Врачебный Роман. Ах, мой Властный Гинеколог

ЗУЛЬФИЯ СКАНДАЛИТ С КРАСАВЧИКОМ В КЛУБЕ

– Познакомимся, кучеряшка!? – от этого двухметрового тестостеронового альфазавра пахнуло жаром. Расстегнутая на груди белая муслимовая рубашка вальяжно зазывала, и мне стоило огромного труда не прочерчивать взглядом мощные мужские мускулы распаленного красавца.

Он был так близко, а я как дура вся скукожилась, просто потому что понятия не имела как вести себя с мужчинами. Тем более старше меня. Тем более такими… офигенными… Пухлые губы, вздорная челка, пронзительный уверенный взгляд, широкие плечи…

Он был не просто в моем вкусе… Такое ощущение, что он сошёл со страниц буктоков, которыми я зачитывалась в тайне от отца под одеялом.

– Отвали! – неожиданно даже для самой себя прокричала я на пол-клуба и выплеснула ему в лицо едва начатый лонг-айленд.

Даже подруга испуганно и непонимающе посмотрела на меня, как на дикарку. Весь клуб казалось обернулся на нас, хоть музыка и продолжала грохотать.

Почему я так поступила?

Потому что я боюсь мужчин как огня. Как мой маленький племянник собак. Потому что я… девственница…

И чтобы скрыть свою неопытность и в общем-то даже я бы сказала невежливость в отношении мужчин – я веду себя обычно так…

Ну не швыряюсь коктейлями конечно, но отгораживаюсь и выставляю их идиотами стоит им только среагировать на мои волоокие взгляды, и несдержанные улыбки…

– Совсем сдурела, кудрявая!?!?!?! Эта рубашка стоит дороже, чем твоя жизнь! – разорался разъяренный великан.

– Скажи спасибо, что легко отделался!

Громила ринулся на меня и схватив за запястья, поднял их над головой…

– Отпусти… – его губы были уже напротив моих и мне казалось, что он был такой сильный и бешеный, что поднял меня над землей за запястья…

Я пыталась отвернуться, но делала только хуже.

– Обнаглевшая приезжая нахалка!!! Даже знакомиться не умеешь!

– Сейчас мой парень тебя размажет! Ишхин!!!

Заорала я. Даже не знаю, зачем приплела сюда имя своего двоюродного брата, который служил в РосГвардии, но это первое что пришло на ум.

Разумеется я блефовала. Ведь Ишхин и в Москве то бывал только один раз три года назад. Тем более никакого парня у меня отродясь не было.

Да и если бы появился – его как и меня моментально бы сгноил мой отец. Он мне то проходу не дает, хотя я уже взрослая. Вечно я у него во всем не права. И с нефорами тусуюсь. И замуж не хочу. И «обрусела» со всеми этими шмотками и клубами.

Думаю и замуж то он меня решил отдать не потому что пора строить династию, а потому что НАДОЕЛА.

– Ишхин!!! Руки убрал, козел!!! Ты даже не знаешь с кем ты связался!!! Я тебя засужу!!!

В ночном клубе ты можешь быть кем и угодно. Особенно, если ты тут тайком от отца, который собирается ровно через месяц выдать тебя за муж за мужчину, которого ты даже в глаза не видела.

Поэтому я инкогнито прошмыгнула в клуб со своей подружкой, которую вся моя родня окрестила бы нефором. Даже не «потанцевать», а чисто конкретно постоять у барной стойки с безалкогольным коктейлем и попялиться.

Какие здесь были парни… Ухоженные. Богатые… На мотиках… Резкие… Дерзкие… А как они смотрели…

Даже стоять и тупить глазки в пол было стыдно, потому что они просто пожирали глазами.

Поэтому мы и любили именно этот клуб на Патриках. Но после этой выходки (причем это я еще на трезвую голову) меня сюда больше никогда и не пустят.

– Бешенная! Как кудряшки твои вся!!! – прямо глядя мне в глаза, выговаривал пьяный красавчик. Глаза его расплывались, но сил было еще достаточно, чтобы удерживать обе мои руки за запястья прижатыми к стене бара над головой.

Я была как рабыня. Наложница на невольничьем рынке с этими задранными руками. Мое длинное в пол платье неприлично задралось аж до колен, а грудь от ярости конфликта вздымалась вверх вниз.

Снова и снова…

Было так стыдно от этой вынужденной близости. Мой мучитель был очень горячим.

Из последних сил я зажмурилась. Где-то в глубине души отдавая себе отчёт, что я сама его спровоцировала. Но деваться было некуда. Я девочка и даже если я не права – он должен признать свою ошибку!

Я зажмурилась, чтобы набраться сил и вырваться во что бы то ни стало… и заорала…

ЗУЛЬФИЯ В КОНФЛИКТЕ С ОТЦОМ

– Что?!!

Глаза отца округлились, и он резко повернулся на меня, не отрывая трубки от уха.

– В ночном клубе?!!

На его лице появилась та гримаса, после которой меня еще ни разу в жизни не ждало ничего хорошего. Он был в ярости, а я вжалась в кожаное кресло, с ужасом осознавая, что красавчик из ночного клуба, которому я въехала вчера куда не надо, как две капли воды похож в ярости на моего гневного и традиционного отца.

Отец перешел на наш родной национальный язык, и я перестала понимать половину ругательств, которыми он осыпал моих подруг-нефорок, Москву, москвичей и ночной образ жизни.

Положив трубку, он сжал телефон в кулаке с такой силой, что стекло лопнуло, и, почувствовав, что дорогая трубка уже испорчена, он со всей силы запустил ее в стену.

– Все, Зульфия! Ты выходишь замуж!!! – проорал он под звук осыпающихся на паркет микросхем.

Я боялась и слова сказать и только поджала голые ноги еще сильнее. После душа я не успела просушить голову, и поэтому волосы мокрыми паклями лежали на лице, а в руке у меня замер Дайсон, купленный на деньги отца позавчера.

– Но папа… мы же…

– А мы не договаривались, что ты будешь ходить по… – тут он снова перешел на отборные ругательства, которые я не могла перевести не только потому что уже действительно обрусела, но и потому что последний раз слышала их только от пастуха-отшельника в детстве.

– Ты ведешь себя как… !!! – он орал, а его глаза наливались кровью. – Мне уважаемые московские люди звонят и говорят, что моя дочь как последняя… подралась! Подралась!!! С мужчиной! Да еще и дала ему по… Все! Ты выходишь замуж. Мне плевать, что ты там «хочу», «не хочу»!!! После смерти твоей матери твоим воспитанием кто занимается? Соцсети и эти Аистасамки?

Я икнула, пытаясь поправить его, но быстро сообразила, что разговор вовсе не о правильности произнесения никнеймов популярных певиц, а о моей судьбе. Замуж я не хотела – это точно.

– Одни мальчики в голове! Да еще ты коснулась незнакомого мужчину там!!!

– Пап, ударила…

– Это был просто повод!!! Всё! У меня есть хороший жених для тебя. Нашей веры. Заведете семью. Забеременеешь – уйдешь в декрет, на кафедре дадут академ. Ничего страшного. Голову мне компостируешь!!!

Я готова была разрыдаться, но от страха мои веки дрожали так, что я не могла проронить и росинки. Моя молодая жизнь заканчивалась вот так. Резко и бесповоротно именно в тот момент, когда я встретила высокого красивого парня, который мне впервые за все последние годы искренне понравился. Мое сердце пропустило удар, и я понимала, что все оборвалось в одночасье.

– Когда твоей матери не стало, мне вся родня говорила, что если я не займусь твоим браком, то ты пойдешь по рукам…

– Пап, я всего лишь сходила в клуб, – вскочила я на ноги и топнула. Все ж такие «пойти по рукам» и зайти в клуб поразглядывать модных молодых красавчиков – это не одно и то же.

Отец молниеносно рванул ко мне. Он грудью откинул меня к стене, так что я чуть не поскользнулась, и навис надо мной.

– Ты… самое драгоценное, что осталось в моей жизни после Мадины… Ты драгоценность. Ты мое сокровище. Наше сокровище. И я не переживу, если ты эту ценность разменяешь на медяки в этой проклятой Москве!!!

– Не ругайся!

– Да, прости. Не проклятой. Ужасной. Опасной. Я уважаю этот город! Город тысячи национальностей и сотни религий. Но опасный город. И ты знаешь, как говорят здесь: всей птичке пропасть, коль увяз коготок. И они правы! Все начинается с вот таких вот «невинных» походов в клуб. А ты уже скатилась до того, чтобы касаться незнакомых мужчин в публичных местах! Небось только и думаешь теперь об этом!!!

Я молчала, пытаясь возразить, но правда была на стороне отца. В глубине души я и сама себе боялась сознаться, что думала о таинственном парне и об этом «прикосновении к мужчине» всю ночь.

– …А мысли твои греховны, даже если ты чиста! Еще не известно, не прогуляла ли ты… – он снова торопливо перешел на национальный язык, чтобы, как я понимала, не марать русский грубыми словами.

Мой высокий, еще молодой в свои 45, бородатый отец медиком не был, и мне всегда казалось немного забавным, что такие слова, как «девственность» или «невинность», на русском он либо не знал, либо стеснялся. Знал только грубое «целка», но не хотел его говорить.

– Я не позволю тебе опозорить честь почившей матери!!!

Я была шокирована яростью, которую вызвал у моего любимого отца этот инцидент. Но ведь ему и вправду после смерти матери непросто пришлось с дочкой. Подготовил меня к экзаменам, хоть все подружки из землячества смеялись надо мной, ведь можно было поступить по республиканской квоте…

Пусть редко, но покупал даже модные вещи… Вот такие как Дайсон, которые были уже у всех девочек на факультете. Правда он всегда старался делать продуктивные и полезные подарки «в дом», а не то что на улицу и на показ. А мне конечно хотелось мюли на каблуке и платья. Но он считал, что все это показуха московская.

– У меня есть для тебя жених! Уважаемый человек! И через месяц ты выйдешь за него замуж!

– Через месяц?!!

– Да! Через месяц! Но ему нужна чистая невеста, а не та, что дерётся с мужчинами в ночных клубах!

Он задумался.

– Пап, я чиста…

– Ты все врешь! Ты мне что вчера сказала?

– Что пойду к подруге учить гистологию…

– Вот именно! Глистологию!!!

– Гисто…

– Молчать!!!

Я стыдливо потупила взгляд в пол, где меня ждали мои голые, мокрые после душа ножки без педикюра. Я поправила короткие домашние шортики, чтобы скрыть торчавшие желтые трусики со Спанч Бобом. За американские мультики на трусиках мне прилетало еще при живой матери… Давно пора было их заменить! Пальчиками я интуитивно стремилась коснуться друг друга, потому что перечить отцу – это было то, что я пыталась делать каждый день… и каждый день проигрывала.

– Глистологию пошла учить! На Патрики!!! Позорище!!! Твоя мать мне не простит, если ты превратишься в еще одну московскую лабубу!!!

– Я не такая!!!

– Живо в машину. Мы едем проверять.

– Пап, ты чего… Мне надо переодеться…

– Я сказал, живо в машину!!! – он заорал так, что противиться ему точно не стоило…

ЗУЛЬФИЯ и ГИНЕКОЛОГ-ОБОРОТЕНЬ

– Я понял всю деликатность Вашей ситуации, Арам. Я о ней позабочусь… Зульфия? Верно я запомнил?

Я сидела как дурочка в коридоре и только вслушивалась в бархатный шелест мужского голоса, пока мой отец договаривался обо мне в кабинете.

Так стоп!!! Что?!?!?! Это будет мужчина? Да, нет, наверное это просто директор клиники. Не мог же мой отец привезти меня к доктору-гинекологу… мужчине?

То с каким почтением тут приняли моего отца даже смущало меня, ведь остальные девушки в очереди боялись даже и слово сказать, что мы ворвались без очереди.

– Я договорился. Иди. Сегодня тебя не посмотрят, но хоть познакомься! – буквально гаркнул на меня отец при других пациентках, выглянув из кабинета.

Я встала и извинившись перед другими девушками, чью очередь я занимала вошла в кабинет. Я понимала, что теперь меня буду люто ненавидеть за спиной. Ну надеюсь я здесь на один раз…

Я оторопела застыв в дверном проеме, как кошка на ободке ванной. Нет! Нет! Нет! И еще раз нет!!!

Я не войду!

Отец не понимающе смотрел на остолбеневшую дочь, еще не отошедший от утренней ярости.

В кабинете посередине, как атлант высоченный и красивый как древнегреческий бог стоял накачанный доктор с лицом моего вчерашнего «обидчика».

Конечно называть «обидчиком» мужчину, который всего лишь хотел познакомиться и получил взятой у подруги на вечер шпилькой по яйцам могла только я. Прирожденная пропагандистка! Но это был он! Тот красавчик из клуба.

Белая униформа на нем была как влитая, его скулы врезались треугольником в воротничок халата, а руки были в синих латексных перчатках. Голубые глаза так маняще светились, хоть я и смотрела на него против солнца, пробивавшееся через зелень за окном.

Его крепкие ноги были в голубоватой униформы брюках, а как только штанины заканчивались начинались волосатые крепкие загорелые мужские щиколотки… ммм…

Я прикусила губу.

На босую ногу (что быстро бросило меня в жар) он носил здоровенные кроссы все усыпанные джибитсами. Я не успела и разглядеть, но мой взгляд зацепился за комичную нарисованную плёточку и розовую нарисованную матку с глазами.

Я развернулась и уже рванула бежать со всех ног, но отец одним рывком снежного барса настиг меня, схватил за талию и развернул обратно.

– Стоять!!! Куда!!!

– Отпусти!!!

Отец затащил меня в кабинет и ногой захлопнул за нами дверь, пока я беспомощно вертела кудрявой головой и болтала ногами в пыльных кроссовках.

Не знаю, что пугало меня больше: перспектива быть осмотренной мужчиной, с которым я успела подраться и честно говоря опозориться, расписавшись в своем дурном воспитании и не умении нормально общаться и знакомиться с мужчинами. Или тот факт, что он увидит меня в таком виде! Не накрашенную, не уложенную, не обмазанную «султан де саба», в грязных кроссовках???

Нет! Я зажмурилась от ужаса ситуации, в которой я оказалась. Отец поставил меня на пол и попытался сделать свой голос менее агрессивным.

– Зульфия… не переживай – доктор только посмотрит… Это доктор Марк – лучший гинеколог страны. Да и «проблема» у нас не большая. Надо только получить медицинскую справку, что ты…

– Не была дефлорирована… – продолжил доктор Марк. Его голос был слегка невыспавшимся, но от того только еще больше походил на голос вальяжного доминирующего в джунглях тигра. Он обволакивал меня и меня пугала бездна его опыта. Скольких пациенток он убаюкивал своим чарующим нежным баритоном?

Мои коленки дрожали, пока я все еще находилась в объятиях отца и отворачивалась от нового «знакомого», как стеснительная дошкольница.

Я пряталась в своих кудрявых волосах, в надежде, что он меня не узнал. И по его голосу тогда казалось, что у меня есть шанс…

– Вы Зульфия, верно? Я Вас не обижу… Я опытный врач и обычно после моего осмотра все становится только лучше…

Продолжать убегать – значит сдать себя с потрохами. И если отец и не догадается, что доктор Марк и есть мужчина, с которым я подралась в клубе, то уж точно утвердится в своем мнении, что его девочка уже где-то прогуляла свою невинность в московских падиках.

– Это нормально, что Вы так тревожитесь при первом знакомстве… – он так подчеркнул слово «первом», словно хотел дать мне понять, что не сдаст меня отцу, что именно с ним то мы вчера в ночном клубе и повздорили… Или мне это только кажется.

Я вытерла рукавом заплаканные глаза, четыре, нет пять, нет десять раз шмыгнула носом от волнения и отбросила с лица кудрявые локоны.

Ну вот. Я впервые предстала перед ним лицом.

Вот она я.

Такая какая я есть.

Наверняка я ему противна и он ждет не дождется как отомстит мне…

– Доктор, я вас оставляю… У меня дел невпроворот… Да и смотреть мне здесь не на что…

– Да, Арам, если что – я позвоню. Ваш номер у меня есть , – словно опять подчеркивая еще один инструмент власти и контроля надо мной, легко и непринужденно проговорил плечистый красивый медик. Его речь вроде бы не была наполнена медицинскими жаргонизмами, но вместе с тем в его голосе звучала какая-то особенная стать и царские повадки. Мне было страшно, но это манило меня. Его умение обращаться с людьми. Его уверенность в том, что он делает. И ощущение, что у него все под контролем.

Как бы не так, доктор Марк!!!

Меня нельзя контролировать! И я никогда!!! Вы умеете читать мысли? Такому вас учили в ваших умных медицинских ординатурах? Никогда в жизни не раздвину перед Вами ноги! Можете пудрить мозги моему отцу сколько угодно, но я Вам не по зубам.

Они дружелюбно распрощались с моим отцом, который к моей радости немного стал успокаиваться. Доктор действовал и на него. Сердце отца надо беречь.

Доктор закрыл плавным движением дверь. Она привычно щелкнула, словно запертая клетка…

Доктор Марк обернулся и за долю секунды превратился из обходительного вежливого и деликатного врача в хищного агрессивного самца.

– В кресло, живо!!!

Молнией прогремел его властный голос.

ЗУЛЬФИЯ В КРЕСЛЕ ГИНЕКОЛОГА

– Такой трон для нашей принцессы подойдёт? – сладострастно проворковал высокий галантный красавчик. Я до сих пор не могла распознать, узнал ли он меня?

А что если нет? Ведь он был пьяный. И как мне себя вести? Так, как будто бы он узнал, или наоборот, попытаться быстро получить справку, которую хочет отец, и слинять? А может… может он узнал, но, как и я, делает вид, что не узнал, чтобы не усугублять? Черт! Он уже наверно заметил, что у меня глаза бегают и я слишком много думаю.

– Усаживайтесь, проведем осмотр, и я вас отпущу. Вы ведь не на сложную процедуру ко мне пришли?

– Я… а Вы и такое делаете? – попыталась включиться в его разряжающие обстановку полушуточки.

– Вы очередь видели? Вот все они… – он что-то пошебуршил приборами, отвернувшись, и я сумела оценить, насколько всё аккуратно и по порядку у него уложено на рабочих поверхностях. Он был реально крутой врач – это можно было сказать не только по его широченной спине, но и по кабинету… На стенах висели не дипломы, а тысячи фотографий с губастыми и грудастыми красотками всех мастей. Высокие и статные, они улыбались во все тридцать три зуба, явно пытаясь понравиться доктору, рядом с которым стояли на фото.

Тогда зачем ему знакомиться в клубах, если у него такой поток клиенток, готовых на всё, да ещё и позволяющих изменять себя… с помощью его искусства?

– Готовьтесь к осмотру, принцесса, – Папочка всегда такой сердитый на Вас?

– Да, бывает, – я зашла за ширму и вдохнула полной грудью, чтобы набраться смелости. Меня охватил леденящий стыд от одной мысли о том, что сейчас произойдёт. Я вся сжалась внутри. А уж красивому бруталу, который подкатывал ко мне, уж точно не хотела это показывать. Разлюбит в миг! – Мой папа просто думает, что я уже «того».

– А Вы не «того»?

Я расстегнула джинсы за ширмой, пытаясь не говорить, потому что голос дрожал от волнения. Брюки сползли с моих чего-то разогревшихся бёдер и мягко опустились на землю. Капец…

– Выходим, не задерживаем. Очередь видели?

Мне было и стыдно, и страшно. Да плюс он ещё поторапливал своим уверенным и настойчивым голосом. Капец.

Меня всю триггерило, и, если бы можно было, я бы сбежала из его кабинета, не натягивая штанов обратно.

Я переступила в носочках дырки штанин и вышла, стараясь не смотреть ему в глаза.

Доктор Марк обернулся и замер.

Он смерил меня взглядом. Без обуви я казалась самой себе ещё меньше и незначительней.

Я же смотрела на него только краем глаза.

– Чего? – замерла я, как оленёнок на опушке.

– Хмм… – его голос был больше похож на сдавленное рычание, – Проходите, садитесь, устраивайтесь…

Я пронырнула у него под рукой и залезла в гинекологическое кресло. Пропихнувшись поглубже, я стала устраиваться. Сердце то колотилось бешено, то наоборот замирало, и я не знала, когда оно пойдёт снова. Я заняла нужную позу, чувствуя, как от стыда горят щёки. Мне казалось, что каждая деталь моей неидеальности сейчас кричаще очевидна.

Красавчик хмыкнул и взялся своей большой красивой ручищей за круглый катающийся стул. Одним ловким движением он подкатил его к креслу и плюхнул свой накачанный зад на сидушку.

Демонстративно сменив прозрачные очки на оранжевый экран, будто ему сейчас что-то забрызгает в лицо, он приблизился ко мне и положил свою горячую руку мне на ногу.

Меня пронзила молния.

Нет.

Тысяча молний.

– Колени чуть повыше… – он надавил, как это умеют делать только врачи: настойчиво и сильно. И я провалилась в кресле, закинув ноги чуть ли не над головой…

– Мда… уж…

Я сглотнула, хотя в такой перевернутой позе глотать было очень тяжело.

– Чего?! – нахмурила бровки домиком я. Стерильный запах медицинского кабинета постепенно смешивался с моим.

– Мне кажется, я Вас где-то видел… не подскажете?

Я была, мягко говоря, «в подвешенном» состоянии, чтобы вести такие разговоры с ловеласом.

– Видели?

– Видел, где-то… – погрузившись в осмотр, продолжал поддерживать непринуждённую беседу он…

Мои коленки были уже над головой.

– Не знаю… может, в медицинском… Я тоже учусь в меде…

– Правда? Арам мне почему-то не сказал… Есть хорошие оценки?

– Пока немного, но я… ай! – Доктор Марк дотронулся до моей ноги, и у меня мурашки пробежали по спине, смесь паники и чего-то запретного.

– А в ночные клубы Вы не ходите… случайно?

– Ай, – доктор словно знал, как вывести меня из равновесия. На этот раз его прикосновение было точным и холодно-профессиональным, но отозвалось во мне болезненной искрой стыда.

– В какие ещё клубы?

– Ну не знаю… Такие, в которых может быть, всякие кучеряшки бьют вежливо знакомящихся с ними парней?

Он отвлёкся от своих действий и посмотрел строго мне в глаза. «Отвертеться уже не получится» – неоновой вывеской загорелось у меня в голове…

ЗУЛЬФИЯ МЕНЯЕТ ТРУСИКИ

Я резко попыталась сжать коленки, инстинктивно пытаясь закрыться, но было уже поздно…

– Стоять! – его горячие, сильные ладони не дали мне сдвинуть ноги.

– Отпусти!!! – я рванулась в кресле, но это было бесполезно. Я металась, скованная стыдом и яростью.

– А вот и нет. Теперь ты никуда не денешься, кучеряшка, и выслушаешь всё, что я хотел тебе сказать вчера!

Его голос смягчился, но в улыбке читалось торжество. Этот мужчина использовал ситуацию, и я это понимала с кристальной ясностью.

– Меня зовут Марк, и ты мне понравилась. Вчера у барной стойки. – В его голосе действительно проскальзывали нотки искренности, но это лишь бесило меня сильнее. – Сначала я заметил твои волосы, эту чёрную копну… Но ты ведь видела – я не сразу подошёл.

– Уберите руки! – завопила я и, воспользовавшись паузой, лягнула его в грудь. Удар поглотила плотная ткань халата.

Мы встретились глазами в момент удара. Что-то – испуг, вызов – мелькнуло в его взгляде, и мы оба на мгновение застыли.

– Какая же ты строптивая… – произнёс он, и было неясно, дразнит он или действительно сбит с толку.

– Отпустите меня! Сию же секунду!

– Я договорю. Я не сразу подошёл, потому что для меня важнее не внешность… Мне понравилась твоя мимика, твой взгляд…

Его слова, произнесённые здесь и сейчас, пока он удерживал меня в этой уязвимой, нелепой позе, звучали чудовищным лицемерием. Жар от стыда и бессилия обжигал изнутри.

Его запах смешивался с запахом антисептика, а за дверью уже явно теснились разозлённые пациентки. Мы оба слышали их приглушённые голоса:

– Ну долго они там…

– У меня талон на десять двадцать!

– А я с острой болью…

Мысль, что сейчас могут войти, повергла меня в ледяной ужас.

– Мне понравились твои эмоции, а ты ответила грубо…

– И что? Вы хотите, чтобы я сейчас, вот так, извинялась? Это же издевательство!

– Хм… а ты не такая глупенькая, как я думал, – задумчиво протянул он, но не ослабил хватку. – Знаешь что…

Я сглотнула. В горле пересохло. Его тон – эта смесь хитринки и самоуверенности – заставляла кровь стучать в висках.

– Ты со мной не только познакомишься. Ты со мной теперь…

Сердце ёкнуло. Я снова рванулась, пытаясь выскользнуть, но его захват был железным. Я лишь глубже вжалась в холодное кресло, чувствуя себя абсолютно беспомощной.

– Ты теперь со мной… Сходишь на свидание.

– Вы? – я прикусила губу, ощутив солёный привкус. – Вы в своём уме? Я выхожу замуж! Вам отец разве не сказал? Вы пользуетесь положением! Это же…

Он медленно, с непререкаемой силой, скорректировал мою позу. Я зажмурилась.

– Замуж ты выйдешь, только если в справке будет написано, что ты девственница. Верно?

– Да, но я и есть!

– Но в справке этого пока не написано…

Он внезапно отпустил меня и, будто ничего не произошло, развернулся к столу, взяв мою медицинскую карту.

– Что? Что вы там пишете? – я тут же поджала ноги, поёживаясь. Кожа горела.

Вместо того чтобы сбежать, я сидела, ошеломлённая. Не страх, а какая-то гулкая пустота и непонимание происходящего наполняли меня.

– Зульфия, я пишу дату нашего свидания, – он поднял ручку, и в его позе была театральная наигранность. – Потому что один росчерк моего пера, – он посмотрел на меня прямо, и теперь в его глазах не было игривости, только холодный расчёт, – и ты «не девственница». Для отца и жениха. Усвоила?

Я молчала. На моём лице, должно быть, было написано всё: растерянность, осознание ловушки, гнев.

– Встретимся здесь же. Через неделю. И, кстати… – он сделал паузу, и в уголке его рта дрогнул усмешка, – трусики с мультяшками на приём лучше не надевать. Может вызвать лишние вопросы. Надень что-нибудь… попроще. Ты ведь невеста?

Он захлопнул карту, и его взгляд стал вдруг деловитым и отстранённым, как будто последние десять минут были лишь необходимой процедурой.

– До встречи, Зульфия.

Я молча сползла с кресла, дрожащими руками натягивая джинсы. Незнакомый холодный ком сдавил горло. Это было не возбуждение. Это было чёткое, ясное понимание: я только что стала заложницей.