Анна Ветренко
Ведьма

Евангелина

После изнуряющей гонки по лесным дебрям, я проваливалась в сон, как сурок под теплым пуховым облаком. И за всю эту лесную каторгу – спасибо моему наставнику Воланду. По его ворчливому мнению, ведьма обязана быть выносливой и сильной, а посему ежедневные физические нагрузки – не прихоть, а суровая необходимость. Ах да, чуть не забыла: Воланд – это древний черный ворон, умеющий менять облик по мере возникновения опасности.

Меня зовут Евангелина. Мой дом – двухэтажный особняк в глуши леса, где я живу с моими тетушками, Надеждой и Верой. Мы – род потомственных ведьм, стараемся не афишировать свои таланты, предпочитая держаться подальше от людских глаз. Мать моя умерла при родах, оставив меня на попечение своим сестрам. Именно эта трагедия и запустила механизм древнего проклятья, которое навлекло на наш род безумие Любви. Но обо всем по порядку…

У моей матери, Марии, было три сестры: как я уже упоминала, Вера, Надежда и Любовь. В свое время моей бабушке выпала редкая удача – благословение или проклятье – родить сразу четырех близняшек в Вальпургиеву ночь, под покровом черной луны. У каждой из них была своя судьба, пока моя мать, первая из сестер, не полюбила могущественного колдуна и не родила от Темного дитя. Самое странное, что никто ни разу не видел возлюбленного моей матери. Единственное, что от него осталось – имя: Зен. Мария не пережила родов, и до сих пор остается загадкой, почему ей никто не смог помочь. Но мне кажется, она просто уступила свое место в жизни ведьме более сильной – мне. Ее последней волей было наречь новорожденную Евангелиной. А потом начались нескончаемые споры о том, кто займет место рядом с будущей колдуньей и возьмется за ее обучение. Раздоры достигли апогея, когда тетка Любовь, обезумев, обрушила на весь род проклятье смерти, а сама исчезла, пообещав когда-нибудь вернуться.

Семья стала таять на глазах, напоминая снег под весенним солнцем. Беда забирала всех без разбора, пока в живых не остались лишь тетки и я. Совместными усилиями им удалось изменить полярность проклятья. Теперь смерть подстерегала всех мужчин, осмелившихся приблизиться к женщинам нашего рода. Поэтому нам было заказано замужество – для наших избранников это означало верную гибель. Да и просто жить с мужчиной было равносильно подписанию смертного приговора. Тетки так и не смогли смириться с гибелью своих возлюбленных, и наложили на себя обет безбрачия. Мы переехали в этот добротный лесной дом и зажили своей маленькой семьей из трех человек, не считая старого ворчливого ворона. В городе у нас небольшой бизнес – компания под названием «Три ведуньи», где мы торгуем травами, шампунями, снадобьями от различных недугов. Ну, а для особо приближенных оказываем и более весомые услуги.

– Евангелина, поднимайся, хватит бока пролеживать! – раздался снизу крик тетки Веры. – Сейчас наколдую тебе жабу под одеяло, вмиг глаза распахнешь!

– Вот же вредная, – прошипела я, поднимаясь с кровати, потянулась и побрела к зеркалу.

Из него на меня смотрело миловидное лицо со вздернутым носом, белоснежными волосами и стройной фигурой. Натянув платье, я спустилась вниз и плюхнулась на стул.

– Я вчера столько носилась по бору, имею полное право на отдых, – пробурчала я тетке. – Зачем я тебе понадобилась в такую рань?

– Сегодня пойдешь со мной в нашу контору, поможешь с клиентами, – Вера протянула мне чашку с травяным напитком.

– Для чего в город тащиться? Не хочу! – Я отхлебнула чай и поморщилась. – Опять ты осиновой коры намешала!

– Не опять, а снова, – возмутилась тетка. – Тебе давно пора привлечь внимание какого-нибудь самца, нам нужно продолжение рода!

– Хочешь угробить бедолагу ни за что? – усмехнулась я, вспомнив о проклятье.

– Послушай, просто пусть сделает тебе дитя, и идет себе спокойно дальше своей дорогой, – невозмутимо произнесла Вера.

– Тетушка, – ласково промурлыкала я (зная, как она терпеть не может такого обращения), – сама рожай, от меня отстаньте, не хочу я пока детей.

– Ты ведь знаешь, проклятье коснулось не только мужчин, осмелившихся приблизиться к нашей семье, но и нас с сестрой, словно камень положило на чрево. Ни мне, ни Надежде не дано познать радость материнства. Вся надежда теперь только на тебя, кровиночка.

Я внимательно оглядела Веру. Она была все еще безумно хороша. Молода, с роскошной фигурой, черными, будто смоль, волосами, темными глазами и пухлыми губами. Такой же внешностью обладала и Любовь, нанесшая проклятье. Тетка Надя же и моя покойная мать обе были рыжими, с зеленью в глазах, очень напоминали юрких белок, со слов тетки Веры.

– Вера, – я отставила чашку и приблизилась к родственнице, – скажи, в кого я такая уродилась? По сравнению с вами я смахиваю на моль.

– Ты безупречно хороша, милая. Посмотри на свои локоны цвета спелого льна, а глаза – свежая мята, – Вера потрепала меня по голове. – Ты у нас красавица. По всей видимости, когда смешались две сильные крови – твоего отца и нашей сестры – получился вот такой милый зайчонок, как ты.

– Это папочка мне подгадил, – я разозлилась, вспомнив о кровном родственнике, никак не проявляющем себя в моей жизни, и тут же с потолка на нас с теткой посыпалась штукатурка.

– Держи себя в руках, крошка, мы уже с Надей устали ремонт делать в доме, – тетка встала и отряхнула с себя белую крошку.

– А где она? – я прислушалась, пытаясь уловить движение рядом.

– Она уже усвистела в контору, скоро и мы к ней подтянемся, – улыбнулась Вера.

– Девочка должна заниматься, – очнулся Воланд, сидевший истуканом под потолком. – Могла бы и сама справиться своими силами, а не тянуть дитя за собой.

– А где она себе мужа найдет? В лесу, во время твоей рыси? Скоро научишь на нашу голову, станет бегать, как газель, хрен вообще ее кто догонит, – возмутилась тетка.

– А в городе прям табуны женихов в очереди стоят к ней в партнеры, – усмехнулся пернатый. – Опомнись, у нее еще время деторождения не прошло, а вскоре всплывет отцовское наследство в виде второй силы. Чем ей поможешь тогда? – Воланд с досады крякнул. – Меня за девочку просила ее мать Мария, я дал слово, что помогу малышке.

– Не успеем глазом моргнуть, как годы пройдут, вот и прервется наш род тогда. Станем куковать, как три старухи в лесу когда-нибудь, – тетка снова уселась на табурет и закрыла лицо руками. – Никакого счастья в жизни, а так бы хоть малышку еще воспитать, свои навыки ей передать.

– Вера, – я приблизилась к тетке и обняла ее, поглаживая по черным волосам. – Давай попробуем отыскать Любовь, потребуем снятия проклятья. Ведь я более чем уверена, что ее оно тоже зацепило, кровь-то одна.

– Мы пробовали, – вздохнула родственница. – Спряталась, гадина, заползла за какой-то камень и выжидает подходящий момент, чтобы напасть на нас.

– Вот поэтому нужно физически развиваться, – завел свою пластинку Воланд.

– Слушай, угомонись уже, – даже у меня уши устали от его бубнежки. – Знаешь, дорогой мой старичок, что для каждой ведьмы самое главное? – Я бросила жесткий взгляд на своего учителя.

– Не бурави меня взглядом. Я прекрасно осведомлен о природе твоего дара, спящего в глубине очей. В них таится и смертоносная сила, способная испепелить, проклясть, обратить в ничто, и источник недуга. Но, как ни странно, ты можешь одарить и великим благом, – прокаркал ворон и отвернулся, обжегшись, – за эту двойственность благодари своего отца.

– Поэтому не стоит мне говорить про физнагрузку. Сила любой ведьмы – в определённом органе чувств, а бегом я себя изматываю каждый день только для того, чтобы тебе приятное сделать! – Я показала язык злому Воланду.

– Годов уже за плечами уйма, а все как дитя малое, – вздохнул черный, взмахнул крыльями и снова застыл под потолком.

– Вот всегда у вас так, двойные стандарты. То я дитя, то тетка взрослая, – я встала и направилась в свою комнату, крикнув родне напоследок: – Вера, через пять минут спущусь, сходим в контору, хоть какое-то развлечение, а то в лесу скоро завою не хуже волка от тоски!

До города добрались, как обычно, на попутках, выслушивая уйму комплиментов от водителей. Ну, мы к этому привыкли: ведьмы всегда желанны для любой особи мужского пола.

«Три ведуньи» – пестрела разноцветная вывеска, радуя глаз прохожих. Остановившись возле дверей, мы внимательно просканировали пространство, убеждаясь, что внутри нет незваных гостей.

– Чего стоите? – выглянула Надя, тряся своей рыжей копной. – Звонил импозантный клиент, должен появиться через пятнадцать минут.

Мы с Верой зашли внутрь. Надежда потирала ладони, с радостью подмигивая своей сестре.

– Давай, Верочка, шевели ножками, оставим нашу племяшку с клиентом, а сами сходим кофейку выпьем в соседнем кафе.

– Сговорились, – пробурчала я, взглянув сначала на одну тетку, потом на другую. – Кто хоть заявится? Могли бы предупредить, кого ожидать!

– Не знаю, малышка. По голосу богат, здоров, успешен и молод, а это самое главное для хорошего потомства, – вымолвила Надя.

– В прошлый раз, когда вы меня сюда затянули, ты говорила то же самое, а оказался старый черт, – сплюнула я через левое плечо.

– Оплошала тогда, извини, – с повинной произнесла родственница. – Сложно считать полную анкету лишь по телефонному разговору. К нам ведь обращаются не только люди, но и Темные личности.

– Ладно, запомните, милые дамы: пока я не испытаю страстного влечения к мужчине, я с ним в одну постель не лягу! – предупредила заранее своих женщин. – И давайте сразу расставим приоритеты: сегодня я пошла у вас на поводу, но в дальнейшем сама буду творцом своей судьбы. Вмешиваться станете, напрягать – уйду из дома.

– Договорились, это последний раз, главное, не нервничай, – попросила Вера. – И не забывай, нам лучше вдали от людей. Вспомни, как ты раздражалась, когда приходилось появляться в университете на экзаменах, и как спокойно тебе было, когда получала знания дома. Поэтому не горячись, жить будем вместе, в единстве наша сила.

Ровно через пять минут обеих теток как ветром сдуло, и я осталась одна в этом гулком, огромном помещении. Опершись о прилавок, я погрузилась в водоворот дум. Мечталось мне найти тетку Любовь и потребовать, нет, вырвать у нее снятие проклятия, тогда моя жизнь вспыхнула бы новыми красками. Я бы чаще выбиралась из лесной берлоги, нашла бы, наконец, своего мужчину, зная, что проклятие не заберет его в могилу. И еще одно – заглянуть в глаза отцу, увидеть того, кого никогда не знала, и спросить, где он находился все эти годы, почему его не было рядом.

Колокольчик над дверью прозвенел резко, возвестив о появлении посетителя – мужчины, словно сошедшего со страниц готического романа. Брюнет с волосами цвета воронова крыла, с глазами, пронзающими насквозь, достигающими самой души. Он окинул меня оценивающим взглядом с головы до ног и произнес:

– Я так понимаю, дама, с которой я должен был беседовать, отсутствует? Сможете ли вы мне помочь в моем щекотливом вопросе? – Его бровь изогнулась в вопросительном жесте, а взгляд словно сканировал меня.

– Смогу, – ответила я, нутром чувствуя – опять тетка подкинула очередного наглеца. Демон, да еще какой.

– Прекрасно, – Темный приблизился, всматриваясь в мои очи, – Ого, ну и взгляд… – В его глазах промелькнул мимолетный страх. – Такой взгляд я видел лишь однажды, у самого демона Смерти. – Он поежился и продолжил: – Видите ли, барышня, одна отвратительная ведьма прокляла меня, с… нехорошая женщина… – Мое мужское достоинство пострадало и отказывается функционировать. Нужно противоядие. Надеюсь, одна ведьма сможет снять проклятие другой? – Он усмехнулся, но в усмешке сквозило отчаяние.

Я открыла старый шкафчик и достала оттуда склянку с зеленоватой жидкостью, протягивая ее демону.

– Неужели Темные совсем утратили свои дары, данные самим Адом? Разве не в вашей компетенции снимать любую мерзость, посланную какой-то ведьмой? – усмехнулась я.

– Ты хочешь помериться со мной силой, ведьма? – взревел демон, и на его ладони материализовался пульсирующий магический шар.

– Что вы, даже в мыслях не было, – Я легонько подула в сторону его руки, и молния, зашипев, всосалась обратно в его ладонь.

– Ты не так проста, как кажешься, – демон замолчал на мгновение. – Дитя ведьмы и дитя высшего демона… – Я с изумлением смотрела на него. – Черт, да ты даже не знаешь об этом! – Он хлопнул себя по лбу. – Теперь понятно, откуда такой взгляд. Он словно душу вынимает. Я знаю, кто твой отец.

– Меня это не интересует. Забирайте свое зелье и уходите, – отрезала я, отвернувшись и делая вид, что занята работой.

– Как знаешь, – пожал плечами Темный и направился к выходу.

– Постой! – остановила я его. Он развернулся, и на его лице заиграла довольная усмешка. – Может, представишься?

– Стон, – поклонился демон. – Кстати, та проклятая ведьма, нанесшая мне урон, тоже поинтересовалась моим именем перед тем как проклясть.

– Хватит ее уже вспоминать, – проскрежетала я зубами, чувствуя, как нить, ведущая к важной для меня информации, ускользает.

– Тебе легко говорить. Как вспомню эту злючку с черными волосищами, плотоядными глазищами, а самое опасное – с именем прекрасным – Любовь, – Темный сморщил нос.

– Любовь, – прошептала я вслед за Стоном, – Так не бывает.

– Чего не бывает? Очень даже бывает. Сам с этой бабой столкнулся, – возмущался Темный. – А знаешь, почему так сильно ее проклятие? Потому что сама она с ног до головы опутана своим же! – демон расхохотался. – Походу, отрекошетило по злыдне, вот и продолжает бросаться грязью до сих пор, стерва.

– Где она? – Я вышла из-за стойки и приблизилась к демону.

– Нигде. Испарилась, как и появилась. Сколько искал эту дрянь, чтобы отомстить, а она как под землю ушла, – расстроился Стон.

– Удивительно. Совпадение за совпадением. Так ты говоришь, моего отца можно найти? – Я выдавила из себя самую доброжелательную улыбку, на какую только была способна.

– Ого, значит, все-таки информация важна для тебя. Ты странная, а еще… манящая, – Темный протянул руку и коснулся моих волос. – Твой отец – демон Смерти. Его зовут Зен. Такие, как они, не создают семей, не рожают детей, так как несут лишь смерть. Дай угадаю, твоя мамаша умерла? – Я грустно кивнула. – Ну вот, я же говорил. В данной ситуации либо смерть забирает тебя, либо твою мать. Из двух зол твой отец выбрал меньшую.

– Как мне найти его? – сглотнула я в ожидании.

– О, нет, в этом я тебе не помощник. Даже не проси, – Темный поклонился и исчез, бросив на прощание: – Спасибо за эликсир, детка.

Через час вернулись тетки, бросая на меня любопытные взгляды.

– Ну? Как красавчик? – заискивающе спросила Надя.

– Демон твой сбежал, – спокойно пояснила я родственницам.

– Ну и хвала Небесам. Не стоит с ними связываться. Так и знала, что подстава. Но как дитя Ада могло просить средство по возвращению эрекции? Разве это вообще возможно? – Тетка посмотрела на сестру, и та пожала плечами.

– Мог, если проклятие на мужскую силу нанесла ведьма, окутанная собственным проклятием, – после моих слов обе тетки открыли рты от изумления. – Что? Мне Стон сказал.

– Любовь? – прошептала Вера. Я кивнула. – Мир тесен.

– Давайте вернемся домой. Я хочу подумать, – предложила теткам.

– Беги, зайчонок, мы еще немного с тетушкой здесь поколдуем, а ты жди нас дома, – Вера обняла меня, легонько похлопала по спине и подтолкнула к двери, не забыв прошептать на ухо: – Мы тебя любим, Евангелина, помни это всегда.

– Знаю, милые, и я вас, – послала воздушный поцелуй любимым женщинам, оставляя их в зачарованном царстве трав, снадобий и выпорхнула прочь.

В лесу дышалось легко и свободно, в грудь вливалось умиротворение. Это и был мой настоящий дом. Каждый волк в этой чаще знал нашу семью, каждая пичуга приветственно трепетала крылышками.

Дома меня встретила тишина и молчаливый Воланд, он всегда чутко улавливал малейшие оттенки моего настроения.

– Я кое-что узнала сегодня о своем папаше, – я вскинула взгляд на старого наставника. – Скажи, ты живешь, кажется, целую вечность, но никто не помнит, как ты появился в нашей жизни. Ты слышал что-нибудь о Демоне Смерти?

– Да, – без малейшей запинки, тут же отозвался ворон. – Он мой хозяин. Именно Зен направил меня сначала к твоей умирающей матери, а потом оставил с тобой, чтобы оберегать его дитя.

– Ах ты, старый предатель! – возмутилась я коварству пернатого.

– Прости, но приказы не обсуждаются, – проскрипел Воланд, поводя крыльями. – Была лишь оговорка: когда дитя само спросит, тогда и дай ответ. А до сегодняшнего дня ты не спрашивала.

– Как я могу с ним встретиться? – не стала я препираться со стариком.

– Вы увидитесь, когда тебе откроется завеса призрачного мира, та тонкая грань, что разделяет жизнь и смерть. Как только твои очи узрят потустороннее, он сам найдет тебя, – пояснил Воланд.

– Отлично, ускорим, значит, воссоединение нашей чудо-семейки, – в сердцах воскликнула я, и дом ощутимо содрогнулся, чудом устояв.

Я рванула на чердак, где хранилась роковая родовая книга.

За гранью

Взлетев по ступеням, будто загнанный зверек, я выхватила родовой фолиант и, перепрыгивая через ступеньку, понеслась обратно вниз. На кухне, прихватив свечи и спички, крикнула старому брюзге:

– Воланд, за мной на улицу!

Вылетев на крыльцо, я устремилась к полянке у дома. Пернатый хвостик не отставал. Усевшись на поваленное дерево, я зажгла восковые столбики и жадно впилась взглядом в книгу, выискивая нужное заклинание.

– Напрасно торопишься, всему свое время. Сперва нужно окрепнуть физически, – затянул свою волынку ворон.

– Не мешай! – зло сверкнула я на наставника. – Вдохновение спугнешь!

Мои глаза выхватили нужные слова, и я, не теряя времени, выпалила:

– Грань смерти взору ты открой, сотри живое ты долой. Завесу мертвых отвори и чудо в сей час сотвори!

Мир вмиг погрузился в кромешную тьму. Я зажмурилась, а когда открыла глаза, увидела в небе багровую, нездешнюю луну и черный, колючий лес, окружавший меня и Воланда. Дома не было, как и всего привычного.

– Где мы? – прошептала я, уставившись на наставника.

В этот момент послышался легкий шорох, и ко мне по траве поползла змея, поднимаясь все выше и раскрывая свой зловещий капюшон.

– Тебе чего? – спросила я пресмыкающееся. В ответ она лишь высунула раздвоенный язык и зашипела. – Сейчас мы тебе жало подточим, – усмехнулась я, слегка шевеля пальцами.

С ошарашенным видом я посмотрела на Воланда, потому что ничего не происходило, а ядовитая рептилия надвигалась все ближе.

– Где моя сила? – вздернула я бровь. – И что это за место?

– Ты за гранью, девочка, – спокойно каркнул пернатый.

– За гранью чего? – с опаской наблюдала я за змеей, качающейся на кончике хвоста.

– В твоем случае – за гранью твоей магии. Здесь у тебя ее нет. А я предупреждал, не торопись. Я знал, всему свое время, и сюда ты должна была попасть подготовленной физически и намного позднее, – напомнил брюзга.

– Что мне теперь делать? – Я огляделась в поисках хоть какой-нибудь палки, чтобы отбиться от ядовитой гадины, уже готовой к броску.

– Ну, теперь и посмотрим, зря я тебя гонял по лесу или нет, – усмехнулся Воланд и взмыл в черное небо.

В тот же миг гадюка молнией бросилась ко мне. Я отпрыгнула и рванула так быстро, как никогда в жизни. Неслась по черной чаще, напоминая антилопу, мои ноги вбивались в землю, поднимая клубы пыли. Лишь спустя пятнадцать минут я позволила себе передохнуть, и дыхание мое даже не сбилось.

– Физподготовка! – показала я пернатому, восседавшему на ветке надо мной, большой палец вверх, затем оглянулась в поисках змеи, мгновенно выдохнув от облегчения – ее нигде не было.

– Вот видишь, – довольный Воланд слетел с дерева и уселся у моих ног. – Первый урок усвоен: когда нет силы, всегда помогут быстрые ноги.

– Ладно, хватит нравоучений, старик, – выдохнула я. – Говори, как отсюда выбраться. Я же правильно понимаю, ты все это предвидел, хотя даже не попытался меня остановить? – Уперев руки в бока, я прожигала взглядом наставника.

– Сейчас кое-что подправим, а то надоело разговаривать снизу вверх, – усмехнулся Воланд и завертелся на месте.

Черные перья полетели во все стороны, являя моему взору красивого мужчину, чуть старше меня.

– Как это? – Я обошла вокруг удивительного красавца, рассматривая его со всех сторон.

– Зен оказался прав: как только твоя нога ступит за грань, я смогу снять с себя эти противные перья, – Воланд вздохнул. – Это была плата твоего отцу за оказанную мной ненадлежащую услугу.

– Так ты совсем не старик? – Я коснулась черных волос мужчины.

– Тебя только это удивляет? – рассмеялся наставник. – Дело в том, что за гранью тебя ждет много интересного. Не хочешь поинтересоваться, что именно?

– Нет, ты все равно не раскроешь всех карт, – махнула я рукой. – Ты все-таки вредная птица. Мало того, что молчал о своей мужской личине, так еще и шоркался со мной по пятам даже во время водных процедур!

– Это моя обязанность, – взглянул на меня с превосходством Воланд. – Кстати, не переживай, ты для меня всегда останешься ребенком, даже когда будешь возрастом бабульки.

– Хорошо, разберемся с этим позже. Первостепенно для меня, как отсюда уйти, где папаша и что делать дальше? – засыпала я вопросами мужчину.

– Я уже говорил: отца ты увидишь тогда, когда он сам этого захочет, когда ты будешь готова принять саму смерть в свои объятия, – пояснил Воланд. – А на остальные вопросы ты сама найдешь ответ.

– Все-таки ты зануда, – улыбнулась я наставнику и хлопнула его по плечу. – Хотя и выглядишь сейчас молодо. – В этом месте хоть что-то живое есть? Я имею в виду, хоть кто-то, кроме змей?

– Конечно. Вскоре ты в этом убедишься, – Воланд развернулся и направился по тропинке вперед. – Раз ты решила перепрыгнуть выше головы, то придется набивать шишки. А без силы ведьмы ох как много их у тебя появится.

– Это мы еще посмотрим, – буркнула я себе под нос, – все таки вороном ты мне нравился гораздо больше, прям нутром ощущаю что ты мне многого не договариваешь.

Я шла, погружённая в молчание, жадно впитывая взглядом окружающий мир. Внезапно тихий топот приближающихся копыт нарушил тишину. Звук крепчал, и вскоре из мрака вынырнули шесть всадников, чьи лица скрывали непроницаемые маски.

– Следуй за нами, Воланд, – властно произнёс один из них. – Хозяин почуял твоё приближение. Он ждёт.

– Ну вот, первая серьёзная шишка на горизонте, – прошипел наставник мне в самое ухо. – Да чтоб тебя чёрт подрал с твоим заклинанием!

Ворон лишь криво усмехнулся стражникам, отвесил небрежный поклон, схватил меня за руку и потащил вслед за призрачными всадниками. Обугленные деревья, будто призрачные руки, мелькали по обе стороны, то подгоняя нас вперёд, то тщетно пытаясь преградить путь туда, куда нас неумолимо влекла судьба.

– Может, хоть сейчас соизволишь открыть завесу тайны и рассказать, куда нас ведут? Или продолжишь играть в интригу? – с вызовом вскинула я бровь, глядя на своего неугомонного учителя.

– Ладно, признаю, интрига прокисла, – желваки заиграли на его лице. – Ты так жаждала встречи со своим отцом? Могу тебя обрадовать… или огорчить. Именно он послал за нами этих «милых» ребят. Просто будь готова к не самому тёплому приёму.

– В смысле? – я попыталась остановиться, но в тот же миг один из конвоиров подхватил меня за талию и ловко усадил в седло. Второй проделал тоже самое с Воландом, и, взмыв над землёй, мы понеслись в сторону багровой луны, царствующей в ночном небе. Внизу черными лентами извивались реки, лес редел, и вдали замаячило огромное поле, заросшее странными растениями, напоминавшими чёрные лотосы. За этим зловещим местом возвышался неприступный замок.

Каменная громада, вросшая в землю, вздымалась ввысь, подобно окаменевшей молитве, вознесённой к сумрачному небу. Шпили, пронзая облака, напоминали когти гигантского зверя, вцепившегося в небесный полог. Серые стены, изъеденные ветрами и временем, хранили безмолвные истории давно ушедших веков, а узкие окна-бойницы смотрели на этот мир с укоризной, как прищуренные глаза старого колдуна. Атмосфера таинственности и мрачной романтики окутывала замок, напоминая о бренности всего сущего и вечном царстве теней. Именно туда и устремились наши провожатые.

Внутри каменного гиганта воздух был пропитан сыростью и запахом мха, сплетающимся с едва уловимым ароматом тлена, витающем в этих древних залах. Тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра в узких бойницах, давила на плечи, заставляя сердце биться чаще в предчувствии чего-то зловещего.

Нас провели по длинным, узким коридорам, пока мы не упёрлись в массивные дубовые двери. За ними слышались приглушённые, довольные голоса и оживлённая беседа. Безмолвные всадники одним движением распахнули двери и буквально втолкнули нас с вороном внутрь. Как только мы влетели в помещение, шум мгновенно стих, и сотни глаз устремились на нас.

– Воланд! Я почувствовал тебя сразу, как только ты пересёк границу! Что ты здесь делаешь? – раздался громогласный голос. На троне восседал темноволосый мужчина неземной красоты. Его голову венчала корона из костей, а взгляд был таким обжигающим и пронзительным, что хотелось мгновенно исчезнуть, раствориться в тени.

– Простите, Хозяин… – начал Воланд, но был грубо прерван властным взмахом руки.

– Для чего здесь это дитя? – в голосе тёмного правителя клокотало возмущение. – Разве я не приказывал покарать тебя за эту девчонку? – Воланд понурил голову и замолчал. – Когда моя возлюбленная понесла, я знал, что мне придётся сделать выбор между ней и ребенком, ибо Демон Смерти всегда несёт смерть. Я послал тебя к Марии, чтобы, когда родится эта ведьма, – он ткнул в меня пальцем, – ты оборвал ей жизнь, и тогда моя любимая осталась бы невредима! – Тёмный повысил голос, и в его словах слышалась неприкрытая ярость. – Ты ослушался меня! Я потерял женщину, а эта мелкая дрянь осталась жива! И теперь ты притаскиваешь её сюда?

– Простите, Хозяин, я не смог убить ребёнка. Ваша дама сердца просила взять её жизнь, а девочку оставить в живых. Я уже объяснял это! – залебезил Воланд, оправдываясь.

Я же стояла, словно громом поражённая, и слушала эту душераздирающую исповедь, в очередной раз убеждаясь в лживости своего наставника, в его беспредельной скрытности.

– Отлично, просто прекрасно! – Демон Смерти поднялся с трона и начал медленно приближаться ко мне. – У меня нет ни малейшего желания видеть эту выскочку. Она мне не нужна. Да, я любил её мать, но девчонка… – он всмотрелся в мои глаза и замолчал на мгновение.

– Я прочитала это чёртово заклинание лишь для того, чтобы взглянуть в глаза собственному отцу, бросившему меня на произвол судьбы, – мой взгляд пронзил его насквозь. – Знай я правду, которую услышала сейчас, ни за что бы не появилась здесь!

– Ты ликом очень похожа на свою мать, – тихо произнёс демон. – Я вижу и свой убийственный взгляд на твоём милом личике. Но это ничего не меняет. Я не признаю своё отцовство ни перед тобой, ни перед миром, ни перед самой вселенной! Потому что ты никогда не встанешь со мной на один уровень, а слабые мне не интересны. Извини. – Зен развернулся и направился к своему трону, бросив напоследок: – Я – Демон Смерти! Именно мне подвластны неупокоенные души призраков, которые не успели завершить свои дела на земле. Лишившиеся надежды, отчаявшиеся души – вот моя жатва. Я забираю их в Ад, и они заполняют пятый котёл. Без таких, как я, Преисподняя не сможет существовать. Что же можешь ты? Просто ведьма, чуть сильнее остальных. Уйди и не мелькай у меня перед глазами, мелкая муха. – Затем он обратился к Воланду: – Воланд, я прощаю тебе вторжение в мою обитель с этим… существом, но больше не хочу тебя видеть. Ты уволен. Теперь ты сам по себе. – Демон Смерти взмахнул рукой, и едкий чёрный дым окутал нас с вороном.

Когда пелена рассеялась, мы оказались на той же поляне, возле дома, откуда и начали своё путешествие. Рядом валялась колдовская книга, и свечи догорали, оплакивая остатки ночи. Я молчала. В душе бушевал ураган. В этот момент небеса пронзила молния, обрушивая на землю проливной дождь.

– Я тебя предупреждал, – печально произнёс Воланд. – Нужно было переждать, набраться сил, а уж потом пытаться выйти на контакт с тем, кого ты так жаждала увидеть. А теперь просто смирись. – Он пожал плечами. – Пошли в дом, иначе промокнем до нитки. – Он взмахнул руками, превращаясь вновь в птицу. – Так надеялся избавиться от этих проклятых перьев! Видимо, не судьба, – вздохнул наставник.

– Почему ты не бросил меня, когда я родилась, а остался рядом? – я внимательно посмотрела на него.

– Не смог, – в его глазах была неприкрытая грусть. – Как ты уже поняла, я встал на сторону Марии, а не твоего отца, и выполнил её просьбу. Ты осталась жива. Поверь, я ни разу не пожалел о своём выборе! Когда я впервые увидел твои глаза, я понял, что именно ты способна усмирить надменность своего папаши. Сбить с него спесь. Раньше он был другим… более жалостливым что ли. А сейчас он жесток даже с близкими.

– Я это прекрасно заметила, – хмыкнула я, утирая влагу с лица. Затем встала, взяла под мышку книгу и поплелась к дому. – Чему тут удивляться? Все демоны жестоки к себе подобным.

– Но не к родным братьям! – встрепенулся Воланд, отряхивая крылья. – Теперь ты знаешь абсолютно всю правду, племянница.

– Ну ты и жук! – я застыла, как истукан, переваривая очередную полученную информацию. – Знаешь что, дядюшка? Давай-ка мы немного подпортим сладкую жизнь моему папаше! – мой оскал скорее напоминал звериный рык, отчего Воланд невольно поёжился.

– Что ты задумала? – его глаза округлились от ужаса.

– Ничего особенного. Просто хочу, чтобы со мной считался собственный отец, чтобы не считал меня ничтожной букашкой. Доказать ему, что я не лыком шита! – Мои мысли бешено закружились в голове, словно локомотив, набравший максимальную скорость.

– Тебе не удастся его убить или покалечить, – предупредил ворон. – И я тебе этого не позволю, хоть я и обижен на него.

– Смешной ты, – я ступила на крыльцо и стряхнула лишнюю влагу с одежды, затем толкнула дверь и вошла внутрь. – Просто сделаем так, чтобы его пятый котёл был вечно пуст. Вот тогда папаша запоёт по-другому!

– Ха-ха-ха! – Залился безудержным хохотом наставник, взлетая под потолок. – Да ты даже призраков не видишь! И замахиваешься на такое! – Он гоготал, давясь от смеха.

– Не вижу проблемы развить в себе это зрение, – я сощурила глаза и похлопала по книге под мышкой.

– Ты сейчас жутко напоминаешь моего брата, – перепугался дядюшка. – Безумие, видимо, передаётся по наследству, как и упрямство! – Ворон вздохнул. – Я помогу тебе. Но для этого нужно попасть в одно место. Именно там проходит тонкая грань между миром живых и мёртвых. Там ты сможешь, как и твой отец, видеть души неупокоенных страдальцев. Но для этого придётся дождаться особой ночи.

– Долго ждать? – Я поставила чайник на печь.

– Нет, всего два дня, – успокоил Воланд. – Заодно предупредишь тёток и соберёшь вещи. Потому что дома ты не скоро появишься. – Заметив мой недоумевающий взгляд, он пояснил: – Включи голову, ученица! Ты собираешься очистить пятый котёл Ада, то есть дать возможность призрачным сущностям обрести покой! А для этого придётся побегать, разыскать каждого духа и помочь по мере возможности. Ты же не думаешь, что они все станут толпиться возле тебя? – Дядюшка по-доброму улыбнулся.

– Значит, ты поддержишь меня в этой авантюре, мой родственник? – весело хлопнула я Воланда по спине.

– Я с тобой, хотя уверен, что сильно пожалею об этом в будущем, – подмигнул пернатый.

Возле дверей послышались голоса тёток, о чём-то оживлённо спорящих. Я приложила палец к губам, прося Воланда о тишине, и он тихонько кивнул в ответ.

– Дождемся Ивановой ночи, – прошептала я, посылая воздушный поцелуй новообретенному дядюшке, и стрелой умчалась навстречу тетушкам, как летний ветер, рвущийся навстречу первым звездам.

Когда цветет папоротник

Тетки ввалились в дом, раскрасневшиеся и развеселые. От обеих тянулся едва уловимый шлейф коньяка и травяных настоек.

– Ты чего не спишь, Евангелина? Давно уже не детское время, должна видеть десятый сон в своей теплой кроватке, – расхохоталась Вера, игриво толкая локтем довольную Надюху.

– Ох, и развезло тебя, Верок, – подхватила я, смеясь над осоловевшей родственницей, – только я из возраста дитя выросла давным-давно. Если собирались отдыхать в кафе за рюмочкой коньяка, могли бы и любимую племяшку позвать. – Я надула губы в притворной обиде.

– Как-то не комильфо пить со своим ребенком, – задумчиво протянула Надя и, не заметив сбившийся на пороге коврик, запнулась и едва не клюнула носом пол. Но я вовремя подхватила ее под локоть.

– Ладно, так и скажите, конкуренции побоялись, – ухмыльнулась я, зная, какая буря последует за этими словами.

– Чего? – возмутилась Вера. – Да мы с тобой как сестры выглядим! Да чтоб ты знала, возле нас крутились такие кавалеры – ни в сказке сказать, ни пером описать!

– Не связывайся с этой вредной девчонкой, – поддержала сестру Надя, отстраняя мои заботливые руки. – И не надо меня хватать, я не старуха! И вообще, я никогда не падаю, у меня сноровка, как у Шаолиня.

– Ладно, черепашки ниндзя, гейши, нимфы, богини, идите спать. Скоро утро, – я обняла теток, на лицах которых от моих слов расплылись блаженные улыбки.

– А откуда здесь валяется наша родовая книга? – Глаза Веры переместились на стол, куда я положила родовой фолиант, еще не успев утащить его на чердак.

– Прости, Верочка, дело в том… – Сейчас была острая необходимость соврать, чтобы не тревожить теток, но как назло в голову ничего не лезло.

– Евангелина спрашивала у вашей помощницы о будущем ребенке. Наша малышка решилась наконец найти себе партнера и подарить вам долгожданную внучку, – прокаркал сверху Воланд, почесав при этом клюв.

– Это правда? – Обе тетки тут же протрезвели и смотрели на меня незамутненными очами.

– Да, в мои годы люди уже не по одному чаду имеют, – подтвердила я слова своего наставника, вслед за ним почесав и свой нос. – Раз уж вы передумали идти спать, хочу предупредить заранее: через два дня мне придется покинуть вас. До суженого еще необходимо добраться, – пожала я плечами.

– Отлично, наконец-то! – потерла ладошки Вера, а Надежда достала из-за пазухи непонятно откуда взявшуюся бутылку вина и брякнула ей о стол.

– Выпьем, отметим долгожданное событие, – обратилась она к сестре. – А потом баиньки. Нужно еще помочь собраться племяшке, особенно касаемо нижнего белья, чтобы будущий мужчина потерял от нее голову и старательно подошел к вопросу нашего потомства, – обе дамочки прыснули в кулачок.

Мы распили пьянящий напиток, а когда опустела бутылка, мои красавицы решили продолжить своими настойками из запасов на зиму. Что сделаешь, ведьма быстро трезвеет – это очередной наш изъян, таких сложно напоить в зюзю.

Только к утру Вера с Надей отправились в опочивальню, оставив меня наедине с моими мыслями и дядюшкой Воландом.

– С удовольствием промочил бы клюв, – спикировал вниз наставник. – Соскучился по этому чувству, когда обжигающий напиток плавно стекает по горлу, наполняя желудок теплом и негой, – дядя закатил глаза.

– Не переживай, скоро сниму с тебя папашкин подарок и станешь опять красавчиком брюнетом, пропустишь стаканчик, – погладила я новоиспеченного родственника по голове. – А у тебя есть жена, дети? – уставилась я во все глаза на Воланда.

– Нет, для чего это демонам? Мы можем вполне обходиться без всего этого как минимум лет восемьсот, а уж потом думать о потомстве. Кстати, твои тетки даже не знают, что благодаря крови твоего отца тебе суждено прожить на этом свете намного дольше их. Думаю, не стоит пока их расстраивать.

– Вот еще один нюанс, о котором узнаю лишь сейчас… – Даже ругаться не хотелось. Я лишь махнула рукой на наставника и поплелась спать. – Устала, – буркнула я ему. – Завтра, когда якобы пойдем на тренировку для тетушек, расскажешь все о предстоящем празднике и как он нам поможет овладеть призрачной силой.

– Спи, всему свое время, – процедил ворон. – Отдыхай.

– Конечно, поведаешь, – бурчала я себе под нос, поднимаясь в свою комнату. – Теперь я тебе так же необходима, как ты мне. Взаимовыгода: тебе помощь в снятии оперения, а мне – в мести близкому родственнику. Ведьма я или нет? – слегка разозлилась, и дом тут же скрипнул. – Колдунья никогда не спустит оскорбления в свой адрес, даже от крови.

Только дошла до кровати, как мгновенно нырнула в ее объятия, погружаясь в долгожданный сон. Весь дом дрых практически до обеда. Проснулись все одновременно, разбитые и не выспавшиеся. Я, выпив кружку кофе и расцеловав двух тетушек в щеки, умчалась с Воландом в лес, а Надя с Верой занялись травяными настоями.

Я неслась по тропинкам, словно горная козочка, испытывая удовольствие от бега. Легкий ветерок овевал локоны, нежно поглаживая по голове и освежая лицо. Зелень мелькала перед глазами, кое-где алели красные ягоды клубники и земляники.

– Остановись уже, газель! – каркнул Воланд, опускаясь на лежащую у моих ног корягу. – У меня уже крылья запрели. Научил на свою голову, теперь фиг догонишь.

– Не думала, что когда-нибудь тебе это скажу, но спасибо. Стала получать обалденное удовольствие от пробежки по бору, – наклонилась я и чмокнула дядюшку в клюв, а потом уселась рядом с ним на траву. – Вещай, что нас ждет в ночь Ивана Купалы.

– Слушай внимательно. К этому дню ты должна быть полностью подготовлена, потому что как только сумерки лягут на землю, мы отправимся в путь. Нужно добраться до нашего местного Гиблого озера. – Я показала рукой вправо, и ворон махнул крылом. – Да, к нему. Ровно без пяти минут двенадцать откроется небольшой проход возле него в сумрачный лес. Именно там в полночь зацветет папоротник. Пока бутон открывается и являет миру свое красное соцветие, необходимо сорвать его и поглотить. Если упустишь момент и он раскроется и запылает огнем, будет поздно.

– Ясно, – загибала я пальцы за дядюшкой. – Зайти в проход, увидеть цветение, быстро сорвать и слопать, – взглянула на довольное лицо Воланда. – Ничего не упустила? Не сварения, надеюсь, с этого бутончика не получу?

– Нет, наоборот, обретешь огромную силу. Призрачный мир откроет свою пелену перед тобой, и ты сможешь двигаться к нему в объятия в любой момент. Станешь слышать, видеть, чувствовать не хуже своего отца. А еще говорят, что папоротник дает каждому свое. Если у существа есть желание приобрести богатство, то растение и в этом поможет, и перед страждущим денег откроется клад в несметном количестве. Поэтому, когда станешь вкушать цветок, помни: думай правильно.

– Легче легкого, – потерла я ладони в предвкушении. – Ты ничего не забыл сказать? Уточняю на всякий случай, зная твою скрытную натуру.

– Вроде нет, – пожал крыльями Воланд. – Ну, я надеюсь, ты в курсе, что любое волшебство природы нужно принимать в обнаженном виде, чтобы лучше сродниться с матушкой фауной.

– Скажи, вот если я вдруг не догадаюсь что-либо переспросить, так и останусь в неведении? – Я начинала сердиться. – Уже напрягает. Я мысли твои читать не умею. Давай в следующий раз подробно и сразу все, без утайки.

– Я был уверен, ты ведьма и должна знать: когда принимаешь определенный магический дар, одежда только мешает, – фыркнул ворон, взлетел вверх и полетел в сторону нашего дома.

– Вредный обманщик! – пригрозила я дядюшке пальцем, и тут же из него вылетел небольшой разряд и спикировал родственнику под хвост. – Упс, – стряхнула я свой перст и спряталась за деревом.

Воланд сощурился, пытаясь найти виновницу происшедшего. Не увидев меня, он каркнул со всем негодованием и улетел.

– По делом тебе, – выглянула я из-за ствола, наблюдая отсутствие дядюшки. – Пора собрать вещички. – Мои стопы сами понесли меня домой, вытаптывая дорогу и поднимая клубы пыли.

В особняке кипела ведьминская работа, воняло по всем комнатам снадобьями и лекарствами. Тетки поработали на славу, и весь стол был заставлен пузырьками с волшебными зельями. После проделанного кропотливого труда все было погружено в сумки для дальнейшей перевозки в наш магазинчик. Затем тетки принялись за меня. Невероятное количество кружевного белья красовалось огромными стопками на кровати. Каких цветов там только не было! Надя с Верой даже немного поспорили о сексуальности той или иной расцветки. В результате препирательств общими усилиями было отобрано пять: красное, черное, белое, фиолетовое и зеленое. Утомленные сбором родной крови тетушки ушли к себе, а меня оставили наконец в покое.

Я безумно торопилась поскорее приблизить следующую ночь, которую я так ждала. Поэтому после ухода родственниц улеглась в кровать и тут же уснула.

Утром Вера с Надей, попрощавшись со мной, отправились в город отвозить снадобья, а мы с Воландом, перекусив, неторопливым шагом пошли навстречу нашей дальнейшей судьбе. До Гиблого озера на пару с дядюшкой добрались лишь к вечеру. А затем предстояло самое тяжелое – ожидание. Усевшись возле берега и уставившись на солнце, мы стали ждать.

Ивана Купала – праздник, сотканный из древних обрядов и мистической красоты летней ночи. Когда солнце, утомленное долгим днем, медленно уступило небо власти звезд, в воздухе мгновенно разлился терпкий аромат трав и стали слышны тихие шепоты леса.

– Пора, – прошептал Воланд, встрепенулся и пошел по кромке воды.

Я молча зашагала вслед за ним, не произнося ни слова и боясь спугнуть этот волшебный момент. Озеро походило на священную купель и искрилось переливами.

– Наконец настала долгожданная ночь, когда пришло время заглянуть в будущее, малышка, угадать свою судьбу и почувствовать неразрывную связь с природой и древними традициями. Ты готова, Евангелина? – Воланд оглянулся, и в этот момент прямо возле него образовалась еле видная дымка.

– Да, – спокойно произнесла я, не смея отвести взгляда от невесомой прозрачности, словно сотканной из лунного света, что медленно опускалась на зеркальную гладь озера.

– Тогда вперед, – ворон расправил угольно-черные крылья и, нырнул в густую акварель, исчез в вязком мареве. Я, затаив дыхание, бросилась следом.

Но чуда не произошло. Передо мной простирался все тот же лес, ничем не отличающийся от родного, и плескалось то же озеро, в котором отражались блеклые звезды.

– Гляди, – зашептал дядюшка, указывая на кустарник, темной стеной выросший у самой воды, – за ним – папоротник. У тебя осталось пять минут. Вперед! И не забудь про одежду.

Сбросив на землю ненужную ткань, я, как в омут, кинулась сквозь колючие ветви, предвкушая волшебство. И оно не заставило себя ждать: прямо передо мной, в лунном свете, маячила обнаженная мужская спина, а взгляд незнакомца был прикован к вожделенному папоротнику.

Легким движением пальца я направила небольшой заряд в мягкое место субъекта. Он подпрыгнул, словно ужаленный, схватился за ягодицу и, с яростным рыком, обернулся.

– Ого, вот так встреча! А я думаю, кто это решил прижечь мою пятую точку? Да это ты, красавица! Аль приглянулась тебе моя задница? – ухмылялся знакомый демон.

– Стон, – прошипела я в негодовании. Это последнее существо, которого я хотела видеть сейчас, особенно когда до цветения бутона оставались считанные минуты.

– Хороша фигурка, просто загляденье, – Стон жадно сглотнул слюну и нагло окинул меня взглядом снизу вверх. – Уф, нравишься ты мне.

– Вижу, – я скользнула взглядом по возбужденному мужскому достоинству, недвусмысленно намекавшему на его желание. – Отвали, Стон. Папоротник – мой.

– Извини, крошка, но он мне тоже необходим. Он дарует мне несметные блага, – усмехнулся демон. – Даже не уступлю, если предложишь себя. Можешь не стараться.

– Евангелина, время! – из кустов вынырнула голова ворона, уставившись на обнаженного демона. – Фу, гадость какая, – сплюнул он и тут же скрылся обратно, крикнув напоследок: – Делай что-нибудь! Другого момента не будет!

Голова Стона медленно повернулась в сторону папоротника, на верхушке которого, словно изумруд, проклевывался крохотный бутон.

– Стон, – я привлекла внимание демона и, покачивая бедрами, приблизилась к нему. Глаза Темного сузились, и он пристально взглянул на меня. – А ты шикарно сложен, – мои руки легли на его плечи, нежно сжав их. – Какие сильные, крепкие мышцы! Представляю, как эти конечности могут сжимать в своих объятиях… – я прильнула к Стону и заглянула ему через плечо, наблюдая за растением. Бутон становился все больше и больше. – Один поцелуй, малыш, – прошептала я и впилась в его губы в страстном поцелуе, потеревшись обнаженной грудью о торс Темного.

Демон застонал и схватил меня в свои объятия, прижимая ближе к своему телу. Его руки блуждали по спине, не разрывая губ, и, наконец, остановились на ягодицах, вцепившись в них, как в спасательный круг. Я углубила поцелуй, вызвав утробный рык. Демон терял голову. В этот момент я услышала голос наставника.

– Пора! Быстрее! Хватай, пока он не опомнился!

Я сделала подсечку, и Стон рухнул на траву. В мгновение ока я оказалась возле почти распустившегося цветка и сунула его в рот, жадно прожевывая и мечтая обрести силу, как у моего отца, – лицезреть призрачных существ.

Резкий озноб пронзил все тело, и я упала на колени от нестерпимого жара. Ровно через тридцать секунд неприятные ощущения исчезли. Я подняла глаза и увидела нависшего надо мной озлобленного демона, его кулаки сжимались, а на лице играла злобная ухмылка. Он схватил меня за локоть и резко поставил на ноги.

– Как думаешь, что я сейчас с тобой сделаю, ведьма? – он оттолкнул меня от себя и встал в боевую стойку. – Тебе придется ответить за оскорбление Темного.

– Только не сейчас, Стон, – раздалось из-за спины демона. Он обернулся и увидел перед собой Воланда. – Прости, но для моей племянницы этот цветок важнее любого богатства.

– А я думаю, кого ты мне напоминаешь, каркающая развалина! – заржал демон. – Ну и, надолго ли ты сможешь удержаться в телесной оболочке? Потому что как только обратишься в ворону, я сразу тебя придушу, и плевать мне, чей ты брат.

Я увидела валяющуюся рядом палку, схватила ее и влила в нее немного ведьминской силы, чтобы наверняка вырубить противника надолго. Затем со всей дури огрела Стона по темечку. Он повернулся ко мне, удивленно почесал затылок, икнул, а потом рухнул как подкошенный.

– Порядок, – отбросила я инструмент справедливости и посмотрела на дядюшку, который вновь принял свой пернатый облик. – Не расстраивайся, скоро сниму с тебя этот наряд, – подмигнула я и, схватив одежду, быстро оделась.

– Ты молодец, – похвалил наставник. – Силу взяла, демона убрала. Теперь осталось дело за малым, – на его слова я вопросительно подняла бровь.

– Ты опять за свое, дядюшка? Из последнего нашего разговора я не припомню, чтобы было еще что-то? – возмущение заклокотало в груди.

– Перестань ворчать, – махнул крылом дядя. – Очищающий огонь и заплыв в озере. Больше ничего. Это уже точно. Давай выйдем отсюда и на нашей стороне проведем эти ритуалы. Затем ты, наконец, станешь полноправной хозяйкой своей силы.

– Не будем тянуть, – накинула наспех вещи, перешагнула дымку и очутилась возле кромки воды. – Блин, надо было не одеваться, – проворчала себе под нос, снова сбрасывая одежду.

– Я принесу веток для огня, а ты пока поплавай, – прокаркал наставник и улетел на поиски хвороста.

Воланд оказался прав: полноценный обряд без омовения невозможен. Это я ощутила, когда отплыла от берега и, расправив руки, легла на воду, погружаясь в природную магию. Это было сродни таинству между мной и водной стихией. Я ощутила легкое покалывание в области лопаток. Новая сила пыталась найти себе место в моем теле, подружиться с той, что уже жила внутри – с ведьминской.

На берегу вспыхнули отблески огня, и я устремилась к берегу. Я вышла из водных объятий и приблизилась к мерцающим языкам пламени. В этом огне сейчас встречались прошлое и будущее, сплетаясь в едином танце жизни. Не дожидаясь приказов, я разбежалась и перемахнула через огненную преграду, поднимая снопы искр. Жадное и живое пламя взмывало к самым звездам, унося с собой мои печали и невзгоды. Мои волосы взметнулись вверх, и, запрокинув голову, я закричала, выпуская из себя все, что накопилось за годы отсутствия матери и отца.

– Порядок, – послышалось рядом. – Поздравляю тебя! Теперь ты обладаешь новой, интересной силой. А как ты станешь ею пользоваться – решай сама.

Воланд отряхнул перья и появился в образе мужчины, протягивая мою одежду.

– Оденься, племяшка. Давай попробуй в эту прекрасную волшебную ночь и меня освободить от вороньих оков, наведенных твоим отцом.

– Что мне нужно сделать? – потерла руки, приготовившись.

– Почувствуй нить и распутай клубок, окутавший мое тело, – попросил дядя и прикрыл глаза.

– Знать бы еще, как это сделать правильно… – закрыла глаза вслед за родственником и попыталась увидеть его внутренним зрением. И случилось чудо: тело Воланда заблестело белесым светом, вокруг которого обвивалась тонкая, еле уловимая призрачная проволока. – Ага, понятно, как это работает, – я подняла руку и ухватилась пальцами за конец нити. Стала наматывать ее себе на палец, и чем больше я это делала, тем сильнее усталость накатывала на мое тело. Когда вся ладонь была покрыта этой гадостью, тело дядюшки стало чистым. Я раскрыла глаза и сунула руку в догорающий костер. Послышался треск, и проволока с пальцев осыпалась в труху, оставив небольшой ожог на запястье. – Это оказалось не так просто, – меня пошатнуло, а затем мое сознание уплыло в туман. Благо Воланд вовремя подхватил падающее тело.

– Спасибо, Евангелина. Я знал, что никогда не пожалею о том выборе, который когда-то сделал, – я почувствовала легкий поцелуй на лбу, а затем меня подняли в воздух и опустили на что-то мягкое и теплое.

Таким здоровым сном я не была окутана давно, даже в детстве. Я спала крепко, зная, что мой сон станет оберегать тот, кто в свое время пожертвовал собой ради меня, своей крови.

Стон приходил в себя тяжело. Башка гудела, и тело никак не хотело принимать вертикальное положение. Мысли сумбурно вертелись в голове, пока не вернули в мозг все воспоминания, связанные с одной наглой ведьмой, которая посмела с помощью обмана сожрать папоротник, ей не принадлежащий, да еще и посмеяться над демонской кровью.

– Когда я тебя найду, пощады не жди, подлое создание, – прошипел Стон, растворяясь в воздухе.

Искра жизни

Мне снился дивный сон, где я пушинкой, парила в бархатном ночном небе, выписывая причудливые кульбиты. Давно я не ощущала такой беззаботности. Легкий, игривый ветерок ласкал лицо, заставляя волосы трепетать, даря ощущения, будто невесомые пальцы зарылись в локоны, творя волшебный массаж, от которого замираешь в восхищении.

– Разрешите разделить с вами полет, леди ведьма? – прозвучал у самого уха бархатный баритон, и в то же мгновение сильные руки обвили мою талию, развернув в воздухе, лицом к лицу с тем, кто дерзнул вторгнуться в мои грезы.

– Стон… – прошептала я, глядя на демона, не в силах оторвать взгляда от его полуоткрытых, манящих губ.

– Да, девочка, ты не ошиблась. Я там, где меня жаждут и желают, – его настойчивые губы накрыли мои, и язык, дерзко вторгшись, принялся ласкать нёбо. – Хочешь меня? – нежно поглаживая спину, ладони демона скользнули к ягодицам и крепко сжали их.

– Нет, уходи, – попыталась я отстраниться, но Стон лишь сильнее прижал меня к себе. – Это неправильно, я не хочу… – но тело мое непроизвольно выгнулось навстречу его ласкам.

– Я вижу, – расхохотался мужчина, перевернув меня так, чтобы я оказалась сверху. – Особенно красноречиво о твоем желании говорит возбужденная грудь, – его язык опалил один сосок, вырвав у меня долгожданный стон, а затем прильнул к другому, жадно втягивая его во влажный рот. – Сегодня, милая, я вознесу тебя к небесам блаженства, в эту ночь ты улетишь к самим звездам.

– Да… – стонала я во все горло, ерзая на бедрах демона.

– Ночь уже… звезды на небе… – прозвучало тихо, едва слышно.

– Давай же, не заставляй даму умолять, – прорычала я с досадой.

– Евангелина, говорю тебе, звездная ночь на дворе, пора очи разомкнуть. Самое подходящее время, чтобы испробовать свою силу. Сама кровавая луна благоволит тебе, – до боли знакомый голос вонзился в сознание. – И кстати, о чем ты там умоляешь? Говори точнее, иначе как я смогу исполнить твою просьбу?

– Твою мать… – мои глаза распахнулись, и мне стало невыносимо стыдно.

Прямо надо мной навис дядюшка, одаривая обезоруживающей улыбкой.

– Наконец-то! – обрадовался родственник. – Который час пытаюсь до тебя докричаться. Так мучилась во сне, я уж думал, пытает кто, – он внимательно всмотрелся в мои затуманенные глаза.

– Хватит язвить, – я села на теплой пуховой перине и огляделась. Мы находились в небольшой, но уютной хижине. – Спасибо, конечно, что разбудил, дядюшка, хотя, честно признаться, не совсем вовремя. Но это не твоя вина, а скорее мое упущение. Ведьме просто необходима разрядка, а я об этом запамятовала, – рассуждала я скорее для себя, чем для Воланда. Перевела взгляд на его недоуменное лицо и спросила: – Мы где?

– В хижине, в нашем бору. Только в самой его чаще, где ты еще не бывала. Это мое пристанище. Я люблю здесь уединяться. Точнее, любил, – я окинула взглядом родственника. Он выглядел сногсшибательно и просто светился от удовольствия.

– А тебе идет твой новый облик, – я обняла дядю и вдохнула аромат еловых шишек, исходящий от него.

– Век тебе буду благодарен. Ты вернула мне радость жизни, спасибо, племянница, – Воланд поцеловал меня в щеку. – Я хочу навестить свою даму, которую не видел много лет. Соскучился. Поэтому и разбудил тебя, чтобы предупредить.

Вот же гадство, подумала я про себя. Мне не дал насладиться интимным сном, а сам решил получить удовольствие наяву. Все-таки нужно и мне найти себе партнера для разрядки, пока не поздно. Сон есть сон, а физическое влечение необходимо удовлетворить.

А тем временем родственник продолжал:

– Но сначала я хочу, чтобы ты напрягла свои внутренние резервы и попыталась услышать мир призраков, – дядя встал вплотную ко мне и положил руки на плечи. – Закрой глаза, Евангелина, – скомандовал он. – Что ты слышишь? – тихо прошептал он.

Я напрягла слух, замерла на мгновение и ответила Воланду.

– Ничего. Абсолютно ничего. Тишина, – констатировала я.

– Не торопись, расслабься… – нашептывал наставник. – Что ты слышишь?

– Тишину, – также шепотом ответила я. – Хотя… погоди… – выдержала паузу, а потом выпалила: – Мертвую тишину, – открыла глаза и жутко разозлилась, что ничего не выходит. – Ты хоть скажи по существу, как это все происходит, общение с жмуриками?

– Дурная ты. Не со жмуриками, а с призраками, – усмехнулся дядюшка. – Они плачут, источают запах отчаяния.

– Вот я бездарная, – отошла от родственника и вновь уселась на кровать.

– Значит, рано… – задумался Воланд. – Ложись, поспи немного еще, а я в гости, утром вернусь, – он погладил меня по голове и исчез.

– Спасибо… – крикнула я ему вслед. – Такой сон спугнул… – легла на подушку и прикрыла глаза. – Теперь при всем желании его не вернешь, – сладко зевнула я, вновь погружаясь в дрему и бубня себе под нос: – Все-таки просто необходимо спустить пар… хотя бы для здоровья.

Мозг медленно затуманивался и уносил в нирвану. Мышцы расслаблялись, и сознание угасало, прощаясь с реальностью. Вдруг, словно молоточком по голове, ударил противный, писклявый голосок:

– Ох, бедный я, несчастный… – сопливый нос шмыгнул, и заунывная речь в моей голове продолжилась: – Никто не поможет бедному, голодному, неуспокоившемуся, хромающему, страждущему мне… – рев полился в оба уха, и я распахнула глаза, оглядываясь по сторонам.

– Эй, ты где? – прошептала вслух в пустую комнату.

Душераздирающие причитания стихли, и в голове вновь воцарилась тишина. Почесав затылок, я снова улеглась на подушку.

– Это все от напряжения, которое нужно сбрасывать, – пробормотала, устраиваясь поудобнее.

– Божечки, услышан? – голос не унимался. – Кто меня слышит? Ку-ку, дамочка, я могу помочь сбросить любое напряжение!

– Твою мать! – выругалась я, просыпаясь окончательно. – Сила решила проснуться, когда я наконец захотела отдохнуть. Ну отлично! – я встала, прошлась взад-вперед и снова обратилась к тому, кто вновь замолчал: – Ты где сейчас, малыш?

– Дело в том, милая девушка, – полилась речь в мое сознание, – я, как бы сказать, не малыш, а половозрелая мужская особь.

– Извините, – закатила я глаза, благо никто этого не видел. – Тогда давайте сразу познакомимся. Меня зовут Евангелина.

– Валентин Родионов, – прокашлялся мужчина и продолжил: – Я архитектор. Не могу оставить свое недостроенное здание. Беда… Никто мне не поможет. Уныние и тоска овладели сердцем и потерянной душой, – Валентин вновь зарыдал.

– Где вы сейчас, Валя? – попыталась я уловить связь со своим первым подопечным и почувствовала, как отчаяние просто сквозит от этой души.

Появился запах приближающейся смерти, а это говорило лишь об одном: отец услышал архитектора, но пока не торопится забрать его душу. Выжидает или просто ленится.

– Непонятливая! Я же говорю: в своем недостроенном здании! – обиделся призрак. – Я же представился вам, Евангелина – между прочим, довольно известная личность. Неужто не в курсе о моем строении? – голос у привидения стал слегка тщеславным.

– Конечно. Как же я так оплошала! – с иронией проговорила вслух (не стану же я говорить первому встречному, хоть и умершему, что всю жизнь прожила в лесу, за редким исключением выходя в город). – Великий мастер… сам Родионов… – мои пальцы тем временем забегали по экрану мобильного телефона, вбивая данные субъекта. – Небоскреб One Tower… – я присвистнула. – Четыреста сорок четыре метра в высоту! Ого, какая громадина! В форме усеченной трапеции… Ничего не упустила?

– Все верно, – в голосе Родионова послышалось удовлетворение. – Мое творение, которое начато, но не достроено. Столько мыслей витало в мозгу относительно этого проекта. Это должно было быть самое высокое здание… Но увы… – призрак вновь загрустил.

– Я даже не представляю, как вам можно помочь, – на мгновение задумалась я. – Сама я точно это не построю. Даже с помощью ведьминской силы не смогу. А что, если приобщить к делу лучших специалистов по строительству? Внушить им ваши идеи? Да пусть строят.

– Нет! Нет! Нет! – проворчал мужчина. – Это мое детище! Никому не позволю в нем ничего делать! – возмутился архитектор.

– Теперь все встает на свои места. Ясно, почему здание до сих пор в таком состоянии, – усмехнулась я. – Но пять лет вы не теряли надежды, а отчаялись лишь сейчас. Почему?

– Потому что осознал, что и сам не сотворю чуда и другим не позволю прикоснуться к начатому дому, – привидение замолчало. – Тоска разъедает душу… А-а-а-а-а! – завыл мужчина.

– Воланд! – крикнула я дядю во все горло, потому что запах тлена в ноздрях усилился.

– Я очень надеюсь, что ты позвала меня не просто так, – дядюшка предстал передо мной с обнаженным торсом, взлохмаченными волосами, а на шее красовался – яркий, предательский след от помады.

– А ты зря времени не терял, наставник, – мое лицо озарилось улыбкой. – Ну извини, это тебе ответочка за мой недосмотренный сон, – я хохотнула в кулак, а Воланд посмотрел на меня в непонимании.

– Чего звала? Мы вроде распрощались до утра. Тебе нужно отдыхать, чтобы научиться чувствовать, – начал читать наставления дядюшка.

– Первый клиент пожаловал, – ткнула я пальцем в висок, ощущая на себе пытливый взгляд родственника.

– Да не томи ты, выкладывай всё скорее! Я уже понял, что с тобой связалась душа. Есть три стадии отчаяния у привидений, на третьей твой отец уже возле души витает. На какой твой подопечный?

– Полагаю, между второй и третьей, – проговорила для наставника. Как я это поняла? Да по запаху, что источал призрак. Чувствовала, как он притягивает к себе Демона Смерти, а потом добавила: – Архитектор из Москвы, в недостроенном здании застрял.

– Любопытно, – протянул Воланд. – Что ему нужно? Что успокоит его и позволит вознестись? – поинтересовался дядя.

– В том вся и загвоздка, он сам строить хочет, и никому это дело не доверяет, – пожала я плечами.

– Беда, – вздохнул дядюшка. – Ну что ж, пусть твой папаша его и забирает, не связывайся с ним, гиблое дело. Изначально ясно, что в схватке за эту душу ты отцу проиграешь.

– Можешь подбросить меня до этого привидения? – обратилась я к наставнику. – Мне его видеть надо, не только слышать. Вдруг глаза в глаза мы до чего-нибудь договоримся.

– Бесполезно, – махнул рукой дядя. – Ложись спать, а я продолжу с чего начал. Утром увидимся. – Только родственник навострил лыжи, как я его остановила:

– Перенеси к Родионову, а потом иди к своей пассии. Обещаю, до утра не побеспокою, – уверила я ворона.

– Смотри, хочется тебе в очередной раз на отца нарваться и о своей никчемности наслушаться – пожалуйста. Увидишь ты его скоро, раз призрачная душа вторую стадию перешла, – дядюшка щелкнул пальцами, и я тут же оказалась в заброшенном здании.

– Хоть бы предупредил, – возмутилась я от неожиданности. – Надо будет осторожнее с ним. Быстро он своими возможностями орудует, глядишь, куда-нибудь и голышом закинет, с него станется. – Не успела и глазом моргнуть, как возле меня возник рюкзак. – Спасибо, – крикнула я в пустоту, забрасывая лямки на плечи.

Заброшенное здание зияло провалами окон, похожими на глазницы мертвеца, устремленными в равнодушное небо. Облупившаяся штукатурка, подобно коре древнего дуба, хранила безмолвные истории о несостоявшемся величии и неминуемом упадке. Ветер гулял между голыми стенами, наигрывая мрачную мелодию запустения, а ржавые обломки арматуры, как кости скелета, торчали из груды мусора, напоминая о бренности всего сущего.

– Эй, Родионов! – прошептала я, боясь спугнуть мертвую тишину.

– Я здесь! – прогремел призрак над головой, вызвав у меня нервный тик.

– Зачем же так пугать, любезный? – подняла я взгляд к потолку и увидела смешного старичка. – Или вы желаете, чтобы я здесь вашим компаньоном стала, в полетах по несостоявшемуся проекту?

– Главное, взгляните, какой масштаб мог бы быть! – мужчина опустился на уровень моих глаз и загрустил. Мгновенно его тело замерцало, и пошел тот самый запах, который я уже чувствовала.

– Валентин, почему бы вам не отпустить этот дом и не упорхнуть в лучший мир, где вас ждет перерождение, новая жизнь?

– Нет, не хочу становиться неразумным младенцем! И кто знает, вдруг попаду в семью тунеядцев, и ничего дельного из меня не выйдет.

– То есть, лучше в Ад, где отчаявшиеся души томятся? Думаю, там порядка ещё меньше, и выхода нет – вечность в жару, во мгле и в стенаниях рядом с такими же потерянными, как и вы.

– Ну что же мне делать? – взмолился Родионов. – Я привязан к этому сооружению и покинуть его не могу! Боже мой, что я натворил, беда сплошная, ничего хорошего в моей призрачной жизни не будет, я обречен! – Привидение склонило голову, и я увидела третью стадию.

Как я это поняла? Да просто! Мужчина перестал мерцать, посерел, и я ощутила приближение самой смерти к его душе.

– Помогите… – простонал старик из последних сил.

– Я иду за тобой, запутавшийся, утративший надежду дух, – прошелестело ветром возле наших с Валентином ушей.

– А-а-а! – заорал прозрачный и заметался по огромному зданию, словно ракета.

– Стойте, молю! – попыталась я остановить привидение, пока мой взгляд не наткнулся на веник, стоящий в углу. Мысли хаотично закружились в голове, пока не оформились в ошеломляющую идею. – Сюда, Родионов! – крикнула я мужчине, и он тут же оказался рядом, как вкопанный.

– Прошу… – он умоляюще смотрел грустными глазами.

– Я перенесу вашу душу в неживой предмет, находящийся здесь, а потом заберу с собой. Как вам такая идея? – улыбнулась я милому старику и ткнула пальцем в метелку.

– Мной будут полы мести? – Голос призрака стал недовольным, и челюсть выдвинулась вперед.

В этот момент сверху послышалось осторожное шуршание и заунывная речь моего папаши:

– Где ты, милый старичок? Пошли скорее в котелок. Там попарим косточки, прямо до черной корочки… – Шепот был настолько зловещим, что даже у меня мурашки по спине побежали от испуга.

– Скорее! – Старик метнулся к венику и встал возле него. – Хоть в камень, только уберите от меня это чудовище! Мне страшно! Это сама смерть? – ещё тише спросил дед.

– Это мой отец, – глаза Родионова округлились. – И да, это Демон Смерти, собиратель душ! Давайте поторопимся, я тоже не желаю отдавать вас родителю без боя. Вы готовы попробовать? – Я увидела, как Валентин интенсивно закивал головой, озираясь по сторонам.

– Помоги мне, сила рода! – Я прикрыла глаза, направила руки на метелку и привидение, а затем зашептала: – Призрак, в веник ты войди, душу напрочь закрепи, пусть предмет сей оживет, жизнь в него скорей вдохнет! – Я распахнула глаза и заметила, как призрачная душа втягивается в предмет уборки.

Подхватив веник, я рванула к выходу, прячась за выступ в стене, и как раз вовремя, потому что тут же появилась знакомая персона в короне из костей и с презрительным взглядом.

Отец принюхался, сморщился и посмотрел сначала на потолок, затем туда, где стояла до этого я.

– Странно, знакомый неприятный запашок, – демон поморщился. – Эй, старик, явись! Жатва по твою душу пришла! – Зен стоял в недоумении, озираясь. – Ничего не пойму, первый раз такое, неужели воспарил? – Он сплюнул на пол и прошипел: – Так и знал, надо было сразу переноситься за товаром, а не доигрывать с Гором. Ну что ж, не страшно, думаю, от одного старика котел рыдать не станет. – Отец скривил лицо, ещё раз осмотрелся по сторонам. – Нет, всё-таки какой-то знакомый запах… – Он принюхался вновь, задумался, отмахнулся рукой, как от назойливой мухи, и исчез.

Только после того, как родственник испарился, я выдохнула и посмотрела на веник в руках.

– Ушло страшилище? – прошелестел оживший предмет, и я, вскрикнув, машинально отбросила его в сторону. – Ты что, малохольная? – Метла встала на ноги, отряхнулась и уставилась на меня круглыми глазками. – Чего не признала Валентина?

– Чёрт, – приблизилась я к живому соломенному существу и потрогала его пружинистые волосы. – Вы живы, архитектор! Только советую держаться подальше от огня.

– Ура! – закричал Родионов, потирая палками-руками. – Теперь я смогу достроить свой проект! – Его лицо было очень довольным.

– Постойте, – остановила я новое существо, достала из рюкзака зеркало и протянула венику. – Смотрите.

– Вот чертовка! – закричал архитектор, рассматривая себя с головы до ног. – Ты из меня пугало сделала! Что теперь делать? Мной только детей пугать! И как я в таком виде жить стану?

– Я первый раз с таким сталкиваюсь, – призналась я Родионову. – Но думаю, если вы так желаете, можно всё исправить. Вернём вашу душу обратно, и ждите здесь Демона Смерти, в этот раз он не заставит себя долго ждать!

– Да что ты, милая! – Соломенный человечек подбежал ко мне, схватил за руку. – Я вновь чувствую себя живым, что может быть лучше? Спасибо тебе, красавица! Теперь я с тобой всегда буду, куда ты, туда и я, – спокойно пояснил мой новый друг.

– Сама создала, теперь деваться некуда, – подхватила я маленький веник на руки и крикнула дядюшку.

А что мне оставалось делать, шастать с ожившим предметом уборки через всю Москву?

– Да ты издеваешься! – Дядюшка явился в трусах, – Специально выжидаешь? – Воланд упер руки в бока. – Я так понимаю, тебе домой приспичило? Кстати, – наставник наконец осмотрелся, – всё-таки забрал мой брат твоего первого подопечного, – ворон вздохнул. – Только не расстраивайся, гиблое дело было, даже я бы не справился.

– Ого, могучий красавец какой! Это кто? – поинтересовался Валентин, тараща глазки на дядюшку. – Самец! – скорчил он рожицу и подмигнул опешившему Воланду.

– Ты что натворила, дурёха? – опомнился родственник и наклонился к Родионову, внимательно его рассматривая.

– Ничего особенного, по крайней мере, Валю можно вынести из здания, и он сможет жить с нами, – я улыбнулась. – Молодец я!

– Не перестаю тебе удивляться, порождение смерти вдохнуло жизнь! – рот дяди открылся. – Ты удивительное создание! – Он уже другими глазами посмотрел на меня. – Давай так, возвращаешься к нам в лесной дом и ложишься спать, а я утром приду и обсудим случившееся, – лицо Воланда всё ещё выражало шок. Он щелкнул пальцами, перенося нас с архитектором обратно в бор, не забыв крикнуть на прощание: – Спать! Никаких призрачных друзей до утра! И дай мне наконец насладиться моментом с женщиной!

Я прислушалась к мнению наставника, поставила Родионова на пол, а сама увалилась в теплую кровать.

– Валентин, чувствуйте себя как дома, – я улыбнулась соломенному существу, – берите всё, что хотите, только не будите до утра, – я прикрыла глаза и провалилась в крепкий сон.

– Спи, девочка, умаялась, – проговорил тихо архитектор, осматривая пространство. – Да уж, работы в этом кишлаке уйма. Здесь перегородку поставим, а там надо бы окно проделать. И было бы неплохо подумать об обивке стен! – Веник стоял с умным выражением лица, почесывая подбородок.

На те же грабли

Я давно не испытывала такого блаженства от обычного сна. Лежала с закрытыми глазами, цепляясь за ускользающую негу, словно за край шелкового покрывала. В доме царила звенящая тишина, умиротворяющий покой.

Едва мысль о необходимости подъема проскользнула в голове, как в тишине раздался душераздирающий вопль. Орал, как резаный, никто иной, как мой дражайший дядюшка. Крик перешел в жуткий рев, и я, пулей вылетев из кровати, понеслась на источник шума.

– Какого лешего творится в моей берлоге?! – вопил родственник, когда я влетела на первый этаж.

Передо мной предстала картина: Воланд отчитывал, как провинившегося школьника, моего нового друга.

– Кто ты такой?

– Архитектор, – пролепетал Валентин, потупив взор. Наконец, взгляд дядюшки упал на меня, и он, словно переключив тумблер, обратился ко мне:

– Евангелина, узри плоды трудов своих! – он ткнул пальцем в веник.

Приглядевшись внимательнее к содеянному мной, я ахнула. От соломенного человека остались лишь воспоминания и цвет волос. Передо мной стоял человечек небольшого роста, примерно метр тридцать, с милейшим лицом, напоминающий подростка, и довольно улыбался.

– Он ожил? – с недоверием покосилась я на дядю.

– Больше ничего не смущает? – родственник обвел ладонью окружающее пространство, и тут мой рот непроизвольно распахнулся, а глаза увеличивались в размере с каждой увиденной деталью.

– Мухоморы мне в глотку… – стены были оббиты алым бархатом, кое-где украшенным вставками из розовых миниатюрных сердечек, потолок переливался всеми цветами радуги, а пол устилал белоснежный пуховый ковер. Мебель тоже претерпела изменения, была обшита плюшевым материалом. – Валентин, как вам это удалось? – выдавила я, с трудом подбирая слова. – Здесь же не было такого количества материала! А зачем вы окно прорубили в стене размером с дверь? – я приблизилась к витражу и потрогала блестящую поверхность.

– Я не понимаю, чем недоволен этот субъект? – обиделся Родионов, ткнув пальцем в дядюшку. – Подумаешь, сделал приятное для единственной девушки, живущей здесь, оформил комнату в стиле поп-арт.

– Евангелина, умоляю, развей его, пока не поздно! – взмолился Воланд, а затем обратился к Валентину: – Это мой дом, племянница здесь временно. Какого рожна ты трогал мой интерьер?

– Фу ты, ну ты! – проскрипел Валя. – Пожалуйста, можем поменять цвет стен. Как вам такой? – он протянул руку и достал из воздуха отрез черного бархата. – Нравится вам гробовой цвет? Пожалуйста! – он подошел к стене и приложил к ней ткань.

– Не может быть… – протянула я, не в силах поверить в происходящее.

– Может, – буркнул Воланд, выхватывая ткань из рук архитектора. – Ты умудрилась не только поместить душу в неодушевленный предмет, но и каким-то образом наделила этого наглеца магией, и он стал телесным самостоятельно! – изрек дядюшка.

– Так вы об этом волшебстве? – Родионов ткнул пальцем в проем, и вместо него появилась витиеватая арка в стиле Ренессанс.

– Я его сейчас убью! – взревел родственник, и пространство затрещало.

Архитектор взвизгнул и бросился ко мне, прячась за ногой.

– Так, давайте все успокоимся! – я в примирительном жесте подняла руки вверх.

– Развей! – прошипел Воланд.

– Нет, не могу. Я, конечно, ведьма, и умею делать пакости иногда, но убивать живое существо, да еще и такое милое… – я погладила Валентина по голове. – Не проси.

– Отлично! То есть понимания в твоей голове нет никакого по поводу допущенной ошибки. Что ж, я докажу тебе, что нельзя душу перемещать в предметы. Запомни: если не можешь успокоить душу подопечного, лучше отдай отцу, – проговорил дядя.

– Я больше так не буду! – пропищал из-за укрытия Родионов, выглядывая и устремляя самый невинный взгляд на демона. – Я все исправлю.

– Отлично. Через двадцать минут вернусь, чтобы все было как прежде, – буркнул Воланд и испарился.

– Брр, – поежился архитектор. – Как ты его терпишь? Такая прелесть стала в хате, кощунство возвращать прежний вид, – Валя провел ладошками по кругу, и комната приняла частично прежний вид.

– Валентин, – я присела на корточки перед своим творением, – давайте договоримся: вы не будете пользоваться новой силой, пока я не пойму, как все исправить без последствий. – Мне очень нравился нынешний Родионов, в нем было столько мальчишеского озорства, что это вызывало умиление.

– Хорошо, обещаю, – улыбнулся Валя. – Прошу, давай на "ты". Я уже перестал быть стариком, да и не был им никогда. Душа у меня всегда была подростковой.

– Договорились, – протянула я руку новому другу. – Валя, давай перекусим? Ты не против?

– Только за! Жрать хочу со вчерашнего вечера! – обрадовался Родионов, подбежал к столу и уселся на стул. – Скажи, как тебя ласково называют? – веник облизал губы и потер крохотные ручки, увидев перед собой тарелку с пышными булками.

– Евангелина. Так всегда звали, – задумалась я над своим именем. – Хочешь звать меня иначе, пожалуйста, я не против.

– Я стану звать тебя Ева, или Лина, а может, лучше Ванга? – пробормотал с набитым ртом архитектор.

– Хоть Яга, – села рядом с другом, забрасывая в рот кусок выпечки. – Об одном молю: исправь все поправки в доме и не колдуй, обещай.

– Да чтоб мне провалиться на этом месте! – стукнул ступней о табуретку архитектор, поглощая оставшуюся пышечку.

В этот момент ножка под ним хрустнула, и Родионов с криками и матами повалился на пол с раздувшимися щеками, напоминая хомяка.

– Надеюсь, это случайность… – я встала, еще раз окинула хмурым взглядом Валю. – Будешь колдовать, развею, – решила припугнуть Валентина на всякий случай.

– Да чтоб у меня отсох… – я остановила фразу веника взмахом руки.

– Лучше не договаривай, а то вдруг случайности не случайны, – подмигнула другу и направилась на второй этаж, переодеться, крикнув через плечо: – Время на исходе, убери свои художества!

Приведя в порядок комнату и себя заодно, я спустилась вниз. Моему удивлению не было предела, все было в первозданном виде. Валек постарался на славу, вернув все на свои места.

– Ну вот, теперь отлично, – я показала большой палец Родионову и подошла к столу. – Можешь, когда захочешь.

Тут мой взгляд наткнулся на любимое кресло Воланда, на котором он обожал сидеть у огня камина, и мне стало дурно. Это был трон для кукольной королевы! Изящный изгиб спинки, обивка, шепчущая о роскоши. Каждый стежок – отражение мастерства, каждый элемент – воплощение мечты о прекрасном. Сия красота представляла собой портал в мир фантазий, где Барби правит балом стиля и элегантности. Родионов проследил за моим взглядом, и его лицо озарилось.

– Это для тебя, Ягуся! – он подмигнул мне. – На такой красоте должно сидеть такое прекрасное создание, как ты.

– Я же просила тебя, дурной! – приблизилась к предмету мебели и потрогала его пальцем. Потом до меня дошло новое имя, которым назвал меня Валентин. – Ты забыл кто я? – моя бровь выгнулась дугой в недовольстве.

– Так ты сама говорила, что я могу звать тебя Ягой, – спокойно пояснил друг.

– Это фигурально было сказано! Издеваешься, что ли? – меня пробил непроизвольный хохот. – Не смей меня звать сказочной лесной жительницей хотя бы потому, что она была старая, беззубая, горбатая.

– Хорошо, – согласился с моими пожеланиями архитектор. – Ты не сказала, как тебе твой новый трон? – Родионов потирал ладошки.

– Если Воланд узрит твое произведение искусства, тебе уже никто не поможет, даже я, – с коридора послышалось знакомое покашливание, и я в испуге махнула рукой, превращая кукольный трон в пепел.

– Отлично! – родственник зашел в комнату, оглядывая знакомую обстановку и улыбаясь от счастья, пока его глаза не наткнулись на горку пепла. – А где? – он заозирался.

– Упс, – сделала я невинный взгляд и захлопала ресницами. – Прости, дядюшка, не со зла. Обещаю, наколдую тебе еще лучше, но позже.

– Забудь, – махнул рукой Воланд. – Ты ничего не слышала. К тебе с просьбой новые чудаковатые призраки не обращались?

– Нет, – навострила уши я. – А должны? – после моего вопроса дядька замялся, и тут в голове завопил пронзительный вой.

– Помогите! Нет жизни! Последняя надежда украдена! Не для чего находиться больше в этом унылом месте… – существо заплакало.

– Кому-то помощь понадобилась, – услышала я очередные всхлипы и поморщилась. – Странно, запах еле уловимый, как будто отчаяние наступило вот прямо только что, – прикрыла глаза и заговорила с привидением. – Как вам помочь?

Призрак замолчал, а потом затараторил:

– Прошу, помогите! Наглый неприятный мужчина выкрал драгоценность, которую я хранил в замке века! А теперь что мне делать? Отберите у него мой мешочек, без него и жизни нет в фамильном замке!

– Сейчас будем. Поговорим на месте. Где вы? – запах отчаяния усилился, а это говорило о том, что отец тоже почувствовал новую жатву.

– Замок барона Эмпена в Гелиополисе. Кстати, мой собственный. Прошу, его пока можно остановить, быстрее! – призрак замолчал.

– Ну… – протянул Воланд, – не томи.

– Замок находится в историческом особняке в Каире, – начала объяснять я Воланду, но он остановил меня.

– Я прекрасно знаю, где это! – он подхватил меня за локоть, бросив напоследок Родионову: – Ничего не трогай! – после мы перенеслись прямо ко входу в особняк.

Перед нашими глазами возвышалось двухэтажное здание на высоком цоколе, возведенное на песчаном холме с роскошным видом на пирамиды. Дворец был построен в индо-сарацинском стиле, напоминая индуистский храм. Фасад здания, выкрашенный в благородный охристый оттенок под цвет окружающей пустыни, был украшен множеством балконов, башенок и аркад. Композиционным центром выступала башня в форме кукурузного початка, напоминающая шикхару с дискообразным куполом и вычурным шпилем. На особняке красовались скульптуры в виде изваяний обезьян, слонов, львов, змей; фигуры Будды, Шивы, Кришны и других индуистских божеств. Лестницу центрального входа охраняли драконоподобные наги, а на крыше виднелись горгульи.

– Симпатичное местечко, – присвистнула я, рассматривая монстров наверху, готовых спикировать вниз и вцепиться когтями в проходящих.

– Отлично, тогда вперед! Выполняй свою миссию, – усмехнулся Воланд, исчезая.

– Да пожалуйста, – скривилась я и показала язык в пустоту, а затем вбежала по ступеням и толкнула массивные двери, врываясь внутрь дворца.

– Ну, наконец-то! – обрадовался призрак барона, парящий под самым потолком напоминая воздушного змея.

Это оказался довольно миловидный господин, с острыми усиками и тщательно зачесанными назад волосами. Он нервно заламывал пальцы и теребил галстук-бабочку.

– Скорее, милая девушка, мешочек! Отберите его у этого хама, – он указал вниз, на ступеньки. – Без этих сокровищ мне здесь делать нечего! – и стремительно рванул вниз, словно тень, скользящая по стене.

– Очень приятно познакомиться, – с иронией проговорила я и последовала туда, куда только что упорхнул мой новый знакомый. – Хоть бы представился, – пробормотала в тишину.

– Эдуард, – прошептал мужской голос прямо в ухо, и я непроизвольно вскрикнула от неожиданности. – Не шумите, спугнете вора, – также тихо повеял барон на мои волосы.

– Евангелина, – сделала я легкий реверанс.

– Скорее! – привидение подлетело к длинному черному коридору. – Последняя дверь! Это чудовище там, которое покусилось на святое. Отберите! – взмолился он, растворяясь в воздухе, как дымка.

Я приблизилась к злополучному входу, куда указывал барон, и осторожно приоткрыла дверь. Внутри никого не было. Пожав плечами, я вошла внутрь. Пробежав взглядом по комнате, заметила легкий беспорядок в вещах, а затем сильные руки обхватили меня со спины и прижали к горячему телу.

– Тебе что здесь нужно, ведьма? – щеку обожгло горячим дыханием. – Не вынюхивай! Все найденное в этом замке – мое по праву. Убирайся! – меня толкнули вперед, и я отлетела к середине комнаты, словно пушинка.

– Можно и повежливее с дамой, – я встала, отряхнулась и уставилась на своего обидчика.

На меня смотрели злые, колючие глаза очередного демонского отродья. Он ухмылялся обезоруживающей улыбкой, жадно скользя взглядом по моей фигуре. Темный был красив, как и все эти потусторонние твари. Брюнет с глазами цвета небесной лазури, что идеально контрастировало с его смуглой кожей и смоляными бровями, делая его не просто великолепным, а безупречным. Майка обтягивала рельефные мышцы, а шорты подчеркивали роскошные, словно выточенные из камня, ноги.

– Нравлюсь? – усмехнулся демон. – Мое имя Син. Не отводи глаз, я знаю, какие эмоции вызываю у женского пола. Только ты вот, увы, во мне ничего не вызываешь. Что приперлась?

– Не льсти себе. Если не ошибаюсь, «Син» в переводе – грех? – усмехнулась я наглости демона и протянула руку. – Мешок отдай.

– Забери, – он раскинул свои мощные конечности в стороны, демонстрируя нужный предмет в левой ладони.

Едва я сделала первый шаг навстречу демону, как передо мной вырос Стон и схватил в стальные объятия.

– Ага, попалась, наглая ведьма! Теперь я заставлю тебя выплюнуть все то, что ты сожрала! – он крепче сжал меня, и воздуха стало не хватать. – Но сначала… – его губы накрыли мои в требовательном поцелуе, и я тут же ощутила жар желания, исходящий от Темного.

Со спины Стона послышался свист, и он отстранился от меня, с недоумением разворачиваясь на звук.

– А ты зря времени не теряешь, – хмыкнул Син, уставившись на своего собрата. – А девчушка оказывается ничего, – присвистнул он еще раз, осматривая Стона. – Такое вожделение, дружище, к обычной ведьме… Что же в ней такого? – Темный более тщательно оглядел меня. – Твое имя? Дитя Тьмы?

– Евангелина, – гордо вскинула я подбородок.

Оба демона молчали, сверля друг друга злыми взглядами. Под потолком появилось едва уловимое движение, и я увидела парящего там барона, отчаянно жестикулирующего, пытаясь мне что-то объяснить.

– Эта ведьма мне задолжала! – выкрикнул Стон второму, голубоглазому демону. – Вали отсюда, Син, нам нужно с ней поговорить.

– Окей, – пожал плечами демон, собираясь испариться.

– Стоять! – крикнула я Темному и побежала на него.

Он в растерянности замер на месте, наблюдая за тем, как я несусь на него, словно локомотив. Ошарашенный Стон также растерялся от моей прыти и только и успевал как открывать и закрывать рот, очень смахивая на рыбу. Я совершила прыжок не хуже гепарда и оседлала Сина, обхватив его талию бедрами.

– На меня первый раз так дамочки накидываются, – ошалел он, подхватив мои ягодицы теплыми ладонями. – Черт, дружище, – он взглянул на продолжающего стоять с открытым ртом собрата и засмеялся: – Плохо ты ведьму свою ублажаешь, раз она так кидается на других! Обалдеть, но чертовски приятно! Теперь понимаю, чем она тебе приглянулась, – его рука крепче сжала мою попу, и губы потянулись за поцелуем.

– Какие вы все предсказуемые, – нежно улыбнулась я Сину, чмокнула его в нос, ухватила из его руки мешок и только попыталась сползти с демона, как была крепко прикована второй его рукой.

– Предсказуемые говоришь? – его язык прошелся по изгибу моей шеи, а дальше моя кисть с заветным сокровищем была заломлена за спину и трофей оказался отобран. – Вот теперь свободна, – Темный столкнул меня с себя, поправляя одежду.

Взревев от неудачи, я позвала в мыслях Воланда, но, как назло, он не отзывался. Стон же, напротив, увидев акробатику с моей стороны по отношению к другому мужчине, двинулся в нашу с Сином сторону, играя желваками.

– Тронешь хоть пальцем в очередной раз, вырву руки! – глаза Темного сверкали гневом.

– Давай, попробуй! – заржал Син, вновь хватая меня, на этот раз со спины за талию. – Тебе не кажется, друг, мы прекрасно смотримся вместе с Евангелиной? Уф, красотка, а волосы… – ноздри Темного трепетали возле моего уха. – Не женщина, сказка! Прежде чем начнешь чесать кулаками, вспомни, кто перед тобой. Я уроню тебя с одного удара, а заодно подумай о том, для чего твоя дамочка так интенсивно на меня лезет? Может, проблема в этом мешке? – демон выставил вперед руку и продемонстрировал трофей Стону.

Зря он это сделал. Сфокусировав взгляд на его запястье, я создала искру и подожгла ему пальцы. Вскрикнув, Темный выронил заветный мешок и мгновенно получил затылком в носовую перегородку. Зарычав, он схватился за поврежденное место, выпустив меня из плена объятий. Схватив холщовый пакет, я рванула на выход.

Стон гоготал как ненормальный, Син ругался как портовый матрос, но все это длилось недолго. Даже не поняла, как так случилось, что мешочек в моих ладонях вдруг вспыхнул и превратился в пепел. А дальше послышался душераздирающий крик призрака и тошнотворный запах потери и унылости.

– А-а-а! – орал привидение на весь замок. – Все кончено! Даже призрачной жизни не дали, сволочи! – он опустился на бетонный пол и стал рвать на себе волосы.

– Что ты наделал? – мне стало не по себе, а Син развел руки в стороны. – Гад ты, ни себе, ни людям!

– Таков был уговор, девочка, – усмехнулся он, отдал честь Стону, послал воздушный поцелуй мне и испарился, довольный собой.

– А-а-а, умираю… – выл барон.

– Эдуард, – откашлялась я, – вы и так уже того… – привидение поднял на меня злые глазки и свел челюсть.

– Теперь я точно не ошибся, барончик, – послышался словно шелест листьев голос отца. – Готовься, милый, скоро ты попадешь туда, где тебя заждались.

– Черт! – выругался Стон. – Прости, милая, знакомство с твоим родителем оставим на следующий раз. Не горю желанием увидеть Демона Смерти, да и был бы между нами хотя бы секс, а так отгребать ни за фиг я не собираюсь, – он пожал плечами и испарился так же, как до этого сделал его собрат.

– Что за хреновина происходит? Напасть какая-то! – третья стадия у призрака долго не заставила себя ждать, я это ощутила по тихим шагам приближающейся смерти. – Эмпен, за мной! Быстро наверх! – я метнулась к лестнице, ведущей на чердак. – Прошу, я там смогу помочь! Пока бежим, надеюсь, мозг выдаст верное решение.

Барон вздохнул и полетел за мной со всхлипами и стенаниями. Рывок, и вот уже бешеная гонка вверх по ступеням, навстречу желанной вершине. И тут обрушилась безысходность, как ледяной ливень. Мы оказались с призраком загнанными на крышу по моей инциативе, преследуемыми неотвратимым кошмаром. Путь отступления отрезан, и только зияющая пропасть смотрит в лицо, предлагая мнимое избавление.

– Ничего не надо, – барон посерел и уселся на самый край с каменной горгульей.

– Повоюем! Один раз у меня получилось, попробуем вновь воспользоваться тем же оружием, – я размяла пальцы и устремила их на привидение, зашептав: – Изваяние оживи, пасть свою ты отвори, душу призрака возьми и в нутро скорей втяни! – скульптура с когтями затряслась, а затем засосала барона в себя.

В то же мгновение на крыше возник Зен. Двигаясь вальяжно и уверенно, словно хозяин положения, он размял шею, окинул взглядом окрестности и, наконец, заметил меня.

– Так вот кто источает этот отвратительный смрад, – скривив нос, он принялся выискивать взглядом душу. Заметив ожившую статую, закатил глаза и прошипел: – Бездарная девчонка, тебе никогда не сравниться со мной в силе! – махнул рукой в сторону горгульи. – Какое разочарование, когда дети так низко пали от яблони, а еще хуже, когда природа на них отдохнула.

– Ничего на мне не отдыхало! – вспыхнула я.

– О, конечно, она просто уснула и не проснулась к моменту твоего рождения, заодно убив твою мать, – злобно процедил Зен. – Во – первых, глупое дитя, ты решила мериться силами со мной, используя призрачную магию? Так знай, прежде чем вообще колдовать на такую силу, разберись сначала в сути души! Тот, кого ты заточила в камень, убил собственную жену. Ему и так было уготовано место в Аду, в девятом котле, но он стал призрачным стражем костей своей супруги, запертых в мешке. Оставалось лишь ждать, когда найдется смельчак, чтобы освободить останки несчастной, и тогда возмездие примет грешную душу в свои объятия. Во – вторых, девочка, никогда не помещай призрака в неживую материю! Последствия неизбежны. – После этих слов горгулья издала жуткий вопль, взмахнула каменными крыльями и рухнула вниз. – И, в – третьих, исправляй последствия сама. Заварила кашу – расхлебывай. Мне противно находиться рядом с тобой. Не стой на моем пути! Повторяю в последний раз: тебе не справиться со мной, и ты это только что доказала. – Демон Смерти щелкнул пальцами и исчез, бросив напоследок: – Бедная Мария, ради кого она покинула этот мир, глупышка…

– Воланд! – заорала я во все горло. Дядюшка возник тут же. – Зачем ты это сделал? И не говори, что ты ни при чем. Я прямо чувствую, без твоих крыльев и клюва здесь не обошлось!

– Естественно. Тебе нужно было показать ошибку. В первый раз с веником тебе просто сказочно повезло, – усмехнулся наставник. – Прости, племяшка, но мы, порождения тьмы, куём судьбы наших отпрысков на наковальне их собственных ошибок, позволяя им искупать свои деяния в горниле последствий. Я надеюсь, ты уже развеяла скульптуру, и она не успела никого убить из смертных, потому что, если это произойдет, то… – Дядя огляделся и ахнул, увидев в небе каменного монстра, летящего прямо на нас.

– Больше с тобой не свяжусь! – прошипела я на родственника, пригибая голову и уворачиваясь от когтей чудовища. – Напомни мне, если выживу, лишить тебя радости вкушать все прелести жизни с женщинами. Это станет моей маленькой местью.

– Убери за собой! – крикнул Воланд, растворяясь в воздухе.

– Вот теперь я вижу, что вы с моим отцом кровные родственники, – пригрозила я кулаком и рванула за трубу, уклоняясь от очередного пикирования крылатой гадины.

Барон, заключенный в теле каменного монстра, менялся прямо на глазах. Его очи сверкали красным, нездоровым светом, с клыков капала вязкая слюна, а крылья стали кожистыми. Это было очень плохо, потому что говорило лишь об одном: вскоре эта нечисть станет настоящей, и тогда последствия будут ужасны. Хаотичные мысли вихрем закружились в голове, пытаясь найти нужные слова. Труба за моей спиной покачнулась и рассыпалась в пыль от удара горгульи. Я отбежала на середину крыши, размяла шею, встряхнула ладонями и зашептала, глядя на Эмпена, который уже, расправив огромные перья, устремился ко мне.

– Камень в крошку обратись, от души ты отвернись. Отзовись и провались. И на крышу опустись! – Когти приближались с катастрофической быстротой.

Вскрикнув, я присела на корточки, прикрыла голову руками и мгновенно ощутила, как на меня посыпалась каменная пыль. Затем послышался заунывный вопль барона.

– Жаль, – отец возник словно из ниоткуда. Его рука взметнулась над душой Эмпена, втягивая её в себя. – Надеялся, что больше тебя не увижу. Даже обидно, что у тебя хоть что-то получилось, – Зен скривился, покачал головой и напоследок повторил: – Жаль.

– Уходи, – прошептала я, приблизившись к обрыву крыши и усевшись на самый край. Подо мной зияла бездна. – Это моя последняя ошибка, отец. Клянусь тебе: больше ни одной.

Я закрыла глаза, подставляя лицо ласковым порывам ветра, что сдувал с крыши последние, истертые в пыль, крошки некогда грозной каменной горгульи.

Милый дом

Дрожайший родственник не дал мне и мгновения насладиться ускользающим одиночеством, явив свой клюв едва ли не в тот же миг, как растворилась в воздухе фигура отца.

– Сидишь? Прохлаждаешься, – заскрежетал он, обрушивая на меня поток непрошеных наставлений. Я отвернулась, игнорируя его гнусавый тон. – Обиделась? Зря, все для твоего же блага.

– Верни меня обратно, в наш лес, – я резко встала, отряхиваясь, и бросила Воланду вызывающий взгляд. – Благие намерения… Ими вымощена дорога в Ад, мерцающая лунной тропой, обманчиво манящая путника к пропасти. Каждое доброе побуждение, каждая светлая мысль, невоплощенные в жизнь с должной осмотрительностью, – это кирпичик в зловещей конструкции, ведущей к разочарованию и гибели.

– Ну вот, а жалуешься, глядишь, еще пара подобных изречений, и из тебя выйдет замечательный философ. Сатана как раз казнил одного на днях, вакансия свободна, – прокаркал ворон, расплываясь в зловещей ухмылке.

– Стебешься? Над родной кровью? – злость начинала закипать во мне. И тут же сила откликнулась разрядом молнии, с треском ударившей прямо в темечко дядюшке.

– Черт, у тебя с юмором так же туго, как и у твоего отца. Этим вы, определённо, похожи, – мгновенно успокоившись, проворчал Воланд, взял меня за руку, и мы очутились в его берлоге.

– Давно бы так, – пробурчала я, плетясь наверх, в свою комнату, чтобы собрать вещи.

Толкнув дверь, я обнаружила на своей кровати Родионова. Он лежал на животе и листал модные журналы по архитектуре и дизайну. Где он их взял – оставалось загадкой. Я знала о необходимости лишить его магии, случайно подаренной мной, но рука не поднималась.

– Валя, собирайся, мы уходим, – я схватила рюкзак, забрасывая его за спину. – Не думаю, что родственник обрадуется твоему здесь пребыванию. Пойдешь со мной, будешь жить с моими тетками.

– О, это я с удовольствием! Женщины порядка приятнее мужчин, – Валентин закатил глаза. – А что, тетушки твои хороши собой? Может, найду себе любовь? – он потер свои крохотные ладошки.

– Вера – черноволосая гурия, а Надька – рыжеволосая бестия. Обе роскошны, молоды и милы, – перечислила я другу. – Но ведьмы, не забывай, с ними нужно держать ухо востро.

– Нашла, чем напугать! Каждая женщина – ведьма, колдунья и искусительница. Ни перед одной не робел и не комплексовал. Кстати, я пользовался редкостным успехом у противоположного пола в молодости, – Валя выпрямился и стал на целых два сантиметра выше, доставая мне теперь до пупка.

– Ладно, жених, пошли. Нам еще через лес топать, не желаю просить о помощи вредного пернатого.

Мы спустились по лестнице. Дядька сидел за столом и неторопливо потягивал вино. Увидев нас на пару с архитектором, он лишь выгнул бровь в немом вопросе.

– Я домой. Даже не советую меня останавливать. Теперь сама буду справляться со всем, без тебя, благодетель, – я выставила вперед подбородок, ожидая очередных нравоучений, но они не последовали.

– Иди, – спокойно проговорил дядька и отвернулся к камину.

Я постояла в ступоре секунд двадцать, затем взяла Валю за руку и вместе с новоиспечённым приятелем вышла из дядюшкиного дома.

Мы стояли в самом сердце дремучей чащи, где вековые ветви сплетались в непроницаемый изумрудный свод. Узкая тропка, похожая на шелковую нить, указывала нам путь сквозь сумрак и шепот листьев к родному лесному дому, скрытому от посторонних глаз. Архитектор быстро устал перебирать своими короткими ножками, и после длительных уговоров все-таки забрался мне на спину, устроившись с комфортом и нашептывая на ухо о новых тенденциях в дизайне особняков.

Наконец, вдалеке показался мой любимый дом. Окна горели теплым светом, означая, что тетки были дома. Подойдя к порогу, я скинула тяжелую ношу и постучала в дверь.

– Евангелина, девочка, неужели явилась! – Вера светилась счастьем, осматривая меня с головы до ног. – Ну, не томи, получилось?

– Разрешите представиться, – архитектор вышел из-за моей спины и протянул ладошку тетке. – Родионов Валентин, для вас – юная нимфа, Валек, – он схватил опешившую конечность Веры и прижался к ней страстным поцелуем.

– Милая, – засмущалась родственница, бросая на меня вопросительный взгляд. – Зачем же ты кавалера своего в дом приперла? Забыла о проклятии?

– Вера, лень даже разговаривать! Давай я к себе, а потом уже спущусь к ужину и все поведаю. А ты пока проводи нашего гостя в зал, да накорми, он вечно голодный, – я зашла внутрь и рванула к себе в апартаменты.

– Хоть бы с Надюхой поздоровалась, – услышала я в спину теткин недовольный тон и последовавший за ним ответ архитектора:

– Юная леди, я готов умастить взор Наденьки! Ведите, красавица! – после этой фразы я уже ничего не слышала, потому что очутилась в своей комнате, скинула одежду и направилась в душ.

Вода – шелковый занавес, омывающий усталую кожу. Каждая капля – крошечная искорка, пробуждающая чувства. Струи, теплые и сильные, смывали с плеч бремя прожитого дня, растворяли в себе тревоги и заботы, унося их прочь, в бездонную глубину стока. Влажный пар окутывал тело, словно таинственное облако, укутывал в кокон блаженства. Аромат мыла, сладкий и терпкий, щекотал ноздри, перенося в мир грез и безмятежности. Под этим водным покровом рождалась новая «я» – очищенная, отдохнувшая и готовая к новым свершениям. Душ – это не просто гигиеническая процедура, это ритуал обновления, маленькое бегство в оазис покоя, где время замирает, а мир сжимается до размеров теплой, обволакивающей воды.

– Вот чего мне не хватало все это время, – прошептала я вслух, выходя из ванной.

Переодевшись, я спустилась вниз к любимым тетушкам. В зале стояла зловещая тишина, изредка разбавленная охами и ахами. Зайдя в столовую, я обнаружила обеих теток, восседающих в креслах, напротив которых на маленькой табуретке стоял Валентин, материализуя из воздуха отрезы тканей. Увидев меня, он радостно вскрикнул:

– А вот и наша волшебница! – тут же в его руках появились две розы из лоскутков: одна – ярко-алая, напоминающая каплю запекшейся крови, другая – белоснежно белая, как первый снег. Подарив цветы Вере и Наде, Родионов прошествовал к столу, занимая главенствующее место.

– Он просто чудо! – воскликнули обе тетки.

– Как тебе это удалось? – поинтересовалась Надежда, хитро подмигнув. – Давайте уже приступим к вкушению пищи, а Евангелина нам все расскажет.

Едва мы расселись и взяли в руки вилки, как раздался стук в дверь. Вера окинула взглядом каждого из нас. Увидев на лицах всеобщее недоумение, она пожала плечами и отправилась посмотреть, кого принесло. Через мгновение тетка вернулась обратно, но не одна, а ведя за собой довольного Сина.

– Добрый вечер, барышни! – обворожительная улыбка не сходила с лица демона. – Столько юных особ, одна лучше другой! – он приблизился сначала к обескураженной Надюхе, поцеловал ее в щеку, а затем подошел ко мне и шумно присел рядом.

– Темный? – Вера внимательно рассматривала меня. – Милая, ты же знаешь историю своей матери! Это ничем хорошим не закончилось. Они несут смерть для людей. Надеюсь, ты не для него брала все то кружевное белье?

– Покажешь? – промурлыкал Син, опаляя мое ухо жарким поцелуем.

В этот момент в дверь вновь постучались.

– Кого там опять принесло, Евангелина? – возмутилась тетка.

– Почему сразу все претензии ко мне? Может, это к тебе, – пробурчала я себе под нос.

Вера опять вышла к порогу и вернулась на этот раз со Стоном.

– Ты решила коллекционировать Темных сущностей, племяшка? – усмехнулась Вера. – Я, конечно, как женщина, тебя понимаю. Оба хороши собой, да и проклятие подобных не коснется, но, девочка моя, почему не смертный?

– Ты что здесь делаешь? – прорычал Стон, увидев соперника рядом со мной.

– Я, кажется, вас в гости не звала ни одного, – возмутилась я нежданным гостям. – Чем обязана вашему визиту?

– Лично я пришел извиниться и объясниться. А еще… ты мне нравишься, – Син взял мою руку в плен и нежно прикоснулся к ней губами.

– Вот гад! – Стон оказался тут как тут, хватаясь за мою вторую конечность. – Не верь ему! Эта чертова сволочь просто пронюхал, чья ты дочь, а теперь подкатывает свои причиндалы к могущественной ведьме.

– Слышь, чудик, – Син встал и зло сверкнул очами в сторону второго демона. – Не можешь взять в оборот девчонку, уступи место более сильному самцу.

В этот момент внутри меня поднялась волна ярости. С потолка посыпалась штукатурка, а затем два небольших разряда молнии вспыхнули над головами Темных, врезаясь каждому в лоб.

– Спокойно! – заорала тетка, видя мою реакцию. – Мужчины, сядьте! – демоны послушно опустились с двух сторон от меня. – Евангелина, возьми себя в руки и попытайся объяснить, откуда эти молодые люди, кто они тебе и почему так возросла твоя сила?

– Я и собиралась, но эти не дали, – пыхнула я, выпуская пар. – Это… – ткнула пальцем сначала в Сина, а потом в Стона, – демоны, просто посторонние. А о втором твоем вопросе – это помощь Воланда.

– Хорошо, – Вера выдохнула. – Допустим. Теперь обо всем по порядку, а то создается впечатление, что мы тут одни не в курсе происходящего.

– Это долгий разговор, – попыталась я увильнуть от теток.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.