# Программа устойчивого будущего

Владимир Геннадьевич Лузгин

Бывший библиотекарь Владимир получает приговор – через тридцать дней его ждет «утилизация». Но случайная встреча с молодой блогершей по имени Афродита меняет всё. Вместе они запускают трансляции, в которых звучат забытые истории и оживает память человечества. То, что начиналось как прощание, превращается в движение сопротивления системе, где память и культура становятся оружием против контроля.

© Владимир Геннадьевич Лузгин, 2025


ISBN 978-5-0068-2069-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero


От автора

В современном мире мы сталкиваемся с вызовами, которые требуют нового взгляда на наше взаимодействие с планетой и обществом. Климатические изменения, истощение ресурсов, социальное неравенство – это не просто глобальные проблемы, это сигналы, что пришло время действовать иначе.

Эта книга – попытка создать карту пути к устойчивому будущему. Она не предлагает мгновенных решений или готовых рецептов успеха. Вместо этого она приглашает к размышлению, вдохновляет на изменения и показывает, как каждый из нас может внести свой вклад в создание мира, где баланс между людьми, природой и технологиями становится не мечтой, а реальностью.

Моя цель – показать, что устойчивость – это не абстрактное слово, а практическая необходимость. Программа, изложенная здесь, строится на идеях сотрудничества, инноваций и ответственности, и каждый шаг на этом пути имеет значение.

Я надеюсь, что читатель найдет в этих страницах не только знания, но и мотивацию действовать, потому что устойчивое будущее – это результат усилий всех нас.

## Глава I. Конверт

Конверт всегда приходил утром. Служба распределения работала без сбоев: в семь ноль-ноль в почтовом отсеке ячейка открывалась и выкатывала серый прямоугольник бумаги – почти музейный экспонат, ведь настоящую бумагу давно не использовали.

Владимир взял его осторожно, двумя пальцами, словно предмет заражённый. На лицевой стороне – гравированная печать Совета, идеально ровные линии шрифта:

«Ваш коэффициент рентабельности составил 0.314. Пороговое значение – 0.500. Вы признаны нерентабельным. Дата утилизации: через 30 дней. Мы благодарим вас за вклад в баланс ресурсов.»

Сухо. Без подписи. Ни одной лишней буквы.

Владимир прочитал трижды, хотя смысла в этом не было: формулировка одинакова для всех. Он знал, как звучат последние строки людей, которых он когда-то встречал в очередях – там, где ещё выдавали талоны на хлеб и энергопайки. Все они произносили одно и то же: «Благодарим за вклад».

Он сел на скамью в пустом дворе. Мир был слишком чистым: стеклянные стены домов блестели, улицы были вылизаны дронами. Даже мусор давно исчез как явление. Всё было рационально. Всё было просчитано.

Только сам человек – лишний.

Владимир провёл пальцем по шершавой поверхности конверта. Его профессия – библиотекарь – исчезла пять лет назад. Библиотеки закрыли как «неэффективное хранение данных». Вместо тысяч томов – один сервер Совета. Там книги лежали в идеально стерильном порядке, без пыли, без запаха бумаги, без живого дыхания.

Он стал ненужным в тот день, когда ключ от последнего хранилища попросили сдать в администрацию.

Владимир медленно разорвал конверт. Бумага хрустнула, как сухая кость. Внутри лежал карточный талон цвета пепла. На нём была выбита дата. Число казалось чужим, словно чья-то фамилия, но именно оно означало конец.

Он долго смотрел на цифры, пока не заметил, что руки дрожат. И вдруг – странное спокойствие. Смерть здесь была не событием, а бухгалтерской операцией. Утилизация – не кара, а простая зачистка баланса.

Он подумал: «Я больше не часть системы. Но, может быть, я ещё часть истории?»

И в этот момент рядом, за спиной, раздался звонкий смех. Слишком громкий для стерильного двора. Он обернулся – и впервые увидел её.

## Глава II. Ликвидация профессий

Когда-то профессии были лицами общества. Учителя, врачи, инженеры, писатели, библиотекари. Теперь их не было. Всё это выполняли алгоритмы. Совету было всё равно, кто ты – человек или программа. Главное – коэффициент полезности.

Владимир видел, как профессии исчезали одна за другой. Сначала закрылся книжный магазин на углу. Потом исчезла школа: «оптимизация образования» передала все знания искусственным лекторам. Поликлиники опустели – диагноз ставили роботы, лекарства выдавали автоматы.

А библиотека, в которой он проработал тридцать лет, умерла последней. В день закрытия он пришёл раньше всех, сидел в читальном зале, где пахло пылью и старым деревом. В коридоре уже гудели дроны-погрузчики, складывающие книги в серые контейнеры. «Оцифровка», – объяснили ему. Он спросил: «А душа книги тоже оцифруется?» Администратор не понял вопроса.

С тех пор Владимир больше нигде не работал. Сначала он жил на накопления, потом – на минимальные пайки. Система терпела его до тех пор, пока счётчик «рентабельности» не обнулился. Теперь пришёл конверт.

Он сидел во дворе, вглядываясь в серый талон, и думал о том, что человека можно стереть так же легко, как файл в базе данных.

И тут он снова услышал смех.

## Глава III. Афродита

Она появилась внезапно, словно вспышка цвета среди стерильного мира. Девушка лет двадцати, в яркой куртке с переливающимся экраном на спине, где то и дело вспыхивали надписи: «Подпишись! Смотри! Не пропусти!»

Афродита. Да, именно так она себя называла. Настоящее имя исчезло вместе с детством – блогерша низкого уровня не имела права на личное. Только аватар.

Она смеялась, глядя на свой собственный конверт. Держала его двумя пальцами, как проклятие и шутку одновременно. – Ну, вот и всё, – сказала она. – Система решила: у меня слишком мало подписчиков. Не приношу прибыли. Значит, нерентабельна.

Владимир смотрел на неё с удивлением. Она говорила о смерти так, будто обсуждала неудачный пост в сети. – И ты смеёшься? – спросил он. – А что ещё остаётся? Плакать? Плакать некрасиво в прямом эфире. Хотя… может, это был бы вирусный контент, – она дерзко подмигнула.

Он хотел что-то возразить, но вместо слов достал свой собственный серый талон. Она взглянула – и расхохоталась ещё громче. – Отлично! Мы теперь коллеги по утилизации. Может, нам стоит устроить совместный стрим? «Прощание старика и девчонки». Думаю, соберём лайки.

Её смех был слишком звонким для этого мира. Но в нём была странная сила. И Владимир впервые за долгое время почувствовал, что ещё жив.

## Глава IV. Договор

Они сидели на пустой площадке у бывшей библиотеки. Вокруг – облупленные стены, серые следы от вывесок, которые когда-то обозначали читальные залы. Дроны больше сюда не заглядывали: нечего было охранять, нечего забирать.