Баламуты
Сельские россказни
Андрей Татур

Составитель Андрей Татур

Редактор Юлия Мельник

© Андрей Татур, 2025

© Андрей Татур, составитель, 2025

ISBN 978-5-0068-2005-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

Как в поэзии и публицистике, так и в прозе у автора есть свой стиль. Те, кто уже знаком с творчеством Андрея Татура, понимают, что я имею в виду. Ну а тем, кто только знакомится с ним, скажу, что образы и тематика произведений автора многообразна, в них чувствуется глубокое понимание жизни и восприятие её сквозь призму лёгкой иронии (чего, убеждена, не может быть у человека, чей жизненный путь был поверхностным). Чтобы не быть голословной, рекомендую вам почитать непосредственно его публицистические статьи, насладиться стихотворениями и нырнуть с головой в вольные импровизации, собранные в «Джем-сторис».

А сейчас вернёмся к сборнику рассказов «Баламуты». На мой взгляд, совместно с вышедшим ранее сборником «Утро у колодца» – это дилогия деревенской жизни (хотя, возможно, Андрей Татур прямо сейчас пишет и третью книгу). Что ж, надо отдать должное автору – здесь явно читается его умение видеть прекрасное там, где, казалось бы, сплошной мрак, и вместе с тем, тонко подмечать самые безобразные стороны жизни, зачастую подавая информацию под соусом шутливости и даже некой безалаберности. Он называет свои истории просто, по-житейски – байки да россказни. Что можно делать утром у колодца? Конечно, набирая воду, поделиться интересными новостями и услышать последние сенсации округи. Ну а со словом «баламуты» вообще ассоциируются понятия «пустомеля», «болтун», «возмутитель спокойствия». И действительно, в сборнике встречается не один такой баламут, из-за которого, казалось бы, спокойная деревенская жизнь начинает бурлить. Здесь и любовные страсти, которые не обходят даже почтенных стариков, и поиск клада всем селом, и совместное участие в помощи нуждающемуся, как, впрочем, и всеобщее желание быть не хуже соседа, охватившее жителей деревни с говорящим названием «Болваны́»…

Мне, выросшей в деревне, всё это знакомо. Как понятно и то, что в сельской местности шила в мешке не утаишь. Даже спустя много лет, после того как человек покинул родные места, односельчане помнят и знают о нём. И эта связь с теми местами и людьми, среди которых он вырос, остаётся неразрывной всю жизнь.

Читая деревенские рассказы, я испытывала разнообразные эмоции. Это и смех, иногда до слёз, и где-то недоумение или порицание, и ощущение некой «свойскости» с героями.

Лёгкость повествования, типажи простых деревенских жителей, использование просторечных оборотов и гиперболических приёмов позволяют окунуться в иногда смешные или сатирические истории. Вместе с тем, всё больше увлекая за собой, автор создаёт такие условия, где наряду со смехом начинаешь понимать глубину переживаний и жизненных трудностей обычных людей. Людей, которые всё же получают удовольствие от жизни и любят свои родные места. Как говорит Андрей Татур в одном из своих стихотворений:

Здесь люди не играют, а живут,
у них дома и души нараспашку,
здесь путник завсегда найдёт приют,
еду и сон, и чистую рубашку…

Не это ли счастье, к которому мы так стремимся всю свою жизнь? Попробуйте прочувствовать героев деревенских рассказов и ответить себе на этот вопрос.

Юлия МЕЛЬНИК

«Клад Якубчика»

Однажды ранней весной Антон Якубчик вернулся из города в родное село Дерябинское. Только вернулся он не потому, что соскучился по матери и родным местам – его привёз милицейский конвой. Новость быстро разлетелась по округе, и вот уже добрая половина села собралась у дома Якубчиков, чтобы узнать, в чём же провинился перед законом их земляк.

Антон привёл следственную группу к старому сельскому клубу и указал место под окном. Оперативники принялись копать и вскоре извлекли на свет внушительный чемодан. Вскрыв его при понятых, обнаружили миллион евро. Толпа сельчан возбуждённо загудела. Ещё бы, таких денег они не видели даже по телевизору! Валюту пересчитали, упаковали в спецмешок, после чего Антон отвёл следственную группу к церкви и указал на клумбу. Оперативники для вида спросили позволения у батюшки и, с его благословения, стали копать. Через какое-то время из ямы вытащили такой же чемодан, в котором тоже находился миллион евро. Толпа загудела пуще прежнего. Батюшка неистово крестился. Мать Антона тихонько плакала, а сам Антон стоял, понурив голову, пока оперативники пересчитывали деньги и упаковывали их в другой спецмешок.

Закурив очередную сигарету, к Антону подошёл следователь и спросил, есть ли ещё схрон. Антон ответил, что нет. Тогда следователь, понизив тон, сказал, что ещё один чемодан сократит тюремный срок Якубчика, как минимум, вдвое. Глубоко вздохнув, Антон кивнул и, в сопровождении следственной группы и ещё более разросшейся толпы односельчан, направился к поклонному кресту, что на въезде в село. Там оперативниками был выкопан ещё один чемодан с миллионом евро. В толпе тут и там раздавались нервные смешки, слышались истеричные рыдания, кто-то запел «Боже, царя храни», кто-то упал в обморок.

В конце концов, следственная группа, усталая, но счастливая, отбыла вместе с подследственным Антоном Якубчиком в город, а взбудораженным жителям села Дерябинское не осталось ничего, как обсуждать произошедшее и сетовать на то, что никому из них не довелось отыскать ни один схрон раньше милиции. Крепко этот случай задел сельчан, очень крепко. Многие мужики ушли в запой, бабы перестали вести хозяйство, дети играли только в «Клад Якубчика», напрочь позабыв про другие игры.

Сегодня уже никто и не вспомнит, кому первому в голову пришла мысль: «А что, если у Якубчика ещё остались схроны, разбросанные по всему селу? Надо копать!» Мысль была подхвачена на лету. Мужики, вооружившись лопатами и кирками, разделились на группы и принялись за дело. Перекопали территорию у фермы, магазина, школы, поликлиники. Искали под каждым столбом линий электропередач. Перелопатили все овраги вдоль дорог, поле, лес. Вскоре к мужикам присоединились и бабы, а чуть позже ряды копателей пополнили старики и дети. Копали у крыльца Полянских, Матвейчиков, Ивановских, Ярошуков… Искали за сараями у Зарецких, Семенчуков, Садовских, Грицкевичей… Перелопатили огороды Харитончиков, Радкевичей, Лисовских… Но так ничего и не нашли, однако продолжали копать, разделив село и окрестности на пяди.

Антон Якубчик на суде сознался и раскаялся в том, что за несколько лет работы в солидной ювелирной компании неоднократно совершал махинации с платежами в свою пользу. Суд признал его виновным и назначил наказание в виде лишения свободы сроком на пять лет.

Антон отсидел, освободился и приехал на родину, а жители села Дерябинское всё ещё продолжали копать.

Третий пассажир

Федька и Валик – закадычные друзья. И собутыльники. Потому как ох и любят же это дело! Частенько даже спорят, кто из них больше может выпить. Споры эти, как правило, заканчиваются короткими потасовками, после которых следуют долгие братания с речами о взаимоуважении и преданной дружбе.

Была суббота. И в этот день фортуна не оставила двух деревенских шалопаев, измученных похмельем, на произвол судьбы. Она вручила им подарок в виде козла тётки Гапонихи, который сорвался с привязи и забрёл на окраину деревни. Федька с Валиком поймали козла Рогалика, кое-как скрутили его и завязали морду тряпкой, чтобы не орал, как резаный. После чего затащили к Федьке в хату.

– Уф, намучился с чёртом рогатым… Ну что, братишка, дальше какой у нас план действий? – спросил Валик своего друга, вытирая вспотевшую шею и раскрасневшееся лицо повидавшим виды грязным платком.

– Всё просто, дружбан, транспортируем Рогалика в город, продаём на рынке по акции – и гуляй, босота! Покутим в городе чуток. Мы же давненько с тобой не выбирались, – радостно потёр ладоши Федька.

– Так то оно так, твой нехитрый план мне по душе. Вот только каким макаром мы его в город транспортируем так, чтоб никто не заметил, а? Да и до города пилить четыре километра, а до рынка – так и все пять. Не дотащим. Голова колоколом гудит… Вот чарку бы принять, успокоить организм. Шибко брыкливый козёл попался, намучаемся ещё…

– Спокойно, Маша, я Дубровский! – подмигнул Федька товарищу. – У кого в сарае дедовский «Иж» с коляской стоит? Всё продумано, дружбан, не сомневайся!

– А, по-моему, соваться в город на мотике ещё опасней… Что, если Гапониха участковому позвонила? Вдруг уже объявили план-перехват? Попадёмся, как дети… Да и козёл здоровенный, не влезет он полностью в коляску! – продолжал сомневаться Валик.

– Всё сделаем в лучшем виде, поверь мне и моей смекалке. Не будем мы скручивать козла в бараний рог! Поедет третьим пассажиром, как положено. Мы ПДД уважаем и соблюдаем. Побудь здесь пока, я пойду технику выгоню и кое-что доведу до ума. – Федька вышел из дома, а Валик закурил и нервно забарабанил пальцами, поглядывая в окно.

Через какое-то время в сарае гулко затарахтел двигатель мотоцикла. Федька открыл ворота, выехал во двор. Остановился у крыльца и зашёл в хату.

– Ну что, путешественники, готовы к большим приключениям? Давай, дружбан, бери Рогалика, потащили.

Козёл, уже было немного расслабившийся, снова ударился в панику, когда его подхватили четыре руки и поволокли из дома. Рогалика, как он ни вырывался, всё же усадили в коляску и крепко привязали жгутом. После этого козёл успокоился. То ли ему понравилось, то ли он был настолько удивлён, но сидел не шевелясь и широко распахнув глаза.

– Вот, а теперь последний штрих, – хитро усмехнулся Федька и, сняв с ручки мотоцикла старый облупленный шлем, в котором сверху были прорезаны две большие дырки, водрузил его козлу на голову. Шлем сел как надо.

– Ну ты, Федька, конспиратор! – захохотал Валик, хлопнув друга по плечу. – Я бы с тобой в разведку пошёл!

– А то! Теперь всё по правилам! Теперь, ежели что, гаишникам будет к нам не придраться! Погнали!..

Чихнув, мотоцикл тронулся и выкатил на дорогу. В это время Федькина соседка, баба Катя, вышла из калитки и обмерла, уставившись на пассажира в коляске. Федька помахал ей и крутанул ручку газа. А баба Катя завопила на всю улицу:

– Люди! Люди! Федька лешего схватил! Люди! Лешего катають!..

Она внезапно умолкла и принялась неистово креститься, когда «леший» повернул голову и невозмутимо посмотрел на неё большими, выпученными глазами.

Подруги по несчастью

– Да иду я, иду! Темнотища, хоть бы не убиться… Ну чего колотить-то так?! Дверь с петель слетит! Иду!.. Сашка, ты что ль?! Сдурел совсем уже! Время видел?!

– Ань, ты извини, конечно, но я тут немного в затруднениях…

– Во как! Значит, когда ты в затруднениях, я не должна спать по ночам?

– Да ладно, мы ведь почти не чужие… У нас же когда-то… ну, было… там…

– Чаво-о?! Совсем сбрендил что ль?! Да у нас с тобой было, когда ещё дети в школах дедушку Ленина принимали за своего родного! У тебя нынче супруга есть! Мама твоя есть всезнающая, на худой конец!

– Верка в санаторий уехала. Сказала, что хочет от меня отдохнуть, хоть раз в год.

– Так значит! Ну это она скромничает, видимо. От тебя, Сашка, нужно отдыхать, как минимум, десять раз в год, а то и все двадцать! А к матери своей, шибко умудрённой житейским опытом, ты чего не пошёл?

– Да вчера ночью я к ней захаживал, так выгнала и матюками ещё обложила. А всего-то спросил, как яйца варить…

– Яйца? Ночью?! Это во сколько же ты захаживал?

– Часа два было…

– Ну артист! Да если бы ты в два часа ночи у Божьей матери спросил, как варить яйца, ты бы узнал, что и она умеет матюгаться на чём свет стоит! Да и сложности-то никакой нет, проще простого – положил яйца в кастрюлю, поставил на плиту, и всё!

– Дык, я так и сделал, а они… взорвались. Я ж не знал, что в кастрюлю надо ещё и воды налить…

– Ну ты, Сашка, и в самом деле дурачок! Вот супруга твоя Верка – умная баба. Она только однажды здорово ошиблась. И это была роковая ошибка.

– Какая ещё ошибка?

– Когда она замуж за тебя вышла, за олуха такого… Ой, всё, давай выкладывай уже, чего припёрся-то?

– В общем, температура у меня… Знобит сильно, кости ломит… Может, твой Семён посмотрит, что за зараза?

– Да ты в своём уме, вообще? Ты какого лешего сюда сунулся, дурошлёп? Семён же ветеринар. Понимаешь? Ве-те-ри-нар! А наш фельдшер Егорыч через два дома живёт! Ты не дошёл туда али что?!

– Да ну его, этого Егорыча! Я же с ним в контрах уже который месяц, потому к тебе и обращаюсь. Оно ведь, что скотина, что людина – одинаково хворает. Семён разберётся, ты покличь только…

– Ну ты-то, действительно, скотина… От козла дык и не отличить… Ой, Господи, что делается! Жди тут, пойду будить своего… Ой, горе бестолковое!

– Ну ты это, Ань, не серчай шибко…

– Семён! Проснись, Сёмушка! Там Сашка припёрся, с температурой, сильно плохо ему, говорит. Сходи, миленький мой, глянь, а то ж не отвяжется.

– Да не пойду я к этому ненормальному! И ему тут нечего ползать! Вся деревня смеётся с дурака набитого…

– Сёмушка, ведь ты ж, как-никак, лекарь… Поди, клятву ентому, как его, Гиппо… кранту давал. Да и я Верке обещала присмотреть за Сашкой, пока она там в санаториях нервы свои восстанавливает.

– Так нечего было обещать!..

– А как же не обещать-то, Сёмушка? Я ж ей по гроб жизни обязана! Ежели б она тогда Сашку у меня не увела, я б по сей день от болвана не отвязалась, так и мучилась бы. Тебя не встретила бы, милёночка своего, семьи нашей не было бы. Сходи, Сёмушка, глянь!

– Да что б его!.. Ладно, сейчас иду…

– Иди, Сёмушка, иди… Ну кто ж виноват, что это не мужик, а один сплошной недостаток? Я вон с ним отмучилась, и слава богу. А Верка-то уже десяток лет груз непосильный тащит. Попросила за ним приглядеть, как тут откажешь, когда меня из омута этого вытащила, а сама туды бултыхнулась с головою. Собой пожертвовала, можно сказать… Я же теперь в неоплатном долгу, получается. И быть нам с нею до конца дней подругами по несчастью…

Из шутки возгорится авантюра

Неразлучная троица, обычные деревенские мужики Глеб, Николай и Алёша калымили в городе на приусадебном участке местного воротилы малого бизнеса. Получив окончательный расчёт, пошли вразнос – все деньги пропили. Как домой добираться?

Грязные, оборванные, с дикого перепоя, остановились в небольшом парке, недалеко от автовокзала. Глеб с Николаем устало опустились на траву. Алёша присел на скамейку, откинулся на спинку, прикрыл глаза, да так и уснул. Друзья, видимо, ещё не шибко упали духом – накарябали на картоне: «Подайте Христа ради! Пятый день без еды!» и приспособили картонку Алёше на грудь. Осторожно сняли с него кепку и, перевернув её, положили рядышком.

С автовокзала потянулись новоприбывшие пассажиры. Начали кидать в кепку деньги. Шутка ли, но за полчаса накидали довольно солидную сумму. То ли народ нынче пошёл такой сострадательный, то ли это у Алёши был вид больно жалостливый – друзья не стали особо задумываться, а полностью предались эйфории. Пересчитав добычу, Глеб радостно хлопнул Николая по плечу и прошептал:

– Ну что, Коль, закругляемся, здесь и на бутылец хватит, и на билеты. Давай будить кормильца нашего.

– Почекай, Глеб, раз пошла такая пьянка, соберём на литр, а то, что эта бутылка на троих… Нехай ещё подкинут, чтоб на закусь было, да на сигареты.

Поспорили немного, попрепирались. Пока спорили, опять кепка наполнилась. Выгребли. Пересчитали. Уже хватало и на два литра, и на блок сигарет. Глеб снова зашипел на товарища:

– Коль, ну всё, хватит! Сворачиваем лавочку! Мы же людей облапошиваем! Посадят, как пить дать, посадят!

– Что ты несёшь, дурачина? Люди сами дают? Сами! Силой-то не отбираем. А если и посадят кого, так это Алёшку, не нас. Мы тута при чём? – не сдавался Николай. – Ты глянь, Алёша за час во сне заработал столько, сколько мы у этого хряка на фазенде за двое суток! Пущай работает. Я, может, своей Нюрке на новое платье урву.

Алёша спит. Кепка исправно наполняется деньгами. Деньги снова и снова пересчитываются. Вот уже и на ящик водки хватает, и в родную деревню можно на такси ехать. Друзья подсчитали, что за две недели так можно и на свою машину собрать, да не на развалюху какую-нибудь подержанную, а на новую, из автосалона. Николай вошёл в азарт:

– Слухай, Глеб, нам с тобой надо фирму организовать! Нанять Алёшку – и нехай зарабатывает. А можно ещё таких горемычных десяток по всему городу рассадить – успевай только мешки с деньгами завязывать!

– Да, теперь-то мы заживём! Трактор себе куплю, телевизор цветной, детям – по велосипеду! А, лодку ещё хочу! Моторную! Эх, порыбачим тогда на славу! – воодушевился и Глеб.

– Притормози, кутёжник! Поначалу, всё пойдёт на развитие нашего бизнеса. Нужно побольше убогих нанять, тогда прибыль польётся рекой. Соображаешь? А потом уже тебе и трактор, и лодку, и пятизвёздочный коньяк в глотку…

Николай не договорил, как вдруг Алёша вскочил со скамейки, собрал деньги, водрузил кепку на голову и пошёл. Друзья кинулись за ним.

– Ты куда это, братка, направился? Айда в буфет, выпить возьмём, закусить, а остальные поровну поделим. Вместе ведь заработали! Алёш, ну мы же товарищи, как-никак!

– Да какие вы мне товарищи?! Вы ж на меня всё готовы повесить, ежели что, сами-то ни причём! Алёшка сядет! Алёшка ответит! Я это заработал! Я! Идите сами так сядьте и попробуйте хоть копейку получить! Ага! С вашими рожами вам в них только наплевать могут, а не денег дать! Билеты я вам куплю, а больше – кукиш!

Как оказалось, не спал Алёша. Всё слышал, всё подмечал. Смутились неудавшиеся бизнесмены, примолки, головы понурили. А тут ещё старичок какой-то интеллигентного вида догнал троицу. Суёт Алёшке деньги:

– Вот, возьмите, пожалуйста…

Алёша тут же обратно в роль вошёл.

– Дай вам Бог за дела ваши благие, – говорит он так смиренно и крестным знамением старика осеняет. Картонку-то не снял с груди, так и болтается на пуговице.

Друзья вскипели. Николай закричал:

– Ты, это, не дури, Алёшка! Идея наша, будь добр, процент на бочку!

– Да, Алёш, нельзя так с товарищами поступать! Нехорошо! – поддакнул Глеб.

Но с тех пор дружба между ними разладилась. Глеб с Николаем слышали, что Алёшу частенько видят в городе – сидит грязный, оборванный, на шее картонка болтается. То на ней «Голодаю», то «Замерзаю», то «Потерял память». А сам Алёша давно ездит на дорогой иномарке. Перебрался с концами в город, коттедж поставил рядом с тем «хряком», у которого когда-то калымил за копейки. Служанку привёз из Малайзии.

Однажды Николай, будучи в городе, проходил мимо старого друга. Алёша, сгорбившись, сидел с табличкой «Смертельно болен». И вид у него был совсем уж болезный. Сжалось у Николая сердце. И хоть не прошла обида на товарища, положил ему в кепку несколько купюр, подумав: «Может, и в самом деле, болеет, бедолага. Он и раньше-то здоровьем особо не отличался…»

Минутная слабость

– Тяжкая поездка! – устало выдохнула Валентина, протискивая в прихожую огромный клетчатый баул.

– Ничего, ничего… Вот сейчас отлежишься и отдохнёшь, – заботливо произнёс Пшеничкин, выхватив багаж из рук супруги, при этом отметив про себя, что тот очень лёгкий, никак, пустой.

Валентина ничего не ответила. Она прошла в комнату и осторожно присела на диван, не снимая пальто.

– Что такое, Валенька? – предчувствуя неладное, спросил Пшеничкин.

Валентина снова промолчала, разглядывая убранство прихожей, будто видела всё здесь впервые. Спустя минуту с волнением произнесла:

– Даже не знаю, с чего бы тут начать… Ты вот рад моему приезду, как дитя малое, а я не с добром вернулась… Не могу толком объяснить, но так уж произошло… В общем, я влюбилась. Может, оно и глупо для замужней бабы, но такое раз в жизни приходит. К кому-то раньше, к кому-то позже…

У Пшеничкина вдруг закружилась голова, ноги подкосились, и он осторожно присел рядышком с супругой.

– Э-эм… Ну… А-а… – попытался он что-то произнести, но смог выдавить лишь несколько ничего не значащих гласных и согласных.

– Понимаю, конечно, что поступаю бессердечно, но ты не обижайся, я должна всё высказать. Должна, – продолжала Валентина. – Я всю жизнь с тобой только маялась, Пшеничкин… А любовь? Была ли? За трудностями мы и не задумывались об этом. Да мы и познакомились-то, помнишь, когда у тебя денег не хватало на обед в сельской столовой? И с той поры мало что изменилось, выживаем от зарплаты до зарплаты. А я хочу, наконец, обеспеченной жизни, понимаешь?.. В общем, я вернулась, чтобы забрать кое-какую одежду, паспорт… Разведёмся тихо и мирно, хорошо? Не давая людям повода для сплетен…

– Дык, а он, что? – чуть слышно спросил Пшеничкин.

– Он говорит, что я для него – сокровище… Вот, если честно, никогда не верила, что есть на свете идеальные мужчины, но он такой: деловой, умный, красивый, у него свой коттедж, иномарка новая, собака породистая есть, дорогущая…

Помолчав, Валентина направилась к комоду. Стала перекладывать из него вещи в баул, который действительно был практически пустым.

– Может, переночуешь хоть? – с мольбой выдавил Пшеничкин.

– Нет, я пообещала ему, что к вечеру вернусь. Он будет ждать. Да и ни к чему оттягивать неизбежное.

Разобравшись с вещами, Валентина присела рядом с Пшеничкиным. Потянулись минуты тоскливого молчания.

– А знаешь, всё-таки я рад за тебя, – пробубнил Пшеничкин. – Думаю, тебе с ним будет хорошо.

– Я тоже так думаю, – вздохнула Валентина, обводя глазами комнату в очередной раз, – и очень сильно на это надеюсь… Такой беспорядок тут у тебя.

– Завтра наведу порядок…

– Ой, да ничего ты тут не наведёшь без меня… Пуговица, глянь, болтается. Снимай рубаху, надо пришить, а то потеряешь. Как тебе тут будет… одному-то?..

– Как-нибудь проживу.

– А ты женись! Ведь есть много хороших женщин в посёлке, хозяйственных, порядочных, не то что я.

– Да не нужно мне никого. А такую, как ты, я больше не найду.

– Бельё замочи, за свет не забудь заплатить… – отдавала распоряжения Валентина, как будто собиралась всего лишь на несколько дней в командировку.

На вокзал шли медленно, молча, придавленные тяжестью мыслей, переполнявших их. Не пройдя и полкилометра, присели на лавочку.

– Пшеничкин! – ахнула Валентина. – Ты прослезился, что ли? Я плачу, потому что покидаю своё родное гнёздышко, в котором родилась и выросла, а ты-то чего?!

– Я не плачу, – отворачиваясь, пробурчал Пшеничкин. – Тоже мне, придумала…

Они поднялись, немного прошли по дорожке, затем, будто сговорившись, свернули к следующей лавочке и снова присели. Отвернувшись друг от друга, долго молчали. После, разом подняв головы, посмотрели один на одного и тут же порывисто и крепко обнялись.

– Чуть глупостей не наделала! – зарыдала Валентина. – Но ты ничего там себе не думай! Я голову-то не теряла! Ничего такого меж нами не было!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.