Легенда о Дай-Ключе
Глава четвертая
Максим Семёнович Циприс

© Максим Семёнович Циприс, 2025

ISBN 978-5-0068-1716-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Сколь долго, коротко ль по свету
Отважный Яромир скакал,
Но на вопрос его ответа
Пока, увы, никто не дал.
Легенду слыхивали люди,
А кто-то даже говорил,
Что, мол, узнав об этом чуде,
Источник сам искать ходил.
Да только это всё впустую —
Никто покуда не нашёл
К нему дороги и втихую
Домой вернуться предпочёл.

И Яромир решился было,
Дай-Ключ отчаявшись найти,
Вернуться. А к Яману с силой
Дружины княжеской прийти.
Ведь как с Любавой говорили,
Коль Дай-Ключа не знает свет,
То сколько б слухи ни ходили,
Найти его надежды нет.
И он в обратный путь пустился:
Легенда – сказка для детей —
Никто богатства не добился,
Как сильно бы ни верил ей.

Дорогой ночь в лесу дремучем
Его застала. Небосвод
От взора укрывали тучи.
Пора б заночевать… И вот
Под сенью дуба векового
Расположился на ночлег.
Вдруг ветка хрустнула… вот снова…
Быть может, это человек?

«Вдруг лиходей какой-то рыщет,
Разбойник или просто вор,
В ночи себе добычу ищет,
И вот набрёл на мой костёр?»

Конь захрапел, забил копытом,
Взметнулся на дыбы, заржал!
В лесу, ночною тьмой укрытом,
Таится кто-то. Витязь встал,
Коня взял за уздечку. «Тише!
Да ты не бойся, я с тобой».
Большую ветку из кострища,
Чтоб посветить, достал рукой.

Стал вглядываться. В мраке ночи
В кустах среди листвы горят
Двумя углями чьи-то очи!
Тут Яромир шагнул назад
Под дерева густую крону.
Меч взял и крикнул: «Покажись!
Коль с миром ты – тебя не трону,
А коли нет – тогда держись!»

Через мгновенье за кустами
Раздался приглушенный рык,
И волк с горящими глазами
Огромный перед ним возник.
Он взглядом гаснущим с мольбою
Как будто витязя просил
Помочь… Поникнув головою,
Упал, совсем лишившись сил.
А Яромир в недоуменье
Глядел на зверя подле ног:
Громадный волк в изнеможенье
Лежал недвижим – он не мог
Не то что броситься – подняться!
Дыханье чуть вздымает грудь,
И раны кровию сочатся…
Он не напасть пришел отнюдь.

Убравши в ножны меч булатный,
Свой факел выставив вперёд,
Ко зверю витязь аккуратно
Приблизился. Тот издаёт
Лишь хрипы и не шевелится,
Огонь почти угас в глазах,
У Яромира сердце биться
Сильнее стало. Но не страх
Им овладел, а состраданье:
«Кто в этот час в лесной глуши
Поможет Божьему созданью?» —
Подумал он в ночной тиши.

Каким беспомощным бывает
Пусть даже самый грозный зверь,
Когда над жизнью простирает
Длань смерть, стучащаяся в дверь.
Ведь перед нею все ничтожны
В любом краю и в час любой —
Всевластна! Витязь осторожно
Достал подарок дорогой
С целебным снадобьем, что старец
Ему когда-то подарил.
И волку в пасть просунув палец,
Её немного приоткрыл.
Взял ладанку и аккуратно
Накапал зелья на язык.
Потом, убрав её обратно,
Он ухом ко груди приник:
Чуть слышно сердце зверя билось,
И Яромир укрыл плащом
Его. «Коль будет божья милость,
Тебя от гибели спасём».

Сам у костра расположился
И провалился в крепкий сон.
Наутро, только пробудился —
Своим глазам не верит он:
Лежит, плащом его укрытый,
(Вот с места не сойти вовек!)
Не волк израненный-избитый,
А весь в лохмотьях человек!

«Неужто тут какое чудо? —
Подумал витязь и спросил. —
Скажи мне, кто ты и откуда?»
А тот едва глаза открыл,
Вскочил и будто в изумленье
Себя скорее оглядел.
И взглядом, полным удивленья,
На Яромира посмотрел.
Но вдруг, всем телом содрогаясь,
На землю на колени пал,
И, сгорбившись, укрыть стараясь
Лицо, беззвучно зарыдал.
А Яромир оторопело
На все стенания его
Взирал. И сердце то и дело
В груди сжималось у него.

Он вновь плащом укрыл беднягу,
Потом воды напиться дал.
Слегка согрелся бедолага
И Яромиру рассказал
О многолетнем злоключенье,
Что на себя он сам навлёк
И о чудесном воскрешенье,
Когда считал – в могилу слёг.

«Как много лет прошло, не знаю,
С тех пор, как жил в деревне я.
И жизнь тогда казалась раем —
Кругом родные и друзья.
Мы вместе сеяли, пахали
И собирали урожай.
За друга друг горой вставали,
Коль к нам заедут невзначай
Озоровать лихие люди,
Иль басурмане нападут.
Нет, спуску никому не будет —
Все как один назад бегут!
Мы были верною опорой
Все всем – такой уж был уклад.
И пособить в любую пору
Всегда сосед соседу рад.

Зимою как-то в злую стужу
Слегла соседская семья —
Хворали. Дров им было нужно
Привезть. Помочь решился я.
Пока до леса добирался,
Завыла вьюга, небо мгла
Укрыла. Всюду снег метался,
Пурга дорогу замела.

Ни зги не видно. Лютый холод
Меня до косточек пробрал.
Хоть был я и силён, и молод,
Всё ж понемногу замерзал.
И вот когда почти простился
Со всеми я в предсмертный час,
Снег будто бы остановился…
И взор мой в тот же миг угас.

Но вдруг открыл глаза, и вижу:
Ступает дева предо мной,
Идёт-парит всё ближе, ближе…
Вжимаюсь я в сугроб спиной —
Холодный взгляд её пронзает
И словно душу леденит,
Внутри всё будто замерзает,
И даже сердце не стучит.

«Да это – Мара!» – осенила
Меня догадка. В тот же час,
Едва-едва собравши силы,
Я ей сказал: «Не в этот раз!
Прошу я, сжалься надо мною!»
Она в ответ: «Коль хочешь жить,
Тогда отправишься со мною —
Три года будешь мне служить!»
Я без раздумий согласился
И провалился в забытьё.
Не помню, как я очутился
В её чертогах. А житьё
Моё не то чтоб стало сладко,
Хоть на меня никто оков
И не надел, всего в достатке…
Я должен был её волков,
Как конюх лошадей, лелеять.
Чтоб Мара день и ночь могла
Мороз и смерть по свету сеять.
Такою вот цена была
Спасенья моего. Сначала
По дому сильно тосковал.
Но время шло, и мал-помалу
Я к новой жизни привыкал.

Не ведал я, что поджидала
Беда иная тут меня:
То – одиночество! Снедало
Оно сильней день ото дня.
Сколь ни пытался я, но встретить
Мне ни одной души живой
Не довелось. На целом свете
Я был один. И мне порой
Бежать хотелось без оглядки
И схорониться. Вдруг свезёт?..
Но обыграть Морену в прятки
Нельзя – она везде найдёт».

Он замолчал и, разрыдавшись,
Руками вновь лицо закрыл.
Но вскоре с силами собравшись,
Несчастный, дальше говорил:

«Так минул год. Морена мною