# Падая со дна

Еннета Росс

Похоть, жалость, забота – странное комбо!

Трёх мужчин объединила одна общая цель – найти ту, что сбежала под покровом ночи, оставив в своём доме двух убитых. Могла ли совершить преступление та, что овладела их сердцами?

Смогут ли они найти общий язык, чтобы расследовать это преступление и разыскать пропавшую?

## Глава 1

Идеально чистый, только отполированный белый БМВ проносился по улицам на запрещённой скорости. Энергии прекрасному настроению водителя добавляла громкая музыка, которой принудительно "наслаждались" все остальные обитатели города-миллионника.

Весна была сырой и мрачной, хоть и ранней. Март, а снега уже почти нет. Зато воды, неуспевающей стекать в забитые с осени ливнёвки, было много. Не остановившись перед пешеходным переходом водитель двадцати трёх лет пролетел по дороге.

Маленькая девочка в шерстяном сером пальтишке, с букетом из какой-то сухой травы, стояла облитая грязью, и плечи девочки поднялись, а губы скривились от обиды. Увидев это в правое боковое зеркало, виновник остановился и включив аварийку, медленно сдавал назад.

Алёна не могла и сдвинуться с места. В глазах было столько слёз, что видимость соответствовала нулевой.

– Блин, девочка, прости! Я тебя не видел! – подошёл высокий парень в чёрной кожаной куртке и присел на корточки перед ребёнком. – Что же ты так близко к дороге подходишь, сейчас бы и на капоте покаталась! Сливаешься с этой серостью.

Он смахнул грязь с щёчки девочки, что смотрела на него как на злодея.

– Меня мама ругать будет, только пальто постирала!—пробубнила она исподлобья – А Вы мне ещё и товар испортили! Кто теперь купит?!

– Что купит? – непонимающе смотрел горе-водитель, но кроме непонятного веника ничего не увидел и малышка возмущённо сунула ему в лицо пучок травы:

– Чай!

– Чай? Это чай?—смеялся Дмитрий – И почём продаёшь?

– 50 рублей!

– Давай я тебе 500 дам и мы в расчёте? Подожди, стой, сейчас в машине возьму и салфетками вытрем тебя, чумазка!

Девочка отошла от дороги к аллее и присела на ближайшую лавочку. А потом и тот, что не показался ей опасным, взял пачку влажных салфеток из авто и присел рядом:

– Давай пробовать оттирать. А то влетит мне от твоей мамы!

– Ты её знаешь? —удивилась Алёнка.

– Нет, но мамы они такие… Найдёт! Моя вот точно бы нашла, кто дитё обидел.

– Я не её дитё. Она мне не родная, а запасная. Родная отказалась. Вы правда купите? – недоверчиво смотрели на него серо-голубые глаза.

– Конечно! Вот, держи. Протянул купюру незнакомец, и она вручила ему траву.

– А что это? Что мне с этим… – понюхал Дмитрий и очаровательно улыбался.

– Это лимонник. Мама сушит летом букеты, потом мы от них отрываем листочки и завариваем.

– Так, понятно. Ну я отмою и тоже заварю. Меня, кстати, Дима зовут!

– Просто Дима?

– Ну да.

– Алёна.

– Лёлик, давай так, если мама будет ругаться, ты мне позвони. Я объясню, кто виноват. Хорошо? Запишешь мой номер?

– Я не умею. – достала девочка мобильный с маленькой трещинкой на экране – Мне папа только установил вот тут самолётик. Я ему кружочки записываю и звоню.

– Ага, понятно. Давай себя сохраню, если папа тоже будет ругать…

– Он не будет. Не может больше ругать…

– Добрый стал?

– Болеет. И меня прогнал. Сказал, что не хочет, чтобы я на него смотрела.

– Куда прогнал? Из дома? Тебе лет-то сколько?

– Семь почти. Я тут у тёти живу, вон там её окна, над мебельным. Они с дядей следят за мной, пока папа болеет.

– Слушай, Лёлик, ну плохо следят! Сидишь здесь, с незнакомым дядькой разговариваешь, телефон свой в руки чужому дала…

– Ты же не бандит?

– Нет.

– Тогда мне повезло.

– А вот это? – покрутил сухой букет в руках Дима – Это кто тебя надоумил продавать?

– Я сама. Мама и учится, и работает, ей тяжело очень. Тоже хочу помогать.

Вот беру к тёте, чтобы чай сделать, а сама продаю.

– И много продала уже?

– 320 рублей накопила! – довольно заявила Алёнка.

– Да, коммерсант! Молодец! Ты передай папе, пусть выздоравливает! А маме… Ну чтоб не ругала!

– Хорошо. Спасибо, друг!

– Давай может мороженое тебе куплю что ли? – не хотел уходить тот, кого редко волновали чьи-то проблемы.

– Просто так? – демонстрировала свою псевдобдительность Алёнка.

– Нет, я же виноват, вон ты грязная вся!

– Лучше яйцо.

– Шоколадное?

– Ага!

Это знакомство было очень странным, что-то внутри ёкнуло. Дима, оставив новую подружку на лавочке, забежал в супермаркет и похватал у кассы всяких сладостей. Детские мармеладки, шоколад, ириски, драже, жвачки, и конечно то, о чём его попросила малышка – киндер сюрприз.

С улыбкой отдав всё это ребёнку, он попрощался и с тяжёлым сердцем возвращался к машине. То ли чувствуя себя виноватым в том, что окатил Алёнку грязью, то ли из-за того, что рассказала малышка.

Обернувшись уже у авто, Дмитрий посмотрел на ножки, которыми Лёлик радостно болтала, сидя на лавочке. Радостная не спешила домой, всё сидела и перебирала пакет сладостей, что дал ей незнакомый, чужой дядька.

***

– Я не готова.

Поднявшись из-за стола, ответила Саша, и преподаватель, покрутив шариковую ручку, положил её рядом с журналом.

Синяки под глазами, ни грамма косметики, серая шерстяная кофта под горло, в которой утонула худенькая студентка 4-го курса юридического факультета. Русые волосы наспех были собраны в хвост и откинув его назад, последняя по списку группы ю-408 повторила чуть громче, решив, что её не услышали:

– Петр Петрович, я не готова.

– Садись. Так, с этой группой всё, переходим к 409-й. Это было не в первый раз, когда несколько групп объединяли для проведения семинара или коллоквиума. – Артюжев. Тот же вопрос!

Услышав свою фамилию, Дмитрий поднялся и нагло смотрел в лицо 47-ми летнего мужчины, что питал к таким, как он явную антипатию.

Нахал, успеваемость которого держится только на толстом кошельке и статусе родителей. Он не раз приходил на лекции полупьяный, пряча запах за жвачкой, которая только усугубляла этот тошнотворный перегар. – Не готов. – Неуд. И допуска к экзамену без рукописного конспекта от меня не жди. – выводил Куликов оценку в журнале. – А этой, Ярушкиной Вы только что точку карандашом поставили! Или Вы такой добрый только с молодыми симпатичными девчонками? – Не Ярушкиной, а Ярочкиной. Смотрите за собой Дмитрий и за своей успеваемостью, а не оценивайте действия других людей. – Да, понял, спасибо!

Спускаясь с крыльца государственного университета, Саша посмотрела на наглеца, что ржал как конь в компании со своими, такими же недоразвитыми дружками. Чёрная кожаная куртка-косуха, джинсы и ботинки, цена которых превышала месячную зарплату человека, что уже двадцатый год своей жизни преподаёт международное частное право.

– Хамло! Как можно так вести себя? – пробурчала Саша себе под нос.

Такие, как он сбивались в стаи. Они отличались от обычных студентов, что устало брели по университетской аллее к остановке общественного транспорта. У каждого из этих был свой, личный. Вот они, будущие "хозяева жизни". Те, кто не переживал ни за то, что может потерять стипендию, ни за то, куда устроиться после получения диплома, до которого оставалось совсем чуть-чуть.

– Саша, подожди! —окликнул профессор Куликов, и прихрамывая, поспешил к девушке, которая развернулась и пошла навстречу. – Ты домой или на работу?

– Сначала домой, покормлю и потом на работу.

– Поехали, я тоже домой. – устало улыбнулся Пётр Петрович, и они вместе свернули в сторону парковки.

Данный факт не остался незамеченным теми, кто имел проблемы с МЧП* (международное частное право).

– Всем понятно, как надо учиться и как правильно сдавать вот таким принципиальным преподам? – сунул руки в карманы Дима и посмотрел на двух своих друзей.

– Думаешь они… – пытался сформулировать свою мысль Арсений.

– А что не видно? -ржал Артюжев – Вон, в сторону тачки его идут. Сейчас сядет и поедут куда-нибудь, точку свою превращать в пятёрку.

– А если хорошо постарается, то, может, и автоматом зачёт сразу поставит! – подхватил грязное предположение Рома.

Три друга. Три тусовщика. Три студента, что уже привыкли быть на грани отчисления каждый семестр. Всё можно решить, до всего можно договориться. Только упрямый, принципиальный Куликов был у таких, как они, костью, застрявшей в горле.

– А если мы сольём этого душнилу? – покрутил свой мобильный в руках Артюжев и не отрываясь смотрел на то, как старенький Ниссан профессора выруливает на проезжую часть.

– Как? -заитересовался Роман.

– А он сам уволится! И очень скоро!

***

21:55.

–"Привет, Лёлик! Мама не ругала?" – отправил сообщение в мессенджер Дима и подумал над тем, что, наверное, ребёнок шести лет не может переписываться. Но новая подруга его удивила, и спустя несколько минут пришел ответ:

– "Здрасти. Нет. Ана сказала тети шобы ана мне пачистила."

– "Вот и хорошо! Как дела твои? Попа не слиплась?"

– "Нет. Я с мамой падилилась. Она очень любит шоколадки. Но сказала, что тибя нет и што я придумала тибя."

– "Бывает!"

– "Ты очень добрый!"

– "А ты милаха! Я тут подумал, если что-то не отстирается, давай я маме деньги за пальто скину. Купите новое.

– "Я спрашу"

– "Сладких снов, Лёлик. Если что, пиши!"

– "Пака. Харашо."

***

Два дня спустя.

***

Выходя из деканата и громко хлопнув дверью, Саша не смогла сдержать своих слёз, что лились беспрерывным потоком. Нет, её никто ни в чём не обвинял. С ней просто хотели поговорить, но то, какие намёки звучали в стенах кабинета и как, потупив взгляд в окно, стоял заведующий юридическим отделением, пока декан задавал эти вопросы – унижало.

Пётр Петрович женатый, взрослый мужчина, у которого даже и в мыслях никогда не проскальзывало ничего из того, о чём перешёптывался весь факультет.

А всё из-за того, что в непогоду, он пару раз подвозил свою юную соседку до дома.

– Саня! Санечка, иди сюда! – обняла её рыжеволосая подруга, что ждала в коридоре, и Александра зарыдала в голос.

– Вик, за что это всё, а? Что я в этой жизни сделала не так, ты мне скажи?

– Всё решится. Тебя же не отчислят за пустые сплетни?– убирала подруга её непослушные волосы от лица назад, за плечи – Глупость какая! Куликова тоже вызывали по этому вопросу?

– Не знаю, я его не видела. —вытирала ладонями слезы Саша,а заметив приближение к ним шайки Артюжева, отвернулась.

– Ярочкина, ты чего это? —достаточно громко выдал Рома за спиной, и этот глубокий мужской гогот заставил её обернуться. – Никак парень бросил?

С ЭТИМИ никто никогда не связывался. У Артюжева отец – полковник государственной безопасности. У Ромы – бизнесмен, с криминальным прошлым, о котором знал весь город. Третий, Арсений, неизвестно как прибился к этим двум отморозкам, о его родителях никто ничего не слышал.

Сейчас Саша была на грани и промолчать в ответ на колкие шуточки просто не смогла:

– Симин, а ты чего такой довольный? Опять в туалете эти два голубка тебя хорошенько натянули? Ты палишься и сильно!

Неизвестно, что именно стёрло мерзкие улыбки с их лиц. То, что их публично оскорбили, или то, как метали молнии её невероятные голубые глаза, полные слёз.

Дима смотрел на девушку, что готова была кинуться с кулаками и сам был сейчас не прочь потрепать мерзавку за волосы.

– За слова свои отвечаешь?! – спокойно спросил он, но ещё более бойкая Вика, подлетев, толкнула его в грудь.

– Только подойди к ней, понял?! Я брату скажу, он закопает тебя! – раскричалась рыжеволосая, из-за чего зевак вокруг них становилось всё больше.

– Вик, не надо, пошли отсюда… – потянула подругу за руку Саша, чувствуя этот тяжёлый ненавистный взгляд в спину. – Недоразвитые!

Девушки отходили все дальше, а Роман так и стоял, прокручивая в голове то, что сейчас так сильно задело.

– Повезло ей, что не мужик! Сейчас бы разукрасили за такой вброс… – скалился в надменной улыбке Дима, и Рома приблизился для ответа:

– Это не значит, что такое можно спускать!

– Вам заняться нечем? —спросил Сеня, как всегда, старавшийся держаться от тех глупостей, что творили друзья. – С девчонками ещё связываться. Ну и ляпнула, что теперь?

– А теперь Сенька,– кривляясь, подмигнул ему Рома – доказать надо, что мы с тобой не пара!

– И не трио! —подхватил Дима. – Сам накажешь или я?

– А ты хочешь? Она так-то ничего такая, симпатичная… – усмехнулся Симин.

– Нет. Мне вот таких даже неинтересно, слишком просто. Комплимент, шоколадка и уже раздета!

– Просто или сложно— не имеет значения. – ответил Дмитрию Рома, а потом, глядя в негодующее лицо Арсения, дополнил – Это уже вопрос принципа.

– Сказал абсолютно беспринципный тип! —сделал пару шутливых боксёрских ударов по животу друга Артюжев, а потом взял в захват и дальше говорил уже шёпотом – Спорим, ты не трахнешь её и за три свидания?

– Два.

***

Утром институт, после пар лететь домой. Быстрее всего добраться до пригородного посёлка можно было на электричке. Быстро и всегда есть место, в отличие от автобусов, что шли битком. Больше рассчитывать на то, что сосед сможет взять её с собой на машине, Саша не могла. Он не предлагал, да она и сама бы отказалась, после того скандала, что был несколько дней назад. Подбегая к железнодорожной станции, девушка еле успела и запрыгнула в последний вагон. Уже сидя в электричке, она позвонила отцу, но он так и не взял трубку.

Телефон всегда лежал в кровати. С каждым днём ему становилось всё хуже и хуже, а операция, которая уже была запланирована в онкологическом центре, всё откладывалась.

Карцинома. Услышав об этом в первый раз, Саша и представить себе не могла, сколько всего предстоит пережить их семье. Последние четыре месяца её жизни были настоящим адом.

Очередной звонок, но трубку поднял не отец, а Дарья Сергеевна, супруга Петра Петровича Куликова.

– Саша, ты скоро?

– Я села, уже еду, вы нашли там суп? Он поел?

Соседка часто помогала присматривать за отцом. Она работала на консервном заводе посменно и в свои выходные, сама приходила, чтобы разогреть еду тяжелобольному соседу. Сейчас тихий голос этой доброй женщины перебивали чьи-то многоголосые разговоры на заднем фоне.

– Саша, папа умер… Не выдержал. Наложил руки.

Полиция, скорая, представители органов опеки, которые приехали по поручению полицейских. Ещё месяц назад отец настоял, чтобы младшая дочь Алёна съехала от них к его сестре.

"На время. Погостить!" – говорил отец, но ребёнок слышал это по-другому. Шестилетняя девочка восприняла это в штыки и Саше с трудом удалось убедить сестру в том, что её не прогнали из дома, как нелюбимую, неродную дочь.

Мать их была лишена родительских прав. Александру с десяти лет воспитывал один отец, а семь с половиной лет назад, зимой, бывшая жена объявилась на пороге пьяная и… Беременная! Саша стыдилась их матери, и даже близкой подруге не рассказывала таких подробностей непотребного, асоциального поведения той, кого назвать матерью не поворачивался язык.

Папа любил Алёнку. Любил… Как теперь привыкнуть к этому слову? Как теперь жить тем, кто больше не имеет опоры. Ответ на этот вопрос Саша нашла для себя, как только молоток стал вбивать гвозди в крышку гроба – самостоятельно. Без права на слабость, без права на слёзы, без права на эгоизм.

Она провела бессознательно все эти два дня с момента смерти и до того, как пожилая женщина, живущая в доме напротив, легонько постучала её по плечу на кладбище:

– Сашенька, упал платок, не положено.

Саша не понимала ничего из того, что происходит вокруг. Толпы незнакомых. Какие-то мужики, с огромными венками, что подходили и уходили. Каждый пришедший на похороны, совал деньги в руки и карманы, со словами соболезнований, на которые она даже уже не кивала.

Закончилось. После помина, народ стал расходиться. Тётя Лида, держа за руку Алёнку, взяла под локоть и Сашу, отводя к себе, в небольшую двухкомнатную квартиру, до которой они минут двадцать шли пешком со столовой.

– Всё хорошо будет. —включила воду Лидия, для того чтобы Саша помыла руки. А после, обхватила её ладони в полотенце, и обтерев их, проводила племянницу в одну из комнат.

Александра села на ветхий диван и посмотрела на тетку. Лицо её было заплаканным, нервным, поэтому в услышанное ей верилось с трудом:

– Приляг, отдохни. Так много… Всех! Не думай ни о чём. Я позабочусь о вас. Всё хорошо будет! – бормотала тётя, и достав тонкий плед, накинула на девушку, что свернулась, калачиком не снимая своего чёрного траурного платья.

***

Ночь, пьяный шум, доносящийся с кухни, разбудил Сашу, и чувствуя тошнотворное головокружение, она села.

В разложенном кресле-кровати, откинув одеяло, спала Алёнка и, укрыв сестру, Саша прислушалась к этим спорам, что шли между тёткой и её супругом.

– Своих вырастили, ещё этих кормить!

– Тише, придурок пьяный! Разбудишь девчонок!

– Я придурок? Это ты дура! Одной кобыле 22 года, а вторая тебе вообще не родня!

– Рот закрой, алкашина! – шипела Лидия в ответ и по звукам продолжала перекладывать посуду. – Сашка, между прочим, работает! А за Алёнушку опекунские дадут. Всё переживает он, что кусок съедят. Гнида ты, больше никто!

– А свет нажгут? Телефоны заряжай, в душ два раза в день…

– Жлобина! Вот ты как был, так и остался.

– Да зачем мне это надо?!

– Спать иди, мудень! – буркнула тётя через плечо, открывая дверь и выходя из кухни.

Увидев, как в кресле аккуратно сложена постель племянниц, Лидия метнулась в коридор:

– Чего удумали?!– раскричалась женщина, смотря, как Саша надевает на фактически не проснувшуюся младшую сестру куртку. Стоя в пижаме и в сапогах, Алёна совсем не понимала, что происходит и что от нее хотят.

– Нам надо домой, тёть Лид.

– Зачем? Сашка, давай ты мне только мозги не клепай! Этот пьянчуга проспится и завтра уже…

– Нет. Он прав. Спасибо. Спасибо, что помогли… Алёнка и так у вас уже давно…

– Нет! Ночью вы никуда не пойдёте!

– Нам надо.

– Сейчас даже автобусы не ходят!

– Тут до станции всего двадцать минут. Успеем на последнюю электричку.

– А там?! Нет! Давай хоть такси вызову…– крикнула уже в подъезде девочкам Лилия, но племянница только отмахнулась.

Холодный, влажный ветер продувал тонкую куртку, и Саша, опустив подбородок в широкую горловину, поджимала голову, как черепашка, которой решили зачем-то постучать по морде.

– "Ты как, Мась?"– пришло сообщение от Вики ещё час назад, пока они отсыпались.

– "Иду домой."

– "Как домой? Так поздно? Одна?"

– "Завтра расскажу. Не одна. С малой."

Получив это сообщение, подруга решила не обходиться сообщениями и настойчиво звонила Саше.

– Привет. Вик, рука мёрзнет, давай как приедем, наберу.

– Ты где сейчас?

– К станции иду от тёти Лиды.

– Так, стой где стоишь! -властно звучала Виктория – Или лучше зайдите в магазин! Я тут катаюсь… Мы отвезём короче!

– С кем?

– Да какая разница с кем! Говорю же, отвезём. Через сколько мы будем на Садовой у мебельного? – спросила подруга, зажав трубку рукой и Саша не услышала, кто именно дал ответ. – Мы будем минут через десять. Зайдите в тёплое место, телефон заряжен?

– Да.

Когда к круглосуточной аптеке, в которой они ожидали, подъехал синий внедорожник, Саша не поверила своим глазам. Один из…

Арсений спешно вышел из машины и уже направился к переднему пассажирскому, когда та, что согласилась на второе свидание, сама открыла дверь и покинула авто.

– Вообще-то, так нельзя! —замешкал парень – Я должен был… Ну как бы…

– Да хорош уже выпендриваться, проще будь! – цокала на каблуках Вика, и обойдя машину, махнула девочкам.

– Привет… Вы тут… – растерялась Саша, увидев подругу в обществе мажора, с которым совсем недавно произошёл конфликт.

– Давай-давай!– открыл он дверь заднего пассажирского, и забрав рюкзачок у Алёнки, сумку у Саши, уложил их вещи в багажник.

Внутри машина была ещё красивее, чем снаружи. Алёнка с интересом рассматривала неоновую подсветку, что освещала приборную панель и ручки дверей.

– Алён, осторожно… – притянула к себе сестру Саша, боясь, что младшая помнёт расположившийся на заднем сидении букет.

– Вам мешает? Давай мне его сюда! – скомандовала Вика, и Саша посмотрела на Арсения, что буквально выжигал влюблёнными глазами её рыжеволосую подружку.

– Уселись? – обратился он к пассажиркам, смотря на них в зеркало заднего вида – Удобно и тепло! И если вы, милые леди, скажете мне, куда надо ехать…

– Да, нам в Придорожный. – опередила Сашу Виктория.

***

Пустота. Тишина и запах. Сложно описать словами, чем именно пахло в доме. Чем-то чужим, холодным, опасным. Саша разулась и зашла из сеней внутрь:

– Обуй тапочки! Не ходи так… – сказала она Алёнке, но сама прошла по ледяному полу в капроновых колготках.

Заботливые родственники выключили котёл. Дом остыл, горячей воды теперь тоже нет.

Саша прошла в кухню и включила духовку.

– Хоть немножко тепла.

– Папа так не разрешает! Это опасно! – раздалось за спиной Саши, и, не поворачиваясь, она накричала на младшую в ответ:

– Спать иди! Быстро в свою кровать!

Алёна стояла у стола, и обернувшись, старшая увидела, как малышка сморщилась и кричала, не проронив ни звука. Девушка и сама не могла не заплакать.

– Езжай, говорит, мы нормально! – послышалось из гостиной.

Вика и Арсений прошли в кухню и застали обеих сестёр рыдающими.

– Так… Я, если честно, не знаю, что в таких случаях делать… – обратился парень к Вике, которая подошла к Александре и помогала ей встать.

– Ничего не делать. Что тут сделаешь? —посадила рыжая подругу за стол, а потом, обхватив младшую за плечи, стала уводить малышку в её комнату.

– Саш, может, я помочь могу чем… -предложил Сеня.

– Ты котёл умеешь включать?

– Котёл? Какой котёл?

– Газовый…– взяла бумажную салфетку со стола Саша и вытерла покрасневший нос.

– Я нет, но сейчас придумаю что-нибудь. У меня отец…

– Не надо. Не буди. Уже первый час ночи. Я завтра утром Петра Петровича попрошу.

– Петра? Куликов который… – почувствовал себя крайне неловко Арсений, но напрямую вопроса не задавал, и Саша сама поспешила пояснить:

– Он сосед наш, справа. Крыльцо прямо на его огород выходит.

– А… Ясно…

– Я не делала… И он… Просто сплетни. Раздули из ничего. Они с папой дружат. Блин, надо же ему воды оставить, горло сохнет! – всплеснула руками Саша, и встав из-за стола, уже собралась подойти к простенькому кухонному гарнитуру, как застыла и растерянно металась глазами. – Его нет! Его же больше нет! А я забыла… Я всё забыла! Они же и кровать его выбросили… Так надо… И матрас вынесли… Я не знаю зачем! Я забыла…

Саша шептала, а Арсений совсем не понимал, как ему поступить. Лишь когда Вика влетела обратно в кухню, он смог сдвинуться с места и то, не по своей воле, а по требованию властной особы:

– Сеня, не стой как истукан! Сделай что-нибудь!

– Что? Я… Девчонки…

Подойдя к подруге, Вика пыталась удержать, медленно сползающую на пол:

– У тебя водка есть? – спросила она подругу.

– Водка? Нет. – помотала головой Ярочкина.

– Как нет! На поминках ящиков десять было! Где стоит?

– Я не помню… Не знаю…

– У меня коньяк есть в багажнике. Французский подойдёт? – пытался быть хоть чем-то полезным Сеня.

– Ой, ну даже не знаю! Ты серьёзно?! – возмутилась Вика накричав, и он сразу понял, что его вопрос звучал очень глупо.

Через три минуты элитное пойло уже наливалось в первый попавшийся бокал, но сжав свои длинные волосы, что падали на лицо, Саша отдышалась и тихо отказала.

– Спасибо. Спасибо большое, правда… Спасибо, что тут. Я нормально. Вик, да не буду! – отворачивалась от спиртного Саша, чуть отвлечённая от своих горьких мыслей.

– А что вы тут делаете? – раздался в проходе писклявый голос Алёны – Можно я с вами посижу? Мне страшно.

– Я с тобой лягу. И иди надень поверх пижамы кофту шерстяную. Холодно. Спасибо вам, ребят. Поезжайте, я справлюсь.– выходила из кухни Саша, уводя за собой младшую сестру.

Вика опустила глаза на бокал и пыталась аккуратно сказать о том, что свидание на сегодня окончено:

– Мне надо остаться. Понимаешь… Ну как она? Сам же видишь…

– Вижу! – подошёл Сеня, и забрав бокал, в который Вика налила коньяк, выпил до дна. – Я тоже остаюсь. Мне нельзя за руль!

Рыжая-рыжая… Милые мелкие веснушки рассыпались по бледной коже, и эти светло-карие глаза удивлённо смотрели на него.

– Ты… Вот блин, жук!

– Вдруг я буду полезен?

– Ты торопишь события! Не думаешь же…

– Нет! Не думаю! Ты даже поцеловать себя не дала! Какие могут быть мысли? – сдерживал он свою улыбку – Никакие!

– Вот и правильно!

– Вот и ладно! – передразнил парень ту, чьи глаза говорили ему об обратном.

Неудачное место. Ещё большей жути наводило то, что буквально утром, в соседней комнате, стоял гроб с покойником. Но почувствовав горячую руку, нырнувшую под куртку, Вика не могла протестовать. Узкий диван в зале и один плед на двоих делал их ещё ближе.

Поцелуй. Нежный, ненастойчивый аккуратный.

– Давай поженимся после выпускного? – прошептал Арсений, прокладывая путь касаниями губ по её щеке к уху.

– Чего только мужик не скажет, лишь бы…

– Рыжая! Я тебя всё равно не отпущу. Никогда таких не видел!

– Каких?

– Невероятно красивых.

– Ну да, четыре года ходил мимо, а тут вдруг. Что так сильно трахаться хочешь?

Больно. Его нежность моментально перешла в ярость и Сеня сносил её губы тем ураганом. А потом вновь стал неистово нежным. Вика положила свою руку на его грудь, и это большое сердце, было готово вырваться навстречу.

– Поехали ко мне? —предложил парень – Девчонки уже уснули, а утром мы опять здесь!

– Два свидания и в постель? Ты серьёзно?

– А сколько надо?

– Ясно! – уже стала подниматься Вика, но он удержал.

– Прости, я идиот! Давай спать? Просто спать!

Она улеглась удобнее, уткнувшись носом в его горячую шею, чувствуя, как сильные руки прижимают её всё крепче. В эту ночь оба делали вид, что спят.

***

– Привет. Деньги собираем, будешь скидываться? – подошла в коридоре к Дмитрию староста группы.

– Да, конечно, сколько надо?

– Сколько не жалко.

– Так, а что за разводилово? На что скидываемся?

– Я сама толком не поняла. Заведующий предложил помочь одной студентке, родителей нет.

– Так нормально? – протянул мажор пару крупных купюр и девушка без стеснения забрала, бросив их в файл.

– Нормально! Плюс 100 к твоей карме!

– Что-то не эквивалентно к сумме! – рассмеялся Дима и та только махнула рукой – Дурак ты, Димка!

– С этим не поспоришь! – услышал обрывок фразы Рома и подошёл к другу.

– И ты кошелёк доставай! Видишь, Анютка наша ходит, записывает, кто сдал и сколько.

– Окей. А на что?

– Да, там, у девчонки с 408 группы отец умер. – чиркала староста карандашом на листочке, и Артюжев возмутился:

– То нет родителей помочь надо, то умер отец! Вы бы хоть придумывали правдоподобно!

– Интересно? Идите к заведующему кафедрой и сами спрашивайте. Мне задача поставлена – собрать! Ты будешь сдавать? А ты? – обратилась Анна и к подошедшему Арсению, но тот только развёл руками:

– У меня уже все выгребли! Даже на булку в буфете денег нет.

– Кто? – прошепела староста – У нашей группы же я собираю!

– У нашей группы ты, а эта у всех, кто ей только на пути попадётся! Наглая девица. Тебе бы поучиться у неё, там файлик потолще будет! – посмеялся Сеня, пытаясь скрыть от Симина и Артюжева подробности своей личной жизни.

– Так, ладно, неважно! У нас одна благая цель! – забрала деньги Ромы Аня и понеслась по остальным.

– А что с нашей "благой"? Писал этой лохушке? – спросил Дима, и Рома скривил лицо, достав телефон.

– Писал! Смотри, три слащавых сообщения и я в чёрном списке.

– "Привет, симпатуля!", "Привет, красота! Чем занимаешься?", "Привет, как настроение?"… Ромыч, ты что школьник? —ржал Артюжев.

– Да что? Я бы и так подкатил, но она в универе пока не появлялась!

– Давайте, завязывайте. То, что вы задумали, это глупо и гнусно! – сунул руки в карманы Сеня и поймал их удивление в ответ.

– Глупо? Тебя так-то тоже голубком назвали! —ткнул ему в грудь указательным пальцем Рома.

– А вы не видели, в каком она была состоянии? И вообще, это вы ту муть подняли и сплетни пустили…

– Слушай, ты тут за кого? —уточнил Дима – Мы как бы твои друзья и за такой рамс надо держать ответочку!

Друзья. А хочет ли он быть другом этих? Друг, наверное, рассказал бы им всё, что наблюдал вчера. Друг, хотел бы поделиться своим счастьем. Но с этими делиться личным не хотелось. Более того, в день конфликта, Арсений сразу попросил Вику о встрече. И в кафе за чашкой ароматного кофе, предупредил об аморальном споре обиженных парней.

– В том-то и дело, что "как бы". Вроде уже пятый год общаемся, с подготовительных курсов… —отводил Сеня глаза, от высокомерного нахального взгляда Димы.

– И чё замолк? —бросил Рома.

– Да ничего! Пошли вы в жопу, уроды! – отвернулся тот, кого они считали другом и прошёл в аудиторию.

## Глава 2

Неделя спустя

Ожидая Симина в коридоре, напротив дверей в кабинет юридической психологии, Дима посматривал на того, кто резко прекратил их общение. Откровенно говоря, он так и не понял, по какой причине Арсений держался на расстоянии, а сейчас, стоял рядом со старостой Анюткой и та, что-то показывала ему на экране своего мобильного.

Вспомнив, что есть благородный предлог подойти и попытаться помириться, Дима направился к ним, но не дошёл. Прямо ему навстречу, из противоположного крыла шла она.

Нет, не серая мышка с длинным пышным хвостом, сегодня Ярочкина выглядела иначе. Чёрная юбка выше колен, матовые черные туфли, белая блузка, что слегка просвечивала. Для такой тонкой талии грудь казалась неестественно большой, и сейчас Артюжев понимал, что поспорив, просто отдал Симину лакомый кусок, который хочет сам.

Девушка спешно положила сумку на подоконник и достав пару шпилек, собрала распущенную гриву в пучок на затылке.

– Санька, доброе утро! – подошёл к Ярочкиной её одногруппник и мило улыбнувшись, она достала из сумки толстую тетрадь с разноцветными закладками.

– Привет! Держи, только обложку поменяй, а то запалит!

– Ты даже не представляешь, как выручила! – улыбался Игорь— Я твой должник! Слушай, у меня тут два пригласительных на концерт, может, сходим?

– А когда? – из вежливости спросила Саша, заранее зная, что откажет. Сейчас ей точно было не до концертов.

– А когда в первую смену работаешь? Или, может, выходной там…

Саша рассмеялась, понимая, что никаких пригласительных нет и он просто в очередной раз хотел пригласить на свидание.

– Прости! Вот тут занято. – постучала она пальцем по грудной клетке. Игорь не успел ответить, как заметив, что дверь в аудиторию открылась, а преподаватель уже сидит, принимает "хвосты", красавица взяла сумку и прошмыгнула внутрь.

Что-то изменилось. А может, с приближением диплома, Артюжев стал отходить от золотого правила не гадить там, где обитаешь (т.е общаться с девушками не из института). Цепанула.

– Привет Диман, что наш Сенька? Так и куксится? – подошёл Симин и пожал руку друга.

– Да, что-то он не очень дорожит нашей дружбой. Знаешь, я тут подумал, ты же попробовал написать этой, Ярочкиной… Не получилось! -утешительно похлопал Дима по плечу Ромы- Давай-ка теперь я попробую?

– Так у нас спор был на два свидания!

– Она уже продинамила тебя, нет?

– Не суйся, понял? —бросил гневно Рома, и эти глаза полные ярости были признаком того, что и для него это стало чем-то большим, чем спор – Я не закончил!

– А если сунусь? – высокомерно и нагло спросил Артюжев, покручивая в руке свой мобильный.

Рома нервно сглотнул. Его реплика была совершенно глупой, учитывая, что Симин – мастер спорта по кикбоксингу.

– Спор есть спор. Двух свиданий, у меня ещё не было…

Его злость мгновенно сменило удивление, а за ним и восхищение. Счастливая пташка выскочила из кабинета с зачёткой в руках и светилась от радости. Пролетев мимо Арсения, она выхватила из его рук шоколадный батончик, который он только что собирался откусить, и кокетливо отступала, хотя тот и не пытался забирать шоколад назад.

– Сеня, тебе нельзя такое! Нельзя! Прыщами покроешься, девчонки любить не будут!

– Сдала, что ли? -подарил Сеня свою дружескую улыбку в ответ.

– Исправила! Заведующий заставил. Ещё 2 предмета и красный в кармане! —услышали уже все в коридоре.

– Поздравляю! – только и крикнул Сеня, как уперся взглядом в непонимающих аморальных друзей, на лицах которых, читался немой вопрос: «А когда это они успели подружиться?»

– Пока рано! – подошла Вика к подруге со спины и сложив руки на груди, осмотрела с ног до головы. – Так-так-так! Александра…

– Что? Всё хорошо?

– Каблуки, макияж, блузка, на которой даже пуговица не сходится… Не значит ли это…

– Значит, Вик! У тебя хорошо развита индукция! Молодец! – освободила волосы Саша, не замечая восхищённых взглядов своих врагов.

– Не хочу тебя расстраивать, но он не приедет за нами, занят. Попросил коллегу подписать наши направления на практику.

Погасла. Как свеча, радостно танцевавшая во тьме от сквозняка. И моментально Сашины счастливые, голубые глаза стали печальными.

– Зря старалась!– скривила она губы и откусила шоколадку.

– Не зря, глупышка, видела бы ты, как на тебя мальчишки смотрят.

– Сдались мне эти гаврики…

– Упрямая, ужас!

– Вик, мне никто не нужен кроме него! А вы что? Скрываетесь? -шепнула Ярочкина на ухо Вике.

– Я попросила не афишировать, вдруг не сложится.

– Ну и что? Мы на финишной прямой, все заняты своими делами.

– Не хочу, Сань. – помотала головой Виктория.

– Я убежала, удачи!

– Напиши потом, как всё пройдёт!

– Обязательно! – чмокнула подругу Саша и ушла исправлять ещё две свои четвёрки.

***

– Сашка, стой! – окликнул девушку Симин и идущая в сторону остановки по университетской аллее закатила глаза, только продолжив свой путь. – Да стой!

– Отвали! – поправила маленький, кожаный рюкзачок Саша и споткнулась, на невысоких, но неустойчивых каблуках.

– Блин, быстро ходишь! Я тебе отдать хотел. – Догнал её Рома и протянул подтрёпанную тетрадь.

– Это что? Мой конспект?!

– Да, мне его Игорь из вашей группы одолжил. Вот, возвращаю. Благодаря тебе, Куликов и меня допустил.

– Поздравляю, рада. Можешь выбросить, мне не надо, я сдала. -гордо смотрела вперёд Ярочкина- И не так, как вы там растрепали!

– Кто мы? Я вообще не знаю, кто такое наплёл! Просто совпало, а ты всякую фигню думаешь.

– Ничего не думаю, прости, тороплюсь.

– А куда? Давай подвезу?

– Сама.

– Может… Давай сходим куда-нибудь?

– Нет! – обрубила того, кто редко слышал это слово от женского пола.

– Чё это «нет» сразу?

– Что тебе надо, Симин?

– Чтобы ты меня из чёрного списка разблокировала, и я на всю улицу не орал!

– Так это ты ночами фигню всякую…

– Я! Так что? Пошли в кафешку, посидим…

– Нет! —ушла Саша, ещё больше разозлив Симина.

***

На следующий день.

Пятница. Финал. Печать о закрытии сессии. Впереди преддипломная практика и защита диплома.

Сегодня был её выходной. Притом, и на работе, и дома – сестра осталась у тётки на несколько дней.

Как ни отказывалась Саша, ссылаясь на траур, Вика всё равно потащила в кафе, где ребята с потока отмечали эту рубежную точку. Было действительно весело. Но уместно ли ей веселиться? Сидя за столиком, Саша с умилением смотрела на свою рыжеволосую подругу, что с глотком шампанского наплевала на все свои страхи и теперь звонко смеялась, обнимая в танце Арсения.

– Прикольные они, да? – прозвучало за спиной, и тут же Роман сел рядом за стол.

– Вика, конечно, такая… На любителя! Но глядя на то, какой Сенька счастливый… Блин, я им завидую! Нашли друг друга.

Зависть. Саша бы не призналась и самой себе, но сейчас понимала, что именно это она и чувствует. Обнимать того, в кого влюблена, таять от прикосновений… И просто не быть одной! Для неё это непозволительная роскошь. Да, ещё в школе были парни, с которыми дружила, но отец всегда держал её в строгости, а она так боялась разочаровать его… Если мужчина, то один. На всю жизнь. А не как у той, которая променяла двух дочерей на гульки и алкоголь.

– А ты чего с соком сидишь? – в очередной раз прилип Симин.

– Я не пью.

– Совсем?

– Отстань от меня!

– Да в смысле? Как я отстану, если ты мне нравишься!

– А ты мне – нет! – прямо смотрела в эти наглые глаза Саша в ожидании ухода парня, но он не спешил. Волнистые русые волосы, яркие голубые глаза, простое чёрное трикотажное платье… Ничего особенного, но почему это стало одержимостью. Из-за того, что динамила?

– Прям так категорично? – потянулся он к волосам заигрывая, но Ярочкина только смахнула руку:

– Пошел ты, знаешь куда?!

– Ну и зря. —поднялся Роман и пересев к бару выжидал, когда то, что находится в её стакане, окажется внутри.

Головокружение, музыка, которая смазывалась, сливаясь в одно шумное месиво… Воздух. Саша вышла на улицу и, держась за перила, спустилась вниз, направляясь туда, где в стороне курили несколько её одногруппниц. Но дойти до них и сигнализировать о том, что что-то не так не успела, уткнувшись в чьи-то горячие губы.

Покорная, как тряпичная кукла. Она попыталась отстраниться, но тот, что обхватил руками и уже уводил в неизвестном направлении, был силён.

– Это что Сашка там с мажором?– удивилась одна из тех, кто курил в специально отведённом для этого месте.

– Зубрёжка зубрёжкой, а губа не дура. Что одна себе урвала, что другая. Ты видела, как Вика подошла и Арсения засосала? Он стоял, с девчонками общался, а та, как пиявка!

– Вот и эта… – подхватила вторая – Ты смотри, они же прям на парковке сейчас… Офигеть, вот это тихоня!

Вместо криков о помощи только бессвязное вялое мычание. Бёдра на капоте какой-то машины… Требовательные поцелуи. Падение в пропасть. Тишина. Мрак.

Обнажённое тело на чёрной шелковой постели и фокусировка, которую Саша никак не могла поймать. Привстав в кровати, она почувствовала приступ тошноты и сильное головокружение, но спустя несколько минут стало отпускать. Незнакомая квартира, дорогая мебель. Из соседней комнаты доносился громкий мужской ржач. Её платье лежало на полу, рядом с кроватью. Там же колготки, бюстгальтер и трусы.

Наспех одевшись, Саша прошла по коридору в сторону выхода, но рука Ромы резко схватила за локоть, и девушка оказалась прижата к голой мужской груди.

–Ты чего зай, уже уходишь?

Ещё трое незнакомых ей парней сидели в гостиной на диванах и молчали, смотря на неё.

– Как я здесь оказалась? – упёрлась в его плечи руками Саша, отстраняясь от поцелуя, который он через силу снова украл.

– В смысле как? Ты ничего не помнишь? Парни, она не помнит, надо бы повторить!

Саша с ужасом посмотрела на пьяных отморозков и не могла сказать ни слова.

Ощутив эту нервную дрожь, Рома пожалел о том, что сейчас ляпнул, и только крепче притянул её к себе.

– Эй… Ты чего? Ладно, да шучу я… Кто рискнёт в мою спальню…

Волосы мягкими волнами ложились на плечи, спускались чуть ниже груди и манили к себе. Он попробовал. Он коснулся, когда раздевал. Он изучил эту упругую грудь, что была больше его ладони и знал её вкус. Он потерял самообладание. Красивая. Раздетая. Манящая. Только сейчас, когда она проснулась, он уже не хочет никаких уроков. Не хочет мести и наказаний за этот длинный язык. Хочет её. Вот такую, напуганную, маленькую… Держать в своих руках, обнимать, коснуться этих губ и снова снимать это дешёвое чёрное платье.

Отпустил, и Саша чуть не упала, не отрывая от него своих глаз и выражая настоящий ужас.

– Не было ничего. Это шутка! – опустил он глаза и стиснул зубы, чувствуя себя ужасно глупо. А может, просто начал трезветь?

– Но мы совсем не против, Саша!– крикнул один из собутыльников, и девушка метнулась к двери.

***

Суббота. Вечер.

"Привет! Как дела?"– написал Дима новой подружке, но в ответ получил только грустный смайлик.

Они переписывались. Алёнка делилась тем, что папы больше нет, и тем, как ночами слышался плачь из соседней комнаты. Ему было очень жаль и её, и мать. Каждый раз, читая то, что пишет ему девочка, он думал, а за что такие испытания подкидывает ребёнку судьба. Сейчас, глядя на этот смайлик, решил перезвонить.

– Привет, Лёлик!

– Привет… – несмело ответила девочка и звуки, что пробивались сквозь паузу, привлекли его внимание.

– У тебя всё хорошо, ты дома?

– Да.

– Точно? А кто там у вас котёнка мучит?

– У меня сестра… Она упала. Я пошла к соседям, но их нет дома.

– У тебя ещё и сестра есть? Это она там?

– Сказала, что просто живот болит…

– Так болит, что даже упала? А мама где?

– Она и есть мама. Я же говорила, запасная.

– Дай ей трубку!

Когда вместо ответа он услышал стон переходящий в крик, уже сминал пятку дорогих мокасин в коридоре.

– Лель, где ты живёшь? Где мебельный?

– Нет. В придорожном…

– Адрес? Адрес знаешь, малыш?

– Я сфотографирую, на улице табличка висит.

Получив мутное фото в мессенджер, Дмитрий еле разобрал номер дома, но он ему, как оказалось, был и не очень нужен. На этой улице было всего 27 домов, а этот, сразу бросался в глаза. Деревянный, выкрашенный в сине-голубой цвет с белыми вензелями.

Собрав по дороге все камеры, Артюжев понимал, что взбучки от отца не избежать, но сейчас его это не пугало.

– Ты правда приедешь? Мне страшно.

– Лёлик, я же сказал. Я уже близко.

Постучав в старые, выкрашенные в голубой цвет металлические ворота, он услышал голос девочки по ту сторону.

– Мы на ключ закрыты, я не знаю как…

– Так, ладно!

Пробежал глазами вдоль забора Дима, и найдя удобную опору, перелез во двор.

– Ты как вор прям! —восхищённо смотрела Алёнка.

– А что, часто бывают воры?

– Дим, она уснула. Я её бужу бужу…

С губ слетела нецензурная фраза, но девочка сделала вид, что ничего не услышала.

– Где?

– Обувь вот тут…– остановилась Алёнка в сенях и смотрела на него в ожидании.

– Какая обувь?! -вошёл так и, не разувшись в дом Артюжев и пролетев прихожую, застыл в гостиной.

Ступор. Тот самый шок, от которого ты не можешь пошевелиться, и первое, что приходит в голову: "Нет, это происходит не со мной!"

– Ярочкина… – сказал он тихо и смотрел, как Алёнка села на колени рядом с лежащей на полу девушкой.

– Проснись! Вставай! – толкала сестру девочка, и убрав упавшие на её лицо волосы, подняла глаза на друга.

– Дим…

Саша лежала на левом боку, поджав ноги, и сложно было не заметить, как синие хлопковые легинсы, в области промежности, были обильно испачканы кровью.

Артюжев присел рядом и коснулся её кисти.

– Тёплая… Так… Пульс? Есть пульс!

Подняв Сашу и переложив на диван, он посмотрел на свою ладонь, которую испачкал и спешно вытер о куртку. Сейчас, понимая, что всё рассказанное Алёнкой, было об этой дерзкой, нищей девчонке, чувствовал себя виноватым. Запасная мама оказалась старшей сестрой…

Той самой, чьё фото он получил от Симина этой ночью. Красивая, спящая в объятиях друга на чёрных шелковых простынях… Спор… Мерзость какая! Как вообще можно было… Значит, и деньги ей Анька собирала…

Достав телефон, Дима набрал номер экстренного вызова:

– Девушка, без сознания, 22—23 года, месячные, болел живот, потеряла сознание. Адрес: посёлок Придорожный, ул. Садовая, дом 5.

Где-то в кухне зазвонил телефон старшей и Алёнка побежала на звук.

– Вика! Мы Саше врача вызвали, у неё живот болит… Я и мой друг!

– Дай мне трубку! – забрал мобильник из рук ребёнка Дима, и схватив первый попавшийся бокал, налил холодной воды.– Рыжая, слушай, я вообще в ваших, этих, женских прибабасах не мастак! Подружка твоя в обморок грохнулась! Я скорую вызвал, что делать? Где документы? Что говорить?

– Ты что там делаешь, паскуда?! -только накричала Вика.

– Слышь ты! Идиотка… – швырнул он телефон на кухонный стол и поспешил обратно.

Вода выливалась на лицо побледневшей Саше, но результата не было от слова "совсем".

С каждой минутой становилось всё страшнее и страшнее. А если это не менструация? А если это травма… А если Симин…

Дима пытался собраться и оказать помощь, но из рук выскальзывал даже телефон.

– Окей гугл, что делать, если человек упал в обморок? Так, горизонтальное положение… Освободить от тесной одежды в области шеи… Нашатырный спирт! Лёлик, есть аптечка?

– На кухне.

– Неси!

– Как? Там полка.

Действительно, медикаментов было огромное количество. Спустя несколько минут активных поисков и расшвыривания того, что не подходит, он нашёл пузырёк, и открутив крышку, щедро пропитал свёрнутый бинт.

Едкий запах ударил в нос и Саша открыла глаза. Придурок мажор держал её под шею, чуть приподнимая голову, и настойчиво совал что-то невыносимо вонючее в лицо, от чего слезились глаза.

– Живая? Пипец ты… Вот вас баб природа наградила, конечно. Сейчас скорая приедет…

– Алёнка…

– Мам, я тут, всё хорошо. Это мой друг, а ты не верила! Придумала, придумала! – кривлялась младшая, но Саша не имела сил даже повернуть голову в её сторону. С улицы раздался многочисленный клаксон, и выбежав, Дима дёрнул затвор у ворот, потому, как ключи от калитки искать было некогда.

Ожидая в кухне, он слышал обрывки возмущений фельдшера, что приехала на вызов:

– С ума сошла? Ты где взяла их? Это только в больнице делают! Что за молодёжь пошла глупая…

Вошедший в кухню санитар, мужчина лет 45-ти, одарил Диму выражением однозначного порицания:

– Вещи соберите. Её только госпитализировать. Ты о контрацепции вообще слышал? Что же вы безмозглые такие…

– Я? —вскочил Артюжев, но мужчина только громче повторил:

– Вещи собирай её!

– Да я не знаю вообще ничего! – паниковал Дима, но тут же женский голос фельдшера отвлёк присутствующих.

– Некогда! Давление падает, Петя, давай в машину её! Сумку потом привезут!

***

Лучи солнца пробивались в окно, освещая просторную платную палату, оплаченную с барского плеча самим Артюжевым. Светлые стены, белое постельное бельё, слабость… Той изводящей схваткообразной боли больше нет, как нет и тошноты. В телефоне 12 сообщений с незнакомых номеров, которые не читая Саша просто удалила. Алёнка ночевала у Куликовых, но на душе всё равно было неспокойно…

***

Удар в лицо. Рома свалился на асфальт и получил ещё и ногой в живот. Моментально на парковке у вуза стало многолюдно. Без жалости тот, кто ещё вчера называл его другом, сегодня напал без объяснения причин.

А потом присел на корточки, говоря тихо перед разбитым лицом оппонента:

– Что ты там писал? "Да розетка"? "Какие комплименты, за косарь согласилась!" ?

– Ты проигрывать не умеешь? – сплюнул кровь Рома и чувствовал, как рот снова быстро ей наполняется.

– Спор в чём был, Симин? Добиться и проучить или клофелином накачать и изнасиловать? Юрист тоже мне! Я тебя сам в ментовку сдам, понял?!

– Давай, расскажи, вместе пойдём по этапу!

– Она таблеток нажралась вчера! Чуть не сдохла!

– Как… Каких, блядь, таблеток? Не было же ничего…

– Да?! А хули ты мне сказал что было? А фотки её у себя в постели я делал?

– Пошёл ты! – пытался подняться Роман, но получил очередной удар по лицу.

– Ай да красавцы! Доброе утро, ребята! Хотя, наверное, не для вас! – говорил громко во всеуслышание высокий мужчина. Синие джинсы, чёрная распахнутая куртка, лицо, густо покрытое конопушками. Когда-то, видимо, и его волосы были рыжими, а сейчас только имели яркий золотой отлив. С двух сторон к ним направлялись ещё двое. Нетрудно было догадаться, что это были представители силовых структур – Артюжев и Симин, верно?

– Да! – ответил Дима, и тут же получив удар в солнечное сплетение, упал рядом с другом.

– Ну поехали в отдел. Разговор есть.

***

Наручники, обшарпанный кабинет и кровь, что так и продолжала хлестать с разбитого лица Симина. Вернувшийся опер бросил на колени Романа белое вафельное полотенце, и не скрывая своей ненависти, выдал:

– Морду заткни, всё уже перепачкал, гнида! Старший оперуполномоченный, Евгений Брониславович Серов…

– Приятно познакомиться!– кивнул Дима и от того, каким взглядом наградил его конопатый, понял, что лучше молчать. По крайней мере, до того, как папа не подсуетится и не пришлёт своего человека.

– Ну, что здесь у нас? – цокая каблуками, вошла тучная блондинка, в форме, лет 40-45-ти. – Ох, красавцы парни! И что спокойно не живётся?

– Вот и спроси! – рычал Серов.

– Я то спрошу, Жень, а бумажка где? – намекала следователь на то, что дело проводится процессуальным нарушением.

– Скоро будет. Ребята уехали, в десять. – снял куртку конопатый, обнажая скрытую кобуру и оружие – Сейчас, наверное, уже назад чешут.

– Вот и хорошо. Чай? Кофе? Не желаете?– язвила та, что каждый день смотрит это паршивое кино. – Нет? Это правильно! А то вдруг чего подсыпят и трахнут табельным или в рот надают… Тут даже не знаю, что приятнее. Вам-то понравилось, мальчишки?

– Это что ещё такое?! – прорычал Евгений, удивлённо смотря в открытую дверь. Задержанные обернулись и увидели растерянную Сашу. Синяя спецодежда рыбного комбината, белая косынка -ободок, объёмные косы, что легли вдоль лацкана и доходили практически до талии. – Ты чё, блин, тут делаешь, а?

Саша молчала, только испуганно смотрела то на присутствующих, то на самого опера. И тот, кто сопровождал потерпевшую, поспешил пояснить:

– Жень, из больнички с рассветом укатила, нашлась на рабочем месте. Приезжаем на комбинат, а эта лапонька стоит, коробочки считает, глазёнками наивными хлоп-хлоп!

– Ты чё не в больнице, курица? – разорался Серов.

– Евгений Брониславович! – осуждающе вмешалась коллега -следователь и жестом пригласила Сашу за стол:

– Александра Алексеевна, вам знакомы эти два "принца"?

– Да, учимся на одном потоке. —робко сказала Ярочкина, и та продолжила:

– Данных лиц обвиняют в организации совершения особо тяжкого преступления. Догадаетесь какого?

– Нет!

– Дуру из себя не строй! —рявкнул опер, и Саша вздрогнула, прикрыв глаза, чувствуя, как дыхание сбилось и больно сделать вдох.

– Слышь, урод, не ори на неё! – ошарашил присутствующих Рома, и в кабинете стало слышно, как гудит лампа на потолке.

Щёки бледнокожей девчонки густо краснели.

– Опаньки! Понравилась, да? – горели глаза конопатого и следователь Анна Петровна, поднялась из-за стола, взяв под локоть Сашу и выводя в соседний кабинет.

Как только дверь закрылась, опер сел на освободившееся место, подвинув открытый ноутбук:

– Вываливайте, суки! Что творили?

– Без защиты я ничего говорить не буду. – сдержанно сказал Дима, хоть и понимал, что его лицо целым оставаться будет ещё недолго.

– А ебать без защиты можно? А без согласия можно? Вам баб мало? Вон их на дороге сколько стоит! На свеженьких тянет? Да чтобы почище… В этом вашем универе шалав пруд пруди, нет, выбрали же! Что, твари, думаете сиротка и заступиться некому будет? Хер там! Нас здесь 56 человек по штатке, чтобы такие, как вы, беспредел не творили!

– Мы не творили! -раскричался Симин – Димас вообще ни при чём. А я… Проучить просто хотел. Не было ничего, любая экспертиза покажет!

– Жень… – открыла дверь следователь, прижавшись к косяку плечом, и помотала головой.

– Чё? Рыбка? – рявкнул весь покрасневший от ярости Серов, и коллега кивнула, поджав губы:

– Рыбка.

Тяжело вздохнув, Евгений вышел из кабинета и зашёл в соседний. Слышимость этих картонных стен была просто изумительной, но легче от этого тем, кто находился под арестом не было.

– Ты нормальная вообще? – заорал Евгений, и Саша вжалась в удобное кожаное кресло, которые принадлежало самой Анне Петровне. Этот кабинет был чистым, уютным, обставленным цветами. На свежевыкрашенных бежевых стенах висели грамоты, благодарности, а стоящий в углу пенал, забивался сладкими презентами до верха.

Евгений обошёл стол, отставил чашку горячего какао, который только что его коллега налила потерпевшей и швырнул несколько листов бумаги.

– Вот тут: имена, время, место и обстоятельства. На новом листе пишешь, где препарат рецептурный для аборта достала! Пять минут тебе. Ясно?!

– Не было ничего. -уверенно и спокойно выдала Саша – Ничего такого.

– Да? А вот новый парень твоей подруженции поделился! И они оба говорят, что было!

– Вот пусть они и пишут! – пожала плечами Ярочкина.

– Слышь?! Ты чё такая упрямая? -снова прикрикнул Серов. Плечи задрожали, слёзы полились из этих по-детски милых, голубых глаз, и даже взрослый мужчина, сухарь, прожжённый опытом, почувствовал себя виноватым в этом.

– Сань…

– Чего ты кричишь на меня?!

– Да, а как на тебя не орать? Ты с кровотечением в больничку загремела, а утром отряхнулась и на работу пошла. Эти утырки… Саш, мы их упакуем по полной! Они своё получат, твари. Я тебе обещаю!

– Я не буду писать.

– Денег дали?

Сдёрнув косынку, Саша вскочила с кресла и направилась на выход, но сразу была поймана братом подруги за руку. То, чего он совсем не ожидал, так это её пощёчины и скрутив руки, просто прижал зарыдавшую в голос к своей груди.

– Саш… Всё-всё… Всё прошло. У тебя уже всё прошло! А вдруг эти ублюдки ещё на кого-то поспорят… Ты будешь в этом виновата. Нам что отпустить их? И по головке погладить, да? Раз при баблосах пусть дальше насилуют наперегонки, убивают, так?

– Я не буду ничего писать. Отпусти меня, пожалуйста…

– Как я тебя отпущу? —говорил он уже спокойно и ласково гладил по волосам – Ты вон, напала на сотрудника при исполнении… Драчунья!

## Глава 3

Ночные прогулки – это возможность увидеть мегаполис с новой стороны. С наступлением теплоты всё больше людей выходили на улицу, чтобы насладиться весной. Артюжев наслаждался весной по-своему и заруливал во двор одной близкой знакомой. Он уже достал телефон, чтобы сказать ей о том, что приехал, как платиновая блондинка модельной внешности сама вышла из темноты и села в его авто. Видимо, уже ожидала на улице!

– Привет! Куда поедем сегодня? – хлопала пластиковыми ресницами кукла, и яркий блеск на губах почему-то вызвал у него отвращение. Липкий, пачкающий, блестящий…

– Может сразу ко мне? – дежурно улыбался Дима и протянул руку к телефону, который истерично завибрировал. Симин. Отвечать на звонок этого козла не было желания, и он просто скинул, но сразу же получил несколько фото и выдал длинную нецензурную фразу, увеличив картинку на экране.

– Выходи! – остановился Артюжев, и кукла не поняла, что именно происходит, но водитель буквально вытолкнул её из машины и со свистом умчался.

***

Бульвар. Место, где молодые и не обременённые социальной ответственностью зарабатывают своим телом. Симин пролетал мимо, когда увидел образ той, о которой грезил несколько последних недель. Не поверил своим глазам, развернулся и остановился. Это и правда была Ярочкина. Неприлично короткое яркое платье, чёрные чулки с рисунком, высокая шпилька. Девушка сначала стояла в стороне, у газона, а затем, стала общаться с более опытной жрицей любви, которая и повела её на другую сторону улицы к тайному входу в ночной клуб.

Это заведение было ему хорошо знакомо. Место не для всех, в цоколе. Бар, подпольный игровой клуб, салон с проститутками, апартаменты…

Лезть в этот рой одному было бессмысленно. И то, что при нём было оформленное официально травматическое оружие, уверенности не придавало.

– Где бля? – остановился на аварийке вторым рядом Артюжев.

– Внутрь пошла.

Дмитрий закрыл окно, но выдаваемые им красноречивые речи нецензурного содержания всё равно были слышны.

***

Мрачный коридор: яркие стены, тёмный ковролин. Саше было действительно страшно, хоть в кармане и лежала связка ключей, которую она может использовать в целях самозащиты. Этому когда-то учил отец.

– Не обманываешь? Знаешь, тут за такое не погладят.

– Нет. – тихо ответила Саша, но заметно нервничала.

– А лет сколько? – спросила ночная бабочка, недоверчиво поглядывая.

– 22.

– Да ладно? И девочка? Да брось? Вон у нас в 15 вчера… Ой, ладно! Забудь. -Открыла она перед новенькой одну из дверей.

Взрослый мужчина восседал на диване и медленно тянул кальян. Отталкивающая внешность, лицо, покрытое шрамами, лишний вес и… Молодая путана, сидящая на его коленях в одних трусах, которые и трусами было назвать сложно.

– Привет! А мы по делу! – вошла та, что послужила проводником. – Новенькая! Говорит, что целая, хочет бабла снять побольше! И чтобы безопасно было, в тепле…

– Да? – выпустил из ноздрей дым мерзкий тип, и Саша, пожалев, что ввязалась в эту авантюру, нажала тревожную кнопку, приклеенную к рёбрам. – А лет сколько?

– 18! – Выдала Саша, а та, что привела её, недовольно поставила руки в бока.

– Только что 22 было!

– Показывай! – хлопнул сутер по ягодице голую мадам, и та встала.

Перепуганная лжепроститутка пыталась удержаться и не свалиться в обморок от этого нервного напряжения и заикаясь, уточнила:

– Показать, что?

– А чем ты заработать хочешь? Или думаешь, я репутацией буду рисковать перед своими клиентами? -не отводил сутер вязкий взгляд, что стекал по её длинным ногам.

Ту часть своего тела Саша не показывала ещё никому. Даже когда попала с кровотечением, устроила скандал, подписала несколько документов и не позволила осмотреть себя гинекологу. Врачу! А тут какой-то мерзкий, непонятный мужик… Сейчас стало ещё страшнее оттого, что она врёт. По крайней мере, в то, что Симин не делал ничего – она не верила.

"Только бы ребята успели!"– взмолилась мысленно Ярочкина. – Простите! Я, наверное, погорячилась! – кинулась к двери Саша, но тут же была схвачена за волосы той, кто её сюда привел.

–Ты чё овца? Чё подводишь! – орала не менее мерзкая проститутка.

Дверь внезапно распахнулась, но легче от этого Саше не стало. Она ждала оперов, а влетел в это пространство разврата и грязи Симин.

– Руки! – выкрикнул он, угрожая сутеру оружием и под писклявый вопль шлюх, тот попытался обезвредить Романа. Не получилось. Выстрел в грудь лишил жирдяя возможности дышать и тот упал, теряя сознание от болевого шока.

Схватили куда-то, тащат. Беспомощная, как муха попавшая крыльями в липкую ленту-ловушку. Только и дергает лапками!

Где Эдик? И ещё два опера, которые били себя в грудь, убеждая в том, что всё будет быстро и безопасно. В коридоре Саша заметила потасовку: в рукопашном бою Артюжев укладывал охрану этого публичного дома.

Ещё несколько раз, по пути, локтем удалось нажать на тревожную кнопку, но помощь не приходила, а её оттаскивали всё дальше от выхода, вглубь по узким коридорам.

Два раза укусила, полоснула выродка по руке теми самыми ключами. Улица, холодный воздух.

Не отпуская ни на секунду, Симин сунул её на заднее сиденье и закинул свою ногу так, чтобы эта недоюристка не имела возможности брыкаться.

– Давно так не резвился! – прыгнул Артюжев на водительское сиденье, и машина развернулась в тот момент, когда те, кто их преследовал, решили перекрыть выезд.

На таран. Саша не видела, что там происходит, находясь практически лёжа. Платье предательски задралось, делая видимыми широкие кружевные резинки чулок и ужас от того, что рядом находись два этих негодяя, кидал её полуобморочное состояние.

Запредельная скорость, погоня, несколько выстрелов по колёсам… Мимо! Сегодня в городе стало действительно неспокойно.

Когда Дима увидел тонированные минивэны перекрывающие пути, остановился сам. Знал, что это точно погоны, а не криминал.

Группа захвата положила парней лицами в асфальт. А Саша чувствовала, как онемели губы и катастрофически не хватает воздуха.

– Живая? – протянул открытую ладонь какой-то мужчина в гражданском, побуждая её покинуть этот злополучный авто. Она не посмотрела в его лицо, всё пыталась отдышаться и положила свою ледяную, влажную руку. Блеск дорогих часов с синим циферблатом, то, на чём подвисла, стараясь не смотреть на ненавистных ей задержанных. – Пошли в машину, ты умница. Хорошо сработала! Зубы у тебя что надо!

Голос того, кто пытался успокоить, звучал вкрадчиво, уверенно, но не принадлежал мужчинам, обещавшим ей абсолютную безопасность. Где опера, подбившие её на это дело?

"Какой же глупостью было это всё!"– думала Саша, пока ехала на заднем сидении, между служивым в гражданском и сотрудником спецназа, с автоматом на груди.

Рука мужчины с синими часами потянулась к её коленям, на которых лежали сжатые, трясущиеся кулачки. На правой, кольцо от ключей, что было надето на указанный палец и распахало в кровь. Спаситель усилием разжал пальцы, сейчас они совсем не слушались хозяйку. А затем, скинув ключи, накрыл руку своей, поглощая этот нервный тремор:

– Никто не тронет. Выдыхай.

***

– Анекдот слыхали? Двое маньяков у трёх оперов проститутку отбили! Не смешно?! Вот и мне, сука, не смешно! Вы чем думали? —орал старший оперуполномоченный Серов в стенах родного отдела – Господи, почему вокруг меня одни идиоты?! – обращался он к своим, тоже побитым Артюжевым, коллегам.

– Жень… Евгений Брониславович, я сама вызвалась… —робко вмешалась Саша.

– Куда вызвалась, дура?! – орал старший опер, ударив ладонью по столу, так, что девушка подскочила. А потом отошёл, достал китель из шкафа и набросил ей на плечи, запахнув спереди и скрыв её вульгарный наряд от присутствующих. – Главного спугнули, шума наделали, мне пол ночи рапорт сочинять теперь…

– А с этими что делать? – спросил Эдик, кивнув на задержанных Артюжева и Симина.

– А этих спишем! —только развёл руками Женя – Раз не хотят по-русски понимать. Я, по-моему, предупреждал…

Всё тот же кабинет и те же действующие лица… И снова несмешно.

–Да как не подходить-то? —возмутился Рома— Я думал реально… Пошла… Ну… Заработать!

–Твоё какое дело?! -прошипела Саша, – Не написала тогда, сейчас напишу!

– Не было ничего! Просто фотки сделал и всё. Ты мне нравишься… —поднял виновато глаза Роман, и все дружно уставились на Ярочкину.

Со всей своей злости, Дима толкнул плечом рядом сидящего придурковатого друга, и сам чуть было не упал из-за рук, застёгнутых в наручники – Урод! И не отстанет ведь!

– Ебать, ты жених! – вырвалось у Симина в адрес второго "спасителя" – Если бы я не позвонил, сейчас бы лежала там под каким-нибудь…

– А под каким надо? -перебила Саша – Люди, вы как, здоровы вообще?

– Нет, и ты тоже! – смеялся Женя – Вон смотри жених какой. У него и кресло под жопу готово, и должность.

– Спасибо! -язвила Ярочкина, стервозно смотря на Серова, глазами объятыми в тёмную дымку теней – Я себе нормального мужика найду! Не декоративного!

– Где? В салоне? Под сутером? – внес свою лепту эту нелепость и Артюжев.

На это Эдик снова въехал в грудь Димы и он всё-таки упал.

– Так, клоунов в обезьянник, пока опять папаша не приедет, а сами, сидите рапорт мне пишите! – командовал Серов – Сашку домой отвезу и приеду.

– Я помочь могу! И вообще там… -попыталась остаться горе-приманка, но Евгений только сильнее разозлился:

– В машину села! И с завтрашнего дня твоя практика ограничена стенами архива! Это понятно?

– Понятно.

– Так точно! -рявкнул он покраснев, и Саша глубоко вздохнула:

– Так точно…

***

Усталость, злость, неудовлетворённость. Проститутское платье еле прикрывало резинки чулок, и острые колени, были намеренно повёрнуты в сторону водителя. Глупо отрицать то желание, что переполняло. Молодая, красивая…

Всю дорогу они молчали. А когда подъехали к калитке, Саша опустила глаза, и чуть покрутив браслет из мелких бусин, пыталась озвучить то, что уже сформулировала в своей голове:

– Проводишь меня? Вдруг что…

Опер закатил глаза, и цокнув языком, вышел из машины. Слишком очевидным было это разводилово.

Она присела у калитки, и достала ключ, спрятанный под столбом.

– Ты что, серьёзно? А смысл тогда вообще закрывать? -удивился Женя.

– Я на ночь всегда в дом ключ забираю.

– Саш… Иди давай! Как так можно? У тебя мозгов как у Алёнки! Всё? Нет никого? – спросил он с интересом наблюдая за её лицом и ожидая, что же ещё придумает влюблённая дурочка.

– Может зайдёшь? – собралась духом девушка, хоть и дрожала под огромным кителем, доходящим ей почти до колен.

– А это зачем? Чаю попить в час ночи?

– Нет. Я подумала, может ты сможешь помочь с котлом? Уже тепло. Там что-то нужно перещелкнуть, чтобы вода горячая осталась, а отопление выключилось…

– Хорошо, пошли!

Пройдя в дом, не включая свет, Саша сняла китель и повернулась к мужчине лицом. Обжигающий взгляд этих карих глаз скользил по её телу. От грациозных ног, вверх по чулкам и там по платью… Волосы спускались каскадом крупных волн, манили своей мягкостью, но Евгений держался.

– Давай так! Если что нужно – я готов, но вот этого… – показал он жестом на её гордо стоящую грудь – Вот ЭТОГО не надо! Я что мальчик для…

– Жень, а это всё из-за них, да? – отвернулась Саша, чувствуя, как подступают слёзы.

– Из-за кого "из-за них", Саш? Блин, я взрослый мужик! Я тебя помню ещё вот такой пигалицей. Сколько тебе было там? Лет 15-16?

– Ты просто знаешь… И…

Девушка разрыдалась, это заставило Серова подойти и развернуть её к себе.

– Сашка, да ты чего? Да я такого насмотрелся на работе, и вообще это не важно!

– Важно… Я теперь грязная, да?

– Нет! Бред несёшь!

– Грязная. После этих… Ты поэтому…

Захватив её губы Женя ещё крепче прижал к себе. Власть красоты и слезы – манипуляция, что толкнула его к ней. И вот, он уже как ослик, перед лицом которого повесили морковку! Делает то, ради чего упрямая и напросилась в наживку…

Он хотел оторваться, но не мог, целуя через боль. 14 лет разницы казались ему пропастью, через которую девчонка плела тонкий мостик из луговых цветов. Именно так и пахла. Свежестью, сластью, лаской, добротой…

– Докажи, что не брезгливо… -задыхалась Саша от того огня, которым они оба горели.

– А потом? Сань, дел натворить очень легко… -как и в своих снах, зарывался он носом в ароматные длинные волосы, пытаясь запомнить каждую секунду.

– Пожалуйста, один раз!

– Всё продумала стерва, да?

Улыбнулась. Ещё не просохли эти слёзы печали, как заблестели глаза от радости.

Поцеловал. Снова требовательно, снова грубо, демонстрируя характер. Чтобы больше не просила. Чтобы не пыталась… Но её робкие прикосновения к грубым джинсам в районе паха отключали мозг.

– Мы жалеть будем! – пытался остановиться Серов.

– Пожалуйста, Жень…

– Да хрен ли, пожалуйста?!

– Я совсем не нравлюсь тебе?

– Для чего, Саш? Трахаться? Нравишься! Очень! Да! -перешел он снова на крик – Давай трахну?! Тебе же мало приключений было! Ещё и мента престарелого в копилку!

Снова эти слёзы. И пожалеть бы, да только его жалость и была той ниточкой, что не могла оборвать эту связь между ними.

Её отец был против. Категорически! Сейчас нет того, кто бы сдерживал Александру и та из ожидания перешла в наступление. Жене не хотелось выглядеть подлецом, но избавиться от этой навязчивости можно было только через боль:

– Если я для тебя не просто так, ублажить одно место… Если хочешь реально, чтобы как у людей, давай распишемся? Только мне, вот эта, сопля шестилетняя – не сдалась! Я своих хочу! Реши, куда её деть! В детский дом или тётке…

Саша была совершенно шокирована тем, что сейчас слышала. Неужели это говорит он? Её рыцарь, её идеал… Он ставит перед выбором? А каким?! Невозможным…

– Жень, что ты говоришь?

– А что ты хотела? Мне зачем чужой ребёнок? Лечить её всю жизнь после мамаши вашей…

– Тебе пора. – отстранилась, отошла к стене, чувствуя, как умирает часть души – Уходи, пожалуйста…

– Да пожалуйста!– вылетел из дома капитан. Он был жесток, но по-другому уже никак…

Мерзкое платье было снято в той же темноте прямо посреди гостиной. Там же чулки, что были скомканы и выброшены потом в мусорное ведро, под раковиной в кухне.

Истерика. Слёзы, заикание, вой отчаянья. Чьи-то руки аккуратно легли на её плечи и от неожиданности Саша вскрикнула, обернувшись. Симин. В этой зловещей темноте стоял негодяй, преследовавший повсюду, и нащупав нож, девушка выставила его перед собой.

– Тихо-тихо… Ты как? Я просто хотел убедиться!

Чёрный гладкий комплект белья, волосы и плач, который было слышно ещё из сеней.

– Давай вот это уберём. – схватил он за рукоятку и выкручивал, лишая возможности атаковать. Но сейчас Ярочкина была настолько слаба, что и не могла дать отпор, хоть и пыталась. Схватил, прижал к себе, шептал на ухо. От страха, повторения того преступления, она словно впала в транс, перестав плакать.

– Всё, тихо, не кричи, ладно?

Саша кивнула и тут же вырвалась. Попыталась выскочить на улицу, но вновь была поймана. Повалив девушку на диван и завернув в покрывало, которым он был застелен, Симин зафиксировал руки:

– Всё-всё! Тихо, малыш. Не плачь… Не могу видеть твои слёзы! Знаешь что? Я думал, реально урою за тебя этих утырков.

– У-уходи! – заикалась Саша и понимала, что его одержимость требует конкретного результата. Он отпустил её в прошлый раз, но это не значит, что поступит так снова. Не написала заявление, побоялась. Знала, что его отец непростой бизнесмен и может быть связан с криминалом. Отсюда и у сына вседозволенность. А больше всего не хотела огласки, которая и так теперь случилась…

– Я хочу пообщаться, Саш. Просто волновался. Этот мент… Он странный! Поэтому я поехал сюда, как только отпустили. Твои эти практики и… На дороге, когда увидел тебя… Короче…

Юрист! С первого дня обучения им говорили, что юристы – это в первую очередь ораторы! Те, кто может грамотно излагать свои мысли и трактовать букву закона. Это перед ней сейчас кто? Высокий, сильный… Мямля!

–… Ну ты сама понимаешь…

– Нет. – сидела на диване в шалаше из огромного покрывала та, что несколько часов назад смело шагала по бульвару в образе шлюхи.

– Ты какая-то другая…

– Симин! Ты ворвался ко мне в дом.

– У тебя открыто было! Я просто дождался, пока мент укатит и вошёл. Я виноват, Саш. Пипец, как виноват. И хочу исправить… Может компенсировать как-то… Договоримся!

– Компенсировать? Ты мне жизнь сломал… -говорила сквозь зубы, стараясь не переходить на крик и не провоцировать на совершение нового преступления.

– Да мы не спали! Вернее спали, но в прямом смысле! Секса не было!

– Я сама переступила порог твоей квартиры? Я разрешала снимать с себя одежду? Я распространила свои обнажённые…

– Нет, не обнажённые! Там прикрыто всё было! Я Артюжеву только отправил, чтобы он отстал и не пытался подкатывать! Ты видела это фото?

– Симин, какая разница что на фото, когда трусы на полу?! Ты что за дичь несешь?

– Я пьян был.

– Спорил на меня ты тоже пьяным?

– Злым. Уж в ЭТОМ меня никто не обвинял! Девчонки всегда были довольны!

– Какие? Накаченные? Под чем-то?

– Прости. Это… Я не знаю, почему так сделал.

– Продумал, спланировал и организовал. Такие, как вы всегда живёте так, как хотите. Какие законы? Зачем? Что ты в рыцаря сейчас играешь? Спасать ринулся… Проститутку! А куда мне теперь, с такой репутацией? Кому я нужна? Знаешь, что такое чувствовать себя испачканной, но не иметь возможности отмыться? Врач сказала, что после… У меня и детей может не быть теперь… А ты опять пришёл, трогаешь!

Боль, которая вымотала. Прошло совсем немного времени, а она уже не готова бороться за свою жизнь. Встав с дивана, Саша сняла покрывало, оставив его на полу.

– Убей перед тем, как что-то сделать. Я не хочу это помнить и жить с этим – тоже не хочу… -прошла она в свою комнату и легла на кровать, под одеяло, свернувшись калачиком.

Вышел. Не смог уехать. Смотрел на калитку, которую прикрыл. Кто-то также как он, может войти…

## Глава 4

Стук в окно автомобиля разбудил того, кто уже успел замёрзнуть. Изогнув одну бровь, на водителя строго смотрел Куликов.

– Доброе утро, Пётр Петрович…—сонно пробормотал Рома, опуская стекло.

– Доброе утро, Симин. А Вы чего это здесь?

– Ехал, ехал и устал! Вот решил поспать.

Металлическая калитка скрипнула, и Саша выглянула наружу, но тут же отвернулась в сторону той, кто звонким голосом окликнул:

– Сашенька, садись в машину, дождик!– махнула соседка, стоящая у старого ниссана Куликова и Рома проводил девушку взглядом.

Джинсы, заплетённые волосы, тёплый свитер, куртка.

– Симин, то, что Вы делаете, называется преследование! Если быть точным – нарушение неприкосновенности частной жизни и это уголовно наказуемо. Не добавляйте себе статей в заслуги. Таких, как Вы, на зоне очень не любят.

– Угрожаете мне Пётр Петрович?

– Я Вас предупреждаю! – прихрамывая, отходил Куликов к своей машине.

Сегодня график работы его жены и Саши совпали. И он отвёз обеих на рыбный комбинат.

***

Практика. Изначально Ярочкина договорилась, что будет приходить в отдел полиции по гибкому графику, после работы. Все вошли в её положение, ведь терять единственный источник дохода студентке было нельзя.

Органы опеки и попечительства требовали быстрого сбора документов и душили звонками о том, где именно находится Алёна, посещает ли детский сад, ходит ли на подготовку в школу.

В детском саду ребёнок не появляется с момента смерти отца. Саша просто не хотела её туда водить, и тётка поддержала, хоть дядя искоса и посматривал, когда младшую вновь приводили к ним с ночёвкой на несколько дней.

Из детского сада, вечерами деток забирают мамы и папы, а у сестёр теперь ни того, ни другого.

После смены, Саша полетела туда, где ждала её Алёнка. Остановка у мебельного, 3 минуты пешком и вот запасная мама уже на пороге у тёти.

– Сашенька, ты рано! —охнула Лидия впуская племянницу – Мы думали, только вечером будешь!

– Да, отпустили раньше. Станок встал, производство застопорилось, чинят. А где Алёнка?

– Погулять пошла, недалеко тут, под окнами. – вытирала мокрые руки после мытья посуды Лидия.

– Как пошла? – широко распахнула глаза девушка, удивлённая такой безответственностью – Одна?

– Да не переживай! Она вот тут… Или там… —заметалась от одного окна к другому тётка – Близко! Да все мы гуляли одни в её возрасте!

– Да вы что совсем?! – вылетела из квартиры Саша и побежала во двор.

Здравствуй, очередная паническая атака! Благо, она длилась недолго и пробежав вокруг дома, старшая сестра нашла младшую в одиночестве, за очень увлекательным занятием. Девочка стояла сапожками в луже и ковыряла грязь палкой.

– Алёнка! Иди сюда! —вцепилась названная мамой в перепачканную. -И давно ты так одна гуляешь?

– Ну… Они просили тебе не говорить, я же уже большая! Скоро в школу буду сама ходить.

– Не будешь! – прикрикнула Саша.

– Чего ты ругаешься опять! – закуксилась Алёнка и та расплакалась, сев перед ней на корточки.

Почему теперь любое, даже малейшее нервное напряжение выливается в слёзы? Эта моральная слабость злит!

– Прости, испугалась. Я не могу потерять ещё и тебя!

Забрав ребёнка в этот раз, Саша чётко поняла, что больше доверять сестрёнку беспечной тётке не может. То варварски отрезанная прядь волос прямо у лица, которую теперь никак не вплетёшь, то свободный выгул. Надо срочно придумать, как быть.

***

2:05

–"Твоё предложение ещё в силе?" – пришло сообщение от Ярочкиной и Симин тряхнул сонной головой, думая, что ему это чудится. Реальность? Или алкоголь в совокупности с нежеланием быть в этой постели без неё.

–"Да, конечно, напомни какое?"

–"О компенсации."

–"Да, давай я приеду? Всё обсудим."

–"Не надо приезжать. 423 тысячи. Завтра, до девяти вечера успеешь?"

–"Конечно!"

***

Сутки спустя.

Уже три дня Саша не появлялась в отделе полиции, но никто не бил тревогу. Первая причина – неловкая история с проституцией, вторая – рыжая подружка, которая вообще ни разу не пришла, в отличие от Ярочкиной, зная, что печати на отчёт по практике ей и так поставят.

3:05. Звонок на мобильный разбудил Серова.

– Что опять? – поднял трубку Женя и коллега ошпарил его новостью.

– В доме, на Садовой 5, два трупа. Поедешь?

***

Узкая улица частного сектора была плотно забита машинами и перекрыта стоп-лентами. Серову пришлось оставить авто в 70 метрах от дома Саши, далее только пешком.

– Держи ее! – рявкнул он только что прибывшему Арсению, спешившему за своей рыдающей девушкой и тот обхватил Вику руками. – Не топчите лишний раз! Что там?– остановился Женя около участкового, опрашивающего соседей.

– Двое неизвестных мужчин. Один заколот ножом в печень, второй убит топором по затылку.

–Так… – облегчённо вздохнул Серов, услышав, что убиты не девочки.

– Криминалисты отработали, следы сняли.

– Саша сообщила?

– Хозяйки дома нет, её сестры тоже. Около двух часов ночи, сосед вышел на улицу и заметил, что дверь нараспашку. Обошёл, калитка тоже была открыта, крикнул – никто не ответил. Вошёл, а здесь два сюрприза. Один в гостиной, второй в сенях. Сбежали девчонки, скорее всего, через окно. Горшки с цветами на пол опущены и рама открыта.

– Следы? -побуждал Евгений дать больше подробностей.

– Да, кроссовки 37 и 32 размер.

– Можно зайти посмотреть? – вытирала слёзы Вика.

– Нельзя. —помотал головой участковый – Идут следственные действия.

– Жень, ну ты же тоже полицейский!

– Вик, не наш район.

– Пожалуйста! Я могу помочь! Я близкий ей человек! —кричала на всю улицу Серова, но участковый был непоколебим:

– Близкий ей человек вон там, в обмороке, на лавочке. – вышел еще один полицейский со двора – Тётка опознала в убитом своего мужа.

– А кто второй? -игнорировал сестру Женя.

– Выясним. -пролистал бумаги служащий- Этот ей не знаком.

Ещё около четырех часов Вика и Сеня ожидали на улице, у ворот и не могли попасть даже во двор.

Женя прошёлся. Выдернутые ящики комода в комнате Саши сказали ему о том, что она наспех собирала необходимые вещи. Как маленькая, хрупкая девчонка могла убить двух здоровых мужиков? А если не убивала, зачем бежать?

Второй, неизвестный мужчина лежал в сторону выхода на улицу, значит, уже собирался уходить, но кто-то ударил его тем, что попалось под руку. В сенях стоял шкаф с инструментами… Орудием убийства стал топор, но не заточенная его часть, ударили тупьём.

– Разберутся! – прикурил сигарету Женя и глубоко затянулся.

Таким своего брата Вика видела впервые. Глаза мечутся, на виске пульсирует вздутая венка, руки трясутся. Сцепившись с ним совершенно ненавистным взглядом, она прошла по двору мимо крыльца, в своём распахнутом, тёмно-бордовом шерстяном кардигане. Слишком холодно и мрачно для весны.

– Ты куда? Зай, ты чего там? – спросил у любимой Сеня, когда та встала кроссовками на завалинку и потянулась рукой куда-то вверх.

– Блядь! – вырвалось у Виктории, упавшей прямо в его руки.

– Что ты хочешь? Скажи мне? – придержал парень, понимая, что она упряма и снова лезет туда.

– Подержи, неудобно! – шепнула она Сене и Женя подошёл ближе:

– Что ищем?

– Пошёл ты на хер! Если бы не твоё баранье… – ладонь зашла в щель между крашеными досками, которыми был обшит весь дом. Ощупав это тайное место, Вика спрыгнула.

– И? что там? —повторил Серов.

– На хер иди! Ты во всём виноват! – уже хотела зайти в дом Вика, но один из полицейских выставил руку, обозначив отказ и приклеил бумажную пломбу.

– Я помочь хочу! —готова была снова рыдать рыжая.

– Не положено. – сухо отреагировал сотрудник – Покиньте территорию.

***

Телефон, поставленный на вибро всё утро, истерил от сообщений и звонков. Дима и рад был бы ответить, только не понимал, откуда именно исходит этот звук. В его бардаке найти что-либо было действительно сложно. Осталось перетерпеть выходные, а в понедельник уже придёт клининг.

Тот, кто так и не смог дозвониться, теперь долбил кулаком в дверь. Открыв в одних трусах, Дима немного растерялся, когда разгневанный отец вошёл внутрь и молча прошёл, осматривая комнаты.

Полковник Артюжев. С годами его шаг был всё таким же уверенным, а сила и властность ощущалась на расстоянии. Сын был очень похож на него, рост 182 сантиметра, широкие плечи, его глаза, скулы, губы… Только характер отцовский Дмитрию, видимо, не достался.

– Один?– спросил отец не поворачиваясь, стоя в пустой гостиной.

– Привет, пап! Ты как бы везде уже посмотрел, зачем спрашиваешь?

– Куда влип опять?!

– В смысле?

– Друга твоего из РУВД снова вытаскивали, его отец встречу назначил через час.

– А давно ли члены криминального мира погонам встречи назначают? -ехидничал Дима, но по взгляду понял, что ляпнул зря.

– Сучонок, ты ещё шутить вздумал?! Шутить! Где был ночью?

– Дома был! Вон тачка под камерой стоит, вот он я! Посмотри сам, никуда не ходил.

– У тёлки, за которую вы в прошлый раз впрягались, нашли два трупа. Двух мужиков порешала и скрылась.

– Какой блин… Тёлки…

– В Придорожном. Утром Симина опять повязали. Свидетель рассказал, что тот за девчонкой так и ходил, во дворе поджидал… Но сейчас отпустили, нет на него ничего. Короче, девок нет, а уголовное дело есть! И не дай бог тебе быть к этому причастным, я тебя сам…

– Пап ты чё? Я был дома! Суши пожрал, банку пива выпил и под киношку уснул.

– Собирайся, со мной поедешь.

***

11:00, ресторан в центре города, принадлежащий бизнесмену Леониду Симину. Сам владелец не поленился встретить полковника Артюжева у входа в заведение, пока сын сидел, потупив взгляд за одним из столов.

Встреча 2 на 2.

– Вы даже без охраны, Виктор Григорьевич? – обратился к вошедшему полковнику Леонид Уразович и тот отшутился в своем стиле:

– А вы пострелять хотите?

– Не сегодня, прошу Вас! Приветствую, Дмитрий.– пожал прибывшим руки Симин старший и мужчины прошли туда, где уже был накрыт стол.

– Пустовато. -оценил обстановку офицер- Никто не приходит на завтрак?

– Пока мы ещё закрыты. Нам не нужны лишние уши.

Роман поднялся для приветствия и пожал руку полковника Артюжева, протянув затем и другу, но тот демонстративно отказался.

– Вот и дружбе конец. Достаточно одной юбки… – тяжело вздохнул Леонид Уразович. – С чего начнём?

Дима посмотрел на отца, одетого по гражданке. Пиджак, брюки, рубашка… И пришло осознание того, что он слишком плохо думал о нём, когда сюда шёл. Выражение лица полковника по отношению к Симиным было точно недружелюбным:

– С главного! Братву убирайте. Нехорошо это, когда девчонку бандиты прессуют.

– Девчонка деньжат решила пососать. Пусть вернёт то, что взяла. -безэмоционально прозвучал ответ Леонида Уразовича.

Пульс бил по ушам и отдавал в затылок. Пот прошёлся по спине, но то, что чувствовал Дима, не было страхом.

Отрезав кусок стейка со своей тарелки, Рома наткнул его на вилку и бесцеремонно влез в разговор двух отцов:

– То есть я тебе сказал, что люблю её! А ты своих гадов послал?!

Глаза Симина младшего наливались кровью. Он и так на нервах с шести утра, когда на пороге его квартиры появились полицейские и задержали по подозрению в убийстве. Теперь выясняется, что отец натравил на будущую сноху (а именно таковой её уже и считал Рома) своих шакалов. Парень нервно забросил отрезанное себе в рот и нахально смотрел в глаза отца в ожидании ответа, но тот только вскочил и закричал:

– Плюй быстро! Не вздумай глотать! – ударил он сына по спине несколько раз и Рома избавился от содержимого, выплюнув в тканевую салфетку.

Артюжевы переглянулись. Странная семейка!

– Роман, какая любовь? – покраснев от злости, прокричал Леонид Уразович в ухо сыну, а потом поправил пиджак и сел на своё место, говоря тише, но также злобно – У тебя мяса кусок просто вырвали изо рта! А вкус остался…

– Уф! Да у вас жара! – вещал во всеуслышание один из подчинённых полковника Артюжева, приближающийся к их столу. Чёрные кеды, джинсы, майка. Встретишь этого блондина на улице и не подумаешь, что капитан госбезопасности. Его Дима знал. И нельзя сказать, что сейчас был очень рад видеть. Совсем недавно пересекались, когда этот кадр стебался над лежащими лицом в асфальт героями. Папина гордость! Начальник отдела уже в 30 лет. Синеглазый, хорошо слаженный… И недавно подстреленный! Чему Дима в глубине души порадовался, ведь этот суперсолдат все-таки где-то, да облажался.

– О и шлюхоспасы здесь! Привет, пацаны! Давно не виделись! – язвил капитан и полковник громко кашлянул, дав понять, что так фривольно вести себя не надо.

– Знакомьтесь, Илья Иванович. – представил полковник вошедшего – Он пока на больничном, занимается детками, курирует практику у ваших двух одногруппников, учит молодое поколение. Вы двое тоже могли бы получить бесценный опыт, но вместо этого занимаетесь ерундой!

Дмитрий промолчал, а Рома сейчас вообще не слушал никого и ничего. Просто ждал окончания встречи, чтобы поговорить с отцом по поводу Саши.

– Товарищ капитан, что там у нас? – кивнул полковник на планшет, что держал в руках подчинённый.

– Там у нас… А вот интересно всё! Пошёл мальчишка в ломбард, сдал тачку, а его папка за это поругал. А-та-та и ай-яй яй!

– Это глупость была! Закладывать машину из-за какой-то девки… – буркнул Симонов старший.

– Выкупили? – уточнил полковник.

– Да, сегодня в 10 утра. —не успели ответить Симины, как это сделал за них капитан. – Григорич, у меня там детский сад без присмотра! Давай в темпе вальса? – выдал улыбку демона Илья Иванович. Полковник сжал челюсти и кивнул. – Ну полетели! – достал блондин телефон и нажал кнопку быстрого набора – Квадрат 8"б" доложите! Пакуйте братьев Джимуровых! Нехуй им сидеть у рыбного просто так! – не осталось и капли дружелюбности и веселья у капитана, нагло смотрящего в глаза Леонида Симина.

– Можно без мата… – поправил своего подчиненного Артюжев старший.

– Можно, но я не буду! Это, Григорич, мое личное время, на больничном я! Квадрат 4"а"? Жрут? Ну пусть доедят, а вдруг поперхнётся кто… 5 квадрат сектор "с". У вас никто не жрёт, не срёт? Берите Физалова и компанию! Да найдём за что…

– Хорошо…– крутил вилку в руке Симин старший – Давайте придём к консенсусу?

Полковник кивнул и неморгающий синеглазый демон положил средство связи на стол.

– Я не пытаюсь её найти, но это делаете вы. – предложил Леонид Уразович – Деньги пусть вернёт, и конфликт исчерпан.

– В какой срок? – подал голос после длительного молчания Дима, чем вызвал приступ смеха у капитана:

– Смешные вы мужики, ну не могу. Цена вопроса 4 сотни. Ваши отпрыски пропивают больше! Я проверял…

– Дело принципа. Не терплю шантажистов! -сложил руки перед собой бизнесмен и Рома возразил:

– Саша меня не шантажировала! Я сам предложил. Ты бы хоть послушал…

– Что же там за Саша такая? Хоть приведи, познакомь! – стал наигранно добрым Леонид.

– Позже… – буркнул Рома, но в унисон с ним свой вопрос повторил Дмитрий:

– Сколько времени даёте?

– Неделю, не больше. Вернёт с процентами, что в ломбард отдали.

– Сумма? – открыл бутылку воды наглый сынок служивого и даже не думал воспользоваться стаканом, хлебая из горла.

– 450 тысяч.

– Теперь и мне интересно стало… – откинулся на спинку стула полковник, – Что же там за Саша…

– Раз интересно, не могу не поделиться! – торжественно, как клоун на арене вещал капитан – Рост 165, вес 51-53 килограмма, глаза голубые, размер груди 4. Но важно не это! Группа крови первая, положительная! Как и у наших кавалеров! Вот глаз и пал… Можно сказать даже выпал! Через левую штанину. И не только глаз, да Симин?

– Я не делал ничего! – крикнул Роман ударив по столу.

– Григорич, я больше не нужен? – продолжал веселиться капитан – Пойду, дети знаете ли… То пальцы в розетку сунут, то кашей кидаются!

– Я позвоню! – пожал руку своего сотрудника полковник и тот вышел. – Ребята, вам бы о дипломе думать, а вы… Устроили здесь… Нормально всё будет у этой Саши. Займитесь делом! – говорил уже спокойно Артюжев старший, пытаясь закончить на доброй ноте.

– Согласен с Вами, Виктор Григорьевич…

***

– Лёлик! Ты не представляешь, как я рад! – облегчённо ответил на звонок в мессенджер Дима.

День, вечер и уже половину ночи он катался по городу в поисках, побывал в самых странных местах родного города. От моста, под которым собираются беспризорники и жгут костры, до нелегальных хостелов, где можно затеряться среди гастарбайтеров.

– Привет, Дима. Чем занимаешься?

– Ищу двух маленьких глупых девочек! – не мог удержать он своей радости, которая оборвалась с тем, что услышал потом:

– Алёна? Сказала же никаких телефонов! Что ты делаешь! Как ты без симки… – вырывала мобильный старшая сестра, и их перепалка заставила невольного слушателя ещё больше волноваться. Из трубки так и доносился его крик:

– Нет, Саш! Скажи мне, где вы? Саша, где!

– Пошёл ты к чёрту, Артюжев! —бросила трубку девушка и отключилась от сети, но, как оказалось, маленькая Алёнка была хитрее и успела отправить фото в мессенджер, перед тем, как позвонить.

Он уже видел это и сейчас болезненно пытался вспомнить где. Металлические профлисты бордового цвета, горы картонных коробок…

– Это явно был не рыбный, а что тогда?

Днём Артюжев объединялся в поисках с Викой и Сеней, жадно впитывая то, чем делилась рыжая. Поселились в Придорожном, потому что отцу было близко на…

– Завод! – они уже были на нём днём, опрашивали рабочих, но никто ничего не видел. – Завод находился на окраине, между городом и посёлком. Умница!

Территория старого станкозавода хорошо освещалась, но найти здесь девочек было непросто. Уже более полутора часов Дима ходил по территории, на которую пробрался тайно и искал похожее железо.

– Ты кто?! Ты что здесь делаешь?! Наркоман? – кричал пожилой сторож, еле ковыляя в сторону Артюжева.

– Здравствуйте! Я не вор! Тут у вас две девочки гуляют. Ищу!

– Вали отсюда! Сейчас ментов вызову!

– Я как раз оттуда.

– Да? Удостоверение покажи! – подошёл ближе тот, кто, как оказалось, был нетрезв.

– Удостоверения нет, вот! Наверное, это лучше? —достал парень голубую купюру номиналом в две тысячи рублей.

– Нет здесь никого, вали! – сказал уже тише дедок, но посматривал на протянутые ему деньги.

– А вот так? – отстегнул ещё пару купюр наглый и сунул их в карман драной спецовки сторожа.

– Всё равно найдут. Что натворила-то?

– Где девочки?

– В каморке. Я их в контейнере нашёл, замёрзли. Обещали, что только на одну ночь.

***

Маленькая комнатка три на три метра в огромном помещении цеха. Дверь тихо скрипнула, но не это разбудило Сашу, задремавшую под тёплым, тяжёлым, заводским бушлатом в старом кресле.

– Я знала, что ты придёшь… – пропищал голос сестрёнки, и открыв глаза, Саша увидела, как Алёну держит на руках Артюжев. Детские ручки обхватывали его шею и сжимали так крепко, что он наигранно застонал:

– Ты задушишь меня! Поехали отсюда?

– Мы замёрзли и дядя Вова позвал нас сюда, погреться! – спешно рассказала девочка, пока Саша пребывала в ужасе от того, кто сейчас находится здесь.

– А потом с удовольствием продал эту информацию. – улыбаясь подкинул он Алёнку, взяв удобнее— Хорошо, что мне! Ты едешь, панда?– обратился Артюжев к Саше, под глазами которой размазалась тушь от рыданий.

– Я не делала ничего… – еле прохрипела девушка – Я не виновата…

– Мне неинтересно. Если прятаться, то там, где тепло, и не будут искать. Поехали?

## Глава 5

Младшая в джинсах и шерстяной белой кофте, старшая в легинсах и тонкой олимпийке, застёгнутой под горло. Для сырой весенней ночи обе одеты легко. Было бы очень неплохо загнать тачку на территорию и усадить девчонок прямо у входа, но кто бы дал гарантию, что пока проявляется такая галантность, Ярочкина снова не свалит вместе с сестрой. Сейчас Артюжев нёс Алёнку на руках, а позади, шарахаясь каждого шороха, семенила Саша.

Белый конь. Заднее сиденье. То самое, на котором её в прошлый раз зажал Симин. Повреждений на авто замечено не было. Левое крыло и фара как новенькие. Видимо, мажор уже успел отремонтировать.

Снова ночь. Снова скорость и нарушение правил дорожного движения.

– Куда мы едем? – решилась спросить, шокируя своим полухрипом Саша, опасаясь, что в любой момент водитель остановится и на переднее пассажирское прыгнет его отвратный дружок.

– Пока ко мне, там подумаем, что дальше делать.

– Если меня найдут, то Алёнку сразу заберут.

– Кто, куда и кого заберёт – предлагаю обсудить в безопасном месте! —оборвал Дима панические высказывания, но самого стабильным было назвать трудно.

Спальный район, многоэтажки, паркинг. Водитель остановился, заглушил мотор и побарабанил пальцами по рулю.

– Посидите, сейчас решу один вопрос и вернусь! – вышел Артюжев и вместе с блокировкой дверей, страх новой волной накатил на уставшую психику Александры. Подёргав ручку, она осознала – попалась! Десять минут его отсутствия тянулись бесконечно. А когда уже смирилась с тем, что, скорее всего, окажется в лапах Симина, дверь мерзко пиликнула, и Саша сама поспешила покинуть салон, суетливо осматривая парковку.

– Пойдём! Давай быстро, у нас 10 минут! —протянул Дима руку Алёнке и она недолго думая, отпустила Сашу и схватилась за него.

– Для чего?– прохрипела Ярочкина.

– Договорился чтобы камеры вырубили, бегом!

Лифт. Дверь. Квартира…

Просторная двушка с шикарным дизайнерским ремонтом утонула в разбросанных повсюду вещах. В двух углах коридора горевали грязные носки, в гостиной на столике перед огромным диваном из белой кожи расположились коробки с остатками японской еды, которые ужасно пахли. Но хозяин не растерялся, а сразу принялся исправлять то, за что стало очень стыдно.

– Можно, мы воспользуемся твоей ванной? – спросила Саша, наблюдая за тем, как парень пытается срочно навести порядок. – Хочется отмыться от этого…

– Да, девчонки, извините, я не ждал гостей. Так, полотенца в спальне, в шкафу возьми…

Так она и сделала, после чего сёстры уединились.

Удивительно, как оказывается быстро можно убрать двухкомнатную квартиру. По крайней мере, рассовать всё так, чтобы на видимых местах не было ничего лишнего.

Дима проходил из гостиной в кухню, когда дверь санузла открылась и оттуда вырвались клубы пара.

– Ничего себе! – удивился тот, чей смеситель с термостатом никогда не включался больше, чем на 32 градуса.

– Я не могу там дышать… —вяло плелась обмотанная в полотенце Алёнка, а за ней, придерживая за плечо, шла такая же распаренная Ярочкина. Впервые в жизни при виде полуобнажённой, красивой девушки Артюжев испытал не влечение, а шок. А причиной стали следы на коже, в области шеи.

– Стул возьми и вот здесь сядь, чтобы я тебя видела! —протараторила хрипотцой Саша, указав на место рядом с входом в ванную комнату, когда во входную дверь громко постучали.

Схватившись за край полотенца у груди двумя руками, она посмотрела на застывшего перед ней парня, как на предателя. Ещё один, более требовательный стук и он направился к двери.

– Дим, не надо, пожалуйста! Я тебя прошу! Я очень тебя прошу! —прошмыгнула вперёд него, к двери Ярочкина и прижалась к ней спиной, заслоняя собой замок.

– Саша…

– Это он! Не открывай!

– Кто "он"?

– Ну ты же не такой, я вижу! Не открывай, пожалуйста!

Стук в дверь раздавался снова и снова, пока Дима подвис и просто смотрел на эти безумно испуганные глаза и сине-фиолетовую полосу на шее.

Мобильный в кармане заверещал и ответив глядя в глаза девушке, хозяин попросил курьера:

– Пожалуйста, оставьте у двери.

Замолчала. Глаза прикрыла, расплакалась. Даже тогда, когда казалось бы, слёз не осталось. Снова…

– Саш, кто это сделал? —пытался найти в её глазах ответ Артюжев и сам хотел убивать.

– Симин… – прозвучало шёпотом.

Грубо одёрнув её от двери, Дима открыл, забрал пакет с едой и отнёс в кухню:

– Лёлик, разбери сумку. Что найдёшь, всё твоё! Нам с мамой поговорить надо! —вернулся парень к Саше, так и оставшейся в коридоре и схватив за руку, потащил в ванную, закрыв за собой дверь.

– Рассказывай! – встал он, закрывая собой выход и добротой в этом пространстве совсем не пахло.

– Что?

– Как всё было рассказывай! Симина задержали, но сразу же отпустили, у него алиби железное, под видео сидел. Откуда эта хуйня на шее?

– Мы уйдём… Прости что…

На это Дима молча схватил их вещи, сложенные аккуратно на крышке унитаза и впихнул в стиральную машину. Плесканув геля для стирки он нажал несколько кнопок и запустил процесс.

– Что ты делаешь? Там джинсы Алёнкины… С трусами… Ты… Блин…

– Нормально!

– На 60 градусов нормально?

– Блядь!– кликнул он кнопку температуры и убавил на 30.

– А так нельзя в процессе, программа собьётся…

– Ты ебанутая совсем?! Какая программа?! Что за хрень на шее? Почему ты думаешь, что это Ромыч? Ты видела его?

Кричит. Запер. Голая. Какого черта попёрлась? Надо было хватать Алёнку и бежать со всех ног.

– Дай я посмотрю? – только формально спросил Дима, уже держащий её за лицо и побуждающий запрокинуть голову так, чтобы лучше рассмотреть.

Тонкая полоса шла вокруг шеи, а справа, словно цветок, огромный фиолетовый след.

– Почему ментов не вызвала? Ты грохнула их?

– Их? Кого их? Один же был!

– Бля… Давай по порядку?! – старался быть более сдержанным, но не получалось. Бешенство в глазах, напряжённые скулы, резкие движения, грубости летят изо рта – Пойдём, сядем, и ты мне расскажешь, как всё было!

– Я не одета!

– А ещё со следами удушья! Тебя на освидетельствование надо!

Помотала головой. Снова на грани истерики. Где Серова с её даром убеждения?

– Тебя ребята ищут и полиция… – снова, но уже медленно, осторожно сократил он расстояние между ними. Попытался приобнять, чтобы успокоить. Не был уверен, что можно. И оказался прав! Отстранилась. Подбородок дрожит, видит и в нём опасность…

– За Викой точно следят. Она единственная, кто у меня остался, знают, что к ней пойду.

– Почему единственная? А тётя? Она как мужа увидела, в обморок грохнулась.

– Почему?

После этого вопроса, можно было сделать только один вывод, и Артюжев его сделал – Ярочкина устала и пока невменяема.

– Так, ладно, есть хочешь?

– Нет, спасибо. Посижу здесь, можно? -присела Саша на край большой гидромассажной ванной.

– Как сама?– бросил он снова не подумав, и размашисто почесал затылок, понимая, насколько глупо задавать такой вопрос – Может, нужно что?

– Можешь одолжить нам что-то, во что переодеться? —постучала она пальцем по цифровой панели, которая показала окончание стирки только через два часа.

***

Раннее утро, кафетерий, аромат жареных пончиков.

Женя нервно листал папку, в которую второпях скинул целую кипу ксерокопии материалов уголовного дела. Арсений, сидящий на диване напротив рядом с Викой, успокаивающе поглаживал любимую по руке.

Они стали ещё ближе. Более того, те несчастья, что обрушились на голову Ярочкиной, подсветили самые лучшие их качества. Оказалось, что Сеня не просто галантный, внимательный и ласковый, но ещё и умный, решительный, ответственный.

– А эти уроды что здесь делают?!– буркнул Серов, когда в зал вошли Симин и Артюжев.

– Тс! Умнее будь, Жень. Хочешь, чтобы они без нас её нашли?! -осадила брата Вика.

– Нет.

Оказавшись рядом, парни пожали руки в знак приветствия. И властная Виктория, решила взять управление данными переговорами на себя. Ждать от брата дипломатии с учётом их опыта общения – глупо.

– Так, у кого что? – обратилась к мужчинам Серова- Мы с Сеней вчера обкатали весь город, но так ничего и не нашли.

Женя хорошо знал сестру и то, как ведёт себя эта хитрая лиса. Как минимум, она скрывала то, что ощупывала во дворе, хотя и сам Серов уже догадался, что именно это может быть.

– У меня! —отреагировал Симин. И Дима почувствовал, как пульс снова забил по ушам. – Короче, мы с Сашей встречались вечером перед тем, как всё произошло.

– В смысле встречались? – нервно бросил Артюжев.

– Ну как встречались, я ей деньги привёз. Она не вышла, просто написала, чтобы пакет через забор кинул.

– Это мы знаем, это ты при задержании рассказал! – перебил его опер.

– А, да … Я думал, мы рассказываем то, что не рассказывали друг другу. Я не знал, что вы в курсе…

– В курсе. Больно уж сумма стрёмная. Сохранилась переписка?– уточнила Вика, и Рома потянулся, чтобы достать мобильный из кармана джинс, но его опередил Серов, положив перед сестрой распечатку сообщений от Саши. – Почему 423? Некруглая!

– Ты же сказал тогда отцу другую сумму?– подозрительно прищурился Дима в сторону Симина.

– У меня был кое-какой налик. -оправдался Рома -Тачку сдал, взял другую в том же ломбарде. Просто классом ниже.

– Может то, что она хотела купить, стоило именно столько?– предположил Арсений -Что это может быть? Подумай, Вик. Может Сашка делилась чем?

– Да хрен знает! – опустила глаза рассматривая сообщения Вика, мучаясь угрызениями совести. Она утонула в своей любви и в последнее время, с Сашей общалась очень мало. А даже когда созванивались, в основном, делилась своим счастьем.

– Ребята, я тут вчера прокатился. Её видели. – собрался духом Артюжев.

– Где? – прозвучало хором от Серовых.

– В ТЦ сидела с сестрой на фудкорте.

– Каком? Ты чё молчишь-то, камеры сейчас снимем и найдём! – засуетился Серов, и Дима понял, что это было фиаско. Почему он детально не продумал легенду?

– Да я не знаю каком! Сидела бургер хавала, потом ушла вместе с сестрой. Важно не это. На шее след, на неё могли напасть и она защищалась. Как версия!

– Ты чё сука? Она у тебя?! – рыпнулся Серов и Дима уже был готов ответить физически, в случае если опер начнёт первым.

– Как блядь у меня? Была бы у меня, здесь бы не сидели! Может вообще не она, а просто девчонка похожа.

– Звони, спрашивай! —сжимал кулаки до белёсых костяшек Женя – Где, во сколько?!

Не спал, почти не ел. Винил себя. Если бы остался. Если бы поддался, если бы… Всё могло быть по-другому! А сейчас, сидеть здесь, слушать бредятину неучей, что строят из себя сыщиков. Друг поделился материалами, но намекнул, что дело на контроле. Лезть нельзя! С чего бы вдруг? Не потому ли, что глупая девчонка мажорам и их папочкам насолила?

Женя вырвался из потока своих мыслей, когда в очередной раз услышал это невнятное, лживое:

– Да у меня и номера нет, это «такой» знакомый…

– Димас, ты чё? – удивился этой тупости парня даже Рома.– Где обитает?! Давай доедем!

– А взять её не мог твой знакомый? – аккуратно предположил Серов, анализируя поведение.

– Нет. Не в погонах. И отец сказал, что у него и так людей не хватает, чтобы делать чужую работу… – прикусил Дима язык, воздерживаясь от обсуждения того, что было в ресторане. С Викой и Сеней он поделился ещё вчера, а оперу и Симину доверия было мало.

– И?! давайте работать! И чё я с детьми связался ?! Юристы недоделанные! – психанул Серов, забрав свою папку, понимая, что их союз только видимость. Каждый знает что-то, каждый не хочет говорить всё… Он возьмёт тайм-аут. А потом вынет каждый прут и сломает отдельно. Так, как это и должно было быть с самого начала.

***

Звук поворотов ключа был резким и слегка скрипучим. Сидя в кровати, Саша прижала ближе к себе Алёнку и поправила одеяло.

Было очень неловко, когда Артюжев ночью снял постельное бельё, постелил чистое и уступил свою спальню. Огромная кровать, светло-серые стены и тяжёлые, тёмные шторы цвета шоколада. Логово холостяка. Ни одной картины, ни одного цветка. Только огромная плазма, висящая перед кроватью, и четырёхдверный зеркальный шкаф, в котором отражалось то, что происходило на кровати.

– Спит ещё? – спросил вошедший в спальню Дима, и девушка преподнесла указательный палец к губам, показывая, что даже его тихий голос может разбудить ребёнка.

Вышел, прошёл в кухню и встал у окна. Во дворе, как обычно, было много машин. Пока стоял в пробке, листал объявления о сдаче квартир и домов в аренду. Девочек нужно было вывозить, но куда?

– Я… Ты прости… – начала Саша, смотря на его спину, обтянутую чёрной майкой. Каждая мышца в напряжении. Нервничает.

– Видимо, весь мой бардак ждал тебя. – отшутился Дима.

Да, за те три часа его отсутствия в квартире действительно стало гораздо чище.

Её нервы требовали куда-то приложить руки.

– Я по шкафам твоим полазила, искала аптечку… У Алёнки температура поднялась.

– Блин, у меня нет лекарств. Есть перекись, бинт…

– И презервативы. Да, значит, это и была аптечка.

– А что нужно? Давай я сгоняю, куплю.

– Сироп и противовирусное. Ты виделся с Викой? Сказал, что нашёл меня?

– Не сказал. Разругались только все в хлам. На меня наехали, что типа знаю где ты!

– Почему "типа"? Так оно и есть…

– Там Ромыч был, надо было при нём сказать? И между прочим, они реально решили, что ты двух типов угандошила.

Повернулся, посмотрел. Мутные глаза, ярко-алые губы.

Его свободная футболка… Подлая натура выдала себя и вчера протянул девушке самую тонкую, белую, о чём потом сто раз пожалел.

– Вы хоть что-то поели? Я там вкусняшек заказал…

– Я не хочу, а Алёнка ещё не вставала.

– Саш, а ты сама хорошо себя чувствуешь? – подошёл он ближе и, коснувшись щеки, провёл большим пальцем по губе, проверяя на наличие помады. Неестественный, яркий цвет его удивил, но потом стало понятно, что в аптеку надо не только за детскими, но и за взрослыми лекарствами.

Смирная, заторможенная. Стоит перед ним… Сейчас хоть в белье! После стирки оно всю ночь сохло на батарее.

Нет, это была не усталость, на которую Артюжев подумал, когда пришёл. Убитая. Совершенно подавлена. Что в её мыслях?

– Я быстро, ладно? – спросил так ласково, что показалось, вот-вот нагнётся и поцелует. Щёки пылали, во рту всё горело. Смотрела на этого… Красивого, как чёрта, нахала и видела в нём кого-то другого.

Нагнулся, коснулся губами лба. Со всей дури отшвырнуло в воспоминания о папе. До боли, узел в горле завязывался всё туже.

– Ты горячая очень…

– Не делай больше так.

***

Обняв сестру, Саша провалилась в сон. Она практически не спала две предыдущих ночи и сейчас, чувствуя себя очень плохо, совсем лишилась сил.

Не прошло и десяти минут, как ключ в замке снова проскрипел, но гостивших в квартире это не разбудило.

– О, привет! – немного нервно, достаточно громко прозвучал голос Димы в гостиной, и Саша открыла глаза прислушиваясь.

– Привет, дорогой! – откликнулся незнакомый женский голос – Это что за фигня?

– Ой, Свет! – скривил лицо парень, в тот самый момент, когда в щель приоткрытой двери выглянула Саша.

На диване вальяжно расположилась женщина в красном трикотажном платье, с чёрными, как смола, прямыми волосами, доходящими до талии.

– Я жду!

– Ты чего приехала-то?

– Давай зубы мне не заговаривай! Дима… – уже прикрикнула ожидавшая его возвращения.

– Что? Девушка! Это девушка! – ржал Артюжев в ответ.

– Девушек хоть пять! Ребёнок откуда?

– Ты меня ещё в педофилы записала? Серьёзно?

– Вообще, не смешно! – поставила та кулак под подбородок и недовольно скривила накаченные губы.

– Мне тоже!

– Зайка, подойди сюда! – повернулась властная в сторону двери в спальню, и Саша медленно вышла.

Штормило. Дима посмотрел на эти шикарные стройные ноги, что неуверенно идут босиком к ним, и пошёл навстречу. Сунув в руки Саши пакет с лекарствами, снова возмутился в адрес брюнетки:

– Она не зайка! Уймись!

– Вы простите, я… Мы уже уходим! Просто Дима разрешил переночевать… Он здесь спал… На диване… Это не то, что Вы подумали.

– Дим, что я подумала? – закатила глаза Светлана.

– Мне сейчас интереснее, что ОНА подумала? – смотрел он на взволнованную Сашу.

– Судя по всему, что я твоя тёлка! – встала женщина и подошла к девушке, приложив ладонь ко лбу. – Её ещё и шпарит! Водка есть?

– Нет. —заржал Артюжев – У меня родители строгие!

– Ха-ха! – саркастически кривлялась брюнетка. На вид лет 35, высокая, выше самой Саши сантиметров на 15. Красивый яркий макияж, лицо, как наливное яблочко. Тонкая талия, платье с глубоким декольте, из которого того гляди что-то, да выпадет.

– Сань, да дыши ты уже! Это моя мать!

Саша недоверчиво прищурилась, и это было именно тем, что как маслом смазало шероховатость их знакомства.

– Вы очень… Я бы никогда не подумала, что у Вас может быть такой взрослый сын.

– Взрослый и бестолковый! Такой же баран как отец! Дим, водка есть?

– Да нет, Свет! Откуда?

– Плохо. -кивнула Артюжева – Вторая такая же здоровая?

– Посмотришь? —предложил сын.

Светлана вымыла руки, прошла в спальню, а властный голос изменился на очень ласковый и располагающий:

– Привет, кукла! Кто же тебя такими кудряшками непослушными наградил, а? – встала на колени перед кроватью женщина и сонная девочка поглядывала то на неё, то на Сашу, то на Диму.

– Света врач… – шепнул парень Саше, и та чуть наклонила голову вбок.

– В почему Света?—еле слышно спросила Ярочкина.

– Потом скажу…

– Хорош там шептаться! Эй! – рассмеялась женщина – Это короче те две девочки, которых весь город ищет, да?

– Нет… Я… Мы… – снова ударилась в панику Саша и почувствовала, как тяжёлая мужская рука легла на её плечо.

– Без истерик. Единственный человек, которому я могу доверять, – здесь.

Осматривая Алёнку, Светлана немного хмурилась, но лицо её по-прежнему оставалось дружелюбным:

– Так и? Какие планы? Прятаться, пока само не рассосётся? – спросила женщина у Димы.

– На Сашу напали. Надо переждать, пока всё не уляжется и убийцу не найдут.

– Знаешь что? Меня подружка попросила дом продать. 50 километров от города. Как раз хотела тебе предложить подзаработать. Семья за бугор свалила экстренно, и сюда они уже не вернутся. Дом 25 миллионов, продашь за 26, навар себе оставишь.

– Ты намекаешь…

– Дим, ты в кого такой сообразительный, а? Чьи мозги достались, не пойму? —смеялась женщина – Я не намекаю, а открыто говорю. Сваливайте отсюда, пока папа не приехал с проверкой!

– Спасибо! —улыбнулся сын. Безусловно, такая участность матери в этой мутной истории – удивляла. Может, ей просто понравилась Саша? Любительница выносить мозги сейчас была более чем вовлечённой.

– И давай-ка тачками махнёмся?! За твоей точно Витя по камерам бдит. Только не разчирикай как свою! Никаких больше умышленных ДТП.

– Ты у меня лучшая!

– Я знаю! Похоже, вирусняк какой-то поймали. Где нашёл-то?

– Там, где холодно и сыро!– ответил матери Дима и как только та попрощалась с Алёнкой и вышла из спальни, поспешил за ней в коридор, чтобы досыпать просьб:

– Свет, можно совсем обнаглею?

– Можно! Лекарства куплю. Ключи будут лежать в пассажирской двери, адрес напишу. Банковская карта моя в бардачке. За твоей папа тоже следит, не пались!

– Да не, я не про деньги! Хотя, спасибо! Накинь шмотья, пожалуйста, ну и что там ещё вам тёлочкам надо. Девчонка, спящая без трусов в моей футболке…

– Дима, блин! Тебя менты размотают, а ты о её пилотке думаешь?

– Какой пилотке?– послышался за спиной хриплый голос Саши и Артюжев закрыл лицо рукой, смущённо рассмеявшись.

– Да не бери в голову! —отмахнулась Светлана обуваясь в коридоре— Приеду вечером, махнёмся тачками, вещи оставлю в багажнике. Размер обуви какой?

– 37-й. – робко ответила девушка.

– А грудь?

– 4-й – вырвалось у Димы и парень словил порицающие взгляды от обеих.

– 75d. – поправила Ярочкина – Спасибо Вам большое.

– Да не за что! Пока ты спишь в его постели, без одежды, он башкой думать не будет! А было бы неплохо. Да, Дим?

– Да, мам!

– Ещё раз?!

– Да, Свет!

– Люблю тебя! Можешь не провожать, я сама закрою. Лечи девчонок!

Перешитое несколько раз лицо, пышные импланты, длинные покрытые тонной ботокса волосы, и экстравагантный макияж… Мама!

– Почему Света? Мачеха? – поспешила расспросить парня Саша. Со стороны общение Артюжевых выглядело очень даже странно.

– Чё это мачеха? Моя.

– А сколько ей?

– 46! Но ей лучше такие вопросы не задавать. Поэтому она и Света!

"Чокнутые…" – промолчала Саша, на лице которой и так было всё написано.

***

В пути. Бессилие, и эмоциональное, и физическое. Саша обернулась, пытаясь поймать фокус. Перед глазами по-прежнему всё плыло. Температура падала менее чем на час, а затем снова поднималась более 39 градусов. На заднем сидении серебристого лексуса спала Алёнка, обнимавшая новую плюшевую игрушку, оставленную Светой для неё. Это был лохматый белый тигрёнок с такими же голубыми глазами, как у девочки. К вечеру малышке стало лучше, за что старшая сестра благодарила Бога, но лекарства вызывали сонливость, а дорога совсем убаюкала.

Нервы. Агрессивная езда и девушка, сидящая рядом на сидении. Полупьяная, уязвимая, молчаливая… Время идёт, но она так ничего и не рассказала. Остановившись на светофоре, Дима коснулся её руки и словно дикая, Саша вздрогнула.

– Руки ледяные, температура опять поднимается.

– Нормально всё.

– Ты сказала, что Рома…

– Т-ссс! – осекла Артюжева девушка, снова посмотрев назад. – Не надо при ней!

– До точки ещё минут тридцать, опущу сиденье? Поспишь?

Головой помотала, хотя саму жёстко вырубает. Недоверие, но благодарность – читались в этой небесно-голубой бездне, в которой так легко можно было захлебнуться.

Отвращение: к Симину, к тому, что раньше считал нормой, и к себе в целом. Если бы вёл себя по-другому, не заработал бы такой репутации… И… Возможно…

– Я не сказал тогда… Прости! Я знаю, что это сложно… Сделаю всё, что нужно… Для тебя… И Алёнки…

– Простить за что? – уточнила Саша, не открывая глаз.

– За…

– Не говори вслух! – перебила она шёпотом, опасаясь, что он может ляпнуть при ребёнке.– Вообще не говори! Определи сам для себя, за что.

«За то, что мерзкий такой…» – промолчал тот, кто решил спрятать не от кого-то, а для себя.

***

– Ты проснулась? – вошёл в кухню сонный Аполлон. Босые ноги, голый торс. Саша хотела сказать спасибо за то, что хотя бы надел трико, но промолчала.

Полумрак. Незнакомая обстановка. Когда они ночью приехали в этот дом, девушка еле доползла до ближайшего места, в которое можно было приземлиться. Таковым оказалось кресло в гостиной. Сколько проспала – неизвестно. За окном ещё было темно, но уже заливались птицы. Вскочила, в панике побежала искать Алёнку, нашла в одной из трёх комнат. Девочка спала поперёк чьей-то кровати, не снимая покрывала.

Духота. Саша открыла окно, но выходя из спальни, прикрыла дверь, чтобы избежать сквозняка. Прошлась. Дом оказался большим. Три спальни, гостиная, холл и кухня – располагались на первом этаже. На второй Александра решила наведаться завтра. Деревянная лестница вела в темноту, а учитывая, что они неизвестно где… Нет, сейчас точно не стоит подниматься…

Идеально чистая кухня, в ящике под раковиной пустое мусорное ведро, в которое заправлен новый пакет. На столешнице электрический чайник, а рядом с холодильником кулер с водой.

– Дим, а ты включил холодильник?

–Нет, был включён.

– Странно.

– Дом на продаже, хозяйка спешно покинула страну, бросив все вещи.

– Да, я слышала. – открыла Саша холодильник, в который Артюжев засунул пакет с продуктами не разбирая.

– Это твоё? – прищурилась девушка, глядя на полку, где лежали несколько плиток молочного шоколада с лесным орехом.

– Какая разница? Сюда никто не приедет. Дом продаётся вместе со всем барахлом, что осталось!

– Просто подозрительно…

– Как самочувствие?

– Спасибо, хорошо.

– Сань, кто напал на тебя? От кого защищалась? – присел Дима за стол и звучал так, что сразу дал понять: это не единственный вопрос, и ему нужны ответы.

– Я не защищалась.

– Так… Давай по порядку. Что было после того, как ушёл Симин. Он был у твоего дома в девять вечера с деньгами.

– Это допрос? Я никого не убивала! И ничего не знаю.

– Саша…

– Что? Было темно! Алёнка уже спала, я тоже собиралась спать. Пошла попить воды, даже свет не включала, просто посветила экраном телефона. В кухне кто-то напал со спины, набросил провод от зарядного устройства. Я успела схватиться рукой, вот тут, – показала она синяк на шее – а потом не помню, наверное, отключилась.

– Дальше…

– Очнулась на полу. Прошла в зал – кто-то лежит. Я испугалась, схватила Алёнку, и первое, что попалось под руку. Закрылась в комнате, и мы вылезли в окно.

– Почему не позвала на помощь?

– Кого я позову? Симин явно был не один… – поджала губы Саша, не сказав о том, что предполагала участие в том эпизоде самого героя-спасителя, выпытывающего сейчас ответы.

– Ты видела его?

– Нет.

– А того, кто был в гостиной? —пытался развить тему Дима, вспоминая, как странно Ярочкина отреагировала вчера на слова о дяде.

– Я посветила, там лужа крови, лежал лицом вниз…

Сглотнула, глаза забегали… Врёт или недоговаривает? А возможно, просто не доверяет. Под пристальным взглядом жёстких карих глаз Саше было крайне неуютно. Сейчас она рыба, которую гонят в сети. При этом и не скрывая своих намерений, и не говоря о них в открытую.

– Ты узнала, кто это был?

– Какой-то мужчина, не знаю, наверное, один из людей Симина…

– Тебя заклинило?!-прикрикнул парень и тут же понял свою ошибку, по тому, как миловидным лицом снова завладела мимика страха и отчаянья – Какого на хрен Симина?! Это дядя твой.

– Как? Нет! Он…

– Мёртв. Так же как и второй!

– Какой второй? – побледнела Саша, прижавшись бёдрами к кухонному гарнитуру.

– Ещё один мужик лежал в сенях, с пробитой топором головой.

– Я думал, ты мне скажешь «КТО»…– Кто?!

– Я не видела. Слышала, как по двору кто-то ходит, испугалась.

– Собрала вещи и…

– Не собирала. Я была так в лосинах и олимпийке дома.

– Ящики комода были выдернуты, ты что-то брала из комода?

– Да.

– Что?

– Документы.

– Какие? Твой паспорт к делу пришит, значит, он дома был.

– Дим, в чём ты меня обвиняешь?!

– Я сейчас… -выскочила Саша из кухни, пролетев коридор, а из него в гостиную – А где? Где мой рюкзак?– Ни в чём. Я пытаюсь понять, как всё было.

– Зачем тебе? Пойдём обратно? Ладно, давай тут! – спокойно и настойчиво направил он девушку в сторону кресла – Сядь… Присядь. Сань, всё будет хорошо… Просто надо понять…

– Женька! Надо позвонить Серову, он скажет что делать…

– С ума сошла?! Мозги плывут? Он, вообще, знаешь что сказал, когда встречались?

Зажмурилась. Сейчас Дима снова ненавидел себя. Ещё не успел придумать, как бы красиво вырулить, как уже сделал ей больно.

– Ментяра короче! Что с него взять? Работа у него такая.

– Нет… Он не такой… —скатилась крупная слеза по бледной щеке.

– Ты че?! А я то думаю, на что рыжая всё намекала! Ты втюрилась в этого чмошника?

Удар. Целилась по лицу, но промахнулась и вот обе её кисти уже удержаны одной его сильной рукой.

– Спокойнее будь! Серов твой спит и видит, как бы звёздочки заработать на погоны. Сказал, не сомневается в том, что ты замочила. К тому-же и на ноже, и на топоре твои отпечатки.

– Так это же мой дом! Конечно, там мои… Чьи же ещё?

– Поздравляю! На зону хочешь?! Всё против тебя!

– Как… Я же не… Так не бывает! Я не убивала! Испугалась, что органы опеки узнают о разборках в доме и заберут Алёнку! Потому что не могу обеспечить безопасность…

– Всё в кучу! Такую херь несёшь! Саш, ты не в себе…

– Конечно, я не в себе!– вырвалась девушка и сложилась пополам, будто пытаясь удержать себя от этих сложных эмоций.

На качелях – от полной апатии, до неконтролируемой истерики. От упадка сил, до ярости и готовности крушить всё вокруг.

– Сначала… Потом… А здесь…

Истерика. Снова до заикания и нехватки воздуха. Захватил. Вырывалась. Прижал к себе, пока не выплачет…

– За что убили дядю? Почему в моём доме? Я устала… Не хочу больше… Я хочу к папе… Я так хочу к папе…

Скрученные и прижатые к груди руки, оковы объятий Артюжева, что удерживали это хрупкое тело, бьющееся от избытка эмоций.

– Температура опять поднимется, если ты не упокоишься… – лишал Артюжев её возможности двигаться, расположившись на диване. – Всё, Саш, всё…

– Я не хочу больше…

– Мам? – отвлёк их расстроенный голос Алёнки, и Дима отпустил, понимая, как со стороны могут выглядеть его действия – Ты тоже уйдёшь? Ты купила меня, чтобы потом бросить, как папа?

В лице изменилась. Как отрезало. Саша спешно поправила растрепавшиеся волосы, заправив их за уши, а затем стёрла слёзы со щёк и подбородка. Услышав такое от ребёнка и сам Дима был в шоке.

– Как это купила?!

– Это не твоё дело! – взвизгнула Ярочкина, вскочив с дивана и увела Алёнку, закрывшись с ней в комнате.

## Глава 6

Протяжный, сдавленный, женский стон ворвался в тишину тёплой весенней ночи. Мгновенно, желание кипящей кровью пронеслось по венам, и та часть, что так жаждала ласки, стала каменной, кратно увеличившись в размерах. До боли, до ломоты… До невозможности перетерпеть!

Артюжев перевернулся на спину и глубоко вздохнул. Перед глазами так и стояли откровенные картины того, как та, что стала его мечтой, лежит в кровати и медленно, осторожно ласкает себя… Эти звуки сводили с ума и разбуженный стремительно превращался в дикое животное.

Голодный, уставший от дистанции, на которую был посажен, он запустил руку в боксеры и крепко сжал возбуждённую плоть, сделав несколько плавных движений.

– Нет, она это специально! – дурел он от звуков, что срывались со сладострастных губ всё громче. – Отодрал бы уже давно эту кошку! – выдал он себе сквозь зубы и сел, спустив ноги на пол. На тумбе стояла маленькая бутылочка с водой, которая с хрустом, свойственным пластику, открылась, чтобы утолить жажду страдающего, пока голос Саши резал душу острой бритвой.

"Невозможно… Нет, это точно намеренно! Не может же подойти сама первой… "– крутилось в голове Артюжева и на всякий случай, натянув трико, висевшие рядом на спинке стула, он направился в соседнюю комнату.

Падающий в окно свет фонаря целовал нежность, которая, лёжа на небольшой полутораспальной кровати, попеременно сгибала ноги в коленях. Одеяло сбилось внизу, сарафан, который девушка использовала как сорочку, наоборот, задрался. Дима застыл и с восхищением наблюдал со стороны, как длинные волосы, разбросанные по подушке, извивались словно тонкие змеи. Мечется. Стонет… Изогнула спину, поддавшись грудью выше, и сжимала кулачок в области ключицы, пытаясь поймать воздух губами…

– Саша, проснись! —встревоженно кинулся к кровати Дима— Давай, девочка… Иди ко мне!

Это было не тем, чем казалось. Провалившийся в свою фантазию даже не думал, насколько сложно может быть самому объекту его вожделения. Проснулась. Лицо и шея покрыты мерзким ледяным потом. Как и во сне, горло было сдавлено. Закашляла…

– Я… Не могу… Дышать…

– Всё прошло… Это сон! Только сон! – убирал парень её волосы от лица и нагло устроился рядом, под предлогом оказания помощи.

Промолчала. Горячий, сильный, трогающий её лицо, сам тяжело дышал. Обнял. Коснулся щеки губами и шептал что-то успокаивающее на ухо, пока больной узел в горле развязывался, выпуская наружу слёзы…

– Приснилось, Сань… Ненастоящее… Чудовища? Кто тебя так напугал? – чутко всматривался он в голубые глаза и наконец-то не увидел в них протеста.

– Рома. Я не могла… Ничего не могла сделать…

– Его здесь нет! И не будет, малыш. Я обещаю! Сверну этой гниде шею и закопаю в саду, пусть только подойдёт…

– Пойду… Отпусти…

Изумительные ноги, чёрное одеяние до середины бедра, тонкая талия. Остальная, верхняя часть туловища желанной, скрылась в пышной копне непослушных, волнистых волос. Завис, так и смотрел ей в спину, пока Саша жадно пила воду, стоя у раковины на кухне.

Это была их вторая ночь в этом доме. Первую девушка почти не спала. А вчера, весь день потратив на то, чтобы обустроиться, моментально отключилась.

Не замечая тихого наблюдателя позади, открыла холодильник и достала плитку шоколада.

– Ночью… Блин, почти 600 килокалорий! Хоть бы в грудь ушло… —шепнула, как молитву и вздрогнула от хрипловатого смеха, которым залился Дима.

– Бля… «Хоть бы в грудь!» и работает же заклинание! – ржал мажор, садясь за стол.

– Иди ты… Спать! —стервозничала Саша, разворачивая фольгу и откусывая щедрый кусок.

Прекрасная. В этой простоте и резкости. В своей зависимости к сладкому и тому, как укуталась в собственные волосы, скрывая сейчас под ними ложбинки ключиц.

– Алёнка мне всё рассказала… О том, как ты деньги отдала за неё и как переживала… – блефовал Дима и наивная моментально повелась.

– Находка для шпиона! – села за стол Саша, и поставив локти перед собой, разворачивала шоколад глубже.

– Сколько отдала?

– 500. – не раздумывая выложила девушка, и складывалось впечатление, что готова на всё, пока её держит эйфория от любимого молочного с орешками.

– Как?

– Сказали деньги принести. Кредит не дали на большую сумму, работаю по ГПХ, взяла микрозайм и вспомнила про Симина. Он не отказал.

– 423 000 не хватило. Вот почему сумма такая стремная. Куда отнесла?

– Никуда. Домой пришли и забрали.

– Органы опеки? Ты у них выкупила ребёнка?

Девушка широко распахнула глаза, спохватившись, что сейчас слишком много наговорила…

– Саш, я помогу тебе. У отца есть связи, если надо решить какой-то вопрос – то решим.

Закончился. Фольга скатывалась в небольшой шарик в руках, пока во рту ещё таял последний кусочек.

– Саша… Мне нужны ответы! Я здесь, с тобой! И тоже рискую!

– Пф-ф… У отца я её выкупила, ясно?! Кто я ей? Сестра! А этот из тюрьмы вышел. Нашёл мать, та ему всё и выложила. Пришёл к мебельному, подкараулил Алёнку, и локон целый отрезал! Варвар! Там и волоса достаточно было… Урод! Я не знала ничего. Думала, она сама себя постригла, ребёнок же… Постоянно то врёт, то шкодит!

– И чё этот?

– Что-что… С готовым тестом приехал ко мне на работу. Я сначала думала один из водил новых, а он мне документы в лицо сунул! Сказал, что подаёт на установление отцовства и забирает. Что мне было делать?

– И?

– Договорились на 500 тысяч. Я ему деньги, он мне документы.

– Ты ИХ из комода забирала, да?

– Да.

– А тебя не смущает, что тест можно повторно сделать? Или просто новую распечатку взять…

– А тебя не смущает, что у меня сначала отец умер, а потом отъебали четверо? Нет?!

– Ну башня-то должна работать? Он деньги взял, а гарантии какие?

– Никаких!

– Вот именно, что никаких! Сначала пол-лимона, потом «дай трахну тебя, детка». А соснуть достанет, в рот возьмёшь?

Артюжев слышал себя и понимал, что тысячу раз не прав. Чувствовал, как воздух между ними стал тяжёлым и отрицательно заряженным. Смотрела с ненавистью, не моргая, пока зрачки становились все шире, а глаза темнее.

– Возьму! – шепнула она, чуть наклонившись вперёд – Глубоко возьму, если надо будет! Более того, сделаю вид, что мне нравится, то, как вонючий, поганый член этого мерзкого зэка упирается в горло.

– Ты ебанутая?! Нет?! —ударил Дима по столу, заставив крышку маленькой фарфоровой сахарницы звонко отозваться.

– Это вопрос?! Мне и на это ответить?!

– Как овца на бойню…

Молчание, глаза в глаза. Он был готов к тому, что Саша вцепится в лицо ногтями, но ненависть и злобу сменила холодная маска равнодушия.

Она поднялась из-за стола и забрала из холодильника последнюю шоколадку, а затем направилась к входной двери.

Свежий воздух. Легкий ветерок остужал кожу, но не эмоции. Девушка не надела свои кроссовки полноценно, смяв пятку.

– Прости Сань… Я погорячился. – Накинул ей на плечи свою куртку, пока та шуршала фольгой.

– Ты спросил, я ответила! Да сделаю. Всё, что будет зависеть от меня. А если и ЭТО не поможет, то украду её.

– Я… – пытался подобрать слова, но буквы плохо складывались в осмысленное – Я хотел сказать, что ты не одна. Ты можешь рассчитывать на меня…

– Да? Правда?! – улыбнулась Саша наигранно мило, а затем подошла и вывернула всё, что было у него внутри – А где ты был раньше, Дим? Где… Когда проснулась без трусов в квартире с пьяными ублюдками… Ах, ну да… Наслаждался фотоотчётом! Понравилось? – обожгла девушка своим дыханием.

Два миллиметра до поцелуя. Аромат шоколада. Глаза, те самые, за которые можно сжечь весь мир… Ненавидящие и его тоже.

– Я люблю тебя… – вырвалось из груди на выдохе.

– Я тебя тоже нет. – пропела она в ответ, словами из старой песни и зашла в дом.

***

Утро. Звонок в домофон, повторный… Дима стоял у подъезда, когда в мессенджер пришло сообщение:

«Привет. Что хотел? Я не дома»

Артюжев тут же перезвонил Роме, но вызов был сброшен.

«На встрече. Перезвоню».

Вчерашние слова Саши не давали ему покоя. Не только Симин…

– Привет! Через 10 минут буду у дома, подождёшь? – перезвонил Симин, и пропустив такую мелочь как приветствие, Артюжев сухо ответил:Держался, понимая, что агрессивное поведение не поможет ему вытянуть необходимую информацию. За те несколько дней, что они не встречались Ромыч и люди его отца могли уже что-то накопать. Вопрос – что?!

– Окей.

Элитный жилой комплекс, многоэтажки, детская площадка с кучей разноцветных лазилок и качелей. Почему-то сейчас Дима подумал о счастливой Алёнке, что смеясь катится со спиральной горки… Но вместо этого ребёнок сидит взаперти, в посёлке городского типа, где может только выйти во двор и то, для того, чтобы помесить грязь.

Менее десяти минут ушло на то, чтобы добраться до дома, и припарковав машину, Рома направился к подъезду, у которого уже стоял его и не друг, и не враг… Но, как надеялся, союзник.

– Здорова! —пожал он руку Димы и оба зашли внутрь.

Кухня, орущая благим матом кофемашина, что молотила зёрна. Дима наблюдал за Симиным и не узнавал этого весёлого балбеса:

– Ты как сам?

– Хуёво, как… – выдал он спокойно, и поставив бокал с кофе перед Димой, сел за стол. – Я долбаёб.

– Самокритично! Я поэтому приехал. Можем перетереть?

– Чё? Я набрал инфу, но не много! – покручивал он свой бокал вокруг – И к делу, по большей части она не относится.

– Я тоже кое-что узнал. – уткнулся Дима в кружку, выглядывая исподлобья – Тогда, здесь, у тебя в гостях ещё пацанчики были…

И не вопрос, и не утверждение… Дима грыз губу внутри и во рту ощущался мерзкий металлический вкус крови.

– Были.

– Че скажешь?

– Я тебе уже сказал всё! -прорычал Рома сквозь зубы.

– По ебалу хочешь?!

– Опять? Может делом…

– Ебали? —резко перебил тот, чья кровь растекалась по венам раскалённым свинцом.

– Нет.

– Они нет или ты нет?

– Никто. Проехали уже!

– Я всё понять пытаюсь…

– Бля, это было уже хуй пойми когда, ты всё что-то понять пытаешься! Не поймёшь!

– Объясни так, чтобы понял. – сверлил своим карим взглядом Дима и Рома встал, подойдя к окну.

– Ты помнишь, Павлик на втором курсе дурь притащил? Накурились, облевались, пиздов огребли от предков. Поклялись на утро, что больше никогда с наркотой…

– Ну.

– Это хуже наркоты. Непроходящая ломка. Я спать ложусь с одной мыслью – хоть бы и сегодня приснилась.

– Угрызения совести?

– Нет. Я виноват только в том, что притащил, это да. И то…

– И что?!

– Я сделал это только потому, что увидел, как ты на неё посмотрел! Быстро надо было сделать всё, пока ты до кафе не добрался.

– Так… Я виноват, да?

– Нет. Её надо найти Димас… Решить всё. Забрать…

– Откуда забрать? Ты знаешь где она?

– Узнаю. И исправлю свою ошибку.

– Как?

– А как отец сделаю. Красиво…

– Головой думай, красиво он сделает!

– Думаю. Теперь думаю! Идиотом был! Пацанам набрал, чтобы не сорваться…

– Хуйню придумал.

– Я бухой был. А потом проклинал себя за то, что таким за руль сел… Если бы с ней что-то случилось…

– Ромео… Тебя что-то в сопли уносит!

– Я найду её Димас. Найду и закрою к чёртовой матери! Пока сама не поймёт. Мамка рассказала, они с отцом знаешь как замутили? Она мороженое в парке продавала, он втюрился. Потом через несколько дней украл её. Проснулась на острове, вокруг Волга, катера ходят и всё мимо!

– Это про принуждение. Также хочешь?

– Я в принципе хочу. Не трахаться, не развлекаться, с ней быть хочу. В груди под рёбрами зудит до невозможности… На первом курсе, помню, случайно задел в рекреации, у неё тетрадка упала. Бля, наступил, прикинь? Специально! Вот зачем?

– Урод, чё…

– А сейчас кто бы меня вернул туда… Я приезжал к ней, после той истории в борделе.

– Так, что-то новое. Тогда о сумме договорились?

– Нет, тогда просто зажал её… Бля… Я потом даже уехать не смог!

– Между вами что-то было?

– Я тебе в ебало суну сейчас! Если ты ещё хоть раз…

– Нормально вопрос тебе задал. – снова уткнулся в бокал с кофе Артюжев, подавляя желание зарыть под плинтус этого сумасшедшего – Было или нет?

– Не было. И я очень жалею об этом! Взял бы лаской как отец, привязалась бы.

– К тебе? Вряд ли. Она мента любит, того, рыжего.

– А полюбит меня.

– Ты зациклился. – говорил Артюжев, прекрасно понимая одержимость Симина. – Выпусти пар и упокойся.

– Пробовал. После третьей, понял что…

– Что?

– Я взрослеть хочу. Именно хочу. Не по шлюхам, не по барам. Домой. Где она, в постели моей сопит сладко. Я всё отдам за её покой.

– Что-то ты, дружище, разошёлся. Давай к делу. Что накопал?

– Ты первый! Хер я что дам просто так. Думаешь тупой, и не знаю, что ты с рыжей за спиной шепчешься!

– Ладно, первый так первый. Она сестру выкупила, какой-то левый типок шантажировал.

– Вот он-то и покойник.

– Че? Откуда ты знаешь? – наблюдал Дима за тем, как парень снял свою толстовку и бросив на стул, стал мерить площадь кухни шагами.

– Мой отец с твоим встречался. Второй труп – Родион Хижевский. Они созванивались с Сашей.

– Ты короче, больше меня знаешь…

– Так я третий день рылом землю рою!

– Что-то слишком чистое рыло. С кем встречался утром?

– С левыми. Батя своими больше не рискует, после твоего, этого, Надеждина.

– Он не мой! -передернуло Артюжева, как только коснулись папиного любимчика.

"Дима, тебе бы поучиться!", "Дмитрий, а вот Илюха в армии был и смотри…", "А у меня Надеждин сегодня…" – при каждом удобном случае тыкал носом отец в этот пример для подражания .

– Ненавижу его!

– Общались?

– Было дело. Больше не хочу. И въебать нельзя, и терпеть невозможно. -махнул Артюжев рукой – И, че дальше, договаривай!

– Батя подключил братков с области, чтобы помогли.

– Слушай, из-за четырех сотен так взъелся?

– Похуй на деньги. Мы поговорили… С мамой, с ним…

– Давай! Ещё брякни, что женишься в 22 года! – рассмеялся Артюжев, но звучал нервно и неестественно.

– Да иди ты! Жди бля, открытку с ленточкой! Ручкой своей няшной подпишет тебе приглос…

***

Яркое, но не обжигающее солнце заливало двор временного убежища. Большой двухэтажный дом с надстроенным чердаком в виде жилой мансарды не был новым. Атмосфера тайны и тишина нравились Саше, однако, чужие стены – есть чужие, а она здесь гостья. Хоть и нахозяйничалась в последние несколько дней досыта. Много странностей и несостыковок. Артюжевы говорили о семье… Но в доме, как ей показалось, жил один мужчина. Скорее всего, у него были дети и внуки…

Одна из спален на первом этаже принадлежала маленькой девочке, это было понятно с первого взгляда: старенькие обои с милыми зайчиками, розовые шторки, плюшевое покрывало. Эту комнату Алёнка облюбовала сразу же, при заселении, не спрашивая ту, что была невменяема из-за скосившей её температуры.

Дима предложил поселиться на втором этаже, но эту идею Саша отклонила моментально, вспомнив то, каким образом они бежали из своего дома.

Гнев. Здравствуй, вторая стадия принятия изменений. Девушка пыталась справиться с эмоциями, опасаясь, что снова может сорваться на Алёнку. Негатив накапливался как снежный ком. Отдельным пунктом её повседневной дестабилизации были ограничения. Бесило всё! От невозможности вернуться к своей спокойной, мирной жизни, до потребности в элементарной, нормальной одежде. Света помогла… О да! Почему не хочется говорить спасибо?! Экстравагантная дама подготовила две большие сумки, что Дима по приезду достал из багажника. Одна для Алёнки, где всё было идеально – милые платья, красивые пижамки, кофточки, футболки, легинсы и джинсы. Вторая сумка предназначалась для старшей сестры, и содержимое заставило Сашу негодовать. Ничего! Ничего из того, что можно было бы назвать приличным. Какие-то платья, чуть прикрывающие ягодицы, чулки, бельё, которое подходит исключительно для свиданий, ведь трусы в виде треугольника с бусинками и трёх ниток вряд ли удобно носить в течение дня. Последней каплей были яркие туфли на нереально высоком каблуке. Такие, в каких стриптизерши танцуют у шеста. Из того, чем могла поживиться девушка, была только косметика и средства для ухода. Светлана точно дала понять, что думает о ней и где её место, но рассказывать об этом Диме Саша не стала. Зачем ещё больше триггерить и питать его бурную озабоченную фантазию?

Алёнка смотрела любимый мультик про трёх богатырей и категорически отказалась последовать за сестрой во двор, на прогулку. Саша же, искала, куда бы снова приложить руки, чтобы успокоить нервы.

За сухим треском дерева не был замечен тот, кто уже вернулся и держал в руках упаковку из двенадцати плиток шоколада.

Странная картина. Легинсы, топ, собранные на карандаш волосы… И топор в руках. Девушка вынесла из сарая чурки среднего размера и ловко справлялась с поленцами, разбивая на четыре или шесть частей.

– Ты вообще не сидишь на месте, да? – подходил ближе Артюжев, и глаза Саши загорелись радостью. Это было приятно, но парень знал, причина её улыбки не он, а то, что у него в руках и сразу же передал шоколад.

Ярче солнца. Такой Ярочкину можно было уловить лишь на короткое время, когда забывалась. Ямочки на щеках, чуть сморщенный носик, глаза, что смотрят внутрь, куда-то глубоко в душу, где живёт надежда.

– Дима… Блин, ты супер! – забрала она картонную коробку, и сняв рабочие перчатки, принялась открывать, пытаясь подцепить ногтем прозрачный кружочек, что фасовщики приклеили на крышку.

– Да, обычно я это слышу… Не суть! – засмущался парень и присел рядом с Сашей на лавочку, нагло закинув руку за её спину.

Протеста не увидел, пока занята фольгой, и тем, как тает любимая сладость во рту.

– У меня две новости, хорошая и плохая. А чего ты опять в легинсах и кофте? Там же целая сумка шмотья?

– Удобно! -отмахнулась прекрасная – Говори уже! Что там?

– С какой новости начать? Хорошей или плохой?

– Дим!

– Начну с плохой!

– Нет! Давай с хорошей, дай прожую! – рассмеялась она, похрустывая орешками, что были внутри плитки.

– Родион Хижевский – мёртв. Он и был вторым убитым в твоём доме.

– Так… – заметалась глазами Саша, лицо которой моментально стало мрачным и испуганным.

– Больше бояться за то, что он будет иметь виды на Алёнку, тебе не придётся.

– Кто это сделал? Симин?

– Почему сразу Симин? Что же тебя так клинит на нём?

– Клинит? Этот придурок ночевал под забором, я даже на работу не могла выйти, звонила Куликову!

– Кто убил— неизвестно. В любом случае его в твой дом не приглашали. Значит, сам виноват! Можешь радоваться!

– Как-то… Как радоваться-то? Человека же… Ну…

– Я моральный урод, при мне можно открыто порадоваться и такому!

– Так… Минус одна проблема… А плохая новость?

– Симин совсем помешался. Они с папашей наняли братву…

– Я отдам им всё! У меня есть деньги! Просто чуть позже. Отдам больше!

– Откуда?

– Папа открыл для нас с Алёнкой два счета. На том, что для меня уже почти миллион. Он копил на учёбу, а я на бюджет поступила. Потом вкидывал ещё, говорил на свадьбу пусть лежат… Есть деньги! Просто надо в наследство вступить! Можно как-то передать?

– Сань, а им не деньги нужны…

Частое прерывистое дыхание, щеки, что пылали алым, и локон, который выбился от ветра и упал на плечо.

– Что он хочет?! – поставила Саша коробку между ними, на лавочку и сунула в неё, недоеденную плитку.

– Догадаешься?

– Я напишу на него заявление! Он псих! Это преследование… Сталкинг…

– Прикольно придумала! Тебя подозревают в совершении двойного убийства, а ты придёшь заявление писать на влюблённого дуралея?

– Женька же знает… И Анна Петровна! Они подскажут как правильно!

– Ты сядешь раньше, чем они подскажут. Дело у областников, на особом контроле. Не помогут твои районные мыши! Тебя в камеру, Лёльку в детский дом.

– Дим… А что делать?

– Думать надо. И ждать.

– Чего ждать-то?! Как я…

– Пока так! – кивнул Артюжев в сторону этого большого, местами требующего ремонта дома.

– А диплом? Отчёт по практике?

– Сань, ты больше зимой не ходи без шапки… Отморозила себе вон ту часть полушария. Тебе в женской колонии ближайшие пятнадцать лет не нужен будет диплом. Ты шить умеешь?

– Ну так, чуть-чуть… А почему пятнадцать? Там от восьми до двадцати же…

– Прости, я прогулял эту лекцию. И защиту диплома, видимо, тоже с тобой прогуляю…

## Глава 7

День, потраченный впустую. Дима навязался к рыжей подружке, что не успокаивалась и проводила собственное, частное расследование. Его друг, буквально хвостом таскался за своей девушкой и во всём подчинялся её приказам.

Как за столь короткий срок она умудрилась сделать из мужика, подкаблучника? Как телёнок, Сеня кивал и со всем соглашался, что очень возмущало Артюжева.

– Так, наверное, на сегодня всё! – села на переднее сиденье авто Вика, держа в руках какие-то бумажки, и сунула их в сумку.

– И? Что мы имеем? – разворачивал бургер, голодный Дима позади.

Уже несколько раз они приезжали сюда, на рыбный комбинат, и каждый раз – безрезультатно.

– Пока ничего! Надо подумать! – отрезала хитрая лиса.

– Может, поедем к Сене? Сядем, подумаем вместе… – предложил парень, но сразу же получил отказ друга:

– Дим, ты здесь третий лишний. Нам бы отвлечься немного, от всякого рода негатива.

– Круть! То есть Санька хер знает где, возможно, вообще мёртвая! А вы "шпилиться" поедете, так?

– Именно! – сохраняла серьёзное лицо Серова.

Проехав две остановки, Арсений остановился у парковки, на которой Дима бросил авто. На часах 17:12, рассчитывать на то, что озвученный властной девицей план будет воплощён сейчас – было бы очень наивно.

Вчера они колесили практически до часа ночи. Накопали больше, чем делилась Вика с братом или Артюжевым, но Сеню, человека которого в принципе заставили молчать, это не интересовало.

Артюжев холодно попрощался, перепрыгнул в серый внедорожник и ещё несколько минут сидел в раздумьях. Как поступить? Времени мало. Ездить каждый день за город, хоть и на машине мамы – было палевно. Нужно чаще ночевать дома, чтобы не привлекать внимания…

Внезапно пришедшая идея вызвала лёгкую улыбку. Он обещал родителям и себе, что «НИКОГДА!», но, наверное, в этой ситуации, нарушить обещание – не самое страшное.

***

Платье мечты. Именно о таком грезила Саша: васильковое, лёгкое, расшитое по корсету мелким бисером в тон ткани.

– Дорогое, но ради выпускного можно потратиться! – говорил папа в далёком и спокойном сентябре.

Купил. Отдал бо́льшую часть своей зарплаты. Зачем она решила примерить его сейчас?

Стоя перед зеркалом, девушка провела рукой по вышивке и расправила длинный подол струящейся ткани. Обернулась и не узнавала то место, в котором находится. Просторное помещение, с золотыми колоннами и многочисленными столами, накрытыми белыми скатертями. На каждом горели свечи, отчего воздух был очень тяжёлым. Огромные хрустальные люстры блестели, но совсем не давали света. Что она здесь делает?

Быстрым шагом Саша направилась к белоснежной, украшенной золотой патиной двери, но та оказалась закрыта. Дёрнула за ручку соседней и снова заперто! Свечи гасли, одна за другой, оставляя лёгкий серый дымок.

– Есть здесь кто-нибудь? —разносилось встревоженное эхо.

Мужской грубый смех. Тот самый, что можно узнать из миллиона голосов. Внезапно, в другом конце зала, раздался щелчок и одна из дверей приоткрылась. Загоняют в ловушку! Нет, она не пойдёт. Сделав несколько шагов назад, Саша прижалась к холодной колонне обнажённой спиной.

– Я не пойду! Не пойду туда! – крикнула испуганная, и её голос погасил остатки свечей, оставляя в темноте.

– Боишься меня? – звучал голос, но Саша не видела самого Симина.

– Пошёл ты к чёрту! Не подходи ко мне! Только попробуй…

– Почему? Я ничего не делал… – появился он в темноте и приближался. Чёрный смокинг, бабочка, чуть выглядывающий из нагрудного кармана белый паше.

– Придурок! – решила обойти негодяя мимо столов, но быстро это сделать не удалось. Она петляла, обходя препятствия, и с каждым шагом было всё сложнее продвинуться вперёд. Ноги путались в слоях длинного платья, и скованная в движениях видела, как дорогие, отполированные до блеска мужские туфли, подходя всё ближе, периодически наступают на край её платья.

– Отойди от меня! – прокричала преследуемая, когда подол с треском оторвался, обнажая от талии и ниже. Замерла, совершенно обездвижена, в корсете платья и трусах, тех самых, пошлых, что положила в сумку Света.

– Скажешь это не для меня?! – усмехнулся Роман.

– Ты – сон! Я бы такое не надела никогда!

– Тогда зачем ты бежишь? – захватил он в плен своих объятий и моментально всё вокруг изменилось. Она дома, в одном белье, как тогда, в руках того, кого ненавидит.

– Уходи! Это мой дом! —выкрикнула Саша прямо в лицо парню, глаза которого горели желанием.

– Не твой Саша, их… —возмутился Рома и аккуратно повернул её голову, заставив посмотреть в направлении кухни.

Лужа тёмной, почти чёрной крови, в которой лежал дядя, становилась всё больше. Он тянулся рукой к ноге племянницы, и глядя умоляющими глазами, издавал жуткий, предсмертный хрип:

– Прости… Прости меня…

– Уходите! Это сон! Мой сон! —вырвалась из рук Романа Саша и побежала босиком в сторону своей комнаты, но удушье настигло.

Боль, сдавленность и обречённость.

– Согласна? – шепнул ласково на ухо мучитель за спиной.

– Отпусти!

– Ты согласна?

Не ответила. Яркий свет ослепил.

Повсюду звон бокалов шампанского и какие-то люди, с которыми девушка не была знакома. Снова тот праздничный зал!

– Согласна? – протянул Симин ладонь. Посмотрев на неё, Саша увидела пышный подол белоснежного подвенечного платья и свой сильно округлившийся живот.

– Нет! —отступила она назад и громко завизжала – Папа!

Тишина. Чердак её временного дома. Тёмный и пыльный. Фортепиано, на котором почему-то просыпана мука.

– Я здесь. – строго сказал до боли родной голос, и обернувшись, Саша увидела отца. Сильный, ещё не вымученный болезнью, гладковыбритый…

Слёзы потекли, и снова стало нечем дышать.

– Папа…

– Ты огорчаешь меня, Александра.

– Мне так страшно! Он здесь? Внизу…

– Здесь только тот, кто обнимет тебя моими руками, но не вздумай уступать этому наглецу. Я не кухаркой тебя растил!

– Дима? Он сказал, что не сможет приехать сегодня…

– Какая ты у меня ещё глупая! – прижал отец к груди. – Вспомни, крест на синем. Три двойки… Три лебедя… А третий будет лишним.

– О чём ты?

– Вспоминай. Не плачь. Проснись…

– Не хочу. Останься! —тонула в собственных слезах Саша и боролась с непослушными волосами, что прилипали к щекам и губам.

– Александра, открой глаза, упадёшь! – крикнул отец, и посмотрев через плечо, девушка увидела, что находится уже на самой высокой ступеньке лестницы, ведущей на чердак.

Летела… И вновь упала в папины руки.

– Проснись, ты меня пугаешь! – ворвался в сон писклявый вопль Алёнки, а затем, тихим шёпотом где-то над ухом, прошёлся спокойствием и безопасностью голос того, кто обнимал с отцовской любовью:

– Тише Алёнушка, нельзя так будить. Всё хорошо…

Полёт, мягкое приземление на кровать. Темнота.

Здесь было так уютно, безопасно и приятно, что лёгкая улыбка тронула губы, пока лицо ещё оставалось влажным от слёз.

– Иди спать, я пока останусь…

***

Звонок на мобильный разбудил Арсения, и парень, сонно бормоча проклятия, ответил. Вскочив с кровати сразу к шкафу, он схватил первые попавшиеся джинсы, футболку и спешно одевался.

– Пусь, ты куда? – села Вика, потирая сонные глаза.

– Скоро приеду. Я быстро!

– Я спросила куда, а не…

– Вика! Спи! – прикрикнул взволнованный и выскочил из квартиры.

***

Рассвет. Одноэтажное здание с красочной вывеской, зазывающей юных борцов на тренировки по различным видам единоборств. Бокс, кикбоксинг, муай-тай и другие виды ударных, позволяющие детям совершенствоваться физически и сознательно.

Самое интересное проходило в подвале. Бойцовский клуб. В нерабочее время спортивных секций, заинтересованные и азартные могли насладиться зрелищем, а также заработать на тотализаторе. Желающих поучаствовать, как обычно, было больше, чем принимали организаторы. Но когда пожилой владелец увидел самого Артюжева, подопечного своего покойного друга – заслуженного тренера кикбоксинга международного класса, сразу решил вопрос с очерёдностью участия.

Дима, приехавший в то место, которое клялся обходить стороной, решил возникшую финансовую проблему по-своему.

Бои окончены уже более двух часов назад, а он ещё лежит в одной из комнат, на диване, одетый в синий спортивный халат и чёрные шорты.

Лёд на отбитом мускулистом теле меняли уже в третий раз, а на лице, не до конца отмытом от крови, красовались несколько новых швов. Оба над левой бровью.

– Ебать! Я думал шутка! – слишком громко для битой головы воскликнул Арсений, и Дима чуть повернулся, пытаясь увидеть его отекающими глазами:

– Поможешь?

– Тебе в больницу надо! Совсем идиот?! Давай до дома, а там скорую вызовем!

– Не надо… – еле шевелил разбитыми губами Дима – Поможешь или нет?

– Долбаёб…

Дима еле поднялся, опираясь на друга, и взял правой рукой рюкзак, с торчащими сверху вещами, в которых он пришёл в это проклятое место.

– Давай возьму? – спохватился Сеня, и освободив руки битого, повёл его на выход, перекинув руку горе-спортсмена через свою шею.

– Мне нельзя домой. Можно у тебя отмыться?

– Можно. Вика охренеет!

По дороге Сеня кидал нецензурные фразы и удивлялся тому, насколько глупо было вообще ввязываться в такое. Отец при погонах, мать – владелица небольшой клиники эстетической медицины. Ради чего было рисковать? Снова бунт и скандал с предками?

– У меня просьба, Сень.

– Пару ночей, конечно, но потом… Димас, у тебя батя всё равно ко мне первому прикатит! Поссорились? Опять из-за армии?

– Да не, я найду где перекантоваться. В рюкзаке деньги, надо отвезти отцу Ромыча.

Сеня встал на аварийке у тротуара и сверлил взглядом качественно отделанного парня.

– Ты чё блин? Ещё и победил?!

– Если бы победил, две сотни не хватило бы. Проиграл, не бесплатно проиграл! А так бы хер он меня сделал!

– Что так можно было?

– Нет, но ты же никому не расскажешь? Парнишке очень нужна была эта победа.

Арсений выруливал обратно на проезжую часть и молчал. Со стороны Артюжева, покрыть долг Ярочкиной – достаточно благородный шаг и это удивляло! Что это? "Глобальное потепление" локального характера?

– Сколько там?

– Пятьсот пятьдесят, сотку оставь мне, плиз, на мелкие расходы. Остальное отвези. Только не Роме! Этому…

– Не доверяешь?

– Сень, он помешался!

– А ты?

– А я хочу хоть чем-то быть полезным.

– Пытаешься искупить вину?

Артюжев не ответил. Не потому, что нечего было сказать, а потому, что друг отличался вниманием и мог подловить раскусив.

– Сень, ты тогда, в универе, откололся от нас. Хотя всегда мимо смотрел на ту дичь, что творили… Сашку пошёл и предупредил…

– Мне выбирать пришлось. Либо быть хорошим другом, либо хорошим человеком… Я не мог по-другому.

***

– Мама!– завизжала Алёнка где-то во дворе, и Саша, бросив печь оладьи, выскочила на улицу. Пробежав босиком по дорожке, выложенной тротуарной плиткой, девушка увидела, как малышка стоит около Артюжева, только что приехавшего и, видимо, сильно пьяного. Парень качался, повиснув на ручке калитки. Тёмная толстовка с обьемным капюшоном скрывала и лицо, но Алёнка всё равно была сильно напугана.

– Алёна, не кричи! А ты что, всю ночь пил? – фыркнула Саша, и подбежав к Диме, сама взвизгнула от вида. – Господи, что случилось?

Хрупкая девушка пыталась удержать того, чей вес был практически вдвое больше её, помогая зайти в дом.

– Я сам. Нормально. Голова только кружится.

– Срочно в больницу! Дима, я вызову…

– Хватит орать. – еле промычал Артюжев, стараясь не шевелить губами, на которых запеклась кровь – Не привлекай внимания.

Спальня. Саша помогала снять обувь тому, кого уже уложила в кровать.

Из кухни шёл горький дым пригоревшего завтрака, и временная хозяйка тихо выругалась, выключив плиту, а затем вернулась в комнату, строго командуя:

–Алёна, выйди и не заходи сюда! Закрой дверь!

– Мам! Я хочу тоже помочь!

– Быстро сказала! В зал! Бегом!– разволновалась Ярочкина, пытаясь снять толстовку с парня, что непереставая стонал. Лицо раздуло, кулаки сбиты, по всему телу гематомы. – Кто тебя так, Дим? Это Симин, да? Или его эти…

– Нет. И тебе не нужно больше бояться. Деньги отцу его вернули, осталось с этими убитыми решить вопрос.

– Дим… Я же сказала, что всё отдам, как только в наследство…

– Он дал всего неделю. Завтра крайний срок. Мы уложились.

– И ты не у родителей деньги взял, да?

– Саш, я, вообще-то, мужчина. Есть вопрос? Надо решать! При чём тут деньги родителей?

– Решала, а что делать-то с тобой?

– Я не спал сегодня. Оставь, само пройдёт.

– Кто же тебя так? – дотрагивались нежные тонкие пальцы его лица, аккуратно поправляя голову и укладывая удобнее на подушку.

– Боксёр один тайский. Но он уже в нокауте.

По тому, как часто дышала, парень понимал, что, скорее всего, Ярочкина опять бросилась в слёзы. Не всхлипывала, просто пыталась отдышаться и, подойдя к окну, закрыла плотные шторы, лишая спальню света.

– Дим… Нокауты, деньги, я вообще ничего не понимаю!

– Тебе и не надо. Сам обо всём позабочусь.

***

Попытка номер четыре. Скромная обстановка: старый, местами подранный линолеум, закрытые белыми простынями зеркала, сервант и телевизор.

– Пожалуйста, проходите, присаживайтесь… – указала жестом на диван в зале Лидия, разбитая своим горем. Она не была лично знакома с подругой племянницы, а девушка не спешила открываться, представившись стажёром следственного комитета и настаивая на очередном опросе в рамках расследования уголовного дела.

Виктория прошла за хозяйкой, не снимавшей уже несколько дней свой чёрный платок.

– Лидия Владимировна, примите мои соболезнования… Сложно представить, насколько Вам сейчас тяжело.

Серова с самого начала рвалась к тётке, но та, не совсем адекватная и кружившаяся в хлопотах, связанных с похоронами мужа, не могла уделить ей должного внимания. К тому же, её уже неоднократно допрашивали в полиции. Что она там наговорила – тоже было неизвестно.

– Скажите, когда в последний раз вы видели Сашу и Алёну?

Женщина надула щёки и задумалась. Но не о том, когда видела, а о том, стоит ли вообще ей об этом говорить.

– Лидия Владимировна, несчастья свалились на Вас одно за другим… Сначала брат, потом муж, племянницы пропали… Вы же были в хороших отношениях? Столько помогали…

– Вот именно! Вот именно, БЫЛИ! – разозлилась вдова – Сколько я и с Алёнкой помогала, и вообще… А она…

– Что она?

– Я попросила Сашу приехать. Это тогда было, в день убийства… Мы поссорились…

– Бывает. В каждой семье есть разногласия. – располагала к себе хитрая – А из-за чего?

– Неблагодарная, вот из-за чего! И жадная!

– Жадная?

– Ей в наследство половина этой квартиры от отца могла перейти. Нам с братом мать оставила напополам. Мы с мужем здесь всю жизнь прожили! Детей вырастили! Я предложила Саше, мол, ну куда тебе? И дом, и машину брата, и полквартиры… А эта гадина…

– Отказалась? – сохраняла Вика спокойствие, понимая, что если сейчас встанет на сторону подруги, то вообще ничего не получит.

– Сказала: «Раз отец при жизни не отписал, почему я должна?!». Сволота… Психанула, дверью хлопнула. Что брат был скрягой, что она! У него зарплата-то на заводе какая была? Нет, каждую копейку экономил, складывал… Муж у него в долг просил однажды, так он его послал, говорит иди работай. А мой работал! Просто не везло. То тут не получилось, то там не срослось. А эти… Бедные они, конечно! Сашка сидела, хвасталась, когда на кухне чай пили, платье ей отец купил за пятьдесят тысяч! Пятьдесят!

– Дороговато… Для нашей то Саши, у которой очень скромный гардероб. – вырвалось у Вики, но Лидия не придала значения этому комментарию.

– Да эта жадность его! Были у него деньги, были! И она работала!

– Так, а чем закончилась тогда ссора? Что ваш муж говорил по этому поводу?

– Ничего не говорил. Я плакала, сидела на кухне. Он проснулся, похмелялся… Сказал, что до гаража дойдёт. Тут десять минут до кооператива пешком. Что-то ему там надо было… Ушёл и пропал. А потом, мне уже из полиции позвонили. Сказали, у Саши беда, приехали за мной и отвезли. Я даже не ожидала, что мой там может быть… Наверное, помирить нас хотел, поговорить. Сашка же после вступления в наследство и разменять квартиру могла!

– Скажите, а знаете ли Вы о том месте, где Саша прятала запасной ключ от входной двери?

– Не Саша! Саша маленькая была, когда брат вышел на улицу и дверь захлопнулась. Тогда он окно выбил, чтобы к дочери обратно попасть. С тех пор там между обшивкой и лежит.

– Не лежит. Я проверяла.

– Значит, забрала.

– А ваш муж знал об этом тайном месте?

– Конечно! И не только он! И соседи знали. Открывали, когда надо. Все ей помогали за отцом ухаживать, а она с ножом да топорами…

– Скажите, пожалуйста, а у девочек остался ещё кто-то из родственников?

– Нет. Мать у них лишённая. Мы самые близкие. А сейчас Сашку если посадят, я и Алёнку заберу. Кто ещё? Не в детский дом же дитя…

– Понятно, Вы держитесь… —коснулась плеча Вика, ликовавшая внутри – Спасибо большое!

***

Обед в дорогом ресторане, влюблённые глаза парня, что улыбался, смотря на свою рыжую колючку, записывающую что-то в заметки телефона.

– Викуль, возможно, сейчас не лучшее время…

– Что опять?!– подняла она свой таинственный и слегка стервозный взгляд.

Ему нравилось это. Огненная сила, острый ум, необыкновенная красота. И каждая веснушка, и каждая ресничка, этот острый носик и мягкая линия губ… Всё, словно под заказ, отрисовано для него.

Она не пытается казаться лучше. Матерится, если что-то не получается и даже в этом, ранее для него неприемлемом, был какой-то определённый шарм.

– Я не хочу больше случайных ночёвок. Надоело придумывать поводы и уговаривать тебя остаться…

– Издалека начал… – заправила она длинные гладкие волосы за ухо и сложила руки на груди.

– Давай ты ко мне переедешь?

– Н-да? А пиписька ромашкой не бабахнет, нет? От счастья-то! – тихо смеялась Серова и мигом стёрла свою улыбку, увидев, как в зал вошёл брат, с которым здесь была назначена встреча. – Закрыли тему!

– Я уже всё слышал! Какую тему?! -отодвинул стул и сел тот, кто сегодня выглядел особенно плохо. Грязная обувь, взъерошенные волосы, щетина, мятая одежда. Щёки сёстры запылали, но это было не смущение, а гнев. Гнев и стыд за эту неряшливость. Она ненавидит это в людях.

– Вика не хочет со мной жить! – недолго думая, ответил обиженный Сеня.

– Кольца на пальце не вижу. Печати в паспортах и забирай! А просто так, носки твои грязные стирать – она не будет! – облокотился на стол Женя, намекая на то, что в семье его слово не последнее.

– Она в принципе не будет, Евгений. -гневом резал пространство Арсений – Ни носки, ни трусы… Ни полы… Это моя женщина! Ты немножко путаешь…

– Твоя-твоя! Всё, решили. – свернула эту случайную перепалку Вика – Жень, у меня есть версия! Я была у тётки…

– Прекращено. —перебил опер.

– Да не, там так интересно…

– Вик, дело прекращено! В связи со смертью подозреваемого. Подробностей нет и не будет. Прячут за семью замками. Я не знаю почему! ФСБшники рулят.

– Смертью… Это… —глотала воздух губами девушка, чувствуя, как резко затошнило – Это может быть…

– Я не хочу об этом думать!—оборвал предположение Серов – Если бы Саша была мертва, то родственников бы оповестили.

– Что ты знаешь? Теперь-то можешь поделиться?! -звучала упрёком Вика, понимающая, что брат и от неё многое скрывал.

– Нечем делиться! Я уже сказал тебе всё. Займ взяла, в микрофинансовой компании, резюме подала своё на должность старшего менеджера отдела логистики в рыбном. Хер знает что там еще…

– Между теми двумя убитыми была драка. – нарушил молчание Арсений – Это Родион Хижевский убил дядю Саши.

– А чего не сказал?! – с укором смотрела Вика и то, как строго вскинула свою коричневую бровь, заставило парня занервничать, что не осталось без внимания со стороны Евгения:

– Окей. А кто тогда убил самого Хижевского?

– Может ты, Жень? – бросила она брату. – Приехал к любимой, а там мужик какой-то левый. Взял и захерачил его по голове топором!

– Любимую?! – не поверил своим ушам Сеня, пока между братом и сестрой летели искры, как при резке металла. – Я думал, Сашка безответно влюблена…

– Да сейчас, конечно! Сень, ты посмотри на него! Сашка – его идеал. Она бы с утреца и ботиночки ему начистила, и обед по термосам сложила! А потом, ночью, на крыльце сидела, как Хатико ждала с этой гребанной работы!

Серов сжал челюсти и молчал. Младшая провоцировала. Прекрасно изучила его раны и сейчас беспощадно посыпала их красным чили.

– А если это взаимно, то почему вы не вместе? – спросил Арсений Серова, но сестра ответила за него:

– Да потому что! Потому что дурак! Да, Жень?!

– Да… Да! Только я думаю о ней. Ты сама то вон покушала вкусно, с парнем на крутой тачке… Она заслуживает лучшего. Я в тридцать шесть, живу в ментовской общаге. Сутками на работе. За зарплату, которая… Что я могу дать?!

– Вопрос не в том, что ты можешь дать, а в том, что хочешь дать и что делать готов. Но всегда же проще сказать, что тебе не нужна баба с ребёнком, да? Герой!

– Я ошибся! Я просто человек, уж простите!

– Во всём, что произошло с Сашей в последние месяцы, виноват только ты! – поднялась Виктория, собираясь уходить, и добавила, шепнув – А как будешь жить с этим – я не знаю!

## Глава 8

На третьи сутки стало легче. Хоть на части лица и сохранялся отёк, а тело ломило. Весь день пролежал в кровати, не из-за того, что не мог двигаться… А из-за трепетного отношения Саши к уходу.

Идеально! Кормит с ложки, жалеет… Когда наносила мазь, чуть было не спалился в своей симуляции и не уложил её рядом, в кровать.

Потянулся за телефоном, 21:59.

– Уже почти час не заходила. Наверное, что-то готовит. – пробурчал Дима, когда дверь приоткрылась, и в комнату заглянула Алёнка:

– Болит? Меня попросили принести тебе таблетки и воду, если будет болеть.

– Да, можно… Чем мама занимается?

– Ушла. – радостно воскликнула девочка, в ожидании того, что было обещано старшей сестрой.

– Как ушла? – вскочил в кровати больной. – Куда? Давно?

– В магазин. Сладенького захотелось, а всё закончилось.

– Так…– откинул Артюжев одеяло и спешно натягивал трико, понимая, что когда Ярочкина попросила его раздать интернет, скорее всего рыскала не очередные знахарские лайфхаки, а изучала незнакомую местность – В какой она пошла магазин? Не сказала?

– Дим, а тебе разве можно вставать? —сложила недовольно руки на груди Алёнка и копировала этим старшую – Саша будет ругаться.

– Лёлик, давай ты тихонечко посидишь, а я быстро сбе́гаю, куда там…

– Я боюсь одна дома! Мама сказала, присмотреть за тобой…

– Бля… То есть блин!

– Я уже услышала. Лежи, обманщик!

– Да как лежать-то? Тачку ещё в городе оставил…

– Н-да уж… А говорил, что у нас всё получится! Из тебя и парень то так себе, не то что папа. Врёшь постоянно и матом ругаешься!

– Знаешь что?! – возмутился Дима, стараясь фильтровать свою речь – Вот не куплю больше…

– Ещё и шантажируешь. Я всё Саше расскажу!

– Если она вообще вернётся к нам…

***

Тёмные, узкие улицы, разбитый асфальт посёлка. Простенькие деревянные домики, которым было уже под сто лет, разбавляли просторные коттеджи. Красивые и современные.

Саша шла по темноте, пряча лицо за старенькой красной бейсболкой, принадлежащей хозяину её вре́менного убежища. Легинсы, олимпийка на простой нательный топ, кроссовки на высокой платформе – удобно, для того, кто в бегах, но прохладно.

Фары ехавшей позади машины осветили дорогу, а после того, как девушка обернулась, съехала на обочину и остановилась. Это было подозрительно, но сейчас, от страха, подозрительным казалось всё вокруг.

– Здравствуй, паранойя! – шепнула Ярочкина сама себе. Воображение рисовало страшные картинки… За каждым кустом мерещился Симин, и это буквально сводило с ума.– И где этот чёртов супермаркет?! На карте всё было ближе…

Он был единственным открытым круглосуточно магазином, и это давало надежду на то, что около него более многолюдно. Пока, только темнота и она.

Чёрный внедорожник с орущей на всю улицу музыкой, объехал выбоину и поравнялся с девушкой, уверенно шагающей в одежде, подчёркивающей каждый изгиб прекрасного тела.

– Здравствуйте! А как до Мирной проехать? – выкрикнул водитель, открыв окно.

– Простите, не знаю, не местная. – ещё ниже опустила голову Саша, скрывая лицо волнистыми волосами.

– А может Вас подвезти куда? Не местная и одна… – Александра мельком глянула на водителя. Мужчина, лет сорока загадочно улыбался и смотрел то на неё, то в зеркало заднего вида.

– Нет! – только ускорила она шаг, а джип так и продолжал плестись рядом.

– А я заблудился вот совсем… Друга ищу, где-то здесь живёт. А может, Вы знаете, где дом Надеждиных?

– Не знаю! – присела Саша, якобы для того, чтобы поправить шнурок, а сама подняла кусок отколотого кирпича, неловко пряча его за бедром.

– Девушка, а у Вас точно всё хорошо? Помощь не нужна?

Саша снова остановилась и нервно осмотрелась по сторонам. Ни души! Только та, зарулившая вдалеке старая тачка и этот непонятный тип на джипе.

– Ладно, пока, красавица! – закрыл окно водитель и что-то добавил, но девушка уже не слышала, что именно.

Дошла! Супермаркет: светло, тепло, безопасно! Кроме неё, по магазину ходили ещё несколько мужчин, но основной поток покупателей давно сошёл, и сейчас продавцы скучали у кассы. Корзинка, товары… Как не воспользоваться таким моментом и не купить простое и удобное бельё?

Коробочные варианты трусов разных размеров, висели наверху, над колготками и носками. И почему именно то, что нужно ей, так высоко? В попытке достать, Саша потянулась, но только коснулась кончиком пальца маленькой пачки.

– Гадство! Где их лесенка? – осмотревшись по сторонам, Саша не увидела подставку, а столкнулась с тем, кто словно лев в любимом мультике Алёнки, выходил на публику, принимая поклон своих подданных. Жёсткий, но бесшумный, благодаря мягким кедам шаг. Холодный жестокий взгляд, смотрящий прямо, не на неё. Поравнявшись, мужчина потянулся, достал нужную коробку, вложил её в руки Саши, но не сказал ни слова.

– Спасибо…– прозвучал её ответ, как томное мурчание.

Прошёл мимо, дошёл почти до конца этого ряда с товарами, чувствуя, как наивный взгляд голубых глаз прилип и стекал по его спине.

Резкий разворот, толчок в стеллаж и вот, складывающиеся как домино ряды накрыли трёх покупателей.

Бьющиеся стёкла, визжащие от ужаса продавцы.

Причину их писка Саша поняла через несколько секунд, когда увидела как спецназовцы в масках и с автоматами ворвались в магазин и схватили тех, кого накрыла эта палитра ассортимента.

– В пол сучара! Рожей в пол! – только и слышалось в унисон с весёлым рекламно-музыкальным сопровождением супермаркета.

Воздуха нет. Сердце рухнуло. И убежать бы. Да куда? От таких не убежишь. Хорошо, что её ещё не уложили лицом на этот грязный кафель! Хотя, кто знает… Возможно, всё ещё впереди. Коробка с трусами смялась в руках. А глаза, смотрящие из-под козырька красной бейсболки, широко распахнулись в ужасе.

Исполнив свою миссию, спецы штурмовой группы выводили из магазина трёх мужчин приблизительно одного возраста.

– А чище нельзя работать? – смеясь, окликнул один из громил в маске того, кто устроил этот погром. Но блондин только прошёл к выходу и остановился между двух рамок, что истерично верещали:

– Слушай, я пробовал. Мне не понравилось! Представляешь, как в аэропорту весело?

– Пиздец ты! Так и не достали, да?– смеялся спецназовец.

– Тише ты, здесь дамы! – вышел капитан на улицу.

Под слёзы и вопли перепуганных продавцов, Саша быстро оплатила то, что уже успела взять, и всё не решалась выйти.

Чёрные минивэны стали разъезжаться, а блондин так и стоял спиной у супермаркета. Попыталась проскользнуть и почти осуществила задуманное, но попалась. Обращённые к ней синие глаза пленили, а голос мужчины казался очень знакомым:

– Глупая Красная Шапочка, что же в лесу и одна? Волкам в зубы смотришь, а охотников испугалась…

Остановилась. Подвисла… Губы разомкнулись в попытке что-то ответить, но Саша передумала. Только опустив голову, быстрым шагом, ушла в сторону с небольшим пакетом в руках.

– Бестолочь… – тяжело вздохнул Надеждин и смотрел на ту, что спешит укрыться в объятьях мрака слабоосвещённой улицы.

## Глава 9

Чердак. Сегодня он снова снился ей. Старую самодельную дверь, сколоченную из обычных ошкуренных досок, они с Артюжевым уже открывали, когда обходили дом. Просторная мансарда, возможно, когда-то была жилой, а потом стала обителью ненужных вещей. Там было более пыльно, повсюду с потолка на стены спускалась белёсая паутина… Но сейчас Саше почему-то здесь нравилось. Друг на друге стояли картонные коробки, с тем, что уже давно нужно было бы выбросить. А слева от окна – фортепиано «Заря», которое могли затащить так высоко по лестнице только мазохисты…

Ещё внимание привлёк сундук! Деревянный, старый, тяжёлый. С крышкой, что не закрывалась до конца, оставляя маленькую щель.

Небольшое мутное окно было приоткрыто. Сашу удивило, как сюда не влетели птицы и не свили гнезда.

Подойдя ближе, она увидела следы. Кто-то смахнул пыль с подоконника. Словно вылезал в это окно, выходящее на яблоневый сад.

Осмотрелась вокруг. Напротив фортепиано стоял небольшой письменный стол, с настольной лампой и стаканчиком карандашей. На поверхности, покрытой слоем пыли, была сделана надпись, от которой мурашки побежали по коже: я рядом.

Отец уже трижды снился ей. Обнимал, стоя именно на этом чердаке. Что это? Знак?! Его послание?

Замахав ладонями, Саша пыталась успокоиться и в своих мистических раздумьях не заметила, как Артюжев уже наблюдает за ней со стороны.

– Что такое? – спросил он, и девушка подпрыгнула, взвизгнув от неожиданности.

– Ты чего подкрадываешься?! Напугал блин!

– Проснулся, а тебя опять нет. Слышу, скрипнула дверь наверху. Я извиниться хотел, за то, что накричал вчера. Просто… Блин, ну какие магазины в нашей-то ситуации?

Саша умолчала о том, что произошло в супермаркете. На неё и так обрушился поток гневных высказываний от этого, отбитого в прямом и переносном смысле, человека. Конечно, она понимала, что выходить было глупостью, но те ограничения, в которые попала, делали из неё Горгону.

– Смотри… Здесь надпись.

– Молодец, красивый почерк. – саркастически отозвался Дима, увидев печатные буквы.

– Нет, это не я! Это было, когда я пришла!

– Значит, это ты написала позавчера. Алёнка мне всё рассказала…

– Алёнка много чего говорит! Не всему можно верить! Это ребёнок!

– Ты не ори давай! – улыбался он через боль от не до конца заживших губ – Бывает!

– Я не лунатик!

– Ты на лестнице рыдала. Стояла вон там, у двери.

– Чушь!

– Что снилось? Снова кошмар?

– Нет! То есть сначала да, а потом нет! Какое вообще тебе дело? Я не лунатик!

– У тебя стресс. Я буду приезжать, нельзя оставлять тебя на ночь…

– Бред! У Алёнки слишком хорошо развита фантазия!

– Ладно, давай закроем тему. Ты опять в своём? В Светиной сумке же полно барахла.

– Для чего? Она, очевидно, считает меня твоей подстилкой! Потому что из того, что там лежит, подошёл только один сарафан. И то я в нём сплю! Постирала старые мужские рубашки, думала, найду здесь утюг.

– Давай ты выберешь, что необходимо, я доеду и куплю. Окей? Заодно и тачку заберу.

– Не надо! И деньги отдавать за меня – тоже было не надо! Я бы договорилась!

– Да, конечно. Только перед этим, тебя бы уже на члены пара братков насадили, по дороге к Симину младшему.

Опять нагрубил. В лице изменилась. Глаза эти, не тронутые косметикой, смотрят и сжимают переливами сердце. В них отчётливо читался страх, который поглощает разум, съедая надежду.

– А что в первый раз разве? – ответила Саша через боль в горле.

– Саш… Бля… Сашка!– пошёл он вниз, за сбежавшей по лестнице.

***

Мука, яйца, вода, масло… Стоит только начать что-то готовить, как тревожность отступает.

– Что это будет? – вошёл в кухню Артюжев, пытаясь в очередной раз поработать над климатом.

– Пельмени. – уже вполне дружелюбно ответила Саша, замешивая на столе тесто.

– Так, а я же купил! Алёнка хотела, я слышал. Из мраморной говядины…

– Какой? – рассмеялась девушка, согревая мелодичностью своего голоса – Мраморной? Там и обычной-то говядины нет! Дим, ты только не обижайся… Мы не едим такое. И готовый фарш из магазина тоже. Неизвестно, что там в нём…

– Понятно!– скрестил он руки на груди, показательно играя мышцами, отчего стало ещё смешнее – Пойду убью мамонта, ошкуришь сама?

– Не надо мамонта! Того мяса, что привозил, вполне хватило. Ещё на борщ осталось. И кстати, когда лепишь сама, выгоднее получается.

– А время? Некогда будет лепить. Когда-нибудь всё это закончится, мы вернёмся к нормальной жизни…

– Скорей бы уже. Я скучаю по дому и по работе… По Викуле, Куликовым…И по тёте, тоже очень скучаю.

– Папа скоро нас заберёт! – крикнула из гостиной Алёнка, только вернувшаяся с прогулки во дворе. Дима вышел из кухни и старался сохранять спокойствие:

– Не заберёт! Впереди у вас длинная и счастливая жизнь… Нам с Сашей ещё тебя замуж надо отдать!

– Вот он и отдаст! – сидела девочка на полу, тянувшись рукой в щель между стеной и диваном. – Иди сюда!

– Лёлик, ты что там потеряла? – свернул Дима тему, видя, как вытиравшая мокрые руки о полотенце Саша, снова попадает в яму своих мрачных мыслей и тоски.

– Мне папа подарил, чтобы так скучно не было… —возмущалась Алёнка – А этот… Иди сюда!

– Что? – подошёл к дивану Дима, и дёрнув за спинку, отодвинул от стены.

– Масик!– крикнула девочка котёнку, собравшему на своей шерсти всё содержимое того укромного места. Пушистый прелестник нежно-персикового цвета, с коричневыми полосками и белыми лапками, был очень напуган новой средой. Котёнок сверкнул большими зелёными глазами, и зашипев, пробежал к креслу, где снова забился в угол.

– Алёна… Мы же в гостях! Нельзя притаскивать в чужой дом животных! – воскликнула Саша, но сложно было не заметить, сколько счастья было в этом возражении. Алёна и Дима переглянулись, когда девушка медленно подошла и взяла на руки перепуганного зверя, убирая застрявшую между ушей паутину. – Господи, какой хорошенький! Малыш…

Говорят, что можно бесконечно смотреть на огонь, воду, плывущие в небе облака… Дима смотрел на то, как светилась счастьем улыбка Саши, и видел в этом свою зависимость. Как наркоману, ему хотелось больше. Только бы улыбалась еще! Белая мужская рубашка с закатанными рукавами, все те же легинсы, волосы, собранные в небрежный пучок на карандаш… Почему всё это кажется таким прекрасным? Сюсюкается… Носик сморщила… Говорит что-то, не разобрать за восторженным писком…

– Дим…– постучала по плечу парня Алёнка, спуская обратно на землю – А ты когда улыбаешься, на дауна похож!

– Алёна! Ты что себе позволяешь! Ты как разговариваешь вообще?! – покраснела от неловкости Саша, прижав к груди испуганного Масика. – Прости, она… Дим…

– Да нормально всё! – рассмеялся Артюжев, но Саша всё равно злилась:

– Ты… Алёна, блин! Я накажу тебя! Это что такое?

– Это не я, папа так сказал! —пожала девочка плечами и подошла, забирая себе питомца.

– Алёна, не говори так, пожалуйста. А то мы поссоримся! И котёнка надо вернуть. Где ты его взяла? Как он к нам попал?

– Я уже сказала. Папа…

– Нет! Хватит! Хватит нести эту чушь! – раскричалась Александра, и Алёна что-то шепнула в ответ. – Что? – не расслышала Саша.

– Я маленькая, и просто хочу, чтобы меня любили!

Тишина. Анализ этой манипуляции ещё больше дестабилизировал старшую, но кричать она больше не могла:

– Я очень тебя люблю. И если это подарок от папы… То пусть будет. Но давай мы спросим у соседей в окру́ге, может, у кого-то сбежал… Вдруг переживают…

– Купят нового! – встал на сторону ребёнка Артюжев, аргументируя свою позицию – Мы не будем спрашивать! Это небезопасно!

– Ха! Вот так-то! —радостно закружилась Алёнка – А ты, если бы была поумнее, давно бы и свои подарки нашла… —дразнила младшая.

– Даун и тупица! Сань, да мы отличная пара! – ржал Артюжев, и закатив глаза, Саша скривила губы, демонстрируя своё несогласие.

***

– Точно? – звучал папин голос в духоте этих воспоминаний.

– Да, ты хотел? Я окончила! Всё! И видеть клавиши больше не могу! – радостно щебетала шестнадцатилетняя Саша, стоя в центре своей спальни – Убирай!

Отец притащил откуда-то из сарая свёрнутую воздушно-пузырьковую плёнку и, сложив синтезатор, упаковал его для того, чтобы положить на антресоль.

– Через месяц, другой – ты соскучишься! Вот увидишь…

– Нет. Надоели эти менуэты до тошнотиков… Ненавижу их! – вспоминала Саша, проходя мимо Димы и Алёны, расположившихся на диване в гостиной и залипших в какой-то глупой игре.

Скрип деревянной лестницы под её шагами, мрачный пыльный чердак… Этим поздним вечером здесь совсем было темно, и тот скромный свет, что падал в пыльное окно, давал возможность не споткнуться о ненужные вещи.

Сегодня её тянуло сюда словно магнитом. Из-за послания, которое так испугало? Или, возможно, от интереса, который подзуживал вернуться.

– Надо было взять телефон и посветить фонариком!– вздохнула Саша в попытках рассмотреть в темноте пыльный стол и найти свежую надпись. -Если ты здесь… Если ты слышишь, пожалуйста, помоги мне! Дай какой-нибудь знак… Мне страшно. Я боюсь выйти… И не понимаю, что дальше будет… И что мне делать… Как я без тебя? Алёнка сказала, что ты подарил ей котёнка. Пожалуйста, подари мне надежду… Надежду на то, что я её не потеряю, пап! Я же не делала ничего… Помоги мне!

Саша говорила тихо, но знала: тот, кто жил ради своих дочерей, обязательно услышит.

Тонкий лучик искусственного света, как от проезжавшей мимо машины, появился на грязном стекле, привлекая её внимание. От этого мистического знака по коже прошёлся мороз, и, подойдя к окну, Саша распахнула раму. Ничего! Фары плетущихся по узкой улице авто не попали бы так высоко… Значит, отец услышал!

– Господи… – отошла испуганная в центр, и луч снова мелькнул, заходя внутрь и падая на старое фортепиано. Она переплела свои пальцы, нервно выкручивая кисти, но заставила себя сесть за инструмент.

Открытая крышка. Клавиши, которых не видно.

– Пап, а как я… Уже ведь и забыла всё… – часто дышала Саша и в попытке успокоить это сумасшедшее сердцебиение, закрыла глаза, успевшие привыкнуть к темноте. Пальцы плавно скользили, убеждая в том, что хозяйка, возможно, забыла, а вот они ещё нет!

Двенадцать полутонов хроматической гаммы отражали напряжение и неопределённость, в которой сейчас жила несчастная гостья этого дома.

–Так… Это легко… А что ещё?– спросила Саша саму себя и, задержавшись на одной из клавиш, перешла в ненавистный ей менуэт Чайковского.

Музыка разливалась спонтанно, без умысла и мучительного вспоминания нот. Пальцы разыгрывали мелодию сами, даря тепло и радость. Красиво, даже несмотря на то, насколько сильно было расстроено фортепиано, которое было старше Саши в несколько раз.

Доиграла и начала сначала. Не открывала глаз, возвращая себя обратно, домой. Туда, где папа держит на руках лупоглазую, пятимесячную сестрёнку и одновременно снимает на телефон ту последнюю репетицию, перед очередным отчётным концертом.

– Какая же ты у меня красавица… И умница! Тьфу-тьфу и по дурной голове! Чтоб не сглазить! – снова слышала сердцем она голос отца за спиной, и слёзы потекли сквозь улыбку, что сопровождала её музыку.

– Как я скучаю! – шептала девушка, порой нажимая слишком резко…– Как сильно я скучаю по тебе…

– Ты… Всё хорошо? – прервал стоящий у двери Артюжев, отвернувший свет дисплея своего мобильного в сторону лестницы. Сколько он наблюдал за ней? Неизвестно! И от этого сейчас было очень неловко. – Хочешь побыть одна? Ты не говорила, что играешь… Прикольно!

– Ты не спрашивал…

– Плачешь, да? – прошёл парень, задев ногой что -то шуршащее и сел на скамью рядом.

– Нет… Я просто…

– Всё образуется. Не должно быть так… И всё, и сразу, и дерьмово!

–Дим, а дай, пожалуйста, свой телефон… А как здесь фонарик врубить? – крутила в руках эксклюзивную модель смартфона Саша и Артюжев включил сам.

Прошлась, посветила по стенам, хламу, что там валялся, снова подойдя к открытому окну:

–Кто-то ещё смахнул пыль, смотри!

– Так ты же открывала окно?

– А оно и не закрывается… Просто старая деревянная рама заходит плотно.

Дима подошёл к Саше, но сейчас мог думать только о темноте и слезах, с которыми уже пора бы им научиться справляться. Девушка развернулась, прошла к столу. Прежняя надпись была стёрта, зато чуть выше был нарисован маленький смайлик: две точки и дуга.

– Димка! Смотри скорее! – схватила за руку Артюжева Саша и тот подумал, что убежище им хорошо было бы поискать поближе к психбольнице.

– Ты молодец! И рисуешь! И играешь! И из теста…

– Дурак совсем? Это не я! Это вот сейчас появилось! Не было… Этого… – становилась всё тише Ярочкина, слыша, насколько это глупо звучит.

– Сань…

– Пойдём вниз… Там Алёнка одна.

– Да она уснула, пока мой раунд был. Я её в комнату отнёс.

– Она же в душ не ходила!

– Ну ты и зануда, утром сходит. – взял он за нежную руку и уводил с этого, ставшего таким особенным, места.

***

Раннее утро. И сегодня не удалось выспаться. В голову лезли разные мистические мысли, а как только уснула, снова приснился папа. Только в этот раз сон был постыдным. И даже сейчас, лёжа в кровати и вспоминая об этом, щёки и губы горели.

Кухня в родном доме. Стол, мука, старательный замес теста. Чьи-то сильные руки обнимали со спины, и Саша почувствовала нежные прикосновения губами, прокладывающими дорожку от её обнажённого плеча к шее.

– Нас увидят…

– Пусть… – отвечал ей этот глубокий, бархатный голос – Мы и не прячемся…

– Нельзя так!– возмутилась она, когда наглый стал ласкать тело уже под подолом платья.

Несколько громких хлопков в ладоши заставили её вздрогнуть и посмотреть в сторону дверного проёма. Отец. Широкие брови мужчины сошлись на переносице, но его голос звучал не строго:

– Александра, сила твоя где?

Саша опустила глаза на свой живот. Руки незнакомца крепко обхватили за талию и сильнее прижимали к груди спиной.

– Ты кто? —обратилась она к тому, кого чувствовала, но не могла увидеть.

– Над книжками столько пыхтеть, чтобы потом всю жизнь кухаркой… Я так тебя воспитывал?– подходил ближе отец, но сама Саша не могла и сдвинуться с места. Её кисти полностью погрузились в вязкое тесто, и она никак не могла освободиться. – Он не умеет с девочками! —сел за стол покойный и провёл рукой, смахивая на пол муку.

– Что ты делаешь, пап? Только полы помыла!

– Ему зубы показывай. Не мне. Избалует дочь, плакать будешь. Она не ты… Палец в рот не клади…


– Подъём! Какой смысл лежать просто так, без дела и мусолить?

Почти пять утра, а на улице уже солнечно и поют птицы. Вдохнув на крыльце свежесть этого утра, Саша посмотрела в свою кружку кофе.

– Может и отказаться совсем, чтобы нормально спать? Не сегодня…

Свежая мужская рубашка, легинсы, босые ноги и… Ведро воды! Да, поднимать его на мансарду по лестнице было не так уж легко, но не будить же из-за этого Артюжева?

Пара старых полотенец были порваны на тряпки, и первое, с чего начала чистюля – окно. Гнав все мысли о покойниках и тайных знаках, Саша просто решила убрать то, до чего у других долго не доходили руки. На письменном столе всё ещё сохранилось послание. Только сейчас это был подмигивающий смайлик. А, скорее всего, он и вчера был таким, просто под светом фонарика не разобрала. Рядом с улыбкой, на пыли, была нарисована маленькая стрелочка и не вдаваясь в глубокий анализ этих знаков Ярочкина просто вымыла стол. Вода моментально стала не просто грязной, а чёрной. По-хорошему надо было бы уже заменить.

– Так, ну вот для этого её ещё можно… Всё равно потом второй раз чистой проходить… – говорила сама с собой Саша и подойдя к большому сундуку, уже хотела стереть этот толстый слой пыли, но увидела следы. Кто-то открывал… Но не она!

Подняв крышку, любопытная нашла прозрачные пакеты, в которые были упакованы какие-то вещи. Женские вещи!

– Так! Это же настоящая сокровищница!

Светлый спортивный костюм, два платья, летний сарафан, длинный розовый махровый халат… Мягкие тапочки такого же цвета, с мохнатыми помпонами! Особенный восторг вызвала белая, шелковая, свободная сорочка с длинным расклёшенным рукавом. Всё одного размера, а значит, одной хозяйки.

Взъерошенный и частично одетый парень вышел из комнаты, потирая глаза. 8:20… А в доме уже какой-то движняк.

–Мам! – крикнула Алёнка, стоя в пижаме на самой нижней ступеньке лестницы – Мам, ты там? Я есть хочу!

Искренний, солнечный смех звучал слаще соловьиной песни, а мягкие шаги по скрипучей лестнице становились ближе.

– Не ревёт, уже хорошо! – подмигнул Дима Алёнке.

– Я тоже нашла свои подарки, надеюсь, прежняя хозяйка не вернётся и не вырвет мне волосы!

Простое, светлое платье из льна, на пуговицах по центру, было утянуто поясом в талии и объёмный подол спускался ниже колена. Милые рукава-фонарики чуть приспускались с плеч, а несколько верхних пуговиц, явно не сошедшихся на груди, оставались расстёгнутыми.

– Вот это ты приоделась! Крошка с дикого запада… Тебе бы ещё корсет сверху и ковбойскую шляпу!

– Красивое, да? Тесновато, но блин! Я так счастлива! И чего раньше в сундук не залезла?! Полно всего!

– А смысл раньше? Папа только вчера сложил. – смотрела младшая на Сашу, как на глупую. – Ты ныла, что тебе надеть нечего? Вот! Довольна?

– Очень! —язвительно отозвалась старшая – Пап, а можно мне ещё фартук кухонный? Здесь нет! – радостно выкрикнула и порхнула эта волшебная в сторону кухни.

Тяжёлый взгляд карих глаз пал на открытую до середины лопаток часть спины, делая сложное утреннее состояние Димы совсем болезненным. Идеальная осанка, волны убранных наверх волос.

– Рад… Очень рад! – возвращался он в свою комнату, держа руки в карманах трико.

– Идите, умывайтесь, завтракайте и пойдём убираться на чердаке! – гремела кастрюлями Ярочкина в кухне.

– Что-то у меня ещё пока болит…

– Дима! – пресекла его отмазки соблазнительница – Воду нам будешь носить!

***

Милый, беззаботный смех Алёнки сменило громкое:

– Эй! Масик блин!

Открыв глаза, Саша поняла, что задремала, сидя в кресле. Уставшая после уборки, приняв горячий душ, не нашла в себе сил дойти до кровати и присела отдохнуть в гостиной.

Да, сегодня она очень довольна собой. И даже то, что поначалу показалось старым, никому не нужным хламом, вымытое и отсортированное, теперь перешло в категорию полезной утвари.

–Возможно, кому-нибудь и когда-нибудь это пригодится! – перемывала Саша тяжёлые хрустальные вазы, отправленные в ссылку на чердак.

Раньше он был жилым. Девушка поняла это, когда мыла полы и нашла оставленные с четырёх сторон вмятины на крашеных деревянных досках – следы от стоявшей в прошлом на этом месте кровати.

– Негодяй рыжий! Не люблю тебя! —явно преувеличивала в своём трагизме сестрёнка, часто поступавшая так от скуки, когда хотелось привлечь к себе внимание – Мам, он меня укусил!

– Малыш ещё и не понимает, осторожнее, дай посмотрю…

Девочка подошла и, показав руку, ждала, когда же её будут жалеть.

– Даже следа нет, Алён, а вопишь…

– Мне было больно!

– Не драконь его. И он тоже будет ласков.

– Вот и ты Димку не драконь!

– Алёна! А не слишком ли длинный у тебя…

– Ты когда нам в телефоне запретила сидеть, мы в сказки играли. Любит тебя!

– Бред.

– Сказал, что ты его эта… Как её… Со дна упала!

– А давай ты не будешь лезть во взрослые дела? —пресекла Саша и, надев второй, упавший с ноги тапочек, поправила распахнувшийся внизу уютный халат. – Со дна нельзя упасть!

– Что вам можно, а что нельзя…

– Так, всё! Хватит! —разозлилась Саша и направилась в свою комнату, мимо открытой двери спальни Артюжева. – А где, кстати, Дима?

– В магаз мне за киндером пошёл.

– Ты не обнаглела ли, нет? —снова повысила тон старшая сестра, вспоминая отцовские предостережения во снах.

– Нет. А ты глупая, очень!

– Я тебя не узнаю. Откуда… Ты почему грубишь?!

– Я маленькая и просто хочу, чтобы меня любили! – смотрела Алёнка, наивно хлопая опахалами своих тёмно-коричневых ресниц.

– Почему так говоришь? —вернулась и села рядом на ковёр Саша, взяв на руки пушистого мурлыку. – Сейчас нам непросто, но всё изменится. Я очень, очень люблю тебя… Возможно, иногда…

– Папа сказал, что если ты вздумаешь орать, эти волшебные слова мне помогут. А если нет, то он сам тебя выпорет. Потому что на детей нельзя кричать!

– А мне папа сказал, что я ещё наплачусь! С такой-то характерной дочкой…

– Он приходил? Правда? Красивый, да? Замок мне купит!

Шорох пакетов прервал их, и счастливая Алёнка подскочила разбирать то, что принёс их добытчик.

Дима не знал меры. Конечно, это снова была палетка киндеров, мармеладки, мороженое разных видов и лимонады, которые Саша вообще не разрешала пить ребёнку.

– Нет-нет-нет! Дим, ну есть же всё! Ты балуешь её!

– Почему её? Твой шоколад вон там, с фундуком больше не было, последние три забрал, взял ещё с солёной карамелью, пойдёт?

– Ты шутишь? ЭТА любую сожрёт! – снова ляпнула Алёнка и Саша поджала губы от злости. Что происходит с сестрой – неизвестно, но с этим явно нужно было что-то делать.

– Знаете что?! Вот! – достала Саша из упаковки одно шоколадное яйцо – Это норма в день, понятно? Нельзя в таких количествах…

– Кто бы говорил… – рассмеялся Артюжев, и гневный взгляд был уже устремлён на него. – Я молчу… Всё! Я комнатная пыль, меня не видно!

– Дим, а можно совсем обнаглею? – зашла издалека Саша и в ожидании продолжения реплики, не отвечая на вопрос, Дима молча смотрел на девушку. Нежно-розовый, длинный халат, блестящие кудри легли, как захотели. Глаза. Сейчас эта голубизна отдавала хитринкой, и парень попытался предположить, что же на этот раз придумает не умеющая сидеть без дела:

– Саша, мы не пойдём перебирать сарай! Я и на чердак-то не хотел…

– Да нет! —рассмеялась Ярочкина, – Достала тебя своей уборкой, да?

– Да!

– Можешь дать телефон? Или раздать интернет на Алёнкин. Свой я…

– Не вздумай вообще! Забудь про свой. И симки не вставляй. Держи! – разблокировал мобильный Артюжев, открыв чистую страницу браузера.

Саша прошла обратно в гостиную и, присев на диван, зашла на свой почтовый ящик. Почему раньше ей в голову не пришла идея написать Вике и Куликовым? Она жива, здорова, а те, наверняка сильно волнуются.

Среди двух десятков непрочитанных писем мелькнул электронный адрес, владелец которого с нетерпением ждал ответа.

Серов. В груди что-то ёкнуло, и Саша кликнула, чтобы открыть:

«Сашенька, пишу это, надеясь, что ты найдёшь способ заглянуть в почту. Прошу тебя, прости за ту ересь, которую нёс тогда. Я люблю тебя и всегда любил. С того момента, как ты, совсем малышка, смущённо прятала стрелку на капроновых колготках… »

– Что там? —заглянул в экран, севший рядом на диван Артюжев и вырвал устройство из рук. – Ты чего творишь вообще?! Какая почта?! Пизданулась! – разорался парень, сам дочитывая открытое послание.

– Дай сюда! Дим, ты не будешь это читать! Это моё… Мне прислали! – пыталась забрать телефон Саша, прыгая вокруг и пытаясь дотянуться.

– Вот ведь член конопатый!

– Ты вообще сейчас себя некрасиво ведёшь!

– Ты охуенно себя ведёшь! Приедет патрулька нам руки ломать!

– Да это только почта…

– Мы попадёмся, Саша!

– Не буду больше! Это письмо уже открыла! Может, там что-то важное?

Важное! Промелькнуло в голове у того, кто создал информационный вакуум и сейчас сильно нервничал. Что она успела прочитать?

– Дай сюда! – уже взвизгнула Саша и, чувствуя, что сейчас станет причиной новой порции слёз, Дима отдал телефон.

– А где? Зачем ты удалил?

– Я? Ничего я не удалял! Сама видела…

– А где письмо-то… – расстроенно хлопала ресницами девушка и сейчас выглядела такой же наивной как Алёнка – Что там было…

– Не дочитала?

– Артюжев! Вот как… Вот ты… -ловила она воздух, задыхаясь от обиды. Из двадцати двух непрочитанных писем осталось только одно! И то, рекламная рассылка. Как такое может быть?! Ведь там были новые письма и от Вики…

– Да мудила! – в очередной раз грубостью ответил Дмитрий, карие глаза которого стали совсем тёмными.

– Ещё какой!

– Этот хороший? – сменил Артюжев тон на спокойный и продолжил жестить сарказмом – Набрать любимого?! Пусть приедет со своими? Может и срок подсократит на пару лет! А Алёнка пока в детском доме посидит! Да?

– Я услышала тебя. —опустила Ярочкина руки в объёмные карманы халата и, пройдя в комнату к сестре, державшейся от этой истерии подальше, закрыла за собой дверь.

***

01:35.

Шорох. Дима шёл на свет, что горел в кухне.

После их ссоры так и не удалось уснуть, и несколько часов он серфил в интернете по бесполезным контентам, иногда отвлекаясь на лирические переписки с Симиным.

Тот подобрался слишком близко. Наёмные поисковики сообщили, что Саша находится в Лесном, но далее работать отказались. Все, кто лез в это дело, задерживались и изменили криминальную среду своего обитания, на казённые стены следственного изолятора.

Нельзя отпускать Ярочкину из дома. Нельзя оставлять на ночь…

– Кошмары? – спросил Дима, снова ходивший по дому только в трико.

Самолюбование – болезнь, скорее всего, неизлечимая. Походка, осанка, мимика наглеца – всё имело запах чванства, а именно это так ненавидит в людях Саша.

– Нет, просто не спится. – ответила девушка и продолжала вырезать из тонко раскатанного теста ровные кругляшки стаканом.

– С тобой не пропадёшь. —пытался он сгладить шуткой ту повисшую в воздухе напряжённость – Производство откроем, будем пельменями торговать!

– Тихо ты! – потеплела Саша, щека которой была припудрена белоснежной мукой.

Волосы заплетены в косы. Лёгкий ситцевый сарафан доходил до колен, но сейчас, когда она сидела на табурете, был гораздо выше. Тонкая бретель ложилась на острую, ярко выраженную ключицу, и кокетливая выемка жестоко играла с мужской фантазией. И почему так заводит именно эта часть её тела?

– Это не пельмени, —поспешила пояснить Саша, не поднимая своих глаз от теста – а вареники!

Дима сел рядом за стол, и заметив, как нервно трясётся острое колено, прижал, положив на него руку:

– Вареники, конечно! Это всё меняет! Может, есть какой-нибудь другой способ успокоить нервы? Не можешь же ты каждую ночь…

Не закончил мысль. Не успел. Неправильно услышала и это его прикосновение было ошибкой. Понял это, когда её ладонь с размаха обожгла небритую щеку. А опомнился, уже смотрев в спину той, что направлялась через гостиную в сторону комнаты сестры.

– Да я не это имел в виду! – схватил он девушку и при её повторной попытке ударить, удержал за кисти. – Да ты дура совсем? Хватит!

– Ещё пару фоток в коллекцию?!– прокричала Саша и понимая, что так она хотела разбудить Алёнку, остановил, сжимая до боли.

– Зачем мне это? Сама подумай?! – пытался он справиться с той, что брыкалась в тщетных попытках освободиться.

– Потому что ты такой же! Только играешь в доблестного…

Поцеловал. Жадные губы остановили поток этих громких высказываний. Удерживая, он прижал её собой к стене, исключая возможность нового удара.

А потом, ощутил как её гнев расплылся, хотя взаимности и теплоты в ней было очень мало. Больше обречённости.

– Не кричи, ладно? Ты разбудишь Алёнку. – потёрся он своим носом о её.

Полёт. Это кажется? Нет! Помотав по сторонам головой, Саша увидела, как обхватив за бедра, её нагло уносят в свою спальню. Дверь. Поворот замка.

– Дим…

– Скажешь мне «нет»? – посадил он девушку на кровать, а сам встал на колени перед ней, держа за руки. – Расскажи мне! И как мента этого убогого любишь без памяти уже лет пять… И как ко мне ничего не чувствуешь! Чего ты молчишь?

– Не люблю его!

– Знаю! Что ты из меня идиота делаешь?! В чём смысл дистанции, которую удерживаешь?! Я уже не уверен, что хочу тебя слушать! Мы оба понимаем, что в замкнутом пространстве двое людей противоположного пола…

– Неужели ты… Дим, тебе всё равно?

– Мне на тебя не всё равно! Не видно?! Как ещё сказать? Чем доказать?!

– Я о другом.– задрожала Саша, сердце которой вытанцовывало совсем не тот размеренный менуэт – Ты готов, вот так спать со мной, после… Ну…

Когда Артюжев, наконец, понял о чём она говорит, ему стало стыдно. Он и не подумал о том, что после всего произошедшего тогда, Саша может быть морально травмирована.

– Иди ко мне, малышка. Не думай об этом.– обнял её Дима, уложив на свою руку и пламя его бешеной страсти, словно сдуло ветром, оставив только горький дым жжёной полыни.

– Просто… Наверное… -пыталась она раскрыть свое видение ситуации, но слова находились с трудом – Ты же знаешь обо всём… И, должно быть, как-то брезгливо, после такого… После кого-то…

– Нет! И не ставь больше себя и брезгливо рядом. Я хочу тебя как безумный…

– Потому что я теперь та, кем можно беспорядочно пользоваться?

– Саш, вот почему ты так думаешь?

– Потому что ТЫ так думаешь!

– Нет. Не хочу пользоваться, хочу быть. Открыто! Понимаешь? Не со стороны смотреть на тебя, а в универ, на выпускной приехать за руку, чтобы там охренели все!

– Я не пойду на выпускной.

– Да и плевать вообще! – обхватил её крепче, неготовый отпустить и прижался губами к виску. Убитый собственной тупостью и счастливый оттого, что его ошибка сблизила их.

Она рядом. Больше не плачет. Пока достаточно.

*

Поцелуй.

Нет, с ней точно что-то не так. До Жени, ещё в школе она была влюблена и в десятом классе начинала встречаться с мальчиком из одиннадцатого.

Тогда строгий отец очень быстро отвадил жениха, а тот и не был особо упорным. Но дело даже не в этом.

Поцелуй – некое таинство, при котором сразу можно понять «твой» это человек или нет. Пять лет ждать поцелуев Серова и вмиг разочароваться той грубостью. Поддаться, позволить поцеловать себя Артюжеву и убедиться, что и его касания губ неприятны.

Не то… А может, просто тело отказывается принимать кого бы то ни было.

Дима хороший. Несмотря на нарциссизм и на отвратный запах навязчивого парфюма.

Не знает меры, не знает отказа. Хотя… Теперь знает! И то, что сейчас она согласна уснуть в его объятьях – вообще ничего не меняет.

Только, как новый знак свыше, звук бьющегося стекла заставил обоих вскочить…

## Глава 10

В пол лицом, руки в браслетах – этим закончились пять дней настоящего сумасшествия.

– Дмитрий Викторович, Вы задержаны по подозрению в совершении преступления, предусмотренного частью 2 статьи 126-й Уголовного кодекса… – заставлял подняться один из полицейских. Устроившие засаду накинулись как на террориста. Окружение, маски, автоматы, крики…

Нет, девочки покинули убежище не по своей воле. Когда он вернулся, все вещи были на местах… Алёнка ни за что не ушла бы без телефона, а Саша, помешанная на чистоте и порядке, точно не оставила бы грязной свою кружку с кофе.

Камера 3х4. Режущая по частям тишина и мысли, от которых было так громко, что черепная коробка была готова лопнуть.

События, действия, эмоции, мотивы, цели, средства… Всё смешивалось в неразборчивое месиво. И если бы он не знал, что уже два дня Рома лежит в травматологии, то первым делом подумал бы на него. Остаётся Симин-старший! Но зачем ему лезть под статью? Чтобы ублажить капризного сыночка?! Тогда была бы похищена только Саша.

Зверь в клетке. Ярость. Кулаки, сбитые в кровь о стены. Сколько времени прошло? Три? Четыре? Пять часов?

Ни допросов, ни отца, ни адвоката! Тупо закрыли… Но сейчас волновало не это, а ужас, стоя́щий в её глазах.

После того как ночью в окно их вре́менного дома прилетел камень, Саша стала буквально одержимой манией преследования и вздрагивала от каждого шороха. А в последние два дня, была сама не своя. Словно в девушку вселился другой человек и управлял ей. Иногда не управлял, и та уходила в раздумья, не реагировав на то, что происходит вокруг.

Так, сидя за столом, она настолько глубоко погрузилась в свои мысли, что не заметила, как восьмая ложка добавленного ею в чай сахара вытесняла саму жидкость.

– Всё хорошо? – спросил Артюжев, пытаясь найти в миловидном лице ответ. Даже услышала тогда его Саша не с первой попытки!

Другая. Тёплая, открытая, задумчивая. То грустная, то счастливая, отрешённая… Тронутая рассудком! И в этом был виноват он. Во всём. Начиная с того отвратного спора, до вранья, в котором её пленил. Возможно, если бы не нагонял такой жути и рассказал о том, что уголовное дело закрыто, Серовы и другие близкие ей люди помогли бы справиться с трудностями.

– Долбаёб! С чего ты взял, что сможешь кому-то с чем-то помочь? С чего взял, что потянешь такую ответственность?! – уже сам сходил с ума Артюжев, обращаясь к своей гнилой натуре и измеряя шагами тесную камеру.

Страх. Ярочкиной точно нужна была помощь психиатра. Она страдала от кошмаров, записывала послания мёртвых в блокнот и всё думала, как расшифровать таинственные знаки. Куда и кто мог её увезти? Волга? Остров? Симин…

–Даже с этим чучелом поговорить сейчас не удастся! Потому что, сука, закрыт здесь! Откройте! Дайте позвонить! Мне нужен один звонок!

– Да не нужен уже. – отозвался старлей по ту сторону. Скрипучий поворот ключа, распахнутая металлическая дверь и сидящий на посту пригласил жестом на выход.

Ремень, документы, телефон, золотая цепочка. Забрав свои вещи, Артюжев не задал вопросов. Правоохранители тоже предпочитали молчать. В одном из этих мрачных коридоров его, как главную жизненную ошибку, уже ожидал отец.

***

Длинный чёрный шелковый халат, безупречный макияж… И очередная ваза, что летит на пол и разбивается вдребезги.

Родительский дом. Место, где часто кипят страсти.

Сидя на огромном кожаном диване, Дима наблюдал со стороны за той истерикой, в которую попала мать. Да, она не Саша. Она страдала по-особенному. Всегда очень затратно финансово.

– Ты хотел сына?! Я родила тебе сына! И что ты делаешь теперь?!– кричала Светлана Артюжева на мужа, расположившегося в кресле с невозмутимым выражением лица.

– Воспитываю! – спокойно ответил полковник.

– Когда надо было воспитывать, ты в каске с автоматом бегал! А теперь уже поздно! Ему 22 года! Какое воспитание?! Он мужчина взрослый!

– Вот как с мужчиной…

– Заткнись! Ты чуть не угробил нашего единственного ребёнка!

Да, сейчас эти вопли не имели ничего общего с тем, что Дмитрия в очередной раз упаковали в наручники. Только сегодня до Светланы дошла информация о том, что её мальчик опять участвовал в боях.

– Я? – сохранял спокойствие Виктор – Я ничего не делал, а вот сынуля твой…

– Мой?! А не твой ли? Твой грёбаный характер! Баран упрямый! И эта курва колхозная…

– Достаточно! – вскочил, рявкнув, отец и получил пощёчину, отчего стал только злее.

– Я подаю на развод! Ты урод! —местами переходила на визг мать -Ты даже своего ребёнка защитить не можешь!

– Ты минуту назад сказала, что он мужчина! А уже ребёнок! – возразил Виктор и старался чуть снизить динамику буйных эмоций, подводя к анализу воспроизводимой ей информации -Определись-ка, любимая!

– Если бы была любимой, ты бы хоть иногда делал так, как я тебя прошу!

– Мам, —обратился Дима, с желанием внести ясность – давайте не будем перебирать по десятому кругу то, что уже давно решено. Как только получу диплом, пойду в армию, как говорит отец, ну куда я без службы? Кто меня на работу возьмёт?

– Ещё один! За одного дурака уже 25 лет переживаю, второй туда же!

– Вот, переживаешь! А хочешь разводиться! – улыбнулся Виктор, смотря на любовь всей своей жизни, бросающей на пол очередное бьющееся изделие. – Я обещал тебе сына? Вот! Жив, здоров, ну пара новых шрамов, но у тебя в клинике, наверное, это поправят, да?

– А меня в это пидарское царство, пожалуйста, не надо! -возразил Дима -Пусть так будет, нормально зашили! Свет, правда, всё окей. Но мне нужна помощь. Девочек украли…

– Кому они нужны твои… – снова разоралась женщина, но нервы полковника все же сдали:

– Рот закрой! – рявкнул Виктор и при очередной пощёчине жены стойко терпел, хоть глаза и наливались кровью. – Мы ещё не закончили! Не лезь не в своё дело.

***

22:30. Слёт заинтересованных и глубоко неравнодушных. Даже Симин, которого отец для подстраховки уложил в больницу, прибыл на эту встречу.

Дежурившие в ночь подчинённые Серова разбежались по выездам. Он и сам должен был поехать, но когда наглый сыночек полковника назначил встречу, Евгений решил, что с очередной бытовой разборкой алкашей ребята справятся и без него.

Симин, Вика и Сеня несколько минут молча сидели за столом в его кабинете, когда влетел сам паникующий Дима.

– Пропали нахуй. Весь город перерыл! – плюхнулся он на стул напротив Серова.

– Так, уже две недели как вроде… – спокойно выводила хитрая лиса на откровенный разговор.

– Нет. Она была у меня! —ошпарил своим признанием Артюжев – В безопасном месте! А сегодня утром пропала. Пропали! Девочек похитили!

– Я правильно понимаю, что ты нам в уши ссал всё это время, а сам хихикал за спиной? – перефразировал Симин и если бы четыре дня назад его не подкараулил у подъезда неизвестный и не отпинал с особым старанием, то, возможно, он сейчас бы и рыпнулся выяснить отношения на более агрессивном языке.

– Не хихикал! – прищурился Дима и, поджимая губы от злости, швырнул свой мобильный на стол – Просто пытался защитить!

– Вот это новости! От кого? Ну от этих двух дебилов – понятно, – возмутилась Вика, бросив взгляд на закурившего прямо в кабинете брата, а затем и на Романа. – А от меня тоже надо было прятать?

– Ваше общение могло её раскрыть, я не мог сказать… Это было небезопасно.

– Между вами что-то было? – спросил покрасневший от злости Рома.

– Она погибнуть может, а тебя только это интересует? – взревел Артюжев, бросившись через стол и схватив Рому за лацкан тонкой куртки.– Две девочки, одни, хер знает где и у кого!

– Я поеду к ней домой! – поднялась Вика, удерживая прекрасную актёрскую игру, и накинула на плечи висевший на стуле тёплый кардиган – Посмотрю, может, сама от тебя, козла, сбежала…

–Я только что оттуда, Вик. Отец дал своего человека на несколько дней, тот согласился помочь. У него возможности, там… Разное техническое оснащение! Мы были у дома Саши, там её не было, пломба на месте. Ребята, я попросил об этой встрече, чтобы признать свои косяки! Мы должны действовать вместе. И вместе это не нанимать левую братву Симин, и не писать о любви слащавые записульки на имейл… Если мы все хотим… – Артюжев замолчал, но по трясущимся, разбитым рукам и так стало всё понятно.

Осознание ответственности за то, что было совершено. Страх за тех, кто был для него важен.

– Я никогда не прощу себе, если с девочками что-то случится. – подвёл итог признательных показаний Дима, пока Серова молча обошла длинный пустой стол и взяла пачку цветных стикеров, лежащих в органайзере для канцтоваров. Там же карандаши и ручки для каждого.

– Предлагаю восстановить картину. – стремилась к управлению командой Вика и в этом, напомнила Жене коллег следователей – Выкладывайте! Только на этот раз всё. Тогда, возможно, у нас будет шанс найти Ярочкину живой и невредимой. Один стикер – одна мысль. Поехали!

Два часа жарких споров, оценочных высказываний, мата, криков и периодических обвинений. Сеня сидел в стороне и, сославшись на то, что никаких секретов от своей девушки не имеет, молча наблюдал за этим сумбуром.

"Видели в посёлке Лесной, в супермаркете"

"Ссора с Лидией"

"Убийца мёртв, дело закрыто. Кто он?! " – стала перебирать в руках уже готовые стикеры Вика и остановилась на одном из записок Димы:

– Так, вот это ближе всего к началу: "Нашёл на заводе, дал денег сторожу." Артюжев, давай подробнее, – скомандовала девушка положив стикер в центр стола и собрала рукой волосы, которые мешали ей, падая на лицо.

– Алёнка скинула сообщение в мессенджер. Там её фотка, рядом листы железа. Я предположил…

Тут же Серов прервал движение его мысли. Опыт и внутреннее чутьё подталкивали к тому, что над этой чудо-компашкой юристов так и парит амбре лжи:

– Как она скинула, если обе были вне зоны доступа?

– Не знаю. – вполне искренне продолжил Дима – Сашка вытащила симки, но Лёлька же неугомонная, просто так сидеть скучно…

– Дима, а как у неё могла появиться возможность скинуть тебе…

– И почему тебе?! – перебил Серов сестру, снова наезжая на мажора.

– Мы общались с Алёнкой, переписывались. Мне жалко было ребёнка чисто по-человечески… С отцом несчастье, я здесь ещё с этим пальто…

– Такую хуйню несёшь! Какое пальто?– откинул голову назад Рома, чувствуя, как ломит затылок. – Если без симки отправила, значит, там был вайфай!

– Не знаю… -устало развалился Артюжев на стуле и потёр покрасневшие глаза – А может, раздал кто-то? Включил точку доступа. Мы пока жили вместе, часто так делали. Там был сторож, который забрал девчонок к себе в каморку, про интернет я и не думал…

– А какая разница с симкой или без, телефон по айпишке высвечивается… Её в выгрузках локаций нет! – сказал Серов и тут же посмотрел на сестру.

Попалась! Вика почувствовала это кожей, и неудобных вопросов сейчас должно было посыпаться очень много, но звонок на мобильный Димы отвлёк всех:

– Да, товарищ капитан, мы в 125 кабинете, ждём Вас! – воспроизвёл Артюжев через силу вежливо тому, кого ненавидел всеми фибрами души.

Менее чем через минуту, практически под фанфары, неестественно весело вошёл Надеждин. Наслаждение властью, система или полномочия делают людей такими? Этот мужчина раздражал до невозможности, но выбора у Димы не было. Сейчас личная неприязнь должна уйти на второй план. Главное – найти девочек. А этот человек воротит делами более глобальными, и в том, что Илья Иванович сможет помочь и распакует скрытую для них информацию по делу – никто не сомневался.

– Добрый вечер, коллега! – протянул Илья руку для приветствия Серову и тот поднялся, чтобы пожать – Вам, шлюхоспасы, тоже привет! О, и детсадовцы мои тут. А чего опять без памперса ночью ходим?

– Иваныч, а тебя сегодня психиатр так не принял? – спросила Вика на полном серьёзе. Да, эта смелость очень удивила присутствующих здесь мужчин, но открыто задать вопрос посмел только Артюжев:

– Вы знакомы?

– Знакомы. —улыбался Надеждин – Твой батя навязал мне практикантов, где третью потеряли, неучи?

Дима вспомнил, как попросил отца устроить Сеню и Анюту, старосту их группы, на преддипломную практику. Попасть в такое престижное подразделение и набраться опыта – было мечтой, но не для сына полковника. Его совсем это не интересовало, в отличие от одногруппников, грезивших о дальнейшем трудоустройстве туда, куда просто так не войти.

– Я думал, ты у нас в отделе на практике числишься? – анализировал поведение сестры Серов.

– А я её как-то с собой взял, ей там понравилось. – подал голос Арсений.

– Так твоя Конопушка ещё и нелегально тусует с нами?! – одарил Надеждин синим взглядом, в котором горело адское пламя. – Не знал! Вот её возьму, как диплом получит, а ты, Сенич, вали!

– Так точно! – свернул Сеня тему, понимая, что чем раньше они закончат, тем быстрее он окажется в уютной постели. Единственное, чего хотел – выспаться. Желательно в обнимку с той, что никак не хотела отступать.

– Вижу, вы здесь уже что-то набросали… – сел за стол Илья, насмешливо смотря на стикеры – Как успехи?

– Никак… – выплюнул Серов,– Изначально было четыре версии, все четыре мы отмели. Вот ждём, когда снизойдёт и до нас возможность узнать, кто убийца дяди и отца Алёнки. Что-то мне подсказывает, что Вы, товарищ капитан, в курсе.

– Я-то да.– разошёлся в злобном оскале Надеждин – Но вам же не дело интересно, а тёлка! Так?

Илья понимал, что провокациями зарабатывает себе новых врагов, но обожал игры с человеческой глупостью и буквально через минуту нанёс удар, обрушив мир трёх помешавшихся на исчезнувшей девушке мужчин:

– Короче, томить не буду. Пришла инфа из соседнего региона. В одной загоревшейся заброшке, нашли симпотную кудряшку. Девушка, 20—25 лет, со следами насильственной смерти. Пока заявлений о пропаже ТАКИХ там не поступало, документов при ней не было…

Ходившая по кабинету Вика медленно перевела взгляд на Сеню и тот, подскочив, только и успел удержать, падающую на пол.

– Кружится… -чуть прикрыла она глаза, смотря на сохранявшего спокойствие Арсения, пока дрожащие руки Артюжева наливали для неё воду в стакан.

Серов уступил своё удобное кресло, в которое заботливо усадили шокированную, а сам отошёл к окну.

– Ну, Конопушка, ты точно не едешь на опознание… Тебя ещё там откачивать… – тон голоса Надеждина ещё больше дестабилизировал. Острые ноты циничности так и били по больным головам, но ему совершенно точно было плевать.

– Я поеду. —на выдохе затараторил Дима— Мы жили вместе, даже если там… Я смогу! Форма ногтей, зубов…

Дима пытался держаться, но оставаться мужчиной сейчас было крайне сложно.

– Да не, – отмахнулся Илья скучающе, – там тело не обгорело. Сейчас, наверное, как раз вскрывают. До места ехать часа два-три.

Тут же Рома вышел из ступора и подключился к сети этой горькой реальности:

– Я тоже… Поеду с вами.

– С нами? Идите на хер! Я спать! Димас, лови контакт и адрес морга! Как приедешь, наберёшь этому гаврику, он запустит. И не смотрите на меня так! Я в шлюхоспасы не нанимался. Чем могу – помогу, но ночью… Не-не!

– Да. Понятно! -перебил Артюжев, ещё больше ненавидя Надеждина за эту черствость.

– Ты поедешь? – обратилась Вика к брату, а тот, в очередной раз закурил, глубоко затянувшись и выпустив дым из носа, словно дракон:

– Нет. Это не она.

– А если и она, товарищ опер, ЭТИ дурни Вам отзвонятся. – резюмировал Илья и покинул кабинет, попрощавшись молчаливым кивком только со своими детсадовцами.

## Глава 11

Рассвет. Здание без окон. Почему? Чтобы тот, кто попал сюда, не имел возможности сбежать? Дима ходил вдоль пересчитывая кирпичи, из которых была сложена стена. Глупо? Бессмысленно? Да. Только сидеть на лавочке, уставившись в одну точку, как Рома, он не мог.

Задремав по дороге сюда, Артюжев не понял, как оказался у храма Пресвятой Богородицы.

Симин бросил машину у забора и прошёл внутрь, на территорию. Только дверь в сам храм была заперта.

Плакал. Стоял на коленях, перед иконой, висевшей над входом. Поднял глаза и молил. Не молился. Он и молитвы-то ни одной не знал, не умел правильно креститься, не был знаком со словом Божьим. Только мчась по незнакомой местности, не смог проехать мимо. Что-то внутри сжалось, скрутило и притащило сюда, заставив пасть на асфальт:

– Господи, пусть это будет не она. Пусть другая. Пусть будет где-то, с кем-то, живая… Не коснусь, не нарушу покой, отступлю, только пусть живая…

– Симин, у нас нет на это времени! – прохрипел голос друга позади.

– Я буду другим. Клянусь… – обернулся Рома, обращаясь уже не к иконе, а Дмитрию.

– Мы уже другие.

Ещё час в пути и они здесь, на месте, у морга. Тот, чей номер оставили для связи – недоступен. Заперто. От перевозбуждения тошнило и неконтролируемо тряслись руки.

Слишком радостно о своём счастье пели эти ранние пташки, которым сейчас хотелось свернуть шеи. Время тянется… А он всё ещё ходит, пока Симин сидит. Как вообще можно просто сидеть?!

– Может сгоняешь, кофе нам купишь? – словно выплюнул Дима и получил молчаливым взглядом – «Ты ебанулся? Какой кофе?!»

Яркое, тёплое солнце поднималось всё выше, за это Артюжев ненавидел и его.

Свет. Солнечный свет, как синоним Сашиной улыбки. Улыбки, которую, возможно, никто больше не увидит, потому что он присвоил её себе. Всплывающие воспоминания сводили с ума. Пока Ярочкина суетилась на кухне, Алёнка приставала в попытке хоть как-то себя развлечь:

– Создадим свою сказку? Придумаем? Давай, Дим! Мы с Сашей всегда так делаем по дороге, когда куда-то далеко идём. – пищала Алёнка, и это показалось ему забавным. Малышка обнимала подушку, сидя рядом на диване в гостиной, и былая грусть, от чреды запретов строгой старшей сестры, исчезла. – Жили-были…

– Нет, не так! —сразу перебил Дима – Когда-то, давным-давно, на дне самого прекрасного и тёплого моря, в своей раковине из голубого перламутра, жила маленькая жемчужинка. Она любила смотреть на солнце сквозь проплывающих мимо обитателей этого сказочного моря. Горячее, красивое, проникновенное солнышко манило её своей силой, но жемчужинка была слишком далеко от поверхности воды.

– Да, – подхватила Алёнка – и жемчужинке было очень одиноко. Она мечтала о том, что будет согревать её…

– Но дно было настолько глубоким, что ни одна сеть, ни один невод, ни один нырятель не мог достать до неё. Шли годы, и вот однажды, мир перевернулся!

– Покатился? Или Как? —широко распахнула глаза девочка.

– Земля же – это шарик? А мы сочиняем сказку, так?

– Так! И что дальше?

– Морское дно оказалось наверху, а жемчужинка свалилась!

– Больно?

– Нет, Алён, совсем нет.

– Она упала на мягкое облако?

– Она упала прямо в руки рыбаку, сидящему на этом облаке.

– Рыбаку?!

– Да. Он был ловцом жемчуга, много нырял и в своей жизни повидал многих жемчужин. Но такой – никогда.

– Чем она отличалась от других?

– Светом. Жемчужинка, мечтавшая о солнце, сама светилась и согревала всё вокруг.

– Наверное, она ещё была очень красива?

– Да! И красота эта была необыкновенной. Особенной.

– Волшебной?

– Волшебной, она исцеляла раны и превращала зло в добро.

– Папа говорил, что люди не меняются, если человек злой, то он злой.

– Но мы же в сказке? Там может быть так, как мы хотим!

– Что было дальше? Он спрятал жемчужинку от всех в свою шкатулку?

– Пойдём, Лёлик, нам спать пора.

– Саше понравится эта сказка. Расскажи ей, только обязательно расскажи!

– Расскажу как-нибудь.

– Когда её утащит то грубое и наглое солнце, будет поздно.

– Какая ты смышлёная, Лёль!

– А ты, Димка, трус!

– Я? Нет!

– Тогда расскажи.

– Расскажу, обещаю…


Тяжёлая металлическая дверь проскрипела, и из здания вышел крупный пожилой мужчина, одетый в обычную одежду – брюки и тёплую рубашку навыпуск.

– Вы?! Вы там были всё это время?! Мы стучали же! —раскричался Артюжев и Рома тоже не остался в стороне, подходя ближе.

– Голубчики, читать умеете? – поправил очки сотрудник— По будням, с 9 до 15:00.

– Нам нужен Эдуард Игнатович, —продолжил Дмитрий уже спокойнее – мы звонили…

– Пять утра. Здесь только я!

– Слушай, дед, —пытался перейти к главному Рома— к вам девочку вчера привезли. Покажи!

– Да без проблем. Давайте! – зазывно поработал рукой мужчина, и Симин потянулся в карман, чтобы достать деньги.

– Больной? Бумажку давай! – добродушно смеялся над ними толстяк.

– Какую бумажку? У нас нет. – вытаращил Дима красные, уставшие глаза – Мы от Надеждина…

– Да хоть от… – отмахнулся тот и закурил – Что же думаете, я вас наркош не вижу. Тут посмотреть, там потрогать… Тьфу! Некрофилы!

– Кто бля?! – вырвалось у Артюжева, и они с Ромой посмотрели друг на друга, желая понять: это то, что на самом деле с ними происходит или сон?

– Простите, как я могу к Вам обратиться? – собрался Рома, но чуть было не накинулся на деда, когда тот произнёс:

– Эдуард Игнатьевич.

– Вы же… – сжал кулаки Симин, руки которого неконтролируемо тряслись – Простите! Почему сразу не сказали, что это Вы!

– Так уж определитесь, молодёжь! Вам Эдуард Игнатович нужен или я! Игнатовича нет никакого! Если привезут, скажу. Пока нет…

– Какая разница?! – прорычал Рома и в мыслях уже разбил эти толстые линзы на очках мерзкого мужика.

– Игнат или Игнатий? Это вообще-то два разных имени! – продолжал свой стёб патологоанатом, только и Артюжеву, и Симину было совсем не до смеха.

– Вам звонили. Предупредили, что приедем! – старался не переходить на крик Артюжев, но удавалось с трудом. Достав мобильный из кармана джинс, он набрал Надеждина и тот, вполне бодрый, а, возможно, и ожидавший звонка ответил:

– Дмитрий, ну как Вы? Подобрали себе подходящую…

– Товарищ майор, нас не пускают! Сказали, что нужны документы!

– Печалька… Ну вот, зря ехали получается? Ладно тебе, шучу, дай трубку, кто там…

Эдуард Игнатьевич нехотя взял телефон Артюжева, и, зажав сигарету зубами, молча слушал, а потом отдал мобильный и сделал ещё пару глубоких затяжек.

– Что нам нужно сделать, чтобы вы отдали нам девушку? – закрыв глаза, Симин понял, что сморозил очередную бессмыслицу и переформулировал – Показали! Я хотел сказать, показали…

– Оговорочки у вас… А ещё говорят не некрофилы.

Каталки, накрытые белыми простынями, холод и отвратительный запах. Когда патологоанатом откинул одну из простыней, Артюжев не смог справиться со рвотным рефлексом и метнулся к раковине, стоя́щей в углу. Симин не подходил, на расстоянии пяти метров было понятно, что это неАлександра. Волосы темнее, да и крупнее гораздо.

– Не понравилась ты им, красавица. – хмурил брови врач— Ну ладно. Ещё?

– В смысле ещё?! – тяжело дышал Дима, которого только что вырвало желчью, скопившейся в оголодавшем желудке.

– Так их три подружки было! – отходил к холодильнику Эдуард Игнатьевич – В одном бараке собрались… Другой вон руки…

– Без подробностей… – молил Артюжев, но Симин вмешался:

– Покажите всех, пожалуйста…

***

Холодный сладкий чай встрял в глотке и отказывался спускаться ниже. Дима посмотрел на измученного мыслями Симина, медленно пережёвывающего свой твистер с курицей, и всё не решался задать вопрос.

Они предпочли бы сейчас нормальную еду в хорошем ресторане, но, к сожалению, все приличные заведения этого, чужого города, были ещё закрыты. Дешёвая Точка быстрого питания стала тем местом, в которое зарулил избалованный изысканными блюдами Рома. Заказ, бумажные пакеты с картофелем фри, бургерами, твистерами и напитками. Придётся есть в машине. Перед тем как приступить к завтраку, оба облили руки антисептиком. Отвратный запах формалина с оттенками белизны запечатлелся в памяти и теперь уже фантомно преследовал уставших, предпочитающих молчать.

Как только железная дверь морга хлопнула за спиной, Артюжев услышал отчётливое и искренне:

– Спасибо! – странно было верить в такое и наблюдать за тем, как Симин договаривается с Богом или торгуется с судьбой.

Да, на этом бы он с Сашкой точно подружился. Ту хлебом не корми, а дай какой-нибудь знак судьбы получить. То сон вещий увидит, то фартук за кухонной дверью на крючке найдёт… Послания на пыли – отдельная история, которую Дима точно ни с кем обсуждать не будет. Просто надо найти Сашку и вылечить. Починить то, что когда-то искалечили и они, и семейные обстоятельства.

– Ромыч… – первым нарушил молчание Дима, ведь даже делая заказ, Симин выбрал за него.– У меня такое стойкое чувство, что нас намеренно наебали…

– Рыжие что-то крутят. Серов сразу объявил, что это не она. Да и странно, что Вика особого рвения не проявила. – Артюжев не сказал вслух, но мысленно снова винил во всём пакостника Надеждина.

– Вероятнее всего.

Симин думал об этом, но тактично молчал. Сейчас у него хотя бы есть единомышленник Артюжев. А значит, больше не придётся копать в одиночку. Ради благой цели можно замять конфликты и проглотить предательство такого же влюблённого придурка. Если бы была возможность, то и сам Рома поступил аналогично. Спрятал от всех, всего и вся. Целовал. Как тогда, когда пыталась сопротивляться, но поплыла под сильным снотворным. – Что думаешь? – снова ворвался в раздумья Ромы друг. – Пока ничего. Поехали в ближайший отель, номер снимем, отоспимся и обмозгуем? – скомкал упаковку Рома и бросил в пакет к остальному мусору – Я уже ничего не соображаю!

– Согласен.

## Глава 12

«Выходи за меня замуж!» —четыре простых слова, которые без ошибок набрать с первого раза не получилось.

21:00, пьяный в хлам. Серов не открыл окно, хотя дышать в кабинете уже было нечем. Он курил одну за другой и, вылив в стакан остатки уже второй бутылки водки, посмотрел на тарелку с копчёной колбасой, к которой так и не притронулся.

Зачем он вернулся в отдел? Почему предпочёл быть здесь, а не в оставленной со вчерашнего дня неубранной постели в комнате общежития?

За запертой дверью, иногда слышались разговоры коллег, дежуривших в ночь и ходивших по коридорам. Сейчас не хочется видеть никого.

Прав! Он всегда прав! Поступил так, как должен был, и это во благо. Девчонка заслуживала счастья… А была бы счастлива с ним? С тем, кто пропадает ночами на работе, с тем, кто не может уснуть без алкоголя, с тем, кто не оденет как куклу и не приведёт в свою просторную квартиру на шестнадцатом этаже с видом на парк.

Да, он прав был тогда. Оттолкнул. Юная, глупая, готовая погубить себя… А ради чего?

Горечь дешёвого алкоголя была так похожа на его любовь. На то, как отвратителен он сам. На то, как прекрасна Саша. Цветок, чуть было не утонувший в иле, из-за наивности.

Женя не мог сказать своё «ненавижу». Потому что ненавидеть её невозможно. Но как назвать словом то, что почувствовал? Ревность, отчаянье, боль… Одиночество. Пустота.

5 часов назад

Он дождался, когда из подъезда будут выходить, и прошёл внутрь, не реагируя на вопросы консьержа. Даже по тому, как выглядела входная дверь, можно было сделать вывод о материальном положении владельца этой квартиры.

Нажал на звонок. Конечно, девушка совсем не ожидала, должно быть ждала кого-то другого, ведь смело открыла, продолжая мило смеяться над младшей. Совсем без косметики, в коротком шелковом халатике, с этой непослушной копной блестящих волос, что были свободны и ниспадали до талии.

– Девочки, код доставки 17-87 – громко крикнул мужской голос из комнаты, пока Саша застыла перед визитёром и не могла произнести простое – "привет".

Заволновалась, щёки разрумянились, сглотнула.

Взгляд Жени упал на область её шеи. Там, на манящей фарфоровой коже красовались несколько розово-фиолетовых следов чьих-то страстных поцелуев.

– Лакомка, кто там? – ворвался в неловкое молчание выходивший в коридор хозяин.

– Никто… —равнодушно ответила Саша глядя в глаза Жене и закрыла перед ним дверь.


Сейчас

«Серов, ты что бухой?!» – пришёл ответ от коллеги следователя, а через секунду и следующее сообщение:– «Придурок, какая женитьба? Проспись!».

Встал, но не удержался и снова плюхнулся в своё кресло, как мешок с навозом. В дверь настойчиво постучали. Спустя пару секунд, опять… Затем снова.

–Давай сломаем нахер?! – звучал голос Артюжева по ту сторону.

–Отличная идея, -смеялся Рома – давно тут в наручниках не сидел? Соскучился? Замки в полиции ломать, гений бля…

– Ну мы же знаем, что он там! Вдруг что…

Щелчок и вот уже тот, перед глазами которого всё кружится, пытается разглядеть двух таких же аутсайдеров.

– О! Чё надо, твари?!– буркнул Серов, глядя на свои ноги. Вертолёты. Да, давно он так не напивался. Только бы не свалиться здесь перед этими щенками.

– Фу бля! – зашёл Симин и, пройдя к окну, распахнул его, выпуская зловония этого одиночного страдания. – Товарищ капитан, да Вы в говно! Что отмечаете? Мы вот после морга, видимо, совсем пить бросим. Насмотрелись… Прекрасного!

– Понравилось? – смазано уточнил Женя и вихляюще прошёл к своему креслу.

– Ты знал, что её там нет. Ты знал, что она жива! – присел Артюжев на стул напротив Серова, кивающего каждому слову мажора. – Где она?

– Летит… – болезненно оскалился Женя, демонстрируя пожелтевшие от табака зубы. – Мой вам совет, парни… Добрый совет! Делайте свои дела! Забейте. Я вот забил…

– Очень содержательно! —пытался разглядеть в этом пьяном бреду истину Дима. – А конкретика будет?!

– Бабы… Они же обезьяны… Ебаные мартышки! Пока свободной рукой вторую лиану не нащупает, чтобы повиснуть, прежнюю не отпустит… И ни грамма правды в их «люблю» нет… Мы им… А они…

– Товарищ капитан, Саша в безопасности? – сдерживал агрессию Рома, пытаясь получить максимум из этой малоэффективной коммуникации.

– Тупицей надо быть, чтобы не догадаться… – укладывался лицом на стол тот, кто вырубался после бессонной ночи и выпитого.

– Её от нас спрятали? – толкнул за плечо опера Дима, но тот уже погрузился в свой пьяный сон.

***

23:15. Никогда ещё Куликов не возвращался домой так поздно. Супруга несколько раз звонила, но он не мог принять вызов и отправил сообщение:

«Дашенька, я скоро. С хорошими новостями приеду, всё расскажу»

«Петя, у нас гости!»

Отличное настроение мужчины не позволило почувствовать то негодование, с которым писала жена, и он непринуждённо ответил:

«Так напои чаем! Скоро буду»

Подъехав к дому, радость и облегчение, которые чувствовал Куликов всю дорогу, окрасились в удивление, а затем в злость.

Пётр Петрович совсем не ожидал, что этот гнидёнок посмеет явиться к нему, после всей той лживой грязи, вылитой в университете. Спешно сняв обувь в прихожей, Куликов поставил портфель на тумбу и прошёл в кухню, туда, где Дарья молча сидела, глядя на Артюжева. Она сразу догадалась, кто это. Белый дорогой внедорожник, нахальные карие глаза, модная стрижка, которую вот как раз в армии ему-то и поправят. Женщина налила чашку чая и придвинула вазу с конфетами, но поддержать хоть какую-то чисто формальную беседу не могла. Попыталась несколько раз, не получилось. Так и сидели эти двадцать минут молча, слушая, как успокаивающе мурлыкает холодильник.

– Петя… – поднялась Дарья Сергеевна, когда муж вошёл в кухню.

Выражение лица Куликова было вполне спокойным, но напряжение всё равно отравляло привычную атмосферу теплоты и уюта небольшой обеденной зоны.

Дима посмотрел на профессора. И вроде бы всё было просто в планах, когда ехал сюда, но сейчас, видя мужчину перед собой, слова застряли в глотке.

– Пётр Петрович… – пытался начать Артюжев, но сразу же был перебит:

– Не слишком ли поздно для визитов того, кого вообще в дом пускать не следует… —сухо прошёлся по нервам преподаватель.

– Вы правы. Можно… Я хотел бы поговорить с Вами… Пожалуйста, пять минут и уйду!

– Три.

– Простите меня. – начал парень с главного, и снова повисла пауза. Дарья решила, что сейчас ей лучше оставить мужчин, и незаметно удалилась, перед тем, как профессор уточнил:

– За что?

– За то, что вёл себя ужасно. Пререкался, грубил и вообще…

– Да? Это всё? – потеплел голос Куликова, садившегося за стол, напротив своего студента.

– Нет. Это… Это я слухи пошлые распустил, чтобы Вас уволили и у нас другой препод был… Ну которому на лапу дать можно и сессию закрыть. Простите. Я хочу… Ну… Как-то…

– Артюжев. Взрослый мужик ведь уже… —покачал головой профессор на то, что и так прекрасно знал.

– Пётр Петрович, мне очень стыдно! Я виноват. Перед Вами и перед Сашкой. Я очень хочу всё исправить, только не знаю как.

– Ко мне отец твой приходил. Мы с одним из его подчинённых когда-то давным-давно под пулями бегали. У тебя же стоит допуск в зачётке? Мой предмет есть…

– Я не про учёбу. Хочу понести наказание, которое заслужил. За то, что крови Вашей попил и девчонку… Там…

– Ну это отдельная история. Скажи честно, ты же только из-за этого и пришёл извиняться, чтобы я тебе рассказал где Сашка? От любви до ненависти, а от ненависти до любви…

– Не надо мне говорить, где она. —смотрел Артюжев на свои неспокойные руки, крутившие чайную ложку – Просто скажите, что у неё всё хорошо.

– Это важно для тебя?

– Я запутался. Думал, что могу взять на себя ответственность, позаботиться о ней и о ребёнке, только на деле всё оказалось сложнее.

– Почему?

– Я врал. Знал, что преступление раскрыто и что Сашу не обвиняют, но всё равно заставил её думать…

– А у неё своя голова на плечах есть? Уши развесила…

– Вы не знаете. Она не развесила, боится очень. И боится из-за меня! Если бы я тогда…

– Ну ты же не один, вас там таких героев-любовников… —отшучивался Куликов и сейчас Диме стало легче говорить, от того, каким дружественным и понимающим был его собеседник – Хоть палкой ходи отбивай! Ночами под калиткой спят!

– Если бы не я, этого всего бы не произошло.

– Чего всего? Ты, Дмитрий, свою вину признавай, своё бери, а чужое оставь! Слишком много свалилось на девчонку. В чём-то виноват ты, спорить не буду. Но не во всём.

– Пётр Петрович, Вы её видели?

– Час назад.

– Не плачет?

Куликов улыбнулся, но на этот вопрос не ответил.

– Мой тебе добрый совет, начни сначала. Представь, что это… Как вы там, молодёжь, говорите? А, квест! Да, это квест. Найдёшь ключик и всё закончится.

– Закончится и для Саши?

– Для Саши уже всё в прошлом. И ты, опасный своей токсичностью, в том числе. Думай головой, а не своей псевдолюбовью.

***

Центр города, солнечное утро. С приходом весны мегаполис преображался. В клумбы высаживались цветы, очищались газоны, стали запускаться фонтаны. Прошло несколько дней после того разговора с Куликовым и сегодня Артюжев решил последовать совету профессора.

– Привет! Ты мне очень нужна! – устало произнёс тот, кто уже полтора часа торчал в пробке. Ночью так и не удалось нормально поспать из-за разных мыслей, что лезли в голову.

– Димуль, у меня сейчас пациент, не могу говорить. – протараторила мать – Подъедешь в клинику? Я минут через двадцать освобожусь, позавтракаем где-нибудь…

– Давай.

Веранда небольшой кофейни у клиники, тёплый ветерок и штрудель, что лежал на его тарелке. Любое изделие из теста навязывало те приятные воспоминания, от которых сейчас было мучительно больно. Золотистая корочка хрустящих слоёных элементов, украшавших выпечку, рассыпалась в руках, толкая его всё глубже в воспоминания.


В то утро он проснулся очень рано, а Саша, скорее всего, и вовсе не спала. Уставшие глаза, нежные руки, снова тонувшие в муке. Найденное в сундуке платье сложно было назвать домашним, но именно оно так полюбилось девушке. Эластичный верх со вшитой мягкой резинкой открывал её плечи, а гордая грудь выглядела ещё более аппетитной. Две объёмные косы скрывали ключицы, и в очередной раз парень думал о том, насколько сложно придерживаться правила – «Смотреть, но не трогать!».

– Пельмени? Вареники? – налил в кружку кофе себе Дима и подходил ближе к столу.

– Пирог. Алёнка любит сладкий. Пока спит, уже будет готов.

– Я поеду в город, надо появиться дома, может заехать взять какое-нибудь успокоительное?

– Снотворное! – сказала абсолютно серьёзно Саша, и её уставший разум не имел намерений бросать упрёки, намекая о прошлом. Она действительно думала о том, что было бы неплохо употребить что-то, от чего можно спокойно и крепко спать. – Я не это имела в виду… – отвлеклась она от работы, заметив у Артюжева эту реакцию вины. Глаза опущены в кружку, хочет ответить, но молчит. – Я просто боюсь спать.

– Возьму что-нибудь. Надо еще Лёльке игрушек новых прикупить. —вырулил из неловкости Дима в сторону другой темы – Что она любит? Куклы там… Скучно же ребёнку.

– Ей нужна среда, а не игрушки. Её среда! Дети, с которыми можно общаться…

– Мы общаемся, даже сочиняли сказку!

– Да, я слышала. Глупость наворотили, а не сказку. – усмехнулась Саша и вернулась к своему кулинарному творению.

– Так! А конструктивная критика будет?! Знаешь ли… Художника обидеть…

– Дим, нельзя упасть со дна. Можно только оттолкнуться!

– Оттолкнуться и подниматься? Нет… Мир перевернулся, и я свалился.

– И как? Больно?

– Очень… Но это самое прекрасное из того, что со мной когда-либо происходило.

Саша улыбалась глазами, пряча смущение и смотря прямо в его глубокие карие. Всё вывернул! Другая сказка. Эту он сейчас рисует для неё. И вроде бы хочется поверить, да только сердце упрямо кричит:

«Нельзя! Никогда! Не ему!».


– Милый? Выглядишь ужасно! – вырвала его из этой горечи мыслей мать и села рядом. – А вот это… – указала она на варварски растерзанный штрудель, который он и не собирался есть – признак психического…

– Свет, я всё пытаюсь понять логику!

– Женскую логику ты пытаешься понять?! Скажи, что НЕТ! Это совершенно бесполезно! Нас не надо понимать Дим, надо просто любить.

– Я люблю тебя, мам. А ты под видом помощи моей девчонке проститутское комбо уложила в сумку. Для чего?

Света молчала. Довольно улыбалась, глядя в глаза сыну, и это только подтвердило его предположение о том, что сделанное было намеренным.

– Сам-то, как думаешь?

– Не думаю. Не понимаю. Помогла с домом, с деньгами, с ребёнком… Но хотела оскорбить девушку… Зачем?

– Давай, гений индукции. —подтверждала Светлана его мысли лёгким кивком. – Выводи больше частных к единому общему.

– Ты хотела, чтобы Сашка выглядела как… Чтобы я интерес потерял?

– Ещё варианты?

– Наоборот? Чтобы мы переспали быстрее…

– Господи… И чьи же у тебя мозги? —нервно рассмеялась женщина и забрала его уже остывший кофе – Ну явно не отца! Да и не мои…

– Ты мне можешь сказать зачем?

– Дим, а ты что думаешь?

– Была бы… Ну, оделась бы как шалава… Наверное!

– Не оделась бы, Дим! – иссякло терпение Артюжевой. – Ты глаза её видел? Да эта тёлочка настолько милая, что Бэмби из старого мультика Диснея, по сравнению с ней просто олень!

– Значит, ты ждала, что она психанёт?

– Да.

– Оскорбится и уйдёт от меня?

– Да!

– Не понимаю, а почему…

– Потому что ты мой сын! И я пытаюсь тебе помочь!

– Железная логика! Как понять девчонку, если я мать свою понять не могу?!

– До конца практики осталось чуть больше недели. Пока меня всё устраивает.

– Что ты имеешь в виду? Ну хоть ты то не говори загадками!

– Не говорю. Я люблю тебя и для своего ребёнка хочу спокойной жизни высокого качества.

– Ты опять про службу что ли? Да не хочу я в этот твой бизнес и прочее. Неинтересно!

– А я не хочу, чтобы ты под пулями как отец! Я родила тебя и имею право голоса!

– При чём тут это?!

– А ты не видишь, Димуль? Ты другой. Не такой, как отец. Думаешь по-другому, и твоя жизнь в будущем не должна быть связана с государственной службой. Да ты даже ходить в одной и той же форме не сможешь, не то что раскрыть какое-то преступление…

– Что?!

Слишком уж подозрительным было то, что он сейчас слышал, но отгонял мысль о вселенском заговоре, как назойливую муху. Бред! Просто родители никак не договорятся о том, как будет лучше для их чада. Только почему-то эти линии двух параллельно идущих проблем, внезапно стали пересекаться.

– Мне пора. Приезжай домой на ужин. – поднялась Светлана и провела по жёстким волосам бунтаря – Я, возможно, неидеальная мать… Но губить будущее своего сына не позволю.

## Глава 13

Полторы недели. Ровно за столько жизнь меняется до неузнаваемости. Сделать шаг в пропасть и лететь. Именно лететь, а не падать.

Дверь просторной ванной комнаты защёлкнулась на замок за её спиной.

Шестнадцатый этаж, трёхкомнатная квартира. Саша закрыла глаза, не желая смотреть на себя в зеркала. Они были повсюду. С трёх сторон по периметру зеркальные ромбы разных размеров, уложенные мозаикой, украшали стены, и стоит поднять веки, как становится стыдно.

Не сейчас. Не посмотрит на себя такую. Слишком много изменений в столь короткое время. Это… Нет! И оценок своих действий – больше не будет. Жизнь идёт туда, куда ведут. А она молча подчинится. Как сейчас.

– Чуть шире… —прошёлся горячий шёпот от шеи и остановился над ухом.

Послушалась. Она вообще стала очень послушной. Научилась.

Опираясь руками на мраморную столешницу для чаши-раковины, Саша поставила ноги на ширину плеч, и требовательные пальцы ласково касались там, где обитало желание.

– Нельзя так! – проскулила девушка еле слышно, и вторая рука мужчины легла на губы, дав понять, что комментарий не принят. Потом спустилась чуть ниже, пламенно обхватив тонкую шею, и нырнула под шёлк, распахнув струящийся кремовый халат, пока синева этих властных глаз наслаждалась изумительным видом податливого тела в отражении зеркал.

Полёт, свободное безграничное пространство, в котором совсем кончился воздух.

– Если я сейчас… То нас поймают… Не надо, позже. – задрожали руки совершенно беспомощной, пока его плавная ласка становилась только настойчивее.

Её тело кричало о том, как он нужен. Отзывчивая на всё, даже малейшие провокации, влажная и смущённая.

Слишком рано для их отношений, но ведь она сама сделала первый шаг. А теперь, глупо давать заднюю и играть в высокую мораль.

Его возбуждение, сдержанное ремнём и тонкими джинсовыми шортами упиралось в её поясницу. Больше всего мужчина хотел продолжить, но понимал, что сейчас это неуместно.

Ждать. Ждать ночи и тихо утопать в этой нежности.

«Тихо» – основа их ночей. А пока, днём, только подловить, зажать где-нибудь в ванной и ласкать.

– Моя узница… Как я могу оторваться? Давай сладкая, вот так… Отпускай себя… Я хочу видеть…

Как она наполняла утром водой цветочную вазу, так он, даря ласку, наполнял своей любовью. Только эта наполненность вырывалась через край, взрываясь на мелкие осколки и растворяясь в его власти над ней.

– Ещё тише, Саша… Нас поймают!

Желание было похоже на боль, но сейчас он не мог себе позволить сбросить это напряжение.

Она его фортепиано. Его музыка, муза, душа. А теперь и его женщина. Только его. Свернёт горы, подчинит стихии, убьёт любого за ту, что случайно упала в руки с неба. В вульгарном платье, рваных чулках и с ключами, зажатыми в маленький нежный кулачок.

– Моя девочка… – остановился он, сжав самую лакомую часть её цветка между пальцами и чувствуя этот неистовый трепет. Удовольствие, от которого ей так сложно устоять на ногах. Хрупкое тело свободно и умиротворённо нежится в сильных объятьях, пока губы не отступают, скользя по ароматной коже обнаженных плеч: – Как мне уйти? Ты не даёшь работать…

– А чего вы там делаете? – пропищала Алёнка за дверью, безрезультатно подёргав вниз ручку – От меня спрятались, да? Там сломалось… Опять!

Три секунды на то, чтобы поправить волосы, халат. Мужчина опустил руки в потоки ледяной воды и умылся, только легче от этого не становилось.

– Я не отстану, пока вы мне не почините! – настаивала Алёнка, выламывая дверь.

– Плохая была идея с лего! – смеялся над собой Илья – Я не думал, что она нас заставит собирать!

***

Две недели назад. Посёлок Лесной. Вечер.

"Сашенька, пишу это, надеясь, что ты найдёшь способ заглянуть в почту. Прошу тебя, прости за ту ересь, которую нёс тогда. Я люблю тебя и всегда любил. С того момента, как ты, совсем малышка, смущённо прятала стрелку на капроновых колготках.

Ты помнишь ту первую нашу встречу? Я забирал тебя и Вику с подготовительных курсов.

Я решу всё. Ничего не бойся. Уголовное дело уже закрыто, а значит, виновный был найден. Каждый день в 7:00 и 21:00 буду ждать тебя в сквере, напротив мебельного. Всё будет хорошо! Просто верь мне!"

– *Кусать* как это трогательно! – нервно ткнул в рабочий планшет куратор преддипломной практики. Злоба делала его ярко-голубые глаза синими, и Аня знала, что просто пройти мимо такого послания, перехваченного ей на почте объекта слежения – мужчина не сможет.

Когда одногруппник взамен на помощь с допуском к госэкзаменам пообещал ей практику в одном из подразделений федеральной службы безопасности, Аня ещё не знала, насколько увлекательными окажутся эти шесть недель. За такой опыт она терпела и специфический характер куратора, и его шуточки о том, что они с Арсением – малыши без памперсов.

Современные устройства, интересные знакомства, настоящие герои! Аню восхищало всё. Хоть и возмущало то, что пришлось уехать далеко за город, да ещё фактически жить с теми, кто так же как и она, набирались опыта. Блондинка поправила тонкую оправу своих очков и вчитывалась в то, что удалось заполучить.

– Илья Иванович, здесь ещё несколько писем от Серова Ярочкиной.

– Давай ящик ей уроним… —строго свёл брови Надеждин.

– Тут в истории переписка, комментарии к её дипломной работе, их немного, но если удалить…

– Значит, удаляй все письма от Серова!

Из соседней комнаты этого арендованного дома вышел Гена – ещё один практикант и передал наушник куратору:

– Александра тоже открыла почту, если чистить, то сейчас! – предупредил парень, и Надеждин рявкнул:

– Аня, бегом!

– Готово! От Серовой ещё есть письма… —робко дополнила девушка, сидя за столом, обложенным ноутбуками и другими сложными техническими устройствами, предназначенными для слежения.

– Сестра мента?!– нервничал куратор – Слишком близко подобралась, да?! Что пишет?

– «Саня, с трупами – дело решённое, но не вздумай расслабляться. Что там в дурных башках этих озабоченных придурков – непонятно! И Симин, и Артюжев ищут тебя. Что накопали погоны – неизвестно, но я знаю, кто убийца. Встретимся, всё расскажу. Давай на нашем месте завтра, в 12:00» – зачитала Аня и злобность Ильи перешла в интерес:

– Сучка! Вот ну везде свой длинный нос…

– Они близкие подруги, Илья Иванович. – пояснила та, кто учится с ними в одной параллели.

На это Надеждин невнятно выругался и набрал контактный номер еще одного своего практиканта, навязанного руководством с целью поиска достойных кадров:

– Горюнов, бери за шкирку свою рыжую и тащи сюда, только высаживай через гараж, чтоб по воздуху не прогуливалась!

– Я могу ей рассказать? – уточнил Арсений, ведь голос того, кто уже обещал взять к себе на работу, не был особо довольным.

– Сам поговорю. —отрезал Надеждин – Неизвестно, что знает.

– 90% из того, что известно нам.

– А остальные 10?

– Это где Сашка и под чьей защитой.

– Эх, Сеня, огорчаешь! Кого твой Артюжев защитить может?!

– Илья Иванович, так я и не про него.

– Типа умный, да?

– Типа не тупой! Это ещё по заводу понятно было и тому, как сторож чуть не обделался, когда Вы его вежливо попросили девочек обогреть и накормить.

– Так, хер с тобой, вези мне Серову, пообщаемся…

***

Алёнка спала, мило сопя своим курносым маленьким носиком, и Саша, присев на край кровати, острожно стянула резинки с её косичек, расплетая волосы. Приедет ли Артюжев сегодня – неизвестно, но сейчас она перестала бояться. Страх сменил интерес.

Было около часа ночи, когда отдалённо, еле уловимо, зазвучало фортепиано. Мрачный звук контроктавы с паузами в секунду выдал гамму.

Торопившись, Саша вбегала вверх по лестнице и в одном из пролётов подвернула ногу. Боль отвлекла, но не остановила ту, что теперь дружит с призраками.

Медленно открыв дверь, она вошла в просторное пространство на мансарде. Пусто, темно. Саша посветила мобильным телефоном, но не увидела ничего, кроме структурированного ей хлама.

– Боишься? Такой страшный? – звучал терпкий шёпот, а за спиной закрылась дверь. Телефон выпал из рук, и перепуганная отступала к распахнутому настежь окну.

Высокий мужчина надвигался в этом мраке сначала медленно, но как только девушка коснулась спиной подоконника, вмиг сократил расстояние между ними и обхватил за талию, зажав рот свободной рукой, в попытке перебить этот глупый вопль.

– Вот так не надо. Опасно! Смотри куда отступать. Я отпускаю, ты не кричишь? Поговорим? Да? Только так, чтобы Алёнку не разбудить.

– Кто ты? —прерывисто дышала объятая страхом, думая о том, как может защитить малышку, мирно спящую и неподозревающую об опасности.

– Призрак оперы или Кентервильское привидение! – сказал визитёр уже не шёпотом и голос показался ей знакомым. Да, она точно когда-то уже слышала его!

– Не смешно! Это Вы были… И на столе писали… Здесь…

– Только здесь? Присядь. – опустив свою тяжёлую лапу на её плечо, он побудил сесть на ту самую скамью, стоящую перед фортепиано, и поправил сползающую лямку светлого сарафана.

Грубые, сильные руки. Сухая кожа. Это был явно человек труда, а не кабинета.

– Ты умница, зубы у тебя что надо…

– Что?!

Александра, верившая в заботливое привидение покойного отца, совсем не была готова встретить здесь человека. Создание из плоти и крови, намерения которого совсем непонятны.

– Дыши. Давай, пару глубоких вдохов, успокаивайся…

– Зачем Вы пугали меня? Зачем Вы здесь? Кто ты? Вы… – путалась Саша и лучшее, что мог сейчас сделать Надеждин дать ей чуть больше безопасного пространства, поэтому отошёл:

– Не помнишь?

– Нет!

– Жаль. А вот ты мне запомнилась, практикантка… – отвернулся он и подошёл к открытому окну. Мужчина поставил руки, сжатые в кулаки на подоконник, и заслоняя широкими плечами оконный проём, лишил чердак того малого лунного света, что позволял ей хоть что-то видеть – Нет так нет. Поможешь нам воспитать козла?

– Я не понимаю Вас…

– Давай честно, ты же не думаешь, что Артюжев котик? Ты же умная девочка?

– Что Вы хотите?

– Хочу, чтобы ты знала, что находишься в безопасности. И ты, и Алёнка. За домом следят – это первое! Второе – тот, кто напал на тебя тогда – мёртв. Плохая новость в том, что тот, кто защитил – тоже.

– Дядя защитил… А кто убил Родиона?

– Саша, это дядя пытался убить тебя.

– Нет, Вы что? Он, наверное, пришёл поговорить, а в этот момент Родион… Или Симин…

– А Романа Симина вообще там не было, мы перепроверяли.

– Этого не может быть! Кто Вы? Вы вообще ворвались на частную…

– Девочка, ты на даче моего деда живёшь уже больше двух недель!– смеялся Илья, и достав удостоверение, протянул его в руки девушки, подсвечивая своим смартфоном.

"Надеждин Илья Иванович, капитан внутренней службы…"

Она оторвалась от красных корочек и, подняв голову, попалась в блеск этих проникновенных глаз, отслеживающих её реакцию.

– Преступление было раскрыто очень быстро и передано следственным комитетом прокурору уже на третий день. Но не все об этом знают. Практика ещё не окончена. А кое-кто так ничему и не научился. Надо бы поправить!

– Раскрыто? Значит, я могу ехать домой?

– Ты дома. Жить с ребёнком там, где произошло три убийства…

– Почему три? – возмутилась Саша, и пауза в несколько минут, которую Илья любезно ей предоставил, привела к логическому выводу.

Папа. Она подозревала это. Как отец мог так поступить с ними? Знал, что его найдёт одна из дочерей, и совершил суицид? Кровать, в которой лежал больной, была залита кровью от вскрытых на обеих руках вен… Но прибывшие сотрудники правоохранительных органов только отмахнулись. Среди смертельно больных самоубийство – частое явление.

Сдерживая слёзы, Саша давилась и снова не могла дышать.

– Блин… Да, вот это, наверное, сейчас зря! Ну всё… Он страдал, Саш, поэтому это, возможно и к лучшему.

– Мы ждали операцию, его спасли бы!

– Саша, у него не было шансов. Убийца ускорил неизбежное.

Вой. Его ладони ласково вытирали соль, бежавшую по щекам, но становилось только хуже. Поцелуй. Коснулся губ и задержался, чувствуя вкус её слёз.

Опешила, когда отстранился, но Надеждин так и не отпустил, поглаживая мокрую щеку.

– А это… Зачем?

– Так я не Серова! Я успокаивать не умею!

– Да? – спросила Саша, понимая, что его порыв очень быстро отвлёк её от мучительных мыслей. Более того, этого невинного касания ей было мало. Откусив любимый молочный, сложно остановиться и не съесть всю плитку.

– Прости, Сашуль. Спокойнее, ладно? Я всё расскажу и покажу, обещаю.

– Я хочу уйти отсюда!

– Дашь мне два дня? – убрал он непослушную прядь от лица – Послезавтра…

С улицы доносилось тихое шуршание шин об асфальт, а потом, глухие звуки открытия и закрытия двери авто.

– Тебе пора, Лакомка. Козлина припёрся!

– Зачем Вы разбили стекло тогда? – спросила Саша, но Надеждин только улыбнулся:

– Определитесь, сударыня! Мы на «ты» или на «Вы»?! – покидал он чердак, ловко вылезая через окно, оставив Сашу одну в этом уже не опасном, а таком тёплом и романтичном месте.

***

– Саня, ты опять плакала? – поднимался навстречу Дима, в тот момент, когда девушка спускалась, поскрипывая старыми деревянными ступеньками.

– Всё хорошо.

– Прости, я поздно сегодня!

– Дим, почему ты извиняешься? Я что тебе жена?

– Нет, просто Алёнке же обещал…

Задумчивая. Покрасневший от слёз кончик носа, румяные щёки… Но на губах лёгкая, едва уловимая улыбка, а глаза…

Тёплые, мягкие, открытые и пропускающие вглубь своей ранимой души. Там спокойствие и принятие. Там солнечно и просто. Там пахнет луговыми цветами и обнимает любовь… Глаза, словно смотрящие куда-то мимо него и видевшие счастье.

Совсем тронулась!

– Ты как? Нормально? —коснулся Артюжев её ладони, но Саша сразу же убрала свои руки за спину, выставляя личную границу.

– А ты?

– Устал. Намотался. Шоколадку будешь?

– Нет, мне бы чего послаще…– прошла она мимо, спускаясь вниз в свою комнату.

***

Вечер.

Весь день в своих мыслях. Саша непросто утонула, она растворялась в них. Сестрёнка, как обычно, заваливала вопросами, но старшая отвечала только «да» или «нет». Иногда, совсем нелогично.

– Мам, ты странная!– смотрела девочка на зашивающую детские штаны на диване. Балуясь, Алёна вырезала ножницами кусочек на коленке, но сегодня Александра почему-то не ругалась, а молча исправляла то, что натворила младшая. -Эй…

– Я верю тебе!

– Да? – удивилась Алёнка, думая о своих оправданиях по поводу порчи вещей.

– Я хотела пойти чуть-чуть поиграть… – провела Саша по аккуратному шву пальцем и отдала штаны владелице. – Посидишь здесь?

– А можно с тобой?

– Я хотела бы побыть одна.

– Мультики можно?

– Можно. Если что – зови.

Саша развязала пучок ещё влажных после душа волос и, надев резинку на кисть, подошла к большому зеркалу, висевшему на стене. Из отражения на неё смотрела незнакомая девушка в её обличии. Она сильно отличалась уязвимостью и растерянностью. Такой Саше быть совсем не хотелось. Ни сегодня, ни завтра, никогда.

– Привет! – прозвучал его голос, как только, дверь на чердак приоткрылась. Надеждин стоял у окна, прислонившись спиной к стене. Сейчас можно было детально его рассмотреть. Светлые волосы, голубые глаза, тонкие губы… Те самые, что пытались успокоить вчера.

Не ответила. Мягко приближалась, смело смотря в глаза. На щеках играл лёгкий очаровательный румянец и то, что было совсем неожиданно для Ильи – её поцелуй. Ответив взаимностью, он слегка улыбнулся и прошептал:

– А ты ничего спросить не хочешь? Может, я там… Женат, например!

– Нет! Не хочу.

– Ну и хорошо.

Вселенские водовороты лжи. Обманчива внешность, обманчивы слова, поступки… Только запах отражал истину. Его свежий, родной, безопасный, успокаивающий…

Контролируемое горение слишком быстро перешло в пожар. И того, кто мог бы его потушить, среди присутствующих в этой комнате не было.

Горячие ладони гуляли по её спине, пока обоих сносило всё глубже в необъяснимость этой химии.

– Александра, я, возможно, неправильно тебя понял… -резко убрал он свои руки и поднял их как под прицелом. Не ответила, только робко взяла за край свободной белой футболки и потянула вверх, снимая с него. Роста, конечно, не хватало, и Илья помог ей.

В мгновение его добрый взгляд изменился на опасный, хищный, волнующий, поглощающий…

– А может, и правильно! – запустил он пальцы в густые, длинные волосы и целовал, пока девушка отступала, увлекая за собой на пол.

– Свободны, узнаю кто остался – будет больно! – прорычал Надеждин так агрессивно, что Саша уловила этот диссонанс. Грозность фраз совершенно не соответствовала тому, что она чувствовала тактильно. Да и в этом сумасшествии не очень поняла, что имелось в виду.

– Я соскучилась!

Илья ожидал чего угодно, только не этого. Словно то, что ему снилось когда-то, воплощалось в жизнь.

Улыбалась, мысленно благодаря себя за смелость, даже если то, что происходит сейчас, закончится ничем. Только бы сделать это, до того как он узнает о её прошлом. Только бы почувствовать ещё… Схватившись за свои чувства, она совсем не готова ждать ещё пять лет удобного момента. Брать и сейчас.

Цепляясь за его мощную спину и притягивая к себе ближе, Саша задела рукой пластырь под левой лопаткой. Достаточно объёмный, размером практически с её ладонь.

– Не обращай внимания! – стиснул зубы Илья.– Мы не торопимся? Я боюсь обидеть тебя…

– Тогда не обижай. Поцелуй… – завораживающе провела она пальцем по своему плечу и сняла лямку сарафана, оголяя левую грудь.

Застонал, сорвался, но оставался нежным и аккуратным, когда услышал:

– Сделай своей.

«Ты уже моя, просто ещё не знаешь об этом» – пронеслось в мыслях, но капитан всё равно решил уточнить:

– Зачем? К чему эта спешка?

Пухлые, приоткрытые от томного дыхания губы сомкнулись, сглотнула.

– Простите… – нервно одёрнула Саша платье и закрыла оголённую грудь, но при попытке встать, оказалась только крепче прижата к нему.

– У нас с тобой ещё целая жизнь впереди… – прошептал Илья на ухо и нежно коснулся губами шеи – Просто не хочу, чтобы это был чердак!

– Если это так, тогда можно я решу? На чердаке или там… в погребе!

Смелость, что пришла совершенно неожиданно. Любовь, возникшая из ниоткуда, неизвестно с кем и почему. Восхищённая тяжестью его тела, оказавшись в плену своего желания, отключилась от всех норм морали, оставив себе только эмоции и чувства. Боль отрезвила плывший разум, и Саша чуть попыталась отстраниться, пока он замер внутри.

– Тихо, расслабься… Привыкни… Ну теперь я чуть меньше ненавижу этих ублюдков! -поймал он губами её слезу, покатившуюся по виску в волосы и успокаивающе, скользил по коже – Выдыхай медленно, через рот… – ласково командовал Илья и от очередного несущего боль выпада Саша вцепилась в эти мощные плечи. – Пока достаточно…– выходил он из её плоти, когда девушка сама вернулась, прижавшись и не позволив ему прервать то, что происходит между ними.

– Пожалуйста… Не уходи сейчас…

Её требовательная нежность, в которой он утонул, была не сравнима ни с чем и ни кем, кто был до. Накрытые снежной лавиной своих эмоций, забывшие о прошлом и настоящем, видящие в каждом прикосновении друг к другу светлое и прекрасное будущее.

Смущалась, нервничала, одеваясь сидя на том же полу, к нему спиной.

– Не спросишь?– коснулся Илья губами обнажённого плеча.

– Что именно? – тихо уточнила Александра, а щёки и кончики ушей становились не просто румяными, а багровыми.

– Например, сколько лет? Или кто по гороскопу…

– Не спрошу! – скомкала Саша бельё. Надевать его при нём ей было крайне неудобно.

– Понятно!– звучала добрая, согревающая, но немного неуместная улыбка, добавляющая большей неловкости этой ситуации.

Девушка поднялась и, не посмотрев на мужчину, застёгивающего джинсы, пронеслась к двери, только бросив – Мне пора, там Алёнка!

Дверь открылась и тут же захлопнулась перед лицом от резкости его удара по полотну.

Нужно было что-то сказать, но быстро придумать, что именно – не получалось, поэтому Илья просто развернул её к себе и наклонился для поцелуя, когда нежные ладони стыдливо закрыли это наивное лицо.

– Санька, ты жалеешь?

– Нет!

– Это не выглядит как "НЕТ"! – улыбался Надеждин и Саша убрала руки. Счастливые детские голубые… Улыбка, смущения и неуверенности.

– Мне… Просто… Так стрёмно! -рассмеялась она, опустив глаза.

– Тебе стрёмно? А ты теперь представь, каково мне! Девочка размотала… И где?!

– Прости!

– Пф-ф! Твоё «прости» вообще всё меняет! – удержал он руки и несколько раз чмокнул в губы – Ты же понимаешь, что взяла кота в мешке? Я вообще не сахар!

– Понимаю… Наверное…

– Да, правда? – заглянул он, зацепив её синевой этих прекрасных блестящих глаз.

– Хорошо, не понимаю!

– А вот это, Сашенька, уже честнее!

Как и вчера, их прервал звук подъехавшего к дому авто.

– Это же Дима! А я так и не спросила, что мне надо делать?

– Собери то, что тебе нужно, чтобы нам завтра не тратить на это время, часов в шесть заберу вас.

– Почему завтра?

– Потому что дома бардак! Идёт ремонт, сегодня обещали закончить и вывести мусор.

– Дома?

– К себе ты уже не вернёшься. До завтра! И давай с платьями скромнее… А то и этого в травматологию упакую!

– Так это…

– Злой! – впился он в шею так, словно сейчас им не надо расстаться, а всё начинается сначала.– Твой злой кот в мешке!

Звук шагов, вверх по лестнице становился всё ближе.

Дима попытался открыть дверь на мансарду, но не смог и только услышал тёплый женский смех по ту сторону:

– Саша? У тебя всё хорошо?

– Да, я… Я сейчас! Жди внизу.

– Чё это?! -возмутился Артюжев и снова попытался открыть.

– Дим, иди уже! – звучал Сашин голос очень странно, приглушённо…

– Ладно, я там Алёнке вкусняшки привёз, отдам или опять по талонам выдавать будешь?

– Иди! – рассмеялась Ярочкина совсем близко к двери, так, словно прижалась к ней с другой стороны. Слух его не обманул, так оно и было на самом деле.

***

Бессонная ночь, тишина. Уже несколько раз Саша переворачивала подушку, укладываясь на другую, более прохладную сторону.

Телефон, из которого ещё в день побега из дома была извлечена сим-карта, использовался когда нужен был фонарик, календарь или камера.

Саша листала галерею, как вдруг дисплей стал ярче и на экране высветился набор экстренного вызова.

Девушка спешно отклонила, подумав, что устройство заглючило, но это произошло снова. Ещё несколько таких исходящих было ей сброшено, прежде чем она нажала кнопку питания и отключила смартфон.

– Блядь! – вспылил за дверью тот, кто торопясь споткнулся в темноте. Получив сообщение, Дима схватил джинсы, футболку, ключи и уже почти миновал гостиную.

– Ты уходишь? – спросила вполголоса Ярочкина, приоткрыв дверь своей комнаты.

– Блин, Сань, так надо. Скоро буду! Отец походу думает, что я ещё и нарик теперь! Доеду, успокою предков, туда обратно два часа не больше.

– Зачем обратно? Оставайся у родителей. Опасно вот так по трассе… И вообще…

– Ты не боишься?

– Нет. Чего бояться?

– Поговорю и приеду. С чего он вообще взял, что это я в том притоне тусую?! – злился Артюжев, а Саша, утонувшая в свободной белой сорочке с длинными расклёшенными рукавами, только пожала плечами.

Старт со свистом. Парень совсем не хотел уезжать, даже не подозревая, насколько сейчас стало легко дышать той, что после его ухода прошла в кухню.

Вычищенный до блеска старый чайник был поставлен на газовую плиту, а две ложки растворимого кофе ожидали сахар и кипяток в маленькой керамической чашке. Открыв дверцу и потянувшись за сахарницей, Саша почувствовала лёгкое движение воздуха. Подкравшийся незаметно уже стоял за спиной и дунул на локон, привлекая внимание к своей персоне.

– Напугали! – подпрыгнула девушка, прижав руку к груди. – Это Вы…

Илья закрыл глаза и скривил лицо, дав понять – ему не очень нравится то, что он сейчас слышит.

– Да уж… Ночнушка у тебя… Где-то я уже такую видел?! Ах да! Фильм был, там девочка с призраками дружила и негодяю поверила! – выключил он плиту и прошёл к холодильнику, вытащив бутылку молока.

– Не поверила. Я всегда очень бдительна…

Надеждин отошёл и, достав маленький ковш, влил в него молоко, поставив на огонь.

– Бдительная, ты зачем телефон отключила? Я хотел пожелать спокойной ночи.

– А… Ну… Я не поняла просто. Думала, сломалось что…

– Кто!

– Что кто? – глупо хлопала ресницами девушка, смотря как Илья выливает тёплое молоко в стакан.

– Кто «сломалось»! Кофе ночью, а потом проблемы со сном и с чего бы вдруг?!

– Я уже выспалась.

– Чушь! – протянул он ей стакан и аккуратно развернул за плечи, уводя в сторону гостиной.

Она не любит молоко. Совсем! И особенно тёплое, но сейчас поднесла к губам и сделала несколько глотков.

Не включая свет, Илья сел на диван и жадно смотрел на это робкое создание, что остановилось в нескольких метрах от него, так, словно она гость, которому пока не предложили присесть.

– Иди ко мне. – забирался его терпкий шёпот под кожу. Саша приблизилась, немного путаясь в своём длинном одеянии, и былой, чердачной смелости, сейчас очень не хватало. – Присядь. Я бы сказал, что не кусаюсь, но это неправда!

– Как так получилось… – пыталась она сформулировать и озвучить один из десятков накопившихся вопросов, но то, как Илья забрал себе её руку и играючи переплетал их пальцы, отбросило в воспоминания той, первой встречи. Разжатый силой кулак, звон ключей, брошенных на коврик авто. Фразы, что сейчас всплывали в памяти:

«Живая? Никто не тронет… Ты умница…»

Вот почему этот голос был таким знакомым!

– Пей пока тёплое.

– Расскажите…

– Нет. Сначала выпей. – перебил капитан, настаивая на своём. Влив в себя содержимое практически залпом, Саша уже собиралась расспросить, но Надеждин опередил – Идём ближе… – отвернул он от себя и обнял со спины так, что девушка находилась полулежа. – Я всё смотрю на твои кудри и думаю, не могут волосы от природы иметь такие ровные завитки…

Он коснулся волос где-то в области затылка и успокаивающе поглаживал, описывая десятками синонимов красоту её волос.

Глубина этого баритона звучала колыбельной, и прерывать то, что так трогает теплотой сердце, Саше не хотелось.

Прикосновения становились все более глубокими, и уже через пару минут, пальцы его левой руки полностью утонули в густой гриве, массируя голову и унося в блаженство.

– Я совсем ничего…

– Не знаешь обо мне? Да. Давай сюда ножки положим, дует по полу… – чуть приподнял и Саша уже лежала на диване, послушная как кукла. Нет, не тряпичная. Марионетка! А самое странное, что в этом совершенно незнакомом ей человеке была острая необходимость.

Все её намерения расспросить полетели в тартарары.

Тепло, приятно, безопасно. Так, как было тогда, когда строгий отец защищал от всего, что могло негативно повлиять на его девочек.

– Я знаю о тебе всё, а ты обо мне ничего. Но мы исправим это, Саша… Ты в доме, где люди жили в любви. На праздники здесь всегда собиралась большая семья. Маленькая светловолосая девочка сидела на этом диване и очень любила хвастаться своими игрушками, сплетёнными из бисера. Розовые бабочки, ящерицы, цветочки… Один из них, я помню как сейчас. Нежный, перламутровый. У него был длинный стебель… Четыре зелёных листочка… Объёмная жёлтая сердцевина и лепестки… Сколько их наплели детские пальчики… Один… Два… Три…

Его голос звучал всё тише и тише, а прикосновения к волосам были такими плавными и расслабляющими, что, проваливаясь в сон, Саша вздрогнула, но почувствовала, как он крепче прижал к себе.

– Я…

– Тсссс… Не перебивай меня, Александра… Это невежливо… —говорил Надеждин уже еле слышно, а паузы становились все более длительными – Самыми лучшими цветами девочка украшала свои длинные косы… Разделяя белокурые волосы на пряди… Она вплетала маленькие белые розочки… Милые ромашки… Голубые васильки, которые создавала по вечерам, в тишине, сидя за стеклянным журнальным столиком, перед большим камином своего огромного, но очень теплого и уютного дома… Я люблю треск и красоту танцующего пламени… Когда искры вальсируя плывут вверх от сухих поленьев…

Цель достигнута. Свидетельством этого было то, как хрупкое тело обмякло в его руках.

Он следил. Знал, она сильно устала. Но физическая усталость не решала проблему со сном. Перегруженная страхами, вымотанная эмоционально, утоптала себе тропинку к истощению.

Глупая, наивная, доверчивая, беззащитная…

Идеальная, что была вновь уложена им в кровать, которую и сам Илья сегодня покинуть не сможет.

***

– На два тона ниже или вали отсюда! – рычал Илья за закрытой дверью, но то, что потом услышала Саша, заставило её радостно вскочить с кровати.

– Слушай, хранитель снов, ты бы на виражах был аккуратнее! А то наш негодник уже в пробке стоит на выезде из города. – даже не старалась быть тише Вика, намеренно желая разбудить подругу, к которой не пускал будущий руководитель.

– Рыжая… Всё! Сеня, забирай свою и валите отсюда! – приказал блондин, глядя на своих практикантов, от которых в гостиной становилось тесновато – Мы тут как-нибудь без вас справимся!

– Н-да, конечно! Ага! – стервозно выдала Серова и тут же расплылась в улыбке, потому что дверь приоткрылась и выглянула та, ради которой Виктория ночевала в доме напротив последние несколько дней.

– Вика! – бросилась Саша в объятья подруги, и Надеждин закатил глаза:

– Сеня, покажи свою ветеринару! Точно глисты у девчонки! Невозможно быть такой вредной, очевидно, есть какая-то причина!

– Иваныч, —смеясь, обнимала рыжая Сашу – ты бы сам сходил к врачу! Дисфункция лечится, и сразу добрее станешь!

Ярочкина была готова расплакаться от счастья, останавливало только то, что в доме находились какие-то посторонние мужчины. Только сейчас она спохватилась, что выскочила к гостям в сорочке.

Илья стоял посреди комнаты в мятой свободной футболке и джинсах. Видимо, и спать сегодня ему пришлось в том, в чём пришёл ночью.

Со стороны ванной комнаты с невозмутимым видом, в пижаме, шла Алёнка. Девочка уже умылась, расчесала волосы и так как заплетаться не умела, просто собрала кудряшки в пышный хвост.

– А вот за это мама тебя сейчас грохнет! – поставила руки в бока Алёнка, остановившись перед ковром, на котором незнакомый Александре парень оставлял следы грязными берцами – Она этот ковёр вчера час щёткой фигачила!

– Алёна! – осадила Саша младшую и густо покраснела, не до конца понимая что здесь происходит.

– Во-о-о-о-от! – воскликнул Илья, обращаясь к Саше – Это дурной пример Артюжева! Все слышали? Срочно изымать из неблагоприятной среды. И старшую тоже! Ребята, гайцам наберите, пусть на кольце Димана тормознут и без команды не отпускают. Там есть за что, штрафов штук двадцать и огнетушитель просрочен!

– А ты откуда знаешь? – усмехнулась Вика, радуясь, что есть человек, который ненавидит Артюжева и Симина также, как она.

– Так я сам его Светке в багажник положил. Та вообще пустая гоняла. А ты, Лакомка, —обратился Надеждин уже к Саше – давай, в темпе, как под польку! Десять минут на сборы или едем в сорочке!

– Лааааакомка! – закатила глаза Серова передразнивая Илью, и двое незнакомых Саше мужчин, вместе с Сеней (вальяжно сидевшем на диване всё это время), громко рассмеялись.

С появлением в этом театре теней Серовой их скучная практика волшебным образом превратилась в батл между тем, с кем лучше не связываться, и змеёй, язык которой режет как бритва.

– Иди умывайся, звезда порнодефлорации! – подтолкнула остолбеневшую Сашу подруга и тут же поняла, что с этим комментарием перегнула. Щёки Ярочкиной окрасились в багровый и она закрыла глаза в желании провалиться сквозь землю.

– А вот и ещё плюс два новых слова в лексиконе ребёнка! Теперь, Серова, я точно возьму тебя в свой отдел! —по-прежнему игриво посмеивался Илья – Ты у меня год дежурить будешь! Нет! Я сделаю лучше! Отправлю Сеню…

– Саша, а ты в курсе, что этот крутой перец в разводе? – сложила руки на груди Вика, но сейчас подруге было совсем не до их перепалок. Все знают о… Какой позор! – И наш влюблённый капитан даже и не думал отказываться от такого ЛА-А-А-АКОМОГО предложения!

– А я что дурак, Вик?! -возмутился Надеждин – Гена! Я похож на идиота?

– Никак нет, товарищ капитан! —ответил жилистый, чуть сутулый парень и поправив очки, нервно потёр лоб указательным пальцем.

– А ты бы отказался?!

– Илья Иваныч, я в Ваши игры больше не играю!– неуверенно посмотрел Геннадий на подол Сашиной сорочки. -Здесь нет правильного ответа, и карательные меры, с Вашей стороны, будут и на мой отказ, и на согласие!

– Вы никуда не торопитесь, да? —напомнила Алёнка, которой не терпелось выпорхнуть на волю и вернуться к нормальной жизни.

– Да! – согласилась с ребёнком Вика – Лакомка, у тебя 3 минуты!

***

Утро её новой, интересной и радостной жизни началось с чувства глубокого стыда.

Усаженная на переднее сидение полностью тонированного чёрного кроссовера нервно теребила пуговицу сарафана на подоле.

Надеждин настоял, чтобы Вика и Сеня забрали Алёнку к себе в машину. Девочка, конечно, была недовольна, но после того, как ей пообещали компенсацию за данные неудобства, уступила.

Сейчас они ехали позади, и в зеркало заднего вида Саша поглядывала на авто Горюнова.

– Знаешь, это самое страшное? Когда женщина молчит…– остановился на светофоре Илья.

"Интересно, он намеренно назвал женщиной или просто пришлось к слову?" —пронеслось в мыслях Александры.

– Лучше бы ты орала…

– Почему?– опустила веер своих пышных ресниц девушка и увидела, что всё-таки оторвала эту пуговицу.

– Злишься?

– Все это видели, да?

– Нет. Просто знают.

– И много тех, кто ещё знает?

– Анька ещё. Сенькина одногруппница.

– А она как?

– Вообще, ты зона её ответственности. Платья вон тебе подбирала, фартуки… Я же в этом ничего не понимаю, Серова тогда ещё за другую команду играла.

– Игры ваши… А ничего, что это жизни людей? И с Димой некрасиво получилось…

– Да! С Димой некрасиво получилось… Бедняга, не заслужил ведь мальчишка… —желчным сарказмом звучал Илья.

– Он сделал много хорошего для нас…

– И очень много плохого! Сашенька, а хочешь отчёт по пунктам? Где на одно доброе дело пять противоправных?

– Не хочу. Его точно не покалечат?

Этот вопрос звучал неспроста. Когда они покидали дом, Илья отдал приказ наблюдать и брать штурмом после того, как Артюжев изучит обстановку. Команда Надеждина сделала так, чтобы всё выглядело как похищение. Оставленные на местах вещи, следы, которые сложно не заметить, даже телефоны девчонок остались там. Пообещали, что на время.

– Нет, ты что? Для Димана это привычное дело. Хлебом не корми, дай носом в пол полежать.

– С чего всё началось?

– У меня, у тебя или у нас? Конкретизируй, пожалуйста.

Саша снова опустила глаза. Совсем не хотелось, чтобы мужчина, в объятья которого она бросилась, думал, что она неравнодушна к Артюжеву. Как спросить так, чтобы её правильно поняли?

– В общем. Я не очень понимаю, как стала частью спектакля.

– Родители Димы уже месяцев шесть находятся в стадии открытого конфликта. Сыночек у них – мудила редкостный. Что только не пробовали, как ни стращали, ничего не помогает. Спорили, спорили… Посудой бросались! А толку нет. Потому что воспитывать надо было ребёнка, а не мужчину двадцати трёх лет. Мать тянет одеяло на себя. У Светки своя небольшая клиника, всю жизнь в бизнесе и сыночка также хочет в коммерцию. А у полковника, иное видение. Хочет лепить из него бойца, достойное продолжение…

– Я больше двух недель жила в страхе из-за того, что двое не могли договориться?

– Не совсем так, но и это тоже.

– Машину остановите, пожалуйста.

– Мы снова на "Вы"?

– Сейчас! – потребовала Саша, и как только Илья встал на аварийке, вышла, скрестив руки и дожидаясь, пока чуть отставшее авто Сени подъедет к ним.

– Всё хорошо? —подошёл Илья и попытался взять за руку, но Саша только отвернулась и, пройдя к машине Арсения, села на заднее сидение к сестре.

Несложно было догадаться, куда попросит отвезти та, что была в ярости. Ещё двадцать минут, Илья ехал позади, не сомневаясь в том, что рыжая бестия вразумит подругу.

Вика действительно кратко рассказала о том, как всё обстоит на самом деле. Только сразу высыпала на голову Ярочкиной полную информацию, делая это не особо экологично:

– … а то, что ты оказалась дурочкой доверчивой и спрятаться решила, Саша, ну кто в этом виноват? Тебя спецы Надеждина сразу по камерам вычислили! О проекте безопасный город слышала? Вот и Алёнка, включив телефон, поймала интернет, который намеренно раздали вам на базе без пароля. Удивились, что ребёнок сразу Диме написала! Решили понаблюдать со стороны за мудаком. А у того, откуда ни возьмись, эмпатия проснулась и желание помочь. Никогда никому не помогал, а это вдруг!

– Иваныч не знал, как быстро Дима сможет вас найти, поэтому попросил сторожа шугнуть из того контейнера, где вы спрятались, и забрать в тёплое место. – дополнял любимую Сеня – А чай с бутербродами, которыми вас дедок угощал, Анька делала.

– Господи, какой позор… —вжалась в сиденье Саша. Слышать о том, насколько она была глупа всё это время – очень неприятно.

– Да почему позор? Ребята, кстати, обрадовались, когда вместо скучной практики их преддипломная стала настоящим шпионским экшеном. Они жили в доме напротив и если бы что-то пошло не так, обязательно вмешались. Ты когда…

– Сеня, хватит. – остановила Вика, понимая, о чём ещё хочет рассказать Горюнов.

– Что ещё? – настаивала Саша, потому что любопытства было уже больше, чем чувства стыда.

– Ничего. – помотала головой Серова, которая тоже рыдала, прослушивая запись того чердачного разговора Саши с покойным отцом.

Родная улица, залитая ласковым солнышком, уже зелёная травка и одуванчики, что рассыпались вдоль забора их участка. Саша выпорхнула из машины и присев у калитки, пыталась нащупать ключ, который обычно оставляла в тайном месте под забором, но подруга молча нажала на ручку и пригласила жестом внутрь.

– Не заперто! Да, точно, кто бы закрыл… – неестественно радостно звучал голос Саши.

Илья вышел из машины и взглядом дал понять Арсению, что поручает контроль за Алёнкой. О том, что ребёнку лучше не заходить в дом, парень и так догадался сам.

– А здесь закрыли! – воскликнула Саша, подёргав ручку двери и, пробежав к углу дома, поднялась на выступы брёвен, потянувшись в ещё один тайник. – А ключ где? – обернулась она и растерянно посмотрела на Вику и Илью. Надеждин протянул ей руку, помог спуститься. А после, достал из заднего кармана своих джинс тот самый ключ, пролежавший в бардачке эти две недели.

Несколько оборотов, щелчок, приоткрытая дверь…

Ту радость, с которой Саша меньше минуты назад порхала по двору, смыло цунами из боли, предательства родных и страха. Хозяйка заглянула в тонкую щель, будто ожидая увидеть в сенях всё ещё лежащий труп Родиона Хижевского, но там было пусто, а на полу уже чисто.

– Саш, не надо… – бросила ей в спину Вика, но Ярочкина возразила:

– Глупости! Это мой дом!

Холод, тремор рук и кроссовки, которые Саша решила не снимать. Она быстро вошла, пролетев сени, коридор, отвернувшись от того места, где лежал убитый дядя и поспешила в свою комнату.

Всё было идеально убрано. Хозяйка села на заправленную кровать и сжала руки в кулаки, пытаясь скрыть нервный тремор.

Под водой. Удушающая боль в горле и пульс, что не просто чувствуется, а молотом бьёт в заложенных ушах.

И Илья, и Вика стояли перед ней и шевелили губами, но о чём говорят было практически неслышно. Закашляв, Александра подбежала к окну и пыталась его открыть, но ручка не поддавалась. Острая нехватка воздуха, немевшие губы. Страх оказался сильнее неё.

– Я принесу воды! – поспешила Вика в сторону кухни, тогда как Илья, помог открыть окно и обнял Сашу со спины.

– Всё-всё. Никого нет…

– Мне больно, не могу… – хрипела Саша, слыша откуда-то из глубины то, что говорит Надеждин.

Он развернул девушку к себе и положил свою горячую ладонь на грудную клетку, глядя в испуганные голубые глаза:

– Глубоко вдыхаем… Давай… Слушай меня. Единственное, что важно – вон там, под окном кормит одуванчиком кота. Всё, что будет нужно – купим. Всё, что надо решить – решим. Сейчас мы уходим отсюда…

Написать свою историю, начав её неправильно, с тем, о ком она почти ничего не знает. С тем, кому хочется верить. Отдать свою жизнь в эти руки, которые сейчас успокаивающе гладят по волосам, и оставить всё, что здесь было когда-то.

Уйти, забыть и никогда больше не вспоминать.

***

– Это мне? – недоверчиво смотрела Алёнка на большую картонную коробку, стоящую в прихожей, у отделанной белым декоративным камнем стены.

– Да, я не успел собрать, но думаю завтра утром … -оправдывался капитан перед ребёнком, отчего Саше стало ещё более неловко.

Как в раю. Белые стены, белая мебель, выложенный мрамором пол.

Алёна отпустила своего рыжего питомца с рук и тот, скользя, пробежал пару метров, остановившись у огромного шкафа-купе перед зеркалом.

Сняв обувь и ступив на пол, стало понятно, почему в квартире так жарко. На улице плюс 20, а тёплый пол включён.

– Да, девчонки, ещё пару дней надо потерпеть жару, чтобы всё хорошенько просохло.

Запах свежего ремонта смешивался с нотами новой мебели и моющих средств, которые использовали работники клининговой компании, закончившие уборку всего полчаса назад.

– Алёна, твоя комната прямо по коридору и направо. Саша, твоя в противоположной стороне, вторая дверь от гостиной. У тебя гарнитур уже собрали, на тумбочке брошюра, зайди на сайт и выбери трюмо, там несколько вариантов в этой расцветке. Хорошо?

Илья чуть нагнулся, заглянув в глаза. В отличие от Алёнки, сразу полетевшей в свою комнату, Саша робко ступала и поджимала губы, пытаясь правильно сформулировать свои мысли.

– Ты в порядке? – забрал он себе её влажные от волнения ладони и подул на них.

– А чего стены белые?! Ты мне розовые обещал! – завопила Алёнка за спиной старшей сестры, и Саша развернулась, обрушив на девочку всю свою эмоциональную нестабильность:

– Что ты себе позволяешь? – возмутилась старшая, вновь покраснев – Почему ты грубишь постоянно и…

Маленькая нахалка даже и не думала о том, как бы прикинуться виноватой, только посмотрела выше, туда, где за спиной Александы стоял новый папа:

– Потому что она маленькая и просто хочет, чтобы её любили. – потушил конфликт Илья и уводил девушку в сторону, с намерением показать всю просторную жилплощадь. – Там обои под покраску, до завтра выберите оттенок, закажем колеровку. Этих розовых штук двадцать разных!

– Илья, я очень благодарна…

– Без «но» пожалуйста! – перебил Сашу Надеждин и уводил их общение в сторону бытовых моментов. – Идём смотреть, как установили технику на кухне и всё ли работает…

Он не жил здесь. На полу в коридоре стояли два чемодана с вещами, а на столе в кухне новые, ещё не распечатанные наборы посуды, столовых приборов и сервизы.

– Сейчас мне нужно будет уехать. Скорее всего, буду очень поздно. Обустраивайтесь, на кровати ваши новые телефоны. Там же банковская карта. Закажи продукты и лоток для кота не забудь, а то он нам здесь устроит! Аня и Гена ориентировочно через часик привезут ваши вещи с дачи. В шкафу найдёшь ноут, твой диплом на рабочем столе, пин-код 10.10.

– Мой день рождения? —удивилась Саша.

– Да, у нас разница в один день, представляешь?

– Мне так… Неудобно… —неуверенно улыбнулась девушка, стоя посреди кухни, и больше всего, Илья хотел поцеловать её.

– Неудобно спать на потолке, потому что одеяло падает! – поскользила Алёнка по полу и открыла холодильник – Да, это грусть!

– Вот тебе мама! У неё деньги, ни в чём себе не отказывайте! Я уехал. Пойдёте гулять, ключи на крючке.

– Гулять? – переспросила Саша, подумав, что ей послышалось.

– Погода хорошая, почему нет? – пожал он плечами – Может, докупите чего экстренно в доме не хватает. А завтра устроим большой вояж по магазинам.

– А Симин, Артюжев… А банда?

– Саша, проснись, ты свободный человек! Ты ходишь туда, куда хочешь! А эти все мракобесы – наша головная боль. Номера телефонов из твоего списка контактов ребята перекачали…

***

То, что виделось безудержным весельем, окрасилось в цвет венозной крови.

«Ты мне – я тебе!» – так звучало соглашение полковника Артюжева и капитана Надеждина. Виктор должен был похлопотать с присвоением подчинённому внеочередного звания, а тот, помочь направить отбившегося от рук сына на правильный путь.

Только в самом начале Илья и не думал, что может так крепко увязнуть.

– Морг? В Саратовской области? Ты е… А ближе ничего не было? —стоял у окна в своём кабинете полковник.

– Нет. —лукаво улыбался Илья, сидя за столом руководителя – Прокатятся, проветрятся… Над поведением своим подумают.

– Иваныч, ты уверен в том, что делаешь? Как это поможет нам?

– Звёзды где?

– Звёзды здесь! – развернулся руководитель и достал из пластикового накопителя приказ, который с утра пришёл из столицы.

– Вот и хорошо. Только теперь без стакана. Поляну накрою, проставлюсь, но сам понимаешь…

Старая офицерская традиция гласит: "Носить в погонах, только те звёзды, что вытащил со дна гранёного стакана зубами и после того, как выпил всю огненную воду!". С появлением в его жизни Саши, критично относящейся к спиртному, алкоголь исключался полностью.

– Скажем ребятам, что ты ещё на антибиотиках. Войдут в положение… – сел в своё огромное кресло Виктор и смотрел на Илью так, словно хотел получить чуть больше подробностей, но после длительной паузы, сам продолжил – Я рад за тебя, Надеждин. На свадьбу хоть пригласишь?

– Если согласится.

– Зная тебя… – рассмеялся Артюжев старший – Смотри, осторожнее там… А то и эта в Америку сбежит.

– Ксюха не сбежала, ей контракт предложили. Я под секреткой, невыездной за бугор ещё много лет, а у неё прекрасная карьера модели.

– Хотела же вернуться… Одумалась девчонка!

– Она свой выбор сделала. И вообще, я был молод и глуп!

– У меня к тебе будет ещё одна просьба и тоже, личного характера. Пожалуйста, сильно ядом не трави мальчишку, когда он узнает о вас.

– Товарищ полковник, я всю дорогу держался, чтобы не прикончить этого нытика! Не травить?!

– Ревнуешь? Думаешь Саша что-то чувствует к нему?

Оба знали ответ на этот вопрос. И та смута, что выедала изнутри Илью, писала сценарии воспитания Димы.

– Думаю, что и это мы поправим!

***

Духота, навязчивый запах новой мебели. Саша слышала, как хозяин пришёл домой.

Оставив свет в коридоре, обошёл жилище, и убедившись, что каждая из девочек там, где и должна быть в это время суток, прошёл в душ.

Усталость. Не физическая, больше эмоциональная. Его злило то, что он слышал от этих сопливых недоумков, а то, что Лакомка теперь здесь, у него дома, отбивало желание играть вдолгую.

Надел домашние шорты, прошёл в кухню. На столешнице гарнитура стояло что-то, старательно завёрнутое в полотенце.

Судя по аромату, это был плов!

Позаботилась. Знать, что дома тебя ждут тёплым ужином – бесценно.

Щелчок, поворот ручки. Новое остекление было совсем тугим и пока ещё шумноватым. Взгляд синих глаз пал на часы – 1:45.

Заглянув в приоткрытую дверь спальни, Илья не увидел девушку в постели, как это было ещё 15 минут назад.

Прошёл сквозь комнату, вышел сквозь квадратную арку на лоджию, осторожно обхватил руками за плечи, уводя подальше от открытого нараспашку окна.

Сейчас совсем не хочется шутить о том, что одеяние выбранное Анной, больше подходит приведению из фильма «Багровый пик». Медленно и плавно взяв на руки, отнёс на кровать. Как сапёр, боялся сделать лишнее движение, чтобы не разбудить.

Лёг рядом, как тогда, прижав к себе спиной и вдыхая цветочный аромат её волос. Не пискнула, не шевелилась, и как будто бы не дышала.

Медленно поднялся. Прошёл в кухню, налил воды, подвис над тем, что сейчас делает абсолютно то же самое, что и Артюжев! Нельзя так…

Тонкие пальцы касались рельефа спины и Илья усмехнулся:

– Ты не спала, да?

– Нет, я просто хотела проветрить, очень душно… И я не страдаю лунатизмом!

– Конечно, нет. – обернулся мужчина и в полумраке комнаты, освещённой только подсветкой кухонного гарнитура, казался ещё опаснее.

Мощь. Не наглость, а сила и уверенность исходила изнутри.

– Как ты? Я вижу, освоилась… Это мне? – улыбался он так, что Саша плыла. Не ответила. Подошла совсем близко и прижалась к обнажённой груди. А когда его рука легла на её спину и спустилась на талию, поднялась на носочки, чтобы поцеловать.

Смутилась, немного испугалась от того что присел и, задрав сорочку, подхватил, удерживая за бёдра и относя обратно в спальню.

Волны волос, разбросанные по постели. Страсть, с которой он лишал рассудка. Затрепетала, когда раздался треск ткани в зоне декольте. Жадность его поцелуев сводила с ума.

Снял, обнажая и любуясь её смущением в этой темноте. Улыбнулся тому, как она обхватила одной рукой грудь, пытаясь прикрыться, и смотрела на него в ожидании.

Обоим ясно, что будет дальше. Вопрос только в том, как это будет.

– Илья, я…

– Тебе неловко? – прошлась его горячая рука по щеке и нырнула в волосы. – Не уверена?

– Просто не хочу, чтобы Вы думали…

Крушить! Срочно крушить стены, которые глупая строит между ними, прыгая между «Ты» и «Вы».

– Я? – рассмеялся Илья и, взяв её руку, положил на свою возбуждённую часть тела. – Не думаю! Не могу думать! Совсем. И тебе не советую!

– Это всё… Я, возможно, веду себя непристойно…

– Давай вместе вести себя непристойно? Никто не узнает, я позабочусь…– тихо рассмеялся Надеждин придвинувшись, и Саша прижалась к нему, будто пытаясь скрыть свою наготу его объятьями.

Спряталась от себя, снова отдалась этому желанию. Целовала так, как будто он снова уйдёт от нее в окно на чердаке.

Через пару минут и правда пришлось отвлечься. Поднялся, отошёл к двери и повернул замок. А потом встал на одно колено, и, обхватив тонкую щиколотку её ножки, потянул к себе, на край кровати.

Тихий смех. Волнующий, музыкальный, беззаботный, полный страсти и желания. Желания, что сейчас обитало во влажном цветке, который он целовал, вырисовывая витые узоры языком.

Доведённая до эйфории, чуть всхлипнула, вновь почувствовав объем его проникновения. Замер, нежно обнял, но шёпот звучал строго:

– Пусти меня глубже… Сама…

Послушалась и эта наполненность, что ощущалась внутри, заменила дискомфорт.

Плавные глубокие выпады, сильные руки, что обхватили за талию и прижимали всё крепче.

Глаза. То, как он жадно смотрел на неё сквозь этот мрак, и пугало, и восхищало. В звуках их сбитого дыхания его взгляд говорил – "Даже сейчас, когда я внутри, ревную. Ревную к самому себе…"

Необъяснимое. Это сложно выразить словами, только чувствовать. Видеть, как желание этих каменных мышц смешивается воедино с её возбуждением. Падать вместе, не думая ни о чём. Вскрикнуть не удержавшись и дрожать от этого пожара, что разлился в крови под его тяжёлым телом.

Изогнулась, и зубы крепко стиснулись в попытке удержать очередной стон. Остановился, прикрыл глаза. Чувствовать её экстаз, находясь внутри – удовольствие, от которого можно сойти с ума. Замер, желая не отвлекать от этого фееричного всплеска, но как только обмякла, сорвался. Динамичный, сильный, беспощадный. Грубая рука легла на её губы, но только на секунду, а затем накрыл поцелуем, пожирая и не дав возможности упустить вновь эти вскрики.

Наполнить собой. Не посмеет больше и заикнуться о том, что "нельзя", "неправильно", "непотребно" или "аморально".

Покорная, красивая, настоящая.

Мечта, отрисованная на небесах и подаренная судьбой.

Его. Сейчас, завтра, вечно.

***

Детский смех и сладкий аромат, разносящийся по всей квартире. Наверное, таким и должно быть оно, идеальное утро.

Илья и Алёнка о чём-то болтали на кухне, но негромко и толком расслышать Саше не удалось.

Сорочка лежала на полу около кровати, и понимая, что после такой бурной ночи вещь требует ремонта, Саша прошла к шкафу и надела один из сарафанов, привезённых вчера Анной.

– Они немного… Унылые! – смеялся Илья, покручивая тарелку с оладьями.

– Говно какое-то! – была более прямолинейна Алёнка.

– Слушай, они же сладкие? Да! Ну и упали чуть-чуть… Съедобно же?!

Ребёнок был сильно расстроен. Запланированный сюрприз в виде завтрака для «родителей» сразу пошёл не по плану. Девочка нашла рецепт в интернете, приготовила тесто, но вот с тем, как включается плита – разобралась не сразу. Услышав, что происходит какой-то движ, Илья проснулся, направился на кухню и несколько минут наблюдал за тем, как воинственно настроенная малышка пытается решить проблему с техникой:

– Хуйня дурацкая! – буркнула под нос Алёнка и в ужасе распахнула свои ангельские глаза, когда услышала глубокий мужской смех за спиной – Это не я! Это… Дима так говорит!

– 2 минуты! Я умоюсь и помогу тебе… Сейчас подожди, попробую сделать строгое лицо! Поругаю тебя!

– Ты ей не скажешь! – направила свой указательный палец маленькая диктатор в розовой пижаме и была настроена очень серьёзно. – Ты же не хочешь потерять союзника?!

– Не хочу! Мы отличная команда! Я быстро!

Плита была включена, тесто соответствовало рецепту, и плавающие в кипящем масле оладьи были пышными, пока не покидали раскалённую сковороду. Но как только снимались на блюдо, опускались, и это сильно расстроило юного кулинара.

– Пап…

– Я не умею! Максимум, что могу – сбе́гать в бистро напротив, скажем… – обернулся Илья на звук и понял, что их поймали. – Доброе утро, мамочка! Мы здесь… Короче, даже оладьям без тебя стало не по себе!

Саша осмотрела кухню. Мука просыпана, кругом беспорядок, но ругаться совсем не хотелось.

– Я в душ. Алёна Алексеевна, у вас есть пять минут, чтобы убраться! – пыталась быть строгой девушка.

Хитрость. Сидя за столом и вдыхая аромат свежесваренного кофе, Саша смотрела на то, что лежит на её тарелке:

– Я думаю, получилось очень даже…

Оладья были обильно политы растопленным шоколадом, а сверху украшены кусочками консервированных фруктов.

– Да тебе хоть тапочек шоколадом полей сожрёшь! – недовольно ковыряла Алёнка в своей тарелке. – Как так то? Всё же по рецепту!

– Для оладьев нужны тёплые яйца, Алён… —пояснила старшая и не поняла, почему Илья рассмеялся. Кашель, слёзы, сопровождали этот истеричный ржач и мужчина всё никак не мог остановиться.

– Всё хорошо? – удивилась Саша его реакции – Не надо запивать кофе, давай воды налью…

– Нет-нет! Я в порядке! Всё отлично… Вкусные оладьи… Или мини-блинчики!

– Как тёплые? – не поддалась этому заразительному смеху Алёнка, сохраняя прежний настрой – Как подогреть яйца? Они же сварятся.

– Достать из холодильника с вечера. – утешала старшая и с удовольствием ела то, что для нее так старательно приготовили -И кефир тоже нужен тёплый…

Резкая смена настроения. Оладья действительно оказались вкусными, только что вдруг бросило Сашу в боль, Илья так и не понял.

Задумчивая, неестественно улыбчивая, спокойная. Внешне – всё отлично, но вот глаза её говорят больше слов, мимики и жестов. Он знает. Видел, как они, открытые и добрые, умеют улыбаться россыпью миллионов капель утренней росы, в которой отражается небо. Безоблачное, голубое, бескрайнее…

Протянул руку, Саша молча положила свою.

– Поговорим? – предложил Илья.

Помотала головой. Коснулась губами чашки, сделав ещё глоток сладкого кофе.

– Девочки, а вы вчера так и не выходили из дома, да? На сегодня у нас были планы, помните? Магазины, киношка…

Почему? Почему в это первое для них утро она чувствует себя так привычно. Словно каждая суббота в её жизни была такой. Рядом с тем, кто сейчас смотрит нежно и держит за руку.

– О чём ты думаешь? – в лоб спросила Алёнка.

Саша тяжело вздохнула, а после опустила глаза и поджала губы. Так было всегда, когда девушка не решалась говорить о чём-то.

– Мам…

– Я так и не позвонила тёте. Знает ли она, что мы живы и всё в порядке? Наверное, волнуется.

– Так, у нас мало времени! – поднялся из-за стола Илья – Алёнка, ты сегодня дежурная на кухне! А мы собираться в магаз! Пойдём, Саш, посмотрим, в чём тебе будет удобно!

Спальня, закрытая дверь, его объятья.

– Что гложет тебя? Думаешь она мужа отправила? Нет! Я уверен! Тётка не знала ничего, и кстати, не знает до сих пор. Ей сказали только о том, что её муж был убит Хижевским, а за что именно – пока не сказали. Позвони! Хочешь, давай вместе? Или давай доедем…

– Нет. Позвоню…

Саша была рада тому, что решилась. Пятнадцать минут оханья, причитаний и слёз тётки, льющихся в трубку, она стойко выдержала, так и не рассказав, что дядя, нянчивший ее с рождения, пытался задушить проводом от зарядного устройства.

– Ой, глупая! Ты чего сразу в полицию не пошла?! Ты где была-то всё это время? -все не могла успокоиться Лидия.

– Мы спрятались, за городом, в одном пустом доме…

– Сашка-Сашка! Ну дура дурой! Ко мне надо было сразу…

– Мы же поссорились…

– И что?! Все ссорятся! Мы родня! У вас кроме нас больше нет никого! И давай, вещи собирай, переезжайте! Дом продашь, квартиру купишь. Как там жить то после всего, что произошло. Или давай я приеду сейчас, помогу тебе! – Не надо. Я не дома, тёть Лид.

– Работаешь? А Алёнушка с кем?

– Нет… Я… Мы… Переехали.

– Куда?!

– Ну… Там…

– Что "ТАМ"?! Ты чего мямлишь?! Саш, вот лучше тебе не знать, о чём я сейчас подумала!

– Я не знаю, о чём Вы подумали… Я к парню переехала… С Алёнкой, конечно.

– И давно вы вместе?!

– Нет… Не очень…

– Ты мне вот только сидела говорила: Серов это, Серов то… Какой парень? Откуда взялся? Ты чё? Отца схоронила и по членам давай прыгать?! Ну-ка сейчас же бери ребёнка и ко мне! Додумалась! Как мать себя ведёшь! Правильно говорят, от осинки не рождаются апельсинки…

Бросила трубку. И щёки, и уши горели, грудная клетка тоже покрылась багровыми пятнами.

От «Девочка, любимая моя» до «Да ты шалава, как ты можешь?!» меньше минуты. А именно так и услышала тётку Саша.

Она бросила отключённый телефон на кровать и вышла из спальни.

Сказать. Как сказать ему о том, что они не могут остаться…

То, что кричала тётя – было обидным, но это ли не есть правда? Сколько они знакомы? Как может быть серьёзным то, что началось несерьёзно. Переспать на чердаке с фактически незнакомым мужиком, а потом вообще переехать к нему с ребёнком… Кто она после этого?

Отвращение к себе, горечь, стыд и… Шаг внутрь пока еще белой детской комнаты:

– Мам, смотри какой большой!– радостно прыгала Алёнка вокруг Ильи, уже устанавливающего крышу трёхэтажного деревянного домика для Барби. Горящие глаза, ямочки на любимых щёчках, появившиеся от этой лучезарной улыбки. Безудержно радостная девочка танцевала без музыки, под собственный смех и вопли восторга.

И это всё она должна забрать у малышки, чтобы было правильно? Чтобы было достойно? Чтобы было не стыдно… А перед кем?!

– Алёна, неси ведро!– отложил Илья шуруповёрт и подошёл к Саше, в глазах которой он заметил собирающиеся слёзы. – Нас снова ждёт потоп! Пол, кстати, очень скользкий…

Забрал. Так может обнять только он. Спрятать! Укрыть даже от себя самой и своих дурных мыслей.

– О чём бы вы ни говорили – это не важно! —положил он руку на волосы и снова успокаивающе поглаживал. – Сейчас нам нужна мебель и лошадь.

– Лошадь? —переспросила Саша, не понимая, о чём идёт речь.

– Да. – серьёзно отвечал Илья – Иначе, кукле придётся ездить на Пусике… Или как его там? Вообще, по документам он Фредерик-Поль-Кустоф!

– Кто блин?! – переспросила Алёнка, и лицо Саши выдало порицание на эту недетскую резкость.

– Да! -кивал Надеждин – У этого рыжего есть и паспорт, и прививки. Чего нельзя сказать о нас, но мы это исправим. Сегодня до трёх доедем в опеку, надо согласовать разрешение на прописку Алёнки. И тебя, соответственно, тоже сюда надо оформить.

– Илья, а мы не торопимся? – смотрела в его голубые глаза Саша и только сейчас заметила, что обруч радужной оболочки темно-синего цвета становится всё ярче.

– Торопимся и очень! Через неделю у Алёны собеседование в гимназию, до этого все документы должны быть готовы. Так что давайте, в темпе вальса! Собираемся, девочки! Быстро, по-солдатски!

***

15:00.

Сон. Всё то, что она видит, не может происходить на самом деле. И только боль в пятке из-за свежей мозоли, полученной от новых туфель, была настоящей. Обед в ресторане на первом этаже торгового центра, полный багажник нужных и ненужных вещей.

– Списки. —барабанил Илья пальцами по рулю, по пути домой – Конечно, лучшие события в жизни – незапланированные… Но велик риск забыть о чём-то важном!

– На работу не позвонила! —вдруг вспомнила Саша – Надеюсь, они возьмут меня назад.

– Я вообще другое имел в виду! Например, мы опять забыли купить наполнитель в лоток кота и заехать кое-куда…

Телефон Саши издал несколько писков поступающих сообщений. С Викой, которая в красках рассказала о том, как вчера Надеждин выстёбывал ребят, переписка велась в мессенджере. А этот звук был от обычных СМС.

«MIR8975 15:01 Перевод 499 999 рублей 00 копеек. Баланс: 551 489р»

– Илья, тут… Ерунда какая-то! – только решила удалить сообщение Саша, как следом пришло ещё одно, с идентичной суммой. – Этот номер у кого-то привязан к мобильному банку.

– У тебя. – равнодушно ответил Надеждин – А ещё к инвестиционному счёту.

– Не понимаю.

– Иногда Сашуль, случается так, что мозги некоторых людей встают на место. Не знаю, правда, насколько крепко…

– Это твои деньги? – аккуратно предположила Саша, отгоняя от себя страшные мысли о том, что мужчина намеренно пудрит ей мозги, чтобы потом использовать в преступных коррупционных схемах.

– Нет. Это твои деньги. Первая часть – компенсация морального вреда от отца Симина, ему очень стыдно за поведение сыночка! Вторая – заработанные нелегальным образом в боях без правил деньги Артюжева, которыми тоже можешь распоряжаться ты.

– Я?

– Они виноваты, Саш! Каются! Для переводов есть какие-то ограничения, поэтому ту сумму, которую отец Романа любезно округлил, будут переводить частями.

– Мальчишкам уже рассказали что…

– Не-е-е-ет! -вновь заиграла на лице Ильи демоническая улыбка – Пусть покопают, расследуют. До конца практики ещё есть время. Может, хоть чему-то научатся.

– Так, а я не прячусь… По магазинам гуляю… Нельзя так? Наверное…

– А вот это, Сашенька, не твоя забота. Задача моих детсадовцев спланировать маршрут отморозков таким образом, чтобы вы никак случайно не встретились.

– Интересно. И где они сейчас?

– Устали, спят в одной из гостиниц Саратова.

– В Саратове?! Это же…

– 362 километра отсюда. Пока мне всё нравится! Всех практикантов возьму к себе в отдел… А рыжая – так вообще находка! Такая актриса! Ты бы ее видела…

– Всех? И меня?

– Сашенька, у тебя характер – масло. —забрал он себе её левую руку и несколько раз поцеловал.

– Спасибо… – таяла девушка под его взглядом, как кусок шоколада, забытый на солнце.

Илья усмехнулся и промолчал, но ту, что сидела на заднем сидении, в комментариях было не удержать:

– Мам, ты что тупая? Это, вообще-то, не комплимент! – пропищала Алёнка, и Саша уже хотела снова прикрикнуть на грубиянку, но улыбчивое молчание Ильи её заинтересовало.

– Да? -переспросила девушка у Надеждина – Нет? Я вообще-то единственная среди этих отличница… И масло… Это же хорошо, да?

– Да, Лакомка. Масло – это замечательно, лепи что хочешь!

– Ты поэтому был против, чтобы я в рыбный звонила? Ты и меня возьмёшь?

– Возьму. Обязательно возьму… – продолжал он загадочно смеяться заруливая во двор, но Саша так ничего и не поняла.

***

Семья. Готовая, под ключ. Такой, какая должна быть у каждого мужчины за 30. Красавица жена, милашка – дочка, мерзкий кот, оставивший лужу у штор…

– Нам нужна собака! Щенок! – писала свой список новому папе Алёнка.

Это была его идея. Каждый член семьи писал свои пожелания. Илья дописывал 27-й пункт для Саши, когда услышал то, к чему пока морально не готов:

– Не-не! Я под это не подписывался! Никаких собак!

– Папочка… – хлопали длинные реснички той, что умело манипулировала своей ангельской внешностью.

– Робота! —предложил альтернативу мужчина – Давай закажем робота – пса?

– Никаких роботов и никаких собак! -промаршировала в гостиную недовольная – Этого мерзавца теперь неизвестно куда деть! Гадёныш какой! – шипела Саша на котёнка, возвращаясь к своим спискам для Алёны и Ильи. – Я готова! – оторвала она два листа из блокнота и передала их адресатам.

Илья изогнул одну бровь и вернул листок:

– Всё фигня – переделывай!

– А мне про посуду тоже не нравится! – сделала то же самое Алёнка.

Саша взяла в руки листочки, и эти детские, наивные, растерянные глаза смотрели на наигранную серьёзность Надеждина.

– Ты схалтурила! Пиши давай. Два пункта – это несерьёзно. Ты же сама говорила, что нужно быть ответственными…

– Дай посмотрю на твой список мне! – села Ярочкина ближе, подсматривая в записи мужчины – Я, возможно неправильно поняла задание…

Конечно неправильно. Всё о чём не скажет напрямую, боясь отпугнуть, даст понять через опыт и бытовые моменты.

– Я не дописал!

– Верну! Дай… Посмотреть… – забрала его листок Саша и застыла, пробегая глазами по каждому из пожеланий.

Это не список! Это же расписание всей её жизни! Автошкола, маникюр, массаж, курсы итальянского языка… Девушка, почувствовала себя немного неловко и чуть повернула руку, осмотрев свои ногти.

– А что не… Так, ладно.

Красивая. Искренняя. Сломанная.

– Всё так, Саш. Кроме того, что в твоей голове. О чём ты подумала сейчас?

Саша еще раз взглянула на ногти. Аккуратно подпилены под овал, отполированы и покрыты прозрачным глянцем.

– Что мне пора сделать маникюр. – повела плечом девушка. Она никогда не считала себя неряхой и всегда следила за внешностью, но ведь этот пункт не зря появился в его списке.

– Допишу таких ещё штук сорок. Всё ради того, чтобы ты знала – я хочу видеть тебя женщиной.

– А я, простите кто?!

Звонок в дверь прервал их разговор, и могильный холод прошёлся по её спине, от поясницы вверх по позвоночнику.

– Кто это? – с опаской смотрела Александра в сторону коридора – Ты ждёшь кого-то?

– Нет. —отслеживал Илья реакцию, понимая, что слишком много хочет от уставшей, да ещё и в столь короткий срок – Пойдём посмотрим?

– Давай не будем открывать?! – подошла Саша ближе к Алёнке и этим действием продемонстрировала главный страх – разлуки с сестрой.

– Саша, ты боишься? – перебивал Илья своим вопросом истеричный звонок в дверь.

Опека? Симин? Бандиты? Полиция? Самые разные нежелательные варианты пронеслись в её голове.

– Я здесь и ты всё равно боишься? —звучал мужской голос строго, но спокойно.

– Нет! Не боюсь! – уверенно направилась Саша к двери, но в глазок, кроме непонятной кепки, ничего не увидела.

– Саша, я здесь! – прислонился Илья к косяку и смотрел за той, чьи руки снова затряслись, но она открыла.

– Добрый день, доставка цветов. Это Вам, распишитесь, пожалуйста. – курьер протянул Саше букет, не переступая порога квартиры, и тошнотворное головокружение заставило её отойти к стене. Надеждин взял цветы, махнул свою подпись и вложил девушке сборный букет, упаковка которого предательски зашуршала от дрожи её рук.

– Давай поговорим об этом? – забирал он уязвимую в ласковый плен и возвращал в гостиную. – Алёнушка, а можно мы чуть-чуть…

– Я в телефоне поиграю? – только уточнила девочка и получив согласие удалилась.

Илья усадил Сашу на диван, повернул её руку, зажав кисть большим пальцем и глядя на свои часы, считал пульс. Заметил, как закусила губы, скрывая то, что от приступа тахикардии они немеют.

– Слишком много всего произошло. – возвращал он в атмосферу тепла и безопасности бархатом своего голоса – Но это в прошлом. Сейчас важно восстановиться. Не думать о работе! Защите диплома, который и так понятно, защитят все! Там в комнате девочка, которой ты очень нужна. Нужна здоровая! Понимающая… Не орущая по пустякам желательно. Я сделаю всё, чтобы вы были в безопасности и ни в чём не нуждались. Но и ты, пожалуйста, поработай над собой. Не с топором у дров я хочу видеть тебя… Давай мужчиной буду я? Попробуем? Ты веришь мне?

– Верю.

Она чувствовала, как от его прикосновений тревога отпускает, и всё смотрела на циферблат.

–Три двойки на синем. Мне приснился папа и…

– О да! С твоими суевериями тоже надо что-то делать! Лакомка моя, время задержания наших шлюхоспасов 22:20! Тогда, когда мы встретились впервые, ты от стресса зависла и всё смотрела на мои часы. Это не знаки с того света, а память твоя, в которой сохранилась информация. Прости, я скептик. Водички принесу?

– Нет. Я в порядке.

– Иди ко мне малыш, чего ты боишься? – усадил Илья девушку к себе на колени, отчего короткий шелковый халат, купленный утром, слегка распахнулся.

– Не знаю… Сейчас вроде ничего… – уткнулась она носом, в его шею.

Родной, близкий. Они так мало знакомы, но с ним просто, легко и тепло. Так, как будто он всегда был в ее жизни.

– Опека придёт. Будь к этому морально готова. У них нет оснований, чтобы забрать ребёнка. Ни одного. Просто есть обязательные процедуры, которые надо пройти. Что ещё? Симин? Он не причинит тебе вреда. Может быть немного навязчивым и то навряд ли захочет связываться со мной. Я ревнивый, злой, ну зачем парню такие проблемы? Пока тебя охраняли пол своры его отца посадили в СИЗО. Чего ещё боишься?

– Вдруг полиция…

– А ты у меня преступница? Я чего-то не знаю?

– Нет.

– Вот именно, нет. Ты просто очень легко внушаема, Саша. Чем и воспользовался Артюжев. Симин, полиция и банды – те страхи, что тебе навязаны, их нет!

– Я доверяла тому, кто пытался убить меня… Дядя же был настоящим.

– Тебя спасло то, что уголовник не собирался исполнять свои обещания. Только и у него были жизненные принципы. Хижевский мог дождаться, пока дядя убьёт тебя и уже после этого выкрасть дочь, но он помешал.

– Почему?

– Сашуль, у людей из криминального мира есть свои понятия. Свои правила. Я пытаюсь рассказать тебе…

– Не надо. Я знаю и не хочу обсуждать… её!

– Моя умница. Догадалась. А что я хотел? Отличница же…

День, качающий ее на качелях. От тягучей как смола грусти до безмерной радости. Звонкий смех Алёнки, суета, шуршание пакетов. Ещё 4 доставки. Трюмо, которое Илья ловко собирал сам, детские товары, продукты, косметика…

В промежутках между доставками старая жизнь Саши решила ворваться в её счастье. Но та, что только начала ровно дышать, захлопнула дверь.

– Никто. – решила для себя девушка и была честна. Потому что, если бы тот кто стоял на пороге был хотя бы другом, не посмел бы сказать такое о её дочери.

Открыта следующая глава, и прежним персонажам в этой сказке просто нет места.

## Глава 14

– Здорова! – протянул руку приехавший в универ Симин, но одногруппник закатил глаза. – Не понял…

– На хуй иди, юрист. – отвернулся парень, и Рома заметил, что студенты, прибывшие также как и он сегодня для сдачи отчёта по практике, презрительно смотрели на него. Даже девчонки, с которыми всегда были хорошие отношения, дали понять кто он и что о нём думают.

– Ребят вы чего? Может, вы меня хоть послушаете… Вам там наплели!

– Папочка твой всемогущий пусть слушает! – ответила за всех староста Аня и затягивала нитку на сшитой картонной папке, стоя у подоконника, напротив двери к заведующему отделением.

Женская солидарность, чувство справедливости и то, насколько близко она узнала за несколько недель Ярочкину не позволяло общаться с Артюжевым и Симиным как прежде. Более того, держать язык за зубами тоже оказалось сложно.

– Анька, ты чё?

– Тебе Гриша сказал уже, можно я не буду повторять это в учебном заведении?– с брезгливостью смотрела Аня на красавчика, к которому раньше испытывала искреннюю симпатию – Ты хоть знаешь, девчонка, из-за того, что ты натворил, на вручение диплома даже не придёт? Не говоря уже о выпускном.

Как ливень изо льда пришло осмысление услышанного. Моментально забыл и о том, что нужно сдать отчёт по преддипломной практике, и о том, что теперь он персона нон грата. Знает! Староста точно что-то знает! Иначе с чего бы ляпнула про выпускной?

Ждал. Подкараулил у выхода из главного корпуса и, больно схватив за локоть, отвёл в сторону.

– Быстро рассказывай! – был не в себе от злости Рома, и Аня в попытке себя защитить ударила парня по лицу.

– Или что?! Придурок чёртов! В тачку сунешь? В спальне запрёшь?!

– Слушай сюда… Если ты…

Он не успел сказать о том, насколько важна для него любая информация о пропавшей. Удар под колени, а после того, как упал на тротуарную плитку, ещё несколько прилетело в грудь и в живот. Симин не был знаком с нападавшим. Какой-то невзрачный, щупленький, немного сутулый парень в очках.

– Генка…—расплывалась в глупой улыбке блондинка – А говорил, что в субботу встретимся!

– Привет, Анютик! Соскучился, пойдем в парке погуляем?

– А ты это… Как его так… – уходила по уши влюблённая Аня, повиснув на том, кто не был студентом их вуза.

– А меня мама на борьбу ещё в 5 лет отдала. Я не рассказывал? – отдалялись ребята по аллее от того, кто еле отдышался после удара в солнечное сплетение.

Стряхнув пыль с тёмных джинсов и майки, Рома достал телефон и набрал второго, такого же неравнодушного к Саше.

– Диман, привет! Анька что-то знает! Она или видела…

– Я тут такое узнал… -перебил Артюжев – В ахуе. Ты где сейчас?

– Она жива? Где она?

– Хер знает. Где-то!

– Очень информативный разговор! Артюжев, ты можешь нормально сказать?

– Могу! Подкатывай ко мне. Я минут через двадцать дома буду.

– Ты сдал отчёт? Сегодня последний день.

– Плевать… – бросил трубку Дима.

***

11:25 – в это время те, кто спешил на работу, уже добрались. Поток машин хоть и оставался плотным в главной артерии города, но пробок уже не было. Рома достал из дверцы электронную сигарету, но хватило всего на несколько затяжек, а нервяк требовал ещё и ещё.

Попавшийся по пути молл, парковка в неположенном месте, прямо напротив центрального входа. На первом этаже был небольшой модульный островок, в котором продавались вейпы, одноразовые электронки и прочая отрава. Расплатившись за этот, не совсем правильный способ успокоить нервы, Рома повернул голову в сторону эскалатора.

Пышные крупные локоны, обтягивающие джинсы и белая рубашка, с кожаным поясом, утягивающим талию. Высокий устойчивый каблук переступил от железной ступеньки на кафель, и девушка прошла туда, где стоял монитор для ориентации покупателей.

Не она. Не может быть… Или… Слишком далеко, но он не может подойти. В мыслях, как сломанная пластинка, крутились собственные клятвы: «Не коснусь, не нарушу покой, отступлю, только пусть живая…»

Саша стояла спиной и всё пыталась разобраться с картой ТЦ, не замечая того, кто застыл и с облегчением смотрел на неё.

Телефон Симина зазвонил и, достав его из кармана джинсов, он не глядя принял вызов, уверенный в том, что звонит Артюжев:

– Скоро буду, тут…

– Очень скоро! – перебил строгий мужской голос – Я предупреждал тебя, Рома!

– Это случайность! Я не собирался подходить. Просто рад, что она в порядке…

– Я сломаю твой хребет в трёх местах для того, чтобы исключить такие случайности!


Увлечённая своими мыслями, перехватила ручки брендированных пакетов в правую руку и посмотрела на часы. Мужские часы! Громоздкие для хрупкой кисти, тяжёлые, как кандалы, но необходимые ей. Синий циферблат стал якорем, кислородной маской, символом о её принадлежности.

– Есть ещё полтора часа! Отлично! – развернулась Саша и буквально столкнулась с двумя охранниками торгового центра, стоящими за спиной.

– Добрый день! Пакетик покажите, пожалуйста. – сказал один из мужчин вполне дружелюбно.

– С чего бы это вдруг?! – недовольно изогнула одну бровь Александра, смотря на громил снизу и охранник поспешит пояснить:

– Простите, несколько минут назад в одном из магазинов произошла кража…

– Так вызывайте полицию! Досматривать мои вещи, а то, что лежит в этих пакетах, с момента покупки принадлежит мне, могут только сотрудники правоохранительных органов!


Он везде. Всегда рядом. Следит за ней. От осознания этого внутри Симину стало легче, но больнее. Последняя нить надежды оборвалась, отпуская его. Падать с высоты небоскрёба на асфальт не больно, но смертельно. Падать с того днища, в котором находился, стать другим, узнав вкус поражения и стыдясь самого себя – больно по-настоящему.

Роман вышел из торгового центра и сел в авто. Рёбра грудной клетки разводило в стороны, но почему-то эти мучения были тем, что сейчас он хотел чувствовать. Как мазохист прислушивался к ощущениям и наслаждался этой болью.

В памяти: её бёдра на капоте его авто, сладость нежных губ. Беспомощная и покорная, как кукла… Чужая кукла.

***

– Ты чё трубку не брал? Я звонил раз пять.– сидел на лавочке у подъезда Артюжев и смотрел на друга в ожидании ответа. Симин закрыл авто, сел рядом и продолжал молчать, что немного подбешивало. – Ромыч, ты что обдолбался с утра? Чего завис?

Почти летнее солнце над головой, но пустота и холод бескрайней Арктики внутри.

– Окей. Если ты молчишь, я тоже буду молчать! – нервно задёргал ногой Дима – А мне есть что сказать! Это мать Сашкина грохнула Хижевского!

– Как мать? – переключился Рома от своей рефлексии на то зачем приехал.

– Топором! Забыл?

– Бля… Хоть кино снимай! —рассмеялся Симин – Давай ещё раз! Сначала!

– Ты охереешь! – с энтузиазмом начал рассказ о своём открытии Дима – Сижу я, думаю, где же наша…

– В молле.

– Что в молле?

– В ТЦ видел её 10 минут назад.

– И?! – округлились карие глаза Артюжева.

– И всё.

– Что бля "всё"? Что сказала? Где была?! Алёнка с ней?

– Она одна была. Я не подходил.

– Ты же сказал, что видел! А почему не спросил?

– Ты бы тоже не спросил, поверь.

– Поехали!

– Не надо, Диман.

– Как не надо? Ты еба…

– Пока нет. Но дали понять, что в живых меня не оставят.

– Кто?!

Ответ на этот вопрос Рома знал. Голос того, кто сначала бил с особым старанием, а потом как ни в чём не бывало, сел к нему за один стол в кабинете мента, хорошо запомнился. Спутать его с кем-то невозможно.

– Я заправку для электронки покупал и мне позвонил вот этот номер…

Симин достал смартфон и, открыв журнал вызовов, ткнул на второй по списку входящий.

– Он следит за ней. Возможно и за мной… – спокойно говорил меланхолик, пока Дима, торопясь, вбивал этот номер в свой мобильный с целью отправить контакт тому, кто обещал помочь.

– Бля… – пребывал в шоке Артюжев – Это же… Надеждин!

– Ага. Он самый. Вообще, я и сам не собирался подходить. Ты же говоришь, что она боится…

– Я ни хера не понимаю! Что он сказал, когда звонил?

– Один шаг и мне пиздец.

– Это он может, да… – слушал длинные гудки Дима, пытавшийся дозвониться до того, кто уже надел майорские погоны. Когда Илья ответил, его грубоватое «Я слушаю» смешалось с многоголосым детским смехом.

– Иваныч, ты где?!

– А что ты хотел? Сопливый мой спасатель дев с низкой социальной ответственностью…

– Ничего мне рассказать не хочешь, а?!

– Хочу. И рассказать, и показать. – звучал майор драматическим сарказмом. – В шесть заеду за тобой, прокатимся.

– Скажи куда, я сам приеду!

– Дома будь. -бросил трубку Надеждин.

Нецензурная речь бурным потоком пролилась по двору, обнажая глубокие переживания, за которыми Симин наблюдал абсолютно спокойно, хотя немного завидовал Артюжеву. Тому, очевидно, разрешат пообщаться с Ярочкиной. А возможно и вообще вручат как подарок.

– Что ты там про мать говорил? – возвращался к исходному разговору Рома.

– У Сашки мать какая-то алкашка конченая. Живёт в бомжатнике, нигде не работает, ну там… Плохо всё! Асоциальная личность. Хижевский как из тюрьмы вышел, припёрся в это пристанище, а та его новостью оглушила: «Дочь у нас! Но вот отобрали!»

– Отобрали?

– Да, отец Сашки выгнал жену из дома и через суд лишил родительских прав. Мать не имела права общаться с девчонками. А тут Родион… Короче, я не знаю точно, что там было до, но ты когда деньги Ярочкиной привёз, она свои доложила и отдала Хижевскому за то, чтобы Алёнка с ней осталась.

– Это ты говорил, и?

– Они разошлись, мирно разошлись! Только Родион не собирался оставлять Алёнку. Вернулся ночью с этой мадам, чтобы выкрасть спящую дочку. Пока эти пьяные гаврики сидели ждали в кустах, что Санька уснёт, увидели, как мужик ключ с тайника спер и в дом влез. Мать-то на улице осталась, а Родион, естественно пошёл разобраться! Там же дочка его шестилетка.

– Я уже выпить хочу…

– И у меня были такие мысли… Въебал наш Родя того, кто Сашку решил задушить. Вот и представь, заглянула пьяная мамаша в хату, а там Сашка на полу лежит, мужик мертвый и её кавалер с ножем!

– Она решила, что Хижевский Сашу убил?

– На записи допроса не так сказала!

– Ты слушал запись?

– Да! Допек батю, он включил. Я как нашёл бабку Сашкину, она мать хоронила, та мне сказала, что…

– Мать у Сашки тоже мертва? – смешивалось в голове Романа все, что недозировано вываливал друг.

– Эта уже сама. -продолжил Дима – Стой! Не путай меня! Давай по порядку! Валентина, это мать, вошла в дом. Темно! Санька на полу, кашляет, труп мужика лежит. Окликнула Родиона, тот в сени выбежал…

– А она его топором по башке. Блин, несправедливо как-то получилось… А сама то она как?

– Самое интересное ещё впереди! Следователь в первый же день к ней наведалась, раскусила сразу, прижала. Валентина созналась! Только кроме этого ещё всплыло, что она отца Сани во сне грохнула!

– Всё смешалось… Кто, кого, почему… Он же болел?

– Болел. А умер от того, что полосонул вены на обеих руках. Представь, уже и не ходит, кормят с ложки, а тут и инструмент нашёлся для суицида, и прям напротив иконки…

– Подозрительно, да… А почему сразу не?…

– Да разбираться не хотели, наверное. Диагноз, мужик присмерти. Списали!

– И как мамаша померла?

– А ей плохо стало! Задержали, допросили, а бухать то как в браслетах? Никак. Она годами синячила, а здесь резкий отказ. В заключении написано: «Алкогольный эпилептический припадок». Ей менты и первую помощь оказали, и врачей вызвонили, но не спасли.

– Так поэтому Серов говорил, что дело прячут за семью замками?

– Да! Идёт служебное расследование. Проверяют, все ли сделали менты для спасения или стояли ждали, пока мразь сдохнет.

– Я передумал пить… Что-то мне уже не хочется…

– Ромыч… А как она? Ну чисто внешне… Настроение там…

«Красивая» – первое, что пришло в голову Симина.

– Да вроде нормальная.

– Не плачет?

– Я не видел толком, её два охранника закрыли собой и я ушёл.

– А я не смог бы уйти…

– А ты ТАК и не косячил!

– Это да. Я косячил по-своему!

***

Синева его глаз. Над этим, согретым солнцем небосводом, сгущались тучи.

– Илюш, всё нормально?

– Да, а почему ты спрашиваешь? -выкручивал руль Надеждин и то, как после манёвра утопил педаль газа, подтвердило догадки Саши о том, что то место, в которое им нужно было попасть ещё полторы недели назад – не самое приятное.

– Ты ведёшь себя странно. Давай остановимся? Поговорим.

– Мы опаздываем.

– А то куда мы опаздываем, повлияет на нас и наши отношения? – прищурилась Саша, нервно улыбаясь.

Как деревья высаженные вдоль дороги мелькали за окном, так в голове проносились всякие неприятные мысли. Молчаливость мужчины напрягала. За эту неделю он несколько раз пытался сказать о чём-то, но умело уводил тему в другое направление.

Манипулятор. Искусник. Художник. Сценарист. Режиссёр. Это восхищало Сашу, но не могло не пугать.

– Илья, останови машину.

– Когда я в прошлый раз это слышал, ты вышла и села в тачку Горюнова.

– Скажи, пожалуйста, прямо… Я… Наверное, уже надоела тебе до…

Голос девушки задрожал, и тот, чьи брови взлетели вверх от удивления, свернул на дублёр улицы и припарковался.

– Продолжи, пожалуйста, свою реплику! —разозлился Илья, и его речь была больше похожа на рёв льва. – Мне очень интересно, что сейчас там, в твоей милой головке варится!

– Мы… Мы с Алёнкой свалились тебе на шею. Со своими проблемами и… Слезами… Может будет лучше нам пожить отдельно?

– Кому лучше?! – пал Надеждин в другую крайность, наигранное спокойствие. – Тебе лучше?! Что сейчас не устраивает?!

Этот вопрос звучал странно. Что может не устраивать в том, что её носят на руках, оберегают, как хрустальную вазу, решают все проблемы, а ночью…

– Александра! Ответь честно, а не придумывай!

– Ты другой сейчас. Что-то произошло, и тебе сложно об этом сказать мне… Ты… Устал?

Смех. Искренний, немного нервный, но всё равно это было лучше, чем его злость.

– Я устал от чего?! Так, интересно! Устал ужинать нормально?! А не покупными пельменями! Устал слушать, как дочка смеётся, играя с котом на ковре?! Устал, возвращаясь ночью в окно своё смотреть, и видеть, как свет горит на кухне, потому что ждут?! От чего устал, Саш? Девчонку красивую трахать устал каждую ночь?! Такую чушь несёшь!

– Ты много делаешь для нас… А я… Получается, как пиявка присосалась…

– А ты не подумала, что всё это я делаю для себя, а не для вас?

– Илья…

– Что?! В меня вон вхуярили три свинца со спины, думал сдохну! Лежал в реанимации и задавался одним вопросом: кому всё?! Вот работаю, орден придёт, медалей уже как у собачки с выставки! Ипотеку почти закрыл, машину поменял, катерок хотел прикупить… Кому?! Родителям всё останется? Им не надо, у них и так отлично! Меня сейчас ВСЁ, кроме твоей фамилии, очень даже устраивает!

– Просто ты в себе, грустный… И я подумала…

– Херню ты подумала! Я просто не знаю, как сказать тебе о том, что мать умерла!

– Чья… Мать…

– Твоя. Я виноват. Из-за всей этой эпопеи с Артюжевыми ты даже на похороны не попала, не попрощалась… Прости, что я сейчас так… Грубо вырвалось!

– Нормально. Давай будем сразу говорить обо всём. Мы опоздали уже, да?

Не плачет, не кричит, не дрожит. Только поправила его часы за запястье и посмотрела на время.

– Да. – облегчённо выдохнул Илья, носивший в себе то, что давно пора было озвучить.

– А куда?

– Я обещал твоей бабушке, что…

– Надежда Юрьвна мне не бабушка, а Валентина Константиновна не мать.

– Бабка хотела поговорить. Завещание на тебя написала…

– И? Я откажусь. Она же отказалась от нас. На всю улицу кричала, что дочери у неё нет, и никакая внучка ей не нужна! Мне тогда лет семь было, я в папу вцепилась и вообще не понимала, в чём виновата и за что меня так ненавидят. А теперь что? Страшно ей? Конечно, хоронить-то некому будет…

– Зубы… Значит, они у тебя всё-таки есть.

– Это плохо? Я знаю, что так нельзя, это неправильно… Я знаю, что должна прощать…

– С чего бы это? Я тоже не умею! Значит, не поедем к бабке? Она бы охренела от того, насколько ты не похожа на мать.

– Не мать. ЭТА мне не мать! Умер человек, царствия ей небесного. Но плакать по ней, я не буду.

– Неинтересно что было и как?

– Не-а. Было и прошло.


Зима. Вой метели. Свет в сарае горел очень тускло. Замёрзшие пальцы расстегнули молнию на пуховике и нырнули под свитер, где был спрятан пузырёк с детской смесью.

Ей шестнадцать, а крошке, что лежит на её руках в меховом конверте, всего 84 дня. Хруст тяжёлых шагов по снегу, а через минуту крики, мат, грохот их железной калитки.

– Ты чего здесь сидишь?! – распахнул дверь в сарай отец. Покрытые инеем ресницы, заснеженный бушлат с логотипом завода и грозные кулаки со следами свежей драки.

– У неё гости, попросила погулять… – еле шевелились посиневшие губы Саши.

– Вот пусть идёт и гуляет! Дрянь! – помогал он подняться с деревянного ящика, и приобнимая дочь, уводил в дом – Ты почему мне не позвонила?!

– Она мой телефон забрала. Я пошла к Куликовым, а их нет.

– С крайнего дома соседка набрала. Сказала, что у нас попойка, толпа алкашни всякой забурилась. Я отпросился с работы, чтобы проверить.

– Пап, не уходи в ночь, пожалуйста. Я боюсь одна…


Её глаза не умели врать. Илья смотрел в них и понимал, Саше совсем не хочется, чтобы он подумал о ней плохо. Но с ним, она может себе позволить быть неправильной, неудобной, гордой и злопамятной… Имеет право.

## Глава 15

Пять подходов по тридцать отжиманий не решили проблему с тем, насколько горячей была кровь.

Смешанные чувства. Радости и злости, благодарности и презрения. Можно ли чувствовать всё это одновременно к одному человеку? Дима вышел из душа и смотрел на телефон. На часах половина шестого.

–Ещё чуть-чуть…

Надеждин всегда очень пунктуален. Если сказал, что будет в шесть, значит, сейчас подъедет.

Потоптавшись у шкафа, парень поймал себя на мысли, что, даже собираясь на свидания, не подходил так тщательно к выбору гардероба. С полки на диван полетели обтягивающая белая майка и новые фирменные джинсы, бирку от которых варвар отгрыз зубами.

Почему пока они с девочками жили вместе, было совсем неважно кто и во что одет? Почему не задумывался о том, что небрит? Или что ходить босиком, в одних трико это…

Телефон прервал его мысли и, ответив на звонок, Дима подошёл к окну. Чёрная машина демона ангельской внешности уже ожидала, а голос в трубке продублировал:

– Я во дворе, спускайся.

– Иваныч, что за игры? —приступил к разбору полёта Дима, как только дверь пассажирского закрылась. -Это вы с моим отцом девчонок забрали?

– Слушай сюда, щенок отбитый! -гремел голос Ильи – Ты сидишь молча и не открываешь поганого рта. Примерно через час, я дам тебе возможность высказаться, но недолго. Церемониться с тобой никто не будет, нянчиться – тем более. Я устал от вашей избалованности и тупости!

– Мы едем к Саше?

– А я сказал, что ты едешь к Саше?!

– Сказал… Иваныч… Ты это… Не в настроении?

– Я сказал, что расскажу и покажу! – тронулся с места Надеждин.

Двадцать минут молчания в будничной пробке, в которой задыхался город. Илья расслабленно откинулся на водительском, когда на мониторе цифровой панели авто вместо каналов радио высветился звонок – "Светлана Артюжева". Показав Диме жестом, что сидеть нужно тихо, Илья принял вызов по громкой связи:

– Да, Семицветик! Слушаю.

– Я на месте. Тебе что-нибудь заказать? – мило спросила Артюжева.

– Нет, быстро перетрём и поеду к твоему.

– Моему мужу или сыну?

– А это смотря как перетрём! – рассмеялся Надеждин и отключился.

Света. Мысль о том, что мать и подчинённый отца могли быть любовниками – Дима гнал прочь. Да, она красива, а Иваныч одинок. Но это подло! А в семье, хоть и не очень гладко, но ведь прожили же с батей столько лет!

– Мы едем в рестик? – осмелился нарушить молчание Артюжев.

– Я – да! Ты остаёшься в тачке. Сидишь и втыкаешь! Это понятно?

– Понятно.

Парковка за три дома во дворах, открытый бардачок и планшет, что Илья включил и нервно бегал по вкладкам, а потом передал в руки парню:

– Вот здесь звук, настроишь как удобно. – ткнул майор на уровень громкости. – Держи наушник, из тачки не выходишь, в обиженку не играешь, ждёшь моего возвращения.

Грубый, сильный, властный, хитрый… Сейчас, смотря в спину мужчины уходящего от своего, тонированного авто, Дима вновь нашёл смелость признать – он завидует.

В его жизни всё устроено как надо, но сможет ли стать таким же героем, такой же легендой как Надеждин – неизвестно. Скорее всего, нет. Даже если после армии возьмут на службу к отцу, так и придётся сидеть в тени этого служивого.

«В твои годы Надеждин уже…», «А вот Иваныч, между прочим…», «У меня капитан сегодня дважды нарушил устав, но я так горд был! Это же как так надо рассчитать всё, продумать…». В свой адрес от отца Дима такого не слышал никогда. Да, все его желания исполнялись по первому слову, и Виктор никогда не отказывал единственному сыну… Однако это всё равно было не то!

Пришла пора признать – он непросто тайно ненавидит Надеждина, он завидует ему и мечтает о том, что когда-нибудь тоже подвернётся возможность проявить себя.

– Опаздываете, Илья Иванович! – замурлыкал голос матери в наушнике. И скрип стула о кафель, рассказал о том, что в этот момент и Надеждин садится за стол. – Слышала о твоих успехах! Поздравляю!

– Да, спасибо Светик! Сына не хочешь поздравить?

– Сына?! Нет… Только не говори…

– Раскрыл преступление!

– Как раскрыл? Он же деревянный?! -почти визжала мать.

– Ну не такой уж и деревянный, раз догадался по родне объекта копать. Вот и нарыл бабку! А та ему всё и вывалила как на духу.

– И? Может, ещё можно…

– Свет, он к полковнику утром приехал, сам рассказал, что Сашкина мать грохнула Хижевского и попросил материалы посмотреть. Ты проиграла этот спор!

– Илюш, он в армии не выживет… Он не приспособлен к этому совершенно!

– Все выживают, все служат, а твой какой-то особенный?! Может от сиськи пора оторвать?

– Давно оторвали!—возмущалась Артюжева – Он с первого курса один живёт!

– Территориально. В квартире, которую купила мамочка, с карточкой на которую вкидывает бабла папочка! На тачке, которую…

– Так мы родители! Это наша обязанность – позаботиться! Он же еще учится! Если тебя как щенка на мороз выбросили, это не значит, что всех детей так надо!

– А как надо, по-твоему, Свет?

– Поддерживать!

– И в чём ваша поддержка? В том, что между собой грызётесь, всё решить не можете, как жить пацану? Ты у него-то спросила?

– Ой, Надеждин! Ты его видел? Спросишь у него, да. Вон и история была, и дело под нос вложили. Он мог ваш дом в Лесном продать, ещё в наваре сотен на пять остаться! А Дима что? Вместо поиска покупателя, опять в нелегальное полез! В бои эти! И кого мне там спрашивать? Одни юбки на уме! Вся кровь от головы…

– Моё мнение ты знаешь. Вы сами виноваты!

– Сделай что-нибудь! – разрыдалась Света. – Я так надеялась, что эта девка соскочит… Ну или он перегорит!

– Аккуратнее на поворотах…

– Прости! Просто я думала… А теперь…

– Зря ты так убиваешься. Там же даже не на весь срок. Только до присяги, а потом переведут куда надо.

– А до присяги как?!

– Нормально всё будет.

– Илюш, а у тебя же там дядя шишка какая-то…

– Начинается! – разочарованно выдохнул Илья.

– А давай… Только чтобы Витя не знал!

– Света, уймись!

– Ну пожалуйста! Давай там подтасуем, где потеплее, а?

– Что ты имеешь в виду? В президентские войска его отослать? Вокруг Кремля пусть гуляет?

– А что если совсем не гулять, а? Как бы по документам есть… А по факту…

– Светииииик! – смеялся Надеждин – Куда тебя опять несёт?

– Поговори с дядей! Типа, Димка служит у него…

– А на самом деле?

– А на самом деле посидит у морюшка эти месяцы!

– Приедет Витёк к сыну на присягу, а тот загорелый, полупьяный, с зонтиком от коктейля за ухом…

– В Мурманске посидит! В Питере! На Сахалине! Где-нибудь… Так, что-то я уже как Димка глупить начинаю! Илья, что ты хочешь за свои услуги?

– То, что ты здесь начирикала очень дорого стоит!

– А вот так?

– Свет…

– Бери-бери!

– Она же у тебя кредитная…

– Ей четыре месяца всего! В автосалоне такая уже одиннадцать единиц. А кредит – моя проблема! Твоей соске же нужна тачка?

– Она не соска, она жена.

– Вау! На свадьбу пригласишь? Простите, а можно Вас?!– почти крикнула Светлана – Двойной мартини со льдом, пожалуйста, принесите! Сегодня я пешеход…

***

Сидеть, ждать, молчать – миссия невыполнима. И не страдавший пагубной привычкой Дима, сейчас очень хотел закурить.

Она настолько не верит в него?

«Ну ты в кого такой, а?», «Дим, чьи мозги достались…».

Мать удивилась. Сильно удивилась и была огорчена тем, что слышала от Надеждина. Странная какая-то забота, с амбре предательства.

– Слышал? – сел в авто, Надеждин и кинул на руки Димы ключи от машины Светланы.

– Что за спор?

– А почти такой же, как у тебя с Симиным! Неприятно, да?

– Пиздец как…

– Что делать будешь?

– Диплом получу и в армию. Надо же хоть как-то доказать, что я могу… Хоть что-то то я могу?!

– Вот это и печально… – выезжал со дворов майор— «Что-то» – это не очень много, да?

Сейчас Надеждин не казался таким мерзким. Он мог злорадствовать, смеяться, отпускать колкие шуточки, но не делал этого. Да, разговаривал служивый свысока, но открывал парню глаза на многое.

– Ключи бате отдай, уж решите по-мужски, как быть с этой Светкиной гиперопекой.

Ребёнок. Сейчас рядом, на пассажирском, вместо взрослого мужика сидел мальчишка. Унылый, обиженный и нахмуривший свои тёмные, густые брови. Поникший и не сумевший скрыть своё разочарование.

– Эй, шлюхоспас, ты только не ной!

– И не думал… Сашка где?

– Гуляет где-то.

– Иваныч, нам очень надо поговорить.

– Через три дня защита диплома, точно в универ прикатит.

– Я не хочу ждать. Ты же знаешь где она? Пробей там через свои штуки… Давай выследим!

– Зачем? – спокойно спросил майор, но очевидным было то, что эта идея ему не нравится – Что ты ей скажешь?

– Я извиниться хочу. Рассказать всё…

– Что всё? Столько времени прошло, а ты так ничего и не понял.

– Понял. Я всё понял! Проблема этого мира не только в тех, кто умышленно идёт на преступление. Проблема в тех, кто не видит в своих действиях преступного. Я Симина ненавидел, а сам что лучше?

– Она не хочет тебя видеть.

– Мне это необходимо. Пожалуйста!

Зебра. После чёрной полосы обязательно будет белая. Так Дима сам обещал Саше тогда: «Всё образуется. Не должно быть так… И всё, и сразу, и дерьмово!…». А сейчас убеждал в этом сам себя.

«Гуляет где-то» – имело конкретную локацию, в которую и ткнул пальцем на карте Илья.

– О! Точка! Интересная у вас всё-таки работа! Приколюхи разные, техника, возможности… – восхищался Дима, держа в руках планшет майора, пока тот еле сдерживал своё желание вкинуть колкую шуточку.

Куда могла пойти молодая мама с девочкой шести лет, в такой тёплый и прекрасный вечер? Парк аттракционов! Волшебное место, где можно забыть обо всех проблемах и насладиться эмоциями. Вечером он превращается в настоящий сказочный мир, где всё становится ярче и красивее. Горящие разноцветные огни создавали неповторимую атмосферу. Фонари освещали дорожки, на которых мелькали тени от людей и деревьев. Повсюду играла весёлая музыка, и в совокупности с детским смехом, всё это дарило ощущение праздника.

– Проголодались. Где-то в том кафе… – кивнул Илья в сторону просторной открытой террасы, обустроенной деревянными столами и лавочками вдоль искусственного пруда.

Точка на карте мигала, но девочек в этом многолюдном месте нигде не было видно.

– Я позвоню, а ты иди посмотри, может решили поесть внутри? – присел за один из свободных столиков Илья и достал мобильный, пока Дима осматривался.

Артюжев пошёл по самому простому пути и подойдя к бармену летней зоны просто спросил:

– Дружище, девушку не видел здесь? Волосы длинные, крупными кудрями, ростом, вот так по плечо примерно…

– Белая рубашка, синие джинсы? —чуть наклонил голову бармен, смотря куда-то за плечо посетителя.

– Да хер знает, может быть! – только и бросил Артюжев, когда проследил за взглядом старательно натиравшего чистые стаканы.

Не замечая того что вокруг, метрах в тридцати от бара, Саша прошла между столиков и подкрадывалась к Надеждину со спины.

Дима хотел окликнуть, но комок нервов встрял в горле. Забыл, как говорить. И как дышать – тоже забыл…

*

Гудок, второй, третий… Саша не брала трубку и это немного нервировало Надеждина. Он скинул вызов и набрал Алёнку, когда почувствовал нежные ладони любимой, закрывшие его глаза.

– Я что должен отгадать?! – рассмеялся Илья, но напавшая со спины только заставила его запрокинуть голову и, не отпуская рук, чмокнула. – Эй… А если я работаю, а здесь ты!

– Кто "ты"? – спросила Саша шёпотом – Сейчас-то мы узнаем, сколько девушек у этого…

– Рита? Лена? Снежана? – подхватил её игру Илья и понимал насколько его ревность к Артюжеву бессмысленна.

– Вообще, это не очень смешно! – кокетничала Саша и, освободив его глаза, снова поцеловала. – Злые у вас шуточки, Илья Иванович. Я вот тоже пошучу и лягу спать на диване!

– Тебя это не спасёт, поверь!– усмехнулся блондин – А где Алёнка?

– Вон там, в игровой зоне кафе. С девочкой познакомилась, полезли на мини-скалодром, пока заказ готовят.

– Сашуль, тебе Артюжев хочет что-то сказать.

– Ой, потом! Ну его…

– Он здесь уже, к бару пошёл.

– Опять ты шутишь! Злобно и несмешно!

Илья повернул голову вправо. У барной стойки и правда, уже никого не было, а бармен устало натирал стаканы.

*

Дорога перемен. Он не знал, куда именно идёт. Просто двигался прямо. Парк, парковка, пересечённая в неположенном месте проезжая часть, тротуар вдоль оживлённой улицы. Дима презирал трусость, а сейчас, презирал за это и себя. Нельзя было убегать, поджав хвост! Этот, очередной удар, стал нокаутом.

Целует. Никогда не думал, что чужое счастье может толкнуть в пропасть отчаянья, безнадёжности, разочарования. Как она смеялась, как ласково смотрела… Неужели не видит, что за чёрт этот Иваныч?! Мерзкий, хитрый, подлый…

– Овца тупорылая! – пинал Дима железную крышку от пива, лежащую на асфальте. – Ненавижу!

Услышав самого себя, ужаснулся. Он смог сказать это?! О ней? Как?!

Телефон выдал стандартный рингтон, но отвечать на звонок майора было стыдно.

Отключить. Уйти. Забыть. Только как развидеть эту беззаботную шкодливость, что крадётся на носочках милых туфель и играет, словно ребёнок.

Счастливая, влюблённая, лёгкая. С милыми ямочками на румяных щеках и волнами волос, упавшими на широкие плечи Надеждина, когда она приблизила свои губы.

Легче пережить то, как с хрустом ломаются кости, рвётся от удара по лицу кожа… Чем принять истину – он исполнил свою роль зла, которое и должно быть повержено в конце любой сказки о любви.

## Эпилог

Шикарное пышное платье цвета шампанского, задралось публично в огромном, утопающем в цветах банкетном зале. Под звонкий смех уже не невесты, а жены, Арсений подлез под миллион этих слоев фатина и доставал подвязку с её ноги.

– Нет! Ты не сделаешь этого! – скрестила руки на груди Саша, стоя в стороне у стены, и смущённо улыбалась. Илья смотрел в эти невероятные, полные любви глаза и только усмехнулся:

– Да? И кто меня остановит?!

Подпрыгнув над толпой холостых парней, принимающих участие в этой рулетке судьбы, он вырвал кружево с бантом и, смеясь возвращался к любимой.

Светло-голубое вечернее платье, живые цветы в волосах, милый смех… Илья не верил своему счастью и завидовал сам себе.

– Илюш, это же нечестно! – с укором прищурилась Саша. Действительно, иногда, Надеждин был совершенно невыносим.

– Почему? Что я уступать должен?! Примета же! Или традиция…

– О том что я беременна все уже догадались! —недовольно заворчала красавица – Вот и примета! И традиция! Тебе и так придётся жениться! К чему этот фарс?

– Пф-ф-ф… Придётся? Сказала та, кто до сих пор Ярочкина! Злишь меня!

– Мы это обсуждали!

– Я всё…– чмокнул он несколько раз капризную – Молчу. В полгода помянем отца и отпразднуем!

– Просто распишемся!

– Ты, блин, диктатор! Посмотри вокруг, Сашуль, весело же? Свадьба! Конкурсы! Подарки! Ну?!

– Илья…

– Ладно! Целуй меня, Надеждина…

– Ярочкина!

– Ненадолго!

***

Год спустя.

Только прошедший ливень смыл этот невыносимый зной, оставив свежесть и радугу, заигравшую в небе. Пролетая на новом авто, по дороге мимо мебельного, Дима заметил это прекрасное явление природы и включил камеру на мобильном.

Тот, кто отдав свой долг Родине вернулся в родной город, сегодня прошёл последний осмотр профильного врача на медкомиссии. И годы института, и армия уже войдут в выслугу лет. Как полезно иногда слушать отца!

– Привет, Иваныч! – ответил на звонок будущего руководителя Артюжев.

– Ты где?! Почему не в отделе?

– Я, вообще-то, ещё не трудоустроен!

– А стол и шкафы за тебя кто собирать будет? Я?!

– Илюх, ну тебе же нужны сотрудники! Вот и обеспечь…

– Диман, ты совсем охерел?! Быстро… – орал в трубку Надеждин.

Не успев затормозить, отвлёкшийся от дороги, на скорости влетел в выбоину у пешеходного перехода.

– Бля-я-я… Иваныч, я перезвоню! – остановился Дима, увидевший, как застыла блондинка, облитая грязью с головы до ног.

Девушка явно направлялась на какое-то мероприятие. Милое очень короткое платье, белые кеды, крафтовый подарочный пакет в руках. Голубые глаза бросали молнии, а губы злобно поджались, в желании осыпать проклятьями.

Только почему-то виновник этой неприятности весело ухмылялся, приближаясь:

– Простите, я не видел Вас! – почти смеялся над блондинкой Дима – Здесь недалеко магазин, давайте компенсирую как-то… Платье, там… Пакет! Кофе попьём… Вас как зовут?

– Алёна! – процедила сквозь зубы красавица, сверля полным ненависти взглядом.

– Да ладно?! – уже открыто ржал Артюжев, но видя, что девушка его веселья совсем не разделяет, поспешил совладать с этой безудержной радостью. – Алёна, прости, пожалуйста… Просто ямы эти… Беда с дорогами! Я Дима!

– Мудак ты, Дима…