющий силой проводимости мыслью, то отчего бы не подумать, чтобы шар светился больше? И я подумал. Шар стал ярче ненамного, но всё же, заметно. И дальше, сколько я не тужился, яркости не прибавилось.

Оказалось, мало правильно мыслить. Нужно всё-таки учиться раскрывать свой канал, увеличивать его пропускную способность, так сказать. А это, достигается только с опытом.

До конца урока мы так и зажигали и гасили наши шары, естественно, негласно соревнуясь, у кого ярче.

Особо светящихся у нас не было. У большинства в шаре горела тусклая искорка, как в лампе фонарика с севшими батарейками. Но, было велено не расстраиваться.

– Скажу вам по секрету, – приободрил магистр. – у предыдущего курса даже намёка не было на свечение. А вы вон, все большие молодцы.

Шары нам позволили забрать с собой, чтобы мы на досуге имели возможность практиковаться. И лично я, гордился своим первым занятием. К концу пары не только зажигал свой импровизированный фонарь, но и гасил его, не выпуская шара из рук. Не до конца понял самого процесса, но выручила концентрация на ощущениях. Открытие канала напоминало ощущение предвкушения.

Нечто подобное, я переживал в своей жизни неоднократно, ещё на Земле.

В нашем закрытом клубе, иногда проводили бои по олимпийской системе. Восемь пар бойцов на выбывание. Времени на восстановление и отдых минимум. И вот, я в паре полуфинала, уже выжит как лимон, и желание только одно, победить и забиться в какой-нибудь угол, чтобы как следует выспаться и зализать раны, но, появляется она. Грудастая и длинноногая, разбалованная цаца какого-то богатенького папика. Крутит задом и обещает отдаться в самых немыслимых позах и исполнить самые грязные фантазии. И вот оно, то самое ощущение, когда я ещё не победил, но уже предвкушаю, как пользую эту тёлку, аки последнюю шлюху. В груди огонь, зуд, в паху шевеление.

– Фууу!!! – вспыхнула мимолётной искрой мысль в голове. Чужая мысль, как будто.

Наверняка это возмутилась частица Сирены, но мне было всё равно. Я баловался этим ощущением предвкушения, заставляя свой шар вспыхивать и гаснуть.

Магистр Муссабад только довольно улыбался, не ограничивая меня в моём развлечении, и лишь сказал, чтобы я усвоил принцип, ибо в дальнейшем, это поможет в создании якорей.

Следующий препод, что был всего лишь мастером, а от того, настоятельно просил не звать его магистром, объяснил, что прошлое занятие было посвящено самой простой, контактной магии. А на его уроке, мы вооружились блокнотами и карандашами, и очень много конспектировали. Наше первое полноценное занятие по зельеварению превратилось в настоящий урок рисования. Приходилось зарисовывать растения, оставлять множество комментариев и заметок. В каких мирах произрастает, период цветения, особенности, а главное, свойства и область применения. Для себя подметил, что я очень даже сносно рисую, чего раньше за собой не замечал. А ещё, обратил внимание, что память моя стала работать несколько иначе. В принципе, мне и записывать-то ничего не требовалось, и зарисовывать. Взглянув единожды на растение, я изображал его по памяти, да и в принципе, запоминал, что нам о нём говорил преподаватель.

Первым нашим зельем был чай. Самый обыкновенный чай, без каких-либо изысков. А вот заданием к следующему уроку, был поиск рецепта чая, клонящего в сон. Не снотворного, ибо резкое желание спать очень подозрительно, а природные средства, вгоняющего разумного в приятную истому.

Задание показалось странным, но нам обещали, что уже на следующем уроке по зельеварению, мы поймём, почему задача именно такая.

Обед сегодня просто радовал.

Был луковый суп, который оказался безумно вкусным. Дома мне не доводилось есть нечто подобное, да и вообще, считал такие блюда чистыми понтами, предпочитая им борщи и щи. А на второе подавалась рыба. Какая-то местная, в двух исполнениях, жаренная и отварная, жирная, что свинина. К рыбе можно было набрать всевозможных овощей, приготовленных на пару.

Пузо я набивал не стесняясь, ибо всякие диеты, это не для нас. Впрочем, чужое тело не сопротивлялось, и возможно, тоже было не прочь пожрать от души. Но главное, что после обеда будет мечта всех, кому уже к тридцати – послеобеденный тихий час. На Земле я совсем недавно отмечал двадцать восемь, так что, эта тема мне была близка.

После обеда и медитаций по возвращению магии, был первый урок алхимии.

Химию ещё в Земной школе недолюбливал, но тут, предмет заиграл новыми красками. Как-то не припоминаю, чтобы на уроках химии мне объясняли, что если смешать древесный уголь, серу и селитру, то получится порох. Причём, параллельно рассказали о пропорциях, и о том, за что отвечает каждый компонент смеси, что за горение, что за кислород, а что воспламенитель и цементирующий элемент.

Этот мир в курсе, что такое молекулы, и как электроны наяривают круги по орбитам вокруг ядер своих атомов. Знает, чем газы отличаются от металлов, и что такое агрегатные состояния.

Кабинет алхимии меня буквально сразил своим благородным блеском. Казалось, я вошёл в золотое хранилище, где всё, в буквальном смысле всё, было сделано из золота.

Но, на поверку оказалось, что золотые столы и скамьи, самые обыкновенные. Столы каменные, а скамьи, деревянные. Только всё это обёрнуто в тщательно подогнанные химиритовые накладки. Лабораторные приборы, штативы, держатели, часть лабораторной посуды, всё химиритовое. Даже стеллажи и корпусы фонарей выполнены из этого металла, а небольшая библиотека справочников по алхимии, та, что должна быть всегда под рукой, аккуратно упакована в химиритовые футляры.

Алхимическая лаборатория находилась наверху одной из башен школы и имела отличную вентиляцию, а попросту, хорошо проветривалась через слуховые окна под самой крышей, и максимально была удалена от башни пирокинеза. Когда одни готовят порох, а вторые пускают из глаз искры, лучше таких держать подальше друг от друга.

Сам по себе урок был схож с предыдущим, и в ходу, в основном были блокнот да карандаш. Я уж боялся себе представить, как будет выглядеть артефакторика, если там также основной упор делается на знание материалов. Сопромат не нравился мне ещё на Земле, и возможно это ещё одна из причин, моего нежелания поступать в высшее учебное, не считая того, что и лень-матушка вперёд меня родилась.

Потом нас, как раз, и перевели в упомянутую башню.

Даже не осведомлённый мог бы сразу понять, что здесь происходит. Опалённые стены, копоть и застоявшийся запах гари, давали понять, что тут по-крупному шалят с огнём.

В целях нашей же безопасности, каждому из нас был выдан амулет, защищающий от огня.

Преподавал вновь магистр Муссабад.

– Ну что, будущие коллеги, кто из вас знает, что такое температура?

Магия стихий, как оказалось, начиналась, по мнению состоявшихся магов, с элементарной манипуляции – конвертации энергии магической в тепловую.

Поскольку внятного ответа преподаватель не получил, то и продолжить ему пришлось самому.

– Предыдущее занятие у вас была алхимия? – уточнил он. – Думаю, вы все уяснили, что в её основе лежит взаимодействие мельчайших частиц вещества. Так вот, пирокинез, основывается на тех же принципах взаимодействия, только речь больше идёт не о свойствах материи, а о скорости, с которой эти частицы перемещаются. Кто мне расскажет, как нагревается вода?

– Огонь греет воду. – ответил кто-то из пацанов.

– Или на солнце нагревается. – добавила одна из сестёр-кошек.

– Совершенно верно. – согласился магистр. – И в том, и в другом случае, мы имеем дело с тепловой волной. В случае со звездой, мы эту волну не видим, а в случае с огнём, наблюдаем, в виде языков пламени. Кстати, само по себе пламя, это, своего рода, тоже тело или вещество. Одно из его агрегатных состояний, именуемой плазмой.

– Интересно, это при какой же температуре горит Роши? – раздалось сзади. – Если в Рият, жарит как в духовке.

– Роши не горит. – магистр улыбнулся. – Она кипит. Но этот процесс мы будем изучать гораздо позже, когда будем проходить магию материализации. А пока, нам достаточно знать то, что горение это процесс алхимический. Но, разжигать дрова мы тоже будем учиться позже.

И так, тепловая волна это энергия разогнанных частиц, которая передаётся относительно спокойной воде в кастрюле. В результате взаимодействия с частицами воды, энергия передаёт им свою скорость. Каждая молекула начинает двигаться всё быстрее и быстрее, и как результат, вода нагревается, и теперь уже сама начинает излучать тепло. Потом она закипает, и отдельные молекулы развивают такую скорость, что начинают отрываться от общей дружной массы, и переходят в газообразное состояние вещества. И мы видим пар.

– А если разогнать ещё больше? – спросил наш четырёхрукий, с которым, мне предстоит учиться боевой магии.

– Тогда молекулы воды распадутся на составные элементы, и мы получим два отдельных газа.

– А металл может испариться? – гном интересовался прям своим, родным.

– Конечно, может.

– А что быстрее всего? Есть какой-то предел? – спросила Яшма.

– Для физических тел и энергий, предел есть, но это условность. А быстрее всего, мысль.

– Это как? – продолжила допытывать Яшма.

– Вы, у нас из Рият?

– Да.

Сколько времени заняла телепортация в этот мир?

– Точно не знаю, – Яшма задумалась. – сказали, что не успею сосчитать и до пяти. Впрочем, я и правда не успела.

– Я тоже. – добавил к сказанному гном. – Это потому, что мы из крайних миров.

– Господин Фоум, – обратился к гному магистр. – пожалуйста, опустите руку в Ваш правый карман, только, пожалуйста, не вынимайте предмета. Как Вы думаете, что это?

– Похоже на перчатку. – ответил Фоум.

– Давайте представим. Что одна перчатка с Вами, а вторую, Вы забыли дома. Какая осталась в Ааркатике, левая или правая?

– Не знаю. Так не понять. Нужно вернуться домой и посмотреть.

– Но, чтобы вернуться, нужно время, не так ли? А если достать перчатку, ту, что с нами, можно ли будет определить, какая осталась?

– Конечно. – разулыбался гном. – Это же логично.

Перчатка из кармана оказалась левой. Соответственно, дома осталась правая.

– Наша мысль за мгновение преодолела огромное расстояние, определив перчатку. Ровно так же, наши мысли могут перемещаться на любые расстояния и путешествовать во времени. История – путешествие в прошлое, фантазия – в будущее. Но, мы отвлеклись. – магистр хлопнул в ладоши. – Так как же нам нагреть воду?

– Разжечь огонь. – поспешила проявить сообразительность Яшма.

– Тоже вариант, но зачем нам такой посредник? Да и как вы собираетесь греть огнём воду в душе?

– Воздействовать тепловой энергией. – вставил и я, свои пять копеек.

– Энергией, но не обязательно тепловой. У каждого из вас есть канал, и вы окружены неисчерпаемым источником энергии. Перед вами стоят сосуды, попробуйте нагреть в них воду.

Минут десять мы пыжились, кто на что горазд, держа ёмкости в руках, крутя их, и даже потирая.

– Не всю магию нужно изобретать с нуля. – улыбнулся магистр нашим потугам. – Телега уже существует, нужно только сесть в неё и научиться управлять. Опустите палец в воду. Теперь представьте, что ощущаете, как вода становится всё теплее и теплее.

Мы опустили пальцы в сосуды и принялись представлять. К счастью, с фантазией у меня всегда было всё неплохо, так что, я очень быстро себе представил, как вода нагрелась, стала нестерпимо горячей, и закипела.

Еле успел отдёрнуть руку.

Не хочу сказать, что передо мной стоял кипяток, но пар от жидкости валил вполне убедительно. Рядом взвизгнула Яшма, демонстрируя распухающий обваренный палец.

Мы были единственные, у кого получилось с первого раза.

– В такой магии важна концентрация, и ясное сосредоточение на ощущениях. – пояснил магистр. – Не пытайтесь себя обмануть, представляя, как держите руку в кипятке. В будущем, вы, конечно, сможете и такое, но сейчас, это непременно приведёт к ожогу.

К средине занятия не было не единого, без обваренных пальцев. Благо, магистр быстро устранял ожоги и остужал нам воду для новых попыток. Программа минимум на сегодняшний урок, довести воду до кипения, и у кого это получалось более менее стабильно, начали осваивать поддержание постоянной температуры.

– Даже, если у кого и получится на сегодняшнем занятии, не обольщайтесь. На данный момент ваш предел, это стакан, так что в душ, опять пойдёте с посторонней помощью. – напутствовал Муссабад.

После занятий я с огромным удовольствием вытянул прелестные ножки Сирены прямо на ступенях крыльца нашего общежития, и с упоением смотрел на то, как в сторону бухты уходят русалки, в то время, как мои одногруппники, дружно остались в школьной библиотеке. Мне бы тоже следовало думать о задании по зельеварению, но я лицезрел раздевание русалок.

Вокруг меня море, а я ещё ни разу не искупался, если не считать того случая на пирсе. Надо будет после ужина заглянуть за школьный причал, где, по моим наблюдениям, территория девчачьего пляжа.

– Привет. – поздоровался старшекурсник, усаживаясь рядом. – А ты ни чё так, бойкая.

В руках у него был пучок травы.

– О, да ты с букетом. – подколол я.

Тот даже глазом не повёл. Выбрал из пучка травинку посимпатичней, и на её кончике, прямо на моих глазах, распустился небольшой цветок, похожий на смешную мордочку.

– Подкат засчитан. – надо было вести себя всё-таки по-женски, так что, травинку принять пришлось. – Что за гербарий?

– Блудня. – заявил парень. – Я Сэм, а ты, если не путаю, Сирена?

– Получается, что не путаешь. – я достал трубку и принялся забивать табачок. – Так что за блудня?

– Да, – отмахнулся собеседник. – лет десять назад, может чуть больше, обратились к нам создать траву, для укрепления береговых скал. Ну, знаешь, эрозия там, всё такое. В общем, скрестили наши природники мох с плющом. Цеплючий жутко, на камнях себя чувствует, как у себя дома. Воды много не требует, да и вообще, не прихотлив. Вот только беда, разрастается быстро. Трёх дней не прошло, как половину школы заволок. Год его травили, ели избавились. Но и тут не всё так просто, у него иммунитет к ядам, каждый раз его теперь чем-то новым травить приходится.

– Сжечь не пробовали? – спросил я, пытаясь прикурить от пальца.

– Первым делом и жгли. – Ответил Сэм и помог барышне прикурить. – Теперь это вид огнестойкий. Ни яды его не берут, ни кислоты. Два года его в школе не было, и вот, вернулся наш блудня. За́мок-то каменный, как ни как. Завтра будем делать анализы, да решать, как его изводить.

– А разве его никто не ест? Трава ведь всё же.

– Горький, как падла, только змей травить.

Я сделал глубокую затяжку, задержал дым в себе, и удовлетворённо и продолжительно выдохнул.

– А ты, с какого курса? – поинтересовался я.

– Трудно сказать. Я ж второгодник рецидивист.

–Это как?

– На третьем курсе на второй год оставался за неуспеваемость, теперь вот решил четвёртый повторить. А что, мне нравится учиться. Думаю, в перспективе и на пятом задержаться. Я тут уж и в городе всех нужных людей знаю, и в порту. И с капитанами знаком, и с торговцами. Так что, обращайся, если что понадобится. Табачок вот, например, подешевле.

– Учту. – заверил я.

Заметив моё намерение подняться, Сэм вскочил, и галантно подал даме руку.

Незадолго до ужина, Сэм, ещё один парень и Мира, та самая стихийница-блондинка, отыскали нас в библиотеке. Сэм одарил меня очередным цветком, и направился со своим приятелем к нашим мальчишкам, а с нами осталась Мира.

– Девчонки, как на счёт небольшого приключения? – начала она. – Развеяться за пределами школы, так сказать.

– В чём подвох? – сразу парировал я.

– Ммм, – Мира поджала губы. – воровство. – с гордостью, и даже достоинством уточнила она. – Хотим добраться до соседнего острова, и немного, наворовать яблочек.

– А в столовой взять не судьба? – как-то мне эта затея не нравилась.

– Не судьба. – выдохнула Мира. – Яблочки нужны для лабораторной работы, мы из них будем молодильные делать.

– Так это же вам надо. – не унимался я.

– Сирена, так нельзя! – возмутилась не то Мони́к, не то Мали́к, не то Мари́к. – девочки нам с душем никогда не отказывают, а ведь им это вовсе не надо.

– Да помощь нам не нужна, девчонки. Дело ваше, не хотите, как хотите. Мы просто предложили не сидеть на заднице, а немного проветриться.

– Сирена, давай сплаваем. – попросила Яшма.

– Плыви, я же тебя не держу.

– Я как ты.

В принципе, вся эта авантюра могла закончиться только тремя вариантами. Безвредный розыгрыш, реальное, но вполне безвредное воровство яблок, и серьёзная подстава, если не хуже.

– Соглашайся, Сирена. – продолжала настаивать Яшма.

Позвал Яшму в сторонку. Было стойкое желание переговорить с глазу на глаз, уж больно привязана ко мне, стала эта ящерка. Где-то я даже понимаю, что она, очевидно, надеется на мою защиту, но справиться с её соплеменником, за два метра ростом и весом килограмм в сто сорок, это нежное и хрупкое тельце не сможет. Да что там говорить, даже я, Витёк, и то, не рискнул бы связываться с ануннаком.

– Ты объясни мне, почему себя так ведёшь? Почему ты за мной везде как хвост?

– Ты против? Тебе не нравится? – опешила Яшма.

– Не то, чтобы я против, просто хочется ясности. Может ты из этих?

– Из каких?

– Ну, которые с девочками спят.

– Да нет. – Яшма задумалась. – Мужчины мне нравятся, не все, конечно. Но и с женщинами в нашей расе принято и считается нормой. У нас мало мужчин, на всех не хватает. У нас и гаремы исторически по этой причине.

– Здорово, а каким боком я к вашим историческим гаремам?

– Ты же сама заявила на меня права, когда забрала у Эща́ра.

Я нахмурился, вспоминая, очевидно, эпичную битву, которую ненароком пропустил.

– Ну, тогда, в первую ночь. – напомнила Яшма. – Был конфликт, было оружие, ты заявила, что я твоя. Никто не возразил, да и я, не против.

Это всё я прекрасно помнил и сам, и в напоминаниях подробностей не нуждался, вот только никак в голове не укладывалось, что всего два слова могут иметь такое большое значение.

– Но ты же не вещь. – возмутился я.

– Не вещь. – Яшма согласно кивнула головой. – Но у нас женщины несколько ограничены в правах. Это тысячелетний уклад.

– Ладно, потом решу, что с тобой делать.

В принципе, постоянное присутствие Яшмы не напрягало, разве что её желание оказаться полезной, услужливой, что ли. Это тоже не особо плохо, если так рассудить. Понимаю, уклад укладом, но и пресмыкаться ей передо мной не стоит. Впрочем, если она настолько зависит от подчинённости, то можно будет и в приказном порядке поправить её поведение. Она совсем ещё девчонка, и на самом деле, рядом со мной, ей, возможно, будет чуть безопаснее.

Представляю, как сейчас наш разговор выглядит со стороны. Полутораметровая пигалица отчитывает двухметровую ящерицу-переростка.

Мы вернулись к столу, и дали своё согласие на авантюру.

– Тогда после ужина, встречаемся в городском порту, на причале за таверной. Там у нас приготовлена лодка, и корзины под яблоки. – сообщила Мира, и подмигнула нам.

В порт отправились малыми группами. То ли так случайно вышло, то ли заигрались в шпионов, ведь всё же, шли на дело. Но скорее всего, потому что девки капуши. Особенно кошки. Эти три красотки полчаса наводили марафет и выбирали наряд, будто собирались на свидание.

– Не помешаю? – раздался за спиной знакомый голос.

Я обернулся, и увидал тёзку, который как-то нелепо переминался с ноги на ногу.

– Тут, это, такое дело. – начал он крайне неуверенно, словно хотел пригласить, но боялся отказа. Всё же, я частенько забывал, что пребываю в привлекательном девичьем теле. – Магистр Муссабад просил меня позаниматься с тобой. Провести вводные занятия по некромантии.

– Вик, слушай, – потянул виновато, как если бы отмазывалась девушка. – сегодня никак. Мы уже обещали, что поможем Мире с яблоками.

– С молодильными? – Вик расплылся в улыбке.

– С молодильными.

– Ну, это святое. Ладно, не страшно, никуда от нас она не убежит.

Услышав «она», подумал, что речь о некромантии, а потому спокойно попробовал перенести первое занятие.

– Вик, до завтра терпит? Завтра после занятий, я в твоём распоряжении.

– Терпит. – ответил здоровяк и почти бесшумно удалился.

– Чего хотел? – поинтересовалась, подскочившая Пифита.

– Пригласил позаниматься вместе.

– Странно. – анубис повела бровью. – Раньше за ним такого не замечали.

– Не замечали что?

– Тяги к людям. Насколько я знаю, Вику нравятся девушки его расы.

– Да он некромантией звал заняться.

– Ну-ну, – насмешливо улыбнулась Пифита. – Теперь это так называется? Где это видано, студент учит студента, тем более, с другого факультета. Или он как наставник приставлен?

– В душе не е… – чуть не выругался я. – Эта всезнайка, сейчас же раздует из этого события сплетню, ибо кто, как не она, в курсе всего и вся.

– Ты всё же поосторожнее с ним, размер имеет значение. – ещё раз уколола Пифита.

– Ой, всёё! – фыркнул я, на манер, как это делала одна моя бывшая подруга.

За таверну мы пришли, естественно, с опозданием. Впрочем, кому было нужно, тот нас дождался.

Группа пьяненьких морячков оживилась при нашем появлении.

– Ой, а это кто у нас тут такой пушистый? – зачмокал губами один из выпивох.

– А эта смотри какая. – ещё один шагнул в сторону Яшмы. – Давай шуганём её, чтобы хвост отпал.

– Давай, – согласился третий. – Скорняк немало маки за него даст.

Честно говоря, я подумал, что это и есть тот подвох, на который я рассчитывал. А от того, охренел в край, от чувства полной безнаказанности.

– Слышь, а ты чё так базаришь? Тебя не учили, что нужно следить за словами? А когда общаешься с незнакомыми людьми, это принято делать с особой тщательностью. Я тебе сейчас хер отрежу, и на воротник пущу.

– Да ты, девка, берега попутала! – на центр вышел самый здоровый из матросов, а краем глаза я успел заметить, блеснувший справа нож.

Как же хорошо, что я экипировался в Сиренен комбез с ботинками, а не отправился, как девчонки, в сарафане. Теперь, если что, пару пинков увесистым ботинком я сделать успею.

Тело на блеск ножа отреагировало мгновенно. Рука сама выстрелила в сторону, и цепкие девичьи пальчики, впились в гортань нападавшего. Ладонь почувствовала, как хрустят хрящи трохеи. И я не уверен, что реакция эта, была моя собственная. Уж очень молниеносно это произошло.

Однако, не мой выпад остановил морячков, а что-то, что они увидели в моих глазах. Лица их проступили животным ужасом. Они попятились, и на брусчатку со звоном упало оружие напавшего на меня парня.

– Морская демоница. – выдавил из себя кто-то.

Получается, прозрачный был прав. Что-то было в этой девчонке такое, что позволяло ему быть уверенным, что Сирена, даже в бессознательном состоянии, может за себя постоять.

Я отпустил бедолагу, и тот, задыхаясь от кашля и рассыпаясь проклятиями, вместе с сотоварищами, исчез в темноте ночи.

Так я простоял ещё минуту, а когда обернулся, отозвавшись на голос Сэма, то ничего страшного во мне девчонки не разглядели. Подобрал нож, и мы пошли на приглашение.

Оказалось, не дошли самую малость. Чуть подальше трактира, за большими валунами за пирсом, была узкая тропа, ведущая к самой воде. Здесь нас и ждала лодка с её горе-экипажем.

Здоровенный шлюп, человек на двадцать, был в таком состоянии, что я не удивлюсь, если выяснится, что он совершил кругосветку.

– Лодка тоже, не совсем наша. – предупредил Сэм. – Так что, отваливаем тихо.

Но, тихо не получалось. Шлюп скрипел всем, чем только можно скрипеть. Скрипели банки под нашими задницами, скрипели сами доски шлюпа, а когда к какофонии подключились уключины, можно было святых выносить.

Парней с нашего курса было шестеро. Крепыш Фоум, которого всё хотелось назвать Фомой, четырёхрукий красавчик Агелай, что даже по моим, мужским меркам, был столь хорош лицом и телом, что гарантированно не оставался без женского внимания. По крайней мере, кошки с него глаз не сводили. Был снами тёмный эльф, по имени Адиль, тот самый, которого покусали кусты лабиринта, эльф светлый Ид, и пара парней-людей, по-моему, один Рам, а второй с греческим именем, интересным таким. Точно, Агамемнон. Но все его звали, просто, Ага.

В самом носу шлюпа сидел Фоум, налегая на два весла. Перед ним Агелай, от гребли которого кружилась голова. По крайней мере, у меня. Не представляю, как можно не запутаться в четырёх руках. Ну, а потом, и остальные пацаны.

Сэм командовал, его приятель правил лодкой, ну, а мы, девчонки, вооружившись черпаками и плошками, отчерпывали воду.

Когда отошли от порта на полкилометра, ночная, почти увеселительная прогулка, заиграла новыми красками. На море появилась качка, ощутимый боковой ветер, а наше плавсредство дало дополнительные течи. Работать черпаками пришлось интенсивнее. Лодку качало и кренило на волнах, но пацаны гребли как каторжные. Это был некий невидимый рубеж, где сталкивались капризы погоды и действие городского артефакта, и его нужно было перебороть. Спустя какое-то время и ветер стих, да и волна, заметно уменьшилась.

– Это правда, про хвост? – спросил у сидящей рядом Яшмы.

– Правда. – ответила та. – Только это большой позор, остаться без хвоста. В нашей расе так клеймят рабов и преступников. Если отсечь хвост слишком высоко, он уже не отрастает никогда.

– У вас и рабство есть?

– Сирена, ты из какого мира? – вмешалась Мира, слышавшая наш разговор. – Во всех мирах есть рабство, по крайней мере, долговое.

– Не, ну так-то и у нас есть. – тут же согласился я.

Всё-таки, политика держать язык за зубами, для меня была самая выгодная.

– Спасибо. – шепнула на ухо Яшма. – За меня ещё никто так не заступался.

Где-то на средине пути, к нам в шлюп забрались две русалки. Красивые чертовки.

Ничуть не стесняясь своей наготы, одна из них начала метаморфировать, и довольно быстро обзавелась человеческими ногами.

Как по мне, так уж лучше лицезреть один из готовых результатов, или хвост или ноги. А вот это разделение одной конечности на две, больше похожее на прорыв огромного гнойника, приводит к образованию в груди неприятного кома, с ещё более неприятным привкусом.

Впрочем, подобная побочка очень быстро проходит, когда смотришь на идеальное тело красотки. Не знаю, по каким причинам, но среди русалок, внешняя красота была возведена в настоящий культ. Ей буквально поклонялись. Не видел ни единой некрасивой русалки, впрочем, как не видел и мужских особей этой расы.

– Чего вам нужно, потаскушки? – рыкнула на них Мира.

– Ой, а что у нас тут за ревности такие у задохликов? – тут же парировала одна из русалок.

Задохликами они называли абсолютно всех, кто задыхался под водой.

– Что, всех морячков да рыбачков разобрали? – продолжила напирать на непрошенных гостей Мира.

Однако, она была единственная, кто был не рад появлению русалок. Все же остальные, включая девочек, откровенно пялились на земноводных. Сэм так и вовсе, из их появления извлёк выгоду. Как оказалось, в ночи мы несколько сбились с курса, и имели все шансы промахнуться мимо нужного нам острова.

– А ты, – русалка с ногами обратилась ко мне. – странная очень.

– Чего вдруг?

– Взгляд. Ты же меня буквально пожираешь глазами. Такой взгляд бывает только у мужчин. Такое чувство, что ты сейчас спустишь штаны, и чем-то меня удивишь. Может, ты меня и трахнуть хочешь?

– Хочу. – ответил я, перестав на какое-то время черпать воду.

– Да ладно, расслабься. Я пошутила. – русалке стало весело.

– А я, нет. – теперь стало весело мне, когда увидел замешательство провокаторши.

Русалка поднялась, прошла между мальчишек, с ушей которых вот-вот должен был валить дым, а от того, гребли они, как оголтелые, борясь с возбуждением. Каждого из них она постаралась задеть бедром, или коснуться плеча или волос рукой.

– Как тебя зовут, красавчик? – спросила русалка, присаживаясь напротив Агелая.

– Аге –лай. – в такт гребкам, ответил наш атлет.

– А я Юста. Если договоримся, то сможешь не только посмотреть, но и потрогать. – пропела русалка, и потянулась к уху парня, якобы чтобы ещё что-то шепнуть.

– Так, Юста, Веста! – вмешался Сэм, который, на моё удивление, не был столь впечатлён голыми видами. – Вы с нами, или вам просто потрепаться не с кем?

– Да с вами, с вами. Дурачимся мы. – недовольно успокоилась Юста.

Веста оказалась поспокойнее, и в полголоса вела беседу с Рамом. Судя по всему, ей приглянулся именно он, и она даже сменила цвет волос с русого, на чёрный, когда выяснила, что парню нравятся брюнетки.

– Это Ааркатик. – подсказал Сэм, когда заметил, как я рассматриваю всего две звезды, что смотрели на нас с чёрного, как смоль небосвода. – Самый дальний мир от Роши.

Я помнил, что это и самый крупный мир Семимирья, родина Фоума.

Звёздочка была крошечной, но всё равно крупнее, чем звёзды, видимые с Земли. А вот вторая, коей оказался Лаамтанай, была неприлично огромна, наверное, величиной с ранетку.

Путешествие по морю заняло чуть больше двух часов.

Когда нос нашего шлюпа ударил о каменистый берег, парни наши уже были измотаны настолько, что им явно было, не то, чтобы до яблок, но и до русалок тоже.

– Не засиживаемся. – скомандовала Мира, выкидывая на берег корзины.

По узкой тропе она провела нас по почти отвесному скалистому берегу, и вскоре мы оказались на вполне пологой площадке, в тени раскидистых деревьев, и буквально влипли в аромат перезревших плодов. Воздух был сладкий.

– Берём только спелые, и что посимпатичнее, как на продажу. – предупредила Мира.

Поскольку мы в школьном криминале впервые, и почти, как дети малые, ни один из нас не догадался взять что-то, чем можно подсветить. Впрочем, неправ. У Агамемнона с собой оказался шар, и хорошо, что он крайне плохо ещё владел своим каналом. Однако, небольшое свечение вовремя заметила Мира.

– Ты с рождения дурак, или зелья какого принял? – цыкнула она. – Спрячь, придурок. Или думаешь, что дозор только в школе есть?

Тот быстро повиновался.

– А кто здесь? – послышался из темноты голос одной из кошек.

– Не знаю. Говорят, какая-то херь с тучей лапищ. Да и лучше не знать. – резко ответила Мира.

Я вдруг вспомнил ту херь, которой меня шуганул прозрачный. Стало жутко, по позвоночнику потёк холодок.

– Да бля! – снова цыкнула Мира. – Кому тут неймётся? Кто поколдовать решил? Химеры чувствуют магию. Хотите, чтобы нам всем тут зад надрали?

– Это не мы. – почти в голос ответили сёстры.

– Это я. – пришлось сознаться, и согласиться, что раскуривать трубку на деле, палево.

Искать подходящие для сбора яблоки приходилось практически на ощупь. Мы разбредались в стороны от корзин, ощупывая кромешную темноту перед собой и над головой. Основным из критериев отбора был размер. Яблоко не должно быть меньше, чем в кулак. Исключение лишь сделано для Фоума, ибо его кулачище уже был размером с мою голову. Собственно, ладони гнома использовали вместо таза для сбора и переноски, так как в них, за раз входило штук двадцать яблок.

Каждые пару минут, Мира стучала маленьким камушком о валун. Совсем не громко, но чтобы мы могли услышать. Собственно, на этот стук мы потом и слетались, как мотыльки на огонь.

В одну из вылазок, я чутка заплутал впотьмах, и вместо стука, был привлечён какой-то вознёй. Думал, что это наши, копошатся у корзины. Но нет, совсем не наши. Что-то возилось на земле, издавая чавкающие и чвакающие звуки. В скудном освещении, почти единственного источника света, я с трудом заметил шевеление, словно что-то бесхребетное пыталось подняться, опираясь на многочисленные щупальца. Фантазия тут же дорисовала жуткую жуть, непременно агрессивную и кровожадную, и выяснять, на что же я наткнулся, желания не возникло вовсе.

Стараясь не издавать звуков и даже не дышать, попятился назад. Наступил на перезревшее упавшее яблоко, сердце ушло в пятки и перестало биться, когда под сапогом чвакнул плод.

Нечто резко приподнялось, возможно, только приподняло голову, как если бы оторвалось от миски, замерло. Я чувствовал, как оно смотрит на меня сквозь темноту, и слышал тяжёлое дыхание.

Очевидно, что-то рядом с нечто было более интересным, чем я, и спустя несколько секунд томительного и напряжённого ожидания, оно вновь склонилось, и продолжило своё чавкающее пиршество.

Я снова попятился, и был ужасно рад, когда, наконец, услышал за спиной условные стуки.

– Нам нужно уходить, и наверное, как можно скорее. – сообщил Мире.

– Ты что-то увидела? Услышала?

– Не знаю, но, возможно, это именно то, о чём ты предупреждала.

Корзины были почти полны, и Мира отправила нас обратно, по тропе к шлюпу. Сама же, с Сэмом, ещё оставалась у камней, продолжая постукивать, так как Агелай и Юста ещё не вернулись.

Ждать пришлось минут десять, но это время тянулось словно вечность.

Все немного встревожились, когда на тропе показался Агелай, несущий на руках русалку, обессиленно прижимающуюся к его груди. Оба они были грязные, а тело Юсты, как и вовсе, казалось израненным. Но, при ближайшем рассмотрении, пятна на одежде четырёхрукого оказались пятнами яблочного сока, а ссадины на теле Юсты, ничем иным, как прилипшими яблочными шкурками и палыми листьями. А на руках, наш джентльмен, нёс русалку, исключительно по причине заботы, о её нежных ножках, дабы та, не ступала босиком по острым камням.

Ну, теперь-то стало понятно, на какое нечто я наткнулся среди яблонь.

Мира что-то фыркнула в адрес заблудших, или скорее заблудивших, о чем я только что догадался, а меня одарила ироничной улыбкой. В воспитательных целях Сэм вручил Агелаю вёсла.

– Отдохнул – греби. – сопроводил он свой жест.

Агелай пыхтел виновато, но безропотно грёб в гордом одиночестве, до тех пор, пока на средине пути, русалки нас не покинули.

– Ну, может, поможет всё-таки кто? – наконец, выдавил из себя он.

– С русалкой сам справлялся? – Фоум хлопнул приятеля по плечу, и тоже взялся за вёсла.

– Стойте. – меня осенило. – С нами третьекурсники. Мира вообще стихийница.

На меня взглянули, как на умалишённую.

– Браво. – Сэм хлопнул в ладоши. – Сирена, снял бы шляпу, если бы имел. Лично до нас, это дошло только по возвращению в порт.

– До моего курса тоже. – поддержала Мира. – Только среди нас дело чуть до драки не дошло, никто не хотел грести на обратном пути. Мальчишки начали выяснять отношения, попадали за борт. Хорошо, что русалки всегда сопровождают, повытаскивали драчунов обратно в лодку.

Набежавшая волна тут же подхватила нас, и понесла в сторону школы, а поступающая в лодку вода, скоро перестала беспокоить вовсе, и просто вытекла туда, где ей и место.

## Глава 5. Мы ответственны за тех, кого оживили

Спать хотелось безумно. Но наш физрук, господин Маздут, нисколечко не делал поблажек тем, кто провёл за вёслами полночи, и уже фактически отработал свою зарядку.

– Вперёд, мои сонные мушки. – подгонял он нас. – Я сделаю из ваших нескладных тел красавцев и красоток.

– При, всём, уважении, – вторил я своему бегу. – мне бы хотелось на этом теле нарастить немного жирка.

– Жирка! – возмутился Маздут. – Госпожа Сирена, я не позволю Вам испортить это молодое тело, сколько бы сдобы Вы в себя не впихнули. – в подтверждение этим словам, плоскость его меча придала ускорения ягодицам Сирены. – Бегом, барышня. Бегом. Вы вроде не гребли этой ночью.

Или кто-то среди студентов докладывает наверх, или, преподаватели просто в курсе всех событий. Героев прошедшей ночи знали поимённо и студенты и преподавательский состав. Но при таком положении вещей, ожидаемо было бы получить нехилых нагоняев после зарядки, а то и вместо неё. Ведь студенты, за одну ночь, совершили сразу два противоправных действа. Кража лодки и яблок, не должна сойти с рук. Да и вообще, это же, как бы, должно бросать недобрую тень на чистое имя Най-Таалим. Или я так до сих пор чего-то не понял.

Получив очередного шлепка мечом по ягодицам, я решил ускориться. В результате чего, обогнал не только нашу сонную группу, но и наш курс, и половину второкурсников, обретя долгожданное спасение от преследования Маздута.

Довольно посмотрел на своего тренера, который, очевидно, ожидал, что после такого ускорения девчонка должна свалиться, задыхаясь, но, увы, дыхание удавалось сдерживать. Для пущей убедительности достал трубку, и демонстративно наполнил её табачком.

– Не поможете даме прикурить? – с ехидцей, попросил я.

– Я не маг. – ответил Маздут, и подал мне маленький камушек, подобранный тут же, с каменного крыльца. – Кстати, прихвати одно яблочко для меня.

Он по-товарищески хлопнул меня по плечу, и направился встречать наш курс, рассыпая угрозы и сравнивая нас с сонными мухами.

Прикурить помог Вик, показав небольшой фокус с нагреванием камушка.

– Только не обожги пальцы. – предупредил он. – Договор на вечер в силе?

– Конечно. – ответил я.

– Тогда до встречи у башни некромантов, сразу, после занятий.

– В чём приходить! – крикнул я ему в след.

– В подвенечном платье. – ответил тот, не оборачиваясь.

Первым предметом сегодня была анатомия. Преподавательница, прекраснейшая тёмная эльфа, глаз от которой оторвать было просто нельзя. Поговаривали, что ей больше десяти тысяч лет, но выглядела она, не старше тридцати. Одень ей сейчас на голову фату, и со всех сторон потянутся желающие предложить руку и сердце. Вот только поздно, по непроверенным данным, она давно и бесповоротно замужем, причём её супруг, магистр школы Квадим Ахад.

– Здравствуйте, мои дорогие мальчики и девочки. Меня зовут магистр Панацея, и, как вы уже догадались, преподавать я у вас буду врачевание.

Я вновь задумался. Сколько раз уже ловил себя на мысли, что частенько встречаюсь с именами и названиями, кои неоднократно мог слышать в своём мире. Как уже говорил, учёба мне давалась легко. К точным наукам, конечно, приходилось прикладывать силы, а вот вся гуманитарщина, откладывалась в голове, буквально со слов учителей. И теперь я прекрасно понимал, что Панацея, это либо такая, крайне удачная шутка, и зритель ждёт, когда я соображу, что попал на телешоу, или грекам было известно гораздо больше нашего. Впрочем, про телешоу, это я так. В реальность происходящего я верил свято, ибо точно знал, что выданное мне девичье тело, на стотыщпятьсот процентов настоящее, так же как и всё, что меня окружает. Отсюда вывод – древние греки, египтяне, шумеры и прочие, действительно сталкивались с магией и иными расами, такими как анубисы, кайманы, ануннаки. Впрочем, эльфы, гномы и троллы, встречались и в эпосах средних веков. Что же, интересно, произошло с Землёй, что на ней не осталось места ни для иных рас, ни для магии.

Залипнув в этих мыслях, я совершенно отвлёкся от вводной части речи преподавателя, и включился уже в тот момент, когда истад Панацея оказалась рядом с Яшмой.

– Сколько Вам полных лет? – спросила преподаватель у студентки.

– Шесть. – ответила та, и я чуть не вздрогнул.

– Для тех, кто, возможно, не знает, у кайманов и ануннаков взросление и созревание организма происходит значительно быстрее, чем у остальных рас, приблизительно в четверо. Так что, госпоже Яшме, по человеческим меркам, около двадцати четырёх лет. У большинства рас, несмотря на зрелость, первое потомство случается в возрасте от тридцати, до пятидесяти лет, чего нельзя сказать о расе людей. Этот вид разумных способен размножаться с очень раннего, даже юношеского возраста, так что, именно студентов этой расы, я призываю быть особенно внимательными и осторожными.

По аудитории шли шёпотки, и я сообразил, что пропустил совсем немного. Первый урок анатомии был посвящён главной, и наиболее актуальной теме для растущих молодых организмов – сексуальному воспитанию и грамотности.

– Всем вам известно, – продолжила панацея. – что половые органы у нас во многом схожи и имеют лишь незначительные отличия, а иногда, и вовсе идентичны. Так что, нет ничего удивительного в том, что происходят межрасовые связи. И да, совместное потомство в таких связях совсем не редкость. Правда, надо отметить, – истад положила руку на плечо Яшме. – ануннаки и кайманы, никогда не принесут потомства от представителей иной расы. Так что, для вас, девушка, партнёр представитель другой расы, идеальное противозачаточное средство.

Тут же нашлось пару пацанов, кои подмигнули ящерке, а когда Панацея отошла от нас, кто-то даже передал записку, с весьма недвусмысленным содержанием. Яшма поморщилась, пытаясь отыскать глазами писаку, а я продемонстрировал маленький кулачок, приблизительно в тот район, где мог зародиться этот шедевр вульгарной прозы.

– Но, как вы понимаете, коле есть правила, то бывают и исключения. – Панацея обежала взглядом аудиторию. – Среди вас нет представителей этой, бесспорно прекрасной и красивейшей расы, но именно они способны приносить потомство по своему собственному усмотрению, в том числе, и межвидовое, и на сроках, значительно ранних, чем у людей. Правда, в таком случае, русалка скорее всего родит химеру, с большой долей вероятности крайне агрессивную, и очень неприспособленную к жизни. Как правило, такое потомство погибает в течение первой декады, но и из этого правила, бывают исключения. Остров химер, если кто знаком, как раз то место, где по легенде, русалки оставляли подобное потомство, предоставляя тех самим себе.

Вновь раздались шушуканья, среди которых, почти отчётливо прозвучало: – Шлюшки.

Как-то так вышло, что наша яблочная компашка, сидела рядышком, и мне хорошо было видно, как Рам, пытается вычислить этого умника.

Чего не удалось раму, легко сделала госпожа Панацея, отвесив звонкого леща одному из наших пацанов.

– Крайне неуважительно отпускать подобное в адрес целой расы. – укоризненно подметила она. – Поведение девушек никак не связано с нимфоманией, или их неразборчивостью в любовных связях, молодой человек. В их мире, соотношение мужских и женских особей, приблизительно один к десяти тысячам, а они ведь, живые существа. Собственно, такой баланс и заставил эту расу совершить скачок в сторону метаморфов, и они единственные среди нас, способные относительно быстро и совсем безболезненно для себя, изменять нижние конечности и органы дыхания. Но, обо всём этом, вы узнаете на уроках естествознания.

– Зачем они рождают химер, если результат прекрасно известен? – спросила одна из кошек. До сих пор не запомнил, кто из них кто.

– Ну, – магистр даже задумалась. – единственное объяснение этому, материнский инстинкт. Каждая мать надеется на чудо. На исключение из правил.

– А уже случались исключения? – спросил я.

– Бывали. – очень неуверенно, словно вспоминая, ответила учительница.

А дальше мы перешли к схожестям и различиям организмов, замечу, внутренних, а не половых, но очень бегло, в общих чертах, так сказать.

Так, я узнал, что у моей подруги ящерки сердце с другой стороны, у любителя русалок Агелая, их вообще два. Что отличаются органы пищеварения, у кого-то две печени или четыре почки. В общем, анатомия, была тем предметом, который мне понравится.

Магию стихий мы проходили в башне пирокинеза, но что очень странным мне показалось, так это первые слова преподавателя, ещё до того, как он попросил нас вновь поколдовать с нашими шарами.

– Сегодняшнее занятие будет посложнее предыдущего, так что, сразу не расстраивайтесь. Не уверен, что у кого-то из вас с первого раза получится создать якорь.

Итак, суть фокуса заключается в том, что почти вся магия существует вне зависимости от человека. Вода текла и огонь горел задолго до нас. Когда магов было столь мало, что они не успевали пользоваться возмущениями сосудов, магия сама нашла способы реализовывать свой потенциал через законы физики, химии и явлений природы.

Да-да, не удивляйтесь, что я говорю о магии, как о некоем разумном существе. Именно это нам и вбивает в голову магистр Муссабад. Магия, единый разумный сверх интеллект, размером со всё мироздание, и не исключено, что сам им и является. А наш мозг, а точнее, наш разум, лучший канал для коммуникации.

– Перед вами на столе лежат небольшие камушки. Самые обычные, что можно встретить под ногами. Наша задача их нагреть. На прошлом уроке мы пробовали греть воду, призывая магию ускорить некоторые физические законы. А что если я вам скажу, что некоторая магия, в большей части своей, конечно же контактная, уже свершена и доведена до совершенства, и является своего рода шаблоном. Но чтобы запустить этот шаблон, нужен некий ключик, который называется якорем.

– И как выглядит этот якорь? – спросил кто-то из нетерпеливых.

– У каждого он свой. Более того, желательно, чтобы ваш якорь был секретом для всех остальных, тогда сложнее будет противодействовать вам и ставить заслоны. Равно как и на прошлом уроке, вам понадобится создать некий ассоциативный ряд, из которого вы возьмёте наиболее важный образ, звук, запах, цвет, действие. Всё что угодно, что вы будете ассоциировать с нагреванием камня. Имейте в виду, как только вы окажитесь на верном пути, вы почувствуете тепло от вашего камушка, успейте убрать руки, камень накалится почти мгновенно, и температура его будет очень велика.

И вот мы приступили.

В целях безопасности поднимать камушки с каменной столешницы не рекомендовалось, а потому, мы касались их пальцами, прикрывали ладонями, катали по столу, пыхтели, сопели и гипнотизировали взглядом.

Я перепробовал множество вариантов, ориентируясь на практику прошлого урока, но по-моему, у меня несколько раз вышло ровно то же, что и с водой. Пару тройку раз я нагрел камень до состояния, что палец еле терпел, но это было всё не то, хоть меня и похвалили. Мне нужно было подключить камень к готовой магии, а не изобретать велосипед.

И вот, когда я уже намеривался сдаться, а уровень психа зашкалил, улучив момент, когда магистр не смотрит, набил под столом трубку, положил камушек в чашу и представил, как камень, разогретый до состояния угля, запалил табак, и я втянул полную грудь густого, с кофейным ароматом дыма.

Именно в этот момент, камушек ярко вспыхнул, что даже на пару секунд меня ослепил, но, результат был достигнут. Табачок зашаял, дымок потёк по мундштуку, а по аудитории разлился приятный запах кофе.

Своего законного леща я получил, впрочем, как и разрешение выйти покурить, а ещё был поставлен на вид, как отличившаяся студентка.

– Якорь, это не просто ассоциация. – напомнил магистр. – Это нечто ваше личное, знакомое вам по ощущениям, может даже по переживаниям. Якорь не только образ, но и эмоция, а иногда и целая последовательность.

Суть такой магии заключалась в том, что маг почти не затрачивал на неё собственного ресурса и канала. Готовый канал подключался непосредственно к самому предмету, и происходило заранее определённое чудо. Слабый маг, или такой недомаг, как я, лишь обеспечивал кратковременный контакт магии с предметом, который без участия мага, практически мгновенно прерывался. Маг же опытный, цеплял канал надолго, и мог активировать его по определённому условию. Но об этом позже, а иначе утратите весь интерес к магии.

Телекинез. Ещё один предмет, где следовало пораскинуть мозгами.

Но при этом, как мне показалось, слишком не логичный переход. Я-то думал, что на первых порах, вся магия будет из разряда контактной, но кто я такой, чтобы вмешиваться в образовательный процесс?

Госпожа Озоме́на раздала нам маленькие пёрышки, и сразу предупредила, расползающиеся по нашим лицам ухмылочки, что это не её перья.

– В мире так устроено, что истинный властелин тот, кто в состоянии познать. Способны ли мы познать перо? И способно ли оно познать нас? Способны ли мы познать природу, нашу прародитель, и может ли она познать нас, чад своих? Попробуйте мысленно перенести перо из одного места в другое, буквально на пару сантиметров. Не касайтесь его и не дуйте, не пытайтесь обмануть своего учителя, и тем более, самих себя. Попробуйте перенаправить свой канал. Представьте, как перо само отрывается от стола, и переносится в сторону, словно подхваченное дуновением лёгкого ветерка.

Опять игра воображения. Был уверен, что с этим у меня всё получится. Во всяком случае, мне это казалось гораздо проще, чем раскалить камень.

Истад Озоме́на подсказывала несколько раз, поправляла, но, я был безнадёжен. У соседей пёрышко хотя бы пыталось шевелиться, а моё, лежало мёртвым грузом. С психу я его сжёг, коснувшись пальцем.

– Не нужно так расстраиваться. – Озоме́на с любовью погладила меня по волосам. – Говорят, на прошлом занятии ты была единственной, у кого получилось. Не беда, если эта магия не поддастся тебе с первого раза.

Мне выдали новое перо, и я продолжил свои мучения.

К счастью, ни у кого из нас не вышло справиться с пером. Ну, если только не считать Фоума. Правда и у него, это не был телекинез. Неожиданно для себя самого, и для нас тоже, он вызвал порыв ветра, так что, перья разлетелись по сторонам у половины из нас.

Забавно было смотреть, как он оправдывался, и пытался доказать, что физически не смог бы так сильно дунуть.

В общем, к полностью теоретическим занятиям теперь подмешивались и практические, и учёба стала гораздо интереснее, особенно когда что-то получается.

Для следующего урока нас почему-то ждали на крыльце хастлария. Ну как ждали? Это мы должны были там дождаться преподавателя и получить у него реквизит.

Я обосновался на верхней ступени, удобно пристроившись спиной к огромному вазону.

Достал трубку, набил её до средней плотности, прикурил от подобранного камушка. Всё вышло с первого раза. Камень чуть успел кольнуть палец, а потом ярко вспыхнул.

Весьма расточительный способ раскуривать трубку. Камень слишком горяч, и часть табака сгорает мгновенно.

Рядом пригнездилась Яшма, принялась чесать волосы Сирены. Ну, ладно, мои волосы.

– Надо сходить к русалкам, пока ты совсем не загубила свою красоту. – укоризненно фыркнула она. – Не пойму, как ты вообще отрастила такую длину, если совершенно не ухаживаешь за волосами.

– Не умею просто. – ответил я, делая очередную затяжку.

– В смысле, не умеешь? А кто ухаживал раньше? – неподдельно удивилась ящерка и тут же ахнула, поразившись возникшей догадке. – Прислуга. Или рабы? Ты из знатной семьи. Наверное, тебе не очень приятно рядом с простолюдинкой. Ну, точно, как я сразу не сообразила. Ты мужчин ни во что не ставишь, явно привыкла, чтобы всё было по-твоему. Опять же трубка эта, курение. Обычно, этим балуются в аристократическом обществе.

– Ага, – согласился я. – а ещё, курят моряки и рыбаки.

– Хочешь сказать, ты морячка?

– Дочь одноногого пирата.

– Ну, я серьёзно. – надулась Яшма.

– Не переживай, моё прошлое никак не влияет на настоящее. И мне не стрёмно, что ты со мною рядом. Ты вообще, моя любимая ящерка.

– Ты серьёзно?

– Вполне.

Договорить нам не дали. На крыльцо поднялся наш физрук, господин Маздут, хлопнул в ладоши, привлекая внимание.

– Господа первокурсники! В тележке лежит ваше первое боевое оружие, пожалуйста, выбирайте. Я постарался подобрать его с учётом боевых традиций ваших рас, но не расстраивайтесь, если вам чего-то не достанется. Не забывайте, маг должен уметь владеть любым оружием. У меня получите амулеты, которые защитят вас от травм.

Народец потянулся к телеге, выбирая, что попривычней. Мне же было всё равно, что достанется, ибо ничем длиннее ножа я не владел. Поэтому, остался на крыльце и продолжил дымить.

– Тебе что принести? – позаботилась Яшма, направляясь к тележке.

Хотел пошутить по поводу огнестрела, но ограничился упоминанием о рогатке.

Маздут обернулся на наши голоса, и как-то не совсем приветливо меня осмотрел. Было что-то упрекающее в его взгляде.

– Она не шестерит. – оперативно заверил я, и даже развёл руками с раскрытыми ладонями. – Всё исключительно на добровольных началах.

– Я наслышан об этих началах, госпожа Сирена. Пожалуйста, не заиграйтесь. Кстати, Вам не нужно оружие и амулет. Сегодня у Вас персональный спарринг-партнёр.

– И кто этот достойнейший? – решил подколоть я.

– Я, милейшая барышня. Ваш соперник сегодня я.

Пришлось извиниться перед преподавателем и направиться к телеге, где, как мне показалось, назревал небольшой конфликт.

Яшме досталось копьё, но она практически выпрашивала у одного из парней странный, дважды изогнутый в противоположных направлениях меч. Однако, джентльмен никак не поддавался на обмен, и более того, с ухмылочкой намекал, что готов обменять оружие на кое-какие услуги.

Господин Маздут тоже это заметил, но позволил мне разобраться, и спокойно наблюдал, скрестив на груди руки.

В ситуацию уже успел вмешаться Агелай и Фоум, но парень не сдавался, ссылаясь на предупреждение истада, что кому-то может чего-то не достаться.

– Уступи даме оружие. – попросил я, и принялся демонстративно выбивать трубку. – Будь мужчиной.

– А не рано ли ты стала верховодить? – пошёл на принцип пацан. – Мы тебя в начальники не выбирали.

Меч он держал за эфес, клинком вниз, поэтому последующие действия обрисовались сами собой. Я просто бросил ему трубку в лицо, и пока тот отстранялся, резким, но не сильным ударом в запястье, выбил меч, ухватив его за гарду. Правда, то, как это вышло, превзошло мои ожидания. Трубка не только достигла цели, но и звонко щёлкнула парня по лбу, и, отскочив обратно, была мною поймана. В результате и трубка и меч оказались у меня, а парень даже и не думал принимать контрмеры. Впрочем, это бы у него и не получилось. Фоум и Агелай преградили ему дорогу.

– Браво, госпожа Сирена. – похвалил Маздут. – Но когда-нибудь, уверен, за подобные выходки, Вам надерут Ваш прекрасный зад.

И пока у всех прочих надиралка не выросла, физрук протянул мне атласную ленту, чётко дав понять, чем мы займёмся.

Всем остальным он раздал амулеты, а в качестве партнёров пришли парни с четвёртого и пятого курса.

Первый урок фехтования нёс лишь одну смысловую нагрузку. Почувствовать вес боевого оружия, вдоволь им намахаться до девятых потов, и понять, что даже если на тебе амулет, то ещё нужно приложить немалые усилия, чтобы остаться на ногах и не распрощаться с оружием, как это только что случилось с Икаром.

Мы ушли на лужайку позади хастлария, где и суждено было случиться легальному бесчинству по избиению первокурсников. С огромным бы удовольствием понаблюдал за поединками некоторых отдельных личностей, например, как машет секирой Фоум, или как схлестнулись два четырёхруких, устроив мясорубку сразу в восемь мечей. Но, у кого-то уже на меня был отдельный наряд.

– Ну что, госпожа табакерка? – Маздут улыбнулся, накидывая на себя ленту. – Правила Вы знаете лучше меня.

– Табакерка? – переспросил я и сделал первый выпад.

Маздут уклонился и контратаковал, но лишь кончиком пальца дотянулся до ленты, едва-едва коснувшись её. А вот я сумел сдёрнуть, поймав за развивающийся край.

– Похвально. – учитель вернул ленту на шею, и тут же совершил обманное движение в сторону.

Но, я вновь был на коне, а точнее с лентой в руках, ибо не поддался на манёвр и сблизился с соперником.

Дальше, попеременные атаки последовали одна за другой. Ленту удерживать нельзя, и с шеи она может свалиться от неловкого движения, а это ограничивает свободу перемещения и уклонения. Выпады и блоки сменяли друг друга с невероятной быстротой. Я поражался и скорости и реакциям своего преподавателя, впрочем, как удивлялся и своим. Казалось, что всё происходящее разогнано, как минимум, вдвое. К движению рук и уклонам тела добавились попытки подсечек. Никак не мог поверить, что человек в кольчуге может двигаться столь быстро и проворно.

– Что, табакерка, выдохлась? – злорадствовал Маздут, но первым снял с себя доспех.

Вашу ж мать! Вот это комплекция! Он словно на 3D принтере был отпечатан. Каждая мышца выделялась, и по нему можно было изучать анатомию. Я было тоже потянулся за подолом рубахи, но был вовремя остановлен жестом и окликом.

– Тише-тише, госпожа Сирена! Я хоть и Ваш учитель, но всё же мужчина. Оставьте мне хотя бы шанс забить гол престижа.

Заболтал он меня, и шансом этим воспользовался. Впрочем, и его шея оказалась без ленты.

– А мне нравится «табакерка», – заявил я, закидывая ленту на её законное место. – Отличный позывной.

– Откуда такие познания в военной терминологии?

Новая серия выпадов и уклонов, обмен блоками.

– Не могу знать. – отчеканил я, дразня своего преподавателя.

– А что случилось вчерашним вечером в порту? Расскажете, если не секрет?

– Ровным счётом ничего. – ответил, и чуть не расстался с лентой.

– А я слышал, что компания подвыпивших матросов, столь поражена была красотой наших студенток, что подарила им холодное оружие, а один, даже чуть не лишился дара речи.

– Слухи. – заверил я, и был в миллиметре от того, чтобы в четвёртый раз овладеть трофеем.

– Госпожа Сирена. – Маздут расплылся в театральной улыбке. – Я Вас умоляю.

Я остановился, за что тут же был наказан потерей ленты и предупреждением, что поединок оканчивается только тогда, когда есть проигравший.

– Нож в гинекее. – признался я, понимая, что хранение личного ножа не приветствуется.

Маздут жестом подтвердил, что холодняк нужно предоставить к осмотру.

Нож был так себе. Простой, абсолютно не сбалансированный. Шугануть кого-нибудь, и порезать закуску. Никакой ценности из себя не представлял.

Взяв нож за самый край лезвия, Маздут протянул его мне, но в одно движение крутанул, и сделал предупредительный замах у моих рук.

– Отнимай. – велел учитель.

Пришлось отобрать.

Хват за запястье, залом кисти, но завладеть клинком не удаётся. Маздут просто роняет нож, и мы оба тянемся к его рукояти. Я чуть быстрее. Успеваю развернуть нож обратным хватом, прижать лезвие к предплечью. Рука натыкается на блок, и теперь уже я, роняю оружие, в надежде перехватить его левой рукой. Маздут отбивает нож коленом, а мне начинают заламывать сустав, чтобы затянуть на удушающий. Просто падаю промеж ног преподавателя и толчком ноги протискиваюсь ему за спину. Пинать учителя по яйцам нога не поднялась, но вот оттолкнуться от его зада, вполне себе позволил. Когда он повернулся, я уже был на ногах, готовясь принять стойку.

Истад поднял нож и протянул его мне.

– Дешёвая вещица, но как законный трофей, вполне сгодится.

Мы обменялись небольшими поклонами.

Маздут позвал четырёхрукого пятикурсника. Тот прекратил зрелищную схватку с Агелаем, и отдал два меча учителю.

Лёгкие, изящные, чуть изогнутые, с длиною клинка в полтора предплечья, из серебристого металла. Один меч отдали мне, второй Маздут ловко закрутил на тыльной стороне ладони, поставив вертикально на эфес. Когда понты и финты кончились, мне вручили амулет, а учитель вновь облачился в кольчугу.

– Ну, всё, вот и допрыгались. – подумал я, когда услышал призыв защищаться. – Сейчас нас разделают под орех. Это вам не ножички отбирать.

Гул стали вокруг стихал, и я буквально кожей ощущал, как вокруг нас образовывается кольцо зевак.

– Готовы, госпожа Сирена? – на всякий случай уточнил учитель.

– Доверься мне. – прозвучало в голове, и на вопрос я ответил уверенным кивком.

Как только началась атака, сработали не мои рефлексы. Не знаю, кто учил Сирену фехтовать, но это существо, точно было богом. То, что она вытворяла, походило на какой-то танец. Я даже не всегда успевал заметить, как она отбивала очередной удар. Делала это изящно, играючи, иногда даже поддразнивая противника. Предугадывала траекторию удара, заранее выставляла блок, и демонстративно отворачивалась, парируя атаку не глядя.

– Второй! – крикнул Маздут, и нам обоим были брошены вторые мечи.

Сирена подхватила свой сразу за эфес, а потом оба крутанула вокруг ладоней, да так, что я на мгновенье даже потерялся, когда один меч обернулся, условно, по часовой стрелке, а второй против.

Маздут выпендрился также, только его мечи обернулись дважды.

Честно признаюсь, хотел зажмуриться, когда перед лицом замелькала сталь. Таких скоростей я не видел даже в кино. Стоит на мгновение зазеваться, и меня пошинкуют, как капусту.

Сирена не атаковала, и словно издевалась над своим оппонентом. Разумеется, давалось ей всё это с должным усилием, но, видать разные были школы у бойцов, и в школе Сирены учили изнемождать противника.

Через пять минут мы оба были мокрые, как церковные мыши, и резко отступив на два шага назад, истад Маздут остановил бой.

– Госпожа Сирена, – учитель поклонился. – могу спросить, кто Вас учил?

– Деда. – прозвучала мысль.

– Дед. – озвучил я.

Я был, что тот кот из анекдота, и случившееся, произвело на меня не меньшее впечатление, чем на окружающих.

– Склоняю голову пред вашим предком, и хотел бы Вас отблагодарить, за такой бой.

– Проси тортик. – послышался голос кого-то из кошек.

– Ну, вот, девочки хотят торт.

– Будет вам торт. – Маздут улыбнулся. – А с вас, барышни, пара молодильных яблок.

– Вы и про это знаете? – спросил я.

– Конечно, это же школьная традиция, заставить первокурсников пару часов грести за самыми обычными яблоками, растущими в саду на соседнем острове.

– Ну, это же, вроде как воровство?

– Да? – делано удивился тренер. – И у кого вы воровали на пустынном острове? Разве что у самого острова. Это школьный сад.

Жаль, что с нами нет Миры. Интриганка хренова.

– Так! Не стоим, господа. – прикрикнул Маздут. – У вас ещё полчаса занятий. Вы дерётесь, я смотрю, госпожа Сирена, – это уже мне. – у Вас техника боя как у кри, но присутствует и ещё какая-то, незнакомая мне школа. Почту за честь, если преподадите мне пару уроков.

– Господин Маздут, я совсем не преподаватель, и вряд ли смогу научить.

– Можно просто Маздут, и на «ты». А по поводу урока, достойный противник – лучший учитель.

– Хорошо, Маздут. Но тогда и ко мне на «ты», и просто Сирена.

Оставшееся время я спокойно дымил, наблюдая, как управляется с мечом Яшма.

Странный, как мне показалось на первый взгляд меч, оказался очень эффективным оружием. Наверняка, он был увесистым, и имел не только двояко изогнутую форму, но ещё и разную ширину лезвия. Более узкий у гарды, и более широкий к острию. Работать таким мечом можно было как на дистанции, где он был, не менее опаснее топора, так и в ближнем бою. Изгиб его клинка плавно повторял обводы тела ящерицы, и Яшма умело выставляла его в блок, срываясь в контратаку, сразу всем телом. С мечом в руках она была словно взведённая пружина, и я впервые увидел в ней воительницу и хищницу.

Всё-таки слишком много человеческого в женских особях этой расы, что делает их даже немного милыми, в отличии от их мужчин.

После занятий, вопреки нашей договорённости с Виком, первым делом направился в душ. Одежда была мокрая насквозь, да и запах пота с себя не мешало бы смыть, как ни как, с мужчиной встречаюсь.

Вик терпеливо дождался, когда барышня завершит омовения тела и переоденется. Но, дабы показать, что Сирена чутка провинилась, я спустился вниз с ещё сырой головой.

– Надо было высушить. – подметил тролл.

– Долго ждать. – парировал я.

– Минутное дело.

Внезапно подул очень горячий воздух, и волос, словно под феном, действительно высох меньше, чем за минуту.

Я поблагодарил, и в качестве дурачества, отвесил неумелый книксен. Хотел посмотреть на реакцию. Так на всякий случай, не стоит ли ждать от тёзки какого подвоха, в подвал всё-таки идём. Но, ему, по-моему, вообще было всё равно, что я там исполняю.

– Вик, если ты не в восторге от этой затеи, давай не пойдём никуда. Свали всё на меня, я подтвержу, что саботировала занятие.

– Пошли уже, саботажница.

Вик не был на уроке фехтования, но, очевидным было то, что он уже наслышан о моей дуэли с Маздутом.

Подвалы мне сразу не понравились. Мрачные, низкие сводчатые потолки. Настолько низкие, что вику приходилось идти пригнувшись. Одно радовало, подвалы сухие и без неприятного запаха.

Меня напряг неприятный, продолжительный мерный звук, словно по каменному полу волочили металлическую щётку. Звук был не единственным, и доносился сразу с нескольких сторон. Я сбавил шаг.

– Не бойся, – отреагировал на мою реакцию Вик. – они не кусаются, да и вообще, нас боятся.

– Кто они? – спросил в полголоса, хотя Вик, не стесняясь, бубнил на всю катушку.

– Ежужи́.

– Кто?!

– Ежужи́. – повторил тролл.

– Это как?

– Это как ёж и уж одновременно. Отличное средство от грызунов.

Я остановился и расхохотался.

– Ничего смешного. Каждый природник грешит тем, чтобы создать нечто подобное. А этих тварей, так вообще, делают ежегодно, чтобы компенсировать смертность. Чего ржёшь, не пойму?

– Вик, прости, но мне нужно это увидеть. Когда ещё будет шанс, посмотреть, как скрестили ежа с удавом.

– С ужом. – поправил Вик. – Пошли, в лаборатории посмотришь, я как раз им молока несу.

– Молока?

– Ну, да, ежи же любят молоко. Впрочем, и ужи тоже.

Оказавшись в лаборатории некромантов на едини с малознакомым мне некромантом, честно говоря, я чутка струхнул. Да ни хрена не чутка. Прям основательно струхнул, а может, это всё Сирена. Хорошо, когда есть на кого свалить.

Само помещение в ужас не ввергало, было тут светло и сухо. Никаких кровавых следов на стенах, но вот весь остальной антураж, как бы намекал, что это не только операционная, но и пыточная. Посреди помещения огромный каменный стол с пристяжными широкими ремнями. Под столом решётка слива в полу. На стене стенд с инструментами: пилы, топоры, щипцы, огромные ножницы. Рядом со столом небольшой химиритовый пюпитр с более точными инструментами: скальпелями, пинцетами, зажимами.

В дальнем углу клетка из толстых металлических прутьев, с цепью, и кольцом, вмонтированным в стену. Рядом с клетью дверь, обитая металлом, и сразу видно, что дверь эта очень массивная.

Вик подошёл к ней и заглянул внутрь сквозь круглое смотровое отверстие, прикрытое металлической заслонкой.

– Тут это, такое, – начал Вик. – я особо рассказывать не умею.

– Я заметила, ты вообще, не особо разговорчив. – перебил я.

– В точку. – Вик щёлкнул пальцами. – Я буду работать, ты задавай вопросы, я отвечу. А иначе, обучения не выйдет.

– Добро, согласился я.

Дальше, я просто повторял, что делает Вик.

Сначала, мы по очереди переоделись за ширмой. Точнее, облачились дополнительно. Длинная мешковатая одежда, похожая на рясу, водружалась прямо поверх того, в чём пришли мы, а после, это дополнялось кожаным грубым фартуком безразмерной величины. За ним я оказался как за щитом, а Вик стал похож на мясника-маньяка. Последний атрибут, кулон в форме змейки, обвивающей какой-то цветок. Это защитит нас от всякой заразы.

Вик ещё раз глянул в глазок, и только потом лязгнул массивный запор, и дверь отворилась. Из помещения с сумрачным, еле заметным освещением, потянуло холодом.

С минуту Вика не было, а потом он появился с трупом в руках.

Сирене пришлось изрядно побуксовать по каменному полу, чтобы затворить дверь и справиться с засовом.

– Зачем в двери глазок? – спросил я.

– Чтобы посмотреть, вдруг кто поднялся.

– Зомби?

– Нежить. – ответил Вик, поведя бровью в мой адрес.

На стол положили женское тело. Сейчас трудно понять, сколько ей было лет, но думаю, сорок, не больше. При жизни явно была симпатичная, даже, наверное, привлекательная.

Сейчас же тело закостенело, кожа стала серой, покрылась тёмными пятнами, одрябла, стала какой-то водянистой на вид.

Не будучи судмедэкспертом, по наличию растений, явно водного происхождения, предположил, что перед нами утопленница, и оказался прав. Более того, Вик добавил, что женщина погибла около четырёх дней назад, что для его работы очень даже неплохо, а результаты, несмотря на сохранность тела, будут более, чем заметны.

– Привязывать не будем? – спросил, намекая на ремни.

– Сейчас нет. Мы поднимем её через несколько дней, тогда и привяжем.

– Выходит, это обязательный процесс?

– Для новичков, да. Я же могу поднять мертвеца, и тут же подчинить его себе, подавив волю.

– Волю? – переспросил, понимая, что это некая условность.

– Да, называем это волей, хотя, никакой воли у них нет. Некроз очень быстро поражает головной мозг. Остаются примитивные инстинкты, неполный набор моторики, чуть-чуть соображалки, отрывки памяти, которая вскоре полностью источиться. Так что, мёртвых можно допрашивать. Хороший некромант в войсках, крайне полезный дознаватель. Если очень повезёт, нежить может быть даже сообразительной, но не больше, чем домашний питомец.

– А как же все эти истории про восставших мертвецов? – перебил я.

– Кстати, да. Совсем забыл сказать. Поднять нежить в мирах, где она не поднимается сама, очень сложно. А кладбищенские орды, это либо каприз природы, либо чья-то злая шутка. Чтобы нежить поднялась самостоятельно, нужно чтобы разумный был ещё при жизни помечен магией.

– Тоже был с каналом?

– Не обязательно. Достаточно одного сильного магического воздействия, например, лечение от эпилепсии. Или многократных небольших, лечение ран или переломов.

– Выходит, только разумные могут быть нежитью?

– Нет, и животные могут подняться, если выброс будет очень сильным. Не знаю, говорили вам уже или нет, но основная наука некромантов, как раз в том, чтобы уметь упокоить умерших.

– Вы их отпеваете что ли?

– Нет, песен мы не поём, но позже я покажу и расскажу, как это происходит.

– На ней? – уточнил я.

– Можем и на ней. Она всё равно уже мертва, а её телом, мы владеем немного незаконно.

Пока мы снимали с трупа одежду, Вик чуть-чуть посвятил меня в законодательство, касающееся некромантии, но самую малость. И велел изучить полезнейшую книгу – «Некроманс андед ке халал малкияр пар ке макала», или, на человеческий язык, «Трактат о некромантии и законном владении нежитью».

Оголённое тело Вик внимательно осмотрел, и заключил, что результат, чуть хуже, чем он рассчитывал.

– Как думаешь, какой температуры нежить?

– Не знаю. – признался я.

– А если подумать?

– Комнатной. – решил сострить, но оказался прав.

– Совершенно верно. Поэтому, вся нежить наиболее активна там, где тепло, и даже жарко. На холоде они очень заторможены и почти бесполезны. Так что имей ввиду, температура, один из способов задержать, или даже остановить нежить.

– Я пока только греть умею. – с некоей досадой сказал я.

– Морозить, это как греть, только наоборот. Потренируйся как-нибудь на досуге. А пока, вон таз с водой, можешь подогреть, только не так, чтобы руки обварить.

Пока я корячился и грел тазик с водой, Вик подготовил несколько ёмкостей, что снял со стола, очень похожего на варочную панель, придвинул к столу корзину со старым тряпьём, достал из ведра мочала.

С трудом, но таз воды мне поддался. Тролл проверил воду, и мы приступили к самому банальному мытью трупа.

– Три сильнее, – говорил Вик. – больно ты ей не сделаешь, да и кожу содрать не сможешь. Она конечно уже начала вздуваться, да и солями с водой пропиталась, но всё же, состояние очень сносное.

– Знаешь, никогда у меня не было свидания в морге, да ещё, чтобы при этом труп мыть пришлось.

– Это урок, а не свидание. И давай договоримся сразу. Ты безусловно красивая, и по меркам человеческим, и по меркам троллов. Но, у меня есть девушка.

– Уф! Не поверишь, прям гора с плеч. Я уж думала, как с тобой бороться, если тебе вдруг захочется чего.

– Уши вымой не халтурь. И возьми клизму, откачай оттуда воду и грязь. Чем лучше отмоем, тем быстрее она восстановится.

– А кто она? – поинтересовался я, выполняя распоряжение.

– Не знаю. Да и не всё ли равно, кем она была?

– Я про девушку твою, болван.

– Да так. – на серо-зелёной коже тролла выступил багрянец. – Есть одна девочка на четвёртом курсе.

– Ну, так, как ты о ней говоришь, смею предположить, что она не совсем в курсе, что твоя девушка.

Вик засмущался ещё больше.

Немудрено, с его-то талантам к разговорам.

– Ладно, не ссы, мы тебе поможем. – заверил я.

– Ты вот вроде выглядишь, как аристократка, фехтуешь, что аж Маздуту есть чему поучиться, трубку куришь, но разговариваешь, словно у тебя отец погонщик баранов.

– Извини, трудный ребёнок. – для пущей убедительности пожал плечами и развёл руки.

Омытое тело немного повеселело, стало выглядеть чуть свежее.

В большом химиритовом ведре, ещё вчера, Виком была приготовлена ужасная на вид, чёрно-зелёная жижа, с какой-то переваренной, а может и пережёванной растительностью на дне.

– Здесь густой отвар с добавлением белой глины. В составе: лук, чеснок, календула, полынь, и магический усилитель. На следующем уроке, то бишь, завтра, ты мне расскажешь свойства перечисленных ингредиентов.

– Такое варево должно страшно вонять. Кстати, почему я не чувствую запахов?

Вик дёрнул за шнурок, на котором висел амулет.

Мы вымочили в ведре тряпки, на которые уложили часть отваренной гущи, а потом, уложили тело утопленницы. Остатком, обмазали тело, пока то не покрылось зелёно-коричневым пигментом. А потом, методично, замачивая тряпки в жиже, стали оборачивать тело, на манер мумии.

– Ну, на сегодня всё. – скомандовал Вик, когда мумия была готова. Сейчас в душ и ещё успеваем на ужин. Кстати, не удивляйся, если от тебя будут воротить нос. Это нас амулет защищает, но вот наша одежда, всё равно напитывает запахи.

– Что, так сильно будет вонять?

– Ну, сама подумай, лук чеснок, полынь.

– Да за такой аромат могут и из дома выгнать.

– Могут. – весело улыбаясь, согласился Вик. – Если выгонят, не паникуй, спускайся в наш андрон. У скалы есть некромантский шалаш, мы иногда там ночуем, по понятным причинам, так что, я провожу.

– Спасибо за урок. – поблагодарил я. – Так что, привязывать не будем?

– Нет. Никуда она не денется. И не особо радуйся успехам. Поднять нежить, это только половина дела, за нею потом ещё нужно и ухаживать, и поверь, это больше похоже на уход за детьми, нежели за домашними питомцами. Ты почитай трактат, всё поймёшь.

– Выходит, мы ответственны за тех, кого оживили?

– Красиво, а главное верно сказано. – подметил Вик.

## Глава 6. Знание – сила

Не знаю, как Вик, а я на ужин успел исключительно к шапочному разбору. Хотелось, конечно, умять кусок мяса, но на ужин тяжёлой пищи не подавали. Впрочем, набить брюхо можно было и овощами, ну, и перманентно-доступные фрукты никто не отменял.

Джин оказался очень прикольным дядькой. Со всеми девчонками разговаривал на восточный манер, осыпал комплиментами, регулярно вворачивая типа света очей и рахат-лукума его сердца. Почти на всё у него были шуточки-прибауточки, а цитаты из книг, сыпали, как из рога изобилия. Радушен он был абсолютно ко всем посетителям библиотеки, но постоянно крутился рядом с Пифитой. Кстати, ей доставались особо красивые комплименты.

Как библиотекарь, Джин был просто идеален, но его главная фишка, которой почему-то никто не пользовался, это «OK Google».

– Там в коробочке, лежат шары. – посоветовала Пифита, указывая на трибуну библиотекаря. – Возьми один, какой понравится.

– Я подам. – любезно прервал Джин мою попытку добраться в указанном направлении. – Свет луны Сирена, у Вас есть пожелания по цвету?

Я мотнул головой, и лицезрел, как почти через весь читальный зал, к нам прилетел стеклянный шар, размером с бильярдный.

Поскольку я начинающий первокурсник, устроить лампу для чтения, самому, мне не удалось. Помогла Пифита, зажгла шар, и заставила левитировать над столом.

Мой выбор книги для чтения, как сказал сам Джин, вверг его в букинистический оргазм, ибо давно никто не спрашивал этот древний фолиант, поросшего пылью и паутиной, за не востребованностью. На самом деле, пыль и паутина, это лишь красивый эпитет, дабы подчеркнуть, как долго книга стоит на полке. В библиотеке идеальный порядок и чистота. Даже самые старые книги, выглядят так, словно хранятся в вакууме и время над ними не властно. Шутка ли, запрошенной мною книге было больше восьми тысяч лет.

– Пусть Ваши изящные пальчики будут особенно нежны со страницами этой книги, юная Сирена. – витиевато напомнил Джин о бережном отношении к изданию.

Трактат, как я понял, книга не оконченная, и является сводом правил основанных на прецедентах. В ней подробно были описаны некоторые процедуры и применяемые средства, нацеленные на замедление некроза. Как выяснил, нежить штука крайне дорогая, как в продажной стоимости, так и в процессе подъёма и эксплуатации, и поднимать мёртвых баловства ради нельзя. Хорошая нежить, сообразительная и умелая, может стоить до трёх тысяч грамм маки. Но для этого нужен совсем свежий труп и маг, с большим даром и немалым опытом. Нежить попроще, да более примитивная, и стоит подешевле. Самых простых, способных копать да перетаскивать, можно приобрести за пятьсот грамм маки, и за год, она вполне отобьёт свою стоимость. В среднем, нежить после подъёма, в процессе эксплуатации способна просуществовать от двух до пяти лет. Опять же, зависит от свежести трупа и мастерства мага.

С морально-этическими нормами, в этом вопросе всё в полном порядке. Наличие нежити в примитивных работах является нормой, но, впрочем, чаще они используются на тяжёлых, вредных, или опасных работах. Например, в шахтах, где за работу требуют достойную зарплату. Ну а что, нежить способна трудиться в три смены, в еде неприхотлива, может потреблять даже порченные продукты, забастовки не проводит, восстаний не поднимает. А попадёт под завал, так и не страшно, уже никакой родственник не прибежит, за потерю кормильца не предъявит.

Поднять нежить на законных основаниях можно только с её согласия. Для этого должно быть завещание. В любом случае, без некромантов здесь не обойтись, и, как правило, они и становятся первыми покупателями свежего трупа.

Традиции требуют, в случае смерти, вызвать некроманта, который проверит, может ли усопший подняться, и при необходимости, отсечёт его канал, упокоив на веки вечные. Но, если есть завещание покойного, родственнички могут и продать тело, заработав от двухсот до пятисот маки. Цена, как я понял, договорная. Если на некроманта средств нет, труп требуется сжечь. Это тоже не бесплатно, но в разы дешевле услуг мага.

Магу передадут тело и завещание, которое теперь послужит первым документом покойнику. После подъёма и всех необходимых процедур, к завещанию будет прилагаться некий паспорт по эксплуатации, документ, определяющий, какие виды работ сможет выполнять нежить, и ориентировочный срок его эксплуатации. Так же, к документам прилагается амулет, связанный с нежитью в момент её поднятия. Этот амулет позволяет держать нежить под контролем и подчиняет конкретному хозяину.

Теперь, новоиспечённого ожившего покойного, можно продать в «Лавку нежити». Во всех крупных или столичных городах есть такая. И уже отсюда, нежить попадёт к своему хозяину.

Бывает, что маг работает на заказ, поднимая и привязывая к амулету сразу группу покойных. Это как раз очень удобно, когда речь идёт о примитивном тяжёлом коллективном труде.

С интересом заметил, и безоговорочно согласился, с фактом того, что, несмотря на всю дикость, и одновременно обыденность, присутствия нежити среди живых, поднимать детей строго запрещено.

Преимущество нежити перед теми же самыми големами, что они, условно с мозгами, и не требуют столь бдительного и безотрывного контроля. К тому же, подчиняются непосредственно владельцу амулета, а големы исключительно магу.

Однако, не всё так гладко. Владение нежитью, это не только траты, но и ответственность.

Трактат сообщал, что предусмотрена целая система штрафных санкций и наказаний, за несоблюдение норм содержания нежити. Так, например, нежить должна иметь специальный ошейник с биркой, указывающей владельца. Запрещалось умышленное нанесение травм и увечий нежити. Покойные не должны прибывать на людях в голом виде и со следами отведения естественных надобностей. Так что, нежить должна быть одета хотя бы в какие-нибудь обноски. Запрещалось морить нежить голодом, ибо это могло спровоцировать агрессию. И уж тем более, владелец должен был следить за тем, чтобы покойный сохранял связь с амулетом. Разрыв связи, непременно приводил к полному одичанию и деградации. Восстановить её повторно не возможно. Такая нежить почти сразу становилась опасной, могла кинуться на человека или домашнюю скотину, и подлежала полному уничтожению. Владелец, за свой недогляд, получал внушительный штраф.

Надо отметить, что легализация нежити случилась не сразу.

На первых порах, нежить поднимали и вели перед войсками, но это было очень давно, ещё в те времена, когда только заработали телепорты, и миры жестоко враждовали между собой. Отголоски той былой ксенофобии ещё находят в современности, но в очень удалённых от телепортов уголках.

Так же, поднимали нежить на борьбу с общим врагом, приходящим из внешнего астероидного кольца, и на борьбу со стихийными бедствиями. В трактате описывались случаи когда нежить отправляли на тушение лесных пожаров или на ликвидацию последствий чумы и проказы, когда заражёнными были целые города. Нежить стаскивала трупы к братским костровищам, сжигала их, а после и сама отправлялась в очищающий огонь. Правда, для подобного требуются очень сильные некроманты, и не в единственном количестве, способные одномоментно подчинить себе группы из десятка, а то, и сотни нежити, без всяких амулетов.

Упоминались в трактате и некоторые руководства к действию, например, в случае если нежить вышла из-под контроля.

В общем, увлекательнейшее чтиво, надо заметить, с упоминанием исторических событий, фактов, сопровождённых соответствующими рисунками, схемами и картами.

Многое из прочитанного помог понять Джин. Именно тогда я и обнаружил его незаменимейшую функции. Достаточно было его позвать, как он тут же проявлялся из книги, иногда выныривая прямо из развёрнутой страницы, и отвечал на интересующий вопрос. Отвечал доходчиво, зачастую, цитируя целые абзацы, ссылаясь на конкретную книгу, год её издания, страницу, и на какой полке библиотечных стеллажей, её можно отыскать. Так, не отрываясь от трактата, я выяснил всё необходимое и о тех травах, что входили в состав сегодняшнего варева, коим мы обработали труп.

Решил воспользоваться таким удивительным и полезным качеством Джина, и попросил самую маленькую книгу, которую можно забрать с собой. Таковая нашлась. Крошечная, не очень толстая, размером меньше ладони Сирены, в красивом кожаном переплёте с кожаным шнурком-завязкой. Книга больше походила на блокнот, впрочем, и название имела соответствующее – «Сборник шпаргалок по химерологии».

В работоспособности моей догадки убедился перед отбоем, когда «окей Джин», поведал мне, как проявляется симпатия у ануннаков.

Яшма нашла меня в библиотеке когда я уже во всю погрузился в изучение фолианта о некромантии. Выслушала россыпь комплиментов от Джина, касающихся изумрудного блеска её кожи, что применимо к ануннакам, было хвалебной одой её красоте.

Ящерка взобралась на скамейку с ногами рядом со мной, заглянула в распахнутую книгу, преданно и с мольбой в глазах, уставилась на меня, хлопая ресницами.

– Ну, давай, рассказывай, как прошло? – не скрывая нетерпения, затребовала она.

– Что рассказывать-то?

– Как прошло свидание с Виком? Почти все знают, что после занятий вы уединились где-то в подвалах.

– А вон чего. – протянул я, и Пифита придвинулась ближе, оторвавшись от книг.

– Замечательно всё прошло. – заверил я. – Особенно, мне понравилось мыть четырёхдневный труп, поднятый со дна моря.

– Я серьёзно. – обиженно надулась Яшма.

– И я серьёзно.

– Ну, – фыркнула ящерка. –не хочешь, не рассказывай. Я думала мы подруги.

– Подруги. – ответил я. – Но рассказывать, и правда нечего.

– А ежужа он тебе показывал? – спросила Пифита.

– Ага. – живо откликнулся. – Вот такенная штука. – и я показал руками на краю стола отрезок, сантиметров восемьдесят.

– Ого! – неподдельно удивилась Яшма. – Хотя, Вик парень совсем не мелкий. А говоришь, ничего не было.

Пифита не выдержала и брызнула смехом.

– Чего смешного? – обиделась ящерица. – У наших мужчин причиндалы тоже, будь здоров.

– Ежужи, это такая химера. Змея с иголками. – сквозь смех пояснила Пифита.

– Да ну вас. – фыркнула Яшма и отвернулась.

Ежужи действительно не представляли из себя ничего грандиозного. Никаких устрашающих размеров и свирепых морд, никаких жутких горящих глаз, как у Василиска, обычный ужик, обычных размеров, только покрыть ежиными иголками. Добрейшее существо, спокойно подползающее к человеку. И да, молоко из миски они пьют.

В библиотеки мы задержались даже после отбоя. Джин не приветствовал нарушение школьного режима, но и не прогонял тех, кто действительно корпел над книгами.

Когда же, наконец, мы добрались до гинекея, меня ожидал небольшой сюрприз. Рядом стоящая кровать, что расширяла границы моего личного пространства, теперь была застелена. Честно говоря, недовольную морду я сквасил, но очень ненадолго, ибо новая соседка обозначилась сразу. Это Яшма переехала ко мне поближе.

– Я подумала, что ты не будешь против. – робко сказала ящерка из-за моего плеча.

Пока я соображал, будет ли Сирена против, проходящая мимо Мира, посоветовала свадебную лавку, а ещё парочка девчонок сказали, что ждут приглашения. Подобный глумёж нужно было как-то прекращать, тем более, что и Пифита, с улыбкой от уха до уха, интересовалась, выбрали мы уже дату или нет.

Вот тут-то и пригодился сборник шпаргалок.

– Не будет ли любезен, многоуважаемый Джин, и не поведает ли девушке свадебные обычаи ануннаков? – спросил я у произвольно раскрытых страниц.

– Будет. – любезный Джин объявился сразу же. Пожаловался на размер книги и сделал вид, что протиснулся сквозь неё, с хлопком пробки, вылетевшей из бутылки шампанского.

Ой-ё-ёшеньки. Чего только я не натворил по неведению? Прилюдно назвал Яшму своей. Заступался за её честь, хотя женщина ануннак, должна это делать самостоятельно. Передал из своих рук ей оружие, но самое страшное, назвал любимой ящеркой. По сути, я фактически сделал ей предложение.

С учётом традиций этой расы, где гаремы исключительная норма, предложение руки и сердца может делать не только мужчина, но и его старшая супруга, получившая на то полномочия.

Не знаю, что сейчас творится в голове у Яшмы, но всё случившееся и услышанное, она восприняла буквально, и посчитала, что должна находиться как можно ближе к существу, оказавшему ей знаки внимания. Так понимаю, мой человеческий облик её ничуть не смущал, а может, я, как и остальное большинство, мыслил слишком узко. Я мужчина, и я в женском теле. Это и звучит-то глубоко двусмысленно, да ещё и ощущается физически. И последнее, совсем не метафора. Совсем не крошечная грудь Сирены, штука крайне дисбалансная, и к её инерции требуется привыкать. Постоянное сдавливающее ощущение, будто я в очень узком трико. Жутко хочется почесать и поправить, но поправлять нечего, и буквально начинаешь придумывать молитвы, что со временем, всё добро вернётся к своему владельцу. И даже думать не хочется о том, что по мере возвращения сознания Сирене, ей приглянется кто-нибудь из парней. Но основная проблема на данный момент, невозможность намочить какой-нибудь угол, обязательно нужно присаживаться.

Я глубоко выдохнул, впитав информацию, полученную от Джина, и решил не пороть горячку и не сходить с ума раньше времени. Пусть всё идёт, как идёт. Пусть ящерка будет рядом. В конце концов, от неё приятно пахнет, ей нравится ухаживать за волосами Сирены, своих-то у Яшмы нет, а мой подход, рано или поздно, оставит девчонку с коротким ёжиком. Посторонних звуков ящерка не издаёт, так что, под ухом храпеть никто не будет. Опять же, есть шанс, что в следующем году появится новый ящер, и отобьёт, а я сделаю всё, чтобы у того получилось. Ну и уж совсем на крайний случай, если у двухметровой ящерицы настоящие чувства к Сирене, то, можно быть уверенным, что нам никто не вдует. По крайней мере, пока я в этом теле, подобного не допущу.

В итоге, я не стал поднимать тему переезда Яшмы, и даже смиренно стерпел, когда та потянулась ко мне, и я ожидал некоего поцелуя, в исполнении рептилии. Но, Яшма всего лишь шепнула. Тихо. Так, что услышать мог только я.

– У меня ещё не было никого, кто бы относился ко мне с таким теплом и заботой. Спасибо тебе.

Подъём, как всегда, давался очень тяжело, и к счастью, не мне одному. Так что, девичий визг под струями холодного душа, в гинекее был практически утренней нормой. Исключительный повод не посещать утреннюю зарядку для девочек был только один, связанный с физиологией женских организмов, для остальных поблажек не предусматривалось. Никто не брал во внимание с какого курса студент. В здоровом теле – здоровый дух. А ещё, это дисциплина. Преподаватели и так не требовали от нас многого, но во время от подъёма и до окончания занятий, требовали беспрекословного подчинения.

Маздуту мигом припомнили про обещанный торт, причём, напоминали и первокурсницы и старшекурсницы, хоть последние и не были свидетелями обещания. Новости по школе распространяются со скоростью телеграфа. Но физрук, быстро нашёлся с ответом, заявив, что слово держит только передо мной, и вообще, способен устроить так, что торт будет поглощать только Сирена, а остальные будут приглашены на посмотреть.