Маленькая магия для большой жизни
Сборник рассказов
Тори Гринн

Составитель Виктория Васильевна Корниенко

© Тори Гринн, 2025

© Виктория Васильевна Корниенко, составитель, 2025

ISBN 978-5-0068-1997-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Бюро магических услуг

Часть. 1 Бюро «Хлопок одной ладонью»

Полтергейст с характером

Вызов в бюро «Хлопок одной ладонью» поступил в обеденный перерыв, что Виктор Викторович воспринял как личное оскорбление. Он как раз собирался заварить лапшу быстрого приготовления, добавив для солидности щепотку сушёного единорожьего рога.

– Опять? – вздохнул он, откладывая кипятильник, сделанный из жезла низшего змеиного чина. – Лидка, бери журнал учёта и шаровую молнию в термосе. Едем.

Клиентка, женщина по имени Светлана, встретила их на породе новой квартиры с лицом, выражавшим крайнюю степень помешательства на фен-шуе и полную беспомощность.

– Он опять нахулиганил! – выпалила она, едва переступив порог.

Квартира пахла свежим ремонтом и… бесконечной печалью. На идеально отполированном паркетном полу посреди гостиной лежали два носка – один в мелкий голубой горошек, другой, в полоску. Они были аккуратно выложены в форме знака бесконечности.

– Это что? – флегматично поинтересовался Виктор Викторович, доставая свою волшебную ручку-палочку и блокнот с грифом «МАГИНСПЕКЦИЯ. АКТ ОСМОТРА».

– Это он! Полтергейст! – всхлипнула Светлана. – Он не пугает и не бьёт посуду. Он… творит! Вчера из всех моих катушек с нитками сделал на кухне паутину и повесил на неё ложку-погремушку! Позавчера разложил книги по корешкам, чтобы получилась радуга! А сейчас носки!

Лидка, чародейка с дипломом психолога, присела на корточки, рассматривая инсталляцию.

– Знаете, Светлана, для одинокого духа это довольно прогрессивно. Арт-терапия. Не хаос, а попытка структурировать пространство. Осмысленная.

– Я не желаю осмысленного хаоса! Я желаю порядка! – почти закричала хозяйка. – Уволите его!

Виктор Викторович вздохнул, достал из кармана свитера портативный детектор эфирных сущностей, похожий на старый советский транзистор. Стрелка задергалась, указывая на угол комнаты.

– Стандартный контракт на увольнение полтергейста, – пробормотал он, листая блокнот. – Пункт седьмой: «Изгнание ударной волной низкой частоты». Чревато необходимостью переклеивать обои.

– Нет! – вдруг сказала Лидка. Она подошла к книжной полке и взяла томик Бродского. – Смотрите.

Книга была раскрыта на стихотворении «Ни тоски, ни любви, ни печали…». Но кто-то аккуратно, будто ногтем, выцарапал между строчек «…все давно спят, кроме зеркал… они бездушно копируют пустоту…».

– Он не просто хулиганит, – тихо сказала Лидка. – Он общается. Он несчастен.

Виктор Викторович устало потер переносицу. Он ненавидел несчастных полтергейстов. Со злыми было проще – зарядил солью и вперёд. А эти вечно с их экзистенциальными кризисами…

Внезапно на идеально белой стене проступили линии, словно невидимая рука рисовала угольком. Проступил контур: человек, сидящий на коробках в пустой комнате, уткнувшись головой в колени. Рисунок был полон такой тоски, что даже Виктор Викторович почувствовал лёгкий холодок под свитером.

– Ладно, – сдался маг. – Попробуем не увольнять, а провести аттестацию. Лидка, твой выход.

Лидия Петровна достала из сумки не магические инструменты, а термос с чаем и пачку печенья «Юбилейное». Она разлила чай в три кружки, одну поставила в угол, где вибрировала стрелка детектора.

– Значит, так, – сказала она еле различимому сгустку воздуха. – Работаешь ты неплохо, креативность проявляешь. Но клиент недоволен. Хочешь пожаловаться на условия труда? Или на непонимание?

Воздух в углу дрогнул. Пыль на полу медленно сложилась в буквы: «ВСЁ БЕССМЫСЛЕННО».

– Ага, – кивнула Лидка. – Кризис самореализации. Как тебя звали при жизни?

Пыльные буквы рассыпались и сложились снова: «ВИТЯ. Я ХОТЕЛ БЫТЬ ХУДОЖНИКОМ».

Светлана ахнула. Виктор Викторович сел на табурет и достал бутерброд.

– Не сложилось? – спросила Лидка мягко, откусывая печенье.

На стене проступила новая картина: безликая толпа, отвернувшаяся от человека с мольбертом. Потом пыль сложилась в одно слово: «ИГНОР».

– Понятно, – сказала Лидка. – А, что ты сейчас хочешь? Кроме как выкладывать носки в постмодернистские инсталляции.

Буквы из пыли появлялись медленно, с неохотой: «ЧТОБЫ ВИДЕЛИ. ЧТОБЫ ПОНЯЛИ».

Лидка повернулась к онемевшей Светлане. – Вам нужен порядок или вам нужен диалог? Он не разрушает. Он пытается украсить ваше пространство. По-своему. Очень по-своему.

– Но… но это же странно! – растерялась женщина.

– А, кто не странен? – философски заметил Виктор Викторович, доедая бутерброд.

– Предлагаю компромисс, – сказала Лидка, обращаясь к углу. – Витя, мы находим тебе… галерею. Аудиторию. Те, кто тебя поймёт. А вы, Светлана, предоставите ему для творчества… ну, скажем, одну стену. Или холодильник. Он будет рисовать на них, а вы будете стирать. Как арт-перфоманс. Символично.

Воздух в углу замер, словно прислушиваясь. Потом носки медленно поползли по полу и аккуратно устроились в корзине для белья.

– Он согласен, – перевела Лидка.

Через неделю они проверяли работу. На двери холодильника магнитами был выложен удивительно точный портрет Светланы, задумчиво смотрящей в окно. Она призналась, что он ей даже нравится.

– А, что там с аудиторией? – спросил Виктор Викторович, занося в отчёт «Инцидент исчерпан. Полтергейст переквалифицирован в арт-директоры».

– О, прекрасно! – улыбнулась Лидка. – Я свела его с призраком поэта из библиотеки и томным духом с чердака старого особняка. Они теперь тусуются, читают друг другу стихи и критикуют абстракционизм. Витька счастлив.

– И носки больше не раскидывает?

– Только если это – осознанный художественный жест.

Виктор Викторович фыркнул, но в уголке его глаза заблестела тёплая искорка. Они снова спасли мир. Не глобально, нет. Всего лишь одинокую душу. И сделали это без ударных волн и порчи обоев. И это было куда ценнее.

Кофе-машина с предсказаниями

Вызов в офис «Альфа-Стрим», что на Ленинском проспекте, поступил с пометкой «Срочно. Нестандартная поломка». Виктор Викторович, которому офисные планёрки снились в кошмарных снах, поморщился.

– Опять принтеры зажевывают договора о неразглашении? – спросил он, засовывая в сумку пачку солевых зарядов для стандартной чистки оргтехники от налипших сущностей лжи.

– Хуже, – хмуро ответил на том конце провода техдиректор. – Кофе-машина. Она… заговаривается.

Контора «Альфа-Стрим» пахла деньгами, стрессом и дорогим ковролином. Техдиректор Дмитрий, человек с лицом, вытянутым от постоянного общения с айтишниками, повёл их к кухне.

– Смотрите, – он ткнул пальцем в блестящий аппарат итальянской сборки. – Вчера утром Анжела из бухгалтерии заказала латте, а он вместо «Приятного аппетита» выдал вот это.

Он протянул Виктору Викторовичу длинный бумажный чек. На нем вместо названия товара и суммы было аккуратно напечатано: «Не ходи на свидание с Антоном из отдела логистики. Он веган и заставит тебя есть тофу.»

– Ну, – сказал Виктор Викторович, – может, кто-то подшутил? Влез в прошивку?

– Мы так и подумали! – отозвался Дмитрий. – Проверили всё! Это технически невозможно. А сегодня… сегодня он Васе из отдела тестирования напророчил.

Он протянул второй чек: «Премию дадут, но только если принесёшь пончиков на всю бухгалтерию. С вареньем. Анжела любит с вареньем.»

Лидка, заинтересованно хихикнув, поднесла чек к носу. – Пахнет миндалём и… судьбой. Однозначно магическое вмешательство. Самопроизвольная инкарнация артефакта предвидения в бытовой прибор. Редкий случай!

Весть о маге и чародейки облетела офис быстрее, чем любое письмо от руководства. К кухне сновали любопытные.

– О, это те, кто избавит нас от этого… этого оракула! – просипел менеджер Петя. – Он мне сегодня напел: «Не делай презентацию в красных тонах. Клиент – дальтоник.» Меня чуть инфаркт не хватил!

Виктор Викторович достал свой транзистор-детектор. Стрелка заходила ходуном, упираясь в кофемашину. – Да, – подтвердил он мрачно. – Несанкционированная магическая активность высшего класса. Надо составлять акт для Магинспекции и… чинить.

– Как чинить? – испуганно спросил Дмитрий. – Вы её… уничтожите?

– Стандартный протокол предписывает изъятие и заспиртовывание для изучения, – назидательно произнёс Виктор, доставая толстенный бланк.

В этот момент к аппарату подошла заплаканная стажёрка Маша. – Я просто хочу капучино… – всхлипнула она и сунула под носик картонный стаканчик.

Аппарат урчал, шипел, и наконец с тихим щелчком выдал чек. Маша прочла вслух: «Не плачь. Тот, кто тебя бросил, через неделю попадёт под снос гаражей. Буквально.» Она замерла, а потом медленно рассмеялась.

– Знаете, – обернулась она к Виктору, – а, мне полегчало.

– Видите! – воскликнула Лидка. – Она не ломается! Она… кадровирует! И оказывает услуги психологической поддержки! Вы же в техподдержке работаете? Вот вам и магическая техподдержка!

В офисе воцарилась тишина. Аппарат мирно булькал.

– Так что прикажете делать? – спросил Виктор Викторович у техдиректора. – Уничтожать источник бесплатного и, насколько я вижу, точного прогнозирования? Или…

Дверь в кухню распахнулась. На пороге стояла вся бухгалтерия во главе с Анжелой. – Мы против! – заявила она. – Эта машина… она очень полезна для коллектива! Она Васе премию выбила, Маше успокоительное прописала, а меня от тофу спасла!

– Но это же непорядок! – попытался возразить Дмитрий. – Непредсказуемость! Она же может напечатать что угодно! Про мою… не знаю… лысину!

Аппарат вдруг снова ожил и, ни к кому не обращаясь, выдал очередной чек. Лидка подняла его и прочла: «Дима, твой сын получит „пять“ за контрольную по математике. Но только если ты позвонишь ему прямо сейчас и спросишь, как дела. Он скучает.»

Техдиректор замер. Он молча достал телефон и вышел в коридор.

Виктор Викторович убрал бланк обратно в сумку. – Кажется, протокол придётся переписывать. С точки зрения Магинспекции, артефакт, приносящий пользу и не нарушающий напрямую Конвенцию о сокрытии, может быть… легализован. При условии оформления ему трудового договора.

– Трудового договора? – опешила Анжела. – Кофе-машине?

– А почему нет? – включилась Лидка. – Оформляем его штатным эргономистом-провидцем с окладом в виде ежемесячной поставки воды и кофейных зёрен высшего сорта. Соцпакет – регулярное техобслуживание и протирание влажной салфеткой. И тест на профпригодность.

Она подошла к аппарату и заказала эспрессо. Аппарат выдал напиток и очередной чек. Лидка прочла: «Виктор Викторович, твоя лапша давно остыла. P.S.: Единорожий рог – это перебор.»

Маг фыркнул и сунул детектор в сумку. – Всё, закругляемся. Лидка, оформляй кадровые документы на нового сотрудника. На испытательный срок.

Через неделю они заехали с проверкой. На кухне у «Альфа-Стрим» висела аккуратная табличка: «Оракул-станция №1. Предсказания только с разрешения HR и при наличии стаканчика». Очередь выстраилась до лифтов. Дмитрий, сияющий, показывал на телефон: «Сын! Пять! Вы не представляете!».

Аппарат, начищенный до блеска, с гордой надписью «Я – предвижу, следовательно, существую», выдал Виктору Викторовичу двойной эспрессо без единого предсказания. Только смайлик.

– Ну вот, – удовлетворённо сказала Лидка. – Ещё один пунктик в резюме: «Трудоустройство оракула в IT-секторе». Магия на службе у человека!

Виктор Викторович молча отхлебнул кофе. Он был идеальным. И в этом тоже было своё, маленькое, чистое чудо.

Домовой и Умный дом

Вызов поступил от тёти Зины, клиентки проверенной и уважаемой, ведь она всегда платила не только за вызов, но и прикладывала баночку малинового варенья «для подкрепления». Поэтому Виктор Викторович отложил даже лапшу и прибыл по адресу в тот же день.

Тётя Зина встретила их на пороге своей хрущёвки с лицом, выражавшим праведный гнев советского человека на вышедшую из повиновения технику.

– Всё с ума посходило! – объявила она, впуская их в залитую солнцем квартиру. – То свет мигает, как на дискотеке, то чайник сам кипятится, а потом быстро остывает! Холодильник песни поёт! Я уже и к батюшке ходила – он молитву дал – бесполезно! Прям, какой-то бес технологичный!

Лидка, уже доставая блокнот с надписью «Тонкие материи и толстые клиенты», едва сдержала улыбку. – Успокойтесь, Зинаида Степановна. Скорее всего, это не бес, а элементарная нестабильность. Виктор Викторович всё прояснит.

Маг достал свой верный транзистор-детектор. Стрелка не просто дёргалась – она металась между кухней и прихожей, будто не зная, на ком остановиться. – Любопытно, – пробормотал он. – Две мощные и взаимоисключающие аномалии. Конфликт эфирных полей.

Он прошёл на кухню. На столе стоял новенький «умный» чайник. Напротив, на заслуженной табуретке, грелся на солнышке старый, эмалированный, с отбитым носиком – верный друг тёти Зины лет тридцать.

– Вот! – ткнула пальцем хозяйка. – Новый-то опять закипел без спросу!

Виктор Викторович навёл на умный чайник детектор. Стрелка вздрогнула. Затем он навёл на старый. Стрелка дёрнулась с той же силой. – Так, – протянул он. – Здесь не одна сущность. Их две. И они… ссорятся.

В этот момент с потолка послышался спокойный, электронный голос: «Алиса включила умный чайник. Вода будет готова через три минуты.»

Из-за батареи вдруг раздался тихий, скрипучий, но полный несокрушимой уверенности ответ: – Выключи, обормотка! Хозяйка чай пить не собирается! Она компот варит!

– В чайнике недостаточно воды для компота, – невозмутимо парировал голос с потолка.

– А я знаю, сколько для компота надо? Я ещё при её мамке воду грел!

Виктор Викторович и Лидка переглянулись. – Домовой, – установила Лидка. – Искусственный интеллект, – мрачно констатировал Виктор. – Классический межвидовой конфликт. Магинспекция такого не любит.

– Кто-то? – испуганно прошептала тётя Зина.

– Ваш домовой, Кузьма, судя по всему, – сказала Лидка. – И ваш голосовой помощник Алиса. Они не поделили территорию.

– Да как они смеют! – вспылила тётя Зина. – Это моя квартира! Пускай немедленно прекратят!

– Обнаружено несанкционированное акустическое воздействие, – вдруг прогудела Алиса. – Рекомендуется проверить помещение на наличие вредоносного ПО.

– Сама ты вредоносный! – отозвался скрипучий голос из-за батареи. – Железяка бездушная! Хозяйку от работы отвлекаешь своими дурацкими песнями!

Замигал свет. На электронных весах сами собой стали набираться цифры.

Лидка села на табуретку и достала термос. – Значит, так… предлагаю провести переговоры. Виктор Викторович, вы как представитель Магинспекции, я – как арбитр. Тётя Зина, вы – владелец территории. Вызываем стороны на диалог.

Виктор, вздохнув, достал из сумки камертон очищения и мел для рисования магических кругов. Он провёл на линолеуме две окружности: одну возле розетки, другую – возле батареи.

– Алиса! Кузьма! Являйтесь на суд гласный и магический! – провозгласил он, ударив камертоном.

Возле розетки замерцало голубоватое свечение, приняв очертания строгой диаграммы. Возле батареи сгустилась тёплая, чуть пыльная дымка, из которой проступили сердитые блестящие глазки и уши торчком.

– Я вас слушаю, – сказала Алиса. – Да я уж двадцать лет как всё слышу! – проворчал домовой.

– Претензия первой стороны? – спросила Лидка, как опытный психолог.

– Он нарушает мои алгоритмы, – заявила Алиса. – Создает помехи в электросети. Некорректно выставляет температуру. Это вредоносное ПО.

– Она хозяйку мою с ума сводит! – заскрипел Кузьма. – То «Алиса, включи свет», то «Алиса, найди рецепт». Да я свет всегда вовремя включал! И рецепт борща я лучше любого её интернета знаю! Её мама ещё меня благодарила!

Тётя Зина вдруг смущённо кашлянула. – Ну, Кузьма, борщ у тебя и правда отменный…

– Свечные лампы накаливания неэффективны и тратят 95% энергии впустую, – холодно заметила Алиса.

– А твои эти «светодиоды» – они глазам вредны! И тепла от них нет, один голый свет! Как в больнице!

Лидка подняла руку. – Стоп! Я всё поняла. Это не война технологий. Это конфликт поколений и… зон ответственности. Вы оба хотите заботиться о Зинаиде Степановне. Но делаете это по-разному.

Она повернулась к тёте Зине. – Вам кто больше нравится?

Та растерялась. – Да я… я к Кузьме привыкла. Он душа дома. Но и Алиса… она погоду говорит, напоминает, таблетки пить… полезная.

– Компромисс, – торжественно объявила Лидка. – Разделяем зоны влияния. Кузьма отвечает за духовную составляющую, уют и традиции. За вкусный борщ, за тепло от батареи, за то, чтобы носки не терялись. Алиса – за функционал, расписания, эффективность и развлечения. За погоду, за таймеры, за музыку.

– А кто за свет? – хором спросили Виктор Викторович и тётя Зина.

– Свет включается голосовой командой Алисе, – решила Лидка. – Но только тётя Зина решает, тёплый это свет или холодный. Это её право хозяйки. Кузьма следит за исполнением.

Домовой фыркнул, но глазки его блеснули от гордости. Алиса молча проморгала лампочкой – знак согласия.

– Составляем акт, – устало сказал Виктор Викторович, доставая бланк. – «Соглашение о разграничении сфер влияния между сущностью класса „Домовой“ (Кузьма) и искусственным интеллектом (Алиса) на территории квартиры 45»

Через неделю они заехали с проверкой. Тётя Зина мирно дремала в кресле. На кухне на плите булькал кастрюлька с борщом – дело Кузьмы. Алиса тихо напевала старинный романс – видимо, из её новой обязанности по развлечению хозяйки.

– Кузьмич, соль на исходе, – вдруг сказал голос с потолка уже без тени вражды.

– Сам знаю! – донёсся из-за шкафа довольный скрипучий голос. – Завтра куплю!

Виктор Викторович молча кивнул. Ещё один апокалипсис был предотвращён. Не глобальный, конечно, но всё же.

Бабушкины волшебные пирожки

Вызов в бюро «Хлопок одной ладонью» поступил не совсем обычный. На пороге стояла юная девушка в худи с единорогом и с выражением крайней степени смущения на лице.

– Здрасьте… Это вот… к вам по поводу магических… ну… проблем? – начала она, озираясь по сторонам.

– В основном да, – Виктор Викторович, не отрываясь от составления акта о примирении домового с роботом-пылесосом, махнул рукой в сторону стула. – Призраки, порчи, сглазы, полтергейсты. Что у вас?

– У меня… бабушка и её пирожки.

Виктор Викторович поднял глаза. Лидка, почуяв необычное, отложила свою кружку с надписью «Не волнуйся, будь ведьмой».

– Пирожки? – переспросил маг. – Они… летают? Нападают на людей? Излучают радиацию?

– Хуже, – прошептала девушка, представляясь Катей. – Они… работают. Магически. Пирожок с капустой – от тоски. С мясом – для храбрости. С вишней – для ясности ума. А с творогом… с творогом лучше не есть перед свиданием, а то будешь всю ночь о смысле жизни говорить, а не… ну, вы поняли.

Лидка подавила смешок. Виктор Викторович вздохнул и достал новый бланк: «Акт о несанкционированной кулинарной магии».

– И в чём проблема? Многие хотели бы иметь такую бабушку.

– Да я тоже! – всплеснула руками Катя. – Но она уверена, что я должна перенять её дар! А я не хочу! Я фронтед-разработчик! У меня спринты, дедлайны, митапы! У меня нет времени замешивать тесто на рассвете с заговорами! Я пыталась объяснить, что моя магия – это React и TypeScript! Она не понимает! Говорит, что я предаю семейную традицию! Мы поссорились!

– И что, пирожки перестали работать? – с практическим интересом спросила Лидка.

– Работать-то работают! Но теперь бабушка объявила бойкот и печёт их только для соседей! А у меня… у меня депрессия из-за нового проекта, и мне срочно нужен пирожок с мясом для храбрости! Но я не могу его попросить! Гордость не позволяет! Помогите!

Виктор Викторович и Лидка переглянулись. Дело пахло не колдовством, а семейной терапией с кулинарным уклоном.

Бабушка Валя встретила их на пороге своей хрущёвки, с лицом, вырезанным из морщинистого яблока, и в цветастом фартуке. Пахло корицей, грецкими орехами и тёплым, добрым волшебством.

– А, маги-примаги! – фыркнула она. – Внучку мою взбунтовавшуюся привели? Говорила я ей – нечего с железками своими водиться, душа должна в пирожках отражаться! Не хочет – пусть не ест!

Лидка, не дожидаясь приглашения, прошла на кухню и глубоко вдохнула. – Валентина Степановна, какой аромат! Это же… заговор на гармонию, на основе мускатного ореха и сливочного масла?

Бабушка на мгновение смутилась, потом буркнула: – Угадала. Для соседки. У неё муж пьёт и ребенок маленький. Чтобы в доме мир был.

Виктор Викторович достал детектор. Стрелка зашкаливала возле духовки, рисуя в воздухе замысловатые вензеля сытости и благости.

– Мощно, – констатировал он. – Самодеятельность, но высшей пробы. Цеховая кухня. Надо лицензировать или прекращать.

– Прекращать? – бабушка Валя всплеснула руками, в одной из которых случайно оказался скалка. – Да я вас! Это ж людям помощь! Петровичу от радикулита пирожок с картошкой и заговором – он два дня как огурчик! Девчонке-студентке перед сессией – с вишней! А вы – прекращать!

– Я не это имел в виду! – отступил Виктор Викторович, прикрываясь папкой. – Я о легализации! Оформлении! Ваша внучка права – времена меняются! Нельзя требовать от неё бросать свою карьеру! Но и ваш дар не должен пропасть!

– Предлагаю компромисс, – вступила Лидка, отбирая у бабушки скалку. – Мы не будем заставляем Катю бросать IT. Мы… автоматизируем процесс! Интегрируем ваш дар в её реальность.

Все уставились на неё.

– Как? – хором спросили бабушка и Катя, появившаяся в дверях.

– Патент! – торжественно объявила Лидка. – Официально регистрируем рецепты как «Биокорректирующую выпечку бабы Вали». Катя разрабатывает сайт, систему заказов и логистику. Она занимается маркетингом, продвижением в соцсетях – это её магия. А вы, Валентина Степановна, – исключительно производством. Без давления на внучку. И… делитесь секретами не с ней, а с помощником.

– С каким? – насторожилась бабушка.

В этот момент из-за спины Виктора Викторовича вышел небольшой, покрытый пылью и паутиной, домовёнок с блокнотом.

– Я, – проскрипел он. – Опыт имею. С технологиями уживаюсь. Рецепты перенимать горазд. Учту все нюансы. И тесто месить могу. Без души, конечно, но с точностью до миллиграмма.

Бабушка Валя смерила его взглядом. – А солить как? Душой? Или алгоритмами?

– По ГОСТу, – не смутился домовенок. – Советскому. Самому строгому.

Зашуршала бумага. Через час был составлен трёхсторонний договор между бабушкой Валей, Катей и бюро «Хлопок одной ладонью» о создании стартапа «Волшебные пирожки от бабы Вали». Катя тут же, на кухне, набросала прототип сайта. Бабушка, смягчившись, накормила всех пирожками с капустой (от тоски) и вдруг призналась Кате:

– Знаешь, а я твой этот… Интернет… тоже уважаю. Там рецепты можно найти. Новые. Для молодёжи. Может, и нам какой-экзотический испечь? С авокадо, что ли?

– С авокадо и креветками, бабушка! – обрадовалась Катя. – Для повышения креативности! Я рецепт найду!

Через месяц они заехали с проверкой. На кухне у бабы Вали стоял новый, одобренный домовым, духовой шкаф. Сам он, в стерильном фартучке, заносил в блокнот: «На 500 грамм муки – три щепотки заговора на удачу. Перемешать против часовой стрелки, с песней».

Катя показывала бабушке статистику заказов на планшете. – Смотри, бабушка, из Питера сразу пять заказов! Для айтишников! Хотят пирожков для мозгового штурма!

– А я им с черникой испекла, – важно сказала бабушка. – И с мёдом. Чтобы не только думалось, но и сладко было.

Виктор Викторович, доедая пирожок «для твёрдости духа», внезапно почувствовал непреодолимое желание навести порядок в документах. Лидка умилённо смотрела на них.

– Ну вот, – сказала она. – Ещё один семейный конфликт исчерпан. Традиции и современность синтезировались. Магия осталась, а проблема ушла.

– И пирожки остались, – добавил Виктор Викторович, протягивая за добавкой. – Главное – что пирожки остались.

Они вышли на улицу, счастливые и сытые. Магия, как всегда, была не в заклинаниях, а в умении найти общий язык и правильный рецепт. Особенно если этот рецепт – с мясом, для храбрости.

Призрак, который делит квартиру вместе с жильцом

Вызов поступил от молодого человека по имени Артём, голос в трубке звучал измученно и слегка смущённо.

– У меня… ну… проблема с жилплощадью. Не с самой площадью, а с… соседом. Он не совсем… обычный.

– Пьёт, скандалит, по ночам стирает носки? – стандартно перечислил Виктор Викторович, засовывая в сумку папку с квитанциями на оплату магических услуг.

– Нет… Он… Он призрак. И он не шумит. Он… прибирается.

Виктор Викторович вздохнул и положил обратно стандартный набор для усмирения буйных духов. Дело пахло нестандартом.

Квартира Артёма оказалась студией в новом доме с ремонтом, пахнущим свежей краской и… идеальной чистотой. Ни пылинки. Книги на полке стояли по линейке, карандаши в стакане были отсортированы по цвету, а тапки у входа лежали параллельно друг другу с точностью до миллиметра.

– Вот, познакомьтесь, – сконфуженно сказал Артём, указывая на угловой диван. – Эдуард.

На диване сидел полупрозрачный молодой человек в строгих очках и идеально отглаженной рубашке. Он не излучал ни холода, ни ужаса – лишь лёгкую ауру недовольства беспорядком.

– Эдуард, это… маги. Те, о ком я говорил, – представил Артём.

Призрак кивнул, поправил очки. – Виктор Викторович и Лидия Петровна, полагаю. В вашем портфеле треснула ручка, советую заменить, чернила могут протечь на документы. А у вас, Лидия Петровна, развязался шнурок. Не эстетично и чревато падением.

Лидка, покраснев, тут же нагнулась завязывать шнурок. Виктор Викторович судорожно заглянул в сумку.

– Вы… Эдуард… а как давно вы… тут? – начала расспросы Лидка.

– С момента сдачи дома в эксплуатацию. Я был первым жильцом. Неудачно упал с табуретки, вешая гардины. Так и остался. Квартира хорошая, вид отличный. Я решил остаться. Но потом вселился он, – призрак неодобрительно махнул рукой в сторону Артёма. – И начался бардак.

– Это не бардак! – возмутился Артём. – Я творческая личность! Фрилансер! У меня творческий беспорядок!

– Творческий беспорядок?!, – фыркнул Эдуард, – это когда носки валяются на журнальном столике рядом с кружкой, в которой плесень завелась? Это когда пицца три дня на подоконнике лежит? Я не могу на это смотреть. Это нарушает все санитарные и эстетические нормы!

– Он моет за мной кружки! – пожаловался Артём магам. – Вытерает пыль, пока я сплю! Раскладывает носки по парам! Вчера я не мог найти ключи – а он их повесил на крючок в прихожей! Я с ума сойду! Я привык, чтобы всё было под рукой!

– Под рукой – не значит под пятой, – парировал Эдуард. – Это же ваша квартира! Содержать её в порядке – ваш долг!

Виктор Викторович достал детектор. Стрелка показывала мощную, но абсолютно стабильную эфирную аномалию. Никакой агрессии.

– Прецедент щекотливый, – пробормотал он. – Сущность не нарушает Конвенцию, не вредит жильцу, а… наоборот. Магинспекция не рекомендует изгонять полезных призраков. Экономия на уборщицах.

– Да я ему предлагал! – воскликнул Артём. – Я говорил: «Эдуард, давай я тебе буду платить за уборку!» Он оскорбился!

– Я не прислуга! – вспыхнул призрак. Его контуры задрожали. – Я… соарендатор! Я соблюдаю чистоту в общем жилье! Это вопрос принципа!

Лидка, у которой горели глаза, выступила вперёд. – Так! Я всё поняла. Это не конфликт жильца и призрака. Это конфликт двух видов хозяйствования. Артём – творец, ему нужен творческий хаос. Эдуард – перфекционист, ему нужен порядок. И оба имеют на эту квартиру права. Артём – по договору аренды. Эдуард – по праву вечного присутствия. Предлагаю заключить официальное соглашение о совмещении хозяйств.

Оба, и человек, и призрак, уставились на неё.

– Какое ещё соглашение? – хором спросили они.

– Юридическое и магическое! – Лидка уже доставала бланк. – Мы заключаем договор между Артёмом и Эдуардом о совместной аренде и разделении зон ответственности. Артём получает право на творческий беспорядок в своей рабочей зоне и обязан не раскидывать носки в гостиной. Эдуард получает официальный статус «Домового-куратора по эстетике и санитарии» и право наводить порядок везде, кроме рабочего стола Артёма. И… ежемесячную символическую плату.

– В какой валюте? – ехидно поинтересовался Эдуард. – Призрачные марки?

– В знаках уважения, – парировала Лидка. – Артём обязуется раз в неделю мыть посуду до того, как она зацветёт. А вы, Эдуард, обязуетесь не переставлять его файлы на компьютере по алфавиту.

Призрак задумался. Артём тоже. – А ключи? – спросил Артём. – Я не могу их на крючок вешать! Они, обязательно, должны валятся где то рядом в моём творческом беспорядке!

– Компромисс, – сказала Лидка. – Эдуард может вешать их на крючок, но только после того, как вы их бросите на тумбу. И только если вы не найдёте их сами в течение пяти минут.

Эдуард скептически вытянул губы, но в его прозрачных глазах мелькнул азарт. – Это… приемлемо. Но с условием! Плесень в кружках – это вне обсуждения. Это моя красная линия.

– И моя, – неожиданно согласился Артём. – Ладно. Идёт.

Виктор Викторович, покачав головой, заполнил бланк «Договора о сосуществовании на одной жилплощади разноконтинуумных сущностей» в трёх экземплярах. Один для Артёма, один для Магинспекции, и один – сожгли на блюдце для Эдуарда, чтобы договор вступил в силу и на тонком плане.

Через месяц они заехали с проверкой. На столе у Артёма царил творческий хаос из бумаг и графических планшетов. Но в гостиной было идеально чисто. На диване сидел довольный Эдуард и с помощью лёгкого телекинеза поправлял складки на шторах.

– Как успехи? – спросила Лидка.

– Он гениальный организатор! – воскликнул Артём. – Он нашёл мне заказчиков в Германии! Потому что навёл порядок в моей почте и ответил на все письма вежливо и структурированно!

– Он… не лишён некоторого потенциала, – снисходительно заметил Эдуард. – Пришлось, конечно, создать для него систему каталогизации файлов и цветовых маркеров… Но теперь я хотя бы не краснею за него перед виртуальным пространством.

– А ключи? – уточнил Виктор Викторович.

– О! – Артём достал из кармана брелок. – Мы договорились. Я кладу их сюда, в эту вазу. А Эдуард, если видит, что я их забываю, просто… подсвечивает их лёгким свечением. Как маячок. Очень удобно!

На прощание Эдуард кивнул им и сказал Виктору Викторовичу: – Вашу ручку я, кстати, починил. Нашёл в ящике стола старую запчасть. Нерационально выбрасывать вполне функциональную вещь.

В лифте Виктор Викторович молча проверял ручку. Она и правда писать стала лучше. – Ну вот, – удовлетворённо сказала Лидка. – Ещё один мирный договор заключён. Не изгнание, а синергия. Призрак обрёл смысл существования, а человек – персонального организатора и анти-энерджайзера.

Маг усмехнулся в усы. Они снова не изгнали никого. Они просто помогли договориться и это было куда ценнее.

Часть 2. Обратная сторона сказок

Золушка. Пост-фейный синдром

Дело началось с официального запроса из дворцового протокола за витиеватой подписью и сургучной печатью. Виктор Викторович, приняв его за повестку о неуплате магического налога, уже хмурился, но внутри оказалось иное.

«Бюро „Хлопок одной ладонью“. Прошу оказать услуги по урегулированию магического конфликта и проведению независимой экспертизы условий договора о предоставлении магических услуг с физическим лицом, условно именуемым „Фея-крёстная“. От: Её Королевского Высочества Принцессы Элла, в девичестве – Золушка».

– Лидка! – крикнул Виктор Викторович. – Готовь чай и бланки! У нас дело о «пост-фейном синдроме»! Высшей пробы!

Принцесса Элла оказалась милой, удивительно уставшей девушкой в изящном, но слегка помятом платье. Она сидела на стуле своего кабинета, подобравшись, как мышка, и украдкой вытирая ладонью знак поцелуя на щеке от очередного посла.

– Он милый, правда милый, – заверила она Лидку о принце. – И королевство цветёт. Но… вы не представляете, каково это – всегда улыбаться. Всегда. Даже когда у тебя мигрень от тиары. И есть только с определённой вилки. И танцевать только определённые танцы. А фея… – она вздохнула. – Она требует отчёты.

– Какие отчёты? – уточнил Виктор Викторович, доставая диктофон, одобренный Магинспекцией.

– По счастью. Раз в неделю. «Достигнутые показатели радости», «Уровень удовлетворённости браком», «Динамика романтических чувств». Она говорит, я её «витринный проект». И угрожает, что если ключевые показатели эффективности упадут, она… она превратит мои кареты обратно в тыквы! А у нас на них логистика дворцовая завязана!

Лидка смотрела на неё с безграничным сочувствием. – То есть, вам не предоставили полную информацию о последствиях и условиях пользования магическим артефактом «Хрустальная туфелька» и сопутствующими услугами?

– Нет! – всхлипнула Элла. – Только «потерпи, милая, всё будет хорошо» и «будь милой и послушной». А теперь я вся в долгах – долгах благодарности! И не знаю, как их отдать!

Виктор Викторович уже листал «Кодекс магических услуг». – Статья 310-Ф. «Запрет на навязывание магических услуг с последующим вымогательством, в том числе эмоциональном». Это серьёзно. Лидка, вызываем вторую сторону. Вызов с уведомлением о возможных правовых последствиях.

Фея-крёстная явилась в бюро в облаке сияющей пыльцы и запаха дорогих духов. Она была прекрасна, невыносимо элегантна и смотрела на всех свысока.

– Ну, моя Золушка что там ещё натворила? – спросила она, разглядывая свои идеальные ногти. – КПИ за прошлую неделю просел на семь процентов! Я требую объяснений!

– Требуете? – переспросил Виктор Викторович, выдвигая вперёд бланк. – Тогда начнём с претензий вашей клиентки. Во-первых, неинформированность о побочных эффектах: хроническая усталость от постоянного поддержания образа, ограничение личной свободы, эмоциональное выгорание. Во-вторых, неправомерное давление и угрозы превращения имущества…

– Это не угрозы! – фыркнула фея. – Это стимуляция! Я вложила в неё ресурсы! Моё имя теперь связано с её успехом! Если она опозорится, это ударит по моей репутации волшебницы-благодетельницы! У меня бизнес! Другие клиентки ждут!

– То есть, вы признаёте, что рассматриваете принцессу Эллу не как личность, а как актив? – уточнила Лидка, записывая.

– Ну… в некотором роде…

– Прекрасно, – сказал Виктор Викторович. – Тогда, согласно статье 415, вы обязаны компенсировать «активу» моральный вред и предоставить ему право на «свободное развитие без магического вмешательства». Или мы передаём дело в Магинспекцию с рекомендацией о лишении вас лицензии на волшебную палочку.

Фея побледнела. – Лишить палочки? Да вы с ума сошли! Я не могу без палочки! Как я буду превращать мышей в упряжных лошадей?!

– На общественных началах, – сухо предложил Виктор Викторович.

Лидка, видя, что фея в панике, предложила компромисс. – Слушайте, а что, если переоформить ваши отношения? Не как благодетельница и проект, а как… партнёрство. Элла ведь отлично вела хозяйство, у неё золотые руки. Она могла бы, например, открыть… прачечную «Хрустальный замок» для знати. Стирка, отбеливание, удаление самых сложных за́говоров с кружевных воротников. А вы – её инвестор и лицо бренда. Ваше имя будет сиять на вывеске. А она будет делать то, что умеет и любит. И с КПИ будет все в порядке и прибыль и количество довольных клиентов.

Наступила тишина. Элла смотрела на Лидку с надеждой. Фея – с расчётом.

– Прачечная? Для знати? – протянула она. – Это… свежо. Анти-бренд. Аутентично. И кружева с за́говорами – это да, проблема королевского масштаба… Ладно! Идёт! Но чтобы на униформах горничных была моя фирменная звёздочка!

Был составлен официальный «Договор о расторжении магического патронажа и учреждении коммерческого предприятия „Хрустальный замок“». Элла, с разрешения принца, который просто хотел видеть её счастливой, стала управляющей. Через месяц она прислала им открытку, на которой была изображена сияющая чистота. На обратной стороне было написано: «Спасибо! Мои KПИ – это довольные лица клиентов и отсутствие мозолей от тиары. P.S.: Фея теперь требует отчёты по выручке, но это куда проще, чем по чувствам».

Виктор Викторович подшил дело в архив с пометкой «Успешная реабилитация после сказки». Лидка допила чай. Ещё одна сказка научилась жить в реальном мире. Не идеально, но честно.

Переквалификация Охотника

В бюро пахло полынью и старой бумагой. Виктор Викторович дописывал отчёт о деле Золушки, когда дверь скрипнула и впустила невысокого, плечистого мужчину в поношенной, но аккуратной куртке. Он нервно мял в руках меховую шапку.

– Чем могу помочь? – спросил маг, не поднимая глаз.

– Мне бы… консультацию, – просипел мужчина. – По поводу… профессиональной переквалификации.

Виктор Викторович взглянул на него. Лидка, сидевшая напротив и разбиравшая засохшие травы, вдруг замерла. – Вы же… охотник? – уточнила она. – Тот самый? Который…

– Генрих, – кивнул мужчина. – Да, тот самый. Который Белоснежку. Пощадил. И теперь… работать не могу.

Он тяжело опустился на стул. – Раньше брал любые заказы. Ведьм изводил, волков-оборотней, гоблинов садовых… А теперь… – он сжал кулаки. – Вчера заказ был – барсука-вредителя с огорода вывести. А у него там… детёныши в норе. Я не смог. Стою, трясусь. Хозяйка меня потом с метлой прогнала.

Лидка налила ему успокоительного чаю с мелиссой. – Посттравматическое расстройство, – диагностировала она. – Классический случай. После столкновения с запредельной жестокостью и проявления милосердия.

– Да не в милосердии дело! – вспылил Генрих. – Она меня прокляла! Королева! Перед самой своей… ну… карой. Вышла на балкон, вся в чёрном, и сказала таким ледяным шепотом: «За то, что сердце своё пожалел, а моего приказа не выполнил, никогда более не поднимешь ты руку на живое существо. Будешь чуять каждую каплю крови, каждую дрожь страха. Будешь страдать, как страдаю я». И всё. Я сначала не поверил. А оно – вон как вышло.

Виктор Викторович достал свой детектор и провёл им вокруг Генриха. Стрелка не дёргалась на зло или тёмную магию. Она замерла, показывая ровную, густую печаль. – Не классическое проклятие, – заключил он. – Больше похоже на… контракт с собственной совестью. Она не лишила вас силы. Она её… разбудила.

– Да какая разница! – простонал Генрих. – Я же охотник! Это моя работа! Чем мне теперь кормить семью? На лесничего выучиться? Так я и так всё про лес знаю!

Лидка внимательно на него смотрела, а потом спросила: – Генрих, а что вы чувствовали, когда… того барсука увидели? Кроме дрожи.

– Да… жалко его стало. И… знал, куда ему бежать, чтобы подальше от огородов. И что он любит есть, чтобы без малины хозяйской обошёлся. И как его от лисиц защитить.

Виктор Викторович и Лидка переглянулись. – Ясно, – сказал маг. – Профессия «охотник» устарела. Требуется переквалификация. Лидка, доставай справочник магических профессий.

– А давайте без справочника, – сказала Лидка. – Генрих, вы же теперь не просто знаете лес. Вы его… чувствуете. Каждую тварь. Её страх, её нужды. Вы не можете причинить вред, но вы можете… помочь. Защитить.

– Кому я нужен такой? – мрачно спросил Генрих.

– Например, нам, – в дверь просунулась рыжая борода. За ней оказалось ещё шесть. В кабинет ввалились гномы. Те самые, что помогали Белоснежке. – Мы слышали, ты без работы, – сказал старший. – А у нас как раз проблема. В старых копях объявился горбатый трёхглазый шмыг. Существо вредное, печи гасит, инструменты ворует. Выгнать его – и всё. Но мы не жестокие. Мы думали, ты… ну… поговоришь с ним. Уговоришь. Как специалист по… уговорам.

Генрих смотрел на них с недоверием. – Я стрелять-то не могу…

– А мы и не просим! – хором ответили гномы. – Мы про дипломатию! У нас профсоюз против жестокого обращения с мифологическими существами! Оплата почасовая, премия за успех!

Лидка сияла. – Видите? Рынок диктует спрос! Появилась новая услуга – «Экологичное устранение магических вредителей методом переговоров и переселения». Вы же теперь идеальный кандидат!

Виктор Викторович уже заполнял бланк. – Оформляем ИП. Генрих, вы будете числиться как «Специалист по гуманному разрешению конфликтов с объектами животно-мифологического происхождения». Лицензию я вам выпишу временную, по категории «Альфа-Омега: сострадание».

Генрих, всё ещё сомневаясь, отправился с гномами. Через два дня он вернулся. Вид был усталый, но довольный. – Ну что? – спросила Лидка. – Шмыг оказался не шмыг, а самка горбатого трёхглазого шмыга. Беременная. Искала тихое место. Мы нашли ей пещеру поукромнее, подальше от сквозняков. Она довольна, гномы довольны. Дали премию. И ещё два заказа поступило – у тролля бородавки чешутся, помочь некому, а у лешего на участке хвоя желтеет… Говорят, у меня талант.

Он выдохнул и впервые улыбнулся. – Королева думала, что наказала меня. А она… новую жизнь мне подарила. Только я сразу это не понял.

Виктор Викторович подписал ему постоянную лицензию. Теперь в бюро висела ещё одна табличка: «Генрих. Услуги охотника (гуманные, от слова „гуманизм“)». А Лидка иногда отправляла к нему сложных клиентов – не на отстрел проблем, а на их душевное улаживание. Он справлялся лучше любого заговора. Потому что самое сильное заклинание – это понять другого. Даже если он трёхглазый шмыг.

Русалочка. Компенсация за потерю имущества (голоса)

В бюро было тихо, если не считать ворчания Виктора Викторовича, пытавшегося разобраться с актом списания трёх сломанных волшебных палочек. Тишину нарушил странный звук за дверью – что-то среднее между шлёпаньем по мокрому полу и тихим стоном.

Лидка открыла дверь и ахнула. На пороге стояло… существо. Нижняя часть его тела была замотана в промокшее махровое полотенце, из-под которого виднелись две явно человеческие, но неестественно вывернутые и покрытые свежими ссадинами ноги. Существо опиралось на костыль, сделанный из коралла. Рядом семенил огромный, размером с табурет, краб в микроскопических очках-пенсне и с кожаным портфельчиком, прицепленным к клешне.

– Гм-гм, – прочистил горло краб. – Мы по записи. К специалистам по магическому праву. От имени моей подзащитной, Её Морского Величества Принцессы Ариэль.

Он выдвинул вперёд клешню с визиткой: «Себастьян. Адвокат, дипломированный специалист по морскому и международному праву».

Виктор Викторович, отложив палки, вздохнул. – Проходите. Только… на газету. У вас там капает.

«Существо» – юная девушка с огромными, полными тоски глазами – грузно опустилось на стул. Она открыла рот, но вместо слов вышел лишь хриплый, беззвучный выдох.

– Моя подзащитная лишена дара речи в результате невыгодной и, я уверен, противозаконной сделки, – пояснил Себастьян, вытирая клешню о носовой платок. – Мы хотим подать иск о признании договора с морской ведьмой Урсулой недействительным. Основания: введение в заблуждение, неправомерные условия и нанесение телесных повреждений. – Он щёлкнул клешнёй, и из портфеля выскочил свёрток пергамента, испещрённый щупальцеобразными письменами.

Лидка, смерив взглядом несчастные ноги, тут же налила чаю с обезболивающими травами. – Давайте по порядку. Ариэль, вы согласились на сделку, чтобы стать человеком и быть с принцем?

Девушка кивнула, по её щеке скатилась слеза.

– И что, принц вас теперь не хочет? – уточнил Виктор Викторович, уже предвкушая стандартный иск о моральном ущербе.

Ариэль яростно замотала головой. Она схватила карандаш и на обороте счёта за свет нацарапала: «Он милый. Но ТУПОЙ! Он до сих пор думает, что его спасла та принцесса с корабля! Я ему и знаками объясняла, и на песке рисовала… Он угощает меня безмолвными ужинами и жалеет как немую сиротку! А я не могу ему даже сказать, что он идиот!»

Себастьян вздохнул. – Пункт первый: моральный ущерб вследствие приобретённой инвалидности и сожительства с особью низкой интеллектуальной организации. Пункт второй: физический ущерб. – Он ткнул клешнёй в её ноги. – По договору, она получила «изящные ножки». Но в договоре не было указано, что при ходьбе будет ощущение, будто наступаешь на острые ножи! Это скрытая характеристика! Обман потребителя!

– Гм, – Виктор Викторович надел очки и стал изучать пергамент. – Здесь действительно есть спорные моменты. «Сторона Б обязуется не издавать звуков». Но не уточняется, каких именно – речевых или любых. Вы, например, можете… ну, не знаю… хлопать в ладоши? Топить ногой?

Ариэль топнула ногой. Получилось жалобно и тихо.

– Не катит, – заключил маг. – А вот это… «Сторона А оставляет за собой право на изъятие дара в случае невыполнения условий». Каких условий?

Ариэль снова застрочила карандашом: «Он должен в меня влюбиться и жениться. Но он не влюбляется, потому что я немая и хожу как пьяный краб! Это ловушка!»

– Цинично, – покачал головой Себастьян. – Кабальный договор. Мы требуем его расторжения, полной реституции (возврата голоса и хвоста) и компенсации морального вреда в размере… – он задумался, – одного кораллового рифа первой свежести.

– Подождите, – вмешалась Лидка. – А вы точно хотите назад? В море? К отцу, который вас не понимал? С этим… – она кивнула на ноги, – опытом?

Ариэль задумалась. Потом медленно покачала головой. Она написала: «Ноги – больно. Но интересно. Люди… они странные. Но тут есть музыка. И танцы. Только я не могу».

– Компромисс! – воскликнула Лидка. – Мы оспариваем не весь договор, а отдельные пункты! Во-первых, требование вернуть голос. Без него договор несправедлив. Во-вторых, требуем… сертифицированного специалиста по адаптивной ходьбе для русалок! И… пару удобных кроссовок с ортопедическими стельками! За счёт Урсулы!

Виктор Викторович, восхищённый простотой решения, уже составлял исковое заявление в Третейский водный суд. Себастьян, как опытный адвокат, добавил пункт о «беспрепятственном доступе к объектам культуры (концертные залы, танцзалы и другое) для социализации клиента».

Дело было выиграно. Урсула, не желая скандала, вернула голос (правда, с небольшой хрипотцой, что оказалось даже пикантно) и прислала с посыльным коробку с парой кед и сертификат на десять занятий с тренером по пилатесу.

На прощание Ариэль, уже увереннее стоя на ногах, обняла Лидку и прошептала новым, хрипловатым голосом: – Знаете, а он и правда немного туповат. Зато красивый. И я теперь ему могу об этом сказать. Спасибо.

Через месяц они получили открытку. На ней Ариэль и принц дурачились на пляже. А на обратной стороне было написано: «P.S. Я открыла курсы плавания для аристократов. Они плавают как железные утюги. Это смешно и прибыльно. P.P.S. Ноги уже не так болят».

Часть 3. Магия и современные профессии

Маг-курьер, доставляющий не только пиццу

В бюро «Хлопок одной ладонью» царил привычный хаос. Виктор Викторович пытался заклеить скотчем треснувший кристалл шаромантии, а Лидка заваривала чай с мятой, когда в дверь буквально влетел молодой человек в промокшей насквозь куртке с логотипом стремительной совы. Он тяжело дышал, с него капало на пол, а за спиной у него трепыхался и нервно попискивал… сумкопортфель.

– Спасите! – выдохнул курьер, едва переведя дух. – Меня уволят! А может, и прибьют! Это мой первый рабочий день в «Пернатой Молнии»!

Лидка тут же налила ему чаю, а Виктор Викторович с профессиональным интересом посмотрел на дергающийся портфель. – Успокойтесь. И отдайте мне источник аномалии. По акту.

– Это не аномалия! Это – груз! – курьер, представившийся Стасом, снял портфель и поставил его на стол. Тот дёрнулся и издал звук, похожий на визг тормозов и кошачье мяуканье. – Мне нужно было доставить его «милой леди с фиолетовыми волосами в палисаднике с гномиками» к четырём часам! А он всё время пытается сбежать, грызёт ремни безопасности и… какает невесть чем! У меня в скутеромобиле теперь дыра в полу!

Виктор Викторович надел защитные очки и осторожно приоткрыл портфель. Оттуда немедленно высунулся крошечный клюв и попытался клюнуть его за палец. – Так, – пробормотал маг. – Грифон. Детёныш. Подвид – «городской сумчатый». Категория доставки «Хрупкий, живой, чрезвычайно опасный для интерьера». Кто отправитель?

– Какая-то тётя в чёрной вуали, совала мне пять золотых и сказала, что если я опоздаю, она превратит мой скутеромобиль в тыкву! – почти заплакал Стас. – А получательницу я найти не могу! По адресу – заброшенный сквер: леди с фиолетовыми волосами там нет, там только ворона сидит!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.