Даниил Иванов
Короткая дорога

﻿Илья Сергеевич – бизнесмен, высокий, худощавый человек – собирался на важную сделку. Он подошел к зеркалу и завязал себе галстук. Выйдя из дома, он в сопровождении телохранителя Дмитрия – упитанного мужчины, в прошлом служившего в полиции, – пошагал к машине. Водитель Алексей – высокий блондин в черном костюме и белой рубашке – уже ждал у машины.

﻿Сели. Илья Сергеевич – сзади, Дмитрий – на переднее пассажирское сиденье. Поехали. По дороге подобрали еще и переводчицу Оксану, так как сделка предстояла с иностранцами.

﻿– Я знаю короткую дорогу, – уверенно произнес Алексей и плавно поверннул баранку руля.

﻿Илья Сергеевич лишь пожал плечами.

﻿"Делай, что хочешь", – говорило его выражение лица.

﻿Алексей свернул с заасфальтированной трассы на грунтовую дорогу, которая тут же сузилась и пошла вверх, петляя между веовыми елями. Связь на телефонах пропала почти мгновеннно.

﻿– Навиатор тут ни к чему, я эту дорогу еще с детства помню, – бодро прокомментировал водитель, но в его голосе уже проралсь неуверенность.

﻿Машина медленно сползла по ухабистой колее. Сосны вокруг становились все гуще, солнеечный свет едва пробивался свозь густую хвою, окутывая все в зеленоватый, почти мистический полумрак. Повисло неловкое молчание, прерываемое лишь скрежетом гравия о днище.

﻿– Твоя короткая дорога похожа на дорогу в никуда, – хмуро пробурчал Дмитрий, инстинктивно положив руку на кобуру под пиджаком.

﻿Илья Сергеевич молчал, глядя в окно. Его деловой настрой таял с каждым метром, сменяясь нарастающим раздражением.

﻿Внезапно лес расступился, открыв поляну. Грунт под колесами сменился брусчаткой, настолько старой, что она ушла в землю. По обеим сторонам узкой улицы стояли добротные, но невероятно древние срубы с маленькими, словно подслеповатыми окошками. Воздух пахнет дымом печей и свежескошенной травой. Во дворе одного из домов они увидели женщин в сарафанах и платках, закрывающих волосы. Увидев черный городской автомобиль, они испуганно скрылись в доме.

﻿Алексей затормозил. Дорога, по сути, закончилась, упершись в деревянную часовенку с восьмикконечным крестом на куполе.

﻿– Ну что, Алесей? Где твой короткий путь? – ледяным тоном спросил Илья Сергеевич.

﻿Из-за угла часовни вышел мужик. Лет пятидесяти, крепкий, с проседью в густой бороде, в простой рабочей телогрейке. В руках он нес топор. Увидев иномарку, он остановился, как вкопанный, и его обветренное лицо нахмурилось. Он смерил машину и ее пассажиров тяжелым, недружилюбным взглядом.

﻿Илья Сергеевич, стараясь сохранить деловой вид, вышел из машины.

﻿– Мужик, мы заблудились. Нам в индустриальный парк. Как отсюда выбраться?

﻿Мужик молча переложил топор в другую руку, плюнул на землю.

﻿– Не мужик я тебе, – отрезал он хриплым голосом. – И дороги твоей к нам нету. Разворачивайся да поезжай обратно, откуда приехал.

﻿– Да вы не понимаете! У меня миллионые контракты! Сделка! – занервничал Илья Сергееевич.

﻿Мужик усмехнулся, и глаза его сузились.

﻿– Вижу я твою сделку. Вижу. А она, поди, праведнее нашей молитвы? Разворачивайся, говорю. А то щас ребят позову, на руках вынесем. У нас тут свои порядки.

﻿В его тоне не было угрозы, была лишь непоколебимая уверенность, что он здесь хозяин, и его слово – закон. Даже Дмитрий, телохранитель, почувствовал это и не стал делать резких движений.

﻿Илья Сергеевич замер. Вся его спешка, вся важность момента вдруг показались мелкими и нелепыми перед этим простым мужиком с топором. Он понял, что здесь не помогут ни деньги, ни статус, ни связи.

﻿Коротккая дорога привела его не к сделке. Она привела его в меесто, где время остановилось.

﻿– Ты кто такой? – спросил Илья Сергеевич.

﻿– Староверы мы, – сухо ответил мужик, – Меня Иваном звать. А ты на нашей земле чего ищешь? Машиной железной святость пугаешь?

﻿Иван сделал шаг вперед. Его рабочая телогрейка пахнет дымом и лесом. Дмитрий, телохранитель, вышел из машины и втал рядом с шефом, но его упитанная фигура смотрелась неубедительно против ладной крепости Ивана.

﻿– Мы случайно, – вмешалась Оксана, пытаясь смягчить обстановку своим мягким голосом. – Мы просто заблудились. Алексей, водитель, сказал, что знает короткую дорогу.

﻿Иван медленно перевел взгляд на Алексея, который за рулем сжался.

﻿– Знает, говоришь? – усмехнулся он. – Нет тут коротких дорог к вашему городу. Только длинная. Та, что назад. По ней и езжайте.

﻿– Послушайте, Иван, – начал Илья Сергеевич, переходя на деловые переговоры. – Я понимаю, мы нарушили ваш покой. Я могу компенсировать неудобство. – Его рука потянулась к внутреннему карману за портмоне.

﻿– Спрячь, купец, – тихо, но так, что было слышно каждое слово, произнес старровер. – Твои бумажки на нашей земле – что опавшие листья. Никому не нужны. Не продаем мы здесь ни землю, ни веру, ни совесть. Понял?

﻿Илья Сергеевич медленно опустил руку. Он посмотел на часы. Сделка сорвана. Миллионы утекают сквозь пальцы. Но здесь, в этой глуши, под тяжелым взглядом Ивана, эти миллионы стали чем-то эфемерным, почти нереальным.

﻿– Голодные, небось?– спросил Иван.

﻿Фраза прозвчала так неожиданно и просто, что все замерли. В ней не было ни гостеприимства, ни угрозы. Констатация. Как если бы он спросил про бензин или состояние дороги.

﻿Илья Сергеевич, все еще кипящий от бессилия и сорванной сделки, резко обернулся. Оксана ратерянно перевела взгляд с босса на мужика. Даже Дмитрий удивленно поднял брови.

﻿– Что? – не понял Илья Сергеевич.

﻿– Спросил, голодные ли вы, – невозмутимо повторил Иван. – Путь не близкий. С утра, поди, не ели, по своим делам бегали.

﻿Он не предлагал еду. Он просто спрашивал. И почему-то этот простой, бытовой вопрос врезался в Илью Сергеевича сильнее, чем все угрозы. Его раздражение вдруг лопнуло, как мыльный пузырь, оставив после себя пустоту и страннную усталость. Он действительно был голоден. Очень. Он не ел с утра, нервничая пееред переговорами.

﻿– Голодные, – неожиданно для себя самого честно ответил он. – Дела…

﻿Иван кивнул словно это было единственно возможное объяснение. – Ну так и есть. Поесть – не грех.

﻿– Илья Сергеевич? – тихо спросил Алексей, не зная заводить мотор или глушить.

﻿Бизнесмен смотрел вслед удаляющейся ширрокой спине в телогрейке. Контракты, инвесторы, конфернц-звонки – все это осталось где-то там, в другом мире, за стеной леса. Здесь же был запах щей, мужик по имени Иван и простой вопрос, от которого свело желудок.

﻿Все четверо последовали за Иваном. Он довел их до реки. Дальше надо было переправляться на лодке. Вода была темной и холодной. У старого, почерневшего от времени причала была привязана лодка.

О﻿ксана нерешительно посмотрела на свои городские туфли на каблуках, потом на мутную воду. Дмитрий, телохранитель, инстинктивно оценил ситуацию на предмет угроз: течение, глубина, единственный путь к отступлению перекрыт незнакомцем с топором. Он скептически хмынул.

﻿– Илья Сергеевич, может, не стоит? – тихо сказал он. – Мы не знаем, куда он нас везет.

Н﻿о Илья Сергеевич уже сделал шаг вперед. Что-то в этой ситуации – абсурдная лодка, река, этот невозмутимый Иван – зацепило его. Это была настоящая, нецифровая реальнность. Он снял золотые часы и положил их в карман пиджака.

﻿– Садимся! – его голос прозвучал твердо.

﻿Он первым неуклюже ступил в лодку, заставив ее качнуться. За ним, цепляясь последовала Оксана. Алексей и недовольный Дмитрий уселись на карме.

﻿Иван ловко отвязал канат, оттолккнул лодку от берега длинным шестом и мощным движением направил ее к противоположному берегу. Двигался он молча, с привычной сноровкой. Шест с мягким стуком уходил в илистое дно.

﻿Посреди реки, в полной тишине, нарушаемой лишь плеском воды, Илья Сергеевич почувствовал полное отрезание от своего мира. Ни звонков, ни сделок, ни проблем. Только холоднная вода под дном лодки, лес по берегам и молчаливый перевозчик.

﻿Короткая дорога оказалась не короткой. Она оказалась совсем другой. И чтобы дойти до конца, нужно было переплыть реку.

﻿Наконец показался берег. Иван привязал лодку, и четверо путников последовали за ним. До дома оказалось недалеко.

﻿– Ну, вот и пришли, – бросил Иван через плечо и толкнул низкую, массивную дверь.

﻿Из открытой двери повалил густой, невероятный аромат – духовитый запах свежеиспеченного хлеба, щей с мясом и чего-то еще, очень домашнего и давно забытого. Он ударил в ноздри, заставив всех четверых невольно замедлить шаг.

﻿Илья Сергеевич на пороге на мгновение задержался. Он посмотрел на свой костюм, начищенные туфли, на Дмитрия с его натренированной выправкой, на перепуганную Оксану и виноватого Алексея. Они выглядели как инопланетяне, случайно забредшие в чужой, надежный и пахнущий жизнью мир.

﻿Он глубоко вздохнул этот хлебный дух, переступил через высокий порог и шагнул внутрь.

﻿Дверь закрылась за ними, и они оказались в просторной, полутемной горнице. Воздух был густым и насыщенным – пахло печеным хлебом, сушеными травами и воском.

﻿Из-за печи, отложив в сторону веретено с куделью, поднялась женщина – жена Ивана. Лет пятидесяти, с строгим, но не злым лицом, скрытым в тени платка. Ее цвтастая юбка шуршала при движении. Она молча смотрела на нежданых гостей, и в ее глазах читался не испуг, а настороженная тишина.

﻿Из соседней комнаты, пригнувшись в низом дверном проеме, вышел юноша. Лет восемнадцати, с густыми волосами и аккуратной, только начинающей пробиваться бородкой. Он остановился рядом с матерью, скрестив на груди мощные руки. Его взгляд был прямым и любопытным, без страха.

﻿Тут же, словно мышки, из-за его спины вынырнули две девочки. Старшая, лет семи, с огромными глазами, прикрыла рот рукой. Младшая, лет четырех, смелее, ухватилась за юбку матери и, спрятав лицо, украдкой разглядывала городских чужаков – блестящие туфли, галстук, непривычные лица.