Дмитрий Здесев
Posthuman tales

ПРОЛОГ

Старик был весь облеплен чёрными маслянистыми трубками систем жизнеобеспечения и походил на иссохшую мумию морского чудовища. Он чуть приоткрыл глаза и тихо усмехнулся. Стоящих перед ним по стойке смирно кадетов было столько, что бесконечные шеренги терялись в глубокой тьме десантного отсека. Старик еле ворочал языком, но все они прекрасно слышали его, как если бы его голос звучал прямо у них в голове.

– Ваше обучение подходит к концу. И перед тем как вы пройдёте боевое крещение и станете заступниками, я поведаю вам сказку, которая, собственно, и объяснит, зачем мы здесь… Сказку о Деметре Цветущей, где Отцы создали дом для всех Детей Небесных Слёз. О мире, будто воссозданном по древним произведениям искусства и застывшем в романтичной эпохе. С неспешной жизнью, с высокими замками и храбрыми рыцарями. С бескрайними благоухающими зелёными лугами, густыми лесами и суровыми пиками гор, тянущихся к тёмным небесам… С полноводными реками чистейшей воды. Сказку о людях, чья душа не была тронута губительным действием машин, уродующих душу.

Старик помедлил, а лицо его на миг просветлело. Тяжело закашлявшись, он продолжил:

– Вы прекрасно понимаете, что ничто, созданное простым человеком, не вечно. Вечен только круговорот жизни, где сильный пожирает слабого, а чья-то смерть лишь продлевает жизнь другим.

Так что моя история будет полна страданий и подвигов, она будет пугающей, мерзкой и, конечно же, прекрасной. Как и полагается хорошей сказке.

ПЕРВЫЙ ЭПИЗОД

Разъел их души звёздный свет,

И правда их мертва.

Колыбель – столица ортодоксов¹.

Мирно шелестели золотистые листья…

Сквозь прикрытые веки Селеста видела их причудливый танец. Мимо медленно проплывали белые стволы деревьев.

Бледные, переливающиеся зелёным солнечные лучи играли на её истерзанном теле. Под мерный стук копыт и покачивание телеги она, не спавшая уже много дней, почти задремала…

Деревянная мостовая сменилась брусчаткой. Дрожь отдавалась в каждой сломанной кости. От корёжащей боли её замутило и наверняка вырвало бы. Если было бы чем. Вместо этого из пересохшего горла сипло вышел воздух с привкусом металла.

Деревья уступили место тёмным стенам городских фортификаций. Те заковали тонкую полоску неба в угнетающие, геометрически правильные объятья.

Телегу опять тряхнуло. Резкая боль пронзила позвоночник Сел. Стены окружающих домов начали вытягиваться ввысь. Полоска неба становилась всё дальше и дальше, а потом и вовсе взмыла вверх. И мир выцвел… растворился… исчез…

***

Остался только красный. Мерзкий, всепоглощающий красный. На полу. На стенах. На руках тощей твари, что за волосы тащила вопящего маленького царевича прямо по разрубленному телу его матери. Тварь была изящна и даже элегантна. Её чувственные и плавные движения парадоксально гармонировали с возникающими в них спазмами. Мерцающие, пропускающие свет крылья-плащ были будто расшиты рубиновыми бусинами. Бледное лицо с огромными золотыми глазами, лишёнными век, не выражало эмоций. Явственно ощущалось, что тварь была просто в экстазе от процесса.

Пронзительный тонкий визг принца вырвал разум Сел из оцепенения, он резал слух и разрывал сердце.

─ Мама-а…! Ааа…! Марк, Селестаааа?! ….

Сел попыталась пошевелиться, но тела у неё как будто бы не было.

Мальчик вдруг затих. Захлебнулся криком. Изящная рука твари медленно лезвием шла через хрупкое тельце. Внутренности выплеснулись на красный ковер. В давящей тишине они легонько хлюпали, когда существо шло по ним нетвёрдым парящим шагом.

Селеста, как ни пыталась, не смогла пошевелиться. Она всё видела и осознавала. Её просто разрывало изнутри. От гнева, от ужаса, от отчаяния. Но она как вкопанная стояла и смотрела.

Тварь плавно приближалась к ней, неотрывно глядя в глаза. Ухмыльнулась пустым чёрным ртом, а после издала что-то вроде смешка.

Бесконечно прекрасная тварь… Леденящая душу…

До омертвения.

***

Очередная вспышка боли заставила Селесту очнуться. Камень попал ровно под синеющую грудную клетку, где осколки раздробленных рёбер щекотали лёгкие. Сел сжала зубы. Уж лучше так, чем в воспоминаниях.

Вокруг неистовствовала толпа.

─ Свалили, быстро! Руки, сука! ─ один из стражников грубыми окриками и дубинкой по пальцам, тянущимся к Селесте, отгонял людей. – Я вам сейчас!

Телега двинулась дальше, а вслед всё летели камни и тухлые овощи, проклятья и брань:

─ Убийца!

«Это не я».

─ Ведьма! Проклятая! Тэкова шалава!

«Та тварь ещё на свободе».

─ Умри, гнида!! Сдохни!!!

Селеста сжалась в позе эмбриона.

«Это не я… Это не я, не я…»

Она снова закрыла глаза. А в следующий раз очнулась, когда её, обнажённую, волокли по лестнице к гильотине.

Площадь не смогла вместить чудовищ, пришедших поглазеть. Селеста различала светлые пятна людей, маячащих в окнах и на крышах самых отдалённых домов. А кто-то даже забрался по такому случаю в чашу выключенного фонтана. В дальнем конце площади возвышался ещё один помост, окружённый воинами и рыцарями с бело-серебряными знамёнами Колыбели. Селеста не хотела туда смотреть.

Палачи ухватили Сел за переломанные руки и подняли так, чтобы все могли видеть её. Шум толпы перерос в гвалт. Люди, которых она все эти годы защищала, буквально взревели. Начавшие уже срастаться кости вновь сломались. Селеста тоже сломалась. Она клялась себе не делать этого, но теперь горько заплакала. Её била крупная дрожь, слёзы жгли глаза и ручьями стекали по щекам.

Бесстрастные палачи медленно опустили Сел на дощатое отполированное ложе гильотины. Краем глаза она увидела, как Верховный Экклисиарх2 Инквизиции, во всём чёрном с серебром, воздел увенчанную тяжёлыми перстнями руку.

Именно в его компании она провела последние дни. Она потеряла счёт времени. Зато наизусть выучила его руки. Каждым порезом на коже, каждым вывихом и переломом. Каждой частичкой своего измученного пытками тела.

Инквизитор ждал, ни одна мышца на его лице не двигалась, а усталый взгляд медленно скользил поверх толпы. Гул стал затихать и постепенно совсем смолк. Экклисиарх опустил руку, сделал патетический шаг вперёд и глубоким, привычным повелевать голосом заговорил:

─ Вот оно, лицо коварного вероломства! ─ его голос отражался от домов и разносился повсюду, уходя эхом по улицам. Он угнетал и подавлял. ─ Предатель и клятвопреступник! Тварь, сгубившая не просто жизни троих людей, а нашу веру в будущее. Саму нашу душу, – инквизитор опустил глаза и, выдержав паузу, поднял взор на толпу, полный гнева.

– Многие и многие годы она обманывала нас, притворялась лучшей из лучших. Вернейшей и преданной! Селеста Мирай! Дочь посла Западного Доминиона и царский заступник! В роковую ночь она впустила в священные царские покои предателей. Выродков, которые перебили всю стражу, а потом жестоко расправились со всем августейшим семейством, – инквизитор немного понизил голос и прискорбно добавил, – они не пощадили даже маленького царевича. Невинного и чистейшего, – он поднял руку, обозначая время молчания.

Народ запричитал и стих. Хотя отдельные шепотки всё ещё слышались то тут, то там.

Экклисиарх нахмурился, но промолчал, а спустя минуту продолжил:

– А что касается этой, – он указал перстом на Селесту, – так пусть Отцы не пощадят её мерзопакостную душу, пусть проклянут и низвергнут в тяжкую тьму на веки вечные! – прогремел инквизитор. Пока он говорил, в толпе началась какая-то неразбериха. В нарастающем гуле стали различимы молитвы, ругань, отдельные окрики.

─ Ложь! Она невиновна! ─ громко заорал кто-то совсем недалеко от эшафота. ─ Это очередной спектакль, чтобы выкинуть пришлых из города! Вы сами и убили царя! ─ по толпе неровной волной прокатились взволнованный ропот и ошеломлённый вздох.

Послышались команды и крики стражников.

─ Завалите хайло, смутьяны! Совсем одурели?! ─ крикнул один.

─ Взять их! ─ скомандовал другой.

И тут завертелось.

Один из кучки молодых людей, стоявших на возвышении у фонтана, протиснулся ближе и крикнул:

─ Эй, судья, не уважающий закона! Лови, раз свои оставил дома!

Об голову Экклисиарха разбилось яйцо. Кто-то начал гомерически хохотать, и тут толпа разом взревела. Начались толкотня и потасовки. Стражники кричали на людей, выдёргивали некоторых, валили на землю, били палками и ногами. Толпа была подобна бушующему морю из плоти и тряпок. Селесту, к её горькому сожалению, даже сейчас не подводили навыки заступника. Она фиксировала взглядом каждое значимое событие на площади, не укрылись от неё и карнавальные маски, растворяющиеся в образовавшемся хаосе.

Инквизитор сдержанно утёрся, медленно склонился к адъютанту и тихо отдал приказ.

─ Взять придурков и притащить ко мне. Всех, ─ потом повернулся к остолбеневшим палачам. Оглядев их тупые лица, он произнёс, – а вы чего стоите как парализованные? Кончайте уже эту тварь!

Палачи засуетились вокруг гильотины, подняли лезвие. Проволокли Селесту по доскам, как мешок, и закрыли дыбу. Сел было уже всё равно. Она вновь закрыла глаза…

Перед мысленным взором Селесты стояло суровое лицо её наставника, старого доброго Юбера ─ последнего, с кем она смогла поговорить в застенках. Она всегда восхищалась его лицом. Лицом героя. Усталым, прорубленным глубокими морщинами, твёрдым, как скала. В глазах старика всегда был какой-то огонёк. А ещё забота. Но в этот раз они были потухшими и полными слёз. Старик просил прощения. Со всей силы сжимая решётку руками и упираясь в неё седой растрёпанной головой, он плакал. А Сел уже не могла.

─ Милая, Селим… Я знаю, знаю, что ты невиновна.

Она попыталась встать перед наставником, но Юбер поспешно остановил её, мягко взяв за плечо. Вместо этого он сам, кряхтя, опустился на пол. Селеста взяла старика за шершавую ладонь. После долгой паузы Юбер прошептал.

─ Я говорил много раз, что ты невиновна, но им был нужен кто-то, чтобы замять панику, ─ он вновь ненадолго замолчал. ─ Я подал в отставку. Мы отдали Колыбели жизнь, и вот как она нам платит. Селим, малышка моя. Я похоронил слишком много вас, молодых. Но то было в боях с врагом, а не так… Прости…

***

Селеста медленно открыла глаза. В голове проплывали отстранённые мысли:

«Жаль, что солнце совсем скрылось. Похолодало сразу…»

Начало немного моросить.

«Жаль, что Юбер не пришёл на казнь…»

«И мама».

Сбоку вновь раздался голос Экклисиарха:

─ Чего вы опять ждёте?

─ Разрешите обратиться? ─ осторожно, но настойчиво поинтересовался старший из палачей.

─ Давай говори уже, ─ раздражённо бросил инквизитор.

─ Вы не зачитали приговор до конца, не закончили речь, ─ почти шёпотом ответил палач.

─ Законы не для чудовищ, ─ Экклисиарх жестом отстранил палачей и сам, взявшись за рычаг, даже не глядя на Селесту, выдавил, ─ ты, тварь, противная Свету Отцов, не заслуживаешь казни по полному протоколу.

Глухой щелчок. Мрачно сверкнув, прошелестело косое лезвие. Эшафот и площадь закружились в глазах Селесты. Она успела заметить рубиновые бусины в своих светлых локонах, пока те не оказались в хлипкой грязи.

Люди над ней расступились в немом оцепенении – Селеста не видела их потерянные животные рожи.

Она смотрела мимо. На причудливую, постепенно застывающую игру солнечных бликов в каплях дождя.

ИСКУССТВО

Моя империя ничтожности.

На вершину дозорной башни Фрик влетел последним. Его слегка трясло. Он замер у двери, продумывая все возможные варианты событий и пути отступления, а его друзья уже переворачивали вверх дном кабинет триата3 стражи, куда они забились, чтобы переждать облавы.

Фрик потрепал вырубленного стражника у стены по щеке. Снял с его пояса связку ключей, закрыл двери и тщательно подпёр их. Ещё раз проверил, надежно ли связан стражник, выкинул ключи в окно и прикрыл ставни. Подготовил всё, чтобы хозяева не смогли вернуться незамеченными, и только потом позволил буре эмоций вырваться наружу.

– Идиоты! – он пнул стул перед собой так, что тот разбился о стену. Все разом испуганно обернулись на Фрика. Кругом на полу уже были разбросаны бумаги и личные вещи стражников.

– Мы? – округлив глаза, осторожно спросила Йори, их гимнастка. Она качалась на стуле и сейчас замерла. Монетки, вшитые в её костюм и звенящие при каждом движении, затихли.

Фрик оглядел товарищей, чтобы убедиться, что его слышат. Йори всегда ловила каждое его слово, и в её внимании юноша не сомневался. Ван, носивший на голове причудливый обруч с солнечными лучами, пожал плечами и продолжил обыскивать ящики и шкафы. Они скрипели от каждого резкого движения, будто боялись улыбки, нарисованной сурьмой на лице Вана. Кель скучающе сидела, закинув босые ноги на массивный командирский стол. Ну а их суровый личный надзиратель Гидеон не входил в круг приближённых. Так что на его внимание Фрику было плевать.

– Нет. Я про людей на казни, – Фрик махнул рукой в сторону окна. – Стояли, развесив уши, слушали гундёж этого пердуна. Готовы порвать любого, на кого им укажут, не задавая вопросов. Даже если это невинная девушка! Как же им мозги промыли… Жить не могут без указки сверху.

Фрик взъерошил тёмные волосы, расхаживая по кабинету. Это они устроили беспорядок на казни и были убеждены, что именно благодаря их дерзкому «перфомансу» на улицах города началась вакханалия. Когда они покидали площадь, народ уже начал беспорядки. Людям нужна была лишь искра, которая разожгла бы костёр накопившегося гнева. Фрик чувствовал, что в народе зреет недовольство, и он дал ему выход. Открыл двери к свободному выражению чувств. И как они воспользовались этим даром? Устроили форменное безумие.

– Даже сейчас они боятся идти на дворец или Тихий дом⁴! – Фрик рванул к окну. По улицам как раз шла толпа. Люди орали, кидали камни и факелы в окна. – Пошли бить друг друга, ну разумеется… Придурки.

– Всё по плану, – басовито резюмировал Гидеон и аккуратно отодвинул Фрика вглубь кабинета. Сам он стоял так, чтобы не быть сильно заметным в окне.

– Да, Фрик, не нагнетай. Твоим дружкам-революционерам всё нравится. Продолжай в том же духе плясать под их дудочку, – язвительно заметила Кель.

Её пальцы ловко вплетали в одну из многочисленных чёрных кос золотой шнурок. Как и многие вольные⁵, Кель цепляла на себя пёстрые украшения. Без них бледная сероватая кожа и полностью чёрные, обсидиановые глаза выглядели чужеродно. Фрик считал, что отлично разбирается в людях, но только не в Кель. Этим она его и заводила. Своей неочевидностью и штормовым характером.

Но сейчас её слова зацепили Фрика:

– Кель… – одним только тоном он попросил её замолчать.

Резкий громкий звук заставил всех обернуться к Вану. Тот метнул ящик с папками в стену и громко заорал:

– Нашёл! – в его руках была тёмная бутылка кальвадоса. Ван широко улыбался, потрясая ею над головой. – Надо быть полным безумцем, чтобы осуществлять революцию на трезвую голову! Выпьем же за тебя, Фрик! Единственного, кто в этом грёбаном царстве хоть что-то понимает.

Йори весело улыбнулась его выходкам, а Кель показательно фыркнула.

– Тебя забыть спросили! – взвизгнул Ван. – Я еле вытерпел сегодня речь этого старого напыщенного Экле… Эклас… да хер с ним…

Парень вырвал пробку зубами и, звонко выплюнув её на стол, занял свой рот горлышком бутылки. Фрик ощутил по отношению к этому нелепому шуту, отвечавшему в их коллективе за поэзию и драму, глубокую благодарность.

«Хоть он меня отчасти понимает», – подумал Фрик.

Дружба между ним и Ваном положила начало созданию труппы «Три Позёра». А сегодня их уличные выступления переросли в нечто большее. Во что-то, что имеет смысл и значимую цель. Фрик верил, что однажды их квартет станет великим.

– Я с детства насмотрелся на таких, как этот Экклисиарх, – Фрик присел на столешницу и упёрся в неё кулаком. Он редко говорил о своём прошлом, поэтому все в комнате притихли и прислушались. – Меня самого учили дурить головы. Что говорить, как говорить. Вся власть построена на подавлении личности и одурманивании. Вот билет в важные члены общества. В разлом это всё!

На Фрика накатили воспоминания об отце, который из-под палки заставлял его заниматься всем тем, что положено сыну аристократа. Фехтование, этикет, политология, история, психология, риторика… Из череды бесконечных часов с учителями только фехтование и в особенности музыка увлекали его по-настоящему. По мнению отца Фрика, музыка является самым бессмысленным для мужчины занятием. Так что во многом, именно чтобы взбесить его, Фрик ушёл в уличные музыканты и сократил свое гордое длинное имя Фридерик на более удобную, короткую, а главное – простую форму.

– Вам не понять, каково это. Чтобы управлять людьми в этой бездушной системе, надо самого себя сломать, убить в себе чувства, – Фрик горько ухмыльнулся и ударил кулаком по столу. – Эти инквизиторы сами уже не люди, а так, функция.

В чём Фрик всегда был талантлив, так это в своей способности убеждать. Особенно себя самого. Уверенность рождалась в его устах, заражала других и возвращалась обратно блеском в глазах. Этот круговорот питал сам себя и создавал источник невероятной силы.

Он осмотрел друзей, которые молчали, пытаясь осознать истинную картину мира. Фрик видел её чётко и с разных ракурсов. В какой-то мере он был рад, что остальные смогли прожить счастливую жизнь без этих тяжёлых истин. Но ещё ему не хватало хоть кого-то, кто бы так же, как и он, понимал ужас происходящего. Чтобы разделить с ним эти чувства.

– Долго будешь страдать по прошлому? – Кель одним плавным грациозным движением забралась на стол и обвила руками плечи Фрика. Он ощутил мускусный аромат, которым была пропитана её кожа. – Маленькому Фрику не давали в детстве играть и гулять, какое горе. Оставь свои речи для других. Теперь тебя ничто не держит, пойдём на улицы петь и веселиться!

Фрик дёрнулся и мягко расцепил её объятия. Посмотрел на Кель через плечо:

─ А я буду говорить. За всех, кого не слышно. И за тебя, между прочим, тоже. Если бы мои «дружки-революционеры» не поддерживали ваш народ, тебя бы давно депортировали обратно на Солёные берега⁶. А я не хочу этого допустить.

Фрик замолчал. В его голове возникла удручающая мысль, которую он обычно гнал от себя: «Ты всё равно будешь хотеть веселиться и трахаться больше, чем быть причастной к большому искусству».

В глубине души он ясно различал низменные мотивы Кель. Часто они ему нравились. Даже очень нравились. Но изредка, например сейчас, желания Кель совершенно не совпадали с его настроем.

Кель соскользнула со стола.

– Той офицерской девке на площади ваша поддержка не шибко помогла.

─ Зато посмотрели на сиськи! Кстати, очень и очень симпатичные, да, Фридерик? ─ Ван стоял рядом вытянувшись по струнке и улыбался во все зубы.

Йори брезгливо посмотрела на Вана.

─ Ну ты и утырок…

─ А что? Она была очень и очень сношабельная. Будь я палачом, я бы забрал себе одну из двух оставшихся частей. На пару минут.

─ Отцы, да заткнись же ты наконец, конченый! Я тебя сама сейчас убью! ─ закричала Йори, с силой избивая ладошками Вана. А Фрик глядел на все это исподлобья и ухмылялся.

─ Да у тебя команда мечты, капитан, ─ Кель злорадно рассмеялась.

Йори всё не унималась:

─ Ты ─ ошибка Отцов! Как можно было родиться таким, мерзким, поганым…

─ Талантом! ─ подняв палец, ввернул Ван перед тем, как на него обрушилась очередная порция тумаков.

Фрик всегда удивлялся, как настолько верующая в Отцов Йори терпит их и не сдаёт с потрохами Инквизиции. Он даже не стал бы её винить. Ван широко улыбался и смотрел на Фрика, ища его одобрения. Но, увидев пристальный взгляд, изобразил, как запирает себе рот и выкидывает ключ. Фрик добился прежнего внимания и тишины, после чего начал мерить кабинет шагами. Его голову точила изнутри невысказанная идея.

– Я это всё говорю к тому, что мы тоже имеем власть над людьми. Но иного толка. Мы можем освободить их разум и сердце от оков, которые им навязали сверху. Я знал Селесту в академии – уверяю вас, она невиновна. И если бы люди думали своей головой, то точно поняли бы, что царя убила не она, а сами инквизиторы. Истинная свобода – это и есть право думать своей головой. Отныне цель нашего коллектива в том, чтобы открыть им глаза и стать символом! Нашу историю будут ставить в театрах и изучать на протяжении столетий!

Фрик выдохнул и опять ушёл в себя. Присел на стол. Даже Гидеон сменил раздражение на задумчивость, а Йори отошла к окну, тихо позванивая бубенчиками, чтобы помолиться за казнённую на площади девушку.

─ Фридерик… ─ прошептал Ван и упал перед ним на колени. ─ Ты… гений. Кажется, я понимаю тебя, брат. Как же понима…

Изящная серая ножка упёрлась в солнечное лицо Вана и отпихнула его. Кель снова прильнула к Фрику.

«Сейчас начнётся», – устало подумал Фрик.

– Смотрите, чтобы вас за эти речи не положили рядышком с той офицерской девкой.

– Это действительно звучит опасно… – Йори с сомнением переводила взгляд с Фрика на Вана.

– Это звучит правильно! – возразил Ван, валяясь на полу.

Фрик подбадривающе улыбнулся Йори. Она примкнула к ним с Ваном из-за той же потребности в самовыражении, которая не давала покоя любому творческому человеку. Фрик продолжил:

– И правильно, и опасно. Но. Искусство не должно бояться! К тому же страже не придёт в голову искать нас тут. Готов поспорить, у них сейчас есть дела поважнее.

─ Не спеши делать ставки, ─ тон Гидеона вмиг заставил остальных собраться.

Фрик проследил его взгляд, устремлённый в окно, и сухо скомандовал:

─ Уходим. Живо.

Отряд стражников возвращался с подавления беспорядков, и вид у них был в крайней степени раздражённый. Некоторые были ранены.

─ Дамы вперёд! ─ крикнул Ван и рванул к окну первым.

Он одним махом перепрыгнул с подоконника на крышу и еле удержался от падения. За ним ─ удивительно ловкий для его габаритов Гидеон, заставивший черепицу посыпаться вниз. Фрик помог девушкам и ушёл последним.

─ У них птицы! ─ крикнула Йори, глядя в темноту над ними, и метнула кусок черепицы в парящего сокола.

Они побежали.

Фрик вырвался вперёд и первым спрыгнул на крышу соседнего здания. Сзади уже слышался звон колокола.

─ Быстрые черти, ─ буркнул Гидеон.

Бородатый стражник выглянул в окно, из которого они только сбежали. Он махнул рукой в их сторону и заорал что-то нечленораздельное. Множество людей уже карабкались по стенам и лезли со всех сторон. Дверь на крышу, на которой была команда Фрика, разлетелась в щепки, и оттуда вывалилась группа разъярённых солдат. Похоже, они были в курсе, где их искать, и заранее окружили окрестные здания.

Их триат рявкнул:

─ А ну стоять, подонки!

─ Стоять должен хер, а революция должна двигаться! ─ Ван самодовольно отвесил глубокий поклон стражникам. Фрику пришлось дать ему пинка под зад, чтобы тот собрался и не паясничал. Над ними взмыли ещё две птицы. Они визгливо кричали наперебой:

─ Пьать! Пьать! Стаать!

─ Разделимся! ─ прорычал Гидеон. ─ Встретимся в Жопе⁷.

После этих слов он стал разносить пинками крышу, осыпая стражников осколками черепицы и ломая стропила между собой и ними.

─ Я туда, ─ Йори легко перелетела на карниз соседнего дома и скрылась в открытом окне. Ван сгруппировался и, смеясь, прыгнул в образовавшийся провал крыши прямо под носом стражей – несколько из них сразу рванули за ним.

Один из стражников ловко перемахнул образовавшуюся дыру, прикрываясь плотным плащом от летящей черепицы. Это его и подвело. Гидеон крепко схватил противника, замотал в ткань потуже и хорошенько толкнул в другого солдата, как раз вылезавшего на крышу справа от них.

Фрик схватил Кель за руку. Они разбежались и перепрыгнули на крышу соседнего здания. Гидеон последовал за ними.

─ Тьи! Тьи! Пяма! – вопили птицы. ─ Атин! Леуо! – Гидеон отделился от них и рванул вниз по крышам.

«Сраные птицы», ─ Фрик порадовался, что его команда работала довольно слаженно. Он намеренно не спешил скрываться. Максимально уводил внимание на себя, чтобы выиграть друзьям время. Вот только Кель…

Минуя очередную улочку под ними, он обернулся, чтобы поймать девушку, но она замерла на краю и смотрела вниз.

─ Прыгай!

Её догоняли. Кель посмотрела на Фрика и оскалилась. А затем шагнула вниз. С огромной высоты.

У Фрика внутри похолодело. Он бросился к краю и увидел, как тело Кель подхватил навес, а она хохотала, раскинув руки в нём, как в огромном гамаке.

─ Я её обожаю! ─ крикнул Фрик стражникам и едва успел спрыгнуть, когда в место, где он только что стоял, прилетели стрелы.

─ Я тебе ноги переломаю, прыгун! ─ орал вслед триат.

Фрику было плевать на их крики, он был предельно собран. Выбив ближайшее окно, он подхватил Кель с навеса и затолкал в комнату. Потом достал нож, поцеловал лезвие и метнул в ногу стражника, спускающегося за ними. Тот взвыл и заполз обратно на крышу. Фрик быстро перебрался по карнизу вдоль стены до места, где можно было бы перепрыгнуть на здание пониже.

Так и спускался он с крыши на крышу во тьму узких столичных улочек. Над ним визжали птицы, а позади он слышал топот и хруст, удары стрел о стены, шорохи и брань. Стражники почти не отставали. Фрик не питал иллюзий по поводу их подготовки. И всё же у него на хвосте их постепенно становилось всё меньше и меньше. Фрик карабкался, прыгал и бежал, сам не замечая, как улыбается, как ликует душа, как ноги не чувствуют тяжести и легко несут его прочь!

Он нашёл дом в два этажа. Не сбавляя темпа, прыгнул на него, а затем сразу вниз. В узкий и грязный двор-колодец. Земля встретила его ударом, но Фрик погасил падение перекатом, спугнув кошачью банду, вышедшую на охоту. Поднимаясь с земли, он увидел вздыбившегося серого котёнка, который замер, выгнувшись подковой, и оторопело сверкал маленькими зелёными глазками.

─ Кыш, дурачок, ─ Фрик слегка махнул на него рукой, и тот зашкрябал когтями на месте, прежде чем рвануть прочь что есть мочи.

Котёнок проскользнул меж прутьев решётчатых ворот, на которых висел тяжёлый замок. Фрик вздохнул и поднял руки.

─ Я один, я сдаюсь, ─ засмеялся он и помахал двум запыхавшимся стражникам над ним. Те спрыгнули, и Фрик разглядел на лычках их чины. За ним пришли целых два «командира». Тот что постарше, – триат, в кабинете которого они хозяйничали, и помоложе – энат⁸.

«Не столь почётный караул, как хотелось бы».

─ Руки на стену!

─ Слушаюсь, триат, не бухти.

Ещё одной пугающей способностью Фрика было отчётливое понимание того, как сложатся обстоятельства. Он мог подолгу избегать принятия решений, но события его несомненно настигали. Так и сейчас Фрик чётко знал, к чему приведёт их решение спрятаться на посту стражи. Нет, он это знал ещё там, на площади у гильотины… Сегодня прольётся кровь невинных.

Он поставил руки на стену и подпустил триата поближе. Так близко, чтобы почувствовать вонь из его рта, когда тот начнёт растолковывать Фридерику о его правах и неизбежном справедливом суде, заламывая руки за спину. Где-то на слове «справедливый» Фрик завёл свою стопу за ногу стража и с разворота зарядил тому локтем в челюсть. Раздался мокрый хруст. Триат повалился на землю. Второй страж с криком рванул к Фрику и замахнулся было для удара, но тот сместился влево и низко присел. Так, чтобы было удобно одним движением выхватить нож из голенища сапога стражника и им же подрезать тому сухожилия. Энат повалился на колени, опираясь рукой на стену перед собой.

─ Ты за это ответишь, ─ выдавил он сквозь сжатые зубы.

Сзади чухался триат, отползая, и даже попытался встать, но этого ему не позволил Ван, с ходу пнувший его в живот. Он только что появился из темноты со стороны решётчатых ворот. Ван всегда славился способностями в обращении с замками.

Его костюм был подран, а «счастливая» улыбка на роже стала ещё шире из-за размазанного чёрного грима.

Ван ходил кругами вокруг стражников, пиная по очереди то одного, то другого. Фрик поманил его к воротам, но Ван не обратил на это внимания.

─ О, что это тут у нас? Меч? Дай-ка его сюда, ─ Ван попытался вытянуть оружие из ножен, но триат вцепился в рукоятку. Тогда Ван с силой сжал его сломанную челюсть. Триат заскулил и обмяк.

Фрик поморщился.

─ Оставь. Пора уходить, пока к ним подмога не пришла. Птицы только нас потеряли, ─ и с этими словами Фрик развернулся и пошёл к выходу.

─ Запомните наше искусство! ─ послышалось сзади. Ван ликовал над поверженным врагом. Он вскинул меч над собой и с нежностью рассматривал, как играет свет луны на полированном клинке.

─ Это клоунада, придурок, ─ бросил уходящий Фрик через плечо.

Иногда уверенность в неизбежном будущем слегка подводила Фрика. В деталях, порой важных. Вот и в этот раз он слишком поздно осознал, что же на самом деле происходит. Тогда, когда услышал мягкое шуршание лезвия и звук, с которым человек захлёбывается кровью.

─ А так? ─ с издёвкой и наслаждением поинтересовался Ван у стражника.

Фрик развернулся и бросился к Вану, пинком выбив оружие из его руки. Меч упал в грязь с приглушённым звоном. Фрик схватил Вана за грудки.

─ Ван, какого тэка?! Ты совсем спятил?

Ван испуганно и преданно смотрел ему в глаза. Фрик понял, что ответа не последует, и бросил его. Он опустился к триату в надежде хоть как-то ему помочь. Но было слишком поздно. Кровь булькала и тёмными липкими ручьями лилась между пальцев, зажимающих рану. Сбегала из тела по рисунку камней на земле. Ошалелые глаза триата замерли.

Ван выпрямился и торжествующе посмотрел на Фрика.

─ Вот она сила искусства. Как тебе?

Фрик схватился за голову.

Ван обошёл убитого стражника, жестом фокусника достал из ошмётков своего камзола нагрудный платок и за волосы запрокинул голову триата. Потом обмакнул платок в крови и начал писать на стене «Три По…».

─ Стой, идиот! – Фрик вскочил, вырвал платок и начал затирать надпись рукавом.

– Эй-эй, Фрик, ты чего? Я пишу нашу историю! Мы станем символом, ты же сам говорил.

– Но не так! – Фрик сорвался на крик.

Улыбка застыла на лице Вана. Затем сменилась смирением.

– Ладно-ладно, ты просто пока еще не понял…

– Не понял что?

Солнцеголовый Ван не ответил на вопрос и, похлопав Фридерика по плечу, прошёл мимо него к воротам.

─ Вместе мы откроем им глаза. Так-то, – он остановился у замершего от ужаса эната, который так и сидел всё это время, вжавшись в стену. – А вы, уроды тупые, хорошенько запомните наш перфоманс!

***

Фридерик молча волочился по тёмным улицам Колыбели, прекрасного города Отцов.

Его охватила крупная дрожь, а тяжёлый пульс в висках, все ощущения и чувства били в набат.

[1] Ортодоксы – титульная нация планеты под названием Деметра.

[2] Экклисиарх – главенствующий сан Инквизиции.

[3] Триат – командир триа, состоящей из девяти человек (трёх эн).

[4] Тихий дом – резиденция Инквизиции в Колыбели.

[5] Вольные – самоназвание народа, живущего на территории Солёных берегов. Они отличаются от остальных жителей Деметры серой кожей, полностью чёрными глазами и более тёмной кровью. Из-за внешних особенностей их называют «вампирами».

[6] Солёные берега – место расселения вольных, побережье моря на востоке.

[7] Жопа – таверна «Разбитое сердце», получившая свое кулуарное название за характерную вывеску.

[8] Энат – командир эны, подразделения из 3 человек.

ВТОРОЙ ЭПИЗОД

Отцов Корону

На лик я возложил,

А с ней и их печали.

Под утро Колыбель замерла в усталом бессилье. В центре города стояла необычная, давящая тишина – даже птицы, обмениваясь трелями, удивлённо слушали своё же эхо, уносящееся по ветвистым улицам. Свинцовые тучи сулили дождь, который всё обещал, но никак не начинался. В прохладном тумане все звуки усиливались. Похлопывали при порывах ветерка стяги, покачивались на верёвках чьи-то вывешенные и забытые вещи. Иногда слышались поскрипывания ставень и дверей, чеканный топот армейских сапог. Стража искала нарушителей.

─ Дни траура Царя Ксандра! ─ доносились визгливые крики глашатаев. ─ Всем рекомендуется оставаться дома! Помяните мучеников, царя и августейшее семейство!

***

После казни Селесты Мирай по столице пронеслась волна безумия.

Народ устал.

Его чувствам требовалось назреть, отболеть и выплеснуться через пышные похороны, показательные казни, патетические пьяные речи в кабаках и драки. Колыбель сотрясали вспышки насилия и грабежей. Вольные и другие пришлые нападали на местных, местные – на вольных и друг на друга. Чиновник канцелярии, писавший хронику этих событий, наверняка запутался в версиях причин, приведших к тем или иным конфликтам. Одни вышли на улицы, чтобы выразить несогласие с судом, другие ─ согласие. Кто-то, чтобы насолить власти, которая им не угодила; кто-то, чтобы под шумок сжечь лавку давнишнего конкурента. А другим уже и не нужна была никакая причина, для них это было просто бездумным выражением обыкновенной человеческой тяги к разрушению.

Народ устал.

Всё это безумие продолжалось до утренней зари. Людей разогнали по домам в надежде, что им хватит одной ночи бесчинств, чтобы сбросить накопившееся не за один год напряжение.

Колыбель замерла. Опустела. Отдыхала… Только в самом сердце столицы продолжалась жизнь.

В царскую залу с самого рассвета тянулась нескончаемая вереница чинуш и просителей. Массивные ворота всё время отворялись, и от пронизывающего сквозняка едва ли спасали сотни лампад. Подвешенные на разных уровнях, они раскачивались от малейшего дуновения и бликовали на посеребрённых мозаиках, которые покрывали стены и своды залы. Изображения напитывались светом и мерцали. Свет колол и совсем не согревал.

От самых входных врат до царского трона, стоящего на возвышении, по полу шла прозрачная полоса из крепчайшего янтаря. Её края обрамляли ниши со свечами. Они подсвечивали янтарь изнутри, так что посетители шли по блёклому голубому мерцанию прямиком к водружённой на трон царской короне. Она холодно следила за всеми. Огни лампад на её зеркальном металле сверкали тысячами драгоценных камней.

Укутавшись в толстый меховой плед, справа от трона незаметно ёрзал на приставном кресле князь Аарон, ещё не облечённый полнотой власти, но уже с головой погружённый в дела. Огромный и сложнейший организм, именуемый Царством, не умирает, когда теряет голову. Он отращивает новую. Если для жителей Колыбели убийство царя стало шоком и потрясением, то во дворце всё шло своим чередом. По протоколам, формировавшимся столетиями. По Постулатам Отцов.

Аарон Варосский был младше покойного брата Ксандра всего на два года. Так что, к всеобщему недовольству наставников и родителей, ещё с юности Аарон не слишком погружался в дела государевы, всецело доверив всё это брату. А сам вовсю кутил. Но с годами Аарон внезапно остепенился и посвятил себя развитию промышленности Колыбели, налаживая одну отрасль за другой. Семейного счастья князь не обрёл. К власти не приближался, хотя куда уж ближе, но интереса к ней Аарон так и не проявил.

А вот к комфорту он привык и всё пытался найти для себя удобную позу. Приём продолжался уже несколько часов подряд, и, как бы он ни повернулся, жёсткое дерево уютнее не становилось. За это время Аарону не раз дали понять, что многие при дворе, кроме него, конечно же, прекрасно знают, что делать им и что нужно делать будущему царю на новом посту.

Опёршись одной рукой на подлокотник, престольный⁹ князь слегка наклонился вперёд с прямой спиной. Он был собран и внимателен. Перед ним докладывал Экклисиарх Сегрих, правая рука Верховного Экклисиарха Инквизиции. Он стоял будто на проповеди, прямой, как палка, нарочито сдержанно жестикулируя открытыми ладонями.

─ Задержано триста двадцать шесть смутьянов, среди которых много незарегистрированных пришлых вольных. Пятеро уничтожены при сопротивлении.

Наши слышащие докладывают, что народ в большинстве своём остался возмущён беспорядками. Бунтарям не симпатизируют и не воспринимают их всерьёз. Они сами дискредитировали себя своими варварскими действиями. Сожжено значительное количество народного имущества, полно пострадавших.

Мы работаем с населением и доносим до него, что мятежники подвержены тлетворному влиянию вольных и люминистов¹⁰. Их действия прямо противоречат Постулатам Отцов, а это губит общество. «Мы важнее, чем я», ─ Экклисиарх произнёс один из Постулатов с присущим Инквизиции поучительным апломбом. ─ Таким образом, вскоре можно будет начать полномасштабную кампанию по их выселению обратно на Солёные берега. Народ жаждет этого. Но некоторые слишком пристрастились к услугам смрадных гнёзд разврата в фундаменте столицы, – Экклисиарх не сдержал гримасу отвращения и осенил себя знамением Отцов. – И всё же, благодаря этой единичной вспышке протестов и буйств напряжение в обществе существенно сбавилось, а гнев людской обратился к своему истинному корню. Не говоря уже о том, что нам удалось вычислить нескольких подстрекателей. По потерям населения, не считая клятых бунтовщиков, одиннадцать убитых гражданских и трое стражников, да встретятся их мученические души с Отцами. С учётом вышесказанного Инквизиция полагает, что казнь прошла успешно и…

Аарон прервал Сегриха, не замечавшего его поднятой руки или делавшего вид, что не замечает.

─ А расследование?

Экклисиарх удивлённо вскинул брови и сложил руки перед собой.

─ Завершено. В полном объёме. Тварь, сгубившая августейшее семейство, понесла суровое наказание.

─ Она не выдала своих сообщников?

─ Молчала как рыба.

На щеках князя заиграли желваки, он ещё чуть вытянулся на кресле вперёд.

─ Простите мою возможную некомпетентность, Экклисиарх, но мне показалось, что курирование контролируемых протестов интересовало Инквизицию куда больше, чем поиск цареубийц. Грядёт коронация, и этот вопрос меня… ─ Аарон замолчал, подбирая формулировку, ─ настораживает. Есть определённые сомнения, что убийца действовала в одиночку.

Виор Канг, царский асессор¹¹, сидевший за письменным столом справа у подножия трона, смерил Аарона красноречивым натужным взглядом. Он служил Царю Ксандру ещё со времен его коронации и пока ещё был вынужден служить его преемнику. Виор знал двор и дела государственные лучше всех и уж тем более лучше Аарона, которого отправили на восток, как только он с трудом закончил учёбу. Подальше, чтобы не позорил старшего брата своими выходками. И даже по возвращении в столицу престольный князь Аарон проявлял минимум должного уважения к прямой государственной службе и постоянно нарушал все возможные правила, протоколы и устои власти.

Сейчас собственная незаменимость развязала асессору руки. Почти каждый раз перед тем, как что-либо произнести, он нервно перебирал своими иссушенными костлявыми пальцами, напоминая тем самым насекомое, хаотично шевелящее лапками. Когда же он слушал князя, то и дело какая-то маленькая мышца на его длинном старческом лице подёргивалась. Или же он просто наклонялся к бумагам, чтобы не закатывать глаза в открытую. Виор встал, приосанился и начал говорить до мерзкого официальным голосом:

─ Вы можете спать спокойно, мой князь. Если Инквизиция не смогла найти следы, ведущие к остальным участникам заговора, то, стоит полагать, за Селестой Мирай стояли серьёзные лица, обладающие мотивами и недюжинными стратегическими талантами. Такие люди не рискнут выдать себя, осуществив подобное преступление дважды в столь сжатые сроки. У нас, очевидно, имеется время, чтобы их вычислить и…

─ Я не спрашивал о ваших догадках, асессор, ─ прервал его Аарон. ─ Я привык иметь дело с конкретными шагами и осязаемыми результатами.

─ Престольный князь всё же справедливо обеспокоен вопросами безопасности, ─ Экклисиарх покачал головой из стороны в сторону, слишком вежливо улыбнулся и, снова показав открытые ладони, продолжил ─ с нашей стороны мы делаем всё необходимое, чтобы вы спокойно работали без опасений перед внешней угрозой.

Виор с неприкрытым раздражением посмотрел на инквизитора, потом сел и, не поднимая глаз со своих бумаг, сказал:

─ Заботы князя и правда теперь в государевых делах. Оставьте вопрос его охраны уполномоченным лицам. Хотя радение Инквизиции за здоровье князя немного успокаивает и внушает дополнительную уверенность.

Аарон смотрел в одну точку перед собой и молчал. Больше всего он хотел сейчас просто встать и слегка двинуть им по лицу. Но в данный момент он внутренне принял тот факт, что отныне его всегда будут окружать придворные с их велеречивым лицемерным словоблудием. Так что Аарон усмирил гнев и поднял руку.

─ Благодарю вас. Доверюсь вашему весомому опыту, уважаемые коллеги, – лицо князя выражало великолепно сыгранную благодарность. Он постепенно осваивался в новой обстановке, хотя она и претила ему, а главное, крайне утомляла. – Экклисиарх Сегрих, скажите на милость, когда Верховный Экклисиарх меня посетит?

Сегрих поднял брови в напускном участии.

─ Боюсь, нескоро. Владыка спешно отбыл в Южную Кратию почти сразу после казни по неотложным делам фронта.

Аарон кивнул. С пониманием того, что глава Инквизиции самолично прибыл, чтобы вести дело цареубийцы и за несколько дней не смог найти времени для Аарона. А ведь он всего лишь навсего престольный князь. Аарон отчасти скопировал мимику Сегриха и ответил тем же сочувствующим тоном:

─ А-а… Прекрасно понимаю, ─ на этих словах Сегрих благодарно склонил голову. ─ Тогда я и вас не смею задерживать, если это всё.

Экклисиарх медленно поклонился короне.

─ Мы вышлем рекомендации по вашей коронационной речи, ─ после этих слов Сегрих глубоко поклонился и князю. ─ Мы уверены, что они вам пригодятся.

Когда инквизитор вышел, Аарон подозвал асессора, который сосредоточенно перебирал бумаги.

─ Южане по-прежнему презирают Колыбель? Или это личное, из-за того, что я промышленник?

Асессор закатил глаза и легко ухмыльнулся.

─ Разумеется, тут ничего личного. Война с люминистами на их территории, а не на нашей. Но… ─ Виор замялся.

─ Но? Продолжайте.

─ Но ваш покойный брат умел с ними договариваться. Простите, престольный князь, ─ Виор как будто бы и правда смутился от своих слов, но сам украдкой внимательно следил за реакцией Аарона. Тот, уловив укол, не стал придавать ему значения и развивать тему.

─ И что, какие вести с фронта?

─ На фронте без перемен. Как и два поколения без перемен, мой князь, ─ Виор махнул рукой и снова поиграл пальцами. ─ Вопросы войны сейчас точно не в приоритете. Там есть кому командовать.

Аарон меланхолично посмотрел на пустоликую корону и вздохнул.

«Ксандр не отнёсся бы к войне пренебрежительно».

Виор же не желал идти навстречу ни в чём.

─ Хорошо, что дальше? ─ князь сменил неудобную позу в очередной раз.─ Продолжим.

─ Пригласите Настоятельницу, ─ повелел слугам Виор и, чуть поклонившись, попятился на своё место.

Юный камер-лакей¹² открыл дверь и звонко провозгласил:

─ Настоятельница монастыря Смиренных дочерей Хольга!

По мерцающей синеве янтарной дороги шли три женщины в длинных тёмно-синих, расшитых серебром облачениях. У идущих позади настоятельницы лица были скрыты струящейся вуалью. Сама же Хольга не прятала сухое лицо, покрытое тонкими паутинистыми морщинками. Её острый строгий взгляд смотрел прямо. После короткого поклона короне она оценивающе взглянула на Аарона – он почувствовал себя словно под увеличительным стеклом.

─ Милостью Отцов пусть будет проложен путь ваш, престольный князь, ─ Хольга сделала короткий шаг к нему и осенила знамением.

─ Они не оставляют моего разума, ─ ответил Аарон лёгким поклоном, как подобает. ─ Говорите.

─ Я пришла просить воинов для защиты женщин и детей, живущих и служащих в вверенном мне монастыре. Три вечера назад к нам проникли неизвестные. А вчера наши ворота штурмовала обезумевшая толпа. Она не смогла прорваться только благодаря благочестивым горожанам, которые вышли на защиту и прогнали смутьянов.

Аарон собранно выпрямился.

─ Когда к вам проникли, у вас что-то украли?

Монастырь хранил не только покой сирот и женщин – в нём были надёжно сокрыты реликвии Отцов. По праздникам некоторые из них выносили на обозрение и обязательно выставляли усиленную стражу, но вход в хранилище охраняла тайна его местонахождения. Лишь Настоятельница знала, где оно находится. И она же решала, кому доверить этот секрет.

─ Только честь одной из дев, мой князь, ─ не моргнув глазом ответила Хольга, ─ по вине бунтовщиков-вольных. Они были одурманены рыбьим жиром и оттого безумны. Я полагаю, их разгневали избыточные действия Инквизиции.

─ Как мне докладывал утром высокий прокурор, его ведомство, как и миграционная канцелярия, уже работает по данному делу. Инквизиция также заверяла нас сегодня, что ситуация под контролем.

Хольга строго посмотрела на Аарона.

─ Они заверяли в этом и Царя Ксандра.

─ Настоятельница Хольга, ─ предупреждающе холодно произнёс Виор. ─ Пожалуйста, следите за словами.

─ Асессор? ─ женщина раздражённо стрельнула глазами в Виора. ─ Отчитаете старую раздосадованную женщину за неучтивость? Или напишете на меня донос? Что?! У меня есть место, где применить ваши бумажки. И ещё у меня есть долг перед паствой и государем.

Девы за спиной Хольги не выказывали эмоций, хотя одна из них искусно подавила смешок, смущённо прикрывшись широким рукавом. Виор с каменным лицом отвёл взгляд. Аарон сразу почувствовал, что с этой женщиной не стоит играть в игры. Возраст и положение подарили ей не только мудрость, но и холодное бесстрашие. Это ему нравилось. Церковь всегда враждовала с Инквизицией, и Хольга была на острие этого конфликта ещё тогда, когда Аарон и Ксандр играли в прятки с нянечками.

─ Сколько людей вам требуется? ─ спросил Аарон.

─ Агели.

─ 270 человек?! ─ тонкие брови Виора поползли вверх. ─ Мой князь, при всём уважении, для монастыря это уже излишне.

Война с люминистами и беспорядки приводили к ощутимому дефициту войск в столице. Каждое подразделение было на счету. Монастырь являлся укреплённым маленьким городом внутри Колыбели и, бесспорно, имел огромное значение, но его уже охраняла одна агели. Проведя расчёты в голове, Аарон прикинул, что, если увеличить охрану вдвое, соотношение заступников к служителям монастыря выйдет уже примерно один к девяти. Из этого Аарон сделал единственный вывод, что Хольга что-то недоговаривает.

Асессор продолжал нудить:

─ Можем воспользоваться помощью народной милиции и ввести обязательные патрули на прилегающих улицах. Наша задача – утихомирить маргиналов, а не сражаться с ними насмерть.

Настоятельница всё это время даже не смотрела в сторону асессора и не сводила спокойного выжидающего взгляда с Аарона.

─ Виор, постойте. Мне кажется, мы можем выделить половину агели из царской гвардии, ─ наконец молвил князь. ─ Под обеспечение монастыря. Каждый из них стоит девяти обычных солдат, – он кивнул Хольге.

Виор посмотрел на Аарона с едва уловимым недоумением на лице:

─ А как же дворец? Как можно вот так растрачивать личные войска. Это… – он хотел было что-то добавить, но князь перебил его.

─ Защита женщин и детей не терпит попустительства. «Мы важнее, чем я», так? ─ строго сказал Аарон. – К тому же, Виор, возможно это вынудит заговорщиков побыстрее раскрыться, а там ваши люди или Инквизиция примут меры.

Асессор более не стал возражать. Он вдруг задумался и был как будто несколько сбит с толку. Упоминание Постулатов в аргументации было эффективным способом прекращения споров. Особенно в присутствии Церкви. Но Виора смутило нечто иное.

Настоятельница в своей манере коротко почтительно поклонилась и в целом выглядела удовлетворённой ответом. Тогда Аарон понял, что она намеренно просила больше, чтобы получить достаточно. Она определённо ему нравилась. Очень нравилась. Её бы не в монастырь, а ко двору. Она бы навела порядок в этом славном коллективе.

Асессор уже очнулся от своих дум и всем своим видом демонстрировал, что относится к идее с предоставлением дворцовых гвардейцев с глубочайшим неодобрением. Хольга вновь обратилась к Аарону.

─ Благодарю вас, престольный князь. Отцы благословят, ─ она выдержала паузу. ─ Позвольте также сообщить вам скорбную весть. Тело вашего убиенного брата Ксандра не может быть помещено в Звёздный чертог¹³. Мы не смогли полностью отделить его останки от останков царицы и маленького царевича… Соболезную вашему горю, мой князь, ─ в словах этой властной женщины Аарон услышал чистое сочувствие – пожалуй, впервые за весь день.

Князь молчал. Он был собран и внимателен. Где-то в глубине души он ощутил, как подступает угнетающая, убийственная скорбь. Но холодный рассудок не позволил эмоциям взять верх. Аарон заметил, как и Хольга и Виор внимательно наблюдают за ним, и не выдал себя ни лицом, ни позой. С самого момента прибытия Аарона ко двору окружающие всеми силами пытались влезть к нему в душу. Им хотелось понять его самого и его отношение к смерти Ксандра. Он знал, что возвращается в место, где потеряет право на искренность, потеряет право быть собой. Место, которое он так долго и успешно избегал.

─ Тогда отправим их останки в наш семейный склеп на востоке. Полагаю, это скажется на церемонии коронации?

Настоятельница медленно кивнула.

─ Мы вышлем наши рекомендации по её проведению.

Аарон мягко улыбнулся.

─ А коронационную речь?

У уголков губ Хольги пробежали морщинки.

─ Разумеется, мой князь.

Он отпустил монахинь. Виор сделал несколько пометок в журнале. Его вторая рука снова притворялась агонизирующим пауком.

─ Если вы будете соглашаться с каждым прошением, престольный князь, к ночи нас вновь ожидает хаос.

Князь потянулся и с кряхтением откинулся в кресле. Хмыкнул.

─ Виор, вам не меньше моего известно, что эти решения ни на что не влияют. Настоящие дела ждут нас на Совете. Когда будет ближайшее заседание?

Виор с важным видом сверился с расписанием.

─ Через 6 недель. Но не стоит планировать что-то серьёзное. У них уже есть план действий на ближайшие пару лет, пока вы не освоитесь в новом качестве. Когда Вас назначат официально, конечно.

Аарон ещё вальяжнее развалился в кресле и умиротворённо улыбался.

─ Что бы я без вас делал, Виор!

Асессор дежурно улыбнулся наследнику. Они оба прекрасно знали, что Аарона не готовили к престолу. Он стал для Царства экстренным вариантом на совершенно немыслимый случай. Аарон слишком хорошо это понимал, поэтому держался так, как от него ожидали. Был безвыходно удобным. Чтобы им не пришло в голову искать новый экстренный вариант.

Аарон прочистил горло и отпил воды.

─ Кто там дальше?

Вереница продолжилась. От Аарона требовали принятия множества мелких, но, несомненно, важных решений. Обустройство районов города, строительство новых школ и мостов, разрешение торговых споров между деревнями, поставляющими дерево на фабрики, увеличение жалования страже, цвет его одежд на праздник урожая и ткань для облачения на церемонию прощания с Ксандром – список был бесконечным. От него требовалось всё, чтобы показать народу: «Всё под контролем, всё нормально, жизнь продолжается». Ведь для них власть работала только тогда, когда решала их личные проблемы.

Спустя ещё несколько изнуряющих часов Аарон объявил очередной перерыв, чтобы хоть немного размяться и привести отяжелевшую голову в порядок. Но стоило ему встать с места, как двери залы распахнулись, а камер-лакей пугливо отскочил от двух заступников в серой форме Западного Доминиона, замерших в проёме. Царские гвардейцы, стоявшие до этого по стойке смирно по обе стороны от янтарной дороги, всполошились и положили руки на гарды мечей. Они не были рады незваным гостям. Аарон жестом велел их пропустить.

В зал вошла женщина в траурном алом одеянии. Не тот человек, которого хотелось видеть в свете недавних событий. Эонтина Мирай. Всё ещё посол Доминиона. Виор Канг, со скрипом отодвинув стул, поднялся с места.

─ Вам было рекомендовано оставаться в своей резиденции, ─ почти рявкнул он. ─ Что вас привело сюда?

─ Долг, ─ бросила она, кинув на Виора быстрый взгляд.

Эонтина подошла ближе, коротко поклонилась короне, потом так же коротко – князю. Стражники, стоящие ближе всего к ней, были предельно напряжены. Аарон, почувствовав холодок внутри, пытался в лице женщины уловить намёки на дальнейший ход событий. Западный Доминион подчинялся Колыбели, но считался автономным княжеством с центром в Белеграде. С собственной экономикой и армией.

─ Престольный князь, я покидаю Колыбель со свитой. Вот грамоты, ─ громко и чётко объявила Эонтина, протянув свитки с печатями посольства асессору.

В мыслях Аарона тут же возник наихудший сценарий. Даже Виор остолбенел. Эонтина твёрдо смотрела прямо на князя. Ему пришлось самому прервать воцарившееся наэлектризованное молчание.

─ Кхм…Почему? ─ вопрос прозвучал нелепо.

Посол выждала паузу.

─ Похоронить дочь на родине.

Присутствующие в зале выдохнули. Эонтина продолжила.

─ Как вы понимаете, я не вернусь в столицу из-за возникшего конфликта интересов. Согласно конвенциям между Колыбелью и Белеградом вы не посмеете мне препятствовать, поскольку за мной сохраняется иммунитет, ─ Эонтина говорила предельно сухим бюрократическим тоном. Будто не было череды допросов и позорной казни её дочери. Будто Инквизиция не наведалась к каждому доминионцу, так или иначе связанному с семьёй Мирай.

Аарон посмотрел в сторону распахнутых ворот, в которые заглядывали любопытные подданные и газетные писаки. Сплетни из дворца быстро станут достоянием общественности. Если до Эонтины всё проходило за закрытыми дверями, то сейчас личная стража посла позаботилась о том, чтобы все знали о её визите и сути разговора.

«Самозащита, ─ подумал Аарон. ─ Если с ней что-нибудь случится, обвинят во всём корону».

Ему выпал последний шанс на личный разговор с Эонтиной, поэтому он подошёл, склонился к ней и шёпотом спросил:

─ Между нами всё хорошо? ─ имея в виду, конечно, Колыбель и Белеград.

─ Всё без изменений, ─ коротко отрезала Эонтина. Совершенно очевидно, что она не была рада этому. Эонтина ощущала себя преданной. Мать, несправедливо потерявшая единственное дитя, готова была развязать войну. Но посол Мирай была не только матерью, но и верноподданной Западного Доминиона и Колыбели.

─ Когда нам ожидать вашу замену?

─ Ждите вестей из Белеграда, ─ снова кратко ответила она.

Аарон аккуратно взял Эонтину за руку. Она едва не отдёрнула её, но не стала. Аарон с теплотой и сочувствием взглянул в её глаза.

─ Эонтина, прошу принять мои искренние соболезнования. Это горе, оно общее для нас. Подобные ситуации решаются не так, не таким образом. Если бы не вмешалась Инквизиция…

Эонтина впервые за разговор проявила эмоции. Она забрала руку, прожгла Аарона взглядом и почти прошипела:

─ И тем не менее они вмешались. Ситуация решилась таким образом, как есть. И именно вам это разгребать, Аарон. Я не в духе и не вправе вам хоть чем-то помогать. У Вашего Величества полно компетентных консультантов и наставников, которые и впредь всегда будут вмешиваться в ваше правление. Так что мне не нужны ваши соболезнования, скорее, тут стоит пожалеть вас. И не пытайтесь в моем лице найти союзника или сочувствующего.

─ Спасибо, ─ Аарон улыбнулся уголком губ.

─ Чему вы радуетесь? ─ едким тоном поинтересовалась посол.

─ Искренности, ─ Аарон кивком указал на дверь. ─ Благодарю за службу. Милостью Отцов да будет проложен путь ваш.

Зала опустела, ворота закрылись. А Аарон так и стоял, глядя вслед ушедшей делегации из Доминиона.

«Эонтина права. Если бы Инквизиция не схватила Селесту, можно было бы избежать политического казуса. Возможно, они бы нашли другого виновника для публичной казни, чтобы семейство Мирай отбыло в Белеград тихо и мирно. Всем составом. И пумы сыты, и свинки целы… Но Верховный Экклисиарх почему-то решил поквитаться с Доминионом».

─ Интересно, входит ли в планы Совета война ещё и с Западным Доминионом? ─ вслух заметил князь.

─ Ордена Доминиона сражаются у южных границ наравне со всеми. У Белеграда сейчас недостаточно людей, способных выступить против нас. Люминисты ─ вот наш истинный общий враг.

─ Коли так, то у них в Аструме¹⁴ сейчас праздник, ─ задумчиво пробормотал князь. Аарон давно отучил себя мыслить категориями друзей и врагов. Люди испокон веков и на всех планетах руководствовались только эгоистичными порывами, поэтому вопрос, кому это выгодно, значительно чаще приводил к истине, чем пространные рассуждения о морали добра и зла.

Аарон сбросил с себя задумчивое оцепенение и подошёл к столу асессора, нависнув над ним.

─ Виор, прежде чем мы продолжим, я должен вас кое о чём спросить, ─ он дождался зрительного контакта. ─ Мне показалось, что вы сегодня несколько не в духе.

Они оба играли в игру. Аарон делал вид, что не осознаёт или не придаёт значения агрессии по отношению к себе, но вот игру Виора он ещё не разгадал. Асессор не испугался прямого вопроса и не отвёл взгляда. Глаза в глаза, так что можно было различить отблески лампад в зрачках.

─ Простите мне мою неучтивость, мой князь, ─ спокойно произнёс он, совершенно не поменявшись в лице. ─ Я стар и глубоко переживаю из-за смерти Царя Ксандра, моего старшего коллеги и почитаемого друга. ─ А потом чуть тише добавил, ─ и я прекрасно осознаю, что эта маленькая девочка-заступница не убивала его.

Они молча смотрели друг на друга. Аарон цокнул языком и стал прохаживаться по янтарной дороге. Потом остановился, повернулся к Виору и, пожав плечами, развёл руки.

─ Хорошо. Тогда подайте мне списки людей, которые вы приносили утром. Мне нужно кое-кого найти.

***

Наступила ночь. Свет лампад сменился бледным сиянием Реи¹⁵ и мерцанием настоящих звёзд. Этот свет, льющийся через распахнутые ставни в высоких сводах, лишь сгущал тени. В зале остались только Виор, Аарон и их гость – пожилой офицер Юбер. Строгий парадный мундир старика пересекала широкая зеркальная лента с матово-чёрной звездой Темплара. Юбер был высок и крепко сбит даже для своих лет. Своей безупречной выправкой он напоминал, скорее, могучую статую из камня, нежели живого человека. Но вот взгляд… Беспросветное отчаяние и горечь состарили Юбера ещё больше.

Уставший от бессмысленности дня и череды просителей, лизоблюдов и интриганов, Аарон, несмотря на своё положение, испытывал лёгкий трепет перед разговором с живой легендой. Темплары были святыми воинами и ещё при жизни обрели право лечь в Звёздный чертог, чтобы однажды встретить Отцов.

─ Почему вы подали в отставку? ─ спросил князь.

Юбер нахмурился, вздохнул. Встал на одно колено.

─ Престольный князь, ─ Юбер ненадолго замолчал, глядя куда-то во тьму. – Разрешите прямо?

─ А вы можете как-то иначе?

─ Абсолютно нет, мой князь.

─ Тогда говорите. И встаньте, пожалуйста.

Юбер медленно встал, приложил свой огромный сжатый кулак к звезде на груди. Он склонил голову. Слова давались ему очень тяжело, они бередили бесчисленные душевные раны. Но тон его голоса был глубоким и сильным.

─ Там на эшафоте погибла не просто моя ученица, престольный князь. Там умерло… пало Царство. Общество, где мертва справедливость, обречено. Я ─ Темплар, и я принёс клятвы Отцам и их Постулатам. Служил беззащитным и истине. И я более не в праве служить этой стране.

─ Вы не верите в то, что Селеста Мирай работала на тэков?

─ Она невиновна ни в чём! Я настаивал на особом мнении, но меня отказались выслушать как её друга и наставника. Инквизиция грубейшим образом нарушила ход расследования и попрала все принципы правосудия!

─ Почему вы не доложили об этом?

─ Я доложил, ─ Юбер горько вздохнул, ─ потому и говорю, престольный князь: справедливость умерла.

Аарон жестом осёк асессора, который хотел что-то сказать. Князь неотрывно смотрел на Юбера.

─ А если я попрошу дать справедливости последний шанс? Согласитесь?

В глазах старого воина на долю секунды как будто промелькнула искра.

─ Что вы имеете в виду?

Аарон поднялся с кресла и сошёл с пьедестала, остановившись на нижней ступени и поравнявшись со стариком взглядом.

─ Если Ксандра Третьего, моего брата, убили люминисты, то Инквизиция лишь подыграла им показательной казнью и собственноручно ослабила Царство. Вбила клин между Колыбелью и Белеградом. Если это было сделано намеренно, а не по трагической, безумной глупости, то всё не просто плохо. Если это было сделано намеренно, это означает, что губительно высоко в наших рядах таятся агенты Аструма, которых надо найти и искоренить, пока их действия не привели нас к концу времён.

Аарон видел, как с каждым словом он раздувает потухшие угли в глазах старика. Печаль на его лице уступала место спокойной праведной решимости.

─ Вы приказываете мне разыскать их?

─ Я прошу вас, умоляю воскресить справедливость. И не только ради себя или Отечества, но в первую очередь ради спасения чести и души вашей ученицы. Знайте, я всецело на вашей стороне. Отныне действуйте тайно. Я принимаю вашу отставку с действительной службы и назначаю советником под моим прямым командованием. У вас будут любые ресурсы, имеющиеся в моём распоряжении.

Юбер, казалось, ещё увеличился в росте, расправил плечи. А Аарон, договорив, встретился взглядом с Виором. Асессор смотрел на него пристально и напряжённо, осознавая, что будущий царь совсем не намерен мириться с ролью фигуры на доске.

***

Совершенно измотанный, Аарон вошёл в царские покои. Знакомые ему с детства, уютные и чистые, с новыми коврами и перинами. Он убеждал себя, что ему лишь чудится металлический привкус, витающий в воздухе. Обман сознания…

Аарон знал, что Ксандр так и остался здесь, на месте своей гибели. Как призрак гнева и отчаяния. Это давило на него уже не первую ночь, словно он был повинен в том, что вообще осмелился явиться сюда. Но князь не хотел менять покои. И не мог.

Аарон рухнул на ложе прямо в одежде. Усталость завладела его телом с головы до пят. Закрывая глаза, он проговорил:

─ Ты не встретишь Отцов среди Спящих, брат… Так приляг рядом, ─ сказал Аарон, и ему почудилось, что гневный дух Ксандра успокаивается.

[9] Престольный князь – князь, исполняющий обязанности царя.

[10] Люминисты (тэки – пренебрежительно) – одна из фракций, проживающая на юге. В отличие от ортодоксов, люминисты проповедуют идеи технологического общества и уходят от почитания Постулатов Отцов.

[11] Царский асессор – советник при царе, помогающий в принятии решений и формировании политики.

[12] Камер-лакей – слуга при царском дворе.

[13] Звёздный чертог – усыпальница величайших людей Деметры.

[14] Аструм – столица люминистов.

[15] Рея – газовый гигант, вторым спутником которого является Деметра.

ТРЕТИЙ ЭПИЗОД

Неведомые вам,

На грани мира,

Идущие пред серпом жнеца.

Сороковая застава на границе Южной Кратии.

За последние несколько лет службы Ми́хал и его люди побывали почти на всех самых важных участках фронта. Они были едва ли не самым ценным подразделением ортодоксов и уж точно считались самым отбитым и бесстрашным.

Сам же Михал был уже зрелым ветераном среднего возраста. Ещё вчера ему стукнуло пятьдесят пять. Любой уважающий себя боец в его годы уже выходил в отставку и пользовался всеми благами мирной жизни. Радовался земледелию на выделенном по такому случаю князем наделе. Женился на какой-нибудь симпатичной тридцатилетней молодухе, детишек воспитывал… И просыпался ночами в холодном поту.

Но Михал был для этого слишком занят. Он глотал пыль с кровью, лёжа лицом вниз. Ритмичный звон пульса раскалывал голову, заглушая окружающий мир. Перед глазами всё плыло, а в воздухе вокруг него висела густая серая пелена. Михал с трудом различил впереди на облезлой стене прибитого огромным железными болтами юношу в серой форме Западного Доминиона. Яхор ещё был жив. Он беззвучно плакал, держась за торчащие из груди штыри.

Михал приподнялся, но тело отказалось слушаться, и он снова рухнул на усыпанный осколками пол. Яхор не переставал стонать сквозь сжатые зубы. Под ним уже образовалась изрядная лужа крови.

─ Сейчас-сейчас, потерпи… ─ потрескавшимися губами пробормотал Михал. На зубах скрипела пыль, а его собственный голос звучал чуждо.

Со второй попытки ему кое-как, держась за стену, удалось подняться. Он собрался с силами и, пошатываясь, поковылял к Яхору.

─ Так, я тебе помогу…

─ Я чувствовал, что сегодня умру… ─ с трудом выдавил Яхор.

─ Что ты мелешь, боец, – Михал обхватил его за корпус, ─ возьмись за плечи.

Михал напрягся, стал тянуть парня на себя и запоздало ощутил вибрацию, странный скрежет и треск: справа, из стенного шва, чуть не проткнув их обоих, лез острый четырехгранный штурмовой шест. За ним медленно полезли ещё два таких же.

Михал выдохнул и как мог быстро потащил дёргающегося и стонущего Яхора на себя. Стена раскололась под титаническим ударом. Они вместе повалились на пол. Из-за падающих камней показался тяжёлый стальной таран, уходящий назад.

В образовавшийся проём тут же с воем протиснулась огромная металлическая туша. Михал поволок ревущего от боли Яхора назад к лестнице. За ними в пыли тянулась грязная бордовая полоса. Противник шёл прямо на них, занося молот. Изо всех оставшихся сил Михал оттолкнул парня от себя и откатился. Тяжёлый удар выбил крошку на том месте, где они с Яхором только что были. Михал хрипло закашлялся от пыли. Не видно было ничего. Он всем телом ощущал рядом тяжёлые шаги туши и просто нырнул к лестнице. Дальше путь вниз ─ кубарем по всем грёбаным ступеням, будь они неладны.

Позади послышался надрывный, душераздирающий крик Яхора. Его оборвал глухой чавкающий удар. А потом ещё один и ещё…

─ Бля. Жёваный проц! ─ Михал грязно ругался себе под нос, вваливаясь на нижний этаж башни. Яхор только-только начал ему нравиться.

Из бокового коридора выскочили запыхавшиеся солдаты в желтушной форме Южной Кратии.

─ Тактик¹⁶. Тэки стреляют!

─ Да ну? Серьёзно?! ─ всё ещё корчась на полу, рявкнул Михал и тут же пожалел об этом. В груди нехорошо засвербело и закололо.

─ Тактик, вы ранены, ─ тощий темноволосый солдат метнулся к нему, помог встать, придержал. ─ Позвать лекаря?

─ Не надо мне санитаров. Дайте меч, ─ Михал, сморщившись, выпрямился и слегка оттолкнул бойца. ─ И быстро доложите обстановку.

Сверху опять послышался гул и скрежет. Часть солдат начала опасливо озираться.

─ Не ссы! Сюда слушайте! Нас натягивают. Вы любите, когда вас натягивают, бойцы? – сипло хрипел Михал, превозмогая боль.

─ Абсолютно нет, тактик! – солдаты выпрямились. Магия брани всегда работала безотказно, к ним моментально вернулось самообладание. Темнокожий рыжий здоровяк протянул Михалу потёртую флягу с водой.

– Вот, возьмите, тактик.

Михал, задумавшись о чём-то, глядя мимо солдат, медленно прополоскал горло. Выплюнул серо-красную жижу и выругался. Потом, всё так же отстранённо глядя куда-то в стену, сделал медленный спокойный глоток.

─ Спасибо. А теперь, будьте добры, всё-таки доложите обстановку!

Едва дождавшись конца фразы, от отряда отделился бойкий молодой парень в потрёпанной стёганке артиллериста. Резко отсалютовал, прижав левый кулак к сердцу, и путано затараторил.

─ Обстрел начался с западной башни, есть разрушения, несколько наших сразу полегло. Остальных выносят, но стена стоит. У проклятых какая-то возня, толком ничего не разобрать из-за пыли и тумана, к тому же они, похоже… ─ парень сбился на секунду, ─ похоже, как-то перебрасывают к нам штурмовиков и туши. Мы сразу сюда, ─ солдатик так суетился, что Михал начал терять нить его доклада.

─ Помедленнее. Что по нашей башне? Что по восточной?

─ На восточной пока тихо. А по нам они уже разрядили два залпа. Готовят ещё. Что прикажете?! Наши баллисты следят за небом. Перенацелить?

─ Не торопись, – Михал со вздохом привалился к стене. Неуклюже ткнул пальцем в грудь ближайшего бойца. – Ты, найди мне Клема. А остальные ─ разберитесь с тушей наверху. Как поняли?

─ Абсолютно поняли, тактик! – солдаты вразнобой отсалютовали, повыхватывали из ножен мечи и бодро ломанулись вверх по лестнице.

Михал не стал дожидаться представления и поковылял по коридору в сторону смотровой площадки. Он должен был понять, что всё-таки творится. Штурмовики люминистов, которых они с Яхором уложили, появились в коридорах башни сразу после первого залпа.

«Слишком быстро».

С потолка на голову Михала сыпался щебень с песком. Его немного шатало, казалось, стены коридора ходят ходуном. Хотя нет, они точно содрогались под тяжёлыми ударами.

«Тридесятисантиметровые», ─ подумал Михал. Голова гудела, но ясность ума постепенно возвращалась. Ему понемногу становилось лучше.

Смотровая площадка располагалась в основании стены и выступала над пропастью. Михал с трудом протиснулся через узкий проём, ведущий к ней. На него со всех сторон строго уставились чёрные проёмы бойниц, а над головой зависла тяжёлая кованая решётка. Тактик молча поздоровался с ними кивком, взялся за верёвку и, держась за неё, двинулся вдоль стены за поворот. Вскоре он оказался на небольшой открытой площадке прямо на краю созданного Отцами мира и привалился к стене, чтобы перевести дух.

Здесь заканчивалась территория Детей Небесных Слёз, как ортодоксы назвали сами себя. Дальше только бездна, заполненная лёгкой водой. Никто не знал, насколько она глубока. Тяжёлый пепельный газ сочился из недр планеты и разливался в глубоких низинах подобно морю. Тут и там над ним возвышались величественные скалы, прозванные за их вытянутые формы колоннами. На другой стороне пропасти начинались Камни еретиков¹⁷: скудные земли, куда когда-то сбежали после неудавшегося восстания проклятые тэки.

Больше двух поколений минуло, как армии ортодоксов и люминистов встали по обе стороны пропасти. Раз в несколько лет примерно в двухстах километрах западнее того места, где сейчас стоял Михал, газ опускался ниже и открывал проходимый узкий перешеек, на котором полегло немало друзей.

***

Михал очнулся от того, что опять что-то просвистело. Из-за остаточного гула в ушах он запоздало дёрнулся, лишь когда над головой уже пронёсся рой металлических шипов – те хищно вгрызлись в стены крепости чуть выше площадки.

«Косые мрази. Отлично».

Мир вокруг тонул в рассветных сумерках, съедающих цвета. На востоке уже вставала заря. Наконец проснулся набат.

За все годы службы Михал никогда не видел такого быстрого, жёсткого и остервенелого штурма со стороны люминистов.

«Их всегда было мало. Их же так мало. Все их хитрые проклятые штучки не поменяют хода войны. Но и не дают им проиграть. Тэки всегда берегут каждого человека. Героизм и отвага им чужды. Как и способность к праведному риску».

Но сейчас Михал наблюдал, как десятки тросов с крючьями, рассекая утреннюю дымку, жадно тянутся в сторону их крепости. Да ещё и под прикрытием шквального огня осадной артиллерии, буквально сгрызающего понемногу массивные стены и башни.

Сверху донёсся вой очередного роя шипов, а потом дробящий звук, будто кто-то громко постучал пальцами по столу. А за ним треск дерева и камня.

«Подлый удар на рассвете вместо честного боя – этого следовало ждать от тэков».

Но чего Михал в принципе не ожидал увидеть, так это тонкого металлического моста, устремлённого в небо. Он начинался у основания неказистой тэковской заставы, стоящей на ближайшей к бастиону ортодоксов колонне. Стальные тросы удерживали его от падения.

Проследив его траекторию, Михал прикинул, что длины моста хватит как раз, чтобы дотянуться до нижней галереи их башни.

─ Когда это они успели его соорудить? – оторопело пробормотал себе под нос Михал.

─ Это же проклятые, ─ тактик совершенно не заметил появления Клема и вздрогнул. ─ Неизвестно, с какими силами они заключили союз ради результата.

─ Подкрадываешься?

Клем смерил Михала внимательным взглядом.

─ Командир, ты бы присел. Выглядишь скверно.

Михал всё рассматривал мост – тот чуть плыл. Как и колонны, и лицо Клема. Так что он не стал спорить и, кряхтя, сполз по стене на пол.

─ У тебя кровь из носа. Давай позову медика, ─ Клем присел перед командиром на одно колено, участливо глядя тому в глаза.

─ Да задрали со своим лекарем! ─ сорвался Михал и снова закашлялся. ─ Ещё раз заикнёшься про него, лишу повышения. И отойди, обзор закрываешь!

Клем ухмыльнулся и удивлённо вскинул брови.

─ Какого?

─ Ты теперь в моей эне младший тактик. Вместо Яхора. Поздравляю.

Клем не стал расспрашивать, встал по стойке смирно, коротко кивнул.

─ Первое ─ иди узнай, сколько в строю. Второе ─ собери наших. Третье ─ что слышно от соседних агели? В глаза долбятся?

─ На соседней заставе к западу тэки начали атаку чуть больше часа назад. Их там столько, что подкрепления собирают по всей округе, включая нас.

─ И южане, конечно же, отправили туда подмогу?

─ Абсолютно точно да, ─ Клем пожал плечами. ─ Развели нас как детей, хотя что нам оставалось делать, бросать своих? ─ он рассуждал, почёсывая живот, и спокойно наблюдал, как возле моста суетятся инженеры тэков.

─ Я вот что не пойму, Клем. Допустим, даже если они захватят нашу крепость, они же не смогут надолго в ней окопаться. Люминистам позарез нужен выход на материк. Ради него они будут готовы угробить десятки людей. Но сороковая застава явно не лучшее для этого место. Почему не двадцать третья, не сорок шестая, в конце концов. Там ландшафт с нашей стороны хуже, и отбить эти крепости назад нам будет ой как непросто.

─ Михал, это очень интересно, но у вас есть другие дела, ─ подчёркнуто вежливо проговорил Клем.

─ Команды на штурм не было. Старый урод, походу, ещё спит или пытается напялить доспехи, чтобы не командовать в подштанниках.

─ Командир. Когда я спешил сюда, я видел старшего тактика Южной Кратии Анжея Ли Вонка, одетого в их блевотно-жёлтый камзол. Но, боюсь, он был смертельно ранен каменным ядром, а если точнее, почти равномерно размазан вдоль по плацу до самой задней стены. Так что вы, тактик Михал Антерс, теперь в сороковой заставе старший по званию. Поздравляю.

После этих слов Клем сделался серьёзным, задумчиво посмотрел вниз, в чуть искрящиеся от утренней зари клубы газа. По его губам было видно, что он молится.

Михал, не вставая, приложил руку к сердцу и устремил взор в небеса. Помолчав какое-то время, он продолжил размышлять:

─ Пять лет по всему фронту мотаемся. Каждый раз что-то новенькое. Люди устали, ─ он на миг вспомнил о пенсии и гипотетической малолетней жёнушке, которая ждёт его где-то в цветущих полях близ Белеграда.

Словно прочитав его мысли, Клем сообщил:

─ Тут ночью прибыл гонец из Доминиона. Говорит, что срочно. Но с такой пьянки мы его к вам, конечно же, не пустили. Сказали: командир отсутствует, с утра прибудет, ─ Клем улыбался во весь белозубый рот. – Он наотрез отказался передать сообщение через нас, сказал, что будет ожидать вас сколько потребуется, чтобы вручить лично в руки.

─ Похоже, для него командир ещё некоторое время отсутствует, ─ Михал упёрся мечом в землю и привалился лбом к холодной гарде. ─ Собери наших. Надо сломать этот грёбаный мост.

***

Когда-то Клем понял, что хорошие руководители не слишком-то рвутся к власти. Они осознают всю ответственность за вверяемых им идиотов и здраво предпочитают не лезть в неблагодарное дело. К его сожалению, Михал тоже это понимал, а вдобавок умел вычислять этих скрывающихся талантов. Теперь Клему не было пути назад. Да и это было бы не по совести.

─ Я не поведу в атаку своих, пока наши спины будут прикрывать эти южные выродки! ─ бритоголовый Закай сделал шаг к эптату¹⁸ Орису, набычился и навис над ним лицом к лицу.

─ Сказал без трёх минут тэк, ─ Орис оттолкнул его грудью.

Их младшие кинулись ближе, чтобы в случае чего придержать своих разбушевавшихся командиров. Орис был здоров как бык, держался надменно и, казалось, ждал нападения. Он стоял, расслабленно опустив похожие на тугие канаты руки и пристально, вызывающе глядя на Закая. Тот повернулся к командиру и выпалил:

─ Они нас за людей не считают, Клем! Сколько ещё нам надо потерять, чтобы Михал понял?

Клем подозревал, что именно Закай вскоре потеряет терпение, и не особо горел желанием его сейчас вразумлять. Каждый раз, как они теряли людей, для усиления агели присылали заступников из Южной Кратии. И это неизменно порождало проблемы.

─ Южане не умеют пользоваться нашими кошками. Им не преодолеть бездну, – Клем попытался вразумить Закая. Тот, насупившись, ходил кругами и никак не унимался.

─ Не умеют или не хотят уметь, ─ задумчиво произнесла ЮрА’, ещё один эптат Западного Доминиона.

Клем сжал плечо ЮрЫ и сквозь зубы проговорил:

─ ЮрА, скисни…

─ Но я согласна с Закаем. Мы полетим, а они нам в спину стрел насуют, так?

─ ЮрА! Отцами клянусь, я сейчас тебе сам насую.

Орис, глядя на все это, уже в открытую усмехался над ними. Стены крепости вздрогнули от нового прилёта, а новоявленному младшему тактику Клему приходилось вытирать сопли своим подчинённым.

─ А что, если моя эна прыгнет с вами? Я так посчитала, что в эпте ЮрЫ некомплект. Полегчает вам?

Все разом обернулись к Палане. Она была из южан. Её эпту недавно размотали так, что людей проще было раскидать по новым, чем заново доукомплектовывать их отряд. Клем не успел возразить, его опередил Закай.

─ А сможете?

─ А что там мочь?

─ Пойдёт, ─ Закай ещё раз с ненавистью глянул на Ориса и прошёл мимо него – всё же едва-едва толкнув плечом. ─ Я не понял, у нас время прохлаждаться? Погнали!

─ Пойдёт, ─ со вздохом сказал Клем. ─ Пусть будет так, летите вместе. Только смотрите там, не передохните, придурки!

Все присутствующие добродушно рассмеялись.

***

─ Они на перезарядке! ─ заорали сверху.

─ Вперёд, быстро, пошли-пошли! ─ зарычал Михал, и шесть эн рванули вперёд и вверх.

Закай первым вырвался на плоскую крышу башни. Напарник-инженер быстро закинул ему на плечо самострел-кошку, и Закай навёлся на колонну люминистов впереди. Выстрелил. Крюк понёсся над пропастью, увлекая за собой тонкую верёвку. Закай крепко ухватился за ручки и, оттолкнувшись от парапета, шагнул вниз.

Который раз по счёту? Всегда кто-то оставался там. Падали, не попав кошкой. Или от нераскрывшегося купола. Или от болта, выпущенного из арбалета каким-то сыклом из тэков. А ему пока везло. Он ненавидел это везение, боялся, что однажды оно обязательно закончится. Но снова и снова испытывал судьбу.

Лучше не думать.

Шипы пронеслись в паре сантиметров, обдав лицо леденящим ветерком. Крик боли справа. Не думать. Тело работает лучше на пустую голову. Лёгкая вода сейчас заглотит с головой. Очистить мысли. Верёвка перестала разматываться. Задержать дыхание…

***

─ Болты! ─ орал Клем, прикрывая Михала щитом.

─ Пора, ─ по команде Михала солдаты на стене начали слаженно и без остановки поливать противника стрелами. Люминисты кинулись к укрытиям. Стрелки не давали им высунуться, чтобы перезарядить орудия. Тем временем инженеры ортодоксов выкатили баллисту.

─ Быстро, пока противник не опомнился.

Больше времени заняло прицеливание. Михал напряжённо ждал, пока наводчик крутил ручки. Стрелок дёрнул за рычаг. Тяжёлый болт полетел в сторону моста и с первого же выстрела выбил одну из катушек, на которой держался трос. Металлическая конструкция дрогнула и накренилась.

***

В укрытии у Паланы было время изучить выданную ей кошку. Это был здоровенный вертикальный арбалет с двумя катушками тонкой верёвки по сторонам. Вместо снарядов раскрывающиеся крюки. Крепкий металл облегчён изящными прорезями. Внутри прятались какие-то пружины, шестерни и, Отцы лучше бы не знали, что ещё.

─ Что? Противно? ─ спросила ЮрА. Они ждали команды выступать за отрядом Закая.

─ Если держать в голове факт, что благодаря этому вы стали одной из лучших агели, то нет. Хотя… ─ протянула Палана. ─ Эта ваша кошка и правда походит на тэковские штуки, ─ она повесила самострел на ремень. ─ Вы пользуетесь ими и в мирное время?

─ Горняки пользуются.

─ В горы можно подняться и на своих четверых, ─ Палана изобразила хватающий жест руками.

─ Ты не видела Западный хребет. Там надо хоть раз в жизни побывать, ─ ЮрА ухмыльнулась и протянула ей флягу. ─ Глотни для храбрости. И запомни: чем меньше думаешь о всяком, тем легче полетишь.

Палана не стала отказываться. Ей нравилась ЮрА, ведь у них на юге эптатами редко назначали женщин. Так что между ними сразу возникла доверительная симпатия. Она хотела было ещё что-то сказать, чтобы не волноваться перед боем, но заметила, как удивлённо вытянулось лицо ЮрЫ. Резко обернувшись по направлению её взгляда, Палана увидела, как лёгкая вода выходит из берегов.

─ Они же задохнутся там! ─ воскликнула ЮрА, схватившись за голову.

***

Сверху сыпалась каменная крошка, норовя попасть в глаза. Закай зажмурился на пару секунд и продолжил ползти вверх, цепляясь на ощупь за скользкие выступы. Он не дышал. В розоватом мареве лёгкой воды видимость была не дальше вытянутой руки. По бокам он замечал тени товарищей, тоже ползущих наверх ─ к глотку воздуха. Лёгкие жгло.

Наконец туман начал рассеиваться, показался выступ. Убедившись, что газ остался ниже, Закай вдохнул. Вместе с воздухом появились силы, чтобы двигаться дальше.

Рядом начали показываться другие бойцы. Им оставалось совсем немного до границы воды, но тут позади послышался противный, нарастающий мерный стук, от которого по телу выступил холодный липкий пот. Прямо под ними, вздымая серые волны, поднималось пышущее дымом чудовище. Закай с ужасом смотрел, как его раздутые бока, перевязанные верёвками, проплывают в считанных метрах от него. Он никогда не видел таких больших машин. Вслед за ней всех обдала волнами лёгкая вода.

***

На гигантских пузырях разной формы гондола аэростата поднялась из бездны. Потоки огня выплеснулись на стену крепости, заливая бойницы и галерею. Пламенем объяло баллисту и стрелков рядом. Кто не успел спрятаться, вопил от боли, катаясь по земле и пытаясь сбить огонь. Донесся сладковатый аромат горелого мяса.

Аэростат отводил внимание от основной линии атаки, двигаясь вдоль стены.

─ Так вот где они прятались, ─ презрительно бросил Клем. ─ Не видел у них раньше ничего подобного. Небольшие воздушные корабли ─ да, но такая махина, да ещё спокойно ходящая под лёгкой водой…

─ Новые технологии, мать его так! Поэтому они и решились на штурм. Быстрее отправляй туда вторую группу, ─ Михал бросил взгляд на мост, возле которого снова суетились люминисты.

Стоило ортодоксам чуть ослабить огонь, как у разбитой катушки троса появились ремонтники. Вскоре они продолжат опускать мост, и тогда собравшееся в ожидании у подножия тэковской заставы стадо штурмовиков и кротов¹⁹ ринется к их крепости.

«Давай, Закай. Не подведи».

***

Не успев толком отдышаться, Закай выскочил на поверхность и тут же вступил в рукопашную возле расчёта вражеской артиллерии. С края обрыва один за другим подтягивались его люди. На его счастье, нормальных солдат среди инженеров люминистов почти не было, одни ублюдошные задохлики: бледные и тощие, чьи предки променяли солнечные плодородные земли на катакомбы Аструма. Закаю было их почти жаль. Рождённые тэками, они умирали, даже не увидев красоты сотворённого Отцами мира.

Когда последний противник упал в рыжую пыль, Закай огляделся. На заставе ещё не заметили атаки с тыла. Эпта Закая, тяжело дыша, стояла в ожидании приказа. Опять не все смогли выбраться.

─ Идём к мосту. Наводим суету, рубим тросы и попутно всё, что рубится, и сваливаем, ─ скомандовал Закай. ─ За нами Отцы!

***

Эпта ЮрЫ двинулась в атаку.

Взбежав по трамплину, Палана выстрелила кошкой в аэростат и зажала блокирующий крючок на стволе. Несколько секунд падения, её тело мотнуло под гондолой, а потом встретилось с обшивкой монстра на другой стороне. Из груди вырвался удивлённый выдох. Её тут же подхватили руки товарищей, и Палана переползла выше, где можно было встать в полный рост.

Машину качнуло в сторону.

─ Заметили! ─ крикнул кто-то.

Поток пламени изменил направление, поймав двойку людей в полёте. Их тела бросило в сторону обрыва. Верёвки вмиг прогорели. Палана потрясённо наблюдала, как свет отдаляется и тускнеет, а крики растворяются в глубине лёгкой воды.

─ Это была ЮрА… ─ дрогнувшим голосом произнёс совсем молодой заступник.

Палана развернулась к нему.

─ Ты уверен?

─ Она шла за эной, чтобы подстраховать. Это точно была она…

Палана сосчитала тех, кому удалось перебраться.

─ Здесь есть младшие эптаты ЮрЫ?

Молчание.

─ Тогда слушать меня, придерживаемся плана. Прыгаем к нашим на ту сторону, ─ она достала клинок и вонзила его в мягкую часть механического монстра. Оттуда ударил раскалённый воздух. ─ Сейчас!

***

Со стороны заставы люминистов слышался рокочущий вой тревоги. На встречу эпте Закая уже вывалились противники. Им пришлось перебросить часть сил от моста на защиту башни.

Закай приготовился на бегу разрубить тэковского штурмовика, но за пару шагов до встречи с врагом того смело болтом баллисты. Его тело протащило по земле, сбив с ног ещё пару противников.

Победный клич его товарищей позади заставил Закая криво ухмыльнуться. Он с криком ринулся на крота в уродливой маске. Тот как раз поджигал снаряд в руке и напрашивался, чтобы их ему отрубили. Лязг и крики, вокруг уже бушевала резня.

Точный огонь баллист ортодоксов помогал им не сдохнуть героями при численном преимуществе противника. Но тэков было столько, что поддержки всё равно было недостаточно, чтобы приблизиться к мосту. Закай понял, что их атака захлебывается: их начали закидывать гранатами. Несколько бойцов разорвало взрывом прямо рядом с ним. Пролетающий осколок порезал ему щёку, а другой впился в рёбра.

На их счастье, прибыло подкрепление ─ войны из эпты ЮрЫ. Каким образом они так быстро оказались на этой стороне, Закай понял не сразу. Только когда увидел позади кренящийся на них горящий аэростат, на крыше которого стояла заступница в жёлтом, гордо размахивающая знаменем Южной Кратии в руке.

***

Палана ранила механического монстра ещё несколько раз, прежде чем последние воины ортодоксов покинули его. Ей тоже пора было прыгать, машина теряла высоту. Аэронавт уводил монстра от бездны обратно в сторону Южного плато. Их несло прямо к заставе и мосту. Палане хватило лишь мгновения, чтобы оценить обстановку.

Она взвела кошку, прицепила её карабином на портупею у себя на груди и прыгнула что есть сил вперёд. Уже в полёте выстрелила в сторону башни и отпустила кошку. Палана не знала, попадёт ли она, её интересовал лишь приближающийся мост и трос, на котором он держался. Она ухватилась за него, разодрав себе ладони. Боль ещё не добралась до сознания, и, отпустив одну руку, Палана достала меч и стала отчаянно пилить трос зазубринами на тыльной стороне клинка.

Она уже непроизвольно плакала от боли и злости, бранила неподдающийся металл, когда тот с треском лопнул. Мост жалобно заныл, с мерзким скрежетом дрогнул, накренился… И полетел вниз. А с ним и Палана. Кошка всё-таки попала. Палану рвануло от натянувшейся верёвки и потащило к стенам башни. Прямо в гущу врагов.

***

Край моста ударился о нижнюю галерею башни. Подпрыгнул на несколько метров и рухнул снова. Конструкция не выдержала нагрузки, переломилась почти пополам и полетела дальше вниз в пропасть.

Михал завороженно наблюдал за этим и выдохнул, только когда обломки скрылись в лёгкой воде.

─ Хвала Отцам. Я уж подумал, что наши тэкам помогли, ─ сказал Клем рядом.

─ Дать колокол к отступлению. Прикройте наших! И бейте кошками, другого шанса у них нет, ─ скомандовал Михал.

***

Падение моста довело люминистов до бешенства. Они стали обступать остатки отряда Закая, бряцая оружием и выкрикивая самые отборные оскорбления. Закай расправился с очередным кротом и заорал своим:

─ Отступаем в полный рост!

─ Отступаем в полный рост! ─ продублировали его приказ дальше несколько голосов.

Вот только Закай не спешил обратно к краю. В царящем хаосе он рванул до места, где только что было основание моста и, добежав, увидел, как Палана кувыркается по земле, уворачиваясь от ударов закованной в тёмный металл туши. У этой были длинные прямые мечи вместо рук. Противнику не терпелось насадить на них заступницу.

─ Ну нет, сука! ─ крикнул Закай и кинулся на помощь.

Он забрался на спину туше и вонзил меч между пластин брони. Потом ещё раз, и ещё. Ему в лицо ударила струя крови. Послышался вой. Лезвия отчаянно дёргающейся туши продрали наплечник Закая в считанных сантиметрах от шеи.

Палана воспользовалась отвлечением и рванула под махину, чтобы вогнать свой клинок по самую рукоять ей в артерию у паха. А затем, не меняя направления, проскочила под ногами туши, пока та не ударила сверху или не свалилась на неё.

Закай спрыгнул, схватил Палану за руку и потащил её к краю обрыва.

─ Отступаем! ─ рявкнул он.

─ Ты что делаешь? Куда?! Как?!

Колонна, на которой стояла Застава люминистов, была чуть ниже материка, где располагалась крепость ортодоксов. Самострелов у Закая с Паланой больше не было. Палана с самого начала была готова к тому, что не вернётся с этой вылазки. К ним уже приближались враги, она вырвалась и достала ножи.

─ Они узнают, сколько мы стоим! Я заберу их с собой!

─ Дура, ─ Закай крепко схватил Палану за талию сзади и попятился к обрыву.

«Снова отступаем», ─ только и подумал он, когда его навылет пробило кошкой у правого плеча и увлекло с истошно вопящей Паланой в пропасть.

***

Тактик Михал Антерс ворвался в штаб. Дверь с силой хлопнула об стену. Посреди комнаты стоял инквизитор. Михал понимал, что на своей родине, в Южной Кратии, они являются полноправными хозяевами, но он ещё ни разу не сталкивался с подобным вопиющим проявлением вседозволенности. Инквизитор читал письмо из Доминиона, адресованное Михалу. Молоденький гонец стоял рядом, съёжившись, и робко смотрел на тактика.

─ Как это понимать? ─ нарочито спокойным и официальным тоном проговорил Михал.

─ Меня не волнует мнение дезертиров. Как хотите, так и понимайте, ─ не глядя на Михала, ответил ему инквизитор, сворачивая письмо.

─ Дезертиров? Вы хоть знаете, что мы сегодня отстояли ваш тыл? Если бы нас тут не было, тэки сейчас забавлялись бы вашими криками, а потом криками ваших жён и детей!

Инквизитор холодно посмотрел на Михала и ткнул свёрнутым письмом тому в грудь.

─ Читайте.

В письме без объяснений значился только один приказ: «Покиньте фронт. Возвращайтесь домой. Немедленно!» И княжеская печать.

Михал почувствовал, как тяжесть накатывает на него, как будто его снова оглушило.

─ Эти письма получили все подразделения Доминиона сегодня утром. Прямо перед началом атаки люминистов. И не просто атаки, а самой крупной за последние годы, если не за всю войну. Вот это совпадение! ─ с издёвкой заметил инквизитор. ─ Что-то вы побледнели. Жалеете, что не прочли это накануне?

Михал, которого сегодня лишили драки, запер дверь изнутри.

***

─ Чувство, будто родного человека потерял. Обладал чем-то так долго, гордился этим, а потом у тебя это разом отняли. При этом по какой-то тупой причине.

Михал и Клем стояли, как и утром, на пустой смотровой площадке. Лёгкая вода поднялась им до щиколоток и колыхалась от слабого ветерка. Изрядно поредевшая эпта Закая вернулась, и заступников отправили собирать манатки вместо празднования победы и проводов падших. Быстро и без лишнего шума. Даже раненых паковали в дорогу.

─ Ты же хотел в отставку, Михал. Сам говорил, что устал, – Клем поигрывал метательным ножом.

─ Хотел – не значит, что готов. Странно всё это… Странно. Уходим не героями с почестями, а как жулики какие-то. Втихую. Будто и не было ничего.

Михал смотрел на пейзаж, который, как казалось ещё утром, осточертел за столько лет, и с грустью думал, что не хочет с ним расставаться.

«Должно быть, это старость», ─ подумал он и усмехнулся.

Лёгкая вода пошла мягкими волнами, а её уровень вдруг поднялся им до колен.

─ Кле-ем…

Несколько гигантских облаков поднялись из бездны, задышали, вздыбились и стекли вниз по отполированным бокам металлических пузырей воздушных кораблей. Два, пять, восемь… Михал и Клем наблюдали, как огромные машины тихо поднимаются над бездной и над крепостью. Аэростат, который уничтожила Палана и её эпта, был не единственным и, пожалуй, самым маленьким из всех.

Люминисты шли в наступление, которое им было уже не суждено отбить.

[16] Тактик – командующий агели, состоящей, как правило, из двухсот семидесяти – трёхсот человек.

[17] Камни еретиков – уничижительное название Южного плато, бытующее в речи ортодоксов.

[18] Эптат – командир эпты, подразделения из 21 человека.

[19] Крот – неказистый воин тэков с лопатой в мешковатом одеянии, которое и дало им название.