Эдуард Сероусов
Призраки темной материи

ЧАСТЬ I: ОБНАРУЖЕНИЕ

Глава 1: Экспедиция

Олег Крамер смотрел на голографическую проекцию Великого Аттрактора, медленно вращающуюся над панелью управления лаборатории. Гигантская гравитационная аномалия, притягивающая к себе тысячи галактик, выглядела как зловещий багровый туман, пронизанный светящимися прожилками – визуализация гравитационных волн, искажающих само пространство-время.

– И всё-таки это странно, – Олег провел рукой через голограмму, заставив изображение мигнуть. – Почему никто раньше не замечал эти флуктуации?

Вопрос остался без ответа. Лаборатория была пуста, если не считать гудения научного оборудования и едва заметного вибрирования корпуса исследовательского корабля "Гермес". Олег предпочитал работать в одиночестве, особенно когда дело касалось его теорий – слишком многие считали их безумными.

Он повернулся к мониторам, выводящим данные с внешних сенсоров. "Гермес" приближался к границе исследованной области космоса, за которой начиналась зона влияния Великого Аттрактора – феномена, который астрофизики изучали уже более пятисот лет, но так и не смогли полностью объяснить.

Дверь лаборатории с шипением отъехала в сторону.

– Доктор Крамер, капитан вызывает вас на мостик, – голос лейтенанта Морозовой звучал официально и прохладно. – Через час мы достигнем точки первичного сканирования, и он хочет, чтобы вся научная группа присутствовала.

Олег не повернулся.

– Передайте капитану, что я буду, когда закончу калибровку гравитационных сенсоров. Эти приборы требуют ручной настройки, если мы хотим получить точные данные.

– Сэр, это прямой приказ капитана Лозовского.

Теперь Олег повернулся. Лейтенант Морозова стояла в дверном проеме, её темно-синяя форма космофлота Земного Альянса идеально выглаженная, светлые волосы собраны в тугой пучок. Типичный военный.

– Лейтенант, – Крамер старался говорить спокойно, – "Гермес" – исследовательское судно, не военный корабль. Я руководитель научной экспедиции, и если мои сенсоры не будут правильно откалиброваны, всё это путешествие окажется бесполезной тратой ресурсов. Мне нужно еще пятнадцать минут.

Морозова колебалась. В её взгляде читалось раздражение, но также и понимание. "Гермес" действительно был прежде всего научным судном, хотя и с военным персоналом на борту – стандартная практика для дальних экспедиций.

– Десять минут, доктор, – она развернулась и вышла, прежде чем Олег успел возразить.

Крамер вздохнул и вернулся к панели управления. Ему не нравилось создавать напряжение с военной частью экипажа, но некоторые вещи были слишком важны. Его пальцы бегали по голографическому интерфейсу, настраивая чувствительность внешних сенсоров. Эта экспедиция была его шансом на реабилитацию после катастрофы на Тритоне, которая стоила жизни трем его коллегам.

Воспоминание о ледяном спутнике Нептуна заставило его непроизвольно коснуться шрама на левой стороне шеи – напоминание о том дне, когда подземная база, где они искали примитивные формы жизни в океане под ледяной корой, внезапно разгерметизировалась. Шрам от химического ожога остался, несмотря на все достижения регенеративной медицины 26-го века.

Сигнал интеркома прервал его мысли.

– Доктор Крамер, – голос капитана Лозовского звучал напряженно, – ваше время истекло. Немедленно на мостик.

Олег коснулся кнопки ответа.

– Иду.

Мостик "Гермеса" представлял собой просторное полукруглое помещение с панорамным обзорным экраном, занимающим всю переднюю стену. Когда Олег вошел, все уже были на своих местах: капитан Лозовский в центральном командном кресле, навигаторы и операторы систем на своих станциях, и научный персонал, собравшийся у консолей данных справа.

– Наконец-то, – капитан не скрывал раздражения. – Доктор Крамер соизволил присоединиться к нам.

Олег проигнорировал тон капитана и подошел к своей консоли. На главном экране виднелось то, что невооруженным глазом выглядело просто как черный космос с редкими точками звезд. Но все на мостике знали, что они смотрят в направлении одного из самых загадочных объектов во Вселенной.

– Дамы и господа, – начал Лозовский, – мы достигли координат начала научной миссии. Впереди – граница зоны влияния Великого Аттрактора. Согласно протоколу, напоминаю о повышенных мерах предосторожности: все перемещения корабля теперь будут происходить только после тройной проверки гравитационных искажений, никаких отклонений от утвержденного маршрута без моего прямого приказа.

Он повернулся к Крамеру.

– Доктор, вам слово.

Олег шагнул вперед, активируя свой планшет. Над центром мостика возникла трехмерная голограмма, изображающая маршрут исследования.

– Наша цель – картографирование гравитационных полей в секторах B7 через F3, – начал он, и голограмма выделила соответствующие участки. – Особое внимание мы уделяем аномальным флуктуациям, которые были зафиксированы автоматическими зондами четыре месяца назад. Эти флуктуации не соответствуют известным моделям гравитационной динамики Великого Аттрактора.

Олег увеличил изображение одного из секторов, показывая странные завихрения в визуализации гравитационного поля.

– Здесь, в секторе C2, зонд зафиксировал серию гравитационных импульсов с регулярным интервалом в 4.3 секунды. Такая регулярность исключает естественное происхождение.

По мостику пробежал шепот. Капитан Лозовский нахмурился.

– Вы предполагаете искусственное происхождение?

– Я предполагаю, что мы не знаем природы этих импульсов, – осторожно ответил Крамер. – И именно поэтому мы здесь. Для начала я предлагаю провести пассивное сканирование из текущей позиции, используя полный спектр гравитационных сенсоров.

– Сколько времени займет сканирование? – спросил Лозовский.

– Минимум двенадцать часов для получения достаточного объема данных.

Капитан кивнул.

– Приступайте. Навигатор Чен, удерживайте текущую позицию. Лейтенант Морозова, переведите системы защиты в режим повышенной готовности.

– Есть, сэр, – отозвалась Морозова.

Олег обменялся взглядами с Сергеем Новиковым, своим ассистентом и специалистом по анализу данных. Было ясно, что военные относятся к миссии как к потенциально опасной ситуации. Возможно, они были правы, но для Олега эти аномалии представляли прежде всего научную загадку.

Шесть часов спустя Олег сидел в своей каюте, просматривая первые результаты сканирования. Гравитационные сенсоры "Гермеса" были самыми чувствительными из созданных человечеством, способными фиксировать малейшие искажения пространства-времени.

Экран его персонального терминала показывал карту гравитационных полей с трехчасовыми интервалами. И то, что он видел, не укладывалось в рамки существующих теорий.

Послышался сигнал входящего вызова. Олег активировал коммуникатор.

– Крамер слушает.

– Доктор, это Новиков. Вы видели последние данные с сектора D5? Там что-то происходит.

– Да, просматриваю сейчас. Аномальная активность усиливается.

– Сэр, это не просто усиление. Посмотрите на паттерн флуктуаций. Он… меняется.

Олег быстро переключился на указанный сектор и увеличил изображение. Гравитационные волны, изначально имевшие хаотичный характер, теперь организовывались в странные структуры, напоминающие…

– Это похоже на фрактальный узор, – пробормотал Олег. – Почти как… как если бы что-то формировалось.

– Или реагировало на наше присутствие, – закончил Новиков.

Крамер почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он помнил теории о том, что Великий Аттрактор может быть не просто гравитационной аномалией, а чем-то более сложным, возможно даже искусственным. Но до сих пор это оставалось лишь спекуляциями.

– Сергей, не делайте поспешных выводов, – предупредил он. – Это может быть просто неизвестное нам естественное явление. Продолжайте мониторинг и запустите алгоритм распознавания паттернов Хоукинса.

– Уже запустил. Первые результаты будут через двадцать минут.

– Хорошо. И, Сергей… давайте пока не будем докладывать об этом капитану. Нам нужно больше данных, прежде чем делать заявления.

Последовала пауза.

– Вы уверены, доктор? Протокол требует немедленного информирования командования при обнаружении аномалий.

Олег потер шрам на шее – жест, ставший для него непроизвольным в моменты принятия решений.

– Двадцать минут не сделают разницы, а лишняя паника нам не нужна. Просто дождемся результатов алгоритма.

– Как скажете, – в голосе Новикова слышалось сомнение, но он не стал спорить.

После окончания разговора Олег вернулся к изучению данных. Что-то в этих паттернах было неуловимо знакомым, как будто он уже видел нечто подобное раньше. Он перебирал в памяти все известные ему природные явления, которые могли бы создавать такие структуры, но ничего подходящего не находил.

Внезапно корабль вздрогнул – легкая вибрация, которую большинство экипажа могло даже не заметить, но Олег, привыкший к тончайшим нюансам работы "Гермеса", почувствовал сразу.

Его терминал мигнул, переходя в аварийный режим, и на экране появилось сообщение о внезапном всплеске гравитации.

В тот же момент раздался сигнал общекорабельной тревоги.

– Внимание всему экипажу, – голос капитана Лозовского звучал напряженно, но контролируемо. – Зафиксирована гравитационная аномалия. Всем занять аварийные позиции. Научной группе немедленно прибыть на мостик. Повторяю, всем немедленно…

Олег уже был на ногах, быстро надевая форменную куртку. Выходя из каюты, он не мог отделаться от мысли, что это только начало. Что-то пробудилось в глубинах Великого Аттрактора, и он был почти уверен – это что-то обратило внимание на них.

Когда Олег вбежал на мостик, там царило контролируемое напряжение. Офицеры четко выполняли свои обязанности, но в их движениях чувствовалась нервозность.

– Доктор Крамер, – капитан Лозовский сразу обратил на него внимание. – Объясните, что происходит.

Олег быстро подошел к научной консоли, где Новиков уже анализировал данные.

– Гравитационный всплеск произошел в секторе D5, – начал Олег, изучая показания. – Амплитуда в семь раз превышает фоновые колебания. Продолжительность… семнадцать секунд. Затем все вернулось к норме.

– Повреждения? – капитан обернулся к инженерной станции.

– Минимальные, сэр, – ответил главный инженер. – Защитные поля сработали вовремя. Небольшие перебои в энергосистеме третьей палубы, но уже устранены.

– Это естественное явление? – Лозовский снова обратился к Крамеру.

Олег обменялся быстрым взглядом с Новиковым.

– Капитан, мы… мы наблюдали странные паттерны в гравитационном поле этого сектора перед всплеском. Паттерны, которые не соответствуют известным естественным процессам.

– И вы не сочли нужным доложить об этом?

– Мы как раз проводили анализ, когда произошел всплеск, – вмешался Новиков, пытаясь защитить своего руководителя. – Данные были неоднозначными.

Лозовский сузил глаза.

– Доктор Крамер, после этого инцидента мы проведем разбор вашего решения не информировать командование. А сейчас я хочу знать – есть ли угроза для корабля?

Олег повернулся к голографическому экрану, показывающему текущее состояние гравитационного поля вокруг "Гермеса".

– Сейчас все стабильно. Но я не могу гарантировать, что аномалия не повторится. Фактически, – он указал на мерцающие точки на карте, – эти возмущения указывают на то, что в гравитационном поле региона происходят какие-то систематические изменения.

– Какие-то? – в голосе капитана звучала жесткость. – Мне нужна конкретика, Крамер.

– Если бы я знал конкретику, мы бы здесь не были, капитан, – Олег не смог сдержать раздражения. – Мы на границе исследованного космоса, изучаем явление, которое никто полностью не понимает. Всё, что я могу сказать с уверенностью – эти паттерны слишком регулярны для естественного процесса.

В помещении повисла тяжелая тишина.

– Вы предполагаете разумное вмешательство? – наконец спросил Лозовский тихим голосом.

– Я предполагаю, что нам нужно больше данных, – осторожно ответил Крамер. – Я рекомендую запустить исследовательский зонд в сектор D5. Это даст нам более точные показания без риска для корабля.

Капитан обдумывал предложение несколько секунд, затем кивнул.

– Подготовьте зонд. Но "Гермес" отойдет на безопасное расстояние. И, Крамер, – его взгляд стал жестким, – впредь любые аномалии докладывайте немедленно. Это не академический проект – на кону жизни двухсот членов экипажа.

Олег молча кивнул. Он понимал озабоченность капитана, но также знал, что научные открытия редко происходят в рамках жесткого протокола. Иногда нужно было довериться интуиции.

Сейчас его интуиция кричала, что они стоят на пороге чего-то невероятного. И потенциально опасного.

Запуск исследовательского зонда прошел без происшествий. Маленький аппарат, напичканный сенсорами, медленно удалялся от "Гермеса", направляясь к эпицентру гравитационной аномалии. Корабль, следуя приказу капитана, отошел на относительно безопасное расстояние, но оставался в пределах дальности сигнала зонда.

Олег и Новиков находились в научной лаборатории, контролируя работу зонда и анализируя поступающие данные. На большом голографическом экране отображался путь зонда и трехмерная карта гравитационного поля, обновляющаяся в реальном времени.

– Стабильные показатели, – комментировал Новиков, наблюдая за потоком данных. – Фоновая радиация в пределах нормы. Гравитационное поле пока не демонстрирует аномалий.

– Подождем, – Олег не отрывал взгляда от экрана. – Зонд еще не достиг координат предыдущего всплеска.

Минуты тянулись мучительно медленно. Зонд продвигался вперед, передавая стабильный поток данных.

– Доктор, посмотрите на эти показания, – внезапно воскликнул Новиков. – Температура окружающего пространства начала снижаться.

Олег быстро проанализировал графики.

– Снижение на 0.3 градуса Кельвина за последние пять минут. Странно… космический вакуум не должен так быстро менять температуру.

– Может быть, проблема с сенсорами?

– Маловероятно. Проведите диагностику, но я думаю, это реальные данные.

Пока Новиков запускал диагностику, Олег заметил еще одну аномалию.

– Гравитационный градиент меняется. Не резко, но систематически.

На трехмерной карте появились едва заметные искажения – как будто что-то невидимое создавало "складки" в ткани пространства-времени.

– Температура продолжает снижаться, – доложил Новиков. – Сенсоры в норме, это не сбой.

Внезапно все показания зонда начали меняться одновременно. Гравитация, температура, даже фоновое космическое излучение – всё демонстрировало странные скачки.

– Что происходит? – напряженно спросил Новиков.

Олег быстро анализировал поступающие данные, его пальцы летали над консолью управления.

– Зонд приближается к эпицентру аномалии. Эти показания… – он покачал головой, – они не соответствуют ничему, что мы знаем о физике космоса.

На экране возникло странное искажение – как будто сама ткань пространства вокруг зонда начала закручиваться в спираль.

– Похоже на формирование микро-червоточины, – пробормотал Олег, – но это невозможно без колоссального источника энергии.

Изображение с камеры зонда начало искажаться, показывая странные размытые формы.

– Структурная целостность зонда под угрозой, – предупредила автоматика. – Критические деформации корпуса.

– Поле вокруг зонда становится нестабильным, – Новиков лихорадочно работал с консолью. – Такое ощущение, будто что-то активно взаимодействует с ним.

В этот момент экран внезапно погас, и все данные с зонда прекратились.

– Связь потеряна, – сухо констатировал Новиков.

Олег медленно выпрямился, не отрывая взгляда от пустого экрана.

– Что произошло? Механическое повреждение? Электромагнитное воздействие?

Новиков покачал головой.

– Неизвестно. Последние данные телеметрии показывают критическое искажение пространства вокруг зонда. Буквально за долю секунды гравитация в той точке увеличилась в сотни раз.

– Как будто что-то схлопнулось, – задумчиво произнес Олег. – Или как будто зонд что-то активировал.

Интерком ожил голосом капитана Лозовского.

– Доктор Крамер, что происходит с зондом?

– Мы потеряли его, капитан, – ответил Олег. – Произошло что-то похожее на локальный гравитационный коллапс. Нам нужно отправить еще один зонд для…

– Забудьте, – резко прервал его Лозовский. – Никаких больше зондов до тех пор, пока мы не поймем, что случилось с первым. Я созываю экстренное совещание через двадцать минут в конференц-зале.

– Но капитан, это уникальный случай…

– Двадцать минут, Крамер. И подготовьте полный отчет о произошедшем.

Связь оборвалась.

Олег повернулся к Новикову.

– Сохраните все данные и начните глубокий анализ. Особое внимание уделите последним секундам перед потерей связи.

– Есть, доктор.

Когда Новиков вышел, Олег остался один в лаборатории. Он задумчиво смотрел на пустой экран, где еще недавно отображалась странная аномалия. Что-то в этой ситуации казалось ему неуловимо знакомым, как будто он уже сталкивался с подобным явлением.

Внезапно его пронзила догадка. Он быстро активировал терминал и начал просматривать старые научные публикации, пока не нашел то, что искал – теоретическую работу пятидесятилетней давности о возможном влиянии темной материи на гравитационные поля.

"Темная материя", – пробормотал Олег. – "Неужели…"

Его размышления прервал сигнал начала совещания. Время истекло. Но одно он знал наверняка – он только что стал свидетелем чего-то, что могло полностью изменить понимание человечеством устройства Вселенной. И он не собирался останавливаться.

Совещание в конференц-зале проходило напряженно. Вокруг овального стола собрались капитан Лозовский, Олег Крамер, Сергей Новиков, главный инженер Вонг, офицер безопасности Петров и несколько других членов командного состава "Гермеса".

Крамер только что закончил представление данных, полученных с зонда перед его исчезновением. Трехмерные голограммы, показывающие странные искажения гравитационного поля, медленно вращались над центром стола.

– Итак, – подвел итог капитан Лозовский, – у нас есть необъяснимая аномалия, которая только что уничтожила исследовательский зонд. Доктор Крамер предполагает, что это как-то связано с темной материей.

Олег кивнул.

– Характер искажений пространства-времени соответствует теоретическим моделям концентрации темной материи. Но обычно такие концентрации стабильны и не меняются так быстро. То, что мы наблюдали, больше похоже на… – он помедлил, зная, насколько невероятно прозвучит его гипотеза, – на активное взаимодействие темной материи с нашим зондом.

– Активное взаимодействие? – переспросил Петров. – Вы предполагаете разумное вмешательство?

– Я предполагаю, что мы наблюдали нечто, выходящее за рамки нашего нынешнего понимания физики, – осторожно ответил Крамер. – Темная материя по определению почти не взаимодействует с обычной материей, кроме как через гравитацию. Но паттерны, которые мы зафиксировали… они слишком сложны и структурированы для случайных флуктуаций.

Главный инженер Вонг покачал головой.

– При всем уважении, доктор Крамер, это звучит фантастически. Темная материя – это просто форма материи с определенными физическими свойствами, а не какое-то разумное существо.

– Полвека назад мы говорили то же самое о возможности искусственного интеллекта, – парировал Олег. – Наука развивается, когда мы ставим под сомнение устоявшиеся догмы.

Капитан Лозовский поднял руку, прерывая начинающийся спор.

– Теоретические дискуссии оставим ученым на Земле. Нас интересует практический вопрос: представляет ли эта аномалия опасность для "Гермеса", и как нам действовать дальше?

Наступила тишина. Наконец, Крамер заговорил:

– Предлагаю отправить еще один зонд, но с модифицированной конфигурацией. Усиленная защита от гравитационных искажений и расширенный набор сенсоров, специально настроенных на фиксацию структур темной материи.

– Вы уверены, что второй зонд не постигнет та же участь? – спросил Петров.

– Гарантий нет, – честно ответил Олег. – Но мы будем знать, чего ожидать, и сможем запрограммировать зонд на автоматический отход при первых признаках аномального поведения гравитационного поля.

Лозовский задумчиво постучал пальцами по столу.

– А если мы просто уйдем отсюда и доложим о ситуации командованию? Пусть они решают, стоит ли продолжать исследования.

– Тогда мы упустим уникальную возможность, – горячо возразил Крамер. – Если это действительно активное проявление темной материи, то мы первыми в истории человечества столкнулись с ним. Представьте научную ценность таких данных!

– Научная ценность не стоит жизней экипажа, – жестко ответил капитан.

– Мы можем отвести корабль на еще большее расстояние, – предложил Новиков. – Зонд способен работать автономно и передавать данные через ретрансляторы.

Дискуссия продолжалась более часа. В конце концов, капитан принял компромиссное решение:

– Мы отведем "Гермес" на расстояние пятисот тысяч километров от аномалии. Доктор Крамер получит разрешение на запуск модифицированного зонда с усиленной защитой. При первых признаках опасности миссия будет прервана, и мы вернемся в контролируемое пространство. Это моё окончательное решение.

Лозовский обвел взглядом присутствующих.

– Вопросы?

Вопросов не последовало. Совещание было окончено.

Два дня спустя Олег Крамер и Сергей Новиков работали над модификацией нового исследовательского зонда. Лаборатория была заполнена деталями и инструментами; голографические дисплеи показывали схемы и расчеты.

– Гравитационные демпферы установлены, – сообщил Новиков, закрывая технический отсек зонда. – Теоретически они должны выдержать искажения до тысячи g, хотя на практике…

– На практике мы не знаем, с чем имеем дело, – закончил за него Олег. – Но это лучшая защита, которую мы можем обеспечить. Как с сенсорной решеткой?

– Готова. Я модифицировал алгоритм сканирования, чтобы фокусироваться на потенциальных структурах темной материи.

Олег кивнул, проверяя финальные настройки на своем терминале.

– Хорошо. Также я добавил эвристический алгоритм распознавания паттернов. Если там действительно есть что-то… структурированное, зонд должен это зафиксировать.

Новиков помолчал, затем осторожно спросил:

– Доктор, вы действительно верите, что мы столкнулись с каким-то… разумным проявлением темной материи?

Олег оторвался от терминала и посмотрел на своего помощника.

– Я не исключаю такой возможности, Сергей. Всю историю человечества мы предполагали, что разум может существовать только на основе обычной материи. Мы искали жизнь, похожую на земную. Но Вселенная слишком велика и слишком странна, чтобы ограничиваться такими узкими рамками.

Он подошел к голографическому экрану, показывающему записи аномалии.

– Посмотрите на эти паттерны. Они слишком регулярны, слишком… осмысленны. И они изменились после нашего появления. Как будто что-то отреагировало на наше присутствие.

– Но как может существовать разум на основе темной материи? – недоверчиво спросил Новиков. – Ведь она почти не взаимодействует с обычной материей, не участвует в электромагнитных взаимодействиях. Как возможны сложные структуры без химических связей?

– Мы мыслим в категориях привычной нам биохимии, – Олег активировал другой экран, показывающий теоретические модели структур темной материи. – Но темная материя взаимодействует сама с собой через гравитацию. Теоретически, она может формировать сложные системы, аналогичные нашим нейронным сетям, только на основе гравитационных взаимодействий, а не электрохимических.

– Звучит невероятно.

– Вся история науки – это история невероятных открытий, которые расширяли наше понимание Вселенной, – улыбнулся Крамер. – Но давайте не будем забегать вперед. Сейчас наша задача – собрать данные. Интерпретировать их мы будем позже.

Олег вернулся к работе над зондом, но его мысли были далеко. Что, если его предположение верно? Что, если человечество действительно стоит на пороге контакта с формой жизни, существующей параллельно с нами на протяжении миллиардов лет, но оставшейся незамеченной из-за фундаментальных различий в физической природе? Одна мысль об этом вызывала у него трепет и страх одновременно.

Интерком прервал его размышления.

– Доктор Крамер, – раздался голос капитана, – я хочу проверить готовность зонда. Согласно вашему графику, запуск должен состояться через шесть часов.

– Мы в графике, капитан, – ответил Олег. – Финальные калибровки займут еще два часа, затем тестирование систем. Зонд будет готов к запуску в назначенное время.

– Хорошо. Напоминаю, что "Гермес" уже занял позицию на безопасном расстоянии. Исследование будет проводиться полностью дистанционно.

– Понял, капитан.

После отключения связи Новиков вопросительно посмотрел на Крамера.

– Вы не рассказали капитану о своей теории насчет разумной темной материи.

– Это пока только гипотеза, – покачал головой Олег. – Без достаточных доказательств такие заявления могут восприниматься как бред. Лозовский и так считает меня немного… эксцентричным. Не хочу давать ему повод сомневаться в моей профессиональной оценке.

Новиков кивнул, понимая опасения своего руководителя.

– Всё готово для финальной калибровки, – сообщил он, меняя тему. – Начинаем?

– Начинаем, – подтвердил Олег, возвращаясь к работе.

Запуск модифицированного зонда прошел успешно. "Гермес" находился на безопасном расстоянии, как и было решено, а маленький аппарат, напичканный сенсорами, медленно приближался к области, где произошла предыдущая аномалия.

На мостике корабля собрались все ключевые члены экипажа. Капитан Лозовский занял свое место в центральном кресле, а Крамер и Новиков контролировали научную консоль, получая и анализируя данные в реальном времени.

– Дистанция до цели – пятьдесят тысяч километров, – доложил оператор систем. – Все системы зонда функционируют нормально.

Олег внимательно следил за показаниями сенсоров. Пока все было в пределах нормы – никаких признаков аномальной активности.

– Сорок тысяч километров, – продолжал отсчитывать оператор. – Тридцать пять тысяч… тридцать…

– Начинаю фиксировать небольшие гравитационные флуктуации, – сообщил Новиков. – Пока в пределах обычного для этого региона.

Олег кивнул, не отрываясь от экрана своей консоли. Он активировал специальный режим сканирования, настроенный на поиск структур темной материи.

– Двадцать пять тысяч километров, – продолжал оператор. – Двадцать тысяч…

– Температура начинает снижаться, – отметил Новиков. – Похожая картина, как и в прошлый раз.

– Активируйте гравитационные демпферы зонда, – приказал Крамер. – И переведите основные сенсоры в режим максимальной чувствительности.

На главном экране мостика отображалась трехмерная карта региона, где двигался зонд. Пока никаких видимых аномалий не наблюдалось, но все понимали, что ситуация может измениться в любой момент.

– Пятнадцать тысяч километров до точки предыдущей аномалии, – доложил оператор. – Гравитационное поле начинает искажаться.

– Вижу, – подтвердил Олег. – Паттерн искажения соответствует зафиксированному ранее. Новиков, активируйте алгоритм распознавания.

– Активирован. Анализ идет.

Напряжение на мостике нарастало с каждой минутой приближения зонда к цели.

– Десять тысяч километров, – голос оператора звучал напряженно. – Девять… восемь…

– Гравитационные искажения усиливаются, – доложил Новиков. – Но демпферы пока справляются.

– Семь тысяч километров… шесть…

Внезапно на экране появились странные структуры – переплетающиеся нити и завихрения, видимые только благодаря специальным сенсорам зонда.

– Я что-то фиксирую, – Олег наклонился ближе к экрану. – Определенно структурированные образования. Они… они движутся!

Все взгляды обратились к главному экрану, где теперь отображались данные сканирования. То, что они видели, казалось невозможным – в пустоте космоса проявлялись сложные структуры, невидимые для обычных сенсоров, но очевидные для специализированных детекторов темной материи.

– Пять тысяч километров, – голос оператора дрогнул.

– Структуры реагируют на зонд, – Олег лихорадочно анализировал поступающие данные. – Они меняют конфигурацию. Как будто… как будто изучают его.

– Доктор, – голос капитана звучал напряженно, – если есть хоть малейший признак опасности, мы немедленно отзываем зонд.

– Пока все под контролем, – ответил Крамер, не отрывая взгляда от экрана. – Структуры проявляют активность, но не агрессивную. Это… это похоже на исследовательское поведение.

– Четыре тысячи километров, – продолжал отсчитывать оператор. – Три с половиной…

– Гравитационное поле становится нестабильным, – предупредил Новиков. – Демпферы работают на пределе.

– Еще немного, – настаивал Олег. – Нам нужно больше данных.

На экране структуры темной материи теперь формировали сложный узор вокруг зонда – как будто окутывая его невидимой сетью.

– Три тысячи километров… две тысячи пятьсот…

– Доктор Крамер, – в голосе капитана звучало предупреждение, – я не собираюсь терять второй зонд.

– Смотрите! – внезапно воскликнул Новиков. – Структуры формируют… это какой-то паттерн!

Действительно, на экране отчетливо проступал сложный узор – регулярные концентрические круги с радиальными линиями, соединяющими их.

– Это не случайное образование, – пробормотал Олег. – Это слишком структурированно. Слишком… преднамеренно.

– Две тысячи километров, – голос оператора теперь был едва слышен на фоне гудения систем корабля.

Внезапно все сенсоры зонда показали резкое изменение окружающей среды. Гравитационное поле начало пульсировать с определенной частотой.

– Пульсация с интервалом 4.3 секунды, – отметил Олег. – Точно такой же, как зафиксированный первичными зондами месяцы назад. Это не совпадение.

Картинка на экране внезапно задрожала, и структуры темной материи начали быстро менять форму.

– Тысяча пятьсот километров… тысяча двести…

– Системы зонда перегружены, – предупредил Новиков. – Гравитационные искажения превышают возможности демпферов.

– Отзывайте зонд, сейчас же, – приказал капитан.

Олег быстро активировал программу экстренного отзыва. Зонд начал разворот, включая двигатели на полную мощность. Но в этот момент произошло нечто странное – структуры темной материи вокруг зонда начали сжиматься, как будто формируя кокон.

– Они удерживают зонд! – воскликнул Новиков. – Тяга двигателей не может преодолеть гравитационное воздействие.

Олег лихорадочно работал на консоли, пытаясь найти выход из ситуации.

– Переведите все доступные ресурсы зонда на гравитационные демпферы. И активируйте протокол "Феникс".

Протокол "Феникс" был крайней мерой – полная запись всех данных и их немедленная передача на корабль перед вероятным разрушением зонда.

– Семьсот километров… шестьсот…

Структуры темной материи теперь полностью окутали зонд, создавая вокруг него непроницаемый кокон из искаженного пространства-времени.

– Потеря контроля над маневровыми двигателями, – доложил Новиков. – Зонд полностью обездвижен.

– Пятьсот километров до точки предыдущей аномалии…

– Начата передача данных по протоколу "Феникс", – сообщил Олег. – Сорок процентов… шестьдесят…

На главном экране кокон темной материи продолжал сжиматься вокруг зонда.

– Гравитационное поле достигло критических значений, – голос Новикова звучал обреченно. – Структурная целостность зонда под угрозой.

– Восемьдесят процентов передачи… девяносто…

– Триста километров… двести…

– Девяносто пять процентов… девяносто восемь…

Внезапно экран вспыхнул и погас. Все данные с зонда прекратились.

– Связь потеряна, – тихо произнес Новиков. – Зонд уничтожен.

В тишине мостика Олег смотрел на пустой экран. Протокол "Феникс" сработал вовремя – они получили почти все данные. И то, что они узнали, полностью меняло представление о Вселенной.

– Капитан, – голос Крамера был спокойным, но с нотками сдерживаемого волнения, – мы должны немедленно связаться с командованием Земного Альянса. То, что мы обнаружили… это не просто аномалия. Это доказательство существования структур темной материи, которые проявляют признаки разумного поведения.

Лозовский долго смотрел на Крамера, затем медленно кивнул.

– Подготовьте полный отчет. Я лично передам его через защищенный канал связи.

Когда все разошлись, Олег остался на мостике, глядя на звезды за обзорным экраном. Где-то там, в невидимых слоях реальности, существовали создания, о которых человечество даже не подозревало. И теперь они узнали о существовании людей.

Крамер не знал, было ли это благом или началом чего-то ужасного. Но он был уверен в одном – они открыли новую главу в истории человечества. Главу, которая навсегда изменит их понимание Вселенной и их места в ней.

Глава 2: Паттерны

Олег Крамер сидел в полутьме своей лаборатории, окруженный голографическими проекциями данных, полученных с погибшего зонда. Три часа назад они передали предварительный отчет командованию Земного Альянса, и теперь ожидали ответа. Но Олег не мог ждать, бездействуя – он погрузился в анализ.

Перед ним парили трехмерные визуализации гравитационных полей, температурных градиентов, квантовых флуктуаций и других параметров, зафиксированных зондом в последние минуты его существования. Крамер манипулировал изображениями, вращая их, увеличивая отдельные фрагменты, накладывая различные фильтры.

– Компьютер, запусти алгоритм распознавания паттернов Ковача на секторе G-7, – скомандовал он.

– Выполняю анализ, – отозвался искусственный интеллект корабля. – Расчетное время завершения – четыре минуты двенадцать секунд.

Олег потер уставшие глаза. Он не спал уже почти двадцать часов, но не мог оторваться от работы. Что-то в этих данных ускользало от него – какой-то паттерн, какая-то закономерность, которую он никак не мог ухватить.

Дверь лаборатории открылась, впуская Сергея Новикова. Молодой ученый нес два стаканных контейнера с дымящимся напитком.

– Подумал, что вам не помешает кофе, – сказал он, протягивая один из контейнеров Олегу.

– Спасибо, – Крамер благодарно принял напиток и сделал глоток. Синтетический кофе был не так хорош, как настоящий земной, но кофеин действовал одинаково эффективно.

– Что-нибудь новое? – спросил Новиков, рассматривая проекции.

– Пока не уверен, – Олег указал на одну из голограмм. – Посмотри на эти гравитационные флуктуации. Видишь что-нибудь странное?

Новиков прищурился, изучая сложные узоры.

– Они… регулярны? Как будто пульсируют с определенной частотой.

– Именно, – кивнул Олег. – 4.3 секунды между пиками. Та же самая частота, которую фиксировали автоматические зонды месяцы назад. И та же, которую мы наблюдали перед потерей первого зонда.

– Совпадение?

– Три совпадения подряд? Сомневаюсь.

Компьютер издал сигнал завершения анализа.

– Алгоритм Ковача завершен. Обнаружены значимые паттерны в секторе G-7. Отображаю результаты.

Над центральным столом появилась новая проекция – серия концентрических кругов, соединенных радиальными линиями. Структура напоминала паутину или, возможно, нейронную сеть.

– Это… – Новиков подошел ближе, – это выглядит почти как схема.

– Или как символ, – задумчиво произнес Олег. – Компьютер, есть ли в базах данных похожие символы из известных человеческих культур?

– Поиск завершен. Символических соответствий не найдено. Структура не соответствует ни одному известному человеческому символу с вероятностью выше 37%.

– Попробуем другой подход, – Олег активировал новую секцию голографического интерфейса. – Компьютер, проанализируй всю последовательность гравитационных пульсаций за последние пять минут работы зонда. Ищи любые повторяющиеся элементы, которые могут составлять… – он помедлил, подбирая слово, – коммуникативную последовательность.

– Выполняю анализ, – отозвался компьютер. – Расчетное время завершения – двенадцать минут семь секунд.

Новиков посмотрел на Крамера с недоверчивым удивлением.

– Вы действительно считаете, что это может быть форма коммуникации?

Олег задумчиво потер шрам на шее.

– Я рассматриваю все возможности, Сергей. Если – и это большое если – мы действительно имеем дело с какой-то формой разумной структуры из темной материи, то как бы она пыталась общаться с нами? У нас нет общих органов чувств, нет общей биохимии. Единственное, что связывает нас и темную материю – это гравитация.

Он указал на проекцию паутинообразной структуры.

– Эта конфигурация темной материи возникла сразу после того, как наш зонд активировал расширенный спектр сканирования. Как будто это… ответ на наше присутствие.

– Но как разумное существо могло эволюционировать из темной материи? – недоверчиво спросил Новиков. – Для формирования сложных структур нужны химические взаимодействия, обмен энергией…

– По нашим представлениям, – прервал его Олег. – Мы мыслим в рамках известной нам парадигмы. Но темная материя существует миллиарды лет, взаимодействует сама с собой через гравитацию, формирует галактические гало. Кто знает, какие структуры могли возникнуть за эоны эволюции?

Он сделал глоток кофе и продолжил:

– Подумай о нейронных сетях. Они работают благодаря электрическим импульсам, передающимся от нейрона к нейрону. Теоретически, аналогичная структура может существовать на основе гравитационных взаимодействий между сгустками темной материи.

– Звучит как научная фантастика, – покачал головой Новиков.

– Вся история науки – это превращение фантастики в реальность, – улыбнулся Крамер. – Когда-то сама идея о невидимой материи, составляющей большую часть массы Вселенной, казалась фантастикой. А теперь темная материя – общепризнанный факт. Наука развивается, когда мы готовы рассматривать даже самые безумные гипотезы.

Интерком ожил, прерывая их разговор.

– Доктор Крамер, – раздался голос капитана Лозовского, – мы получили ответ от командования. Экстренное совещание через десять минут в конференц-зале.

– Понял, буду, – ответил Олег и отключил связь.

Он повернулся к Новикову.

– Продолжай анализ, пока меня не будет. Особое внимание удели последовательности гравитационных пульсаций. Если найдешь что-то интересное – немедленно сообщи.

– Есть, доктор, – кивнул Сергей, занимая место за консолью.

Олег бросил последний взгляд на загадочную паутинообразную структуру, парящую в воздухе, и направился к выходу. Впереди его ждал разговор, который мог определить судьбу всей экспедиции.

В конференц-зале уже собрались капитан Лозовский, офицер безопасности Петров и главный инженер Вонг. Когда Олег вошел, капитан активировал защитный протокол коммуникаций – стандартная процедура при обсуждении секретной информации.

– Доктор Крамер, – начал Лозовский без предисловий, – мы получили ответ от командования Земного Альянса. Они рассмотрели наш отчет и данные, полученные с зонда.

Он сделал паузу, и Олег заметил, как напряжена его челюсть.

– И что решили? – спросил Крамер, уже догадываясь об ответе по выражению лица капитана.

– Наша миссия продлена. Нам приказано продолжить исследование аномалии и… – он сверился с планшетом, – цитирую: "собрать максимально полные данные о структурах темной материи и их потенциальном разумном поведении".

Наступила тишина. Затем Петров нервно рассмеялся.

– Они там, на Земле, с ума сошли? Мы потеряли два зонда. Если эти структуры действительно разумны и агрессивны, "Гермес" может быть следующим.

– Я выразил аналогичные опасения, – сухо ответил Лозовский. – Но получил прямой приказ. Проект "Прометей" получил высший приоритет.

– "Прометей"? – переспросил Олег. – Они уже дали название проекту?

– Да, – кивнул капитан. – И это не всё. К нам направляется транспорт с дополнительным научным персоналом и оборудованием. Прибытие через четыре дня.

Он повернулся к Крамеру:

– Среди прибывающих специалистов – доктор Вера Захарова, ведущий теоретик в области темной материи, и… – он снова проверил данные на планшете, – доктор Ева Крамер, специалист по нейроинтерфейсам.

Олег замер. Ева? Его бывшая жена? Это не могло быть совпадением.

– Я не запрашивал дополнительный персонал, – произнес он наконец.

– Решение принято на самом высоком уровне, – пожал плечами Лозовский. – Директор Громов лично подписал приказ.

Михаил Громов, глава космического агентства Земного Альянса. Человек, от которого зависела судьба любой крупной исследовательской миссии. И человек, который никогда не упускал возможности извлечь политическую выгоду из научных открытий.

– Понятно, – только и сказал Олег. – Какие еще указания?

– Мы должны продолжить исследования, но с максимальной осторожностью. Никаких рисков для "Гермеса". В случае малейшей опасности мы немедленно покидаем зону аномалии.

Лозовский обвел взглядом присутствующих.

– Вопросы?

– Да, – Олег подался вперед. – Что именно заинтересовало командование в наших данных? Какие конкретные аспекты они хотят, чтобы мы исследовали?

Капитан помедлил, затем активировал голографическую проекцию. В воздухе возникла та самая паутинообразная структура, которую Олег анализировал в лаборатории.

– Это, – Лозовский указал на структуру. – Наши специалисты на Земле провели независимый анализ и пришли к выводу, что эта конфигурация темной материи не может быть случайной. Слишком сложная, слишком структурированная. И, что самое интересное, – он увеличил центральную часть структуры, – они обнаружили фрактальный паттерн, напоминающий… мозговую активность.

Олег затаил дыхание. Значит, он не ошибся в своих предположениях.

– Какие еще выводы они сделали? – спросил он.

– Их полный анализ прибудет вместе с транспортом. Но основной вывод таков: вы наткнулись на нечто, что может быть первым доказательством существования негуманоидного разума во Вселенной. Разума, основанного на совершенно иных физических принципах, чем наш собственный.

Лозовский выключил проекцию.

– Поэтому наша миссия теперь имеет высший приоритет. И поэтому к нам направляются лучшие специалисты Земного Альянса.

Он посмотрел на Олега:

– Доктор Крамер, вам поручено возглавить научную часть проекта "Прометей". Собирайте данные, анализируйте, формируйте гипотезы. Но помните о безопасности. Если эти… создания действительно разумны, мы не знаем, как они воспринимают нас и наши действия.

– Понимаю, – кивнул Олег. – Я уже начал детальный анализ данных с зонда. Нам нужно понять природу этих структур, прежде чем пытаться установить какой-либо контакт.

– Никаких попыток контакта без прямого разрешения командования, – жестко сказал Лозовский. – Это приказ.

– Конечно, капитан, – Олег постарался скрыть раздражение. Военные всегда мыслили категориями угроз и опасностей. Но он понимал их опасения – если эти структуры действительно разумны и смогли уничтожить два исследовательских зонда, то они потенциально могли представлять угрозу и для "Гермеса".

– Хорошо, – Лозовский поднялся, сигнализируя о завершении совещания. – Продолжайте работу, доктор. Держите меня в курсе всех открытий, даже самых незначительных. Свободны.

Вернувшись в лабораторию, Олег обнаружил Новикова, склонившегося над голографической проекцией. Молодой ученый выглядел взволнованным.

– Доктор Крамер, вы должны это увидеть, – он активировал новую визуализацию. – Компьютер завершил анализ гравитационных пульсаций, и результаты… удивительны.

На экране появилась серия волнообразных линий, представляющих интенсивность гравитационных колебаний во времени.

– Смотрите, – Новиков указал на повторяющиеся паттерны. – Здесь явно прослеживается структура. Это не просто случайные колебания. Они организованы в группы, которые повторяются с определенными вариациями.

Он активировал другой дисплей, показывающий спектральный анализ колебаний.

– А вот что еще интереснее: если мы анализируем частотный спектр этих колебаний, то обнаруживаем определенные "ноты", которые появляются чаще других. Как будто… как будто это музыкальная композиция, но написанная с использованием гравитации вместо звука.

Олег внимательно изучал данные, его сердце бешено колотилось. Если Новиков прав, если эти колебания действительно представляют собой некую форму коммуникации…

– Компьютер, – скомандовал он, – сравни эти паттерны с известными формами коммуникации. Ищи любые соответствия: человеческие языки, математические последовательности, биологические сигналы.

– Выполняю анализ, – отозвался компьютер. – Расчетное время завершения – сорок две минуты.

Олег повернулся к Новикову.

– Командование согласилось с нашими предположениями. Они считают, что мы обнаружили потенциально разумные структуры темной материи. Проект получил высший приоритет и кодовое название "Прометей".

– "Прометей"? – переспросил Новиков. – Титан, принесший огонь людям? Интересный выбор.

– И рискованный, если вспомнить, чем закончилась эта история для самого Прометея, – мрачно заметил Олег. – К нам направляется транспорт с дополнительным персоналом и оборудованием. Прибудет через четыре дня.

– Кто именно прибывает?

Олег помедлил, прежде чем ответить.

– Доктор Вера Захарова, теоретик по темной материи, и… – он сделал паузу, – доктор Ева Крамер, специалист по нейроинтерфейсам.

– Ева Крамер? – Новиков нахмурился. – Это…

– Моя бывшая жена, да, – Олег отвернулся, делая вид, что изучает данные на экране. – Очевидно, командование считает, что для проекта такой важности необходимы лучшие специалисты, независимо от личных историй.

Новиков явно не знал, что сказать, и решил сменить тему:

– Что будем делать дальше?

– Продолжим анализ, – Олег указал на проекцию паутинообразной структуры. – Нам нужно понять природу этих образований. Если они действительно разумны, нам нужно найти способ коммуникации. Но прежде всего, нам нужно понять, представляют ли они угрозу.

Он активировал новую секцию интерфейса, отображающую область космоса, где произошла аномалия.

– Подготовьте еще один зонд, но на этот раз с пассивными сенсорами. Никакого активного сканирования, никаких попыток проникновения в эпицентр аномалии. Просто наблюдение с безопасного расстояния.

– Понял, – кивнул Новиков. – А что с данными, которые мы уже собрали?

– Мы продолжим их анализировать, пока не прибудет подкрепление. Особое внимание уделите этим гравитационным пульсациям. Если это действительно форма коммуникации, мы должны найти способ ее расшифровать.

Компьютер издал сигнал, привлекая их внимание.

– Предварительный анализ завершен. Обнаружены частичные соответствия с математическими последовательностями. Наибольшее совпадение: 67% соответствия с последовательностью простых чисел, выраженной в двоичной системе.

Олег и Новиков переглянулись. Простые числа – один из универсальных математических концептов, который мог бы использоваться для базовой коммуникации между разными формами разума.

– Это… это невероятно, – прошептал Новиков. – Если результат верен, это означает, что структуры темной материи не только разумны, но и пытаются установить контакт, используя математику как универсальный язык.

– Не будем спешить с выводами, – предостерег Олег, хотя внутренне он был так же взволнован. – Шестидесяти семи процентов недостаточно для однозначного заключения. Нам нужно больше данных, больше анализов.

Он прошелся по лаборатории, собираясь с мыслями.

– Но если результаты подтвердятся… если мы действительно столкнулись с негуманоидной формой разума… это будет величайшее открытие в истории человечества. И потенциально самое опасное.

Три дня спустя Олег сидел в своей каюте, просматривая последние результаты анализов. Новый зонд, запущенный с пассивными сенсорами, продолжал мониторинг аномалии с безопасного расстояния, но пока не зафиксировал ничего необычного. Структуры темной материи, казалось, вернулись в состояние покоя после уничтожения предыдущих зондов.

Дополнительный анализ гравитационных пульсаций подтвердил их неслучайную природу, но компьютер все еще не смог установить достаточно надежное соответствие с известными формами коммуникации. Лучший результат по-прежнему давало сравнение с последовательностью простых чисел, но процент совпадения колебался между 65% и 68% – недостаточно для уверенного вывода.

Звук входящего сообщения прервал его размышления. Олег активировал экран и увидел текстовое уведомление:

"Транспорт 'Икар' прибудет через 6 часов. Подготовьте научный отдел к приему нового персонала и оборудования. Капитан Лозовский."

Олег выключил экран и откинулся на спинку кресла. Шесть часов до прибытия транспорта. Шесть часов до встречи с Евой. Он не видел ее почти три года, с момента их развода. Развода, который был его виной – он слишком погрузился в работу, отдалился от нее, поставил научные амбиции выше отношений.

Воспоминания о последних днях их брака накатили волной. Бесконечные споры, молчаливые ужины, холодные ночи. И потом – катастрофа на Тритоне, которая стала последней каплей. Он едва не погиб, получил шрам на шее и психологическую травму, от которой не мог избавиться месяцами. А Ева не смогла справиться с его отчуждением, с его одержимостью работой, с его неспособностью открыться и поделиться своими страхами и болью.

Олег потер шрам на шее – жест, ставший для него привычным в моменты стресса. Как ирония, именно этот шрам остался его единственным физическим напоминанием о прошлом, хотя регенеративная медицина 26 века могла полностью устранить такие повреждения. Но он отказался от полного лечения, сохранив шрам как напоминание о цене ошибок.

Встряхнувшись, Олег заставил себя вернуться к работе. Личные переживания могли подождать. Сейчас важнее всего был проект "Прометей" и тайна разумных структур темной материи.

Он активировал интерком.

– Новиков, это Крамер. Подготовьте лабораторию к прибытию новых специалистов. Особенно убедитесь, что все данные с зондов доступны для немедленного анализа. И запросите у инженерного отдела дополнительное пространство для установки нового оборудования.

– Понял, доктор, – отозвался Новиков. – Есть новости о типе оборудования, которое прибывает?

– Нет точных данных, но учитывая специальность доктора Евы Крамер, я предполагаю, что это будут системы нейроинтерфейсов последнего поколения.

– Нейроинтерфейсы? – в голосе Новикова слышалось удивление. – Для чего они нам?

Олег помедлил с ответом.

– Если мы действительно имеем дело с разумными структурами, нам может понадобиться нестандартный подход к коммуникации. Нейроинтерфейсы позволяют напрямую визуализировать и интерпретировать сложные абстрактные данные через нейронные связи мозга. Теоретически, они могут помочь нам "увидеть" то, что обычные сенсоры фиксируют лишь частично.

– Звучит… рискованно, – осторожно произнес Новиков.

– Весь этот проект рискованный, – сухо ответил Олег. – Но иногда риск – единственный путь к прорыву.

После окончания разговора Олег вернулся к анализу данных, но мысли его то и дело возвращались к предстоящей встрече с бывшей женой. Как она отреагирует на него? Изменилась ли она за эти годы? И самый главный вопрос – сможет ли он работать с ней бок о бок, не позволяя прошлому влиять на настоящее?

Шесть часов пролетели незаметно. Система оповещения "Гермеса" объявила о стыковке транспортного корабля "Икар". Олег глубоко вздохнул, поправил форменную куртку и направился к стыковочному шлюзу. Время встречи новых специалистов проекта "Прометей" наступило.

Стыковочный отсек "Гермеса" был заполнен активностью – техники и грузчики перемещали контейнеры с оборудованием, офицеры проверяли грузовые манифесты, медицинский персонал проводил стандартные проверки прибывших специалистов.

Олег стоял в стороне, наблюдая за процессом. Капитан Лозовский лично встречал прибывших, обмениваясь формальными приветствиями. Наконец, он повернулся и жестом подозвал Крамера.

– Доктор Крамер, позвольте представить вам новых членов научной команды проекта "Прометей".

Олег подошел, стараясь сохранять профессиональное спокойствие.

– Доктор Вера Захарова, ведущий теоретик в области темной материи, – Лозовский указал на высокую женщину с острыми чертами лица и коротко стриженными седыми волосами. Ее пронзительный взгляд, казалось, просвечивал Олега насквозь.

– Доктор Крамер, – Захарова коротко кивнула. – Ваше открытие может изменить наше понимание Вселенной. Если, конечно, данные подтвердятся.

– И доктор Ева Крамер, специалист по нейроинтерфейсам, – продолжил капитан, явно не осознавая деликатности ситуации.

Олег повернулся к бывшей жене. Ева почти не изменилась за три года – те же темно-русые волосы, собранные в практичный пучок, те же внимательные зеленые глаза, тот же решительный взгляд. Только легкие морщинки вокруг глаз стали чуть заметнее, да в уголках губ появилась новая твердость.

– Здравствуй, Олег, – её голос был ровным и профессиональным, но Крамер уловил нотку напряжения.

– Здравствуй, Ева, – он кивнул, стараясь сохранять такой же нейтральный тон. – Добро пожаловать на "Гермес".

Лозовский переводил взгляд с одного на другого, постепенно осознавая, что между этими двумя существует какая-то история.

– Я поручу лейтенанту Морозовой проводить вас в отведенные каюты, – сказал он, нарушая неловкое молчание. – А доктор Крамер может показать научные лаборатории, когда вы будете готовы.

– Благодарю, капитан, – кивнула Вера Захарова. – Но я бы предпочла сразу же приступить к работе. Время критично, а оборудование уже доставляют в лабораторию.

– Как пожелаете, – Лозовский повернулся к Еве. – Доктор Крамер?

– Я согласна с доктором Захаровой, – ответила Ева. – Сначала лаборатория, размещение может подождать.

– В таком случае, доктор Крамер, – капитан обратился к Олегу, – проводите наших гостей и ознакомьте их с текущим состоянием исследований.

Олег кивнул и жестом пригласил женщин следовать за ним. Они молча шли по коридорам "Гермеса", и только звук их шагов нарушал тишину. Наконец, Вера Захарова не выдержала:

– Я так понимаю, вы двое знакомы? – она переводила взгляд с Олега на Еву. – Однофамильцы или..?

– Мы были женаты, – спокойно ответила Ева. – Три года назад развелись.

– Ясно, – Захарова кивнула, как будто получила ожидаемое подтверждение какой-то своей теории. – Надеюсь, это не повлияет на эффективность нашей работы.

– Не повлияет, – уверенно сказал Олег, хотя внутренне он не был так уверен. – Мы все профессионалы.

Они достигли лаборатории. Внутри уже кипела работа – техники устанавливали новое оборудование, Новиков координировал процесс, а голографические экраны показывали последние данные с пассивного зонда.

– Доктор Новиков, – Олег представил своего ассистента, – это доктор Захарова и доктор Крамер. Они присоединяются к проекту "Прометей".

Новиков кивнул вновь прибывшим.

– Рад познакомиться. Я как раз настраивал систему для визуализации последних данных.

Вера Захарова немедленно направилась к голографическим проекциям.

– Покажите мне всё, что у вас есть на структуры темной материи, – потребовала она. – Особенно меня интересуют гравитационные паттерны, которые вы интерпретируете как потенциальную коммуникацию.

Пока Новиков показывал Захаровой данные, Ева осматривала контейнеры с прибывшим оборудованием. Олег подошел к ней.

– Нейроинтерфейсы? – спросил он, кивая на контейнеры.

– Да, – подтвердила она, не отрывая взгляда от оборудования. – Последняя модель "Синапс-7". Позволяет создавать полное погружение в визуализацию данных и манипулировать ими на интуитивном уровне.

Она наконец посмотрела на него.

– Я понимаю, зачем я здесь, Олег. Но почему ты согласился? Я думала, после Тритона ты не захочешь иметь со мной ничего общего.

Олег помедлил, выбирая слова.

– Меня не спрашивали. Решение принял Громов. Но даже если бы спросили… – он вздохнул, – я бы согласился. Ты лучший специалист по нейроинтерфейсам, а для этого проекта нам нужны лучшие.

Ева изучала его лицо, как будто ища признаки неискренности.

– Ты изменился, – наконец сказала она. – Раньше ты бы нашел способ избавиться от меня, чтобы работать одному.

– Три года – долгий срок, – он слегка пожал плечами. – И да, я изменился. Катастрофа на Тритоне… она многое изменила.

Она инстинктивно перевела взгляд на шрам на его шее.

– Ты мог избавиться от него, – она почти протянула руку, чтобы коснуться шрама, но остановилась на полпути. – Регенеративная терапия не оставила бы и следа.

– Я решил оставить его как напоминание, – тихо ответил он. – О цене ошибок и неверных приоритетов.

Между ними повисло молчание, наполненное невысказанными словами и эмоциями. Наконец, Вера Захарова прервала этот момент, подойдя к ним.

– Доктор Крамер, – она обратилась к Олегу, – ваш ассистент показал мне предварительный анализ гравитационных пульсаций. Я согласна, что они не могут быть случайными. Но ваша интерпретация их как попытки коммуникации кажется мне преждевременной.

– У вас есть альтернативное объяснение? – спросил Олег.

– Пока нет, – признала Захарова. – Но я предпочитаю придерживаться научного метода и не делать далеко идущих выводов без достаточных доказательств. Пока мы можем с уверенностью утверждать лишь одно: структуры темной материи демонстрируют упорядоченное поведение, которое не соответствует известным естественным процессам.

– Что вы предлагаете? – спросил Олег.

– Для начала, более глубокий теоретический анализ возможных механизмов формирования таких структур, – Захарова активировала свой планшет и вывела на экран сложные уравнения. – Я разработала математическую модель, которая описывает потенциальные взаимодействия частиц темной материи на квантовом уровне. Если эта модель верна, то наблюдаемые нами паттерны могут быть результатом самоорганизации материи под влиянием локальных гравитационных полей.

– Самоорганизация не объясняет реакцию на наши зонды, – возразил Олег.

– Возможно, зонды сами создали возмущения, которые вызвали наблюдаемую реакцию, – парировала Захарова. – Физическое присутствие объекта с обычной материей могло нарушить квантовое состояние структур темной материи, вызвав их перестройку.

Ева внимательно слушала их дискуссию, а затем вмешалась:

– Мне кажется, мы зашли в теоретический тупик. Вместо бесконечных споров, может, стоит попробовать новый подход к наблюдению? – она указала на контейнеры с оборудованием. – Нейроинтерфейс "Синапс-7" позволяет визуализировать данные способами, недоступными обычным сенсорам. Он может помочь нам увидеть паттерны, которые мы иначе пропустили бы.

Захарова задумчиво посмотрела на Еву.

– Это… интересная идея. Нейроинтерфейс позволит создать трехмерную визуализацию гравитационных полей, которую человеческий мозг сможет интерпретировать интуитивно. – Она повернулась к Олегу. – Что вы думаете, доктор Крамер?

Олег размышлял. Нейроинтерфейс был рискованной технологией – прямое подключение к мозгу, создание виртуальной среды, в которой абстрактные данные принимали визуальную форму. Но если это поможет им понять природу структур темной материи…

– Я согласен, – наконец сказал он. – Установим интерфейс и попробуем новый подход к визуализации. Но сначала нам нужно получить разрешение капитана. Использование нейротехнологий в исследовательских миссиях требует дополнительных протоколов безопасности.

– Я позабочусь о разрешении, – сказала Ева. – А пока, доктор Захарова, может быть, вы поможете мне с настройкой интерфейса для работы с данными о темной материи? Мне понадобятся ваши теоретические модели для калибровки системы визуализации.

– С удовольствием, – кивнула Захарова, явно заинтересованная новым подходом.

Пока две женщины занялись обсуждением технических деталей, Олег подошел к Новикову, который с любопытством наблюдал за происходящим.

– Что думаешь? – тихо спросил Олег.

– Они… впечатляют, – признал Новиков. – Особенно доктор Захарова. Её теоретические модели темной материи намного опережают общепринятые. А идея с нейроинтерфейсом может дать нам совершенно новый взгляд на проблему.

– Да, – согласился Олег. – Нам пригодятся все доступные инструменты. Особенно если мы действительно имеем дело с чем-то… разумным.

Он бросил взгляд на голографическую проекцию паутинообразной структуры, медленно вращающуюся над центром лаборатории. Что-то в этой структуре продолжало беспокоить его – как будто он видел нечто знакомое, но не мог точно определить, что именно.

Интуиция подсказывала ему, что они стоят на пороге открытия, которое изменит всё – их понимание космоса, их место во Вселенной, возможно, саму концепцию разумной жизни. И он не мог избавиться от ощущения, что времени для этого открытия у них не так много, как хотелось бы.

Прошло два дня с прибытия нового персонала и оборудования. За это время Вера Захарова провела глубокий теоретический анализ структур темной материи, основываясь на данных с погибших зондов, а Ева Крамер установила и настроила нейроинтерфейс "Синапс-7" для работы с этими данными.

Олег, Ева и Вера собрались в лаборатории для первого тестирования системы. Нейроинтерфейс представлял собой комбинацию тонкого шлема, покрытого сенсорами, и специальных перчаток для манипуляций с виртуальными объектами. Система подключалась к мощным компьютерам, обрабатывающим данные и создающим визуализацию.

– Система откалибрована и готова к тестированию, – сообщила Ева, завершая последние проверки. – Кто будет первым добровольцем?

Вера Захарова отступила на шаг.

– Я теоретик, не практик, – сказала она. – Предпочитаю наблюдать за данными со стороны, а не погружаться в них.

Ева посмотрела на Олега.

– Ну, значит, тебе выпала честь, – она протянула ему шлем. – Не волнуйся, я настроила все протоколы безопасности. Максимум, что ты почувствуешь – легкое головокружение в начале погружения.

Олег взял шлем, рассматривая его. Он уже работал с нейроинтерфейсами раньше, но никогда с такой продвинутой моделью и никогда для визуализации столь странных и потенциально опасных данных.

– Какие именно данные я буду наблюдать? – спросил он.

– Я загрузила полный пакет данных с погибшего зонда, – ответила Ева. – Всю последовательность событий, от момента обнаружения структур темной материи до последнего контакта. Система преобразует абстрактные данные в визуальные образы, которые твой мозг сможет интерпретировать.

– И, что важно, – добавила Захарова, – ты сможешь взаимодействовать с этими образами, изменять параметры визуализации, фокусироваться на отдельных аспектах данных. Это не просто пассивное наблюдение.

Олег кивнул и надел шлем. Ева помогла ему настроить сенсоры для оптимального контакта с кожей головы, затем протянула перчатки.

– Готов? – спросила она, когда все подготовительные процедуры были завершены.

– Готов, – кивнул Олег, устраиваясь в специальном кресле для погружения.

Ева активировала систему. Сначала Олег не почувствовал ничего, кроме легкого покалывания в висках. Затем его зрение затуманилось, и он оказался в абсолютной темноте.

– Не волнуйся, – голос Евы звучал словно издалека. – Сейчас система калибрует нейронные связи. Через несколько секунд начнется визуализация.

Темнота внезапно расступилась, и Олег оказался посреди космоса – бесконечного пространства, усыпанного звездами. Но это был не обычный космос – здесь присутствовали странные цветовые оттенки, переливающиеся волны энергии, невидимые невооруженным глазом.

– Невероятно, – прошептал он, оглядываясь. Его голос звучал странно, как будто он одновременно говорил и не говорил.

– Ты видишь базовую визуализацию космического пространства вокруг зонда, – пояснила Ева. – Цветовые оттенки представляют различные типы излучения и энергии. Сейчас я активирую визуализацию гравитационных полей.

Пространство вокруг Олега изменилось. Теперь он видел тонкую сеть нитей, пронизывающих космос – визуальное представление гравитационных полей. Большинство нитей были бледными, едва заметными, но в определенном направлении они становились ярче и гуще, формируя сложный узор.

– Это направление к эпицентру аномалии, – сказал Олег, интуитивно понимая, что видит. – Гравитационные поля там намного сильнее.

– Верно, – подтвердила Захарова. – Теперь я добавлю визуализацию темной материи, основанную на моей теоретической модели.

Пространство снова изменилось. Теперь среди нитей гравитационных полей появились темные облака, переливающиеся глубоким фиолетово-черным цветом. Они двигались странными узорами, как будто танцуя между звездами.

– Это потрясающе, – выдохнул Олег. – Я вижу структуры, которые невозможно заметить через обычные сенсоры.

Используя перчатки, он сделал жест, увеличивая определенную область пространства. Темные облака здесь формировали нечто похожее на огромную паутину, но с геометрической точностью и симметрией, невозможной для случайного образования.

– Смотрите на эту область, – сказал Олег, отмечая участок визуализации. – Эти структуры… они слишком упорядочены. Слишком симметричны.

– Я вижу, – голос Захаровой звучал взволнованно. – Это соответствует моей теоретической модели самоорганизующихся квантовых структур темной материи. Но масштаб… масштаб потрясает. Это как целая экосистема.

Олег продолжал исследовать виртуальное пространство, перемещаясь между структурами темной материи. Чем ближе он подбирался к эпицентру аномалии, тем сложнее и организованнее становились структуры.

– Сейчас я активирую временную шкалу, – сказала Ева. – Ты сможешь наблюдать изменения структур во времени, начиная с момента приближения зонда.

Время в виртуальной реальности начало течь. Олег увидел, как "призрак" зонда – его визуальное представление – приближается к структурам темной материи. И тут произошло нечто удивительное: структуры начали реагировать, перестраиваться, как будто обращая внимание на незваного гостя.

– Они определенно реагируют на присутствие зонда, – пробормотал Олег. – Это не может быть простым совпадением.

Он продолжал наблюдать, как структуры темной материи формируют концентрические круги вокруг зонда, соединенные радиальными линиями. Паттерн становился все сложнее, пока не образовал нечто похожее на…

– Боже мой, – выдохнул Олег. – Это похоже на нейронную сеть. Как будто они формируют мозг вокруг зонда.

Но это было только начало. По мере продолжения временной шкалы, структуры продолжали эволюционировать, становясь все более сложными и организованными. И затем, за мгновение до уничтожения зонда, они сформировали образ, от которого у Олега перехватило дыхание.

– Вы видите это? – его голос дрожал. – Они сформировали… лицо. Лицо, смотрящее прямо на зонд.

– Что? – голос Захаровой звучал недоверчиво. – Это невозможно.

– Я вижу это, – настаивал Олег. – Это абстрактно, но определенно похоже на лицо. Два симметричных углубления, как глаза, центральная выпуклость, как нос, и горизонтальная линия ниже, как рот.

Он приблизился к образу, изучая его детали. Это было не человеческое лицо, а скорее абстрактная интерпретация концепции лица – как будто что-то пыталось создать знакомый образ из совершенно чуждого материала.

– Структуры формируют это прямо перед уничтожением зонда, – продолжал Олег. – Как будто… как будто пытаются коммуницировать.

– Или изучают нас, – тихо сказала Ева. – Возможно, они наблюдали за нами дольше, чем мы думаем, и пытаются использовать образы, которые мы могли бы понять.

Временная шкала достигла момента уничтожения зонда. Виртуальное пространство вспыхнуло ярким светом, а затем данные прервались.

– Это конец записи, – сказала Ева. – Я отключаю интерфейс.

Виртуальный мир вокруг Олега начал тускнеть, а затем исчез полностью. Он моргнул, возвращаясь к реальности лаборатории. Ева помогла ему снять шлем.

– Ты в порядке? – спросила она с беспокойством. – Ты был в погружении почти час.

– Час? – удивился Олег. – Мне казалось, прошло всего несколько минут.

– Типичный эффект глубокого нейропогружения, – объяснила Ева. – Восприятие времени искажается.

Захарова изучала данные, записанные во время погружения Олега.

– Это… необычайно, – признала она. – Если ваше восприятие точно, доктор Крамер, то эти структуры действительно демонстрируют поведение, которое можно интерпретировать как разумное.

Она повернулась к ним, её обычно сдержанное лицо выражало волнение.

– И если они действительно сформировали нечто похожее на лицо… это может означать, что они не просто реагируют на наше присутствие, но пытаются установить контакт. Используя символы, которые, как они предполагают, мы могли бы понять.

– Но как существа из темной материи могут знать, как выглядят люди? – спросил Олег.

– Возможно, они наблюдают за нами дольше, чем мы думаем, – предположила Ева. – Темная материя пронизывает всю Вселенную, включая Солнечную систему. Если эти структуры действительно разумны, они могли изучать нас веками.

Олег поднялся с кресла, его ноги были слегка нетвердыми после длительного погружения. Мысли кружились в голове, пытаясь осмыслить увиденное.

– Нам нужно сообщить капитану и командованию, – сказал он. – Это уже не просто теория. У нас есть визуальное доказательство того, что структуры темной материи демонстрируют признаки разумного поведения.

– Согласна, – кивнула Захарова. – Но будьте готовы к скептицизму. То, что вы видели через нейроинтерфейс, субъективно. Нам нужны более объективные доказательства.

– Я могу создать стабильную запись визуализации, – предложила Ева. – Но даже это будет лишь интерпретацией данных, а не прямым наблюдением.

Олег задумался, потирая шрам на шее.

– Нам нужен новый подход, – сказал он наконец. – Если эти создания действительно пытаются коммуницировать, мы должны найти способ ответить им. Не просто наблюдать, но взаимодействовать.

– Это рискованно, – предупредила Захарова. – Мы не знаем их намерений или возможностей. Два зонда уже были уничтожены.

– Риск неизбежен, – возразил Олег. – Но потенциальная награда… первый контакт с негуманоидной формой разума. Это стоит риска.

Он повернулся к Еве.

– Можешь модифицировать нейроинтерфейс для двустороннего взаимодействия? Не только визуализировать данные, но и влиять на работу сенсоров, возможно, даже передавать какие-то сигналы через зонд?

Ева задумалась.

– Теоретически, да. Но для этого нам понадобится новый зонд, специально оборудованный для такого типа взаимодействия. И потребуется разрешение капитана и командования.

– Я займусь этим, – решительно сказал Олег. – А вы, доктор Захарова, продолжите теоретический анализ. Нам нужно лучше понять природу этих существ, прежде чем пытаться взаимодействовать с ними.

Захарова кивнула.

– Я уже работаю над расширенной моделью. Если вы правы, и эти структуры действительно разумны, это полностью перевернет наше понимание темной материи. И, возможно, нашего места во Вселенной.

Олег подошел к главному экрану лаборатории, где отображалась запись его визуализации – странное, абстрактное лицо, сформированное из структур темной материи, глядящее прямо на них.

– Они наблюдают за нами, – тихо сказал он. – И теперь мы наблюдаем за ними. Вопрос в том, кто сделает следующий шаг.

Глава 3: Зонды

Капитан Лозовский внимательно наблюдал за голографической проекцией, висящей над центром конференц-стола. Проекция показывала визуализацию данных, полученных Олегом через нейроинтерфейс – сложные структуры темной материи, формирующие нечто, похожее на абстрактное лицо.

– Вы уверены, что это не просто парейдолия? – спросил Лозовский, скептически рассматривая изображение. – Человеческий мозг запрограммирован видеть лица даже там, где их нет.

– Вполне возможно, – честно ответил Олег. – Визуализация через нейроинтерфейс субъективна. Но факт остается фактом – структуры темной материи организовались вокруг зонда, приняли сложную форму и затем уничтожили его. Это не может быть случайным совпадением.

Собрание в конференц-зале "Гермеса" продолжалось уже больше часа. Помимо капитана и Олега, присутствовали Вера Захарова, Ева Крамер, офицер безопасности Петров и главный инженер Вонг. Все они изучали данные, полученные через нейроинтерфейс, и обсуждали дальнейшие действия.

– Доктор Захарова, – Лозовский повернулся к ученому, – вы как теоретик в области темной материи, что скажете? Возможно ли существование разумных структур на основе темной материи?

Вера Захарова выпрямилась в кресле, её острый профиль напоминал хищную птицу.

– С теоретической точки зрения, – начала она, – темная материя взаимодействует сама с собой через гравитацию. При достаточно высокой концентрации и определенных условиях, это взаимодействие может создавать сложные структуры. Эти структуры могли эволюционировать миллиарды лет, постепенно становясь все более организованными.

Она указала на проекцию.

– То, что мы наблюдаем, соответствует моей теоретической модели самоорганизующихся квантовых структур. Но являются ли они разумными в нашем понимании? Это вопрос, на который у меня нет однозначного ответа.

– А как насчет их реакции на зонды? – спросил Петров. – Два уничтоженных зонда говорят об агрессивном поведении.

– Не обязательно, – возразила Ева. – Представьте, что вы живете в двумерном мире, и внезапно трехмерный объект проникает в ваше пространство. Вы не понимаете, что это такое, как оно работает, и ваша естественная реакция – защита.

– Кроме того, – добавил Олег, – прямой контакт между обычной материей и темной материей может быть физически невозможен без катастрофических последствий для обеих сторон. Возможно, уничтожение зондов было не агрессией, а неизбежным результатом физического взаимодействия.

Лозовский задумчиво постукивал пальцами по столу.

– И что вы предлагаете? – спросил он наконец.

– Мы предлагаем запустить новый тип зонда, – ответил Олег. – Зонд, специально оборудованный для двусторонней коммуникации через гравитационные волны.

Он активировал новую проекцию, показывающую схему предлагаемого зонда.

– Доктор Ева Крамер модифицировала нейроинтерфейс "Синапс-7" для управления этим зондом. Оператор сможет не только визуализировать данные, но и манипулировать гравитационными генераторами зонда, создавая контролируемые гравитационные импульсы.

– Теоретически, – продолжила Ева, – мы сможем имитировать те паттерны, которые наблюдали в структурах темной материи. Возможно, даже установить примитивную форму коммуникации.

– Звучит рискованно, – нахмурился Петров. – Что если эти существа воспримут наши сигналы как угрозу?

– Риск есть, – признал Олег. – Но потенциальная награда оправдывает его. Первый контакт с негуманоидной формой разума – это величайшее открытие в истории человечества.

Лозовский повернулся к главному инженеру.

– Вонг, сколько времени понадобится, чтобы подготовить такой зонд?

– При наличии всех необходимых компонентов, – ответил Вонг, просматривая спецификации, – около трех дней. Основная сложность – интегрировать управляемые гравитационные генераторы с системой связи.

– А насколько безопасен этот нейроинтерфейс для оператора? – спросил Лозовский, глядя на Еву.

– Система полностью безопасна, – уверенно ответила она. – Все протоколы защиты оператора активны. В случае любых аномалий связь автоматически прервется.

Капитан молчал некоторое время, взвешивая все аргументы. Наконец, он принял решение.

– Хорошо, – сказал он. – Разрешаю проект. Но с одним условием: "Гермес" отойдет на безопасное расстояние, вне зоны предыдущих аномалий. И при первых признаках опасности миссия будет немедленно прервана. Я не собираюсь рисковать экипажем ради научных открытий, каким бы важным оно ни было.

– Согласен, капитан, – кивнул Олег. – Безопасность экипажа – приоритет.

– Кто будет оператором нейроинтерфейса? – спросил Петров.

– Я, – ответил Олег, не колеблясь. – Я уже имел опыт работы с системой и видел структуры темной материи через интерфейс. Я лучше всех подготовлен для этой роли.

Ева бросила на него обеспокоенный взгляд, но промолчала. Лозовский кивнул.

– Хорошо. Вонг, начинайте подготовку зонда. Доктор Крамер, – он обратился к Еве, – проведите все необходимые тесты нейроинтерфейса. Доктор Захарова, продолжайте теоретический анализ. Я хочу знать все, что можно узнать об этих структурах, прежде чем мы попытаемся вступить с ними в контакт.

Совещание было окончено, и участники разошлись по своим обязанностям. Ева догнала Олега в коридоре.

– Ты уверен, что хочешь быть оператором? – спросила она тихо.

– А кто еще? – пожал плечами Олег. – Ты лучше разбираешься в настройке интерфейса, чем в его использовании. Захарова – теоретик, не практик. А Новиков не имеет опыта работы с такими системами.

– Это рискованно, Олег, – в её голосе звучало неприкрытое беспокойство. – Мы не знаем, как эти структуры могут взаимодействовать с нейроинтерфейсом. Возможны непредсказуемые эффекты.

– Поэтому ты и настроишь все протоколы безопасности, – он слегка улыбнулся. – Я доверяю тебе, Ева. Ты лучший специалист по нейроинтерфейсам, и если кто-то может сделать это безопасным, то это ты.

Она смотрела на него долгим взглядом, как будто пытаясь прочитать его мысли.

– Ты всегда был готов рискнуть собой ради открытия, – наконец сказала она. – Это не изменилось.

– Некоторые вещи не меняются, – тихо ответил он. – Но я стал осторожнее после Тритона. Я не буду действовать безрассудно.

– Надеюсь, – она коротко коснулась его руки, затем развернулась и ушла в направлении своей лаборатории.

Олег смотрел ей вслед, думая о предстоящей миссии. Он не сказал Еве всей правды о своем решении стать оператором. Дело было не только в опыте или подготовке. Где-то глубоко внутри он чувствовал странную связь с этими загадочными существами темной материи. Как будто они звали его, как будто именно он должен был стать мостом между двумя совершенно разными формами жизни.

Три дня спустя новый зонд был готов к запуску. Модифицированный аппарат выглядел внешне похоже на стандартный исследовательский зонд, но его внутренняя начинка была полностью переработана. Главным отличием стали шесть гравитационных генераторов, расположенных по периметру зонда, способных создавать контролируемые гравитационные импульсы разной интенсивности и частоты.

"Гермес" занял позицию на безопасном расстоянии от зоны аномалии, и теперь экипаж готовился к запуску. В специально оборудованной комнате нейроинтерфейса Олег готовился к подключению. Ева помогала ему надеть усовершенствованный шлем и перчатки.

– Все системы проверены и готовы, – сказала она, регулируя крепления шлема. – Я настроила тройную защиту: автоматическое отключение при нестабильных показателях мозговой активности, резервное ручное отключение для меня и физический разъединитель, который сработает при любом сбое питания.

– Звучит так, будто ты ожидаешь проблем, – попытался пошутить Олег, но его голос звучал напряженно.

– Я просто предпочитаю быть готовой ко всему, – спокойно ответила Ева. – Особенно когда речь идет о технологии, которую мы используем впервые в таких условиях.

Она закончила настройку и отступила на шаг, осматривая Олега. В шлеме с многочисленными сенсорами и проводами, облаченный в перчатки с тактильными датчиками, он выглядел как персонаж из древних научно-фантастических фильмов. Но эта технология не была фантастикой – нейроинтерфейс "Синапс-7" представлял собой вершину современных достижений в области взаимодействия человеческого мозга и компьютерных систем.

– Запуск зонда через пять минут, – сообщил Вонг по интеркому. – Все системы функционируют нормально.

Олег устроился в специальном кресле, глубоко вдохнул и выдохнул, настраиваясь на предстоящую работу.

– Активирую интерфейс, – сказала Ева, запуская систему.

Мир вокруг Олега начал меняться. Сначала была темнота, затем постепенно проявилось виртуальное пространство – космос, звезды, тонкие линии гравитационных полей. В отличие от предыдущего погружения, теперь он чувствовал себя более связанным с системой, как будто его сознание расширилось, охватывая не только виртуальную реальность, но и саму структуру данных.

– Связь установлена, – голос Евы звучал где-то на периферии сознания Олега. – Показатели мозговой активности стабильны. Синхронизация с зондом… завершена.

Теперь Олег видел космос глазами зонда, как будто он сам был этим металлическим разведчиком, плывущим в пустоте. Он мог ощущать каждый прибор, каждый сенсор, как продолжение своего тела.

– Зонд запущен, – сообщил Вонг. – Расчетное время до границы аномальной зоны – двадцать две минуты.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Ева.

– Странно, но хорошо, – ответил Олег. Его голос в реальном мире звучал приглушенно, но в виртуальной реальности он ощущал его вибрацию всем своим существом. – Связь с зондом намного глубже, чем я ожидал. Я буквально чувствую каждый его аспект.

– Это нормально, – объяснила Ева. – Новые алгоритмы синхронизации позволяют достичь почти полного погружения. Но не забывай, что ты все еще здесь, в своем теле. Не растворяйся в опыте полностью.

Зонд продолжал свое движение к аномальной зоне. Олег наблюдал, как постепенно меняется окружающее пространство – гравитационные линии становились ярче, плотнее, формируя странные узоры на границе видимости.

– Приближаемся к границе, – сообщил он. – Активирую пассивное сканирование.

Используя интуитивные жесты в виртуальном пространстве, Олег активировал сенсоры зонда. Данные начали поступать потоком, преобразуясь в визуальные образы вокруг него. Температура, радиация, гравитационные волны, квантовые флуктуации – всё отображалось в виде цветовых оттенков, форм и текстур.

– Я вижу структуры, – прошептал Олег. – Они… они прекрасны.

В пространстве перед зондом формировались те самые темные облака, которые он видел в предыдущей визуализации. Но теперь, с усовершенствованными сенсорами и более глубоким погружением, он мог различать детали, недоступные раньше. Структуры темной материи напоминали огромные кораллы или ветвящиеся деревья, простирающиеся на километры в пространстве.

– Они движутся, – продолжал Олег, наблюдая, как "ветви" медленно колеблются, словно под воздействием невидимых космических течений. – Не хаотично. Есть… ритм. Паттерн.

– Записываю все данные, – подтвердила Захарова, которая наблюдала за визуализацией на мониторах в реальном мире. – Структуры соответствуют моей теоретической модели, но их организация намного сложнее, чем я предполагала.

Зонд продолжал приближаться к структурам темной материи. Олег внимательно следил за их реакцией. Пока они не проявляли признаков "внимания" к зонду, продолжая свои медленные, ритмичные движения.

– Я собираюсь активировать первый гравитационный импульс, – сообщил Олег. – Минимальная мощность, простая синусоида с периодом 4.3 секунды.

Используя виртуальные контроллеры, он настроил гравитационные генераторы зонда и активировал их. Зонд создал слабый гравитационный импульс, распространяющийся во все стороны. Олег наблюдал, как волна проходит через структуры темной материи, вызывая легкие колебания.

И тут произошло нечто удивительное.

Структуры начали меняться. Их движения ускорились, ветви переориентировались, направляясь в сторону зонда. Как будто весь этот огромный коралловый риф внезапно осознал присутствие чужака и обратил на него свое "внимание".

– Они реагируют! – воскликнул Олег. – Определенно реагируют на наш импульс!

– Будь осторожен, – предупредила Ева. – Помни, что случилось с предыдущими зондами.

Но Олег был слишком захвачен происходящим. Структуры темной материи теперь формировали нечто похожее на огромную воронку, направленную к зонду. Но вместо агрессивного движения, они, казалось, создавали своего рода… канал коммуникации.

И затем произошло то, чего никто не ожидал. Структуры начали пульсировать, создавая гравитационные волны, направленные прямо к зонду. Эти волны имели четкую структуру – три коротких импульса, затем длинный, затем снова три коротких.

– Они отвечают, – прошептал Олег, ошеломленный. – Они буквально отвечают на наш сигнал!

– Это может быть простое эхо, – осторожно предположила Захарова. – Отражение нашего собственного импульса.

– Нет, – уверенно возразил Олег. – Посмотрите на паттерн. Он совершенно другой от того, что послали мы. Они не просто повторяют – они отвечают!

Он решил продолжить эксперимент. Используя гравитационные генераторы зонда, Олег создал новую последовательность импульсов – два коротких, один длинный, два коротких. Простой паттерн, но явно искусственный.

Структуры темной материи замерли на мгновение, как будто "обдумывая" полученный сигнал. А затем ответили – два коротких, один длинный, два коротких… и затем добавили еще один длинный импульс.

– Они не просто повторяют, – возбужденно сказал Олег. – Они модифицируют сигнал, добавляя к нему! Это осознанная коммуникация!

– Параметры зонда? – напряженно спросила Ева.

– Все в норме, – ответил Олег, проверяя данные. – Никаких признаков деформации или опасности. Они не пытаются уничтожить зонд, они пытаются… общаться.

Он решил сделать еще один шаг. Используя базовые математические принципы, Олег отправил последовательность импульсов, соответствующую первым пяти простым числам: 2, 3, 5, 7, 11. Универсальный язык математики, который должен быть понятен любому разумному существу.

Ожидание ответа казалось вечностью, хотя на самом деле прошло всего несколько секунд. И затем структуры темной материи ответили – последовательностью импульсов, соответствующей следующим простым числам: 13, 17, 19, 23, 29.

– Боже мой, – выдохнула Захарова, наблюдая за данными. – Они поняли. Они действительно поняли концепцию простых чисел и продолжили последовательность.

– Это официальное подтверждение разумного контакта, – Олег едва мог говорить от волнения. – Первый в истории человечества контакт с негуманоидной формой разума.

Структуры темной материи продолжали движение, формируя теперь более сложные паттерны вокруг зонда. Но вместо агрессивного сжатия, как было с предыдущими зондами, они создавали нечто похожее на сферу, охватывающую зонд, но не касающуюся его.

– Они создают какую-то структуру вокруг зонда, – сообщил Олег. – Но без прямого контакта. Как будто… как будто строят мост между нашими реальностями, не нарушая барьера.

– Олег, твои показатели мозговой активности растут, – предупредила Ева. – Не слишком погружайся в контакт.

Но Олег уже не мог остановиться. Он был полностью поглощен процессом коммуникации с этими удивительными существами. Используя гравитационные генераторы, он продолжал обмен сигналами, постепенно усложняя паттерны.

И тут произошло нечто невероятное. Структуры темной материи начали формировать в пространстве трехмерные геометрические фигуры – сферу, куб, пирамиду. Олег ответил, используя гравитационные генераторы для создания аналогичных форм.

– Они пытаются найти общий язык через геометрию, – прокомментировал он. – Базовые формы, которые должны быть универсальны для любого разума, способного воспринимать трехмерное пространство.

Обмен продолжался, постепенно усложняясь. От простых геометрических форм они перешли к более сложным структурам – двойной спирали, напоминающей ДНК, планетарной системе с орбитами, даже чему-то похожему на атомную структуру.

– Они демонстрируют понимание базовых структур нашей реальности, – сказал Олег. – Это поразительно. Они знают, как устроен наш мир!

– Или изучили его за долгое время наблюдений, – добавила Захарова. – Возможно, они наблюдают за нами уже столетия или даже тысячелетия.

Внезапно структуры темной материи изменили свое поведение. Они начали сжиматься, уплотняться, формируя более конкретный образ. Олег с изумлением наблюдал, как из хаоса темных волокон формируется… фигура. Гуманоидная фигура, состоящая из переплетающихся нитей темной материи.

– Они… они принимают человеческую форму, – прошептал он. – Они пытаются имитировать нас, чтобы облегчить коммуникацию.

Фигура была абстрактной, скорее напоминала схематическое изображение человека, чем реалистичную модель. Но намерение было ясно – существа темной материи пытались найти форму, которая была бы понятна человеку.

Внезапно фигура подняла "руку" в жесте приветствия.

Олег, не задумываясь, повторил жест, используя гравитационные генераторы зонда для создания слабого направленного импульса.

– Они имитируют человеческое приветствие, – сказал он. – Это… невероятно.

– Олег, твои показатели становятся критическими, – голос Евы звучал встревоженно. – Слишком глубокое погружение. Я собираюсь прервать контакт.

– Нет! – воскликнул Олег. – Мы только начали настоящую коммуникацию! Дай мне еще несколько минут!

Фигура из темной материи сделала еще один жест, теперь указывая на зонд, а затем на себя. Как будто спрашивая: "Кто ты?"

Олег лихорадочно думал, как ответить. Используя гравитационные генераторы, он попытался создать упрощенное изображение человека, затем корабля, затем планетной системы – пытаясь объяснить, кто они и откуда пришли.

Фигура, казалось, поняла. Она указала на себя, затем создала вокруг себя сферическую структуру, напоминающую гало темной материи вокруг галактики. Затем указала на зонд и создала маленькую модель спиральной галактики.

– Они пытаются объяснить, кто они и где мы находимся относительно друг друга, – интерпретировал Олег. – Они – существа темной материи, формирующие галактическое гало. Мы – существа обычной материи из спиральной галактики.

Коммуникация продолжалась, становясь все более сложной и насыщенной. Олег был полностью поглощен процессом, забыв о времени и своем физическом теле. Он чувствовал странное родство с этими существами – такими чуждыми и в то же время такими… понимающими.

– Олег, достаточно, – голос Евы звучал теперь решительно. – Твои показатели в красной зоне. Я отключаю интерфейс.

– Подожди! – Олег отчаянно пытался продлить контакт. – Они пытаются показать мне что-то важное!

Фигура из темной материи теперь создавала сложную структуру, напоминающую карту или схему. В центре была спиральная галактика – очевидно, Млечный Путь. Вокруг неё – гало темной материи. А затем, на границе этого гало, формировалась странная искаженная область, которую Олег сразу узнал – Великий Аттрактор.

Фигура указала на этот регион, затем сделала жест, который Олег интерпретировал как предупреждение или тревогу.

– Они пытаются предупредить нас о чем-то, связанном с Великим Аттрактором, – сказал он. – Что-то…

Но договорить он не успел. Ева активировала протокол отключения, и виртуальный мир вокруг Олега начал распадаться. Последнее, что он увидел, – это как фигура из темной материи делает жест прощания, а затем растворяется в космосе.

Возвращение в реальность было резким и болезненным. Олег моргнул, его глаза слезились от яркого света лаборатории. Ева быстро снимала с него шлем и перчатки.

– Что ты наделала?! – прохрипел он, как только смог говорить. – Мы были так близки! Они пытались что-то показать нам!

– Твои мозговые волны достигли опасного уровня синхронизации, – жестко ответила Ева. – Еще немного, и могли начаться необратимые нейронные изменения. Я не собиралась рисковать твоим мозгом ради научного открытия.

Олег хотел возразить, но понял, что она права. Он чувствовал себя истощенным, как будто не спал несколько суток. Голова раскалывалась от боли, а перед глазами все еще мелькали образы структур темной материи.

– Как долго я был в погружении? – спросил он.

– Три часа двадцать две минуты, – ответила Захарова, проверяя данные.

– Три часа?! – Олег был поражен. В виртуальной реальности ему казалось, что прошло не больше получаса.

– Именно поэтому я прервала контакт, – сказала Ева. – Ты полностью потерял счет времени. Это один из признаков слишком глубокого погружения.

Олег медленно поднялся с кресла, его ноги были нетвердыми.

– Зонд? – спросил он. – Что с ним?

– Все системы функционируют нормально, – ответил Вонг, который наблюдал за техническими параметрами. – Никаких повреждений, никаких аномалий. Структуры темной материи не проявляли агрессии.

– Они не хотели навредить нам, – уверенно сказал Олег. – Они пытались общаться. И они знают о нас больше, чем мы думали. Они понимают концепцию человеческого тела, базовые жесты, даже структуру нашей галактики.

– Это… феноменально, – признала Захарова, просматривая записи коммуникации. – Мы имеем дело с высокоразвитой формой разума, существующей параллельно с нами, но в другой форме материи. Это переворачивает всё наше понимание космоса и разумной жизни.

– Мы должны немедленно доложить об этом командованию, – сказал Олег. – Это открытие слишком важно, чтобы держать его в секрете.

Захарова покачала головой.

– Не все согласятся с вашей интерпретацией, доктор Крамер. То, что вы воспринимаете как осознанную коммуникацию, скептики могут расценить как простую имитацию или даже проекцию ваших собственных ожиданий через нейроинтерфейс.

– Но паттерны! Числа! Геометрические формы! – возразил Олег. – Это не может быть случайностью или проекцией!

– Я согласна с вами, – спокойно ответила Захарова. – Но научный мир потребует более объективных доказательств. Нам нужно продолжить исследования, собрать больше данных, провести независимые эксперименты.

– Время имеет значение, – настаивал Олег. – Эти существа пытались предупредить нас о чем-то, связанном с Великим Аттрактором. Что, если это угроза? Что, если мы упускаем критически важную информацию?

В комнате повисло напряженное молчание. Наконец, Ева нарушила тишину.

– Думаю, нам стоит найти компромисс, – сказала она. – Мы отправим предварительный отчет командованию, включая все объективные данные о коммуникации. Но также запросим разрешение на продолжение исследований и более глубокий контакт.

– Под более строгим контролем, – добавила она, глядя на Олега. – С ограничениями по времени погружения и лучшей защитой оператора.

Олег хотел возразить, но понимал, что это разумное предложение. Он все еще чувствовал последствия глубокого погружения – головную боль, дезориентацию, странное ощущение отчужденности от собственного тела.

– Хорошо, – наконец согласился он. – Подготовим отчет для командования. Но мы должны подчеркнуть важность продолжения контакта. Эти существа не проявляют агрессии. Они пытаются общаться. И они могут обладать знаниями, которые критически важны для нас.

– Согласна, – кивнула Захарова. – Я помогу подготовить научное обоснование для продолжения исследований.

– А я разработаю улучшенные протоколы безопасности для нейроинтерфейса, – добавила Ева.

Олег кивнул, благодарный за их поддержку. Но где-то глубоко внутри он не мог избавиться от ощущения, что они упускают что-то важное. Последнее "сообщение" существ темной материи, предупреждение о Великом Аттракторе… что оно означало? Какую тайну или опасность скрывала эта загадочная область космоса?

Он чувствовал, что им предстоит узнать это очень скоро. И не был уверен, готово ли человечество к этому знанию.

Пока научная группа готовила отчет для командования Земного Альянса, капитан Лозовский созвал экстренное совещание офицеров. В конференц-зале собрались ключевые члены командного состава "Гермеса": сам капитан, его первый помощник Родригес, офицер безопасности Петров, навигатор Чен, главный инженер Вонг и корабельный врач доктор Ким.

– Итак, – начал Лозовский, когда все заняли свои места, – доктор Крамер утверждает, что установил контакт с разумными существами, состоящими из темной материи. Существами, которые, по его словам, обладают высоким интеллектом и пытаются коммуницировать с нами.

Он обвел взглядом присутствующих.

– Я хочу услышать ваши мнения. Мы имеем дело с реальным первым контактом или с… – он помедлил, подбирая слова, – с чрезмерно оптимистичной интерпретацией необычных данных?

Петров первым взял слово.

– С точки зрения безопасности, мы должны действовать, исходя из предположения, что контакт реален, – сказал он. – Если эти существа действительно разумны и способны манипулировать гравитационными полями, они потенциально представляют угрозу для корабля. Хотя пока они не проявили агрессии, мы не можем исключать возможность враждебных действий в будущем.

– Доктор Ким, – обратился капитан к корабельному врачу, – что вы можете сказать о физическом и психологическом состоянии доктора Крамера после этого "контакта"?

Ким просмотрел данные на своем планшете.

– Физические показатели в пределах нормы, но есть признаки сильного нервного истощения, – ответил он. – Что касается психологического аспекта… нейроинтерфейс "Синапс-7" – это экспериментальная технология. Мы не можем исключать возможность искажения восприятия или даже галлюцинаций при глубоком погружении. Особенно учитывая, что доктор Крамер находился в погружении более трех часов, что значительно превышает рекомендованные лимиты.

– Вы предполагаете, что он мог вообразить этот контакт? – уточнил Лозовский.

– Не обязательно вообразить, – осторожно сказал Ким. – Скорее, он мог неосознанно интерпретировать нейтральные данные как осмысленные паттерны. Это известный психологический феномен – парейдолия, когда мозг стремится найти знакомые образы в случайных стимулах.

– Но данные о гравитационных импульсах были объективно зарегистрированы, – вмешался Вонг. – Последовательности простых чисел, геометрические формы – это не субъективная интерпретация. Эти паттерны были зафиксированы сенсорами зонда.

– Вопрос в том, были ли эти паттерны созданы разумно или являются результатом естественных процессов, которые мы не понимаем, – заметил Родригес.

Лозовский задумчиво постукивал пальцами по столу.

– Навигатор Чен, что вы можете сказать о Великом Аттракторе? Доктор Крамер упоминал какое-то предупреждение, связанное с этой областью.

Чен активировал голографическую проекцию региона космоса, где находился "Гермес".

– Великий Аттрактор остается одной из самых загадочных аномалий в известной Вселенной, – начала она. – Это массивная гравитационная аномалия, которая притягивает к себе тысячи галактик, включая наш Млечный Путь. Традиционно считалось, что это просто особо плотное скопление материи, возможно, суперкластер галактик.

Она изменила проекцию, показывая более детальную структуру региона.

– Но последние исследования указывают на нечто более странное. Гравитационные эффекты Аттрактора не полностью соответствуют его видимой массе. Существует теория, что это может быть особо плотное скопление темной материи или даже… – она помедлила, – точка контакта между нашей Вселенной и параллельным измерением.

– Звучит как научная фантастика, – скептически заметил Петров.

– Современная физика допускает такие возможности, – возразила Чен. – Особенно с учетом последних открытий в области квантовой гравитации и теории струн.

Лозовский поднял руку, останавливая начинающуюся дискуссию.

– Вернемся к практическим вопросам. Если доктор Крамер прав, и эти существа действительно пытались предупредить нас о чем-то, связанном с Великим Аттрактором, как нам следует поступить?

– С точки зрения безопасности, самое разумное – отойти на большее расстояние от аномальной зоны, – сказал Петров. – По крайней мере, до получения дальнейших инструкций от командования.

– Но это может затруднить дальнейшие исследования и контакт, – возразил Вонг.

– Безопасность экипажа важнее научных открытий, – жестко ответил Петров.

Лозовский внимательно выслушал все мнения, затем принял решение.

– Мы сохраним текущую позицию, пока ждем ответа от командования. Но будем готовы к немедленному отходу при любых признаках опасности. Усильте мониторинг гравитационных полей вокруг корабля. Если эти… существа могут манипулировать гравитацией, мы должны быть готовы обнаружить любые изменения.

Он повернулся к Вонгу.

– Инженер, проверьте защитные системы корабля. Убедитесь, что гравитационные демпферы работают на полную мощность.

Затем к доктору Киму:

– Доктор, я хочу, чтобы вы внимательно наблюдали за состоянием доктора Крамера. Если заметите любые признаки психологических проблем или последствий нейроинтерфейса, немедленно сообщите мне.

И наконец, к Петрову:

– Офицер безопасности, подготовьте протоколы на случай чрезвычайной ситуации. Если эти существа действительно разумны и решат проявить враждебность, я хочу, чтобы мы были готовы к любому сценарию.

Все офицеры кивнули, принимая свои задания.

– И последнее, – добавил Лозовский. – Пока держите информацию о "контакте" в секрете от остального экипажа. Пока командование не примет решение, как действовать дальше, нам не нужны слухи и паника.

Тем временем в научной лаборатории Олег, Захарова и Ева завершали подготовку отчета для командования. Они включили в него все объективные данные: записи гравитационных импульсов, обмен математическими последовательностями, визуализацию структур темной материи.

– Мы должны быть предельно честными в нашем отчете, – сказала Захарова, просматривая финальную версию. – Четко разделить факты и интерпретации. Что мы знаем наверняка, а что является лишь гипотезой.

– Согласен, – кивнул Олег. – Но мы также должны подчеркнуть важность продолжения исследований. Особенно учитывая то предупреждение о Великом Аттракторе.

Ева, работавшая за соседней консолью, внезапно подняла голову.

– Посмотрите на это, – сказала она, активируя голографическую проекцию. – Я проанализировала данные с пассивных сенсоров зонда, которые продолжали работать после прерывания нейроконтакта.

Проекция показывала область космоса, где находились структуры темной материи. Но теперь их конфигурация изменилась – они больше не формировали гуманоидную фигуру или сложные геометрические паттерны. Вместо этого они расширялись, распространяясь во всех направлениях, как будто ища что-то… или кого-то.

– Они продолжают активность, – заметил Олег. – Но без направленной коммуникации. Как будто… как будто они потеряли фокус после прерывания контакта.

– Или ищут способ восстановить его, – предположила Ева.

Она увеличила определенный участок проекции.

– Смотрите на эту область. Здесь формируются новые структуры, более плотные и организованные. И они ориентированы… в направлении "Гермеса".

Олег внимательно изучил данные.

– Ты права. Они как будто… пытаются дотянуться до нас. Но на таком расстоянии прямой контакт невозможен.

Захарова подошла ближе, анализируя проекцию своим острым взглядом.

– Интересно, – сказала она. – Эти новые структуры не соответствуют моей первоначальной теоретической модели. Они демонстрируют более высокую степень организации и, что важнее, активную адаптацию к изменяющимся условиям. Это характерно для живых систем, а не для пассивных физических структур.

Она повернулась к Олегу и Еве.

– Я считаю, что мы должны включить эти новые данные в отчет. Они подтверждают гипотезу о разумной природе структур, даже без субъективной интерпретации через нейроинтерфейс.

– Согласен, – кивнул Олег. – Чем больше объективных доказательств, тем лучше.

Он потер шрам на шее, погрузившись в размышления.

– Знаете, чем больше я думаю об этом, тем больше убеждаюсь, что эти существа изучали нас давно. Возможно, веками. Темная материя пронизывает всю Вселенную, включая нашу Солнечную систему. Они могли наблюдать за развитием человечества, изучать наши языки, культуру, науку…

– Это объяснило бы их способность так быстро найти общий язык с нами, – согласилась Ева. – И их знание человеческой формы, и структуры нашей галактики.

– Но если они наблюдали за нами так долго, почему решили вступить в контакт именно сейчас? – задала вопрос Захарова.

– Возможно, дело в Великом Аттракторе, – предположил Олег. – В том предупреждении, которое они пытались передать. Возможно, происходит что-то, что заставило их нарушить свое длительное молчание.

– Или это мы нарушили какое-то равновесие своим вторжением в их пространство, – добавила Ева.

Олег кивнул, соглашаясь с обеими возможностями.

– В любом случае, мы должны продолжить контакт. Если эти существа пытаются предупредить нас о чем-то важном, мы обязаны выслушать их.

– Но с большей осторожностью, – твердо сказала Ева. – Следующее погружение будет строго ограничено по времени, с усиленными протоколами безопасности.

– Согласен, – уступил Олег, хотя внутренне он хотел бы погрузиться в контакт как можно скорее и без ограничений. Что-то в этих существах, в их способе коммуникации, глубоко резонировало с ним, вызывая почти необъяснимое чувство родства.

Захарова завершила работу над отчетом, добавив последние данные.

– Готово, – сказала она. – Теперь нам остается только ждать решения командования.

– Будем надеяться, что они примут верное решение, – сказал Олег.

Но в глубине души он сомневался. Бюрократы и военные, сидящие в безопасности Земного Альянса, вряд ли могли полностью осознать важность и срочность ситуации. Они будут осторожны, будут требовать дополнительных проверок и доказательств, будут оценивать риски и выгоды…

А время, возможно, уходило. Что бы ни пытались сообщить им существа темной материи о Великом Аттракторе, это казалось срочным и важным. И Олег не мог избавиться от ощущения, что промедление может иметь катастрофические последствия.

Ответ от командования Земного Альянса пришел быстрее, чем ожидалось – всего через двенадцать часов после отправки отчета. Капитан Лозовский вызвал Олега, Захарову и Еву в свою каюту для обсуждения полученных инструкций.

– Командование ознакомилось с вашим отчетом, – начал он, когда все собрались. – И, должен сказать, ваши открытия произвели фурор в высших кругах Альянса.

Он активировал голографический экран, на котором отображался официальный документ с эмблемой Земного Альянса.

– Проект получил наивысший приоритет и новое кодовое название: "Нексус". Вам разрешено продолжить исследования и контакт с… – он сверился с текстом, – "предполагаемыми разумными структурами темной материи".

Олег облегченно выдохнул. Он опасался, что командование могло приказать прекратить контакт или даже отозвать экспедицию.

– Однако, – продолжил Лозовский, – есть строгие ограничения и протоколы, которые вы обязаны соблюдать.

Он вывел на экран список инструкций.

– Во-первых, все сеансы коммуникации через нейроинтерфейс ограничены максимум одним часом. Никаких исключений.

– Один час слишком мало, – возразил Олег. – Только на установление контакта и базовое взаимопонимание уходит около тридцати минут.

– Это не обсуждается, доктор Крамер, – твердо сказал Лозовский. – Медицинские эксперты Альянса считают, что более длительное погружение создает неоправданный риск для оператора.

Он продолжил:

– Во-вторых, все сеансы должны проходить под медицинским наблюдением. Доктор Ким будет контролировать ваши физиологические показатели в реальном времени.

– Разумная мера, – согласилась Ева. – Я уже планировала усилить мониторинг состояния оператора.

– В-третьих, – Лозовский прокрутил список дальше, – командование требует немедленно сообщать о любых новых открытиях, особенно касающихся предупреждения о Великом Аттракторе. Этот аспект вызвал особую озабоченность.

– Почему? – спросил Олег. – Они что-то знают о Великом Аттракторе, чего не знаем мы?

Лозовский покачал головой.

– Если и так, мне эта информация не предоставлена. Но я заметил, что эта часть вашего отчета вызвала наибольший интерес.

Он перешел к следующему пункту:

– И наконец, к вам направляется транспорт с дополнительным научным персоналом и оборудованием. Ожидаемое прибытие через три дня.

– Кто именно прибывает? – поинтересовалась Захарова.

– Полный список еще не предоставлен, но среди них специалисты по квантовой физике, нейроинтерфейсам и, что интересно, военные эксперты по стратегической оценке угроз.

Последнее упоминание заставило Олега нахмуриться.

– Военные эксперты? Они что, считают эти существа потенциальной угрозой?

– Командование просто хочет быть готовым к любым сценариям, – дипломатично ответил Лозовский. – Учитывая, что эти существа способны манипулировать гравитационными полями достаточно мощно, чтобы уничтожить исследовательский зонд, такая предосторожность представляется разумной.

Олег хотел возразить, но сдержался. В конце концов, ему разрешили продолжить исследования и контакт – это было самым важным.

– Когда мы можем провести следующий сеанс связи? – спросил он.

– Как только будут готовы усовершенствованные протоколы безопасности, – ответил Лозовский. – Доктор Крамер, – он обратился к Еве, – сколько времени вам понадобится?

– Если работать без перерыва, то к завтрашнему утру система будет готова, – ответила она.

– Хорошо, – кивнул капитан. – Тогда назначим следующий сеанс связи на 0900 завтра. И помните о часовом ограничении, доктор Крамер, – он посмотрел на Олега. – Я лично буду следить за соблюдением протоколов.

После совещания Олег, Ева и Захарова вернулись в лабораторию, чтобы подготовиться к следующему сеансу связи. Пока Ева занималась модификацией нейроинтерфейса, а Захарова разрабатывала новые теоретические модели структур темной материи, Олег изучал данные, полученные с зонда, который все еще находился в зоне контакта.

Структуры темной материи продолжали проявлять активность, формируя сложные паттерны и пульсируя с определенной частотой. Но без оператора нейроинтерфейса, способного интерпретировать эти данные и отвечать на них, настоящий диалог был невозможен.

Олег не мог избавиться от ощущения, что эти существа ждут, возможно даже нетерпеливо, возобновления контакта. Их последнее сообщение, предупреждение о Великом Аттракторе, казалось незавершенным, обрубленным на полуслове. Что они пытались сказать? Какая опасность или тайна скрывалась в этой загадочной области космоса?

Завтра, надеялся он, они получат ответы на эти вопросы. Или, по крайней мере, приблизятся к пониманию этой удивительной новой формы жизни, существовавшей рядом с человечеством миллиарды лет, оставаясь незамеченной и непознанной.

Но где-то глубоко внутри Олег чувствовал беспокойство. Как будто время утекало сквозь пальцы, как будто что-то важное ускользало от их понимания. И эта тревога не давала ему покоя, даже когда он, истощенный долгим днем и остаточными эффектами нейроинтерфейса, наконец позволил себе короткий отдых.

Глава 4: Реакция

Новость о возможном контакте с разумными существами темной материи распространилась по научным и военным кругам Земного Альянса со скоростью квантовой связи. Хотя официально информация оставалась засекреченной, слухи просочились за пределы высших эшелонов власти, порождая волну спекуляций и дискуссий среди ученых, военных и политиков.

На борту "Гермеса" утро началось с подготовки к новому сеансу связи. Ева Крамер работала всю ночь, модифицируя нейроинтерфейс для большей безопасности и эффективности. Когда Олег вошел в лабораторию, она как раз завершала финальные настройки.

– Выглядишь уставшей, – заметил он, наблюдая за тёмными кругами под её глазами.

– Говорит человек, который выглядит так, будто не спал неделю, – парировала она, не отрываясь от работы. – Тебе вообще удалось отдохнуть?

Олег пожал плечами.

– Несколько часов. Слишком много мыслей.

– О чём именно?

Олег подошёл к голографическому экрану, показывающему последние данные с зонда. Структуры тёмной материи всё ещё проявляли активность, формируя сложные паттерны.

– Я не могу избавиться от ощущения, что мы что-то упускаем, – сказал он. – То предупреждение о Великом Аттракторе… оно кажется незавершённым. Как будто они пытались сказать нам что-то критически важное, но мы не дали им закончить.

Ева на мгновение оторвалась от работы и внимательно посмотрела на него.

– Олег, ты должен быть объективным. Мы не знаем наверняка, было ли это предупреждение. Это твоя интерпретация, основанная на субъективном опыте через нейроинтерфейс.

– Ты же видела данные, – возразил он. – Они сформировали изображение Млечного Пути, затем указали на область Великого Аттрактора. Затем последовал жест, который можно интерпретировать как тревогу или предупреждение.

– Можно интерпретировать, – подчеркнула Ева. – Но мы не знаем точно. Возможно, они просто хотели указать на своё местоположение или на что-то совершенно иное.

– Именно поэтому нам нужно возобновить контакт, – настаивал Олег. – Чтобы прояснить эти моменты.

Ева вернулась к настройке интерфейса.

– Что ж, ты получишь свой шанс через час. Но помни о часовом ограничении. И на этот раз я не позволю тебе нарушить протоколы безопасности.

– Один час не достаточен для…

– Это не обсуждается, Олег, – твёрдо прервала его Ева. – Твоя безопасность важнее, чем научные открытия. И если ты не можешь это понять, я найду другого оператора.

Олег хотел возразить, но понял, что это бесполезно. Ева была непреклонна, когда дело касалось вопросов безопасности. И в глубине души он признавал, что она права – его почти одержимое стремление к контакту с существами тёмной материи могло быть опасным.

В лабораторию вошла Вера Захарова, держа в руках планшет с данными.

– Доброе утро, коллеги, – поздоровалась она. – Я провела дополнительный анализ паттернов гравитационных пульсаций. Результаты… интригуют.

Она активировала голографическую проекцию, показывающую спектральный анализ гравитационных волн.

– Смотрите на эти пики частот, – указала она на определенные участки графика. – Они демонстрируют почти идеальную гармоническую прогрессию, подобную музыкальным нотам. Это не может быть случайностью.

– Музыкальные ноты? – переспросил Олег.

– В метафорическом смысле, – уточнила Захарова. – Но принцип тот же – гармоническое соотношение частот, характерное для организованных, неслучайных процессов. В природе такие соотношения встречаются крайне редко и обычно связаны с самоорганизующимися системами высокой сложности.

– Например, с разумной деятельностью, – заключил Олег.

– Именно, – кивнула Захарова. – Эти данные подтверждают вашу гипотезу о разумной природе структур. Даже без субъективной интерпретации через нейроинтерфейс.

– Это важное подтверждение, – сказал Олег. – Нам нужно включить эти данные в отчёт для командования.

– Уже сделано, – сообщила Захарова. – Я отправила обновленный анализ капитану Лозовскому час назад.

Интерком ожил голосом капитана:

– Научная группа, прибыть в конференц-зал через пятнадцать минут. У нас новые инструкции от командования.

Олег, Ева и Захарова переглянулись.

– Так быстро? – удивился Олег. – Мы только вчера получили предыдущие указания.

– Возможно, это связано с моим обновлённым анализом, – предположила Захарова.

– Или с чем-то, о чём мы не знаем, – мрачно добавил Олег.

В конференц-зале их уже ждали капитан Лозовский, офицер безопасности Петров и корабельный врач доктор Ким. Лицо капитана было напряжённым, что сразу насторожило Олега.

– Произошли изменения в наших планах, – начал Лозовский, как только все заняли свои места. – Командование ускоряет график операций. Транспорт с дополнительным персоналом прибудет уже сегодня, а не через три дня, как планировалось изначально.

– Сегодня? – удивилась Ева. – Как это возможно?

– Они отправили гиперскоростной транспорт "Аполлон", – пояснил капитан. – Один из новейших кораблей Земного Альянса, способный развивать скорость, в несколько раз превышающую возможности обычных межзвёздных транспортов. Ожидаемое прибытие через шесть часов.

– Почему такая спешка? – спросил Олег.

Лозовский активировал защищённый канал связи на своём планшете, и над центром стола появилась голографическая проекция пожилого мужчины с седыми волосами и холодными голубыми глазами. Михаил Громов, директор Космического Агентства Земного Альянса.

– Доктор Крамер, – голос Громова был низким и властным, – ваше открытие произвело фурор в высших кругах Альянса. Потенциальный первый контакт с негуманоидной формой разума – это событие, которое изменит историю человечества.

Он сделал паузу, словно подбирая слова.

– Однако, не все аспекты вашего отчёта вызывают… оптимизм. Особенно нас беспокоит упоминание о возможном предупреждении, связанном с Великим Аттрактором.

– Вы что-то знаете о Великом Аттракторе, чего не знаем мы? – прямо спросил Олег.

Громов слегка улыбнулся, но его глаза остались холодными.

– Вы всегда были прямолинейны, доктор Крамер. Это качество… не всегда ценится в политических кругах, но в науке имеет свои преимущества.

Он сменил тему, проигнорировав вопрос Олега.

– Я лично возглавлю научную группу, прибывающую на "Гермес". Вместе со мной прибудут ведущие специалисты в области квантовой физики, нейроинтерфейсов, а также… определённые военные эксперты.

– Военные эксперты, – повторил Олег. – Вы рассматриваете этих существ как потенциальную угрозу?

– Мы рассматриваем все возможные сценарии, доктор Крамер, – спокойно ответил Громов. – Включая и те, где эти создания могут оказаться враждебными или их действия могут иметь непреднамеренные негативные последствия для человечества.

Он перевёл взгляд на капитана Лозовского.

– До нашего прибытия вы должны продолжать исследования согласно протоколам. Запланированный сеанс связи через нейроинтерфейс должен быть проведён, как запланировано. Но с одним изменением – вместо доктора Олега Крамера оператором нейроинтерфейса будет доктор Ева Крамер.

– Что? – возмутился Олег. – Но я имею опыт контакта с этими существами. Я знаю, как они коммуницируют, как…

– Именно поэтому вы слишком вовлечены эмоционально, – прервал его Громов. – Мы нуждаемся в более… объективном восприятии. Доктор Ева Крамер имеет обширный опыт работы с нейроинтерфейсами и не имеет предвзятых ожиданий относительно коммуникации.

Ева выглядела удивлённой этим решением, но не возражала.

– Я готова выполнить эту задачу, директор Громов, – сказала она. – Хотя я согласна с доктором Крамером, что его опыт мог бы быть полезным.

– Его опыт будет использован, – заверил Громов. – Доктор Олег Крамер будет консультировать вас во время сеанса связи. Но оператором будете вы.

Олег хотел продолжить спор, но понимал, что это бесполезно. Решение было принято на самом высоком уровне.

– Есть ещё одно изменение, – продолжил Громов. – Время сеанса связи сокращается до сорока пяти минут. Медицинские эксперты Альянса считают, что это оптимальный баланс между безопасностью оператора и эффективностью коммуникации.

– Сорок пять минут вместо часа? – не выдержал Олег. – Мы и так ограничены во времени, а теперь…

– Это не обсуждается, доктор Крамер, – жёстко сказал Громов. – Безопасность персонала приоритетнее научных открытий. Всегда.

Он обвёл взглядом присутствующих.

– У вас есть вопросы?

– Да, – вмешалась Захарова. – Директор, вы упомянули военных экспертов. Какова их конкретная роль в проекте?

– Консультативная, доктор Захарова, – ответил Громов. – На данном этапе.

Ответ был уклончивым, что не ускользнуло от внимания Олега. Он хотел задать ещё вопросы, но Громов уже завершал разговор.

– Я ожидаю полный отчёт о сеансе связи к моменту прибытия "Аполлона". Удачи вам, и помните – вы участвуете в историческом моменте для человечества.

Голографическая проекция исчезла, оставив команду в молчании.

– Что ж, – наконец сказал Лозовский, – у нас есть новые инструкции. Доктор Ева Крамер, вы готовы к роли оператора?

Ева кивнула.

– Система уже настроена. Мне понадобится час, чтобы перекалибровать нейроинтерфейс под мои нейронные паттерны.

– Сеанс связи переносится на 1100, – объявил капитан. – Доктор Олег Крамер, вы будете консультировать и наблюдать, но не вмешиваться в процесс без крайней необходимости. Понятно?

– Понятно, – сухо ответил Олег, не скрывая разочарования.

После совещания Олег и Ева вернулись в лабораторию, чтобы подготовиться к сеансу связи. Пока Ева занималась перенастройкой нейроинтерфейса, Олег молча наблюдал за ней, погружённый в свои мысли.

– Ты злишься, – констатировала Ева, не отрываясь от работы.

– Я не злюсь, – возразил Олег. – Я разочарован. Громов не понимает важности последовательности в контакте. Эти существа уже "знают" меня, они установили определённый паттерн коммуникации. Смена оператора может сбить их с толку или даже спровоцировать негативную реакцию.

– Или может дать им новую перспективу, – заметила Ева. – Разные операторы могут воспринимать их коммуникацию по-разному, что может обогатить наше понимание.

Она приостановила работу и повернулась к нему.

– И кроме того, ты слишком вовлечён эмоционально, Олег. Я видела твои показатели во время предыдущего сеанса. Ты был на грани нейронного перенапряжения. Ещё немного, и могли начаться необратимые изменения в структуре мозга.

– Риск стоит результата, – упрямо сказал Олег.

– Нет, не стоит, – твёрдо возразила Ева. – Никакое научное открытие не стоит твоей жизни или здоровья.

Она вернулась к работе, но через несколько секунд добавила тише:

– По крайней мере, не для меня.

Олег уловил эту фразу и мягкость, с которой она была произнесена. Несмотря на их развод, несмотря на годы разлуки, Ева всё ещё беспокоилась о нём. Это неожиданно тронуло его, заставив вспомнить о лучших временах их совместной жизни, о теплоте и близости, которые они когда-то разделяли.

– Ева, – начал он неуверенно, – я никогда не…

Интерком прервал его, объявив о входящем сообщении от Захаровой.

– Доктор Крамер, доктор Крамер, – голос теоретика звучал взволнованно, – я обнаружила что-то странное в данных с зонда. Вам нужно это увидеть.

– Что именно? – спросил Олег.

– Лучше лично. Я в аналитическом отсеке.

Олег бросил извиняющийся взгляд на Еву.

– Иди, – сказала она. – Мне всё равно нужно сосредоточиться на калибровке.

Он кивнул и направился к выходу, но у двери остановился.

– Мы поговорим позже, – сказал он. – Обещаю.

Ева слабо улыбнулась, не отрываясь от работы.

– Конечно. Как всегда.

В её голосе Олег уловил нотку скептицизма, и внутренне признал, что она имеет на это право. Сколько раз за их совместную жизнь он откладывал важные разговоры ради работы? Сколько раз обещал "поговорить позже", но этот момент никогда не наступал?

Но сейчас было не время для самокопаний. Захарова обнаружила что-то важное, и ему нужно было узнать, что именно.

Аналитический отсек представлял собой небольшое помещение, заполненное компьютерными терминалами и голографическими проекторами. Вера Захарова сидела за главной консолью, её пальцы быстро двигались по виртуальной клавиатуре.

– Что вы обнаружили? – спросил Олег, входя в отсек.

Захарова активировала голографическую проекцию, показывающую данные с зонда.

– Смотрите на эту область, – она указала на определённый участок в структурах тёмной материи. – За последние шесть часов здесь сформировалось нечто новое.

Олег внимательно изучил указанную область. Среди сложных переплетений структур тёмной материи появилось нечто похожее на… сферу. Идеально круглую сферу, внутри которой структуры формировали ещё более сложные паттерны.

– Что это? – спросил он.

– Я не уверена, – призналась Захарова. – Но геометрическая точность этой формы указывает на искусственное происхождение. Это не может быть результатом естественных процессов.

Она изменила настройки проекции, показывая сферу в другом спектре.

– А вот что ещё интереснее. Внутри сферы наблюдаются гравитационные аномалии, которые не соответствуют ни одной известной модели поведения тёмной материи. Как будто… как будто внутри действуют другие законы физики.

– Или как будто что-то активно манипулирует гравитационными полями, – предположил Олег. – Возможно, это какая-то форма технологии этих существ?

– Возможно, – согласилась Захарова. – Но вот что меня больше всего беспокоит…

Она показала график, отображающий изменение размеров сферы со временем.

– Она растёт. Медленно, но стабильно. И направление её роста… – она указала на проекцию, – в сторону "Гермеса".

Олег внимательно изучил данные, его разум лихорадочно анализировал возможные объяснения.

– Они строят что-то, – наконец сказал он. – Что-то, направленное на нас. Но не с агрессивными намерениями, иначе они бы уже проявили враждебность. Это больше похоже на… попытку достичь нас, установить более стабильный контакт.

– Или изучить нас более детально, – добавила Захарова. – В любом случае, это требует немедленного внимания. Я уже отправила предварительный анализ капитану Лозовскому, но думаю, мы должны сообщить об этом и Громову.

– Согласен, – кивнул Олег. – И возможно, нам стоит ускорить сеанс связи. Эта новая структура может быть как-то связана с предупреждением о Великом Аттракторе.

– Или быть его частью, – задумчиво сказала Захарова.

Олег активировал интерком.

– Капитан Лозовский, это доктор Крамер. Мы обнаружили новые данные, которые могут требовать ускорения графика. Можем ли мы передвинуть сеанс связи на более раннее время?

Ответ капитана пришёл почти мгновенно.

– Отрицательно, доктор Крамер. График остаётся неизменным. Доктор Ева Крамер сообщила, что ей необходимо полное время для калибровки нейроинтерфейса. Сеанс связи состоится в 1100, как запланировано.

Олег разочарованно выключил интерком.

– Придётся ждать, – сказал он. – Но продолжайте мониторинг этой сферы. Любые изменения, любые новые данные – немедленно докладывайте.

– Конечно, – кивнула Захарова. – А вам следует подготовиться к роли консультанта. Доктор Ева Крамер будет нуждаться в вашем опыте предыдущего контакта.

Олег кивнул и направился к выходу, но у двери остановился.

– Доктор Захарова, – начал он неуверенно, – что вы лично думаете об этих существах? Они представляют угрозу или возможность?

Захарова задумалась на мгновение.

– Как учёный, я должна рассматривать все возможности, – наконец сказала она. – Эти существа обладают технологиями или способностями, которые мы даже не можем полностью понять. Они могут манипулировать гравитационными полями, создавать сложные структуры, возможно, даже изменять локальные законы физики. С такими возможностями они определённо могут представлять угрозу.

Она сделала паузу.

– Но они также демонстрируют признаки разума, способность к коммуникации, даже нечто похожее на любопытство. Эти качества дают надежду на мирное взаимодействие. В конце концов, если бы они хотели нанести вред, они, вероятно, уже сделали бы это.

Она посмотрела на Олега острым, проницательным взглядом.

– А что думаете вы, доктор Крамер? Вы единственный из нас, кто действительно "общался" с ними.

Олег потёр шрам на шее, собираясь с мыслями.

– Я думаю… – он говорил медленно, подбирая слова, – я думаю, что они так же озадачены нами, как и мы ими. Два вида разумных существ, существующих бок о бок во Вселенной, но в разных формах материи, неспособных к прямому физическому контакту без катастрофических последствий для обеих сторон. Это как… как два человека, разделённых стеклянной стеной, пытающихся общаться через жесты и рисунки.

Он посмотрел на голографическую проекцию сферы.

– И я думаю, что они пытаются построить мост через эту стену. Найти способ более глубокой коммуникации без разрушительного прямого контакта. Эта сфера может быть именно таким мостом.

– Интересная метафора, – заметила Захарова. – Будем надеяться, что ваша интерпретация верна. И что этот мост не станет дорогой для вторжения.

В 1100 всё было готово для сеанса связи. Ева Крамер, облачённая в костюм нейроинтерфейса, занимала место оператора в специальном кресле. Олег Крамер, Вера Захарова, капитан Лозовский, доктор Ким и офицер безопасности Петров наблюдали за процессом со своих станций.

– Системы откалиброваны и готовы к активации, – доложила Ева. – Начинаю погружение.

Она активировала нейроинтерфейс. Её тело слегка напряглось, когда система установила нейронное соединение. На экранах отображались показатели её мозговой активности, сердечного ритма, дыхания и других жизненных функций.

– Соединение установлено, – сообщил доктор Ким, наблюдая за медицинскими параметрами. – Показатели в норме.

Ева теперь видела виртуальное пространство, созданное на основе данных с зонда. Космос, звёзды, тонкие линии гравитационных полей, а впереди – сложные структуры тёмной материи, включая загадочную сферу, которая продолжала медленно расти.

– Я вижу структуры, – сообщила она. – Они… завораживающие. Намного более сложные, чем я представляла по данным.

Олег наблюдал за происходящим через дублирующий экран, отображающий то, что видела Ева. Он чувствовал странную смесь эмоций – разочарование от того, что не он является оператором, беспокойство за Еву, и в то же время профессиональный интерес к тому, как она воспримет контакт.

– Сфера, о которой вы говорили, хорошо видна, – продолжала Ева. – Она действительно похожа на искусственное образование. Внутри наблюдаются сложные паттерны движения структур тёмной материи.

Она начала приближаться к сфере, используя виртуальные контроллеры для управления перспективой.

– Активирую пассивное сканирование, – сообщила она.

Данные начали поступать потоком, отображаясь в виде цветовых оттенков и текстур вокруг структур. Ева внимательно изучала их, используя свой опыт работы с нейроинтерфейсами для быстрой интерпретации.

– Внутри сферы определённо присутствуют аномалии в гравитационном поле, – сказала она. – Как будто… как будто оно структурировано каким-то образом. Не хаотично, а организовано в определённые паттерны.

– Попробуй отправить простой гравитационный импульс, – предложил Олег. – Такой же, как я использовал в первом контакте – синусоида с периодом 4.3 секунды.

Ева активировала гравитационные генераторы зонда, отправляя указанный импульс. Все наблюдали за реакцией структур тёмной материи.

Реакция не заставила себя ждать. Сфера внезапно засветилась более интенсивно, а внутри неё структуры начали перестраиваться, формируя сложный узор.

– Они реагируют, – констатировала Ева. – Определённо реагируют на наш импульс.

И тут произошло нечто неожиданное. От сферы отделился тонкий луч тёмной материи, который начал двигаться прямо к зонду.

– Что происходит? – напряжённо спросил Лозовский.

– Не уверена, – ответила Ева. – Это не похоже на агрессивное действие. Больше напоминает… попытку установить связь?

Луч остановился на небольшом расстоянии от зонда, не касаясь его, а затем начал пульсировать, создавая гравитационные волны с определённой частотой.

– Они отвечают, – сказал Олег, анализируя данные. – Это последовательность импульсов… точно такая же, как я отправлял им в последнем сеансе. Они помнят!

Действительно, последовательность импульсов соответствовала последовательности простых чисел, которую Олег использовал в предыдущем контакте.

– Они ждали продолжения коммуникации, – заключил Олег. – И они помнят, где мы остановились.

Ева решила ответить, отправив следующую последовательность простых чисел через гравитационные генераторы зонда.

Луч тёмной материи пульсировал в ответ, продолжая последовательность и добавляя новые элементы. Коммуникация становилась всё более сложной.

– Они определённо разумны, – сказала Захарова, наблюдая за данными. – Это не может быть простым повторением или случайной реакцией. Они понимают математические концепции и способны к абстрактному мышлению.

Ева продолжала обмен сигналами, постепенно усложняя паттерны. Затем она решила попробовать что-то новое.

– Я собираюсь отправить им изображение, – сказала она. – Используя гравитационные генераторы для создания трёхмерной модели Солнечной системы.

Она манипулировала контроллерами, заставляя зонд создавать серию гравитационных импульсов, формирующих упрощённую модель Солнечной системы с Солнцем в центре и планетами на орбитах.

Существа тёмной материи, казалось, поняли намерение. Луч начал двигаться, формируя в ответ нечто похожее на другую звёздную систему – но с двумя звёздами в центре и множеством объектов на сложных орбитах.

– Они показывают нам другую звёздную систему, – прокомментировал Олег. – Возможно, место своего происхождения или текущего обитания?

– Или просто демонстрируют понимание концепции звёздных систем, – предположила Захарова.

Коммуникация продолжалась, становясь всё более сложной и насыщенной. Ева, в отличие от Олега, строго придерживалась протокола и регулярно докладывала о своём состоянии и восприятии.

– Тридцать минут погружения, – сообщил доктор Ким. – Показатели стабильны, но начинает наблюдаться повышение синхронизации нейронных паттернов.

– Понимаю, – ответила Ева. – Я контролирую уровень погружения.

Она решила перейти к следующему этапу коммуникации.

– Я собираюсь спросить их о Великом Аттракторе, – сказала она. – Используя модель галактики и указывая на соответствующую область.

Ева создала упрощённую модель Млечного Пути, затем обозначила область Великого Аттрактора и отправила серию импульсов, которые можно было интерпретировать как вопрос.

Реакция существ тёмной материи была быстрой и неожиданной. Луч внезапно расширился, формируя нечто похожее на экран или проекцию. На этой "проекции" появилось изображение области Великого Аттрактора, но с деталями, которые не были видны обычным сенсорам.

Внутри Аттрактора была видна огромная структура, напоминающая сферу, но намного больше той, что они создали для коммуникации. Эта сфера пульсировала энергией, а вокруг неё кружились миллиарды структур тёмной материи, формируя нечто похожее на гигантский улей или город.

– Они показывают нам своё… поселение? Цивилизацию? – предположила Ева, ошеломлённая масштабами увиденного.

– Это… невероятно, – выдохнул Олег. – Они построили целую цивилизацию внутри Великого Аттрактора, используя его гравитационную мощь для своих нужд.

Но изображение на этом не закончилось. Существа продолжали показывать изменения в этой гигантской структуре. На "проекции" было видно, как сфера начинает излучать энергию, распространяющуюся во всех направлениях волнами.

– Это похоже на… активацию чего-то, – сказала Захарова, анализируя данные. – Как будто они запускают какой-то процесс или устройство.

И затем на проекции появилось изображение Млечного Пути, а волны энергии от сферы внутри Аттрактора достигали различных частей галактики, включая Солнечную систему.

– Они пытаются предупредить нас, – уверенно сказал Олег. – Это то самое предупреждение, о котором я говорил. Что-то происходит или произойдёт в Великом Аттракторе, что повлияет на нашу галактику.

Ева продолжила коммуникацию, пытаясь получить более подробную информацию. Она отправила серию импульсов, которые можно было интерпретировать как вопрос о времени – когда это произойдёт.

Существа ответили новой проекцией, показывающей нечто похожее на цикл – повторяющуюся последовательность событий. Но точную интерпретацию временных рамок было сложно определить.

– Сорок минут погружения, – предупредил доктор Ким. – Пять минут до завершения сеанса.

– Поняла, – ответила Ева. – Я постараюсь получить более конкретную информацию о природе этого события.

Она отправила новую серию импульсов, пытаясь узнать, является ли это событие опасным для человечества.

Существа ответили проекцией, показывающей волны энергии, достигающие Земли и других планет Солнечной системы. Визуализация была не совсем ясной, но создавалось впечатление, что эти волны вызывают изменения в структуре пространства-времени.

– Это… это похоже на искажение самой ткани реальности, – прокомментировал Олег, изучая данные. – Как будто границы между обычной материей и тёмной материей становятся более… проницаемыми?

– Или как будто сами законы физики временно меняются, – добавила Захарова.

– Это опасно для нас? – напряжённо спросил Лозовский.

– Трудно сказать наверняка, – ответил Олег. – Но любое масштабное изменение фундаментальных законов физики потенциально может иметь катастрофические последствия.

Ева отправила ещё один запрос, пытаясь узнать, могут ли существа тёмной материи предотвратить это событие или минимизировать его последствия.

Проекция изменилась, показывая нечто, что можно было интерпретировать как защитные структуры – сложные конфигурации тёмной материи, формирующие щиты или барьеры вокруг планет.

– Они предлагают… защиту? – предположила Ева.

– Или показывают, что мы можем защититься, создав определённые технологии или структуры, – добавил Олег.

– Сорок пять минут, – объявил доктор Ким. – Время истекло. Завершаем сеанс.

– Подождите, – попросила Ева. – Они пытаются показать что-то ещё.

Проекция изменилась в последний раз, показывая зонд и "Гермес", а затем лучи тёмной материи, соединяющие их с огромной сферой внутри Великого Аттрактора. Как будто существа предлагали установить более прямой канал связи.

– Они хотят продолжить коммуникацию, – сказал Олег. – Возможно, более глубокую, более подробную.

– Завершаем сеанс, – настоял Лозовский. – Доктор Ким, отключите интерфейс.

– Есть, – ответил медик, активируя протокол отключения.

Ева успела отправить последний сигнал – последовательность импульсов, которую можно было интерпретировать как "мы вернёмся" или "продолжим позже". Существа, казалось, поняли, ответив подобной последовательностью, а затем луч тёмной материи отступил обратно к сфере.

Виртуальный мир вокруг Евы начал растворяться, и она вернулась в реальность лаборатории. В отличие от Олега после его сеанса, она выглядела уставшей, но не истощённой.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил доктор Ким, помогая снять оборудование.

– Нормально, – ответила Ева. – Небольшая дезориентация, но это обычное последствие глубокого погружения.

Олег подошёл к ней, его лицо выражало смесь беспокойства и профессионального интереса.

– Что ты думаешь? – спросил он. – О существах, их коммуникации, их предупреждении?

Ева потёрла виски, собираясь с мыслями.

– Они определённо разумны, – наконец сказала она. – И они пытаются предупредить нас о чём-то, связанном с Великим Аттрактором. Но интерпретация этого предупреждения… сложна. Слишком много неизвестных, слишком много предположений.

– Но ты согласна, что это связано с каким-то масштабным событием, которое может повлиять на нашу галактику? – настаивал Олег.

– Да, – кивнула Ева. – Это наиболее логичная интерпретация того, что они показали.

Лозовский, наблюдавший за их разговором, вмешался:

– Мы должны немедленно доложить об этом директору Громову. Если существует угроза такого масштаба, командование должно быть проинформировано как можно скорее.

– Согласен, – сказал Олег. – Но мы также должны продолжить коммуникацию. Эти существа, похоже, хотят помочь нам. Они предлагают защиту или способы минимизации последствий.

– Всё это будет решено после прибытия директора Громова, – отрезал Лозовский. – А пока я хочу полный отчёт о сеансе связи, включая все интерпретации и возможные сценарии.

Олег хотел возразить, но понимал, что это бесполезно. Решения такого масштаба действительно должны были приниматься на самом высоком уровне.

– Мы подготовим отчёт, – сказал он. – Но я настаиваю на том, чтобы подчеркнуть необходимость продолжения контакта. Эти существа не проявляют агрессии. Они пытаются помочь.

– Это будет отмечено в отчёте, – заверил Лозовский, хотя в его голосе звучало сомнение.

Три часа спустя Олег, Ева и Захарова завершали работу над отчётом для директора Громова. Они включили в него все данные, полученные во время сеанса связи, а также свои интерпретации и рекомендации.

– Транспорт "Аполлон" прибудет через три часа, – сообщил Лозовский через интерком. – Убедитесь, что отчёт будет готов к этому времени.

– Будет готов, – ответил Олег.

Когда связь прервалась, он повернулся к Еве и Захаровой.

– Что вы думаете о прибытии Громова и военных экспертов? – спросил он. – Мне не нравится направление, в котором это движется. Слишком много секретности, слишком много военного интереса.

– Это естественная реакция, – заметила Захарова. – Мы потенциально имеем дело с чем-то, что может повлиять на всю галактику. Конечно, военные проявляют интерес.

– Но эти существа не проявляют агрессии, – настаивал Олег. – Они пытаются предупредить нас, возможно, даже помочь.

– Мы не можем быть уверены в их намерениях, – осторожно сказала Ева. – То, что мы интерпретируем как предупреждение, может иметь совершенно другое значение. И даже если это предупреждение, мы не знаем, является ли описываемое событие естественным процессом или чем-то, что они сами планируют сделать.

Олег покачал головой.

– Ты их видела, Ева. Ты общалась с ними. Разве у тебя не возникло ощущение… доброжелательности? Желания помочь?

Ева задумалась.

– Я чувствовала… любопытство, – наконец сказала она. – Интерес. Желание коммуницировать. Но приписывать им человеческие эмоции или намерения было бы антропоморфизмом. Они фундаментально отличаются от нас, их психология, мотивация, ценности могут быть совершенно иными.

– И всё же они пытаются общаться на нашем уровне, – возразил Олег. – Используют математику, геометрию, визуальные образы, которые мы можем понять. Это говорит о желании найти общий язык, о стремлении к взаимопониманию.

– Или о стратегической адаптации для достижения своих целей, каковы бы они ни были, – вмешалась Захарова. – Не поймите меня неправильно, я тоже склоняюсь к интерпретации их действий как не враждебных. Но как учёные, мы должны рассматривать все возможности.

Олег вздохнул, признавая правоту их аргументов. Он потер шрам на шее – привычный жест в моменты напряжения.

– Я просто боюсь, что военные эксперты будут видеть только потенциальную угрозу и упустят возможность для настоящего контакта, настоящего обмена знаниями.

– Поэтому мы должны быть предельно ясными и объективными в нашем отчёте, – сказала Ева. – Представить все факты, все возможные интерпретации, не склоняясь ни к излишнему оптимизму, ни к параноидальной осторожности.

– Согласна, – кивнула Захарова. – Пусть данные говорят сами за себя.

Они вернулись к работе над отчётом, стараясь быть максимально объективными и детальными. Но Олег не мог избавиться от внутреннего беспокойства. Что-то в этой ситуации тревожило его – не сами существа тёмной материи, а реакция человечества на них. Слишком много раз в истории страх перед неизвестным приводил к агрессии, к потерянным возможностям, к трагедиям, которых можно было избежать.

И сейчас, когда они стояли на пороге возможно величайшего открытия в истории человечества – контакта с негуманоидной формой разума, – он боялся, что история может повториться.

Ровно через три часа транспорт "Аполлон" пришвартовался к "Гермесу". В отличие от обычных транспортных кораблей, "Аполлон" был внушительным судном с элегантными обтекаемыми формами и усиленной броней. Это был не просто транспорт, а скорее военный корабль, временно приспособленный для перевозки VIP-персон и специального оборудования.

Капитан Лозовский, Олег, Ева и Захарова встречали прибывших в главном стыковочном шлюзе. Первым на борт "Гермеса" ступил директор Михаил Громов – высокий мужчина с седыми волосами и холодными голубыми глазами, одетый в безупречный тёмно-серый костюм с эмблемой Земного Альянса на лацкане.

– Капитан Лозовский, – Громов коротко кивнул, пожимая руку капитану. – Доктор Олег Крамер, – его взгляд переместился на Олега, – рад видеть, что вы всё так же находите невероятные открытия в самых неожиданных местах.

– Директор Громов, – Олег сдержанно кивнул.

У них была история. Пять лет назад, после катастрофы на Тритоне, именно Громов возглавлял комиссию по расследованию. И хотя официально Олега оправдали, неофициально его карьера пострадала. Только его уникальные навыки и опыт позволили ему сохранить позицию ведущего исследователя в экспедициях такого уровня.

– Доктор Ева Крамер, – Громов повернулся к Еве. – Ваша работа с нейроинтерфейсами впечатляет. Особенно последние модификации для проекта "Нексус".

– Благодарю, директор, – вежливо ответила Ева.

– И доктор Вера Захарова, – Громов обратился к теоретику. – Ваши модели структур тёмной материи уже меняют наше понимание физики. Поистине революционная работа.

Захарова кивнула, принимая комплимент с профессиональной сдержанностью.

За Громовым на борт поднимались другие члены его команды – учёные в гражданской одежде и военные в строгой форме Космических Сил Земного Альянса. Среди них выделялся высокий мужчина с военной выправкой и проницательным взглядом.

– Позвольте представить, – сказал Громов. – Генерал Александр Ветров, командующий Специальным Научным Корпусом Космических Сил.

– Капитан, доктора, – коротко кивнул Ветров. – Рад познакомиться с первооткрывателями разумной тёмной материи.

Его тон был профессионально вежливым, но в глазах читался скептицизм.

– И доктор Николай Соколов, – продолжил Громов, указывая на невысокого мужчину с встрёпанными седыми волосами и живыми глазами. – Ведущий теоретик в области квантовой гравитации и эксперт по Великому Аттрактору.

– Невероятно рад встрече! – воскликнул Соколов, энергично пожимая руки учёным. – Ваше открытие… если оно подтвердится… это революция в физике! Полный пересмотр наших представлений о тёмной материи и разумной жизни!

Его энтузиазм был заразительным, и даже Олег не смог сдержать лёгкую улыбку.

– Всего прибыло двадцать семь специалистов, – сообщил Громов капитану. – Включая учёных различных профилей, технический персонал и… группу безопасности.

Последнее он произнёс с особым акцентом, и Олег заметил, что среди военных были люди, чья форма отличалась от стандартной – более тёмная, с минимумом знаков различия и специальными нашивками, которые он не узнавал. Они держались особняком, внимательно наблюдая за происходящим.

– Группа безопасности? – переспросил Олег. – Для чего именно?

– Стандартный протокол при потенциально опасных исследованиях, доктор Крамер, – спокойно ответил Громов. – Ничего необычного.

Но его глаза говорили иное. В них читалась настороженность и что-то ещё… что-то похожее на скрытое волнение или даже страх.

– Я получил ваш отчёт о последнем сеансе связи, – продолжил Громов. – Очень интересно. Особенно часть о предполагаемом… событии в области Великого Аттрактора, которое может повлиять на нашу галактику.

Он обернулся к доктору Соколову.

– Николай, что вы думаете об этой интерпретации?

Соколов задумчиво почесал бороду.

– Великий Аттрактор всегда был загадкой, – начал он. – Масштабная гравитационная аномалия, притягивающая к себе тысячи галактик… Некоторые теории предполагали, что это может быть не просто скопление массы, а нечто более экзотическое – точка соприкосновения между различными измерениями, область пространства-времени с альтернативными законами физики, даже портал между Вселенными. Если эти существа тёмной материи действительно построили там свою цивилизацию и теперь предупреждают о каком-то масштабном событии… это может иметь фундаментальные последствия для всей галактики.

– Насколько серьёзными могут быть эти последствия? – напряжённо спросил Лозовский.

Соколов развёл руками.

– Без дополнительных данных сложно сказать. В теории, масштабные изменения в структуре пространства-времени могут варьироваться от едва заметных флуктуаций до… ну, катастрофических событий, способных изменить саму природу реальности в затронутых регионах.

– И наша Солнечная система может быть в зоне поражения, – мрачно заключил Олег.

– Потенциально, – кивнул Соколов. – Хотя без точного понимания природы и масштаба события, трудно делать конкретные прогнозы.

Громов прервал дискуссию:

– Думаю, нам следует продолжить этот разговор в более подходящем месте. Капитан Лозовский, я бы хотел созвать расширенное совещание через один час, когда мои люди разместятся и ознакомятся с базовыми данными.

– Конечно, директор, – кивнул Лозовский. – Конференц-зал будет подготовлен.

– Отлично, – Громов повернулся к остальным. – А пока, доктор Олег Крамер, я бы хотел поговорить с вами наедине. Есть некоторые… детали, которые требуют обсуждения.

Олег заметил, как Ева бросила на него обеспокоенный взгляд, но он слегка кивнул, показывая, что всё в порядке.

– Конечно, директор, – сказал он. – Моя лаборатория в вашем распоряжении.

Пока остальные занимались размещением новоприбывших, Олег повёл Громова в свою лабораторию. Они шли молча, каждый погружённый в свои мысли. Лишь когда двери лаборатории закрылись за ними, Громов нарушил тишину:

– Я всегда знал, что вы привлекаете неприятности, Крамер, – сказал он с лёгкой усмешкой. – Но на этот раз вы превзошли самого себя. Разумные существа из тёмной материи… Звучит как сюжет для дешёвого научно-фантастического романа.

– И всё же данные подтверждают это, – спокойно ответил Олег. – Даже самые скептичные учёные в вашей команде не смогут отрицать очевидного. Эти существа демонстрируют все признаки разума – способность к коммуникации, понимание математики, геометрии, астрономии…

– Я не отрицаю ваши данные, Крамер, – прервал его Громов. – Я сомневаюсь в вашей интерпретации. Особенно в части, касающейся их… намерений.

Он подошёл к голографическому экрану, показывающему последние данные с зонда – сферу тёмной материи, которая продолжала медленно расти.

– Вы утверждаете, что эти существа пытаются предупредить нас. Помочь нам. Но что, если всё наоборот? Что, если они готовятся к вторжению, используя Великий Аттрактор как… плацдарм?

– Нет никаких доказательств агрессивных намерений, – возразил Олег. – Наоборот, все их действия указывают на желание установить мирный контакт.

– Возможно, – кивнул Громов. – Или это искусная маскировка. Тонкая манипуляция, чтобы усыпить нашу бдительность.

Он повернулся к Олегу, его глаза были холодны как лёд.

– В любом случае, Земной Альянс не может позволить себе роскошь наивности. Если существует хотя бы малейшая вероятность угрозы, мы должны быть готовы к худшему сценарию.

– И что это означает? – напряжённо спросил Олег.

Громов не ответил прямо.

– Это означает, что проект "Нексус" теперь имеет не только научную, но и военно-стратегическую составляющую. Генерал Ветров и его команда разработают протоколы на случай… непредвиденных обстоятельств.

– Вы говорите о оружии? – прямо спросил Олег. – Против существ, которые пока не проявили никакой агрессии?

– Я говорю о готовности, Крамер, – твёрдо сказал Громов. – О элементарной предосторожности. Вы же сами утверждаете, что эти существа предупреждают о событии, которое может катастрофически повлиять на нашу галактику. Даже если их намерения мирные, угроза может быть реальной.

Он сделал паузу.

– И кроме того… есть ещё кое-что, о чём вы не знаете.

Громов достал из внутреннего кармана небольшой планшет с высоким уровнем защиты и активировал его. На экране появились данные, которые заставили Олега нахмуриться.

– Что это? – спросил он.

– Данные с наших дальних обсерваторий и спутников. За последние две недели мы зафиксировали серию аномалий в области Великого Аттрактора. Гравитационные волны необычайной интенсивности, квантовые флуктуации, искажения пространства-времени… И эти аномалии усиливаются. Что бы ни происходило там, оно набирает силу.

Олег внимательно изучал данные, его научный ум быстро анализировал информацию.

– Эти паттерны… они соответствуют тому, что показывали нам существа тёмной материи. Волны энергии, распространяющиеся от центра Великого Аттрактора…

– Именно, – кивнул Громов. – Что бы ни пытались сообщить вам эти существа, оно уже происходит. И мы должны быть готовы к любому сценарию.

Он выключил планшет и убрал его обратно.

– Поэтому я настаиваю на продолжении контакта, но под строгим контролем. Мы должны узнать как можно больше об этом событии, о его природе, масштабах, последствиях. И о том, что эти существа предлагают в качестве… защиты.

Олег медленно кивнул, обдумывая полученную информацию.

– Я согласен с необходимостью продолжения контакта. Но я против милитаризации проекта. Если эти существа почувствуют угрозу с нашей стороны, они могут прекратить коммуникацию. Или хуже, решить, что мы действительно представляем опасность.

– Я учту ваше мнение, – сказал Громов, хотя его тон не внушал уверенности. – А теперь давайте подготовимся к совещанию. Нам предстоит принять важные решения, которые могут повлиять на будущее не только этой экспедиции, но и всего человечества.

Он направился к выходу, но у двери остановился.

– И ещё, Крамер… Я знаю, что вы скептически относитесь к военным и политикам. Считаете нас параноиками, видящими угрозы там, где их нет. Но помните, – он повернулся, глядя Олегу прямо в глаза, – иногда паранойя – это просто здоровая осторожность. Особенно когда на кону стоит судьба всей цивилизации.

С этими словами Громов вышел, оставив Олега наедине с тревожными мыслями и ощущением, что ситуация быстро выходит из-под контроля.

Глава 5: Интерфейс

Расширенное совещание в конференц-зале "Гермеса" началось ровно в назначенное время. За длинным овальным столом собрались все ключевые участники проекта "Нексус": капитан Лозовский, Олег Крамер, Ева Крамер, Вера Захарова, директор Громов, генерал Ветров, доктор Соколов, а также несколько вновь прибывших специалистов различных профилей.

– Прежде чем мы начнем, – сказал Громов, открывая совещание, – я хотел бы подчеркнуть историческую важность того, с чем мы столкнулись. Потенциальный первый контакт с негуманоидной формой разума, существующей параллельно с нами во Вселенной, но в форме темной материи. Это открытие, которое изменит наше понимание космоса и нашего места в нем. И в то же время, оно ставит перед нами беспрецедентные вызовы и, возможно, угрозы, к которым мы должны быть готовы.

Он активировал голографическую проекцию, показывающую комбинированные данные с зонда "Гермеса" и дальних обсерваторий Земного Альянса.

– Как вы можете видеть, данные подтверждают активность в области Великого Аттрактора. Гравитационные аномалии, квантовые флуктуации, искажения пространства-времени – все это указывает на масштабный процесс, который набирает силу. Природа этого процесса пока неясна, но его потенциальное влияние на нашу галактику, включая Солнечную систему, может быть значительным.

Он перевел взгляд на Олега и Еву.

– Доктора Крамеры сообщают, что существа темной материи, с которыми они установили контакт, пытались предупредить нас об этом событии. Более того, они, похоже, предлагают некую форму защиты или помощи. Это, безусловно, позитивный знак. Но мы не можем исключать и другие сценарии.

Генерал Ветров поднялся со своего места. Высокий, с военной выправкой и пронзительным взглядом, он излучал авторитет и уверенность.

– С военно-стратегической точки зрения, – начал он, – мы должны рассматривать все возможные сценарии, от наиболее оптимистичных до наиболее катастрофических. Если эти существа действительно обладают технологиями или способностями, позволяющими им манипулировать фундаментальными законами физики, они потенциально представляют экзистенциальную угрозу для человечества.

– Но они не проявили никакой агрессии, – возразил Олег. – Наоборот, все их действия указывают на желание помочь, предупредить нас.

– Или это может быть изощренная форма манипуляции, – парировал Ветров. – Мы не можем читать их мысли, не можем понять их истинные мотивы. Все, что у нас есть – это субъективная интерпретация их сигналов через нейроинтерфейс.

– Интерпретация, которая подтверждается объективными данными, – вмешалась Захарова. – Последовательности гравитационных импульсов, соответствующие простым числам, геометрические фигуры, астрономические модели – все это нельзя объяснить случайными процессами. Это признаки разумного поведения.

– Я не отрицаю их разумность, доктор Захарова, – уточнил Ветров. – Я ставлю под сомнение нашу способность правильно интерпретировать их намерения. История человечества полна примеров трагических недоразумений даже между людьми разных культур. Что уж говорить о существах, основанных на совершенно иной форме материи?

Доктор Соколов, который до этого момента молчал, неожиданно вмешался:

– Если позволите, я бы хотел сделать акцент на самом феномене Великого Аттрактора, – сказал он, активируя свою часть голографической проекции. – То, что мы наблюдаем, согласуется с некоторыми экзотическими теоретическими моделями, которые я разрабатывал последние пятнадцать лет. В частности, с теорией о том, что Великий Аттрактор может быть точкой соприкосновения между различными квантовыми состояниями Вселенной.

На проекции появилась сложная модель, показывающая множество переплетающихся реальностей.

– Согласно этой теории, в определенных условиях квантовые состояния могут временно синхронизироваться, создавая своего рода… "окна" между различными вариантами реальности. И если эти существа темной материи действительно построили свою цивилизацию в области Великого Аттрактора, они могли научиться манипулировать этими окнами.

– Вы предполагаете, что они могут путешествовать между различными реальностями? – уточнил Лозовский.

– Или, что более вероятно, манипулировать взаимодействием между ними, – ответил Соколов. – И если то, о чем они пытаются предупредить, связано с масштабным "открытием окна" или даже временным слиянием квантовых состояний… последствия для нашей реальности могут быть непредсказуемыми.

Громов внимательно выслушал теоретика, затем обратился к Олегу и Еве:

– Исходя из вашего контакта с этими существами, как вы оцениваете их технологический уровень? Насколько развитой кажется их цивилизация?

Ева переглянулась с Олегом, затем ответила:

– Судя по тому, что они показали нам, их цивилизация существует миллиарды лет. Они построили массивные структуры внутри Великого Аттрактора, способны манипулировать гравитационными полями с высочайшей точностью, возможно, даже изменять локальные законы физики. По шкале Кардашева они, вероятно, приближаются к цивилизации второго типа, способной использовать энергию в масштабах звездных систем.

– И при этом они только сейчас вступили в контакт с нами, – задумчиво произнес Громов. – Почему? Если они наблюдали за нами веками или даже тысячелетиями, почему решили коммуницировать именно сейчас?

– Возможно, именно из-за надвигающегося события в Великом Аттракторе, – предположил Олег. – Если оно представляет угрозу не только для них, но и для нас, они могли решить, что пришло время предупредить нас, возможно, даже предложить помощь.

– Или использовать нас каким-то образом, – мрачно добавил Ветров.

– В любом случае, – вмешался доктор Соколов, – ключ к пониманию ситуации – в более глубоком и точном контакте с этими существами. Нам нужен более эффективный способ коммуникации, чем примитивный обмен гравитационными импульсами.

– У меня есть предложение, – неожиданно сказала Ева. – Мы можем модифицировать нейроинтерфейс "Синапс-7" для создания более глубокого и интуитивного визуального представления структур темной материи. Не просто пассивное наблюдение, а интерактивное взаимодействие, своего рода виртуальная среда, где оператор сможет "видеть" структуры темной материи так же ясно, как обычные физические объекты.

Она активировала свою часть голографической проекции, показывая схему модифицированного интерфейса.

– Стандартный "Синапс-7" преобразует абстрактные данные в визуальные образы через прямую нейронную стимуляцию. Но с некоторыми модификациями мы можем создать систему, которая будет использовать коллективный опыт нескольких операторов, создавая более полное и объективное представление.

– Коллективный опыт? – переспросил Громов. – Вы предлагаете подключить нескольких людей одновременно?

– Именно, – кивнула Ева. – Трех-четырех операторов, работающих в связке. Это не только обеспечит более объективную интерпретацию данных, но и снизит нагрузку на каждого отдельного оператора, позволяя проводить более длительные сеансы связи без риска нейронного перенапряжения.

Олег внимательно изучил предлагаемую схему, его научный ум быстро оценивал потенциальные преимущества и риски.

– Это… амбициозно, – сказал он наконец. – И технически сложно. Но если это сработает, мы действительно сможем достичь гораздо более глубокого понимания и коммуникации.

Громов переглянулся с генералом Ветровым, затем обратился к Еве:

– Сколько времени потребуется для создания такого модифицированного интерфейса?

– С имеющимися ресурсами и оборудованием с "Аполлона"… – Ева быстро произвела расчеты, – примерно тридцать шесть часов для базовой функциональности. Еще двенадцать для полной калибровки и тестирования.

– Почти два дня, – задумчиво произнес Громов. – За это время ситуация в Великом Аттракторе может измениться.

– Я предлагаю компромисс, – вмешался Олег. – Мы продолжим стандартные сеансы связи через существующий нейроинтерфейс, пока Ева и ее команда работают над модификацией. Это позволит нам не терять контакт с существами и возможно получить дополнительную информацию о надвигающемся событии.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.