Путь к свободе
Николь Магдеева

Руководитель агентства Ксения Новикова

Книжный продюсер Мария Синюкова

Дизайнер Яна Новикова

Литературное агентство «Авторский метод»

© Николь Магдеева, 2025

ISBN 978-5-0068-1914-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Вступительное слово

Привет. Меня зовут Николь.

Не всегда знаю, кто я – художник, писатель или просто человек, который идет по жизни в поисках себя. Но точно знаю, зачем пишу эти строки. Это мой способ поделиться с вами своей историей.

Я родилась в мире, где любовь и забота были чем-то далеким и недосягаемым. Мать, утонувшая в алкоголе и наркотиках. Дом, где опаснее, чем на улице. Слишком раннее столкновение с насилием. Детский дом, больше похожий на бойцовский клуб, где выживали сильнейшие. Я выросла в атмосфере, в которой нужно было защищать себя с первого вдоха.

Потом пришла взрослая жизнь: сцена стриптиза, работа в другой стране, ранний брак, обернувшийся адом. Беременность. Побои. Угрозы. Похищение моего сына. Похищение меня самой. Побег, полиция, арест мужа. Думала, что это и есть кульминация моих испытаний. Я ошибалась.

Вскоре оказалась в другой реальности – мире блеска и роскоши. Лучшие отели, бутики, внимание и статус. Казалось, живу той самой жизнью, о которой мечтала в детдоме. Но за внешним блеском медленно росла пустота. Я просыпалась в идеально застеленной постели, окруженная дорогими вещами. И не чувствовала ни-че-го. Наступил момент, когда внутренний кризис стал таким острым, что я шагнула в свою самую черную тьму.

Глубочайшая депрессия. Она оказалась самым страшным испытанием из всех. Если раньше я боролась за каждый глоток воздуха, как тонущий человек, то теперь просто позволяла себе идти ко дну. Что страшнее всего, мне было все равно.

Пишу эту книгу, чтобы больше не молчать. Чтобы рассказать о том, как легко потерять себя – и как тяжело потом возвращаться. Это история не только о боли и выживании, но и о надежде. О ментальном здоровье, о праве на помощь, о том, что даже в самой глубокой бездне можно найти точку света.

Спасибо, что открыли эти страницы. Давайте пройдем этот путь вместе.

Посвящение

Эти страницы посвящаются моему дорогому сыну, который однажды прочитает их и узнает о мечтах, которые я лелеяла, битвах, которые вела, и любви, которую питала.

Твоя мама – непоколебимая мечтательница, исследовательница и романтик.

Ты – мой источник вдохновения. Надеюсь, что, читая эти записи, ты почувствуешь всю глубину моей любви к тебе.

Всем тем, кто ищет свою дорогу, верит в чудеса и не боится мечтать. Пусть эти слова станут для вас напоминанием, что истинная любовь и счастье возможны, если вы открыты новым возможностям и готовы следовать за своим сердцем.

«Пробуждение» by Николина

Картина «Пробуждение» написана в самый трансформационный этап моей жизни. Она наполнена той энергией. Я вложила в нее глубокий смысл: птица олицетворяет свободу и стремление к высоте, символизирует освобождение от оков, преодоление трудностей и исполнение заветных мечтаний. Она выглядит, как посланец, несущий весть о новых возможностях и переменах.

Эмоции, которые эта картина пробуждает во мне, колеблются от восторга до глубокого умиротворения. Желание взлететь, испытать легкость и поверить в свой путь. Она пробудила во мне стремление к самореализации, вдохновила на свершения и напомнила, что даже в самые трудные времена внутри каждого из нас горит искорка свободы.

Картина отражает настроение, с которым написана эта книга. Почувствуйте его тоже.

Глава 1. Раннее детство

Все истоки – из нашего детства. Самую первую, безграничную любовь мы впервые чувствуем к нашим родителям – любовь по праву рождения. Эта невидимая нить, связывающая нас с ними, формирует наше отношение к себе и окружающим. Когда мы маленькие, эта любовь кажется самой естественной и безусловной. Мы смотрим на родителей с восхищением, они для нас – идеалы, защитники, первые учителя. Мы верим, что родители всегда рядом, а их тепло и забота никогда не исчезнут.

Но что происходит, когда вместо любви и поддержки мы встречаемся с безразличием и порой жестокостью? Мир начинает рушиться. Мы воспринимаем любовь как что-то хрупкое, что может исчезнуть в одно мгновение, сталкиваемся с сомнениями, страхами и болью. Мы задаем себе вопросы, на которые не знаем ответа: «Почему они не могут быть такими, какими я их вижу?», «Что я сделала не так?» или «Как я могу вернуть ту любовь, которую так отчаянно ищу?».

Если любовь становится источником боли, то может оставить глубокие раны.

Взрослея, мы ищем ее в других людях, дружбе, романтических отношениях, но часто воспроизводим те же сценарии, которые видели в детстве. Мы можем притягивать людей, которые не способны дать нам любовь, которую мы ищем и заслуживаем, и это как замкнутый круг – его сложно разорвать.

Некоторые живут с ощущением, что любовь – это то, за что нужно бороться. Становятся заложниками переживаний. Боятся открыться, боятся нового предательства и начинают строить защитные стены, чтобы не быть уязвимыми. Но каждая стена еще больше отдаляет от людей, от искренних связей и той самой безграничной любви, которую так и не нашли.

Нужно пройти сложный путь, чтобы осознать, что мы сами способны стать источником любви, которую так жаждем. Мы можем стать теми родителями, которых хотели бы для себя и своих детей. Мы понимаем, что можем быть источником света, который когда-то искали в других. Даже если детство было полно трудностей, мы имеем право на новую историю, на новую любовь, которая будет основана на понимании, принятии и заботе о себе.

Истоки любви – действительно из детства, но это не означает, что мы должны оставаться в тени этого опыта. Мы можем выбрать, как будем определять любовь, и это решение может стать первым шагом к исцелению и восстановлению.

Мама

Я родилась в России, в сибирском городе Омске. Отчетливо помню свое детство, начиная с четырех лет. Это были страшные времена. С самого раннего детства я была свидетелем сцен, которые должны быть скрыты от неокрепших умов. Моя мама не была сильной женщиной, которая шла правильной дорогой. К сожалению, она оказалась на разрушительном пути. Алкоголь, наркотики, жестокие драки с сожителями – все это я видела с раннего возраста. Это было время, когда страх и хаос стали моими привычными спутниками.

Одно воспоминание впоследствии сильно повлияло на мою жизнь и в некоторой степени спасло меня.

Мне было лет пять. В тот вечер в нашем доме случилась очередная пьянка, и в какой-то момент между мамой и ее сожителем разгорелся сильный спор, переросший в драку. Такое часто случалось. Но в этот вечер все было иначе.

Мама схватила нож и кинулась на мужчину. Он бил ее кулаками. Он избивал ее, не обращая внимания на мои мольбы. Я стояла в углу, сжимаясь от страха и со слезами на глазах кричала: «Пожалуйста, прекратите!».

В какой-то момент он остановился. Вышел на улицу и громко хлопнул дверью. Мама лежала на полу без сил, ее окровавленная голова в белой косынке до сих пор перед моими глазами. Я тихо сидела рядом и плакала от беспомощности. Мир вокруг затих. Сердце колотилось так сильно, что казалось, его можно услышать на улице. Я была совсем маленькой, чтобы понять, почему это случилось. Все, что было внутри, – это ощущение пустоты и страха. Каждая слеза была полна боли и отчаяния. Стало очень холодно, а внутри все сжалось. Хотелось, чтобы кто-то пришел, все исправил и сказал, что все будет хорошо. Но я была одна. Не знала, что делать, как помочь маме, и это чувство беспомощности разрывало изнутри. Я смотрела на ее лицо – казалось, время остановилось. Шептала: «Мама, пожалуйста, проснись!». Каждый раз, когда произносила эти слова, в сердце поднималась новая волна боли. Боялась, что больше не услышу ее голос, не смогу снова обнять ее. Мое маленькое сердце за один вечер пережило столько боли и страданий!

Эта картина навсегда останется со мной как напоминание о том, что жизнь бывает слишком жестокой, что я должна быть сильной, даже когда все вокруг рушится.

Помню, как выбежала на улицу босиком в одной ночнушке, была зима, шел снег, и мир вокруг казался таким спокойным, в то время как внутри бушевала буря. В тот момент ощутила, как окутывают одиночество и страх, но вместе с тем в маленькой девочке появилась и странная решимость: я не хочу жить так, как моя мама. Знала, что есть другая жизнь.

В детстве я была сама по себе. Иногда уходила из дома рано утром и возвращалась поздно вечером. Добрые люди подкармливали и одевали меня. Мне постоянно отдавали одежду, я была той очаровательной беспризорной девчушкой, которая с надеждой искала заботы у других людей. Помню огромную гору одежды у нас в доме, которая хранила истории неравнодушных людей. Каждая вещь, которую я получала, была не просто одеждой – это были кусочки тепла, любви и сострадания.

Я всегда чувствовала себя немного изолированной, как будто находилась за стеклянной стеной, наблюдая за тем, как другие дети играют и смеются. У меня не было поддерживающей семьи, и это оставило глубокий отпечаток на моем восприятии мира. Искала утешения в тех, кто проявлял доброту, и в каждом добром жесте находила искорку надежды. Эти простые моменты, когда кто-то делился со мной чем-то важным, становились для меня настоящими сокровищами.

Однажды женщина, увидев меня в старой, изношенной куртке, подарила куртку своей дочери – любимую, красную, с капюшоном. Она сказала, что эта куртка приносила радость и теперь хочет, чтобы эта вещь сделала другого счастливым. В тот момент я почувствовала, как ее доброта окутывает, словно теплый плед. Казалось, что приобрела частичку ее души и поддержки. Я не знала, каково это – иметь любящую семью, но в каждом подарке чувствовала тепло и заботу.

Какую-то часть детства я помню в доме в Каржасе, это район Омска. Запомнила это название, потому что там наша жизнь была спокойной и размеренной. Помню заботливую маму, зимний вечер и суп из голов рыбы – это было то немногое, что мы могли себе позволить.

Но и там случались травмирующие ситуации.

Однажды я проснулась от громкого стука в окно, открыла глаза в страхе и увидела, как мужик разбивает стекло и забирается к нам в дом.

– Где Юля? – грозно спросил он.

– Ее нет дома, я одна, – дрожащим голосом прошептала я.

Хоть он и быстро ушел, испытала сильное потрясение, возможно, поэтому момент отложился в памяти.

Помню цветущую вишню в нашем саду, как срывала ягоды с веток и морщила свой маленький ротик от кислого вкуса. Это было время, когда я еще могла беззаботно мечтать, не задумываясь о проблемах. Однажды, когда залезала на чердак, пришла в голову безумная мысль – спрыгнуть между прутьями забора. Почему эта идея казалась мне такой захватывающей? Почему не сработал базовый инстинкт самосохранения? Ведь я с такой легкостью прыгнула, лишь почувствовав жгучую боль в животе от приземления. Очнулась на кровати, окруженная трубками. В тот день мне повезло – осталась жива, а могла погибнуть, приземлившись на железные прутья.

Мама не всегда была отчужденной, иногда проявляла заботу. У нее был талант хорошо рисовать. Холодными вечерами мы вместе рисовали на бумаге кукол и платья к ним, а потом вырезали и наряжали. Это были мои игрушки, наполнявшие детскую жизнь волшебством. Я могла часами сидеть за столом, наблюдая, как мамина рука плавно проводит линии, превращая обычный лист бумаги в яркий, живой мир. Каждый штрих был полон любви и надежды, и в эти моменты я чувствовала, что мы вместе создаем что-то важное, то, что объединяет нас.

Однажды мы спали с мамой на одной кровати. Я обнимала ее сзади, чтобы согреться, и чувствовала, как бьется ее сердце. Мир за окном казался угрюмым, я закрыла глаза и представила, что мы в другом месте – в сказочном королевстве, где нет боли и страха. Каждый раз, когда обнимала ее сзади в надежде согреться, я также искала ее душу, ждала ее улыбки, которой мне так не хватало. Эти моменты были наполнены как нежностью, так и страхом – страхом потерять то, что у нас было, страхом остаться одной в этом большом, непонятном мире.

Но такие теплые моменты случались все реже. Темные облака нависли над нашей жизнью, отчаяние и усталость постепенно затмевали доброту, мы отдалялись. Мама все чаще погружалась в свои мысли, а я оставалась одна. Время от времени она еще рисовала, но это происходило реже, каждый рисунок казался мне криком о помощи, скрытым за яркими цветами и волшебными образами. Я искала утешения в воспоминаниях о наших вечерах. Ждала, что мама станет прежней. Однако с каждой новой трудностью понимала, что она переживает свои внутренние битвы. Сейчас осознаю: ее отчуждение не означало, что она не любила. Это был способ справляться с болью, которая поглощала ее. Если бы кто-то помог маме справиться, помог ей найти путь к свету… Но таких людей в близком кругу не оказалось.

Семья

Помню двоюродную сестру Ярославу, с которой мы жили в одном доме, и ее маму Элю. У нас были одинаковые фамилии. Ярослава, как и я, тоже впоследствии оказалась в детском доме. Мы потеряли связь еще в детстве.

Отчетливо помню рассказы мамы о бабушке, о том, что она была очень сильной и строгой женщиной, которая упорно работала всю жизнь, но умерла от рака. Она оставила маме в наследство два дома и квартиру, имущество, которое моя мама, к сожалению, пропила.

Ярослава и я – две ветви одного дерева, но каждая из нас выросла в совершенно разных условиях, под разными небесами. Я часто думаю, как бы сложились наши судьбы, если бы мы остались вместе, если бы бабушка была рядом, чтобы защитить и направить нас. Ее строгий характер и трудолюбие могли бы научить нас ценить то, что имеем, а не терять это в бездне зависимостей и безысходности. Мама говорила о бабушке с восхищением, но в то же время с горькой печалью. Она всегда стремилась стать такой же сильной, но вместо этого оказалась в круговороте проблем, который затянул в темные глубины. Истории о бабушке оставили во мне чувство потерянности и неполноты, словно я не знаю своих корней и не могу найти путь к себе. По-прежнему пытаюсь собрать в единую картину фрагменты своего прошлого, чтобы понять, кто я на самом деле. Может быть, именно в поиске и нахожу свою силу. Стараюсь создать для себя и будущей семьи другой мир – мир, в котором забота и любовь станут основой.

Каждая слеза, пролитая в детстве, оставила шрам на моем сердце.

Но я уверена, что смогу превратить эту боль в силу, которая поможет выстроить новую историю, где я смогу быть той, кто поддержит и защитит, подобно бабушке, которую я не знала, но о которой так много мечтала.

С отцом я не была знакома. Помню лишь рассказы мамы о том, что его зовут Николай, именно поэтому она выбрала для меня имя Николь. Правда ли это – не знаю; она также говорила, что ее любимую актрису зовут Николь. Из рассказов мамы я знала, что папа учился в военном училище, что его мать предлагала забрать меня к ним, но мама отказалась. Может, боялась, что я окажусь в другой семье и оставлю ее, не понимая, что это могло бы стать моим шансом на лучшее будущее. Если когда-либо удастся познакомиться с отцом, буду благодарна Вселенной за эту возможность. Я часто думаю, каким человеком мог быть мой отец, какие черты характера и внешности я унаследовала от него. Мечтаю узнать его историю: послушать о его мечтах и разочарованиях, его борьбе и триумфах. Эта неполнота, это отсутствие связи с частью себя оставили во мне дыру.

Чувство потерянности до сих пор не отпускает. Часто представляю, как бы сложилась жизнь, если бы у меня был отец, который мог бы поддержать в трудные моменты, дать совет и просто быть рядом. Желаю знать, как его жизнь могла бы переплетаться с моей, как его решения могли бы повлиять на мою судьбу. Это желание узнать о себе и своей семье становится для меня двигателем, побуждающим искать ответы, несмотря на страх и сомнения. Конечно, понимаю, что не всегда возможно найти то, что потеряно, но надежда на встречу с отцом, на возможность понять его и себя через призму его жизни придает мне сил.

Я стремлюсь не только к поиску, но и к тому, чтобы создать собственную историю – ту, в которой у меня будет возможность быть сильной, любящей и защитницей для своих близких. Может быть, именно через эту историю смогу преодолеть свою потерянность и наконец ощутить принадлежность к роду, обретя не только имя, но и смысл.

Позже мама подсела на героин. Все, что я помню, – это маленькие завязанные пакетики, которые разогревают в железных ложечках. Сборища малознакомых людей, сидящих под кайфом. Мне оставалось лишь сбегать из дома с раннего утра, чтобы не видеть происходящего и не мешаться под ногами у матери. Не помню, чтобы ощущала тогда чувство брошенности, – я погружалась в детские мечты, в свой мир. Никто не беспокоился и не смотрел за мной, пока я гуляла днями напролет.

Оставлять ребенка без присмотра категорически нельзя, поскольку это может привести к серьезным и необратимым последствиям. Без надзора дети становятся уязвимыми для различных опасностей, будь то травмы, несчастные случаи или даже встречи с незнакомцами.

Дочь маминой подруги

Формирование моих взаимоотношений с людьми прорастает глубоко в историю, которую я еще никому не открывала, ведь на фоне других событий она кажется безобидной. На первый взгляд.

Мама рассказывала о девочке, которую сильно любила – дочке ее подруги, которая по неизвестным причинам ушла из жизни. Мамин голос наполнялся нежностью, когда она вспоминала о девочке, – а в моем сердце бурлила ревность. Почему она занимала такое важное место в жизни мамы? Чем она лучше меня? Этот вопрос терзал, я не могла найти ответа. Рыдала в подушку, ощущая, как давит болезненное осознание собственной ненужности.

В результате я росла с ощущением, что привязанность к людям – это ловушка.

А еще видела, как легко можно потерять тех, кого любишь, как это может обернуться болью. Каждый раз, когда пыталась сблизиться с кем-то, возникал страх: а что, если они уйдут, как ушла моя мама, как ушла та девочка? Эти мысли заставляли держаться на расстоянии, быть осторожной в своих чувствах. Я стала холодной и замкнутой. Отношения с окружающими были поверхностными, а доверие казалось чем-то недостижимым. Избегала близости, потому что знала: она может привести только к боли.

Мне было сложно открываться и делиться своими переживаниями. Внутренний голос шептал, что это ненадолго, рано или поздно эти люди тоже меня покинут. С течением времени недоверчивость только усиливалась. Я смотрела на мир с настороженностью. Это стало защитным механизмом: оставаться настороже, чтобы не попасть в ловушку близости и доверия, а значит – боли. Видела, как другие люди строят крепкие связи и искренние отношения, но сама не могла позволить себе этот риск. Таким образом, детские переживания и боль, связанные с потерями и ненужностью, стали основой для моего восприятия мира. Я стала бояться привязанностей, прячась за стенами, которые возводила вокруг себя. Эти стены защищали, но также изолировали от тепла и любви, которые я так искала. Надеялась, что однажды смогу преодолеть страхи, но пока моя душа оставалась в плену.

До сих пор ищу ответы на вопросы, которые не могла задать маме. Пишу о своих воспоминаниях, наполняя страницы искренностью, и с каждой строкой обретаю уверенность.

Больше я не видела маму

Несмотря на то, что мама была погружена в свои проблемы, я продолжала любить ее. Эта парадоксальная любовь, полная боли и сострадания, формировала во мне желание изменить свою судьбу. Я не хотела повторять мамины ошибки, это стало для меня источником силы. Работала над собой, училась прощать, понимать и принимать то, что произошло в моем детстве. Не позволяла теням прошлого определить будущее. Даже в самых трудных обстоятельствах можно найти свет, и этот свет стал моим маяком. Я стала стремиться к тому, чтобы вырасти в человека, который мог бы не только выживать, но и процветать, несмотря ни на что. Детские переживания не сломали меня.

Летом предположительно 2000 года моя мама переехала к очередному сожителю в новый микрорайон. Утром я ушла гулять, как обычно, одна. С детьми мы бегали по улицам, потом я оказалась в незнакомом месте. Пыталась вспомнить, как вернуться обратно, но каждый поворот только уводил меня дальше. Небо темнело, с каждым шагом нарастал страх. Когда стало совсем темно, поняла, что потерялась. Вокруг пугающая тишина. «Мама! Где ты?» – кричала я, но никто не отвечал. Слезы катились по щекам, маленькая и беспомощная девочка оказалась одна в огромном мире. Я шла вперед, надеясь найти знакомое место, но все казалось чужим и страшным. Каждый шорох заставлял сердце биться чаще.

Внезапно услышала женский голос: «Где твоя мама, ты что, потерялась?».

Пишу это – и сердце сжимается, наворачиваются слезы. Женщина пригласила к себе домой, накормила и уложила спать, а на следующий день отвела в милицию. Было страшно от мысли, что если меня отдадут маме, она накажет. Ведь уже так бывало, когда я поздно возвращалась: она хлестала меня прутьями.

Маме меня не отдали. С тех пор я больше ее не видела. К сожалению, даже став взрослой, не нашла никакой информации о ее судьбе. В милиции было решено начать подготовку документов для передачи меня в детский дом. В прошлом меня уже дважды помещали во временный детский приют, но каждый раз мама забирала обратно, когда пыталась встать на верный путь. Однако неоднократные приводы в милицию моей матери больше не вызывали доверия у сотрудников. Думаю, она знала, где я нахожусь, но больше не стала бороться. Возможно, для нее это стало облегчением – ведь теперь обо мне позаботятся. Она старалась, как могла. Сейчас я ее не осуждаю, она просто не справилась. Мы все можем осуждать других, но тогда сами должны пройти путь, который проходят эти несчастные заблудшие души.

Спасибо за жизнь, мама!

Глава 2. Детский дом номер 6

Детдомовка – это клеймо, как однажды сказала одна из воспитательниц.

Это слово всегда звучало как приговор, напоминание о том, что мы – дети, лишенные любви и полноценной семьи. Каждый из нас носил в сердце свои тайны и боли, а клеймо «детдомовки» стало для нас не только ярлыком, но и частью идентичности, которую трудно было отбросить.

Мне повезло попасть в детский дом, где нас воспитывали не только со строгостью, но и с любовью. Жизнь там оказалась лучше, чем с мамой: меня окружили заботой и вниманием. Воспитатели старались создать атмосферу, максимально приближенную к семейной, несмотря на все трудности, с которыми им приходилось сталкиваться. Я с теплотой вспоминаю наших воспитателей, которые вложили в нас душу и заботу, как в собственных детей. Но даже их любовь не могла полностью заполнить ту пустоту, которую оставили наши родные.

Каждый день мы сталкивались с жестокой реальностью: детские мечты о счастье и любви разбивались о суровые стены учреждения. Дружба между детьми практически отсутствовала. Вместо этого каждый из нас боролся за свое выживание. Каждый взгляд, каждый жест мог стать сигналом к тому, что кто-то пытается занять твое место или отобрать то немногое, что у тебя есть. Мы не могли в полной мере доверять друг другу, ведь в этом мире доверие означало уязвимость.

Мы старались быть сильными, но внутри росло чувство неполноценности, ведь мы были «детдомовки», а это значило, что нас никто не ждет, мы никому не нужны. Каждый из нас мечтал о любви и заботе, но вместо этого нас окружали зависть и конкуренция.

Много раз видела, как дети, которых забирали в семьи, уходили с надеждой в глазах, но с каждым таким уходом в сердцах оставшихся накапливалась горечь. Мы оставались здесь, в этом временном убежище, где любовь казалась недосягаемой. Воспитатели старались вселить в нас уверенность и надежду, но это не могло полностью заглушить внутренний крик: «Почему мы? Почему нас бросили?». Эти вопросы оставались без ответов, а детские сердца постепенно обрастали защитной коркой, чтобы не чувствовать боль и не страдать от разочарований.

Однажды, сидя на полу в своей комнате, смотрела в окно на дождь, и слезы катились по щекам. В тот момент поняла, что, несмотря на всю заботу, которую мы получали, внутри нас оставалась пустота, которую невозможно было заполнить. Мы были, как листья, унесенные ветром, ищущие свое место в мире, но так и не находящие его. Воспоминания о том времени до сих пор вызывают дрожь: это был период, когда я поняла, что любовь и семья – это не просто слова, а то, что может сделать нас целыми.

Несмотря на все это, я жила обычную жизнь ребенка в детском доме. Искала утешения в книгах и искусстве.

Посмотрите на эти фотографии. Сможете узнать меня? Сироты часто выглядят иначе, чем дети из обычных семей. В их глазах читаются печаль и недоверие, чего нет у сверстников, растущих в любви. Они выглядят настороженно, словно ожидая какого-то подвоха.

Бойцовский клуб

Отношения между детьми в детском доме далеки от идиллии. Как говорится, кто сильнее, тот и прав. И мне приходилось отстаивать свое место под солнцем. Драки с девочками становились обыденностью – это был способ показать, что ты не боишься, что ты имеешь право на существование. Порой выходила на «бой» с дрожащими руками и сердцем, полным страха, но с лицом, выдающим лишь решимость.

В детском доме существовала четкая иерархия. «Старшие» дети, с которыми не полезешь драться, были сильнее и жестче. Им приходилось прислуживать, подчиняться им, ведь они могли забрать все, что угодно – от самых вкусных конфет до красивой безделушки, которой ты дорожила. «Неприкосновенными» были младшие дети или ровесники, имевшие братьев или сестер из старших. Мы же, одиночки, вынуждены были отстаивать свое право, используя все доступные способы.

Несколько уроков я усвоила в самом раннем детстве.

– Никогда не показывай свою слабость – иначе тебя будут гнобить все годы до самого выпуска.

– Бей первой, неважно, боишься ты или нет – это правило звучало в моей голове, как мантра.

– Даже если тебя уже избили, нельзя плакать. Я помню, как однажды с разбитым носом и со слезами на глазах я плюнула девочке в лицо, хотя внутри меня все кричало от страха и ненависти к этой жестокой игре.

Иногда удавалось выиграть бой, иногда нет, но драться приходилось часто. Чувство тревоги не покидало, даже когда засыпала. Боялась, что во сне мне устроят темную, что снова унизят. Стрелки между девчонками, которые боролись за лидерство, возникали на регулярной основе, и мы все были разбиты на костяки в строгости уже имеющейся иерархии.

Меня гнобили и в школе, и в детском доме.

Это был настоящий бойцовский клуб, где не было права на слабость и жалость к себе.

С виду я всегда была тихой и спокойной девочкой, но сердце разрывалось от злости и обиды.

Жаловаться воспитателям было строго запрещено. Этот запрет висел в воздухе, как нечто неоспоримое. Если осмеливался выразить свои переживания или недовольство, тебя немедленно могли назвать стукачом. В нашем мире это было худшим из всех возможных оскорблений. Стыд и страх перед осуждением останавливали на пути к защите. Мы часто обсуждали эту тему между собой. Каждый понимал, что жалоба – это не просто просьба о помощи, это предательство. Мы были вынуждены носить свои страдания в себе, пряча их за маской спокойствия. Это создавало ощущение безысходности.

Атмосфера безнадежности заставляла нас быть настороженными. Мы не могли доверять никому, даже друг другу, ведь каждый мог оказаться в ситуации, когда его слова будут использованы против него. Вместо поддержки получали лишь молчание, что усугубляло чувство одиночества. Из-за этого терялась надежда на лучшее. Вместо того чтобы делиться своими переживаниями, мы учились скрывать эмоции. Это было выживанием в условиях, где открытость считалась слабостью. И хотя со временем выстроенные мной стены помогали защищаться от боли, они же стали причиной одиночества.

Иногда сидела на краю кровати, обняв колени, и думала, как легко было бы просто уйти. Страшно сейчас подумать, но тогда порой я размышляла: «Зачем мне жить? Меня никто не ждет, я никому не нужна». Просто пряталась где-нибудь и горько плакала от несправедливости: «Неужели жизнь – это только страдания?». Но каждый раз, когда думала о смерти, что-то сдерживало, возможно, какой-то маленький уголек внутри еще тлел, чтобы потом разгорелось пламя.

Лучи света в темном царстве

И все же в трудном мире детского дома светлых моментов было больше. У нас была ежедневная развлекательная программа: мы танцевали, пели, участвовали в сценках и конкурсах, ездили на выставки, концерты и в музеи. Помню радость от выступления на сцене, когда смех и аплодисменты наполняли зал. Эти моменты давали надежду, что в жизни есть место свету. Нас обучали всему, чему только можно: шитью, вышиванию крестиком и гладью, танцам и гимнастике. Воспитатели развивали в нас артистичность, я занималась танцами и пением и даже выступала на концертах. Низкий поклон дорогим воспитателям – они выполняли невероятно тяжелую работу за гроши, получая оклад не больше 10 тысяч рублей (около 160 долларов в месяц). Их труд был неоценим, ведь они работали усердно пять дней в неделю с утра до вечера, а затем их сменяли ночные нянечки, которые зарабатывали еще меньше.

Нас очень вкусно кормили, мы иногда, конечно, воротили носы от каш или супов, но сейчас с теплотой и благодарностью вспоминаю поваров.

Мы жили по строгому распорядку – дисциплина была необходима, чтобы детский дом не превратился в хаос. Нам прививали любовь к труду: был график уборки в группах, где в один день я должна была вымыть спальню, а в другой – прихожую. Зимой и осенью мы убирали двор от снега или листьев, а летом пололи грядки с цветами. Наш детский дом был невероятно красивым и ухоженным. Трудотерапия стала важной частью жизни, помогая расходовать лишнюю детскую энергию.

Воспитатели прививали ценности семьи, учили, что девочки должны хранить девственность. В этом вопросе в детском доме царила строгость: каждые полгода мы проходили медицинский осмотр, и если оказывалось, что кто-то лишался девственности, это становилось предметом позора и осуждения. Впрочем, такая строгость привела только к тому, что многие девчонки забеременели в первый год после выпуска из детдома. Когда жесткие правила сменились свободой, они пустились во все тяжкие, стремясь наверстать упущенное.

В детстве я слыла белой вороной. Была тихоней-мечтательницей с необычным именем, что привлекало ко мне внимание. Однако внимание, которое получала, не всегда было приятным. С раннего детства я носила очки от косоглазия и окклюдер. С первого класса дети дразнили меня, и это стало одним из самых болезненных воспоминаний, которое тянулось до выпуска. Можете представить, как я себя чувствовала, стыдясь за косые глаза и ходя, как пират, с тряпочкой на одном глазу. К счастью, к девяти годам глаза немного выровнялись, но я по-прежнему считала себя гадким утенком. Возможно, это было просто внутреннее состояние, которое я переживала в детском доме. Только к девятому классу начала ощущать себя более уверенной. Научилась хорошо краситься и укладывать волосы, и это изменило мой взгляд на себя. Начала экспериментировать с разными образами – и впервые почувствовала искорку самоуважения. Но глубоко внутри все еще боролась с остатками той детской неуверенности. Часто сравнивала себя с другими и чувствовала, что все еще остаюсь той белой вороной, которая не вписывается в коллектив.

Со временем начала осознавать, что красота – это не только внешность, но и то, как человек себя ведет, какую энергию он излучает.

По мере взросления стала принимать свою уникальность и понимать, что моя ценность выходит далеко за пределы облика.

В школе я любила читать, но училась плохо – это был мой способ протеста. Благодаря книгам жила с убеждением, что все в жизни сложится хорошо, несмотря на трудности. Это желание верить в лучшее давало силы справляться с переживаниями. Я находила утешение в книгах, которые становились моими верными друзьями в моменты одиночества.

Любила проводить время наедине с собой, зарываясь в книги и отключаясь от внешнего мира. У меня внутри царила гармония, буйствовали яркие краски, которых не хватало в реальной жизни. Воспитатели, зная о моей любви к чтению, иногда угрожали отобрать любимые книги, если проказничала. Это только усиливало привязанность к литературе – книги стали моим убежищем, способом уйти от реальности.

С некоторыми воспитателями у меня была особенная связь. Они понимали меня, поддерживали и вдохновляли, но, к сожалению, эту связь я не смогла сохранить после выпуска из детского дома. Время унесло меня в новый мир, оставив позади тех, кто был для меня опорой в трудные времена.

Художка

Я любила рисовать – это стало еще одним способом отключиться от внешнего мира, чтобы погрузиться в свои мысли и чувства. Уходила глубоко в себя, позволяя творчеству захватить меня, и просто монотонно создавала. Каждый мазок кисти, каждая линия на бумаге были ритуалом, в котором находила гармонию и спокойствие. Жаль, но с возрастом я утратила эту способность. Взрослая жизнь обременяет множеством забот – заметила, что время, которое я могла бы провести за рисованием, стало ускользать. Сейчас пишу картины очень редко, и это вызывает тоску по тому состоянию. Когда-то художественное самовыражение было неотъемлемой частью меня, и потеря этой способности приносит горечь.

Расскажу вам о настоящем чуде поступления в художественную школу. Когда мне исполнилось 11, смогла подать в нее документы. Оказалось, что правила приема жесткие, многие дети перед поступлением дополнительно занимались в подготовительном классе целый год, чтобы сдать экзамен и зачислиться в первый класс. Я, конечно, любила рисовать и думала, что у меня неплохо получается. Но когда попросили принести работы для оценки навыков, я, честно говоря, не была уверена в своем уровне.

Нарисовала натюрморт и зачем-то обвела все фрукты черным фломастером. Как же мне повезло, что никто не увидел эту работу – учителя не оказалось на месте, когда я ее принесла! Это было настоящее чудо, ведь мне представился шанс сдать экзамен вместе с другими. Я была полна решимости, но в то же время очень волновалась.

Приготовила свой мольберт и краски, но когда увидела работы других детей на экзамене, мое волнение усилилось. Они добавляли множество оттенков в свои фрукты, используя технику, о которой я даже не подозревала. Для меня это стало открытием – осознала, насколько глубоким и многогранным может быть искусство. Подступили страх и неуверенность. Я решила успокоить себя и стала читать про себя молитву «Отче наш». Это помогло погрузиться в свой мир, отключиться от всего и сосредоточиться на своей работе. Взяла кисть и начала творить, позволяя чувствам направлять руку. Я вложила в работу все свои мечты, надежды и ту любовь к искусству, которую ощущала с детства. Это было не просто исполнение задания, это было истинное проявление себя. Когда закончила, почувствовала, что сделала что-то важное. Даже если результат не был идеальным. Этот опыт стал для меня уроком – не только в искусстве, но и в жизни. Поняла, что важно верить в себя, даже когда обстоятельства кажутся непростыми. Именно в такие моменты, когда мы сталкиваемся с трудностями, проявляются наши настоящие силы и страсти.

Когда подошла учительница, она показалась мне такой красивой и доброй, словно фея из сказок. У нее был мягкий голос, и наше общение сразу стало для меня особенным. Она похвалила работу и сказала, что у меня, безусловно, есть талант. Эти слова наполнили радостью и гордостью, я почувствовала, что старания и любовь к рисованию были замечены, это придавало уверенности.

Когда узнала, что всего три человека из всех, кто сдавал экзамен, были приняты в первый класс художественной школы и среди них я, это стало настоящим чудом! Не могла поверить в свою удачу. Мир вокруг затих, я поняла, что это начало чего-то важного в моей жизни. Правда, теперь, став взрослой, я часто сталкиваюсь с сомнениями. Мучают вопросы: действительно ли моя учительница разглядела талант, или ей стало просто жалко меня, она захотела помочь, дать мне шанс обучиться искусству и найти себя в этом мире? Эти мысли навевают грусть. С другой стороны, понимаю, что тот момент стал поворотным. Даже если в ее словах была доля жалости, это не умаляет важности тех знаний и умений, которые я приобрела в художественной школе. Я все равно смогла развить навыки и выразить себя через искусство, а это дало мне возможность глубже понять себя и окружающий мир.

Сегодня выбираю верить, что учительница увидела потенциал, который мог развиваться. Возможно, ее слова стали тем самым импульсом, который помог мне поверить в себя и свои способности. И даже если ее решение было вызвано желанием помочь, это все равно повело меня по пути, который обогатил жизнь. Такие размышления помогают мне быть добрее к себе и принимать свои достижения, независимо от того, как они были получены. Понимаю, что каждый из нас имеет свою историю и свои причины для выбора, возможно, именно эти моменты и создают наш уникальный путь.

С Еленой Александровной меня связывают пять лет взросления, эти годы наполнены теплом и заботой. У нас сложились очень близкие отношения. Я всегда бежала к ней с большим удовольствием, зная, что могу доверить самые сокровенные тайны. Она стала не только педагогом, но и настоящим другом, человеком, который понимал и поддерживал в трудные времена.

В детском доме не могли предоставить мне все необходимые художественные материалы – многие из них были дорогостоящими. Но Елена Александровна старалась найти все необходимое, чтобы я могла обучаться так же, как и остальные дети. Она искренне заботилась о моем развитии и делала все возможное, чтобы я чувствовала себя полноценно. Благодаря ее поддержке я могла заниматься искусством.

В художественной школе нас обучали всем видам изобразительных искусств, от живописи до плетения гобеленов. Да, я умею плести гобелены! Это может показаться неожиданным, но этот процесс был для меня не только техническим навыком, но и способом выразить свои эмоции и реализовать идеи. Мы также изучали историю искусств, что помогло мне лучше понять контекст и значение творчества на протяжении веков.

Четыре раза в неделю после школы я ходила в художку, где проводила как минимум четыре с половиной часа. Это были долгие занятия, но я этого не ощущала – настолько была поглощена процессом, что время пролетало незаметно. Мы сдавали экзамены, что добавляло ответственности и важности в обучение, а летом ездили на пленэры, где практиковались на свежем воздухе, вдохновляясь природой.

Я окончила художественную школу без проблем, пусть в то время это и не казалось чем-то значительным. Тем не менее, это был период, когда я чувствовала себя по-настоящему счастливой. Хотя в последний год обучения мне было трудно посещать занятия. Возможно, из-за переходного возраста – времени поиска себя и определения приоритетов. Елена Александровна меня подтягивала, поддерживала и вдохновляла, плюс я понимала, что расстраиваю ее, когда пропускаю уроки. Это внутреннее противоречие порой давило. Надеюсь, что когда-нибудь смогу выразить Елене Александровне всю благодарность и показать, как ее забота и преданность не просто помогли окончить художественную школу, но и изменили мою жизнь.

Планирую подтвердить свой диплом в Австралии – художественная школа, которую я окончила, имеет сильную базу. Надеюсь, что, подтвердив квалификацию, смогу вновь погрузиться в мир искусства и восстановить те чувства, которые испытывала в детстве. Это будет не просто шаг к профессиональному развитию, но и возможность вернуть в свою жизнь ту искру, которая когда-то зажгла во мне любовь к рисованию.

Новый год

Я никогда не рассказывала об этом в блоге.

В детском доме жизнь организована по строгим правилам. Нам каждый месяц выделяли около 30 рублей на карманные расходы. Хоть это была небольшая сумма, но в то время казалась настоящим богатством. Однако распоряжаться этими деньгами мы не могли – воспитатели откладывали их на праздничный новогодний стол.

С приближением Нового года в детском доме начиналась суета. Праздничные мероприятия, муниципальные елки. Столь редкие сладкие подарки и, конечно, праздничный стол. Он отличался от того, что готовили в обычные дни. В обычные вечера у нас были простые блюда: каша, суп и иногда картошка с мясом. А вот на Новый год всегда готовили что-то особенное: салаты, пирожки, сладости. Но даже с добавлением этих праздничных угощений наш стол не мог сравниться с теми, что накрывались в среднестатистических семьях.

Я помню один такой Новый год. Когда наступил долгожданный вечер, мы все собрались в столовой, где царила атмосфера веселья и радости. На столах – салаты, пирожки и фрукты, но самым удивительным угощением стала копченая колбаса. Да, дети в детском доме могут поесть копченую колбасу только в праздники, и то если ее купят воспитатели или кто-то угостит. Копченая колбаса, майонез, крабовые палочки, а уж тем более красная рыба или икра – символы Нового года для многих семей – не предусмотрены в меню таких учреждений.

Копченая колбаса, которую я тогда попробовала впервые, навсегда осталась в моей памяти как часть волшебства новогоднего праздника.

Я помню свой восторг и радость от Нового года. Даже когда мы ели не те угощения, о которых мечтали многие дети за пределами детского дома, для нас это тоже был настоящий праздник.

Психолог

Летом нас возили в лагерь. Это были яркие, насыщенные дни, полные смеха, игр и новых знакомств. Одним из самых запоминающихся моментов стало знакомство с психологом – Татьяной Владимировной. Между нами сразу возникла особая связь. Я много времени проводила в ее кабинете, что-то рисуя и помогая в оформлении кабинета.

Она была доброй и внимательной, всегда готовой выслушать. Иногда она проводила занятия, где мы делились своими чувствами и мечтами.

Татьяна Владимировна интересовалась моими увлечениями, рассказывала свои истории и давала советы. Я чувствовала себя важной и нужной. Она стала для меня не просто взрослым, а другом, который понимал и поддерживал.

В какой-то момент я оказалась в больнице. Дети из детских домов не ждут визитов. Я лежала на койке, глядя в потолок и думая, как же бывает тяжело, когда ты один.

Вдруг в дверь постучали. Подняв голову, увидела Татьяну Владимировну. Она вошла с улыбкой и пакетом гостинцев. Не могла поверить своим глазам – она пришла КО МНЕ!

Татьяна Владимировна принесла с собой не только сладости, но и тепло человеческого общения.

Даже в самые трудные времена есть люди, готовые поддержать и прийти на помощь.

Это было невероятное чувство – знать, что кто-то заботится о тебе.

Это навсегда осталось в сердце. С Татьяной Владимировной мы еще долго будем продолжать общение.

Даже став взрослой, не забуду это. Возможно, я не стану тем внимательным и общительным человеком и потеряю со временем крепкую связь, но Татьяна Владимировна для меня останется символом надежды и поддержки.

Тетя Оля

На момент написания этой главы воспоминания о важном человеке из детства охватили меня – слезы хлынули градом. Это человек, которому я благодарна за то тепло, что она подарила. Она играет важную роль в моем становлении.

В девять лет я встретила ее – мою дорогую тетю Олю. Это была женщина, которая хотела взять ребенка из детского дома, чтобы показать ему, что такое семья. Она была похожа на ангела – такая добрая, ласковая и нежная. Мы были очарованы друг другом. Помню, как она забирала меня на выходные к себе, это были, пожалуй, самые волшебные воспоминания из моего детства. Ее дом напоминал деревянный замок, прямо как из сказки – разноцветный с деревянными колоннами. Она была художницей, и я обожала проводить время с ней в мастерской, наблюдая, как она создает картины. Тогда проснулась моя любовь к живописи. Ее дом был наполнен спокойствием, любовью и умиротворением – всем, чего мне так не хватало. Помню, как искренне рыдала, когда она отвозила меня обратно в детский дом, и с нетерпением ждала следующих выходных, чтобы увидеть ее снова.

Но однажды она просто не приехала. Этот момент стал для меня настоящим шоком, не могла понять, как такое могло случиться. Каждую ночь, когда наступала тишина, я чувствовала, как в сердце разливается горечь. Казалось, будто мир погрузился в серую бездну и в этой пустоте не было ни света, ни надежды.

Все последующие годы ни одной ночи не проходило, чтобы я не вспоминала о тете Оле с болью в душе. Корила себя за то, что, возможно, разочаровала ее или ее семью. Эти мысли терзали меня, как острые иглы, проникая в самые потаенные уголки сердца. Не могла избавиться от чувства вины, которое сжимало меня, как железный капкан. Каждый день я искала оправдания, надеялась, что все это – лишь временная разлука, что она вернется, как в старых волшебных сказках. Но с каждым новым вечером, когда я вновь оставалась одна, понимание становилось все яснее – не придет. Это осознание было словно холодный душ, который обрушивался на меня, оставляя шок и пустоту. Чувствовала себя потерянной, как корабль, выброшенный на берег без надежды вернуться в родные воды. Я искренне верила, что если бы только могла объяснить, как много она для меня значила, все могло бы измениться.

Когда я выпустилась из детского дома, настал долгожданный момент нашей встречи. Я уже не помню, как вышла с ней на связь, скорее всего, нашла в социальных сетях. Это событие было наполнено радостью и волнением, ведь я так долго мечтала об этом дне. Помню себя за мольбертом рисующей маки – цветы, которые она так любила. Каждый мазок был пронизан воспоминаниями о ней, и эти картины помогали чувствовать нашу связь. Наверное, восемь лет своей сознательной жизни я рисовала маки. Когда тетя Оля немного скорректировала мою новую работу, меня переполняло счастье. Ее советы были не просто рекомендациями, а словами поддержки, которые взращивали уверенность в себе. Та встреча напомнила мне о том, что, несмотря на расстояния, мы всегда остаемся связанными невидимыми нитями любви.

Каждый мак стал символом нашей связи, и мне казалось, что эта любовь будет жить в моем сердце вечно.

Но это не так. Потом я легко оборву все связи, когда уеду в Москву. Переезд станет для меня новым этапом, полным надежд и возможностей, но вместе с этим он принесет и холод, который постепенно окутает мои воспоминания о тете Оле. Расстояние между нами вырастет, образуется непреодолимая пропасть. Хотя мы до сих пор имеем контакты друг друга, наше общение стало редким и поверхностным. Я понимала, что стараюсь избегать глубоких разговоров, ведь они только напоминали о том, что я оставила позади. Этот холод исходил не от нее – он был внутри меня. Боялась, что, углубляясь в воспоминания, снова почувствую боль утраты, которая однажды охватила меня. Я старалась двигаться вперед, но в этом стремлении потеряла ту нежность, которая когда-то связывала нас. Теперь наши разговоры стали лишь отголосками прошлого.

Теперь вы можете понять, как тяжело мне иметь дело с чувством отверженности. Оно возвращает меня в состояние беспомощности, когда хочется спрятаться от всего мира. И это касается не только любовных взаимоотношений, но и в целом отношений со всеми людьми, которые вошли в мою жизнь. Поэтому учусь справляться с этим чувством и становиться сильнее.

В завершение этого пункта хочу выразить глубокую благодарность этой невероятной женщине. Не хочу вызвать у нее чувство вины – наша встреча и последующие события были предначертаны судьбой, все сложилось так, как должно было случиться. Я всегда буду вспоминать тетю Олю с теплотой в душе и благодарностью за то время, которое мы провели вместе.

Выпускной

Выпускной в детском доме – это не просто праздник прощания с детством и переход во взрослую жизнь. Это момент, когда ребята, выросшие без родителей, делают шаг навстречу новому миру, полному неизвестности и вызовов.

В день, когда нужно было покинуть стены, ставшие для меня домом, воздух наполнился смешанными чувствами – радостью и грустью, ожиданием и тревогой.

С замиранием сердца мы принимали прощальные слова от воспитателей, не зная, что ждет за порогом. Мало кому удается построить нормальную жизнь.

В 16 лет, после 9 класса, я выпустилась из детского дома. Сказать, что это был шок – ничего не сказать! Десять лет прожила в единственном доме, всегда под контролем, а теперь – полная свобода и совершенно незнакомая жизнь. К этому меня не готовили. Я даже не знала, как приготовить суп, – в детском доме всегда готовили повара. Там нас обучали многим вещам, но самым важным навыкам, которые пригодятся в жизни, не учили. Я не знала, как обращаться с деньгами и как оформлять документы.

Первый раз, когда мне нужно было приготовить что-то, я чувствовала себя растерянной и неуверенной. Импровизировала на кухне, полагаясь на инстинкты.

Когда впервые получила стипендию, не зная, как составить бюджет, потерялась в расходах и потратила все в первую неделю.

Оформление документов вызывало страх, каждый раз это было настоящим испытанием.

Передо мной открывался мир, полный возможностей и одновременно – страхов. Пришлось учиться всему самостоятельно, сталкиваясь с ошибками и трудностями. Несмотря на отсутствие подготовки, я нашла в себе силы освоить эти навыки, что стало частью моего роста. Поняла, что каждое преодоление трудностей делает меня сильнее.

После выпуска из детского дома у меня не осталось близких отношений ни с кем. Я даже ни разу не ездила туда после выпуска, а через пару лет его закрыли. Он находился по адресу улица Комкова, 2a, сейчас там детский сад. Может, когда-нибудь вернусь туда, чтобы посмотреть, как сильно изменилось место, в котором я провела десять лет своего детства. Но в глубине души знаю, что эти стены навсегда останутся для меня символом борьбы за выживание! Это то место, где я стала сильной.

Во время написания книги мой менеджер в тайне от меня нашла воспитателя детского дома, связалась с ней и попросила что-то вспомнить о девочке Николь, которая жила у них в 2000-х. Воспитатели в детских домах – удивительные люди, они помнят все.

«Да, конечно, я помню Николь. Я была воспитателем во второй группе, а Николь была в четвертой, но я очень хорошо ее помню. Когда ее привезли к нам, она быстро привыкла к новым условиям, была скромной и тихой. С ней было очень легко и спокойно, бунтаркой она никогда не была, никаких хлопот не доставляла, не сбегала, не была склонна к вредным привычками. Николь была очень творческой девочкой, любила делать поделки, педагоги записали ее в художественную школу. Там она была на хорошем счету, хоть иногда ходила туда без особого желания. Кстати, у меня остались ее детские рисунки.

Знаете как выглядят дети, которые оказываются в детском доме? Среди них есть те, кто стесняется проявлять чувства, пряча свою незащищенность за маской безразличия. А есть и те, кто, несмотря на все, сохраняет искреннюю веру в доброту мира. Николь как раз такой и была.

Когда Николь выпустилась, она оборвала все нити, связывающие ее с детским домом. Мы поверить не могли и не понимали, почему наша кроткая и милая девочка так отчаянно пытается нас забыть, у нас никогда не было с ней конфликтов. А потом я для себя поняла, что она просто хочет построить абсолютно новую жизнь, начать все с чистого листа. Очень рада, что у нее это получилось. Каждая история – это отдельная вселенная, полная надежд и несбывшихся мечт».

Воспитатель Ольга Александровна

Это письмо заставило меня глубже погрузиться в воспоминания о времени, проведенном в детском доме. Я с огромной любовью и благодарностью вспоминаю своих воспитателей, а особенно нашу главную маму – директора Татьяну Ильиничну Скребцову. Она была педагогом с большой буквы, строгой, но при этом с большим сердцем. В детстве я побаивалась ее, но эта строгость всегда сочеталась с заботой и пониманием. Она умела найти подход к каждому, и в то же время давала нам возможность расти и развиваться, что было так важно в юном возрасте.

Воспоминания Ольги Александровны о том, как я адаптировалась к новой жизни, трогают меня до глубины души. Я действительно была скромной и тихой девочкой, и это было моим способом справляться с новыми обстоятельствами. Было легко и спокойно находиться в окружении людей, которые заботились о нас. Моя тяга к творчеству, занятия в художественной школе – это были те моменты, когда я могла выразить себя, когда чувствовала, что могу создать что-то красивое, независимо от того, что происходит вокруг.

Моя история – не только о трудностях, но и о росте, силе духа, о том, как мы можем преодолевать преграды и находить свой путь в жизни.

Благодарна всем своим воспитателям, которые вложили в меня любовь и заботу.

Глава 3. Автотранспортный колледж

Жизнь в детском доме осталась позади. Мне предстояло поступление в колледж. Этот момент был полон смешанных чувств: радость от новой жизни и тревога перед неизвестным.

Я уже упоминала, что в школе у меня были не лучшие оценки – сплошные тройки и только одна четверка по изобразительному искусству. Это было моим способом показать, что я не собираюсь соответствовать навязанным стандартам. Целенаправленно старалась получить именно такие оценки, как бы говоря: «Да пошли вы!». Переходный возраст никто не отменял, я искала свой путь. Оценки в школе не всегда отражают истинные способности человека. Я понимала, что это не определяет, являюсь ли я умным и одаренным ребенком или нет.

К поступлению в колледж нас готовили заранее, за полгода. Мы с подругой ездили на дополнительные курсы в железнодорожный колледж. Это был период, полный волнения и надежд на будущее. Оба колледжа – железнодорожный и автотранспортный – считались престижными, с высокой стипендией и расположением в центре города. Но мое сердце принадлежало искусству, я мечтала продолжить художественное образование.

Когда пришло время делать выбор, столкнулась с реальностью. В моем городе автотранспортный колледж воспринимался как более престижный вариант. Все вокруг говорили о перспективах, карьерных возможностях, которые открывает эта специальность. Общественное мнение и давление со стороны окружающих сыграли свою роль. Меня убедили, что автотранспортный колледж – это стабильность и уверенность в будущем. Это решение давалось нелегко. С одной стороны – желание следовать призванию, а с другой – необходимость соответствовать ожиданиям общества. Боялась, что, продолжив художественное образование, рискую остаться без достойной работы и финансовой стабильности. В тот момент осознала, что жизнь порой требует компромиссов. Решила, что смогу найти баланс между практическим подходом к образованию и своей внутренней потребностью в творчестве. Возможно, автотранспортный колледж – это не конец моим художественным мечтам, а лишь временная остановка. Этот опыт научил меня, что путь к мечте может быть извилистым, но каждый поворот – это возможность расти и развиваться.

С той же подругой, с которой мы ходили на дополнительные курсы, подошли и к экзаменам. У нее не было ни одной тройки за все девять классов. Мы обе знали, что на кону стояли наши надежды на будущее. Экзамен проходил на компьютерах, и это были самые волнительные часы моей жизни. Некоторые ответы в тесте выбирала наугад, и, честно говоря, совершенно не ожидала, что пройду экзамен. Когда огласили результаты, была поражена – поступила! А подруга, несмотря на отличные оценки, не смогла. Мне было невероятно жаль. Вскоре мы перестали общаться. Я пыталась несколько раз связаться, но она не хотела иметь ничего общего. Это было действительно больно, ведь я потеряла не только близкого человека, но и поддержку.

Поступила в автотранспортный колледж и начала новую главу своей жизни, полную возможностей и вызовов. И хотя потеря подруги была тяжелой, знала, что впереди ждут новые знакомства и перспективы.

Когда я впервые оказалась в общежитии при колледже, испытывала смешанные чувства. Прошлое словно исчезло, но я не знала, как представить свое будущее. Это было пугающе и в то же время захватывающе – новый этап, новые возможности.

Было и много вопросов, на которые не было ответов. Вокруг меня стояли несколько пакетов с одеждой и необходимыми принадлежностями, которые привезла с собой. Я была одна в новом мире, чувство одиночества накрыло. Мне выдали 1000 рублей на карманные расходы до первой стипендии. Только представьте, что можно купить на эти деньги! Мне ведь предстояло обустроиться и начать новую жизнь.

И вместе с тем научиться управлять своими финансами и самостоятельно принимать взрослые решения. В то время, как другие студенты разъезжались по домам, моим домом была комната в общежитии. Теперь никто не готовил, не устраивал праздники и совместные выезды. Счастливое будущее казалось чем-то недостижимым.

Много новых людей появилось в жизни, и среди них я искала свое место. Чувствовала, что нужно адаптироваться, найти друзей и поддержку, чтобы справиться с новой реальностью. Каждый день был новым испытанием, но я старалась смотреть вперед, надеясь, что смогу преодолеть все трудности и найти путь в этом большом мире. Это был шанс построить жизнь и реализовать мечты.

Начались учебные будни, впереди было много теории и предметов, которые мне совершенно не давались. Особенно тяжело было с физикой и другими техническими дисциплинами. Теперь понимаю, что у меня в небольшой степени есть синдром дефицита внимания – говорю это совершенно серьезно. У моего сына тоже есть небольшие проблемы с концентрацией внимания на теории. Я часто засыпала на парах. Эти занятия были настоящим испытанием для моего терпения.

Много пропускала, списывала зачетные работы, стараясь хоть как-то удержаться на плаву. Это были годы, полные борьбы с самой собой. Часто чувствовала себя не на своем месте, тяжело было справляться с количеством информации, которую нужно было усвоить. Из-за законов, касающихся детей-сирот, меня не могли выгнать из колледжа до 18 лет. Я должна была быть документально привязана к государственному учреждению, и это создавало сложности. С одной стороны, знала, что это дает возможность продолжать обучение, но с другой – чувствовала, как давление растет. Мне нужно было справляться с учебой, хотя иногда казалось, что я просто не успеваю за темпом, который задавали преподаватели. Тем не менее, несмотря на трудности, старалась найти в себе силы двигаться дальше, понимая, что в конце концов это приведет к чему-то большему, чем просто диплом.

Социальная жизнь в колледже наладилась, я быстро влилась в коллектив. Полностью сменила имидж: перекрасилась в платиновую блондинку, стирая образ детдомовской запуганной девчонки Николь, которой была раньше.

Хотелось стать новой Николь – уверенной в себе и знающей себе цену. Могла покупать недорогие вещи и экспериментировать с одеждой. Быстро стала выделяться на фоне остальных, и хотя всегда казалась немного не от мира сего, в колледже меня стали замечать.

Дядя

С детства я хорошо помнила своего дядю, знала его имя и фамилию.

Однажды, когда училась в колледже, решила найти его. Ввела данные в Яндекс – и на удивление нашла объявление о продаже грузовика с номером телефона. Чувствуя прилив смелости, набрала номер. С замиранием сердца вслушивалась в гудки.

– Алло! – раздался низкий мужской голос.

– Здравствуйте! Я ищу своего родного дядю, брата Юлии Магдеевой, – едва выговорила я, чувствуя, как дрожь охватывает ноги.

– Николь? – пауза повисла в воздухе. – Да, это я. Я никогда не думал, что услышу твой голос. Ты взрослая, да?

– Да, – ответила я, почувствовав что-то теплое внутри, словно луч солнца пробивается сквозь облака. – Я бы хотела с вами встретиться.

Вы даже не можете представить, сколько эмоций охватило меня в тот миг: удивление, тревога, радость, горечь и интерес смешались в целую гамму чувств. Мы договорились о встрече, он много рассказал мне о матери. Как оказалось, она была круглой отличницей, которую бабушка держала в ежовых рукавицах.

– Если бы бабушка была жива, ты бы никогда не оказалась в детском доме, – с горечью произнес он.

– Знаю, – понимающе сказала я, стараясь собрать в кучу осколки своих чувств. – Но иногда жизнь складывается не так, как мы хотим.

Его жизнь тоже была полна трагедий: большая часть его кожи покрыта шрамами от ужасного пожара, который он пережил.

Позже он познакомил меня с двоюродным братом Андреем и его женой Натальей – замечательными людьми, которые оказали мне поддержку и заботу. Летние каникулы я провела у них в Прокопьевске, работая вожатой в детском лагере. Это был интересный новый опыт. Но, к сожалению, никто не смог мне ответить на вопросы о судьбе матери и о том, кто был моим отцом – ни имени, ни фамилии. Единственным напоминанием о них остались фотографии, которые я до сих пор храню.

Мы близко общались до тех пор, пока я не уехала в Москву, как только мне исполнилось 18 лет. А затем перестала выходить на связь.

Знаю, с чем это связано.

Во-первых, после жизни в детском доме я больше не умела привязываться к людям. Детство сделало меня холодным человеком, ведь привязанность означала, что близкие рано или поздно бросят. Это было абсолютно бессознательное поведение.

Во-вторых, я четко осознала свою самостоятельность и не хотела отчитываться перед кем-либо о своих решениях.

Надеюсь, что, прочитав эти строки, они поймут и простят мою отчужденность. Оглядываясь, сожалею о том, что потеряла связь с ними, но в тот момент не приходило в голову, что поступаю неправильно. Они были очень добры ко мне, а я повела себя как испорченная девчонка, которая не оценила доброту.

Теперь, размышляя об этом периоде, понимаю, как важно было бы сохранить отношения. Я хочу вернуться к ним, если жизнь предоставит такую возможность. Надеюсь, что они смогут понять и простят меня за то, что отошла от них. Возможно, когда-нибудь я наберусь смелости, чтобы заново построить эти мосты и наконец почувствовать себя частью семьи.

Глава 4. Переезд

Два года обучения в колледже дались с трудом. Полгода назад в Москву переехала моя подруга. Мне, конечно, не хватало общения с ней. Она давно звала, но я не решалась на столь отчаянный шаг.

– Ну что, ты подумала над переездом в Москву?

– Ты же знаешь, я думала об этом, но не знаю. Страшно.

– Чего боишься? Здесь столько возможностей! Что тебя держит?

Соблазн был великий, действительно ничто не держало в Омске. И я решилась на отчаянный шаг: бросить все и переехать в Москву. Это был прыжок веры, одновременно захватывающий и пугающий. В груди – смесь волнения и страха. Мысли о том, что я оставляю за собой стабильность и привычную жизнь, вызывали холодок в животе. Мне было важно знать, что рядом есть кто-то, кто уже прошел этот путь и сможет поддержать в трудные моменты. Но даже с поддержкой подруги внутри шевелились сомнения: а что, если я не смогу адаптироваться? А если потеряю ее? Одно из моих самых сумасшедших решений! Летом 2013 года на последние деньги купила билет на поезд в Москву. В один конец. Чувствовала себя одновременно смелой и безумной.

Вместо страха во мне зарождалась решимость: я готова бороться за свои мечты.

Почти два дня в бесконечном движении. Время тянулось, но каждый час в вагоне давал возможность подумать о том, что ждет впереди. Я смотрела в окно, наблюдая за проносящимися пейзажами, и в голове крутились мысли о том, как будет выглядеть моя новая жизнь. Ощущала, как зарождается надежда на лучшее. Чувствовала готовность к переменам, и это наполняло энергией. Я мечтала о свободе, о том, как смогу найти свое место в этом огромном городе. И хотя не могла представить, как впоследствии сложится жизнь, но в этом неопределенном будущем открывалась возможность для роста и самопознания. С каждым километром все больше охватывало чувство восторга и страха одновременно. Я оставляла за собой привычный мир и погружалась в неизвестность. А вдруг не справлюсь? А вдруг не удастся найти работу? А вдруг я окажусь одна в огромном городе, где все незнакомо?

Поезд прибыл на Ярославский вокзал. Огромный поток людей, шум и суета, яркие огни – Москва встретила дружелюбно. Я вышла на перрон и сделала шаг в новую жизнь. 2000 рублей в кармане казались ничтожной суммой для жизни в большом городе, но я была полна решимости. Подруга встретила на вокзале с широкой улыбкой, именно ее позитив вселил уверенность, что я сделала правильный выбор. Мы вместе искали квартиру, обсуждали варианты работы и делились мечтами о будущем. Каждый день был новым вызовом, но именно в этих трудностях я начала находить силу и уверенность в себе.

Постепенно влилась в ритм большого города. Начала работать хостес в ресторане, и с каждым новым знакомством мои горизонты расширялись. Иногда приходилось сводить концы с концами, но мне не привыкать, я давно стала самостоятельной. Встречала людей, которые вдохновляли, открывала для себя новые увлечения и возможности.

Я не жалела о решении бросить колледж и переехать в Москву, в глубине души верила, что мечты маленькой детдомовской девчонки обязательно сбудутся. Была готова к тому, что ждет впереди, и понимала, что, несмотря на трудности, это шанс создать жизнь, о которой я всегда мечтала.

Сокровенная тайна. Стриптиз

Каждый период моей жизни – это не просто выбор, а борьба за поиск себя. Я восхищаюсь умными женщинами, которые достигли всего сами и не потеряли собственного достоинства. Вижу их успехи и понимаю, что могла бы быть одной из них, если бы не сделала другой выбор.

Хочу поделиться тем, что до сих пор тяготит меня. Это тяжелый груз. Я скрывала это несколько лет, выдумала небылицы, чтобы спрятать правду. Создала вокруг себя стену из лжи, и хотя она защищала меня от вопросов, она же не давала возможности быть свободной и счастливой. Именно из-за этой тайны оборвала все связи с близкими, которые выстраивала после выпуска из детского дома.

Делюсь своей историей и надеюсь, что вы сможете разглядеть в ней больше, чем хронику жизни обычной стриптизерши. Знаю, что многие из вас осудят и не поймут такого выбора. Я не пропагандирую образ жизни, который вела. Этот выбор оставил на мне следы, которые трудно стереть.

Хочу, чтобы вы знали: за каждой улыбкой, за каждой шуткой может скрываться глубокая рана. Я не ищу сочувствия, но надеюсь на понимание. Мечтаю однажды принять себя целиком – со всеми недостатками и ошибками. Хочу, чтобы моя история стала не просто свидетельством того, как сложно иногда быть собой, но и напоминанием, что каждую женщину нужно уважать за ее выбор, даже если этот выбор не всегда соответствует стандартам.

Сейчас я продолжаю искать пути к самопринятию и, возможно, однажды смогу сказать, что горжусь тем, кто я есть, независимо от выбранного пути.

Первые три месяца в Москве я работала хостес, зарплата – 30 000 рублей. Понимала, что эта работа не дает мне возможности развиваться, но не видела альтернатив. Для хороших должностей нужно было образование. Денег не хватало, а жить за счет подруги не хотелось. Я не хотела быть бременем.

Моя подруга работала в стриптизе. Конечно, я знала об этом, но сама была настроена категорично по отношению к этой работе. Воспринимала стриптиз как что-то унизительное, что не отражает внутреннюю силу и достоинство женщины. Спустя время постоянные разговоры о стрипе больше не вводили меня в такой ужас, как раньше, и, возможно, это стало сигналом, что во мне что-то меняется. Начала осознавать, что нахожусь на распутье. Когда страх потерять стабильность стал сильнее страха осуждения, я приняла решение попробовать.

Первый день в стриптизе. Волнение и страх переполняли, когда я стояла за кулисами, прислонившись к холодной стене. Сердце бешено колотилось. Я чувствовала себя на краю пропасти – вроде бы, готова шагнуть в неизвестность, но при этом боюсь упасть. Одна девушка предложила мне выпить для храбрости, и алкоголь помог заглушить страхи и смущение. Музыка зазвучала. Переступая через себя, я сделала шаг вперед. Свет прожекторов ослеплял, но внутри разгоралось пламя… Так и начался один из самых сложных периодов в моей жизни. С каждым выходом на сцену я все больше теряла себя, погружаясь в мир, где алкоголь казался единственным способом справиться с реальностью.

Я много пила, чтобы заглушить чувство стыда и отвращение к себе. Пыталась убедить себя, что это нормально, что никто не узнает, но в глубине души понимала, что это лишь временное решение. На тот момент просто не видела другого пути.

Такая жизнь стала для меня ловушкой: с одной стороны, искала способ справиться с внутренними конфликтами и страхами, а с другой – все глубже погружалась в мир, который меня уничтожал. Так я стала жертвой собственных решений, каждое утро просыпаясь с ощущением пустоты и сожаления. Понимала, что нужно что-то менять, но не видела другого пути. Каждый раз, когда смотрела в зеркало, видела не себя, а отражение человека, которого не принимала.

Работа танцовщицы достаточно сложная. Ты приходишь к 7 вечера, а заканчиваешь в 6 утра, иногда работаешь до 10 утра, до последнего засидевшегося клиента, и все это время должна выглядеть великолепно, улыбаться и излучать позитив. У тебя должно быть как минимум три красивых платья, чтобы разнообразить образы и удивлять зрителей. Перед выходом на сцену тебя красит визажист, который ставит акценты на глаза и губы, чтобы ты сияла под яркими огнями клуба, а стилист собирает идеальную прическу. Ты должна создавать хорошее настроение целый вечер, быть на высоте и дарить людям радость, несмотря на усталость и личные переживания. Владельцы клуба заботились о квалификации своих танцовщиц – в свободное от работы время мы посещали уроки танцев, чтобы навыки соответствовали высоким стандартам. Это целая индустрия, где важно постоянно развиваться.

Я пробовала несколько клубов, но в итоге осталась в клубе Virgins, который стал для меня не просто местом работы, а временным безопасным убежищем. Клуб был известен своей атмосферой, там девочки зарабатывали исключительно на приватных танцах, я осознавала, что это целое искусство. Интересный факт: мне присвоили черный браслет, который был только у трех девочек из всего клуба. Это означало, что мы самые эффективные. До сих пор не знаю, почему мне его дали, – все танцовщицы были красивыми и талантливыми. У мужчин, как мне казалось, я особой популярностью не пользовалась, но девочки всегда говорили, что я очень красивая, это придавало уверенности.

Коллектив был теплым, мы поддерживали друг друга. Никакой зависти я не чувствовала – наоборот, мы делились друг с другом советами, помогали друг другу справляться с трудными моментами. Понимали, что находимся там не от хорошей жизни, и у каждой девушки была своя сложная история. Это создавало особую атмосферу единства: мы были не просто коллегами, а настоящими подругами, которые преодолевают трудности вместе. Каждая из нас знала, что в этом мире поддержки и понимания мы можем найти утешение и силу, чтобы продолжать двигаться вперед.

В клубе я подружилась с одной из девочек, она рассказала об удивительной модели работы танцовщицей в Таиланде. Условия там намного легче: ты находишься в теплом климате, что само по себе дарит ощущение свободы и комфорта. Там все легально – девушкам оформляют рабочие визы, что делает процесс прозрачным. Кроме того, у танцовщиц там есть возможность не только зарабатывать, но и откладывать деньги, наслаждаясь жизнью на берегу моря. Она описывала, как приятно было работать в такой атмосфере, где можно совмещать работу и отдых. Я загорелась этой идеей. Мне нечего терять! Однажды я уже сделала такой шаг. Попросила у подруги контакты, заполнила анкету и отправила агенту в Таиланд.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.