Astra Maore
Связанные одной нитью

Глава 1. Договор с Тенью

Босые ступни тонут в серебристом мху, когда я выхожу на поляну. Закат окрашивает древние дубы в золото, а мои светлые волосы рассыпаются по плечам, будто впитывая последние лучи заходящего солнца. Я знаю это место. Я видела его сотню раз во сне.

Опять этот дивный сон… Почему он не оставляет меня?

А сейчас я сплю, или все это происходит наяву?

Озеро передо мной темное и бездонное. Наклоняюсь, и мои голубые глаза отражаются в воде. Застываю в предвкушении. Я знаю, что будет и терпеливо жду. Сердце бьется часто-часто.

Поверхность дрожит, и появляется он. Аэдан.

Сердце замирает, а потом начинает биться так сильно, что кажется, вырвется из груди. Светлые, почти белые волосы Аэдана переливаются лунным светом. Широкие мощные плечи подчеркнуты тонкой рубашкой из серебристого шелка, расстегнутой достаточно, чтобы я видела загар его кожи. Но больше всего меня завораживают его глаза – глубокие, как горные озера перед рассветом. Он слишком красив, чтобы я могла оставаться равнодушной.

– Ты пришла, Элиана, – ласковый, теплый и густой, как мед, голос Аэдана обволакивает меня.

Я чувствую, как дрожит мой собственный голос:

– Я не могла не прийти.

Пальцы Аэдана скользят по моему запястью, оставляя за собой след из мурашек.

– А если я скажу, что это слишком опасно? – Аэдан наклоняется ближе, и его дыхание пахнет спелыми лесными ягодами и чем-то неуловимо мужским. Свежим, как вечерний воздух. Притягательным, как тайна.

Закрываю глаза на мгновение, чувствуя, как все внутри меня переливается от радости. Аэдан такой близкий… Такой настоящий…

– Тогда я спрошу, – открываю глаза, встречая его изучающий взгляд, – почему это так… прекрасно?

Губы Аэдана касаются моего виска, и мир теряет четкость.

– Ты пахнешь лунными цветами, – шепчет Аэдан, а его сильные пальцы нежно ласкают мои волосы.

Он везде… В моих мыслях, в моих снах… А теперь и здесь…

– Я не понимаю, – мой голос внезапно звучит хрипловато, – почему ты являешься только ночью?

Аэдан отстраняется, и в его глазах мелькает странная тень:

– Потому что днем я принадлежу другому миру.

Хочу спросить, что это значит, но его нетерпеливые губы властно находят мои, и все вопросы растворяются в сладком поцелуе.

Светлячки вспыхивают, как яркие звезды, сорвавшиеся с неба. Густые ветви древних дубов склоняются над нами, образуя живой шатер. Где-то вдалеке журчит ручей, наполняя ночь мелодичным шепотом.

Мох подо мной мягкий и прохладный, а тело Аэдана теплое и твердое. Его руки скользят по моим бокам, оставляя на коже следы из огня.

– Ты такая красивая, – он целует мою шею, – как первый снег на рассвете.

Я смеюсь. «А ты, как сон, от которого я не хочу просыпаться». Мои пальцы касаются его лица.

Я ничего не произношу вслух, но Аэдан смотрит на меня, и в его глазах я вижу легкое смятение.

– Ты думаешь слишком громко, – он улыбается, и в уголках его глаз собираются лучики морщинок.

– Ты читаешь мои мысли?

– Нет, – его губы снова находят мои, – я просто тебя чувствую.

Наши тела сплетаются в танце, одновременно новом и знакомом. Лес затихает, словно затаив дыхание. Даже звезды кажутся ярче, хотя сейчас мне совершенно не до них.

Что будет завтра? Понятия не имею, но Аэдан целует меня снова, и все мысли исчезают. Остается только этот момент. Только мы. И лунный свет, льющийся сквозь листву, как благословение.

* * *

Утренний туман цепляется за подол моего платья, словно живые пальцы, когда я пробираюсь сквозь заросли папоротников. Босые ступни вязнут во влажном мху, но я не могу остановиться. На запястье горит странный знак: серебристые линии, оставленные прикосновением Аэдана, переплетаются в загадочный узор.

Аэдан был настоящим… Я невольно вздрагиваю, касаясь своего запястья. Но куда он исчез с рассветом?

Лес вокруг меня меняется. Воздух становится густым, насыщенным ароматом кореньев и чего-то древнего, забытого. Ветви склоняются ниже, образуя живой свод, словно приглашая войти. И я вижу их.

Трое Старейшин тианари в плащах из живого мха стоят у каменного круга. Их длинные светлые волосы заплетены с яркими цветами таиарэ. Самый древний – Олрен – поднимает руку в немом приветствии.

– Мы ждали тебя, дитя лунного света, – его голос шуршит, как опавшие листья.

Я замираю, чувствуя, как мое сердце колотится где-то в горле:

– Почему?

Старейшины переглядываются. Женщина с глазами цвета юной весенней листвы, Мейра, делает шаг вперед:

– Потому что ты часть пророчества.

Камень в центре круга оказывается чашей с водой. Олрен проводит над ней пальцами, и поверхность покрывается рябью, показывая образы.

Двое светловолосых эльфов, стоящих спиной к спине. Лес, охваченный синим пламенем. Тень с оленьими рогами, поднимающуюся из озера.

– Ты и твой лунный друг, – шепчет Мейра, – две половины одного целого.

Ладони становятся влажными от пота. Лунный друг?

– Аэдан, – имя срывается с моих губ само собой.

Третий старейшина – Кайлан – кивает:

– Он принадлежит миру теней. Ты – миру света. Вместе вы…

– Разрушите или спасете, – заканчивает Олрен.

Вода в чаше внезапно чернеет.

* * *

Я бегу. Мое длинное голубое платье цепляется за ветки, распущенные волосы развеваются, как знамя. Не знаю, куда я направляюсь, знаю только: я должна найти Аэдана. И я его найду. Обязательно.

Лес становится гуще, деревья стоят плотнее, их стволы покрыты странными незнакомыми знаками. Но сейчас не время разбирать их. Я должна торопиться. Бегу, ищу среди деревьев, бегу дальше.

И в какой-то момент слышу знакомый голос:

– Ты не должна была приходить сюда.

Аэдан стоит у черного озера, его светлые волосы кажутся еще ярче на фоне темной воды. Но что-то не так: его глаза, обычно голубые, теперь черные, как самый темный мрак. Лицо суровое и холодное.

– Что с тобой? – делаю шаг вперед. Я не хочу его бояться. Это неправильно. Все мои чувства против. Но…

Аэдан отступает:

– Ты видела старейшин. Ты знаешь.

Вода за его спиной начинает бурлить. Первая тень вырывается из озера с тихим хлюпающим звуком. Потом вторая. Третья.

Аэдан хватает меня за руку:

– Беги! Тебе нельзя быть здесь.

Но я не двигаюсь. Вместо этого поднимаю руку, и свет вырывается из моих пальцев, разрезая первую тень пополам.

Аэдан смотрит на меня в изумлении:

– Ты…

– Мы, – поправляю его.

Аэдан улыбается – впервые за нашу встречу – и поднимает руку. Тьма сгущается вокруг его пальцев.

Тени на мгновение замирают. Потом набрасываются.

Воздух трещит и искрится, когда мой свет – ослепительно-голубой, чистый – вырывается из кончиков пальцев и сплетается с его тьмой. Она густая, но неожиданно теплая.

Боги…

Мысли обрываются, когда наши потоки энергии сливаются в единую спираль. Тени, что набросились на нас, застывают в странном танце: часть их растворяется в моем свете, а часть кристаллизуется в тьме Аэдана.

Одна тень тянется ко мне когтистой лапой, но Аэдан резко дергает меня за руку, прижимая спиной к своей груди:

– Не давай теням себя коснуться! – его дыхание обжигает шею, вызывая рой мурашек.

Наша энергия кружит вокруг нас, создавая защитный купол. Вижу, как мой свет обвивает тьму Аэдана – два контрастных змея, сплетающихся в смертельно опасном танце.

Этот танец прекрасен. И Аэдан в сине-черном сиянии прекрасен, как юный бог войны. Его резковатые черты лица смягчены эльфийской утонченностью, и я забываю, как дышать.

Внезапно знак на моем запястье вспыхивает. Боль пронзает руку, будто я обожглась.

– А-а-а! – от неожиданной резкой боли я сгибаюсь пополам, и наш энергетический купол дрожит.

Аэдан ловит меня, его глаза расширяются при виде кровоточащего символа.

– Они метят тебя… – его голос хриплый, и я не знаю, чего в нем больше, волнения или…

Из озера поднимается она – огромная Тень с оленьими рогами.

– Аэда-а-ан… – ее голос скрипит, как старые ветви. – Ты забыл наш договор?

Всем телом ощущаю, как тело Аэдана напрягается.

– Беги, Элиана, – он говорит вполголоса. – Беги, пока можешь. Я остановлю ее.

Не нужны мне такие жертвы! Я не для того нашла его, чтобы потерять! Плевать, что он там нарушил! Хватаю руку Аэдана и вплетаю свой свет в его тьму с новой силой.

– Вместе, – говорю, сжимая его пальцы. – Помнишь, вместе мы можем все.

Наша объединенная энергия спиралью бьет в Тень, как смертоносное копье.

* * *

Вокруг разливается тишина. Озеро снова черное и гладкое. Я лежу на мху, грудь быстро вздымается. Аэдан сидит рядом, его пальцы осторожно исследуют мое запястье.

– Больно, маленькая? – его голос мягкий и теплый.

Главное, он, Аэдан, здесь. Кем бы он ни был.

– Больно.

Не хочу лгать. Знак теперь выглядит как ожог – серебристый шрам в виде переплетенных ветвей.

– Кто это была? Что у вас с ней? Кто она вообще? – сажусь, мир покачивается и плывет перед глазами. Мне хуже, чем я думала. Наверное, я отдала слишком много энергии. Слишком много пропустила сквозь себя. Но зато Тени больше нет. Ну, или она где-то прячется.

Аэдан отводит взгляд. Впервые за все время он выглядит… потерянным.

– Моя тюремщица, – лунный свет падает на его гордое красивое лицо. – Я должен был…

Расправиться с Тенью в одиночку? Возможно раньше и должен был. Но не теперь. Я прикасаюсь к его гладкой щеке и заставляю посмотреть на себя:

– Теперь мы будем сражаться вместе.

Озеро позади нас вздыхает.

* * *

Лунный свет рисует серебристые узоры на коже Аэдана, а сам он сидит, обхватив колени. Я не могу оторвать взгляда от его светлых ресниц, отбрасывающих тени на щеки. Мое сердце бьется в такт его прерывистому дыханию.

– Она взяла мою память, – голос Аэдана звучит глухо, будто доносится со дна озера.

Я замираю:

– Что? Память? Твою память забрала эта страшная Тень?

Аэдан невесело протягивает руку к воде:

– В ту ночь, когда я впервые пришел к этому озеру… – он морщится, обрывая фразу. – Я не помню, что именно произошло, маленькая. Только знаю, что я заключил с Тенью сделку.

Вода перед нами начинает вращаться, образуя воронку. Я инстинктивно хватаю Аэдана за руку, но он не убирает ее от воды:

– Она дала мне силу, а взамен взяла…

– Что? – мои пальцы слишком сильно впиваются в его запястье, а сердце подскакивает к горлу.

Когда Аэдан поворачивается, в его глазах бездонная пустота:

– Возможность видеть солнечный свет.

Мое сердце замирает:

– Так ты…

– Я существую только в темноте, – его губы кривятся в подобии улыбки. – Сто лет, Элиана. Сто лет я не видел рассвета.

Теперь я понимаю. Почему он появляется только ночью. Почему его кожа такая бледная. Почему в его объятиях всегда чувствуется легкая дрожь…

И это не мои чувства. Просто Аэдан…

Вода озера внезапно вздымается, образуя жуткую фигуру с оленьими рогами.

– Он солгал, – от голоса этой твари кровь в венах стынет. – Он отдал не только это.

Аэдан резко вскакивает, заслоняя меня собой:

– Довольно!

Тень смеется, и ее смех напоминает звук ломающихся ветвей:

– Ты отдал имя своего сердца. И теперь, когда она почти произнесла его вслух…

Мое дыхание перехватывает:

– Аэдан не твое настоящее имя?

Озеро начинает кипеть черными пузырями.

Аэдан не успевает ответить.

Глава 2. Мир между мирами

Тень бросается вперед, обвивая Аэдана, как живой дым. Я кричу, протягиваю к нему руки, но мой свет отражается от черной воды, не достигая цели.

– Назови его! – шипит Тень, сжимая Аэдана. – Произнеси имя, которое он забыл!

Слезы текут по моим щекам. Я хотела бы, но я сама ничего не помню!

– Я… не знаю!

Лицо Аэдана искажено мукой, он бьется в смертельном захвате.

– Вспомни! – голос Тени проникает прямо в мое сознание. – Вспомни первую ночь!

И тогда я… вижу.

Другой лес. Другое время. Мы стоим у этого же озера, но вода серебристая. Аэдан не Аэдан, а кто-то другой, кто-то более настоящий. Он целует мои пальцы, и его синие глаза сияют, как сапфиры.

– Никто не сможет разлучить нас, милая, – говорит он, и его настоящее имя звучит, как музыка.

Тени еще нет. Только она – древняя сущность с венцом из рогов. И она стоит там же.

– Все имеет цену, – заявляет она. – За бессмертие вашей любви нужна плата.

Это что еще за новости?! Кто она такая, чтобы распоряжаться нами?! Откуда она вообще взялась?! Подкралась незаметно, дрянь.

А «тот» Аэдан уже делает шаг вперед. Похоже, он согласен заплатить.

– ЛИРАН! – крик вырывается из моего горла прежде, чем я осознаю, что крикнула.

Все замирает.

Тень растворяется с воплем. Озеро успокаивается. Лиран, не Аэдан, он никогда не был Аэданом, почему я решила, что его так зовут, падает на колени, его глаза постепенно голубеют.

– Ты… – он смотрит на меня в изумлении. – Маленькая моя, ты вспомнила!

Я опускаюсь рядом, мои дрожащие руки касаются его лица:

– Как я могла забыть тебя, Лиран?

Но лес вокруг меняется: деревья скрипят, листья чернеют. Где-то раздается знакомый скрипучий голос:

– Договор нарушен.

И мы понимаем: все только начинается.

Земля дрожит под моими ногами, как живое существо. Я хватаю Лирана за руку. Пальцы впиваются в его кожу, словно я боюсь, что Лиран растворится в воздухе. Я ведь действительно этого боюсь. Командую:

– Нам нужно бежать. – Лиран кивает, но его в его глазах я не вижу решимости. Мое сердце бешено колотится, в ушах шумит. – Мы не можем позволить Тени догнать и захватить нас.

– Она проснулась полностью, – в голосе Лирана звучит отчаяние, от которого холодеет кровь.

Он слишком много времени был с Тенью. Забыл, как сопротивляться. Но я-то прекрасно помню.

– Бежим! – мой крик разрывает воздух. Где-то позади деревья падают с грохотом, будто гигантская лапа сметает их, как травинки.

Мы бежим.

Босые ноги скользят по влажному мху, ветви хлещут меня по лицу, наверняка оставляя на щеках тончайшие порезы. Лиран рядом – его светлые волосы развеваются на ветру. Он снова Лиран, но его движения слишком резкие, будто его тело забыло, как ему подчиняться.

Сейчас я должна спасти нас обоих.

– Куда?! – кричит он, когда мы выскакиваем на узкую тропу.

Я не отвечаю вслух, просто крепче сжимаю его ладонь. Чувствую: что-то, возможно, моя интуиция тянет меня вглубь леса, туда, где воздух пахнет дымом и старыми заклинаниями. Деревья вокруг бормочут, их голоса сливаются в настойчивое: «Бегите… Скорее. Она близко…»

За спиной раздается рев – низкий, гортанный, словно рвут ткань мироздания. Боги, что эта Тень вообще такое?! Кто она?!

– Левее! – Лиран дергает меня за руку. Мы падаем в кусты, едва успев увернуться. Что-то огромное и темное проносится мимо нас, сметая вековые сосны, как былинки.

Я прижимаюсь к Лирану, чувствуя бешеный стук его сердца под тонкой тканью серебристой рубашки:

– Что это было?

– Это не она сама. Это то, что она выпустила за нами, – дыхание Лирана обжигает мою шею. – Мы не убежим…

Мы должны. Мы не можем умереть сейчас и так. Хотя то, что сделала эта Тень с Лираном, было хуже смерти.

Я закрываю глаза, вспоминая старейшин, ритуал, каменный круг…

– Башня, – выдыхаю. – Башня Лунных Певцов.

Лиран смотрит на меня, как на сумасшедшую:

– Это первое место, где она будет нас искать!

– Вот именно! – поворачиваю лицо Лирана к себе, заставляя на меня посмотреть. – Там есть зеркала. Ты же помнишь, что зеркала…

Лиран замирает, и в его голубых глазах вспыхивает понимание:

– Зеркала – это врата. Наш шанс.

– Да.

Где-то совсем близко трещат ломающиеся ветки.

– Бежим.

* * *

Башня возвышается черным силуэтом на фоне кровавой луны. Дверь скрипит, когда мы врываемся внутрь. Воздух пропитан запахом опасности. Что-то случилось. Что-то очень плохое. Ужасное.

Зеркала в главном зале разбиты.

Всюду осколки, а нам нельзя терять ни капли крови.

Лиран стоит за моей спиной, его дыхание прерывистое:

– Она знала.

Мое отчаяние такое же острое, как битые стекла.

– Осталось одно… – я поднимаю глаза к потолку. – В моей комнате.

Лестница тревожно скрипит под ногами, когда мы быстро поднимаемся наверх. Рев снаружи все ближе, будто чудовище уже подобралось к стенам башни. Думать не хочу, как оно выглядит. Боюсь, это окажется последним, что я увижу в этой жизни.

Распахиваю дверь в свои покои – зеркало цело. Его поверхность мерцает, как лужица света в кромешной тьме.

Но перед ним стоит она. Высокая, величественная, с венцом из оленьих рогов, одетая в платье из лунного света и теней. Тень поворачивается, и ее ироничная улыбка разрывает мне душу.

Присматриваюсь: зеркало теперь не просто отражает. Оно дышит. Его поверхность колышется, как вода перед бурей.

Я застываю на пороге. За спиной чувствую, как напрягается Лиран. Его сильные пальцы крепко сжимают мою ладонь. Почти больно, но в этом есть что-то успокаивающее.

Моя Башня была защищена особой магией. Вообще-то внутрь пройти почти нереально, но Тени удалось.

– Ты вошла в башню… – мой голос дрожит. – Как?

Тень поворачивает голову, и в ее бездонных глазах я вижу отражения: не мое нынешнее лицо, а тысячи моих обликов из прошлых жизней, мелькающих, как листья на осеннем ветру. Почему-то я знаю, что это они, но у меня нет сил ни любопытствовать, ни бояться.

– Печать была сломана, когда ты произнесла его имя, – голос Тени звучит у меня в сознании и в комнате одновременно. – Теперь я пришла за тем, что мне причитается.

Лиран делает решительный шаг вперед, его мощные плечи напряжены, но движения точны и выверены.

– Я исполню договор, – говорит он твердо, и в его голосе нет и тени сомнения.

– Нет! – я хватаю Лирана за руку, чувствуя под пальцами жесткие мышцы его предплечья.

Тень смеется, и звук ее смеха разносится по комнате, как звон разбитого хрусталя.

– Ты думаешь, это так просто? – ее слова обжигают. – Ты разбудила древнюю магию, дитя. Теперь платить придется вам обоим.

Стены Башни трескаются – сначала это очень тонкие линии, но они быстро расползаются, как паутина. Где-то внизу с грохотом падает камень. А может, это люстра или что-то еще. Поздно сожалеть о мебели.

Лиран резко поворачивается ко мне. Его голубые глаза горят решимостью, а сильные руки бережно, но твердо охватывают мои плечи:

– Зеркало. Это наш единственный путь.

Я смотрю на дрожащую поверхность:

– Но куда оно ведет?

Тень усмехается и протягивает руку, ее неестественно длинные пальцы проходят сквозь стекло, как сквозь воду:

– Туда, где вас ждут ответы.

Башня содрогается. В любом случае Тень не оставила нам выбора.

Во взгляде Лирана нет страха – только непоколебимая решимость и что-то еще… теплое, защищающее.

– Давай, – его большой палец нежно проводит по моей ладони.

Я сжимаю его руку – сильную, надежную:

– Давай.

Мы делаем шаг вперед – вместе – и зеркало поглощает нас, как огромная волна. Последнее, что я вижу перед тем, как тьма смыкается вокруг – довольную улыбку Тени и рушащиеся стены Башни, которая была моим единственным домом.

* * *

Холод.

Первое, что я ощущаю – пронизывающий холод, пробирающий до самых костей. Открываю глаза – вокруг мерцающий сине-зеленый свет, играющий на стенах пещеры из черного стекла. Мы лежим на гладкой поверхности, похожей на застывшее озеро, но сквозь нее видны перевернутые очертания леса.

Лиран поднимается первым. Его светлые волосы переливаются всеми оттенками лунного света. Широкие плечи напряжены под тонкой рубашкой. Ткань порвалась во время бегства по лесу, обнажая загорелую кожу с серебристыми шрамами – отметинами прошлых битв. Есть и свежие порезы.

– Мы между тем что было и тем, что будет, – низкий голос Лирана разносится по пещере эхом. Сильные руки помогают мне подняться, а его пальцы теплые даже в этом ледяном месте.

Я дрожу. Не столько от холода, сколько от странной пустоты этого мира. Воздух здесь густой и тяжелый. Он пахнет дождем на горячих камнях. Поднимаю голову – вместо неба над нами другое озеро. Его воды неподвижные, а в глубине мелькают тени неведомых существ. Жутковатое место.

– Это место вне времени. Здесь правит только она, – Лиран замечает мою дрожь. – Маленькая, ты ранена?!

Он внимательно осматривает меня. Голубые глаза – обычно ясные, как горные озера – теперь темные от беспокойства.

– Может, немного поцарапалась, когда мы бежали через лес. Заживет.

Пальцы Лирана огрубели от постоянных упражнений с оружием. Но они невероятно нежные, когда касаются моей кожи. Каждое касание, как исцеляющая магия.

Еще недавно царапина на лице стала бы для меня самым жутким кошмаром. А теперь…

Зеркальная поверхность под нашими ногами дрожит, и мы видим отражение: не свое, а Тень, стоящую на берегу настоящего озера в нашем настоящем мире. Или в том, который я считала настоящим? Уже не знаю.

– Вы думали убежать? – ее довольный голос доносится сквозь слои реальности. – Здесь моя власть еще сильнее.

Знак на моем запястье начинает гореть. Скверное дело.

– Почему Тень не последовала за нами? Не убила и дала нам уйти?

Лиран задумывается:

– Потому что ей нужно, чтобы мы что-то нашли. Что-то безумно важное.

– Этот мир… – я произношу вслух, но внезапно замечаю: на черном «полу» под нами появляются изображения.

Наш лес. Моя Башня Лунных Певцов.

Лиран резко, но бережно прижимает меня к себе, когда изображения сменяются – теперь мы видим маленькую девочку с моими глазами и чертами лица Лирана.

– Она… Это… – мое дыхание сбивается.

Внезапно «пол» под нами трескается. Лиран реагирует мгновенно: – одной рукой прижимает меня к своей груди, другой достает кинжал. Его тело становится живым щитом между мной и опасностью.

– Держись за меня, – его голос спокоен, но в нем слышится сталь.

Мы падаем вниз, в темноту, но я не боюсь. Потому что руки Лирана вокруг меня крепкие и надежные – единственное, что имеет значение в этом странном мире. И даже когда тьма смыкается над нами, я чувствую его сердцебиение – ровное и сильное, как обещание. Мы ведь справимся, правда? Эта девочка, кто она? Мы ее найдем?

Глава 3. Кровные узы

– Я тебя поймал.

Голос Лирана звучит прямо у моего уха. Он низкий и довольно ровный, но в нем слышится напряжение. Мускулистые руки, обычно такие твердые и уверенные, слегка дрожат, когда Лиран прижимает меня к своей груди. Я чувствую под пальцами ткань его серебристой порванной в нескольких местах рубашки, пропитанной запахом дыма и кедра.

Мы опять в ледяном мире, в царстве Тени. У меня босые ноги, но этот лед не доставляет неудобств телу. Он вымораживает душу.

– Мама? Папа?

Детский голос звенит, проникая прямо в сердце. Лед под нами становится прозрачным, и я опять вижу ее: маленькую эльфийскую девочку с двумя белыми косами, в простом платье цвета весенней листвы. Ее огромные голубые глаза – точь-в-точь мои – широко распахнуты. Она стоит в круглом зале с колоннами из черного мрамора, где на стенах горят серебряные светильники.

Я замираю.

– Это же мы… – сердце бешено колотится в груди. Дыхание сбивается.

В видении я узнаю себя – в длинных белых одеждах жрицы, с серебряным обручем на лбу. Моя рука лежит на плече девочки. А по другую сторону Лиран в полных доспехах стража, его обычно свободные волосы собраны в строгий воинский узел. Его лицо обманчиво непроницаемо, но в глазах я вижу ту же бурю эмоций, что бушует сейчас в моей душе.

– Почему я должна уйти? – снова звучит звонкий детский голос.

Я поворачиваюсь к настоящему Лирану. Его лицо кажется спокойным, но в голубых глазах, обычно таких ясных, теперь бушует настоящий ураган.

– Мы… отдали ее, – голос Лирана срывается, когда он произносит эти слова, – чтобы спасти.

Лед под нами дрожит, изображение меняется. Теперь мы видим Тень – высокую фигуру в серых развевающихся одеждах, с венцом из оленьих рогов. Жрица держит маленькую ладошку девочки и вручает ее Тени.

– Плата за вашу любовь, – скрипучий шепот пронизывает меня до костей. Что-то рвется у меня внутри.

– НЕТ! – мой крик разбивает лед под нами, и мы опять падаем вниз, в черную бездну без края.

* * *

Темнота. Холод. Тишина.

Я открываю глаза в бесконечной комнате из зеркал. Каждая поверхность – стены, потолок, пол – отражает наши фигуры снова и снова, создавая бесконечный коридор отражений.

Лиран уже на ногах. В зеркалах его образы движутся не синхронно: одни отстают, другие опережают, создавая странный мерцающий эффект. Лиран поворачивается ко мне, и я вижу, как призрачный свет играет на его высоких скулах, подчеркивает точеную линию подбородка.

– Где мы теперь?

– Внутри договора, – Лиран отвечает и протягивает руку, чтобы помочь мне подняться. Его пальцы мягко сжимают мои.

Вдруг одно из зеркал вспыхивает золотым светом. В нем она. Эта самая девочка, но теперь она подросток. Ее серебряные волосы заплетены в сложную косу, а в огромных голубых глазах стоят слезы.

– Вы обещали вернуться…

Я тянусь к зеркалу, но его поверхность холодная и твердая. Пальцы замерзают.

– Как ее зовут? – чувствую, как горячие слезы текут по моим щекам.

Лиран закрывает глаза. Его мощная грудь тяжело вздымается, когда он глухо произносит:

– Аэлина. Наша дочь.

В его голосе столько боли и любви, что мне хочется закричать.

Тысячи шепчущих голосов наполняют зеркальную комнату, сливаясь в один: «Мама… Папа…»

Мое сердце сжимается, когда я прижимаю ладони к холодной поверхности зеркала, где застыло изображение Аэлины. Ее серебристые волосы переливаются, как лунный свет на воде, а глаза – мои глаза – смотрят на нас с немым укором.

– Мы здесь! – мой голос дрожит. – Мы с тобой, солнышко…

Отражение оживает. Тонкая рука дочери поднимается, касаясь стекла с другой стороны.

– Вы нарушили обещание, – слова звучат прямо в моей голове, и от них по спине бегут мурашки.

Лиран подходит ближе, его мощная грудь касается моей спины. Я чувствую, как напрягаются его мышцы, когда он кладет свои большие, покрытые шрамами ладони поверх моих дрожащих пальцев.

– Мы не могли вернуться, – его баритон звучит слишком хрипло.

– Тень стерла вашу память, – поправляет Аэлина. Ее глаза вспыхивают синим светом, и я вдруг замечаю, как точно форма ее бровей повторяет линию бровей Лирана. – Но кровь помнит все.

Зеркало под нашими руками внезапно становится теплым. Лиран резко вздыхает – его мускулистые предплечья покрываются мурашками. Я вижу, как его энергия – обычно темная, как ночное небо – начинает переливаться голубыми искрами, странно гармонируя с моим собственным сиянием.

Аэлина прижимает ладонь к стеклу с другой стороны:

– Разбейте его!

Я колеблюсь, но Лиран уже сжимает кулак. Его глаза горят решимостью.

– Вместе, – говорит он, и в этом одном слове столько уверенности, что я без колебаний поднимаю свою руку.

Наши ладони касаются зеркала одновременно. Вспышка света ослепляет меня. Я чувствую, как наши энергии – тьма Лирана и мой свет – сплетаются в единый поток. Зеркало трескается, но вместо того чтобы разбиться, образует сложный узор из древних рун.

– Это…

– Карта, – Лиран завершает мою мысль. Его голос тверд, а пальцы нежно сжимают мои. – Она ведет к Аэлине.

Из глубины коридора отражений доносится знакомый рев. Лиран реагирует мгновенно: одной рукой прижимает меня к себе, а другой достает кинжал.

Но что может кинжал против Тени?

Мы бежим сквозь лабиринт зеркал, где каждое отражение показывает разные версии нас: я в белых одеждах жрицы, вызывающей бурю, Лиран в доспехах, стоящий над поверженным врагом, мы оба, целующиеся у священного источника под цветущими деревьями. В воздухе кружатся сладкие лепестки.

Аэлина ведет нас, ее голос звучит в наших головах: «Левее… Теперь прямо… Она близко!»

Последний поворот – и перед нами врата: огромное зеркало в черной оправе, внутри которого кружатся звезды. Но из тьмы позади уже вырываются черные щупальца.

Лиран толкает меня вперед, его глаза горят:

– Беги! Я задержу их!

Нет уж. Я хватаю его за руку – мы однажды потеряли друг друга. Никогда больше. Вместе – это вместе.

* * *

Ледяной ветер бьет мне в лицо, когда мы мчимся сквозь зеркальный коридор. Голос Аэлины звенит в ушах: «Бегите!», но его почти заглушает рев приближающейся Тени и ее чудовищ. Лиран бежит впереди, его мощная спина напряжена, а светлые волосы развеваются на ветру.

– Не оглядывайся! – его низкий голос звучит резко, как удар меча о щит. Сильная рука сжимает мою так крепко, что я ощущаю каждый шрам на его ладони.

Но я чувствую Тень за спиной – ее горячее дыхание, пахнущее гниющими листьями и древней пылью. Осколки зеркал впиваются в мои босые ступни, оставляя кровавые следы. Каждая капля крови, падая на зеркальный пол, вспыхивает голубым пламенем. Но я не чувствую боли.

– Мама!

Голос Аэлины внезапно пронзает меня, как кинжал. Я спотыкаюсь.

Лиран ловит меня, прижимая к своей груди. Я слышу, как бешено бьется его сердце – в унисон с моим. Его губы, теплые и мягкие, касаются моих губ.

– Если что-то случится…

Я не даю ему договорить. Целую его, резко, отчаянно, чувствуя на своих губах вкус его крови – медный и горький, как все наши потери.

Тень настигает нас.

Щупальца обвивают мои лодыжки, тянут назад. Лиран рычит – низко, по-звериному – и хватает меня за талию. Его руки напрягаются, пытаясь удержать меня. Вены на шее набухают от усилия, но Тень сильнее.

– Прости, – и в этом его слове вся наша история. Вся боль. Вся любовь.

Лиран толкает меня вперед – прямо в мерцающие звездные врата. Я кричу, протягиваю руку, но он остается там, в кольце Тени. Его светлые волосы развеваются, а глаза… Боги, его глаза полны такой любви, что больно смотреть.

Последнее, что я вижу – как Тень обволакивает Лирана, а его губы шевелятся в одном-единственном слове:

– Живи.

Но как мне без него жить?!

* * *

Белый свет.

Он врывается в меня, жжет, выжигает все внутри. Я не могу дышать. Не могу думать. Только чувствую, как бесконечно падаю, как мои колени ударяются о что-то мягкое, как пальцы впиваются в землю, цепляются за нее, будто она может удержать меня от падения в бездну.

Открываю глаза. Трава.

Она влажная. Настоящая.

Я делаю вдох – резкий, прерывистый. Воздух обжигает легкие, но он живой. Он пахнет так, как я уже забыла: лугами, медом, теплом, которое проникает под кожу и остается там.

Раз. Два. Три.

Я дышу. Но что толку, если…

Лиран.

Его имени нет в этом мире. Оно застревает у меня в горле, превращается в осколок, режет изнутри.

Бескрайние поля. Цветы, похожие на звезды. Небо, окрашенное в оттенки, которых нет в моих воспоминаниях. Здесь все дышит, живет, существует , а я чувствую себя чужой. Лишней.

Рука непроизвольно тянется в сторону.

– Ли… – голос предательски слабеет.

Пустота рядом жжет сильнее, чем этот ослепительный свет.

Лиран остался там. У Тени. Возможно, он мертв.

Шок. Оцепенение. Тишина. Оглушающая тишина, будто кто-то вырвал из меня все, что было важно, и оставил только холод. Потом дикая боль. Она приходит неожиданно, обрушивается всей тяжестью, заставляет меня согнуться и вжаться в землю.

– А-а-а-а-а!

Мой крик разносится над лугами, пугая птиц. Слезы падают на траву, и на их месте распускаются голубые цветы. Как будто эта земля плачет вместе со мной.

* * *

– Мама… – шепот звучит так, будто доносится из самого детства. Из тех давних дней, когда я еще верила в сказки.

Я замираю. Сердце бешено колотится, кровь стучит в висках:

– Аэлина?

Это не может быть правдой. Но ветер доносит до меня ее запах: молоко, мед и детство, которое я украла у нее.

Я поднимаюсь. Ноги подкашиваются, но я не могу оставаться здесь, потому что вижу ее. На холме, под величественным деревом, стоит маленькая фигурка в хлопковом голубом платье.

– Аэлина!

Я бегу.

Трава цепляется за ноги, будто пытается удержать: «Ты не достойна», – укоряет она. Но я не останавливаюсь.

А что, если это ловушка? Что, если это мираж? Что, если я снова проснусь в темноте? Что, если я снова все испорчу?

Но я бегу. Бегу, как бежала когда-то, в другой жизни, когда еще верила, что мир может быть добрым.

Расстояние сокращается.

Девочка поворачивается.

И… Боги… Она точно такая же, как в тот день. Как в последний день.

– Мама!

И я… падаю перед ней на колени, потому что больше нет сил. Потому что я не заслуживаю этого. Потому что слишком хочу верить. Потому что, если это какой-то сон, то пусть я никогда не проснусь.

– Прости… – мой голос срывается. Руки дрожат.

Я не смею к ней прикасаться. Я не заслуживаю этого.

Но Аэлина делает шаг вперед, в ее голубых глазах ни капли страха. Только свет. Такой же свет, как в этом проклятом, прекрасном мире.

Глава 4. Объятия в темноте

Ветер затихает, будто затаив дыхание. Мои ноги врастают в землю, словно корни. Трава вдруг становится нежной, как лепестки, а воздух… Боги, он пахнет домом. Тем домом, которого у нас никогда не было.

Аэлина улыбается, и мое сердце разрывается на части.

Теперь передо мной стоит женщина. Не тень из моих кошмаров. Не хрупкий ребенок, которого я оставила. В ее высоких скулах моя гордость, а в изгибе бровей упрямство Лирана. Ее глаза – это наша бездна и наше небо, смешанные воедино.

– Мама.

Голос Аэлины обжигает. Я не могу дышать.

Ее пальцы, такие длинные, такие взрослые, касаются моего лица, и я понимаю: я недостойна этого прикосновения. Но Аэлина реальна. Она плоть и кровь. Моя кровь.

– Ты стала… – мой голос ломается, – такой взрослой.

– Ты… настоящая, – отвечает она, и в ее голосе дрожит вся вселенная.

Я хватаю ее за руки, сжимаю их, боюсь отпустить. Мой взгляд скользит по каждой черточке, по каждому изгибу – я запоминаю Аэлину, как запоминают молитву перед смертью.

– Ты выросла… – мой голос предательски ломается.

И тут я вижу шрам. Тонкий, как месяц, на виске. Моя рука сама тянется к нему:

– Это Тень сделала?

Аэлина закрывает глаза. В этом жесте вся ее боль.

– Я сама. Когда я прорывалась сквозь границы миров. Искала тебя и папу.

За ее спиной дерево вдруг вспыхивает тысячами огней – светлячки танцуют в его ветвях, как звезды, застрявшие в паутине.

– Я создала этот мир из твоих воспоминаний, – в словах Аэлины горечь. – Но он не настоящий. Как и я.

Это осознание бьет под дых.

– А папа?

Ее глаза вспыхивают странным светом:

– Он ближе, чем ты думаешь.

Аэлина берет меня за руку и ведет к дереву. Кора расступается, обнажая зеркальную гладь – и там…

Лиран сражается в кольце теней. Его светлые волосы слиплись от пота, меч описывает в воздухе смертельные дуги, а в синих глазах та самая ярость, ради которой я готова была сжечь миры.

Аэлина кивает в сторону отца:

– Мы можем его спасти, но тебе придется отдать что-то взамен.

Не думаю ни мгновения:

– Возьми все, что захочешь.

Ветви склоняются над нами, и мир начинает рушиться.

Но мне уже все равно. Потому что впервые за долгие годы я готова заплатить любую цену. Даже если этой ценой окажусь я сама.

* * *

Моя ладонь прилипает к зеркалу, и ледяной холод пронзает меня до самых костей. Я чувствую его – Лирана – сквозь эту проклятую преграду. Его сердце, бьющееся в бешеном ритме. Его боль, которая становится моей болью. Его ярость, которая всегда была нашей общей силой. Лиран так близко.

– Что я должна отдать? – мой голос звучит хрипло, будто я годами не произносила ни слова.

Пальцы Аэлины сжимают мою руку. Такие теплые.

Боги, она выросла без нас. Сколько ночей она засыпала в одиночестве? Сколько раз она звала маму, которой не было рядом? От этих мыслей мне больно дышать.

– Ты уже начала платить, мама, – голос дочери мягок, как лепестки тех странных цветов, что выросли из моих слез. – Каждое твое воспоминание о папе… Оно утекает, как вода сквозь пальцы.

Я резко оборачиваюсь к Аэлине, и мир плывет перед глазами:

– Что?

Аэлина молча поднимает мою руку. Там, где раньше был знак нашей с Лираном связи, теперь лишь бледный шрам.

– Разве ты не чувствуешь?

Я чувствую… пустоту.

Там, где еще час назад горела ярость от потери, теперь лишь… тихое смирение. Там, где кипело желание схватить Лирана и вырвать его из этой тьмы – холодное безразличие.

– Нет… – я отшатываюсь, сердце бешено колотится в груди. – Нет, я не отдам свою память!

В глазах Аэлины океан печали:

– Тогда папа останется там навсегда.

Дерево скрипит, будто стонет под тяжестью веков. В зеркале Лиран сражается с тенями, его рот раскрыт в крике, который не достигает моих ушей. Лиран зовет меня. Но я уже не помню, как звучал его смех, когда он впервые назвал меня своей.

– Есть другой способ, – Аэлина мягко улыбается. – Я могу стать мостом.

В ее глазах решение, от которого у меня перехватывает дыхание. Потерять Аэлину сразу после того, как я потеряла Лирана? Я не смогу.

– Нет! Я не хочу!

– Ты отдаешь воспоминания, а я… – Аэлина улыбается, и в этой улыбке вся ее не прожитая с нами жизнь, – я отдам часть той магии, что держит меня здесь.

Ветер рвет лепестки с дерева. Я хватаю дочь за плечи:

– Я тебе запрещаю!

– Ты не можешь мне запретить, мам, – ее лоб касается моего. – Я уже сделала выбор.

Зеркало трескается.

Лиран падает на колени по ту сторону, его руки упираются в невидимую преграду.

– Давай! – Аэлина толкает меня вперед.

Мир взрывается. Я падаю во тьму. В объятия Лирана.

Последнее, что я вижу перед тем, как реальность разрывается: Аэлина стоит под деревом, ее фигура становится прозрачной, как утренний туман. Она машет мне рукой, а ее губы шепчут одно-единственное слово: «Живите».

И я знаю: я никогда не прощу себе этого.

* * *

Я бесконечно падаю.

Тьма обволакивает меня, как теплый саван, липкий и безжалостный. Нет ни верха, ни низа – только это бесконечное падение, от которого сводит живот.

«Лиран…»

Имя вспыхивает в сознании и гаснет, как последняя искра в потухшем костре. Я судорожно сжимаю кулаки, пытаясь удержать его образ, но он тает, как дым сквозь пальцы. Остается только жгучее знание, что там, впереди, меня ждет…

Кто-то, без кого я не могу дышать.

Тьма разрывается. Я падаю на каменный пол, и боль пронзает мои колени, локти, ладони. Воздух спертый, он пахнет кровью и мокрым камнем. Поднимаю голову – это круглое помещение, его стены расписаны фресками с эльфами, несущими оленьи рога как корону. Паршивое место.

И еще тут какой-то очень красивый мужчина, прикованный к стене серебряными цепями. Его голова бессильно склонена, а светлые волосы слиплись от пота.

Я знаю его. Но я его не помню.

– Ли… – чье-то имя застревает в горле, как заноза.

Мужчина поднимает голову. Его глаза – два озера, залитых лунным светом – расширяются.

– Ты пришла, – голос хриплый, будто скрип ржавых петель.

Я бросаюсь вперед и цепляюсь за его плечи. Я должна почувствовать, что он настоящий. Почему мне это так важно?

– Я забываю тебя, красавец, – признаюсь. – Это магия. С каждым ударом моего сердца ты ускользаешь…

Его руки – теплые, такие знакомые – обнимают меня.

– Тогда я буду напоминать тебе, – мужчина целует мои веки. – Каждое утро. Каждую ночь.

Цепи звенят, когда он притягивает меня ближе. Наши лбы соприкасаются, и…

Вспышка. Лес. Мы у ручья. Наши первые поцелуи под дубом.

– Видишь? – его пальцы вплетаются в мои волосы. – Дочь оставила нам карту. Наши воспоминания… они здесь…

Я всхлипываю, прижимаясь к его груди. Где-то в глубине сознания мелькает образ: девушка с серебряными косами улыбается нам из тени.

– Аэлина, – вспоминаю имя дочери. – А ты Лиран. Мой муж Лиран.

– Да. Аэлина стала мостом, – в голосе Лирана гордость, от которой сжимается мое сердце.

Стены содрогаются. С потолка сыплется каменная пыль.

– Тень идет, – Лиран разрывает цепи, и они рассыпаются, будто только этого и ждали. – Нам нужно бежать.

– А куда мы можем деться… отсюда?

Лиран прижимает мою ладонь к своей груди, где под кожей пульсирует голубой свет – точно такой же, как у меня.

– Туда, куда поведет этот свет.

Дверь взрывается.

В проеме Тень. Она слишком высокая, хотя и мы не низкие. На ее голове венец из черных рогов. Ее платье соткано из теней и стонет от тысячи потерянных голосов. Дрянь, которая посмела вмешаться в нашу жизнь.

– Мои беглые птички, – ее голос скрипит.

Лиран мягко толкает меня:

– Элиана, беги!

Я вцепляюсь в его руку:

– Нет, только вместе.

Мы разбегаемся в разные стороны.

Тень замирает. Этот миг – наш шанс. Мы бросаемся к свету, и мир взрывается болью. Тень хватает меня за волосы:

– Куда ты, малютка?

Ее пальцы впиваются в мои волосы, вырывая их с корнем. Боль пронзает кожу головы, слезы выступают на глазах. Я кричу, но не от боли, а от ярости.

Этого не должно было случиться. Нам же почти удалось убежать!

– Малютка, – дыхание Тени пахнет гнилыми листьями, – ты действительно думала, что сможешь меня обхитрить?

Я извиваюсь в ее хватке, ногти впиваются в ее запястье. Кожа под моими пальцами холодная и склизкая, как мокрая кора. Мерзость. Шиплю:

– Отпусти меня!

Рядом раздается рев Лирана. Я вижу мельком: он бросается вперед, его глаза горят той самой яростью, что я так люблю. Боги, как он прекрасен…

Но Тень лишь смеется – ее мерзкий смех звучит, как треск ломающихся костей:

– Ах, мой рыцарь, – она взмахивает свободной рукой, и тени срываются с пола, обвивая Лирана, как змеи.

Он падает на колени, его лицо искажается гримасой боли.

– Лиран! – мой крик разрывает горло.

Я бьюсь в хватке Тени, но Тень лишь крепче сжимает жуткие неестественно длинные и сильные пальцы, притягивая меня ближе:

– Ты отдала за него свои воспоминания, дитя мое. Но что ты отдашь за нее? – шепот Тени заползает в уши, как червь.

Я замираю. О чем эта проклятая тварь?!

И вдруг понимаю. Аэлина. Мост. Ее магия.

Холодная волна страха накрывает меня с головой.

– Нет… – сдавленно пищу, но Тень уже знает, что я поняла.

Ее губы растягиваются в улыбке – слишком широкой, слишком зубастой.

– Она уже угасает, дитя. Скоро от нее не останется ничего. Ни имени. Ни души.

Я смотрю на Лирана. Его глаза полны той же ужасной догадки: наша дочь умирает.

И тогда… я перестаю бороться. Мои мышцы расслабляются, голова падает назад, будто от покорности.

Тень смеется – торжествующе, мерзко:

– Вот и хорошая девочка.

Но ее смех обрывается, когда я впиваюсь ей в лицо. Я не целюсь. Я рву. Ногти скользят по ее глазам, и Тень впервые кричит – не игриво, не насмешливо, а по-настоящему.

Тени дрожат.

Лиран поднимается, разрывая их оковы. Я вырываюсь из захвата, чувствуя, как клочья моих волос остаются в костлявых пальцах Тени.

Мы бросаемся к свету – к той самой точке, где пульсирует наш общий знак.

Но Тень уже оправляется от моего нападения:

– Я найду вас! – ее голос преследует нас, впивается в спину, как лезвие. – И вашу дочь тоже!

Мы прыгаем. Свет обжигает глаза. И первое, что я вижу, когда зрение возвращается… Аэлина лежит на земле. Ее тело почти прозрачно.

Я падаю на колени рядом с Аэлиной, и мои руки проходят сквозь нее, как сквозь утренний туман.

Нет. Нет. Нет. Слишком больно.

– Мама… – голос Аэлины едва слышен, словно доносится из-под толстого слоя воды.

Я сжимаю кулаки, чувствуя, как ногти впиваются мне в ладони. Эта боль – ничто по сравнению с болью, что разрывает мне грудь.

– Держись, – прошу, хотя знаю – ей не за что держаться. Ее тело растворяется.

Лиран стоит позади меня, его дыхание прерывистое. Я чувствую его взгляд на спине – тяжелый, полный той же безысходности, что ощущаю я сама.

– Мы можем… – он начинает, но замолкает.

Мы ничего не можем.

Аэлина улыбается. Эта проклятая улыбка – такая же, как у Лирана, когда он знает, что все хуже некуда.

– Время… почти вышло… – совсем прозрачная рука Аэлины касается моего лица. Я не чувствую ничего.

Тени вокруг нас сгущаются. Они еще не нападают, они просто… ждут. Как хищные птицы выжидают кончину добычи.

– Нет, – я качаю головой и сжимаю плечи Аэлины, но сквозь мои пальцы проходит холодный воздух. – Нет, я тебе не позволяю! Нельзя!

Где-то вдали раздается знакомый скрежет – будто кто-то точит когти о камень.

Тень близко.

Аэлина внезапно хватает мою руку. Как она может хватать, если ее уже почти нет?! Я теряюсь. Голубые глаза дочери горят.

– Мама… помни… лес… ручей… – каждое слово дается ей с трудом. – Ваш… свет…

Лиран резко оборачивается:

– Они идут.

Я знаю, что он прав. Тени стали плотнее. Воздух пахнет гнилью. Но я не могу уйти. Не могу оставить дочь им.

– Мама… – Аэлина смотрит на меня, – Бегите. Срочно. Это все, что я хочу.

Ее тело вспыхивает голубым светом, Аэлина дает нам последний шанс.

Лиран хватает меня за руку:

– Элиана!

– НЕТ!

Аэлина шепчет последние слова:

– Найдите… начало…

Свет становится ослепительным. Тени взвывают. Мир переворачивается с ног на голову. И в последний момент, перед тем как нас уносит прочь… я вижу, как когти Тени впиваются в то, что осталось от моей дочери. Аэлина исчезает.

Глава 5. Дверь в забытое

Мы падаем в свет. Он обжигает, выжигает, вытравливает из меня последние слезы. Лиран держит мою руку ужасно крепко, даже больно, но я молчу. Лирану плохо, как и мне. Может, ему даже хуже, чем мне. Он не спас нашу дочь, не защитил ее.

Наша Аэлина исчезла. Рогатая тварь забрала ее. Эти мысли гложут меня изнутри, как голодные крысы.

Земля встречает нас жестко. Я падаю на спину, и воздух вырывается из легких. Над нами небо такого синего цвета, которого я не видела сто лет.

– Лес… – Лиран хрипит, поднимаясь на локти.

Я переворачиваюсь на живот и застываю. Перед нами тот самый ручей из вспышки памяти. Те самые деревья. Даже тот самый камень, на котором мы с Лираном когда-то вырезали наши имена магией.

Но что-то не так. Воздух дрожит, как над раскаленным камнем. Края мира подернуты дымкой.

– Это не настоящий лес, – говорю, поднимаясь. – Это…

– Память, – заканчивает Лиран. Его глаза горят странным светом. – Наша с тобой общая память о наших первых моментах.

Где-то за спиной хрустит ветка. Мы оборачиваемся одновременно. Между деревьев стоит и улыбается маленькая девочка с моими глазами и красивыми чертами лица Лирана:

– Мама? Папа?

Мое сердце замирает. Это Аэлина, но не та, что стала мостом, а та, которой она никогда не была.

Лиран делает шаг вперед:

– Как?..

Девочка смеется и вдруг растворяется, как мираж. На ее месте остается только голубой светящийся цветок, как те, что вырастали из моих слез.

Издалека доносится кошмарный вой. Лиран хватает мою руку:

– Аэлина подсказала нам путь.

Я еще не вполне понимаю:

– Путь куда?

Лиран смотрит на меня, и в его глазах ответ, от которого кровь стынет в жилах:

– Туда, где все началось.

– Я не понимаю! Объясни!

Вой становится ближе. Деревья вокруг начинают чернеть, как обугленная бумага. Жутко. Более, чем жутко.

Лиран тянет меня к цветку:

– Мы должны вернуться в начало.

– Но как?!

– Через себя, – он хватает цветок. – Через боль.

Мир взрывается голубым пламенем. Последнее, что я вижу – как когти Тени прорезают дым… И все становится белым.

* * *

Белое. Только белое. Я падаю сквозь эту пустоту, и она выедает мне глаза, заполняет легкие, проникает под кожу.

Лиран? Где он?

Я пробую крикнуть, но звука нет. Ничего нет. Только эта проклятая белизна, которая стирает меня. Потом приходит боль. Острая и яркая, точно нож между ребер.

Я беззвучно кричу, хватаясь за живот, и мои пальцы натыкаются на что-то твердое.

Цветок. Тот самый голубой цветок. Он впивается мне в ладонь, пускает корни прямо мне в вены, и вдруг…

Вспышка.

Я совсем маленькая. Бегу по лесу, платье цепляется за ветки, а сзади они. Тени с рогами. Я падаю. Они настигают. Чьи-то руки хватают меня.

– Спрячься! – это голос моей мамы?

Темнота. Запах земли. Я в норе, а сверху топот, крики, а потом… тишина.

Когда я выползаю, вокруг только чья-то кровь и черные перья. Тень стоит посреди поляны. Смотрит прямо на меня. Улыбается.

– Маленькая птичка, ты будешь моей.

Рывок. Я возвращаюсь в белую пустоту, задыхаясь.

Цветок в моей руке теперь светится ярче. Вдруг понимаю: это не просто воспоминание. Это ключ.

Где-то в белизне раздается хруст. Я оборачиваюсь. Лиран лежит без сознания, его рука превращается в прозрачную. А в десяти шагах от нас дверь. Деревянная, с железной ручкой. Та самая, что была в нашем доме, которого никогда не было. Из-за нее доносится плач. Детский. Знакомый.

Я ползу к Лирану, хватаю его за плечо:

– Проснись! Там Аэлина!

Его веки дрожат.

Дверь скрипит, начинает открываться. Из щели выползает черный дым. И тогда я слышу смех Тени прямо у себя за спиной.

Белое пространство дрожит, словно отзываясь на мой страх. Я прижимаю руку с цветком к груди – его голубой свет пульсирует в такт моему сердцу.

Лиран приходит в себя, медленно моргая. Его глаза – обычно такие ясные – сейчас мутные, будто затянутые пеленой тумана.

Лиран теряет себя – понимаю с внезапной острой болью.

– Дверь… – из его горла вырывается хрип.

Я крепче сжимаю его руку:

– Да. Дверь в детскую Аэлины. Но это наверняка ловушка.

Плач из-за двери становится громче. Слишком знакомый. Слишком настоящий. Рвет мне душу в клочья, заставляя слезы выступить на глазах.

Тень пока не приближается. Она стоит в отдалении, и ее лицо наконец-то видно четко. Бледная, почти прозрачная кожа. Глаза – два черных бездонных колодца. Рот – слишком широкий, с тонкими губами, которые никогда не улыбаются по-настоящему. А рога… Боги, ее рога изгибаются, будто корни мертвого дерева, черные и покрытые чем-то липким. Может, это и не рога вовсе…

Лиран поднимается, опираясь на мое плечо.

Дверь приоткрывается еще немного. В щели темнота, но теперь я различаю в ней слабый голубой свет. Как наш. И как у Аэлины.

Мы с Лираном делаем шаг вперед, и пространство вздрагивает. Белизна вокруг нас начинает таять, превращаясь в стены… детской комнаты. Аэлина сидит в углу, обняв колени. Ее светлые волосы растрепаны, а по щекам текут слезы:

– Мама? Папа?

Я бросаюсь вперед и тут же останавливаюсь. Это не она. Не наша настоящая дочь. Лиран кладет руку мне на плечо:

– Она воспоминание. Но оно настоящее.

Аэлина, точнее этот образ-призрак Аэлины поднимает на нас глаза:

– Я потерялась…

За окном бушует буря. Стекло дрожит от ударов ветра. И тогда я понимаю: мы с Лираном не просто вернулись в прошлое. Мы внутри того самого дня, когда Тень забрала Аэлину.

Детская комната приятно пахнет теплым молоком и булочками – точно так же, как в тот день. Я вдыхаю этот запах, и воспоминание бьет меня, как молот: мы сами отдали ее. Точно. Сами.

Лиран стоит рядом, его лицо искажено болью. Он тоже помнит. Впрочем, некоторые вещи он помнит лучше меня.

Призрак Аэлины смотрит на нас с безмолвным укором:

– Почему?

Тень в углу комнаты смеется. Боги… Она тоже здесь.

Теперь я прекрасно ее вижу: ее кожа не просто бледная. Она прозрачная, как лед на замерзшем озере. Под ней темные вены, пульсирующие, словно корни ядовитого растения. Глаза – два зеркала, но вместо отражения в них пустота. Если смотреть слишком долго, то кажется, что ты видишь там себя, но изможденного, сломанного. Рот… Он не двигается, когда Тень говорит. Ее слова будто возникают прямо у меня в голове, холодные и скользкие:

– Вы знаете почему. Ответьте.

Лиран мрачно говорит:

– Мы думали…

– Что спасаете, – Тень перебивает его. Ее голос – это шелест мертвых листьев под сапогами.

Я сжимаю кулаки, чувствуя, как голубой цветок впивается мне в ладонь.

Тень медленно поднимает руку – ее пальцы слишком длинные, с суставами в неправильных местах. Она проводит ими по волосам призрачной Аэлины:

– Ваша дочь была особенной. Ее магия могла разрушить барьеры между мирами.

– Мы боялись ее, – утверждаю, и Тень впервые моргает.

Лиран поворачивается ко мне, его голубые глаза горят:

– Мы отдали ее, потому что…

– Потому что она была сильнее нас обоих, Лиран. Намного сильнее. И мы испугались.

Комната дрожит. Картины падают со стен.

Я чувствую: настоящая Аэлина, где бы она ни была, теперь знает правду. Тень расправляет плечи – ее платье из теней колышется, хотя ветра нет:

– Вы отдали ее, чтобы спасти себя. Не ее. Себя. И теперь вы вернулись за тем же.

За окном бушует буря. Но самое страшное – это не буря и не жуткая Тень в паре шагов от нас. Самое жуткое – тихий голос призрачной Аэлины:

– Вы все еще боитесь меня?

Вопрос Аэлины повисает в воздухе, тяжелый, как обвинение. Я чувствую, как рука Лирана непроизвольно сжимает мое плечо. Его пальцы дрожат, и я еще никогда не видела его таким. Безупречного непреклонного Лирана. Того, кто всегда знает, что ему, мне и всем нам делать.

И я вдруг понимаю: мы никогда не боялись Аэлину. Мы боялись того, что сделали с собой ради нее.

Первая жизнь – вспышка памяти бьет мне по вискам. Я жрица в белых одеждах, а Лиран воин с мечом у алтаря. Мы прячем нашего ребенка в подземелье, потому что ее глаза отражают будущее, а ее слезы заставляют цвести мертвые земли. Потому что… мы не смогли защитить ее от собственного народа.

Вторая жизнь. Дым. Крики. Лиран держит окровавленный меч, а я стою над телом охотника, пришедшего за нашим «проклятым отродьем». Аэлина, такая маленькая, смотрит на нас с ужасом:

– Я не хочу быть монстром!

И тогда мы с Лираном принимаем тяжелейшее решение: лучше отдать ее Тени, чем сломать.

Я падаю на колени, осколки бесчисленных битых зеркал впиваются в кожу, но эта боль ничто.

– Мы… думали, что мы спасаем тебя, – мой голос дрожит, как эти проклятые зеркала вокруг.

Лиран стоит рядом, его тень накрывает меня:

– Спасаем от себя, – говорит он жестко. – От нашей любви, которая всегда превращалась в одержимость. От нашей ненависти, которая сжигала все на своем пути.

Тень смеется, ее смех – скрежет сотни птичьих костей:

– Вы лгали себе. Вы просто испугались, что Аэлина станет сильнее вас.

– Нет.

Я поднимаю голову. В разбитых зеркалах наша первая с Лираном встреча у реки. Он раненый дезертир. Я беглая рабыня. Мы ненавидим друг друга до тех пор, пока не понимаем, что в глазах другого видим одно и то же: ярость, которая может либо разрушить, либо спасти.

Наша свадьба. Клятвы, данные нами не богам, а тьме между звезд. «Я буду твоим якорем». «А я – твоим домом».

Первые слезы Аэлины, превратившие песок в изумруды.

– Мы хотели… – начинаю, но Тень перебивает, ее слишком длинные пальцы смыкаются вокруг осколка с нашим отражением:

– Вы хотели контролировать Аэлину. Как вы контролировали друг друга. Как вы контролируете свои страхи. Но магия… настоящая магия… она живая.

Аэлина, не призрак, не воспоминание, настоящая – я чувствую – смотрит на нас из глубины зеркал:

– Вы все еще пытаетесь контролировать.

И тогда я вижу правду ее глазами: одна жизнь, где она сжигает нас обоих, не сумев сдержать свою силу. Другая, где мы запираем ее в башне на всю вечность. Третья, где Тень спасает ее… от нас.

Лиран хватает самый большой осколок – тот, где мы счастливы:

– Хватит. Мы больше не те. Мы другие, – в его голосе ни капли сомнения.

Тень наклоняет голову, и ее рога отбрасывают странные тени, складывающиеся в крылья:

– Другие? Докажите.

Зеркала начинают дрожать.

Аэлина протягивает руку – настоящую, живую – из осколка зеркала:

– Выберите снова.

Глава 6. Когда звезды целуют рассвет

Я делаю шаг вперед. Лиран держит меня за руку.

Все зеркала взрываются одновременно. Тень улыбается. Осколки застывают в воздухе, и в каждом отражение глаз Тени – звезды. Самые настоящие звезды, запертые в двух черных безднах.

– Ты… – Лиран делает шаг назад, и кинжал в его сильной руке дрожит.

Тень поднимает руку, и осколки складываются в картину: не всегда она была Тенью. Когда-то ее звали Весной.

Она была первой, кто научил людей говорить с ветром, но люди боялись ее дара. Однажды ночью они приковали Весну к скале и выкололи ей глаза, чтобы «лишить ее колдовской силы».

А звезды… сжалились над ней. Они спустились в ее пустые глазницы и стали ее новым зрением.

Вторая картина шокирует еще больше: Аэлина не была пленницей Тени. В осколках мелькают моменты: Тень качает маленькую Аэлину на руках, напевая ей песню на забытом языке. Тень учит Аэлину собирать звезды в ладони, как ягоды. Аэлина-подросток кричит: «Ты не моя мать!», а Тень отворачивается, и из ее глаз капают звездные слезы.

– Ты растила ее, – озарение накрывает меня, как тяжелое покрывало.

Тень – Весна? Кто она теперь? – касается своего лица:

– Я дала ей то, чего не дали вы. Выбор.

Мы видим, как Аэлина стоит между мирами. Ее руки сжимают два разных света: наш голубой и звездный Тени.

– Она… балансирует, – Лиран понимает первым.

Тень кивает, и ее платье из теней колышется:

– Если я отпущу Аэлину, ваши миры рухнут. Если вы заберете ее, мои звезды погаснут.

Аэлина смотрит на нас. Затем на Тень. В ее голубых глазах вспыхивает решение:

– Я знаю, что нам делать.

Но прежде чем мы слышим что-либо еще, земля уходит из-под ног. Мы с Лираном падаем вниз, в звездную бездну. Аэлина протягивает руку… но не к нам. К Тени.

* * *

Мы падаем сквозь звездную бездну, и я вдруг осознаю: это не падение. Это возвращение.

Тьма вокруг нас становится мягче, превращаясь в странный полумрак. Мы приземляемся на поверхность, которая пульсирует под ногами, как живая.

Мир между мирами. Он не похож ни на что, что я могла бы представить. Под ногами не земля и не вода, а что-то вроде тумана, сплетенного из корней. Они светятся голубым, как наша энергия, и серебряным, как слезы Тени. Над головой не небо, а тысячи висящих зеркал. В каждом отражении разные версии нас.

Лиран – человеческий фермер. Я – человеческий пекарь. Аэлина – обычный человеческий ребенок. Мы вообще не эльфы.

Лиран – король. Я – его тень. Аэлина – призрак у трона.

Лиран мертв. Я жива. Аэлина – та, что стережет могилу Лирана.

– Что?.. – спрашиваю, но мой голос теряется в этом странном пространстве.

Тень появляется без звука. Теперь она выглядит иначе – ее рога стали меньше, напоминая ветви молодого дерева. Глаза все еще полны звезд, но теперь я вижу – это не просто светила. Это души тех, кто, как и Весна, был предан.

– Ты хотела знать о моем прошлом. О том, кто я и как я стала собой, – говорит Тень, и ее голос звучит… почти нормально. Почти, как голос молодой женщины.

Она проводит рукой по воздуху, и корни под нашими ногами расступаются, показывая ее правду в деталях: Весна появилась на свет в мире, где магия была языком природы. Ее отец – тень старого дуба. Ее мать – утренний ветер.

Люди пришли за ее знанием. Они называли ее богиней, пока она учила их говорить с землей и с ветром. А потом… костры. Крики. Железные цепи. Весна не смогла спастись, хотя изначально была сильнее людей. А может, она просто не захотела?

Когда последний луч света покидал ее выколотые глаза, Вселенная сжалилась. Созвездия сплели Весне новые глаза из своего света. Земля дала ей платье из теней. А ее боль… стала мостом между мирами.

– Почему ты забрала Аэлину? – спрашивает Лиран, но в его голосе уже нет обвинения. Только желание знать. Как и у меня. Конечно, Лирану важнее наша дочь, чем переживания незнакомой женщины. Он мужчина, воин и муж… Мой муж.

Тень или Весна – как ее теперь называть? – поворачивается к одному из зеркал. Там маленькая Аэлина, плачущая в темноте.

– Она сама позвала меня. А я… не умею отказывать тем, кого предали.

Вдруг пространство содрогается. Корни рвутся. Зеркала трескаются. Сквозь хаос прорывается голос Аэлины:

– Они идут!

Тень резко оборачивается, и ее платье вздымается:

– Те, кто предал меня. Те, кто предал вас. Они нашли путь к нам.

Лиран хватает меня за руку, готовый увести меня куда угодно:

– Кто они?

А я уже знаю ответ. В этот раз я понимаю быстрее Лирана. В разбивающихся зеркалах появляются наши лица. Других версий нас. Тех, кто решил, что опасную магию нужно уничтожить.

Тень расправляет плечи, и ее рога-ветки вспыхивают звездным светом:

– Вы должны выбрать. Бежать… – она протягивает руку к дрожащему корню – тому самому, что соединяет все миры, – или оборвать нити.

Мы слышим шаги. Сотни шагов. Они уже близко.

Звезды-души мерцают в глазах Тени, и я вдруг понимаю: это не просто свет. Каждая звезда – целый мир.

Там, в глубине синей звезды девушка с крыльями вместо рук, которую сожгли за «ведьминские отметины». В золотой старик, заживо замурованный в стене за то, что умел лечить жуткую болезнь. В алой наша с Лираном «душа», сплетенная в странный узел из двух звезд.

Тень касается этой звезды, и перед нами разворачивается правда, которую мы забыли.

Ненависть. Мы встретились на поле боя. Я – дочь поверженного короля. Он – солдат, перерезавший мою семью. Я вонзила кинжал ему между ребер. Он успел обжечь мне лицо. Но мы оба выжили.

Одержимость. Мы искали друг друга годами. Не для мести, а чтобы понять, как можно ненавидеть так сильно и все еще чувствовать эту странную тягу…

Вечность. Когда магия Аэлины проявилась впервые, мы поклялись жить как можно дольше. Не потому что боялись за Аэлину, а поскольку опасались, что в следующей жизни мы снова станем врагами.

Тень смотрит на нас, и ее звездные глаза темнеют:

– Вы сделали свою любовь вечной… из страха. Но вечность – это не жизнь. Это привычка.

Аэлина появляется внезапно – ее руки держат два света, но теперь я вижу: они не просто энергия. Это ярость Лирана и моя тьма, сплетенные воедино.

– Вы все еще играете в ту же игру. Только теперь вместо ножа у вас поцелуи, а вместо ран шрамы на сердце.

Лиран опускается на колени. Его руки сжимают корни мира, и они отвечают ему – светятся тем же голубым, что и моя метка на запястье.

– Тогда как?..

Аэлина касается странной двойной звезды:

– Разорвите ее.

Тень вздрагивает:

– Ты не понимаешь, что просишь!

Но Аэлина улыбается совершенно наивно, по-детски:

– Я прошу их выбрать не из страха и не по привычке. Сердцем.

Шаги за нашими спинами становятся громче. Зеркала трескаются.

Мы с Лираном смотрим друг на друга – вглубь наших душ. В его глазах я вижу мальчика, который боялся стать монстром. Вижу мужчину, который убивал, чтобы не быть убитым. Вижу отца, который отдал своего ребенка, потому что не верил, что способен любить его без разрушения.

Я протягиваю руку. Лиран тоже протягивает руку. Наши пальцы касаются двойной звезды.

Мир взрывается светом. Последнее, что я слышу перед тем, как все исчезает, это голос Аэлины:

– Теперь вы свободны.

* * *

Звезды в глазах Тени гаснут одна за другой.

– Вы забрали у меня последний долг, – шелестит она, и ее платье из теней рассыпается в прах, обнажая то, что скрывалось под ним: хрупкую женщину с шрамами вместо глаз. Ее настоящий облик.

– Ты… исчезаешь, – Аэлина протягивает руку, но ее пальцы проходят сквозь плечо Тени.

– Нет. Я наконец-то возвращаюсь домой.

Тень поворачивается к разрыву между мирами – там, в глубине, мерцает лес ее детства.

– Скажи им… что Весна простила.

И Тень исчезает, оставив после себя только горстку звездной пыли и тихий шепот ветра.

Существа из зеркал застывают на границе миров. Теперь я вижу их совсем четко – это наши тени из других жизней. Лиран с пустыми глазами и мечом, на котором наша кровь. Я с черными крыльями и руками по локоть в грязи.

Сотни других.

Но что-то изменилось. Они больше не пытаются прорваться. Они просто… наблюдают.

– Они были нашими страхами, – понимает мой умнейший проницательнейший Лиран. – Тем, кем мы могли бы стать.

Аэлина поднимает руку, и зеркала медленно закрываются, оставляя нас в тишине.

* * *

Я просыпаюсь от жара на губах. Лиран целует меня так, будто между нашими поцелуями прошла не ночь, а столетие. Его пальцы крепко держат меня, и я ощущаю, как он дрожит.

– Ты вернулась, – его голос звучит хрипло, а губы скользят к моему уху. – Я чувствовал, что ты уходила…

Его клык – да, у него слегка заостренные удлиненные клыки – слегка царапает мне шею, и я хватаюсь за его широченные загорелые плечи:

– Милый, где мы?..

Лиран не отвечает, он снова целует меня, а когда отстраняется, я вижу: мы лежим на ковре из живых цветов, а над нами простирается не небо, а купол из переплетенных ветвей.

И магия. Она повсюду. В воздухе, который мерцает миллиардами искр. В земле, что дышит под нами. В руках Лирана, которые зажигают огонь на моей коже без единого заклинания.

– Папа! Мама!

Аэлина – наша взрослая-маленькая, вечная-преходящая – падает на нас сверху, смеясь. Ее лунные волосы пахнут звездами и яблоками, а в ее глазах все еще тот самый голубой свет.

– Вы сделали это! – она целует нас обоих, и от ее прикосновения по телу разливается тепло. – Тень ушла, зато магия… О, мама, посмотри!

Дочь хлопает в ладоши, и мир взрывается красками. Цветы распускаются у нас под ногами. Деревья склоняются, образуя живописные арки. А вдали… стоит наш настоящий дом: не замок, не хижина, а нечто среднее: эльфийские башни, увитые розами, с окнами в форме звезд.

Аэлина поднимается и убегает, озорно смеясь:

– Я проверю, остались ли в библиотеке те непрочитанные книги с картинками!

Я улыбаюсь: таких книг там полно. И я регулярно приношу новые.

Мы с Лираном остаемся одни. Ароматный ветер играет моими распущенными волосами. Руки Лирана скользят по моей коже.

– Значит… – я задыхаюсь, когда его пальцы находят шрам от старого ранения – тот самый, что он когда-то оставил мне. – Мы все еще…

– Вечны как пара? – Лиран целует шрам. – Нет. – Его губы опускаются ниже. – Но теперь это наш выбор. Мы сможем осознанно выбрать друг друга снова и снова. Не потому что «должны», а потому что мы хотим так.

И когда мы соединяемся прямо там, под открытым небом, среди цветов и магии, я понимаю: это не иллюзия и не сон. Это наконец-то настоящая жизнь.

Глава 7. Тайна черного света

Лунный свет струится сквозь витражное окно нашей спальни в форме звезды, рисуя на коже Лирана голубые узоры. Его пальцы медленно скользят по моему плечу, когда… книга падает с полки. Сама. И с глухим стуком раскрывается на странице, испещренной знакомым почерком. Почерком Тени – я никогда не видела ее почерк, но откуда-то я его знаю.

Мы с Лираном замираем.

Аэлина, которая должна спать в соседней башне, вдруг просовывает голову в дверь спальни, убеждается, что мы не спим, подбегает и садится на нашу кровать, широко улыбаясь:

– Сюрпри-и-из!

Книга светится лунным серебром. На странице не чернила, а звезды, сложенные в странные слова. Хотя что еще ждать от Тени?

Аэлина читает послание вслух:

– Когда три луны сойдутся в танце, ищите то, что спрятано в детской пляске. Не в земле, не в воде, не в огне, а в том, что осталось между… Дальше неразборчиво.

Аэлина пожимает плечами, но ее глаза горят озорным огоньком. Вынуждена признать: моя дочь очень сблизилась с Тенью. У них какие-то свои тайны. И я не то чтобы не могу, я не должна ничего с этим делать. Это их общий выбор. То, что не изменить и не нужно менять.

Лиран берет книгу в руки, и она «оживает». Страницы перелистываются сами, показывая… наши лица. В разных мирах. В разных жизнях.

Я с черными крыльями, творящая хаос. Лиран со светящимся мечом, убивающий магию. Аэлина…

Да сколько уже можно! Хватит!

Я выхватываю книгу у Лирана из рук. Но успеваю заметить: на последней странице мы сегодняшние. А над нами Тень с рогами и улыбкой.

Внезапно Аэлина взвизгивает. Ее руки начинают светиться изнутри – не голубым, а звездным светом.

– Мама! Что это?! Это не я!

Спальня наполняется хрустальным звоном. Из пальцев Аэлины вырываются нити света и обвивают нас обоих, как паутина.

Связующая магия – мелькает у меня в сознании.

Лиран пытается разорвать нити, но они лишь плотнее сковывают его мускулистое тело.

– Элиана!.. – он замолкает, когда нити касаются его клыков.

Я чувствую, как энергия проникает внутрь меня – не больно, но…

Вспышка.

Мы с Лираном стоим в лесу. Перед нами мы же, но другие. Я в черных доспехах. Он с мечом, на котором горит особый огонь.

– Мы не сможем жить с ней, она колдунья! – тот Лиран выплевывает слова с презрением.

Руки той меня вспыхивают тьмой. Аэлина, но та, не наша, плачет между нами.

Резкий звон.

Мы «возвращаемся» в спальню.

Нити исчезают. Аэлина лежит без сознания, обвитая лунным светом. А на стене появляется Тень с рогами:

– Не так просто, дорогие мои.

Кажется нам придется привыкать жить с Тенью и ее выходками… Впрочем, с ней не соскучишься.

Аэлина открывает глаза:

– Со мной все в порядке.

* * *

Лиран прижимает меня к резной колонне в библиотеке, а его клык аккуратно царапает мою шею.

– Ты дрожишь, – горячее дыхание обжигает кожу, а низкий голос обволакивает уши. – Это от страха… или от предвкушения?

Я провожу ногтями по его животу, чувствуя, как напрягаются литые мышцы:

– От досады. Опять ты отвлекаешь меня от важного!

– От очень важного, – Лиран перехватывает мои запястья, прижимая их и фиксируя. – Например, от того, как твои глаза темнеют, когда ты злишься…

Его губы опускаются к моим, но краем глаза я вижу, как зеркало на противоположной стене запотевает.

– Как трогательно.

Мы резко разворачиваемся. В зеркале больше не наши отражения. Там стоит Тень. Но теперь ее рога-ветки украшены серебряными кольцами, а в звездных глазах не холод, а… любопытство?

Лиран мгновенно закрывает меня своим телом, но я ловлю его руку:

– Подожди. Она пришла сказать что-то важное. Вряд ли ей интересно просто подсматривать.

Тень кивает и выходит из зеркала. Ее платье больше не из теней – оно соткано из лунного света:

– Вы хотели знать, кто эти другие «вы» на самом деле.

Тень щелкает пальцами, теперь они более нормальной длины – и перед нами появляются… «мы, но не мы».

– Альтернативные версии?

– Версии, где вы сделали другой выбор, – поправляет Тень.

Картины сменяют друг друга: Лиран, убивший меня на том первом поле боя. Я, ставшая королевой тьмы и уничтожившая его род. Аэлина…

– Боги, – Лиран ошеломлен.

На последнем изображении наша дочь с пустыми глазами и мечом в руках.

– В одном мире из тысячи вы находите друг друга. В этом вы не просто нашли. Вы выбрали друг друга снова, – ее звездные глаза останавливаются на мне. – Даже когда все забыли.

Лиран внезапно смеется:

– Значит, это… комплимент? Неужели ты нам завидуешь?

Тень наклоняет голову:

– Нет. Это предупреждение. Ваша связь… привлекает их.

Она указывает на зеркало, где наши «другие я» стучат изнутри, пытаясь вырваться.

Аэлина появляется в дверях библиотеки – что из разговора она успела услышать? – и ее руки светятся новым, странным светом:

– Я… могу их удержать. Ненадолго.

Лиран смотрит на нее, потом на меня. В его глазах не страх, а вызов:

– Значит, мы будем сражаться.

– И жить, – добавляю, проводя рукой по его широкой груди.

– О, определенно, – Лиран берет мою руку и целует запястье. – Начнем с этого вечера?

Тень вздыхает:

– Вы невозможны.

Но когда она исчезает – я клянусь – я вижу улыбку на ее своеобразном лице.

В этот момент Аэлина вскрикивает – ее свет становится черным.

Зеркала по всей комнате трескаются – похоже, нам надо убрать большую часть зеркал из дома, а то что это за проходной двор для теней?! —и оттуда выходят… «мы».

Черный свет Аэлины превращается в защитный купол над нами.

– Не трогайте моих родителей! – ее голос звучит на три тона ниже, наполненный эхом тысячи миров.

Другие Лираны, один из них в доспехах Паладина, а другой с окровавленными руками, движутся синхронно. Другие Я, Королева Тьмы с черными крыльями и та, что носит маску из костей, поднимают руки для заклинания. Это выглядит дико. Неестественно жутко.

Лиран одним движением задвигает меня за себя, и в этот момент… наши отметины на запястьях вспыхивают. Не голубым, не серебряным, а золотым светом.

Я чувствую мысли Лирана напрямую: «Влево!»

И уворачиваюсь как раз в тот момент, когда меч Паладина рассекает воздух.

«Теперь ты!»

Моя ладонь сама выстреливает особой энергией – и попадает точно в сердце Королевы Тьмы. Та рассыпается в пыль с удивленным выражением лица.

– Как? – я не вполне понимаю.

– Мы всегда были одним целым, – Лиран прижимает мою руку к своей груди. Его сердце бьется в такт моему. – Просто сейчас мы помним об этом.

Аэлина падает на колени. Черное сияние пульсирует вокруг нее, образуя странные знаки-завитки в воздухе.

– Это… не тьма… Это…

– Пустота между мирами, – объясняет Тень, появляясь из ниоткуда. Ее звездные глаза теперь наполовину черные. – Моя родная стихия.

Тень кладет руку на плечо Аэлины – и черный свет преображается, превращаясь в… карту. В тысячи переплетенных линий. Миллионы возможностей.

– Это Выбор, – Аэлина поднимает на нас глаза. – Я могу видеть все пути.

Лиран обнимает меня и Аэлину. Его энергия, теперь золотая, переплетается с нашими энергиями.

– Значит, мы…

– Больше чем семья, – он целует мой лоб. – Мы…

– Пфф, – Аэлина фыркает, но прижимается ближе к нам. – Пап, просто скажи «я люблю вас».

Тень наблюдает за нами, и впервые ее улыбка кажется мне искренней.

В этот момент карта вокруг Аэлины вспыхивает алым. Один из путей разрывается.

– О нет… – голос Аэлины дрожит. – Они нашли выход!

Где-то вдали раздается знакомый рев. Тот самый, что мы слышали в ночь, когда все началось…

Алый свет поглощает карту миров вокруг Аэлины. Доченька дрожит.

– Они… – ее голос звучит испуганно, – те, кто стережет границы. Те, кого даже Тень боится. Стражи Равновесия.

Лиран резко поднимает голову. Его золотая энергия обвивается вокруг меча, который он создает из воздуха.

Тень вдруг материализуется перед Аэлиной, ее звездные глаза расширяются:

– Ты разбудила Спящих.

За окнами библиотеки небо разрывается, как будто кто-то провел когтями по холсту. Смотрится так кошмарно, что я не верю своим глазам.

Тень внезапно хватает Аэлину за руки:

– Ты должна научиться прятать следы. Сейчас.

Она смотрит на мою дочь, и я понимаю, что этот урок идет через поток мгновенных мыслеобразов. Я улавливаю обрывки: как плести паутину из теней, как прятать жар своего сердца в ледяных зеркалах, как целовать звезды так, чтобы они молчали.

Аэлина впитывает эти знания, ее черный свет теперь переливается серебром.

Почему-то это вызывает у меня безотчетный ужас. Я делаю шаг вперед, но Лиран останавливает меня:

– Не мешай им.

– Она наша дочь! Это слишком опасно!

– Именно поэтому, – пальцы Лирана переплетаются с моими. —Смотри.

Аэлина вдруг смеется так же, как Тень. И совершает жест, от которого воздух взрывается черными розами.

Боги, я не могу спокойно на это смотреть! Лиран тянет меня за книжный шкаф, откуда мне больше ничего не видно. И прижимает к шкафу, не давая сдвинуться с места.

– Ты вся дрожишь, – теплые губы мужа скользят по моей шее, вызывая мурашки.

– От ярости. Эта… – я хватаюсь за его мускулистые предплечья, но не отталкиваю.

Лиран целует меня:

– Ты боишься за Аэлину.

– А ты нет?

– Я верю в нашу кровь, – его клык слегка задевает мою нижнюю губу. – Как верю, что ты разорвешь меня на части, если я прекращу…

– Только попробуй!

Но отвлечься от переживаний нам не удается – стекло окон взрывается внутрь, осыпаясь крошевом. Шкафы падают, книги рассыпаются, не задевая нас.

Врывается оно, существо из света и боли. Наверное, то самое чудовище… Или нечто еще без лица и без формы. Только бесконечные крылья из лезвий и глаз.

– НАРУШИТЕЛИ! – его голос разрывает разум.

Шкафы упали, и я вижу Аэлину и Тень. Аэлина вскрикивает – ее новый черно-серебряный свет гнется под натиском чудовища. Я замираю, не в силах пискнуть от ужаса. Лиран обнимает меня.

Тень вдруг становится между нами всеми и Стражем:

– Они под моей защитой.

Страж замирает. Его лезвия дрожат, и он раскрывается, как цветок. Внутри Стража оказывается эльфоподобная фигура с лицом… моей собственной матери. Стражница распадается на тысячи светящихся частиц, оставляя перед нами лишь силуэт. Ее силуэт.

Волосы цвета воронова крыла, собранные в косы с серебряными колокольчиками – точь-в-точь как когда-то носили женщины тианари моего рода.

– Мама? – слово вырывается само.

Тень резко поворачивается ко мне, ее звездные глаза расширяются:

– Не верь. Это не она. Это лишь призрак.

Но существо делает шаг вперед, и я чувствую запах, который витал у нас дома. Бесконечно давно.

– Дочь, – голос существа звучит как сотня отголосков, но интонация… Боги, его интонация мамина! – Ты сломала Плетень.

Глава 8. Призраки прошлого

Лиран продолжает обнимать меня со спины. И его объятия защищают лучше любого щита:

– Что она имеет в виду?

Тень отвечает вместо Стражницы:

– Плетень – это барьер между мирами. Ходить между мирами дозволено очень немногим душам. Аэлина… не просто соединила вас. Она сплела новые нити.

Аэлина бледнеет:

– Я же просто хотела…

– Ты хотела спасти нас, – успокаиваю ее. И внезапно понимаю: – Ты переплела наши судьбы заново.

Стражница поднимает руку, и воздух расступается, показывая воспоминание: маленькая я у ручья. Мама веткой рисует на воде: «Видишь, дочка? Каждый мир, как круг на воде. Они не должны пересекаться».

А потом…

Охотники. Крики. Мама толкает меня в спину: «Беги! Не оглядывайся! Спрячься!»

Стражница говорит:

– Ты – дитя Плетельщицы. Ее кровь в тебе. Ее кровь в твоей дочери.

Лиран резко выдыхает:

– Значит, твоя мать не просто…

– Получается, она была Плетельщицей, – кусочки разбитого орнамента складываются для меня воедино. Мамины странные исчезновения. Ее необычное для тианари умение читать узоры на воде.

Тень вдруг горько и тихо смеется:

– Забавно. Я думала, что ты разрушила барьеры… а ты продолжила ее работу.

Стражница протягивает мне руку. В ее ладони мерцающий узел из нитей:

– Исправь или продолжи.

Аэлина смотрит на меня, ее испытующий взгляд сейчас особенно похож на мой:

– Мама… что мы будем делать?

Лиран тихо говорит мне на ухо:

– Милая, ничего. Мы не знаем всех условий этой игры.

Я смотрю на узел судеб, на дочь, на призрак своей матери… и повторяю слова Лирана:

– Мы не будем ни исправлять, ни продолжать.

Я беру узел из ладони Стражницы и рву его. Нити рассыпаются, превращаясь в дождь из звезд.

Стражница вскрикивает. Тень застывает с открытым ртом. Смотрится несколько комично.

Аэлина… начинает петь.

Голос дочери разливается по комнате, как мед. Каждая нота превращается в сияющую нить, сплетается с другими в причудливые узоры и окутывает Стражницу, как паутина: «Спи, воспоминание, спи, моя боль. Я не рабыня прошлого, я – новый росток».

Тень застывает, и ее звездные глаза наполняются слезами.

Образ Стражницы начинает таять, но перед исчезновением признается:

– Я старалась защитить тебя… от них…

В воздухе всплывает новое видение для всех нас: моя мама в пещере, рисующая защитные круги на моем лбу. Я еще малышка. Странные существа с кожей, как у ящериц, ищут что-то в лесу. Последний поцелуй перед тем, как мама подставила себя под их когти.

Лиран обнимает меня крепче:

– Значит, они охотились на Плетельщиц.

Я прижимаюсь к его груди, вдыхая любимый запах дождя и стали:

– А теперь они охотятся на нас. Но мы справимся. Вместе.

Но пока нам остается привести в порядок нашу библиотеку. Починить многострадальные окна и зеркала, поставить на места тяжелые шкафы и аккуратно разложить книги на полки. К счастью, с помощью магии это не так сложно.

* * *

Руки Лирана скользят по моей спине. Муж с улыбкой замечает:

– Когда-то ты говорила, что никогда не доверишь мне свою спину.

Я откидываю голову, чтобы видеть его глаза:

– А ты поклялся, что заслужишь это право.

– И? – его губы опасно близко от моих.

– Ты все еще жив, – я целую его так, чтобы он почувствовал оба моих клыка. – Разве это не ответ?

* * *

Однажды днем мы с Лираном выходим в зал и слышим дочкин смех. Аэлина сидит на подоконнике, а рядом с ней… стоит взрослый незнакомец. Тень находится там же.

Это еще что за новости?! Кто он такой?!

Незнакомец – высокий эльф с кожей цвета темного серебра и глазами, полными комет. Его рука с перепонками между пальцев лежит на плече Тени. Выглядит, мягко говоря, экзотично.

– Мама, папа, это Альдар! – Аэлина сияет. – Он… эээ… «друг» Тени.

Тень краснеет. Боги, я не знала, что она может краснеть!

Альдар кланяется:

– Мы знакомы дольше, чем существуют ваши миры.

Лиран поднимает бровь:

– И ты позволил ей страдать в одиночестве?

Голос Альдара звучит, как шторм:

– Я был заточен в глубине океанов, пока ваша дочь не разорвала эти цепи.

Я мысленно вздыхаю: ладно, Тень, на ее общение с Аэлиной я давно согласилась. Но Альдар теперь тоже будет шастать у нас дома и появляться в самые неподходящие моменты?!

Мысленно считаю до пяти и выдыхаю, чтобы промолчать.

* * *

Рядом никого.

Лиран бережно прижимает меня к квадратной колонне в библиотеке:

– Нам с тобой нужно тренироваться.

– В чем именно? – я мягко провожу подушечкой указательного пальца по его нижней губе.

– В синхронности. Если эти ящероподобные твари вернутся…

– Ммм, «тренировка», – я прикусываю его манящую губу. – Какая скучная формулировка.

Дверь хлопает.

Отрываюсь от любимого мужа, продолжая обнимать его, скашиваю глаза в сторону и вижу троих: Аэлину, Тень, Альдара. Так и предполагала: нам уже уединиться нельзя?!

Тень спохватывается, цепко берет Аэлину за руку и утаскивает ее за собой:

– Пойдем, я покажу тебе, как прятать целые миры в песне.

Альдар идет за ними, но перед выходом оборачивается:

– Они уже близко. Готовьтесь.

Дверь захлопывается.

Обрадовал, так обрадовал. Но сейчас мне не до врагов: мы с мужем остались одни в опустевшей библиотеке, и в ближайшее время нас точно никто не потревожит. Родители маленьких детей нас поймут. Надо пользоваться моментом.

Лиран проводит пальцем по моему запястью, где когда-то был знак нашей связи – теперь это лишь едва заметный шрам.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.