# 11-3

Василь Чернослов

В перенесшем Падение мире свобода граничит с хаосом. Все, как могут, выживают на одичавших равнинах. И трое молодых людей, сведённых судьбой, тоже пытаются… найти свой путь.

## _______Книга не про бильярд

___________________разве что отчасти…


Какой сегодня день? А, без разницы… Полчаса назад я думал… думал, что умру – может, так и будет. Кровь ещё идёт… Твою мать! Как же больно! Нет чего-то… от боли?.. Кажется, я терял сознание раз или два. Помню только: я всё время шёл по дороге. Просто… просто шёл… по дороге… Нет-нет! Только не сейчас. Фу! порядок. Я здесь, порядок. Порядок… Таблетки? Хорошо. Запить? Спасибо… Уф-ф… Мне страшно. Охренительно страшно, если честно!.. Я боюсь умирать – это точно. Но ещё боюсь, что снова отключусь и не успею… не успею рассказать. Это странно, да? Просто внутри… внутри меня как будто заперто что-то, и я должен… должен это выпустить. История – обо мне, о других людях. Странная история. Запутанная… Сейчас, нужно собрать всё… вместе… Так, не спать! Кровь всё течёт… Но уже получше. Ладно… Я знаю, с кого начать. Его звали…


## __ЭДВАРД__

– Кажется, у меня проблемы… Хе! Ну, да, смешно, наверное, слышать от главаря самой крупной в округе банды, от хозяина огромного ранчо и деревни – а может, и нет ничего смешного. Ведь только достигнув определённых высот, я в принципе узнал, что такое проблемы. Детство у меня было спокойное: мирное дружное поселение, нормальная полная семья. Жили скромно, но мертвечину по оврагам не собирали. Хе-хе! Хотя вру: некоторые наши соседи всё же опускались до этого. Н-да… Как стукнуло пятнадцать, я ушёл из дома – мир посмотреть. Казалось бы, вот тут должны были подстеречь трудности, но нет! Почти сразу обзавёлся двумя компаньонами-сверстниками. Потом мы повстречали ещё одного. И в четыре лба стали бродить по свету. Грабили гостиницы, угоняли машины, убивали, насиловали и делали ещё многие вещи, свойственные парням нашего возраста. Кое-что теперь кажется диким, но всё равно: это был весьма неплохой период жизни. Весьма неплохие четыре с небольшим года… Затем наша компания затрещала по швам. Рано или поздно это всё равно случилось бы. У нас не было ни прочных связей, ни общих стремлений. Уловив эти настроения, я оставил своих компаньонов и решил основать банду, способную пережить её главаря. Вот тогда-то, шесть лет назад, для меня всё и изменилось. Я встретил людей, вместе с которыми смог бы создать нечто по-настоящему большое. В прежней шайке я вроде как верховодил, а новые парни избрали меня лидером, в полном смысле этого слова. И как лидер я сразу дал обещание, которое, как мне хочется верить, всё-таки выполнил – построить империю…

– Хватит, – прервал твёрдый женский голос. – Я знаю историю Эдварда Уоллеса и не хочу слушать её в очередной раз.

Небо застилали серые облака, размазываемые ветром – гуляя по летне-зелёной равнине во всех возможных плоскостях, он также качал ряды стеблей. Свистело в колёсных арках, в продуваемом насквозь салоне старого «мустанга»: крыша была на месте и двери закрыты – не было боковых стёкол. Подбитые фары с некоторой завистью смотрели на почти невредимый и закрытый «рэнглер»…

Над волнующимся морем травы возвышались круглый стол, два раскладных стула. Пятеро сидящих и стоящих людей… из числа последних наиболее примечательно было лицо курчавого парня. Грязные рыжие волосы, веснушки, кривой нос, подгнивший зубной частокол и отсутствующий взгляд – будто карикатура. Другому парню, на стуле по левую руку от курчавого, пришлось пару раз кашлянуть, чтобы тот вернулся к реальности. И пощекотал заткнутый за пояс пистолет.

Второй выглядел заметно лучше. И звучал прилично:

– В этой истории про тебя тоже есть, – сказал Эдвард после недолгого молчания. Он скрипнул завёрнутыми в кожаную куртку плечами, пригладил волосы и откинулся на спинку. «Лидеру самой крупной в округе банды» с натяжкой получалось дать двадцать пять. Однако к его образу несложно было прилепить бороду, и тогда Эдвард вполне сошёл бы за тридцатилетнего. Такая вот особенность внешности. Вдобавок довольно басистый голос… – Видишь ли, я просто пытаюсь установить связь. Если бы я не возглавил Мустангов, не придумал свой хитрый план и не спровоцировал Вождя начать войну с соседом – кто знает, может, Джон Даттон и дальше бы владел своей землёй… и своей приёмной дочерью? Овладевал бы юной Бет каждый раз, когда станет одиноко.

На другом стуле удобно расположилась, попивая из металлической кружки, симпатичная девушка лет двадцати с лишним, с небрежно остриженными волосами и чёрной повязкой на глазу – ноги девушки лежали на столе, а за спиной стояли двое вооружённых… людей: женщина, похожая на крупного мужчину, и женоподобный мужчина, тоже крупный.

На лице собеседницы Эдварда, из-за стоптанных сапог, показалась улыбка.

– Да ладно? Опять за своё. Снова попытка сыграть на моих чувствах, – ветер пронёс над равниной звонкий смешок. – Да, ты развёл двух крупных землевладельцев, как чай в стакане, переименовал «Ранчо Даттона» в «Ранчо Уоллеса». И, да: ты освободил меня… И вот, я, будучи свободной, сбежала, основала свою банду и теперь сижу с тобой за одним столом. Или мы должны были стать Императором и Императрицей?

Эдвард с задумчивым видом поскрёб щетину на подбородке.

– Но ты не просто сбежала. Твой прощальный подарок испортил мои планы. Не говоря уже о возвращении… Я просто хочу сказать: ты не думаешь, что кое-что должна мне, Бет?

Сапоги сползли на землю. Кружка стукнула по столу.

– Кончай уже! Я теперь Одноглазая Джуди. Мы сидим на территории, которую моя банда отняла у Вождя. Двое здоровяков с пушками стоят у меня за спиной. И ты, Эдвард, не в том положении, чтобы говорить о долгах! – она сделала паузу. – Пусть это будет просьба… ты просишь, чтобы я отдала тебе деревню, в трёх километрах на юго-запад. Так?

Главарь Мустангов переглянулся с курчавым и мягко ответил:

– Да. Это помогло бы мне справиться с трудностями.

– С «трудностями»? Помнится, ты говорил о проблемах. Ведь у тебя и правда проблемы, Эдвард. Серьёзные проблемы.

– Я действительно употребил это слово?

– Дважды. Загадочный убийца. И смутьян (Джордж, кажется). За последние годы ты потерял много людей и теперь не можешь не то что местных держать в узде, но даже навести порядок в собственной банде. Похоже, Эдвард Уоллес утратил своё величие… А деревня, о которой ты говоришь, стабильно обеспечивает нас едой и всем необходимым – жалко отдавать её в руки неудачника.

Курчавый уже со злобной гримасой подался вперёд, однако был остановлен жестом своего главного.

– Ладно, я понял, – сквозь зубы процедил тот и встал. – Деревню ты мне не отдашь. Говорить больше не о чем.

Однако, когда Эдвард уже собирался уходить, Джуди добавила:

– Вообще, есть один выход… То, что я отвергла тебя три года назад, не значит, что ты мне не нравишься. Если бы ты несколько месяцев ухаживал, потом предложил руку и сердце – кто знает, может, я бы и согласилась. Ты бы получил эту деревню и многое другое. Мы бы объединили банды. Эдвард Уоллес и Одноглазая Джуди – Короли равнин. Хорошо, правда?

Секунд двадцать провисело молчание. Затем Эдвард хмыкнул, исподлобья глянул на невинно хлопавшую ресницами девушку.

– Когда до меня только дошёл слух о твоей банде, я был уверен, что главаря зовут Одноглазый Джоди (и что он действительно одноглазый). В мужской вариант как-то легче верится.

Снова прозвенел смех.

– Не жмёт? – издевательски спросил Уоллес.

– Привыкаю, – из-под повязки выглянул здоровый глаз. – До встречи, Эдвард.

– Прощай. Идём, Квентин.

Машина ждала на обочине дороги. Старый «мустанг». Облупившаяся краска, пятна ржавчины, дырявый капот… Дверь протяжно скрипнула, когда курчавый открыл её. Эдвард сел с другой стороны, на пассажирское кресло. Сменил отражение в зеркале заднего вида: с распорок, занимавших дальнюю половину салона, на собственное лицо – и пригладил волосы. Курчавый тем временем заставил двигатель затарахтеть, положил ногу на педаль, а руки – на руль.

Эдвард одарил сухим прощальным взглядом переговорный стол, затем дал отмашку, и машина выехала на трассу.

Пустая дорога тянулась до самого горизонта. Разметка стёрлась, а через трещины в асфальте пробивалась трава. Усечённые, чередовавшиеся с дырками столбы делили поездку на неравные отрезки – и как бы размечали пейзаж. Едва ли что-то ещё могло справиться со второй задачей. Из-под земли только чуть выступали бетонные руины давно почивших строений… Горы шли вдалеке размытой ломаной линией. Неторопливо текла река. Островки леса волновались под дуновением ветра.

Мустанг отъезжал всё дальше. Вот уже облака стали редеть, и длинные тени поползли по равнине: проступило солнце. Однако зверей этим было не обмануть.

Через бесстекольное окно Эдвард наблюдал за табуном лошадей. Нарезающим круги по полю в преддверии дождя. Хотя животные были скорее взволнованы, каждый изгиб стройных, но мускулистых ног наполняли грация и красота. Блестящие хвосты и гривы буквально текли по воздуху. А в чёрных глазах жила свобода…


– После Падения земля стала ничьей, и её поспешили прибрать к рукам. Те, кому удавалось удержать участки, превращали их в ранчо, начинали вести хозяйство, сгонять на свои территории неудачливых путников. Условия были просты: людям предлагали место, где они могли осесть, и защиту, а взамен просили выполнять работу по разведению скота, выращиванию разных культур – вполне честная сделка… Джон Даттон и Вождь держали два самых крупных ранчо на равнине, и мне удалось многое узнать про обоих землевладельцев за те шесть месяцев, что Мустанги бродили вокруг их территорий. Второй вряд ли войдёт в историю: Вождь со своим племенем просто вёл мирную жизнь на земле предков. А вот первый – то есть, Джон – был и остаётся настоящей легендой среди местных…

– Тебе ещё налить? – спросил старик и опёрся руками на барную стойку.

Эдвард покачал головой, допил остатки бледно-охристой жидкости с травяными взвесями и отодвинул кружку. Он достал из кармана коричневую от ржавчины монету – поставив ребром, раскрутил.

– Где-то шесть лет назад, – продолжил бандитский главарь, – банда Серого сокола вынуждена была сменить дислокацию: с севера на юг их погнали более серьёзные ребята с более серьёзными прозвищами. И вот, Сокол повёл своих людей на ранчо Джона – видимо, намеревался сделать то, что не удалось десяткам его предшественников. Конец был весьма предсказуем… птичку ощипали и перебили почти всех птенцов. Правда, и со стороны Даттонов были потери: Пепел, красивый конь в самом расцвете сил. Джону пришлось самому застрелить жеребца, чтобы избавить от мучений… Пороховой дым ещё не развеялся, а мистер Даттон уже построил Сокола и уцелевших членов его банды в шеренгу, под дулами ружей опустил их на колени и задал один-единственный вопрос: за что убили Пепла? Главарю, ответственному за гнусное преступление, нужно было проявить честность, если он хотел выжить. Коня подстрелили просто так, сказал Сокол. И… когда грянул залп ружей, только он не упал лицом в песок. Весь в крови своих бандитов, в обоссанных штанах и с трясущимися от страха конечностями, он тем не менее был жив и даже смог уковылять обратно в степь: Джон сдержал слово… Этот случай должен был стать хорошим уроком как для Сокола, так и для всех, кто мог прийти после него (то есть, и для Мустангов тоже). Парни, когда я им это рассказывал, справедливо заметили, мол ранчо Даттонов кажется неприступным. Я согласился, что вооружённое нападение не лучший вариант. Но мой план заключался в другом. Мне удалось узнать ещё кое-что про Джона – вернее, про членов его семьи…

Раздался глухой кашель.

– Извини, приятель, но думаю, тебе пора… – сказал старик и кашлянул ещё раз.

Эдвард посмотрел на него с недоумением.

– Я же ещё не закончил. Как-то невежливо.

– Закончишь в другой раз.

Монета перестала вертеться, упала аверсом.

Квентин отделился от стены и подошёл к стойке. Эдвард нахмурился и спросил:

– Ты знаешь, кто я? Так вот, день у меня сегодня не задался, поэтому…

– Я знаю, кто ты, – перебил старик. – Знаю без твоих историй. Жаль ещё больше портить тебе настроение, но скоро сюда придёт один парень. Нужно будет обслужить.

– Что за парень? Тут ведь никого нет.

Эдвард оглядел тесное помещение кабака: грязные дощатые полы, пустые деревянные столы, покрытые пылью, груда бочек, которые не наполняли вот уже несколько месяцев. Примерно столько же, кажется, не пользовались самогонным аппаратом, в дальнем углу.

– Я сказал, что он скоро придёт, а не что он уже здесь или что он часто у меня бывает, – старик пожал плечами. – Томас Нортон.

– Не слыхал про такого.

– Неудивительно… И всё же: лучше вам уйти. Сложно работать с двумя клиентами одновременно.

Эдвард какое-то время молча смотрел на старика, затем снова раскрутил монету. Тусклый свет заиграл на крохотных островках нетронутого ржавчиной металла.

– Кажется, я ни разу не заходил сюда… – протянул «хозяин огромного ранчо».

– Не заходил, – подтвердил старик. – Я помню всех посетителей.

– Должно быть, Джуди недавно построила этот кабак. Он почти на границе её… владений. Ха! решила нажиться на моих людях. Интересно…

– Я не работаю на Джуди. И мой кабак стоял задолго до того, как ты пришёл. Задолго до Джона Даттона. Задолго до всех прочих…

Эдвард вопросительно изогнул бровь.

– Сколько же тебе лет?

– Больше, чем ты можешь представить, – владелец кабака улыбнулся.

Монета остановилась. Несколько секунд она держалась на ребре и только потом упала: реверс.

Эдвард переглянулся с Квентином, тяжело вздохнул и положил на стойку свежую пальчиковую батарейку.

– Держи. Это за пиво.

Старик, посмотрев на плату, цокнул языком.

– Не нужно…

– Хо-хо! Теперь ты решил проявить уважение?.. Не нужно.

– Я имел ввиду, что с большей радостью принял бы монету.

Ответ, похоже, по-настоящему развеселил Эдварда.

– Монету?

– Да. Я их коллекционирую – хобби такое.

– Ради Бога! Мне её разве что на пулю пустить, либо в музыкальный автомат бросить…

Монета прыгнула через стойку. Старик поймал, повертел в руках и довольно улыбнулся.

– Займёт почётное место среди остальных. «Медяк Уоллеса».

– При следующей встрече покажешь свою коллекцию.

Вставая, Эдвард взглядом отметил, как старик переменился в лице: будто помолодел лет на двадцать… Хозяин кабака переложил монету между всеми пальцами правой руки, затем перебросил в левую и повторил.

– Покажу, если заглянешь… – он подкинул монету к самому потолку и ловко поймал у себя за спиной.

Эдвард оценил представление кротким кивком. Затем махнул рукой на прощание. Они с Квентином вместе вышли из заведения, сели в пристроенную у обочины машину и отправились на запад.

Снова побежала под колёсами дорога. Замелькали столбовые пеньки…

– Слушай, – спустя некоторое время поездки обратился Эдвард, – ты давно последний раз стрелял?

Водитель пожал плечами.

– Неделю назад, наверное. Или когда мы там волка вальнули?

В асфальте показалась пробоина – Квентин, крутанув руль, объехал.

– А я вот и не помню… ух! – Эдвард слегка подскочил, – когда последний раз оружием пользовался.

– Тебе-то зачем? Ты ж главарь.

– Ну, да.

Помолчали…

– Этой ночью видел сон, – снова завёл разговор Эдвард. – Странный такой. Сижу я, значит, в лодке. На середине большого озера. Гребу-гребу… вдруг понимаю: весла нет. И плавать я не умею. И в страхе просыпаюсь, – он посмотрел на Квентина.

– Ну, я не мастер сны толковать, – помычав, ответил тот. – Вот если б тебе голая баба приснилась, я бы сразу сказал, к чему это, – они оба усмехнулись. – Предложил бы трахнуть одну из деревенских.

Последняя фраза заметно подпортила шутку. Быть может, поэтому смех Эдварда сошёл на нет. А может, по другой причине…

Лидер бандитов устремил взгляд в окно. И чуть слышно вздохнул.

Дальше ехали молча.


Когда дверь мустанга снова открылась, уже начало смеркаться. Эдвард вылез, немного размялся. Сделал глубокий вдох…

– Дождь, наверное, до нас дойдёт, – предсказал Квентин. – Смотри, в главном доме уже свет горит, – он кивнул на стоявший впереди большой, сложенный из брёвен особняк, в окнах которого действительно дрожали огоньки. – А в деревне ко сну отходят.

Около главного здания грудилась кучка строений. Чуть в стороне были выставленные в три неровных ряда домики, с участками и амбарами – деревня, из неё доносились голоса. В другой стороне двигались силуэты: лошадей переводили из загонов в стойла.

Несколько парней шли к мустангу. Впереди всех – со шляпным бугорком на голове.

– …приятно снова среди своих оказаться, – всё чесал языком Квентин. А Эдвард смотрел на своё ранчо взглядом, полным странного отчуждения… – Ну, что теперь?

– Спать. Завтра ещё встречать новобранцев.

_______________________________________________________________


У-ух… Я всё-таки отрубился, да? Извиняюсь, неловко вышло. О! повязки нормальные – это хорошо. Спасибо. А это… еда и питьё – вообще охрененно! Э, то есть, здорово… да, я тут изругался, наверное. Прошу прощения. Постараюсь, как говорится, язык держать за зубами – или там не так? «Язык на привязи» что ли?.. А, неважно. Я Джим, кстати. Рад знакомству. Не расслышал имя… а, ну, нет, так нет. Можем и не знакомиться. Это здесь бар, получается. Я с улицы не признал… хотя, о чём говорю: признал, конечно. Потому и зашёл. Мне ж про этот бар рассказывали – ну, вернее, кабак, или как там – я, пока шёл, увидел и сразу понял: оно! Башка не варит как следует, путаюсь… Ничего такой бар. Сказал бы что просторный, но нет. Скорее пустовато здесь, чем просторно. Хотя так даже лучше. Ни к чему, чтобы кто-то подслушивал. Ладно, продолжу я рассказывать – чтобы время зря не тратить, буду есть и пить одновременно, не страшно? Отлично. Так вот, на чём я… ах, да! Я ж начать не успел, наверное, сразу сознание потерял. Ну, это тоже к лучшему, а то получился бы один сплошной этот, как его? Сумбур. Да, в общем к истории. Начать надо с парня по имени Эдвард Уоллес…

_______________________________________________________________


БАМ! Выстрел нарушил утреннюю тишину леса.

– Неплохо, – сказал Эдвард.

– Ага, старина «Buntline Special» не подводит. Чёрт знает сколько лет пролежал в музее, потом под завалами, но – гляди! – слегка починил, и уже второй год никаких сбоев. Пожалуй, лучший из кольтов… Ха! До того как мы на ранчо осели, я ведь из дигла стрелял – страшно вспомнить. Револьвер намного круче.

Они вдвоём – с парнем неопределённого роста и возраста – стояли в мокрой траве: предсказание Квентина сбылось… Эдвард, дослушав про «лучший из кольтов», занялся выбором цели: в двадцати пяти метрах впереди тянулась шеренга бутылочных мишеней.

– Эники-беники ели вареники. Эники-беники…

БАМ! Пуля просвистела мимо, захватив кусок древесной коры. Кроны ответили недовольным карканьем, затем вытряхнули в небо стаю ворон.

– Чёрт, – выругался Эдвард.

И принялся счищать с пиджака едва заметный след порохового дыма… Ехидный смешок – раздался сбоку.

– Никак не могу нормально тебя воспринимать в таком наряде, – сказал носитель ветровки и ковбойской шляпы.

Эдвард смерил его недоумевающим взглядом, потом внимательно осмотрел рукава и полы пиджака.

– Я подумал, в костюме будет солиднее…

– Моё мнение: ты выглядишь, как клоун.

– Ты моя правая рука, Гарри, но меня далеко не во всех вопросах интересует твоё мнение.

Парень поправил головной убор, хмыкнул, прицелился и сделал ещё один выстрел. Осколки зелёного стекла рассыпались по траве. Револьвер, через задний проход, стал выпускать пустые гильзы, одну за другой – всего три штуки.

Процесс занял около тридцати секунд, и на это время рот Гарри оказался подвязан довольной улыбкой. Однако её вскоре сменила прямота сосредоточенности – вместе с тем подёрнулось левое ухо.

– Едут… – вдруг сказал правая рука.

Эдвард покрутил головой. Прошло около минуты, прежде чем слова Гарри получили подтверждение и вдалеке, за деревьями, действительно показалось движение. Ещё полминуты спустя можно было разглядеть телегу, загруженную людьми, в разной степени побитыми жизнью. Транспорт везла кобыла, чьи ноги то и дело разъезжались на подмоченной дождём дороге. Животину вёл под уздцы парень, с ружьём через плечо.

– Минут пять у нас ещё есть… – протянул Эдвард и приподнял пистолет. – Не волнуйся, я недолго прохожу в таком наряде. Просто хочу произвести правильное впечатление на новобранцев. Хочу показать им, что мы серьёзные ребята.

Главарь бандитов выстрелил и снова не попал. Только вызвал оживлённое беспокойство приближавшейся процессии.

– Знаешь, эта твоя идея с новобранцами… не все одобряют, – заметил правая рука после недолгого молчания.

– Знаю.

– Последняя пара лет выдалась не очень. Теперь это, – Гарри кивнул в сторону дороги. – Взамен убитых пацанов взять каких-то заморышей. Ты будто сыплешь людям соль на раны. Кстати о ранах… как прошло с Джуди? Я вчера так и не дождался ответа, – Эдвард покачал головой. Толи и теперь не желая отвечать. Толи обозначая исход переговоров. – Не складывается у тебя ни черта. Джордж не преминет воспользоваться ситуацией.

Их взгляды встретились.

– Я знаю, как обстоят дела, – серьёзно сказал Эдвард.

– Так дай мне разобраться.

– Говори тише… Возможно, стоило разобраться с Джорджем раньше – что сказать, я совершил ошибку. Но момент уже упущен.

Гарри усмехнулся.

– Не сочти за гнилой базар, но я иду за тобой потому, что удобно следовать за человеком, который решает все проблемы. Только решать проблемы у тебя в последнее время не очень получается, – правая рука Уоллеса, не глядя, спустил курок.

Эдвард вздрогнул. Затем посмотрел на линию мишеней, из которой выпало сразу две бутылки. Тяжело вздохнул и произнёс:

– Правда не понимаешь? Взять и завалить Джорджа сейчас нельзя. Убийством одного из наших я только подстегну остальных к борьбе за власть.

– Тогда сделай что-нибудь… Заставь их увидеть в тебе прежнего Уоллеса.

Ещё три бутылки разных цветов стояли целыми. Эдвард крепко сжал рукоять пистолета, прицелился. Долго смотрел на блики, стекавшие по стеклу – должно быть, так же текли мысли в голове главаря Мустангов…

Он вздохнул и убрал палец с курка.

– Мы закончили, Гарри, – помолчав немного, прибавил: – Вечером устроим сходку… я, ты, Джордж и ещё кто-нибудь из наших (например, Квентин). Соберёмся в баре.

– Не в главном доме?

– На этот раз в баре… Попробуем решить вопрос.

– Стой, стой, – послышалась команда.

Лошадь остановилась. Люди начали вылезать из телеги. Гарри переглянулся с Эдвардом, ловким движением убрал (избавившись от ещё одной гильзы) револьвер в пристроенную к поясу кобуру – длинное дуло, на удивление, не создало помех. Кивнул и пошёл встречать новобранцев.

_______________________________________________________________


Да… пока сильно вперёд не ушли, скажу: там будут иногда всплывать имена всякие, люди, о которых я мало что знаю – ну, я про них и не буду ничего особо говорить. Там в принципе и без этого всё понятно. Вот, например, Джуди эта Одноглазая и Джордж – ничё про них не знаю, кроме того, что Уоллес с этими мудозвонами что-то не поделил (своё с каждым). Ещё что Джуди на моё поселение напала – но об этом чуть позже. А, чёрт! Опять ругнулся. Ну, всё, всё… это точно в последний раз было. Клянусь.

_______________________________________________________________


– Давно, когда мистер Даттон ещё не называл себя «мистером», он любил вечерами сидеть на крыльце… Как-то раз Джон заметил спрятавшуюся под лестницей девочку, лет пятнадцати. Она была вся в грязи и очень напугана, бормотала что-то страшное. Вскоре на ранчо заявился правая рука Вождя и потребовал отдать ему девчонку, хотя та была явно не из племени. Джон сразу всё понял. Его люди ещё не нашли на дороге разбитую машину с расстрелянными трупами родителей девочки, но револьверу не нужны доказательства, чтобы выпустить пулю… Поскольку допрос проводить не стали, точно сказать, попал ли приближённый Вождя в грязную историю, было ли его убийство оправдано, или между сторонами произошло недопонимание – наверняка сказать сложно. Как бы там ни было, вопрос решился в пользу Джона. Вождю пришлось назначить другого человека на должность своей правой руки, пусть это и не обрадовало племя… А в доме Даттонов приветствовали нового жильца. Полное имя девочки было трудно произнести, поэтому Джон стал называть её Бет, в честь покойной жены. Имела в этой истории место настоящая любовь, или только фантазии старого извращенца – сложно сказать. Как бы там ни было, Джон, скорее всего, спас юную Бет от насильников… а я несколько лет спустя спас её от Джона. Многие думают, что я до сих пор питаю чувства к Одноглазой Джуди, и, возможно, они правы. Но почему-то все забывают, что, когда она со своей бандой вторглась на землю Вождя, Эдвард Уоллес оказал поддержку племени. Все забывают, что мир с Джуди пришлось заключить только потому, что Джордж – на тот момент один из моих капитанов – проиграл важный бой, не справился с заданием. Джордж… Про этого человека важно сказать две вещи. Он всегда любил поесть. И долго боролся с привычкой теребить родинку на лбу. От последнего отказался лишь недавно – начав взамен теребить мои нервы… Хотя я понизил Джорджа после истории с Джуди, он всё же смог подняться. Конечно, у меня ведь дела пошли не очень – при таком раскладе люди готовы были простить все неудачи этому… этому… Ай, ладно, – Эдвард умолк ненадолго.

Из размышлений его вывел голос новобранца:

– Э-э-эм… Х-хотите узнать что-то ещё? Могу рассказать, как мы познакомились с Мэнни.

– А?.. Не надо. Твой Мэнни мне уже рассказал.

Эдвард смерил взглядом сидевшего напротив юношу. Грязные лохмотья, болезненные пятна на коже, впалые щёки – внешний вид парня вполне соответствовал значению слова «бродяга».

– Т-тогда… – снова начал бродяга, – может, хотите спросить о моих родителях? Я кое-что про них знаю…

– Ты рассказал достаточно. Иди в амбар и жди, пока один из моих парней тебя не навестит. Хотя скажу сразу: ты вряд ли будешь нам полезен, – бродяга кивнул и встал из-за стола. – Да, и позови следующего.

Дверь закрылась.

Эдвард поправил воротник кожаной куртки и откинулся на спинку стула. Обвёл усталым взглядом стены и потолок помещения, которому запросто можно было присвоить титул «кабинет». Солнце уже прошло позицию зенита, заставляя тени вытягиваться. Помимо реальных: от резной мебели и незажжённой люстры – по кабинету гуляли фантомные тени: от охотничьих трофеев, оставивших лишь светлые отпечатки на стенной поверхности. Кое-где, на бесцельно лежащих предметах, попадались инициалы «Дж. Даттон»…

Красная кружка с надписью «I’m a boss» поднялась над столом и слилась с губами Эдварда. Долгий поцелуй понемногу истреблял тёмное содержимое… Из окон доносились крики и смех – только они нарушали воцарившуюся в кабинете тишину…

Когда кружка, пустая, снова коснулась столешницы, Эдвард с недоумением посмотрел на дверь.

– Я же сказал позвать следующего!

Никто не ответил. Разве что за стенами здания по-прежнему звучали голоса… Эдвард вышел в коридор.

– Где последние новобранцы? – спросил главарь у встретившего его бандита.

Тот пожал плечами.

– Больше никого нет. Последний вот только от тебя вышел… – почесав затылок, он сказал: – Гарри вроде забрал двоих из колонны и повёл на пустырь.


Разреженное бурое облако висело над островком вытоптанной земли и ласкало стену главного здания. Пробиваемое иногда голосами и ударами: несколько людей копошились в пыли. Вернее, двое копошились, а ещё семеро наблюдали, встав кружком. «Вперёд! Туши!», «Вот так, поддай ему!», «Хули ты пятишься?!» – то и дело слышались восклицания. Чуть поодаль от всеобщего веселья сидел одетый в лохмотья парень и прижимал тряпку к разбитому носу.

Присутствие Эдварда на пустыре поначалу оставалось незамеченным – только спустя пару минут посыпались приветственные кивки… Главарь бандитов быстрым шагом подошёл к кругу, отыскал глазами Гарри и встал рядом с ним.

– Что здесь происходит? – спросил Эдвард.

– Решили новичкам собеседование устроить. Ну, нормальное собеседование… Вон тот не прошёл, – Гарри кивнул в сторону новобранца с разбитым носом.

– Уведите этого бедолагу куда-нибудь.

Голоса терялись в общем шуме, и бандит – к которому была обращена команда – только после пояснительного жеста направился исполнять поручение.

– Вообще, – сказал Гарри, – я был не совсем прав насчёт этих бродяг. Один нормальный среди них всё же есть.

– Второй парень? С кем вы его поставили?

Правая рука усмехнулся.

– С Беном. Сам посмотри.

Эдвард встал ближе к центру круга. За пыльной завесой открывалась странная картина… Невысокий паренёк с жиденькими усами и порезом во всю щёку уверенно бил крупного юношу со множеством шрамов – тот пятился, иногда как будто заваливаясь набок. Уронить крупного юношу не удавалось, но все удары паренька (по ногам, по корпусу) неизменно достигали цели. Пот стекал по обнажённым торсам дерущихся, пыль летела из-под ног, воздух вокруг звенел.

Эдвард какое-то время наблюдал за боем, затем, к удивлению Гарри и всех собравшихся, поднял вверх руку. И проговорил:

– Бен! Прекращай.

Голоса вдруг смолкли. Драка остановилась. Бен (крупный юноша со множеством шрамов) посмотрел на своего невредимого и почти не запыхавшегося противника, недовольно фыркнул и что-то пробормотал. Отряхнувшись, он вышел из круга, к остальным. Бен принял хлопок по плечу, принял куртку и поспешил скрыть под ней темневшую синяками кожу.

Паренёк, разрядив натруженные руки, только полил бандитов скукой из глаз. А негодующий взгляд Гарри упал на Эдварда.

– Похоже, вам нечем заняться, – сказал тот после недолгого молчания. – Охота потискать свежее мясо? Я прав? Что ж, желание мне понятно. А вот действия ваши я одобрить не могу, – Эдвард говорил довольно громко. Откликом на его речь было немое недоумение… – Допустим, мой вариант собеседования не подходит. Но и ваш вариант тоже не канает. Мы ведь не кулачных бойцов набираем, – пауза. Недоумение как будто подало голос, хотя и оставалось немо… – Проведём испытательную дуэль на травматических пистолетах. Проверим, умеет ли новичок обращаться с оружием. И соперника подберём под стать. Ты, Бен (не в обиду), не самый лучший стрелок, – Эдвард прошёлся взглядом по бандитам. – Пусть Стивен устроит нам зрелище.

Секундная заминка.

Потускневшие лица вдруг заиграли на положительных ладах – послышались возгласы одобрения. Гарри даже похлопал, затем с радостным: «Да!» – подбросил свою шляпу. Другие бы наверняка последовали его примеру, если бы имели головные уборы.

Эдвард сделал всем знак успокоиться, а сам увяз взором в центре круга. Они с новобранцем смотрели друг на друга. Читалось что-то особенное – то ли во внешности паренька, то ли в том, как он держался…

Прошло немного времени, и бандиты выстроилась в две редкие шеренги, образовав на удивление длинный «коридор». Кто-то принёс травматы. Новобранец оделся и занял место в одном конце коридора. Его новый противник встал в другой конец. Стивен был не так крепок, как Бен, и заметно худее – впрочем, им с новобранцем предстояла не драка.

– Значит, помните правила… – сказал один из бандитов, когда все приготовления были завершены, – на счёт «три» одновременно делаете по одному выстрелу. Замаячил тройничок – доставай скорей стручок!.. Как и в кулачном бою, здесь в лицо не метить. Дуэль завершится на десятом кону (тогда победит тот, у кого больше попаданий). Либо раньше, когда один из вас не сможет продолжать. Хотя, как я всегда говорю: снаряд ещё пригоден в дело, пока головка его цла. Ну всё, поехали-потопали… Раз, – противники сняли оружие с предохранителей. – Два, – травматы, разделённые расстоянием в тридцать шагов, приветствовали друг друга дулами. – Три!

Лопнуло два выстрела. Новобранец промазал и присел на одно колено, получив в плечо резиновой пулей. Бандиты заулюлюкали. Тот, что зачитывал правила, призвал к тишине и спросил:

– Продолжаем? – парень, кивнув, поднялся. Стивен утвердительно хмыкнул. – Раз. Два… Три!

Ещё два выстрела, на этот раз оба – мимо.

– Близко, – похвалил Стивен, потирая руку, рядом с которой пролетела пуля. Новобранец не ответил.

Они приготовились к третьему кону. «Раз-два-три» – протянулось немного дольше, затем… По обеим шеренгам прошла волна негодования: Стивен выронил пистолет и упал, держась за пах.

– Вот же… – выдавил бандит, – сукин. Сын…

Новобранец, метко попавший в промежность противника, сдул со своего пистолета невидимый дым.

– Продолжаем? Или стейк уже прожарен? Не слышу тебя, Стивен. Что? Э-эм… ясно. Победил – как тебя?.. парень со шрамом!


Когда дуэль завершилась и бандиты шумно обсуждали её исход, новобранец сидел в стороне – там, где чуть ранее пускал кровь из носа его предшественник. И осматривал одежду: запылённую футболку и рваные, ещё более запылённые, брюки… Паренёк уже какое-то время находился в тени Эдварда, но заметил это, похоже, ровно когда тот к нему обратился.

– Освежись, – сказал лидер бандитов, протягивая флягу. Новобранец обрызгал водой волосы и сделал десять глубоких глотков. Оставшееся Эдвард допил сам. – Они запомнят…

– Пусть помнят.

Рукам паренька явно чего-то не хватало. Быть может, недавнего травмата – быть может, чего-то ещё…

Фляга, пустая, упала в траву.

– Для простого бродяги… ты неплохо себя проявил: и в драке, и в стрельбе.

– Спасибо за комплимент, – в сторону бросил паренёк.

– Это не комплимент. Я просто констатирую факт… Давай пройдёмся, – новобранец поднялся, и они с главарём бандитов вдвоём направились вдоль стены главного здания. Провожаемые недовольными взглядами.

– Ну, теперь поведай мне свою историю, – сказал Эдвард, когда пустырь пропал из вида. Парень непонимающе на него посмотрел. – Вроде простачок, но у тебя глаза убийцы. Интересно было бы узнать о твоём прошлом. Да, пока ты не начал… я так понял, вас там всех свёл вместе некий Мэнни – можешь не рассказывать, как вы познакомились.

Новобранец кивнул, откашлялся и начал:

– Звать меня Том. Родился я, значит, не в этих краях. Километрах в сорока к востоку отсюда есть деревушка – там я жил какое-то время. Потом ушёл… прибился к Мэнни и его ребятам. Ты просил, и я не стану рассказывать подробно. Скажу только, что я его кузен по чьей-то линии – не помню уже…

– Почему ушёл из деревни?

– Надоели сельские работы, – усмехнувшись, сказал Том. – Захотелось отдохнуть от них… от работ, в смысле.

Эдвард тоже усмехнулся, но сдержанно.

– А когда это было? Когда ты ушёл?

– Где-то пару лет назад.

– Пару лет назад, говоришь… – Эдвард помолчал. – Видишь ли, в сорока километрах к востоку отсюда действительно есть деревня. Вот только она уже лет семь как заброшена, – они остановились. Главарь бандитов направил на новобранца пронизывающий взгляд. – Давай-ка ещё раз. И теперь постарайся, чтобы было похоже на правду… Итак, кто же ты?


## __ДЖИМ__

Да, это был я. Здесь-то я и появляюсь в этой истории… Том – имя, которое я взял, когда приткнулся к бродягам. Ну, чтобы попасть на ранчо. Во время дуэли я, кстати, специально мазал. А попасть на ранчо мне нужно было… Хотя нет. Лучше расскажу всё по порядку. Уоллесу я тогда на ходу состряпал новую сказку. На самом деле всё началось двумя годами ранее… когда Джуди со своей бандой напала на землю Вождя. Землю, на которой мне не повезло родиться. Местные похватали оружие. Началась перестрелка. А я под шумок сбежал… Отличный стейк. Я бы ещё один съел. Ну, не щас – попозже. Ха! забавно: рассказываю я так, словно хочу отсюда убраться. Нет, не хочу… Чёрт! По правде, всё началось ещё раньше. Да, ещё до Джуди. Я пытаюсь всю историю, как бы это сказать… пытаюсь всё по полочкам разложить. Просто… просто хреново это – быть полукровкой от мужика со стороны и двоюродной сестры Вождя. Со стороны, то есть, не из племени… Не знаю, как они с матерью встретились – там каждый своё придумывает. Да это и неважно. Суть в том, что, пока мать была жива, это меня хоть как-то спасало. Наверное, если бы они с отцом поменялись местами, было бы лучше. Так бы не вышло – ну, никаким боком, но… не знаю, просто мысли вслух. Всё равно уже ничего не изменишь. Мать застрелили, пока шла война с Даттонами… Я не говорил, да и не уверен, что надо. Но всё-таки: сначала Эдвард, в тихую кого-то подставив, развязал войну между Джоном и Вождём, потом сам влез и помог Вождю перебить его врагов, затем они заключили договор – Эдвард получил ранчо Даттонов в управление. Ну, а потом пришла Джуди – отняла у Вождя землю и жизнь. Вот так оно было, если вкратце… Я всего этого не знал, пока жил в деревне. В смысле, не знал, почему племя с Даттонами поссорилось. Теперь знаю: один из бандитов, которых я убил, рассказал. Но это я немного вперёд забегаю… Так вот, мать умерла. Я даже не видел её тело! Меня не пустили на церемонию. Вождь – не смотри, что весь такой добрый и правильный – не очень ко мне относился. Он часто ругал мать, что залетела от чужого. Отец так рассказывал. Может, привирал, конечно… он всегда был немного того… Но Вождь нас и правда не любил. Отселил на край деревни, чтоб мы племени глаза не мозолили. И да, я про отца сказал: с головой у него были проблемы – после смерти матери всё стало только хуже. Нас даже выгнать хотели. Пришлось поить его всякими отварами, чтобы спал больше. Не выходит из дома, не творит херню, все счастливы. Ну, да, счастливы. Ха!.. Как-то так я и жил… И, когда пришла Джуди – не помню, какой это был день… Да они все были одинаковые. Сходил с утра за водой, сварил очередную бурду. Напоил отца, чтобы он в отключке полежал подольше. Сам пошёл работать. На ходу перекусил чего-нибудь. Помог с лошадьми – получи ломтик оленины. Помог на охоте, подстрелил дичь – получи от неё два ломтика. И так далее. Работы в племени было много… Домой пришёл, поел, снова отцу дал отвар и сиди до вечера балду гоняй. Общаться там было не с кем… детвора меня шугалась. Ну, то есть, мелким-то плевать было: родители их шугали скорее… а старики – да чего от них дождёшься? Есть один анекдот: сидят два деда. Обсуждают, в какой цвет фургончик покрасить. Там вообще речь про дом шла, но в племени все жили в старых трейлерах… Короче, сидят. Один другому говорит: «В белый покрашу». Второй отвечает: «Белый облупится и попачкается, некрасиво будет». А первый говорит… Что же он говорит? Чёрт! Забыл, как дальше. Всю шутку запорол! Ай, ладно… О чём я там? Да, в общем, когда Джуди напала на деревню, это был самый обычный день. Всё было, как я и сказал: мужики из племени похватали оружие и пошли в отпор. Хотели и меня запрячь. Помню, один ко мне подбежал и спрашивает, есть ли ружьё. Ну, то есть, дома у меня есть ли ружьё. Его застрелили – как говорят? – прямо у меня на глазах. Грудь пробило. Много крови натекло. Он мне пытался что-то сказать, но не успел… Ну, по правде, я не стал слушать. Мне бы свою задницу от пуль прикрыть. Я побежал домой. Ружья у меня, конечно, не было, но, даже если б было… да что тут говорить, и так всё понятно. Племени было насрать на меня, а мне было насрать на племя. Пусть сами себя защищают. Не вышло, кстати. Не то чтобы я рад – просто… хотя, может, и рад немного, не знаю… Пиво тут, кстати, тоже ничего. Сравнить-то особо не с чем – но я бы всё равно с собой забрал бутылочку… Перед уходом я кое-что сделал. Я мог бы сказать, что просто сбежал, но это же неправда. Я, наверное, должен, как было, рассказывать, да? Просто не знаю, как лучше это… В общем, я убил своего отца. Задушил его подушкой, затем сжёг вместе с трейлером. Он в отключке был, как обычно, так что… типа не понял ничего. Наверное… Хотя всё это херня, конечно. Не, как это? Убийство из милосердия – на что-то такое вроде похоже. Но я просто… просто хотел всё это сжечь. Чтобы этот трейлер сгорел. Чтобы соседние зацепило. Чтобы суета поднялась. Чтобы я мог спокойно сбежать. И чтобы… чтобы он умер. Да, я хотел этого. Хотел… И мне не стыдно. В смысле, я бы поступил так же, если бы – ну, если бы вернуться в прошлое. Хотя нельзя вернуться в прошлое, и это хорошо: иначе поступки бы ничего не стоили. Но это так, снова мысли вслух… В общем, я сбежал. Пожар, кстати, не начался. Только мой трейлер сгорел. Все, наверное, решили, что это бандиты. Ну, меня никто не искал – это точно… Хотя прятался я недалеко. В здешних лесах. Они, конечно, не маленькие, но от деревни нашей в двух шагах. Я в этих лесах пару лет провёл. У-ух!.. Тяжко было. Особенно поначалу: я вообще не знал, как быть. Не, я был рад, что сбежал, но там, среди племени, я каждый день знал, что делать, знал, что буду делать завтра и послезавтра… было, как бы это сказать, однообразие. Не, не то: однообразие – это плохо. Другое слово… стабильность, во. Была стабильность. А в лесу не было ни хрена! Из трейлера я забрал только коробок спичек и старую монету – случайно прихватил. И не зря!.. Помню, ещё хотел фотографию забрать. Ну, там как было… я уже всё горючим полил, уже хочу поджечь и из дома выбежать и вдруг останавливаюсь перед столиком. Там миска из-под отвара, сушёные травы и фотография: мы с отцом и матерью… Я завтыкал, стою, как столб, и пялюсь на снимок. Потом прошло это, я прямо так себя по лбу хлопнул, спичкой чирканул и из двери выскочил. Да уж, странно было… Даже не знаю, к чему я это. В общем, фотку я не забрал и полезного из трейлера почти ничего не прихватил. Из еды в лесу попадались только ягоды какие-то жухлые, орехи, кролики – но их ещё поймать надо. Земля вместо постели, речные ванны раз в две недели, папоротник для грязной задницы и прочее в том же духе. Я на этом всём заработал беды с почками, и ещё теперь в желудке иногда жжёт… А зимой что было! Благо, они в этих краях ещё мягкие – зимы-то. И благо, меня в племени научили всякому: как шалаши строить, как правильно костры разводить, как ловушки на дичь ставить, как одёжку из шкур шить. Всё это мне пригодилось. Не то бы умер – точно говорю… Чёрт! Вспомнил про лес, аж нога заболела. Что там? Снова кровь идёт? Ладно, потом посмотрю… Гхм. Так вот, жизнь моя в лесу тянулась долго и нудно. Я думал выбраться в степь и идти на все четыре стороны. Но это только так говорят: «четыре стороны». На самом-то деле сторон этих много. Непонятно, куда идти. И зачем? Чтобы найти новую деревню, новое племя? А оно мне надо? Я что, курица глупая – из одной клетки в другую перебегать? Вот так я и думал, лёжа в овраге. У меня там своё местечко было, чтобы спать. Заползаешь прямо в ложбинку, прикрываешься навесом из веток и спишь. Кто-то скажет: прохладно и сыро. А мне – хорошо!.. букашки только донимают… Я, правда, сразу никогда не мог – ну, отрубиться, в смысле. Обычно думал о всяком и глядел в ночное небо. Это вообще видеть надо, словами не опишешь. Я-то уж точно не опишу. Небо, оно вроде везде одно, а посмотришь из степи, потом из леса – совсем по-разному выглядит. Те же звёзды вроде, та же луна, а по-другому кажется, не знаю… Что-то меня не в ту сторону повело… В лесу я, как говорится, встретил свою судьбу. Однажды рыскал я по кустам и увидел парня. Он под деревом ссал. Бандит. Один был – не знаю, что он в лесу забыл… В общем, смотрю я из кустов и думаю: сбежать или выждать, пока уйдёт. И как-то мысль промелькнула. Наброситься и убить этого бандита. Глупо, наверное, но меня прямо дёрнуло. Ноги сами вперёд пошли. А в руках – шнурок от ботинка, больше ничего. Страшно было, ух! Я ведь тогда ещё ни одного человека своими руками не убил. Ну, с отцом – это не в счёт… Да… В общем, прыгнул я на него, свалил, взял в захват и шнурком горло перетянул. Этот брыкаться начал, нож достал и мне по щеке полоснул. Вот откуда шрам… но вырваться бандит так и не смог. Я его долго душил. Минут пятнадцать, наверное, не отпускал – не знал, сколько надо. Он, пока брыкался, себе и мне все портки замочил. Или уже после смерти надул, я так и не понял… Я вообще многого не знал – ну, в смысле, о смерти. Иногда надо своими глазами увидеть. Вот я увидел и понял… Стою весь трясусь, а этот лежит с красной шеей и выпученными глазами. Не как будто спит – хрен! Люди так не спят, нет… Когда мёртвый, это ни с чем не перепутаешь. И мне, даже не знаю… захотелось снова это увидеть – как человек умирает. Ну, это тогда. Щас я бы посмотрел на кружечку пива. А то в глотке пересохло рассказывать… У! спасибо! Немного попью, несколько глоточков буквально… Ах! Хорошее всё–таки, ничего не скажешь… Ну и вот, значит, отправили ещё троих бандитов в лес, искать этого, которого я задушил. Я всех поодиночке вылавливал и убивал. Не шнурком уже – я нож-то себе забрал. Потом у одного пистолет нашёл. Стволы эти, кстати – «пошитые». Ну, собранные из частей разных пистолетов, подпиленные там. Такими банды как раз пользуются. Каждая стряпает себе свою… марку оружия, подгоняют под один калибр. И одинаковые пули отливают. Получается, что члены одной банды – их стволы как бы… магазин от одного спокойно подойдёт к другому… Я чё так подробно рассказываю: в деревне-то я «пошитых» не видел. Там все старомодными ружьями пользовались. А с бандита забрал-таки свой первый. Да… В общем, каждый раз всё легче и легче шли убийства. Я лес уже знал, а эти, похоже, плутались. Ну, я им ловушки оставлял, стрелял по ним и прятался в овраги, потом обыскивал трупы (одежду вот поприличней раздобыл) … Конечно, они раз сто могли меня поймать – сам знаю, что рисковал. Но что мне терять-то было? Да и везло каждый раз. Только вот теперь удача изменила. А всё из-за Эдварда и этого, второго – как там его? А, ладно, опять вперёд забегаю… В общем, за всё время я человек тридцать положил, не меньше. И вот, один раз, прежде чем застрелить, я парня – ну, бандита ещё одного – расспросил обо всём, что вокруг происходит. Он начал рассказывать, а я никак не мог понять. Лес-то я тогда уже знал, как это… как свои пять пальцев, но почему-то решил, что бандиты, которых я убиваю, это те же, что на племя напали. Хотя им в этой части леса делать было нечего. Конечно, оказались бандиты из Мустангов, то есть, из банды Уоллеса. Тот парень мне пояснил. А ещё рассказал, что в деревне у них дела плохи: местные стали разбегаться, боятся Джуди, Эдвард уже половину людей потерял и еле справляется… ищет новобранцев со стороны. Там в округе какая–то шайка бродяг ходила – Эдвард к ним и обратился. Я задумался… то что бандиты оказались из другой банды, мне было плевать в общем-то. Все эти убийства… похоже, наверное, на месть или что-то вроде того. Я мог бы мстить за порушенную жизнь, но тогда я бы в дураках остался – раз убивал не тех ублюдков! Да и жизнь свою мне не шибко жалко. Сам бы, небось, сбежал однажды… Мог бы мстить за мать. Ну, да, тут всё сходится: Уоллес устроил войну между Даттонами и Вождём, и в этой войне мою мать убили – значит, Уоллес и его люди как ни крути виноваты. Правда, я не знал, что бандиты были Уоллеса, так что всё равно, получается, не тех убивал… Короче, нет, дело совсем не в мести. Мне просто нравилось валить бандитов. Нравилось и получалось: они мне ничего не могли сделать, а я их одного за другим – ну, того… Как будто меня оберегало что-то. Я же говорил про монету? Так вот, я её всегда с собой носил. Перед каждым убийством потирал её и в карман клал. Типа на удачу. Глупо, да? Ну, может, и помогало. Может, там, наверху, и есть кто – если так, я точно должен сказать ему спасибо… Да, того бандита, которому допрос устроил, я тоже потом убил. Не знаю, важно это или нет… Щас, ещё попью немного… У-ум. Вообще-то я почти закончил. Закончил с этой, как её? С моей предысторией… Тридцать человек – немало, кажется. Мне их не жаль. Чего уж тут… послушав того бандита, я подумал, что мог бы попасть на ранчо к этому Уоллесу и убить его тоже. Вот был бы номер! Не знаю, ушёл бы я оттуда или нет – мне было плевать. Теперь-то я бы по-другому рассудил: может, стоило всё-таки податься из леса в степь? Но назад уже не воротишься, так что… так что я стал потихоньку выбираться на окраину леса, пытался узнать, что к чему. Видел и бродяг, и деревенских. Один раз попалась мне на глаза девка – то есть, девушка. Не уверен, заметила ли она меня, но вот я её – да. Сразу спрятался, чтоб свой же план не похерить… Она была красивая… В племени отец ещё при жизни озаботился, как говорится, мой инструмент заточить. Но в лесу с этим было туговато. Я же не извращенец какой, трупы бандитов трахать не стану!.. И вот увидел эту девушку и всю ночь потом не мог думать ни о чём. Не спал ни минуты. Я б сказал, чем занимался, но это уже лишнее… всё–таки не о том история. Гхм, да… у бродяг я, кстати, тоже пару девок видел. Их уже – ну, того – оприходовал. Ха! и не раз! Бродяги эти вообще странные ребята: какой-то хрен к ним из леса вышел, а они его к костру позвали, поесть–попить дали, потрахаться предложили. После пары таких посиделок я у них уже своим стал. Не, я, конечно, думал, что они ребята не шибко умные, но чтоб настолько… Хотя что-то в них всё же есть, не знаю… В общем, главный их – Мэнни – предложил мне к шайке прибиться. Я поломался для вида, а потом ко мне другой парень подошёл. Стал убеждать. Ну, тут я уже согласился. Ствол, обоймы к нему и нож я в лесу спрятал, чтоб не заподозрил никто. Над внешностью, так сказать, поработал немного: волосы, походка – ну, чтоб не узнали меня. Не стоило, наверное, так запариваться. Деревня всё равно другая была, а никто из встреченных мной в лесу назад не вернулся. Но я так, на всякий случай… В общем, к бродягам затесался, они пообещали за меня словечко замолвить, и на этом мы пошли к Эдварду. Да, вот так я и оказался на ранчо Уоллеса. Как уже сказал, ему – Уоллесу – состряпал новую сказку о своём прошлом. На вопрос про шрам ответил, что неудачно побрился – зря, наверное. Заметно ведь, что у меня, кроме усов, ничё не растёт. Ну, да ладно… Ещё не очень ответ дал насчёт возраста. Сказал, мне вроде семнадцать. Вот это «вроде» было лишним – по глупости ляпнул. Я ведь действительно подзабыл свой возраст. Даже сейчас точно не назову – ну, пусть будет семнадцать… Эдвард удивился, как можно потерять счёт собственным летам, но махнул рукой: типа неважно. Он будто поверил в новую легенду. А будто бы и нет. Странно так на меня посмотрел: словно просёк, кто я на самом деле. Либо хотел меня как-то использовать, либо готовил показательную казнь, либо действительно повёлся на мой трёп – так я рассудил. И до сих пор не знаю, что из этого… В любом случае прошёл я собеседование. И остался в деревне типа на испытательный срок. Подручный Уоллеса, Гарри, показал, где я буду проводить рабочие будни, выдал мне всё необходимое – для работы. Затем меня сразу, в тот же день, поставили (одного почему-то) охранять подъезд к деревне. И вот тут-то самое интересное…