Десерт из тайн для Скорпиона
2° роман из серии «Романы о знаках зодиака»
Соль Решетникофф

Редактор Кристина Воронина

© Соль Решетникофф, 2025

ISBN 978-5-0068-1207-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

От автора

Дорогой читатель, все, что описано в этом романе, – фантазии. Любые совпадения случайны. Автор написала сентиментальный остросюжетный роман, а не астрологический доклад. Помни об этом, когда будешь погружаться в мир книги. Читай его, отбросив все ожидания. Роман такой же сложный, неоднозначный, как и сам знак зодиака Скорпион. Не ищи ошибки, несовпадения с реальностью, наслаждайся, пробуй отыскать скорпионью часть в себе.

«Судьба существует, пока есть то, что мы о себе не знаем».

Глава 1. Страх

11 ноября 1992, Тоскана.

Из БМВ стального цвета адвоката Антонио Гримальди доносятся приглушённые звуки радио. Девочка подхватывает теплый мамин голос, они поют в унисон итальянскую колыбельную:

«Когда ты просыпаешься и чувствуешь себя разбитым… Будь сильным… Не возвращайся к прежней жизни… Достаточно всего одного момента…»¹

Пятилетняя Даниэла, уткнувшись носом в мягкое, плюшевое одеяло, вдыхает запах табака, смешанный с тонким ароматом маминых духов, улыбается присутствию родителей. Они здесь. Они вместе. Значит, ничего плохого не случится.

Отец изредка бросает нежные взгляды на маму, осторожно кладет ладонь поверх ее руки.

Мама качает темно-шоколадными кудрями, нежно журит его:

– Антонио, следи за дорогой, милый, – ее голос звучит бархатно. Она несколько мгновений любуется отцом, пока тот, переключив коробку передач, возвращается к своим размышлениям. Даниэла очень ждала этот выходной. Наконец-то отец в своей занятости нашел время побыть с ней.

Мама крутит верньер приемника, подхватывает мелодию другой радиоволны. К ее тихому пению добавляется мерное шуршание шин по асфальту, едва уловимое урчание двигателя. Эти звуки убаюкивают Даниэлу, уставшую после длинного праздничного дня. Она чувствует себя счастливой, а вечер обещает оставаться мягким, добрым, бесконечным.

Бах! Ее разбудил хлопок. Неожиданный, словно взрыв новогодней петарды. Девочка вздрогнула, широко распахнула глаза. Машина задергалась. Отец резко крутит руль. Даниэла поворачивает голову вправо. Видит, как в них целится мотоциклист. Отец нажимает на тормоза, пытается оторваться от преследователя. Тот прибавляет скорость, не отстает от них ни на сантиметр. Снова стреляет. Со стороны мамы стекло разлетается осколками. Она вскрикивает, вздрагивает. Голова свешивается.

– Анна! – стонет отец.

– Мама! – пищит Даниэла, выныривает из одеяла, протягивает к ней руки.

Гримальди бросает взгляд на дочь, с ужасом кричит:

– Под одеяло! Быстро!

Тяжело дыша, Даниэла судорожно пробует накинуть на себя одеяло. Ремень мешает. Она не сразу отстегивает его, прячется. Но тут раздается еще один хлопок. Тормоза визжат. Баранка вырывается из рук отца. Изо всех сил он пытается удержать руль, но тщетно: машина летит с обочины, ударяется в ствол могучего дуба. Шипя, срабатывают подушки безопасности, наполняют салон запахом химии.

Даниэлу швыряет из стороны в сторону. Она кричит. Перед глазами, словно кадры из фильма, мелькают клубы дыма, пыли, осколки стекла, тела родителей. Звон. Грохот. Запах гари проникает в легкие. Девочка прерывисто дышит. Зажмуривается.

Снаружи слышится еще один хлопок. Затем рев удаляющегося мотоцикла. Он уносит с собой счастье этого дня и беззаботное детство, оставляет лишь страх и неизвестность.

– Папа?…Мама…? – Пытается выдавить пересохшим ртом Даниэла, но язык не поддается. Тело ноет от ран.

Она вслушивается. Долетает звук подъезжающего авто. Кто-то стукает дверцей. Спускается к машине тяжелыми, медленными шагами. Даниэла замирает. Все вокруг тоже стихает, сжимается до ее животного страха. Она ждет еще одного выстрела. Прячется как можно глубже в одеяло. Сердце громко колотится. «Остановился. Сейчас убьет меня! Убьет!»

В вязкой, гнетущей тишине вот-вот раздастся новый хлопок. Но вместо этого – глухой удар по стеклу. Даниэла вздрагивает. Затем – щелчок ручкой двери. «Это он. Он пришел за мной!»

Глава 2. В потоке безвременья

Октябрь, 2017

Скорпион олицетворяет энергию смерти и возрождения. Он – настоящий детектив зодиака, всегда готовый раскрыть тайны и искать правду; копает глубоко, будь то обстоятельства, взаимоотношения или даже собственная жизнь.

Память – бездонный сундук, драгоценный артефакт, который хранится до поры до времени. Открыть его можно случайно: запах, звук, цвет, мимолетный взгляд – и складывается картинка. Но иногда ни один ключ не подходит.

За пару недель до двадцать пятого дня рождения с Даниэлой Гримальди стали происходить странные вещи, объяснить которые она была не в силах. События казались особенно тревожными на фоне приближающегося Дня мертвых. Дождливым вечером, когда она закончила выкладывать свежие пирожные и выпечку на прилавок кондитерской «Кафе Карризи», вновь заметила на запотевшем окне ту же фразу: «Она ищет тебя». Слова появлялись будто из ниоткуда, заставляли ее насторожиться. Затем, выполняя свое мрачное предназначение, растворялись – стекая по стеклу, они капали на подоконник.

««Кто «она» и зачем ищет меня?» Могло ли это как-то быть связано с Наоми или родителями? Вряд ли, ведь они давно стали частью вечности, и теперь год за годом у Даниэлы таяли хрупкие воспоминания о них. Но кто тогда она?

После работы Даниэла часто заглядывала в лавку «Магия и звезды», хозяином которой был таролог-регрессолог Алекс. Ей казалось, он умел разгадывать даже самые запутанные загадки, отвечать на мучившие ее вопросы. И слова, которые она увидела этим вечером на запотевшем окне, послужили сигналом, что ей вновь нужна его помощь.

Полумрак магазина завораживал Даниэлу блуждающими эфирными душами цитронеллы и сандала, которые вальсировали в воздухе при свечах, среди коробочек, пентаграмм, магических шаров, колод Таро и книг о непроявленной стороне жизни. Она легла на кушетку у окна и, следуя инструкциям Алекса, закрыла глаза.

Его голос проникал в недра ее сознания. Даниэла чувствовала, как тело становится ватным, а разум – свободным.

– Три, два, один… Ты отправляешься в путешествие. Все глубже и глубже, внутрь себя. Там нет времени. Нет ограничений.

И вот Даниэла уже плыла в световом потоке. Перед ней, как в калейдоскопе, возникали новые и новые силуэты, картинки – искрящиеся огни улиц, купола церквей города, облака. Бескрайнее небо темнело. Рассыпанные звезды переходили в световые очертания диковинных животных, из них рождались созвездия. Голос проводника убаюкивал ее, вовлекая в транс. Дыхание Даниэлы становилось ровнее, глубже, будто это путешествие наполняло чувством целостности и покоя, открывая двери в уголки подсознания.

– Что ты видишь?

От глубокого, слегка потустороннего голоса ей стало еще комфортнее.

– Вижу огромный древний сундук, такой, с медными накладками. Кое-где матовые стенки потерты. – Она протянула руку, будто дотрагиваясь до холодного замка из металла. – Правда, открыть его не удается. Да и ключа я не вижу.

– Ищи лучше.

Даниэла принялась обыскивать воображаемую комнату. Переворачивала старинные книги на полках, поднимала китайские фарфоровые вазы, бронзовые статуэтки, заглядывала даже за портреты неизвестных на стенах. Но ключа нигде не было.

– Может, он у тебя?

– Его нет.

– Хорошо. Иди дальше. – Алекс сделал паузу. – Что ты видишь сейчас?

– Огромную открытую книгу.

– Хорошо.

– А на ее страницах – люди. Ого! Кажется, я узнаю. Когда-то с ними встречалась. Но… нет! Это ужас!

– Все хорошо, Даниэла. С тобой все хорошо. Что ты видишь?

– Я совсем маленькая. Надо мной – лица женщин. Это монахини. Потом огонь. Еще тонкий аромат хризантем. Тех, что приносят в День святых на кладбище. Снова – люди. Но среди них нет моих родителей! И Наоми тоже …не-е-т! – Даниэла выпрямилась, сжала кулаки, словно пыталась удержать картинку перед глазами. – Книга захлопнулась!

Алекс успокоил ее:

– Мироздание скрывает от тебя эту информацию. Вряд ли ты сумеешь правильно ее интерпретировать.

– Но я хочу знать! Кто убийца? Почему это вообще со мной произошло?

Ее глаза были закрыты, на ресницах застыла слеза.

– Даниэла. Не настаивай! Сейчас я буду считать, и на счет «один» ты вернешься. Три. Два. Один.

Она услышала легкий щелчок и открыла глаза. Перед ней снова стоял Алекс. Даниэла сощурилась: густые седые волосы и бесформенный белый балахон слепили ее. Девушка уставилась в павлиний глаз на шелковом платочке небесного цвета, что выглядывал из нагрудного кармана. Он-то и помог ей глубже войти в транс.

– Нет, даже не пробуй. На сегодня сеанс закончен. – Алекс спрятал платочек в карман, погладил седую растрепанную бороду. – Иногда, чтобы принять реальность, к сундуку нужно подобрать новые ключи.

– Но как? – Она смахнула слезу со щеки.

– Вспомнить. Все с самого начала.

Глава 3. Спасение

Блог Черной королевы, сайт «Мафии. нет», 1992 год, Тоскана:

«Когда я решила вести этот блог, меня влекли ни трон и корона.

Черная королева – опасная женщина в мужском мире, и не только мафиозном. Пусть мои враги думают, что я – тень, которая, как и они, жаждет мести. Но я хочу большего.

Если люди верят, что полиция поможет им обрести справедливость, то они ошибаются. Мафия повсюду. Она пустила корни в государственных структурах, органах власти, политике, превращает жизнь в порочный круг насилия и боли.

Но существует ли у мести альтернатива?»

После громких выстрелов в ярком свете полной луны послышался рык удаляющегося мотоцикла. Скрежет. Грохот. «БМВ» стального цвета врезался в многовековой дуб. В воздухе повис едкий шлейф бензина, жженой резины и фатальности.

Поблизости притормозил черный «Мерседес». Из него торопливо вышел мужчина лет пятидесяти, позвякивая толстой золотой цепью с массивным крестом под щегольским пальто из темной шерсти. Хромая на правую ногу, он подошел к машине. Осмотрел ее. Заглянул внутрь через разбитое стекло. Адвокат Гримальди и его жена не подавали признаков жизни. Откинувшись на сиденья, они, казалось, облачились в маски ужаса, встречая смерть. Мужчина протянул руку, чтобы удостовериться в этом.

Но тут на заднем сиденье что-то зашевелилось. Сначала из-под одеяла показалась голова, а затем и вся девочка. Она пыталась освободиться, запуталась, захныкала.

Бенито подергал помятую дверцу. Попробовал ее отворить. Безуспешно. Обошел машину с другой стороны. После третьей попытки и не без помощи ножа, наконец, открыл.

Малышка перестала плакать и замерла в ожидании.

– Не бойся, дядя Бенито тебя спасет. – Он освободил дрожащую от страха крошку, закутал ее в одеяло. – Ну вот, я не кусаюсь.

Девочка испуганно рассматривала мужчину, будто спрашивала: «Ты сделаешь мне больно?»

Он сильнее прижал к себе ее, испытывая жалость. Бенито удалялся от машины, и в голове у него пронеслось, как перед расправой сын его погибшего напарника нарисовал ангела, вложил картинку в карман отцу, чтобы тот вернулся живым с «дела». Когда напарник погиб, он пообещал мальчику и его сестре, что скоро все закончится. Но дети росли, а между кланами Бенито Бесси и Пеппино Грасси продолжалась вражда. Свободной рукой он достал мобильный, сделал анонимный звонок в полицию.

Бах! Прогремел взрыв. Бенито обернулся. Осколки разлетелись по сторонам. Машину адвоката охватил огонь.

Бенито заторопился к своему мерседесу, посадил девочку рядом, пристегнул ремнем безопасности и уехал, понимая, что нужно скрыться раньше, чем прибудут полицейские. Они обязательно сделают все, чтобы обвинить его в произошедшем, ведь он – мафиози в бегах, полиция его ищет повсюду. Любые его объяснения будут излишни. И адвокат Гримальди больше не поможет. Бенито ехал предупредить его о замыслах убийцы. Разве тюремные решетки становятся помехой для таких ублюдков? Но теперь виновникам преступлений не уйти, даже если на это понадобится не один год, не одно десятилетие. Он откопает недостающие звенья одной цепи событий. Вот оставит малышку, бросит машину где-то в лесу, а оттуда уже пешком до тайного убежища доберется.

Девочка легкая, как перышко, слабо всхлипывала, но он был уверен, что через несколько лет она вряд ли вспомнит эту кошмарную ночь.

Бенито медленно подъезжал к зданию на холмах, старинной вилле, – монашескому приюту Святой Катерины. Прежде чем выйти из машины, посмотрел на уснувшую девочку, погладил ее по растрепавшимся темным волосам.

– Все будет хорошо. Повезло тебе, что я поехал по этой дороге. Видишь ли, судьба порой коварная штука. Но я верю, ты найдешь в себе силы ей противостоять. В приюте тебе будет хорошо. Да. Это самое лучшее решение, которое мы можем с тобой принять.

Он вспоминал, сколько лет уже существует этот приют. Больше двадцати. Именно столько его возглавляли две монахини, одна из которых Франческа, имени второй он не помнил. Две судьбы, два разных характера, как стороны света – север и юг. Им часто подкидывали своих детей девушки, когда врач, гинеколог из Малафеммины², городка в десяти километрах отсюда, отказывался делать аборт на слишком большом сроке. Нежеланные дети обретали там свой дом. Идеальное убежище, рядом с Богом, в которого он все еще верил, несмотря ни на что.

Мафиози с девочкой добрался до виллы. Постучал. Тишина. Никто не торопился открывать. Постучал громче, настойчивее. Наконец услышал торопливые шаги. Дверь отворилась. На пороге появилась монахиня в черной рясе и покрывале поверх белого капюшона. Франческа все еще была стройной, несмотря на возраст, да и лицо хранило воспоминания о былой красоте.

Он виновато разглядывал ее. Вспомнил, как они расстались. Верность была редким качеством в его мире, но Франческа несла в себе спокойствие и непоколебимую веру, оставалась преданной своим убеждениям… и ему.

– Вы? – Монахиня с изумлением посмотрела на Бенито.

– Помоги… те ей. Пожалуйста, – произнес он с трудом. – Ребенок пострадал в аварии. Нужна срочная медицинская помощь.

Он раскрыл одеяло, чтобы Франческа могла увидеть спящую девочку.

– Аварии? Какой аварии?

Бенито кивнул в сторону дороги, где вдалеке догорал огонь.

– Семья адвоката Гримальди.

– Господи, что случилось?

– Не знаю, – солгал Бенито. – Я ехал по трассе. Увидел машину. Остановился, слишком поздно. Все погибли, кроме нее.

– Это ведь брат Агаты? Как же так? – воскликнула Франческа, испуганно прижав руки к груди. – Несчастные! Бедная крошка.

Она сделала паузу, потом, жестикулируя, заторопилась, позвала:

– Идите за мной. Жаль, сестра Грация в отъезде. Она работала медсестрой до всего, что с ней случилось. Осмотрела бы бедняжку.

Мафиози последовал за ней по темному коридору. Уже несколько дней он чувствовал, будто из-за ужасно совершенных дел, его преследует сама судьба. И спасти ребенка – это как вдохнуть глоток свежего воздуха после долгого погружения в морскую бездну.

– Наденьте ей это. Святая Катерина помогает обрести покой. – Она вдела нитку в медальон из дешевого металла с изображением святой. – Только прошу вас, больше не приходите сюда. Я провожу.

Бенито подумал: «Боится». – и направился к выходу. Прежде чем уйти, обернулся. Слегка наклонил голову. Его глаза заблестели, задержались больше обычного на ней. Он мягко и уверенно провел по волосам:

– Если понадобится помощь, вы знаете, где меня искать.

– Я помолюсь за вашу душу, – ответила Франческа, торопясь закрыть за ним тяжелую дверь.

Бенито усмехнулся: Франческа почти не изменилась, хотя их пути уже давно разошлись. Монахиня служила Богу, а он – мафии. Она спасала души, а Бенито убивал.

Глава 4. Вопрос женитьбы

Блог Черной королевы, сайт «Мафии. нет», 1987 год, Тоскана:

«Когда-то мы росли вместе. Потом стали врагами. Его клан против клана моего мужа. Но пришел момент и всё изменил. Ты не можешь усидеть на двух стульях, если оба этих стула – трон. Они не могли понять, что для меня эта война – не борьба за ресурсы, влияние, или деньги.

Когда я начала свои первые шаги, поняла: тот, кто владеет информацией, владеет миром. Долгие часы за столами переговоров, скрытые сделки, предательство, алчность – все они стали моими соратниками, принесли опыт. Я помогала мужу изучать слабости своих врагов, была уверена, что смогу что-то изменить. Разве любовь не спасает мир?»

Мрак подвала, давно утратившего связь с церковью, нарушало лишь мягкое мерцание свечей. Их блики оживляли золотые статуи Тельцов и Медузы Горгоны. Дон Пеппино Грасси, широкоплечий мужчина лет шестидесяти, возвышался для всеми, словно памятник Древнеримского бога. Его голос, глубокий и уверенный, разносился под сводами, хотя было достаточно одного его взгляда, чтобы вокруг все поняли, кто здесь главный. Обряд посвящения подходил к концу, он пожал руку новоиспеченному мафиози:

– Ты теперь наш кровный брат. Семья. Кстати, – резко повернулся назад, – Риккардо, что со свадьбой решил? Или так и будешь искать приключения на свою задницу?

С лица молодого человека, стоявшего в тени под старинными фресками, вмиг сошла улыбка. Только в глазах по-прежнему плескалась беззаботность:

– Дядя, не переживай. Всё будет, как обещал.

Мужчина, что стоял рядом с ним, широко расставив ноги, внимательно наблюдал за происходящим. Поправил очки и вполголоса произнес:

– Дон Пеппино дело говорит.

Риккардо виновато сник, едва пожал плечами:

– Понял, Козимо. Но Розальба… Она ведь особо замуж за меня не торопится.

– Ты же мужик! Заставь! Или хочешь потерять, что тебе на блюде подносят? – Лицо Козимо оставалось каменным, голос – твердым: – Твой дядя открывает двери, куда большинству дорога закрыта. А для этого надо всего лишь жениться.

Риккардо опустил глаза, рассматривал носы своих кожаных ботинок, сожалея о свободе, которой ему предстоит пожертвовать.

Слова Козимо занозой проникали в сердце, ведь Риккардо его уважал:

– Она хорошая партия. Ее амбиции, твоя фамилия. Отец у нее врач, мафиози лечит.

– Почитают его, да. – согласился Риккардо. – Вон и дядьке недавно почки спас.

– Слушай дядю. Она умеет добиваться своего. Поднимет тебя выше всех. В достижении целей случайные партнеры – штука опасная. Только не забудь, кто стоял рядом, когда ты сомневался.

– Сегодня же вечером поеду в Малафеммину. К ней, – Риккардо тихо выдохнул, было видно, что он хотел еще что-то спросить, но Дон Пеппино прервал их разговор:

– Хватит болтать! Когда вы поймаете эту окаянную бабу! «Черная королева»! Имя-то какое выдумала! Пишет всякую ерунду о нас. Работать мешает! Смуту сеет. Или мне самому за это браться?

– Мы найдем ее, дядя, будь спокоен. Все вернем на свои места.

Козимо и Риккардо переглянулись. Перед ними теперь стояла новая задача. Здесь потребуется тонкая манипуляция. А Козимо слыл в ней мастером.

Глава 5. Новая жизнь в приюте

Дети, рожденные под знаком Скорпиона, обладают удивительной интуицией и эмоциональной глубиной. Они часто проявляют решительность и страстность, стремятся достичь своих целей с неукротимым энтузиазмом.

1994, осень. Тоскана.

В это утро солнце расплескало золотой свет в облупленные арочные окна старинной виллы в классическом средиземноморском стиле. Некогда она принадлежала разорившемуся аристократу, который давно бежал в Америку, из-за невыплаченных долгов. Детей у него не осталось, а старшая сестра вышла замуж за доктора из Малафеминны, но потом исчезла, сменив имя.

Сестра Франческа наказала Грации вывести детей «на воздух», во двор, а сама заперлась в своем кабинете вместе с красивой молодой женщиной. Гостья Наоми сразу понравилась, хотя девочка не понимала, чем именно. Может, своей шикарной шелковой юбкой в горошек, которая колыхалась под расстегнутым розовым пальто? Настолько розовым, что оно напомнило Наоми воздушный зефир, который они с Даниэлой получили в подарок от монахини Франчески на прошлое Рождество. А может, едва уловимым миксом ароматов ванили, малины и мандаринов, исходящим от гостьи? Этот купаж стиля, таинственности и недоступности манил Наоми, вызывал у нее целую гамму чувств – от восхищения до неловкости, и она подумала, что именно так должна пахнуть жизнь за стенами приюта.

Пока сестра Грация выводила других детей на прогулку, Наоми, услышав спор Франчески и красавицы, потянула Даниэлу под лестницу:

– Давай спрячемся, чтобы подслушать, не о нас ли они говорят.

Присутствие гостей всегда зажигало у девочек огонек надежды: вдруг на этот раз их захотят удочерить?

– Может, она новая училка? – предположила Даниэла.

– Хотелось бы. Но из-за Грации дни ее здесь будут сочтены, – возразила Наоми.

Пару минут спустя женщина уже выбегала из кабинета с криком:

– Ты так и не сделала, как я тебя просила?

– Одумайся, Рози! Это большой грех! – умоляла ее Франческа.

После паузы женщина железным голосом отчеканила:

– Ты обещала отправить ее в Америку. Не вынуждай меня идти на крайние меры. Она должна исчезнуть! Поняла?

Наоми встала на пути гостьи, разглядывая струящиеся по плечам густые волосы, и нелепо улыбалась. Но незнакомка ответила пренебрежительной гримасой, оттолкнула ее. Наоми чуть не упала, готовая расплакаться, хотя слезы были для нее редким явлением: «Неужели я ей нисколечко не понравилась?»

Слушать рассказ сестры Грации про семейство гераниевых у Наоми уже не получалось. Она продолжала задавать себе вопросы: «Почему она так со мной? Неужели я никому не нужна в этом мире?»

Но Даниэла прервала ее мысли, шепотом спросив:

– Пошалим?

Печаль Наоми длилась недолго. Она вздохнула и тут же предложила:

– Будем заворачивать в фантики от вчерашних конфет жуков. Подкинем их Диего и Линде.

Диего и Линда – брат и сестра, погодки, которые уже не первый месяц вели войну с девочками. Причиной этой вражды стала сестра Франческа. Уж слишком та возилась с Наоми и Даниэлой, позволяла им больше, чем другим. Например, месить тесто для печенья, что для других было под запретом. Вдобавок Наоми всегда громко хвасталась, откусывая кусочки от теста для печенья, чем вызывала зависть других детей: «Вот ведь мерзавка!»

Но потом добавила:

– Нет, у меня есть кое-что поинтереснее.

После уроков Даниэла нарисовала рисунок из жития святой Катерины, в два голоса они повторили несколько раз «Отче наш». Наоми прищурилась (она всегда делала так, когда придумывала что-то новенькое):

– Знаешь, чем мы сейчас займемся?

Даниэла пожала плечами.

– Нашей кукле Марии нужен дом.

– Настоящий сказочный дом! – Даниэла захлопала в ладоши. – И что нам для этого понадобится?

Наоми не ответила, побежала во двор, увлекая за собой подругу. Там, в мусорке, они откопали пустую, пыльную коробку из-под телевизора, вернулись в холл, бывший одновременно зоной отдыха и игр, отделенный от классов небольшой домашней церквушкой.

Девочки усердно работали, не замечая никого вокруг. Обклеили коробку картинками, вырезанными из журнала, украсили цветами из креповой бумаги, положили внутрь книгу «Зачарованная Хриза». Наоми вплела в нитяные волосы Марии пеструю ленту. Побежала на кухню, нашла там пакетик с ванилью, втихаря насыпала немного в ладошку и натерла картонный дом, наполняя его чудесным запахом, напоминающим о той красивой, хоть и грубой незнакомке.

Когда работа была закончена, под картонную крышу плюхнулся пес Бруно и захрустел косточкой, припасенной для него Даниэлой с обеда. В этот момент сестра Франческа созвала всех украшать к праздникам церковь.

Возвращаясь обратно, девочки не поверили своим глазам. Из картонного домика вместо Бруно торчала черная патлатая грива Диего. Он сидел к подружкам спиной и увлеченно отрывал кукле конечности, роняя белую вату. Завидев подружек, бросил в них тряпичную руку Марии. Даниэла уселась перед коробкой на холодный каменный пол и заревела. У Наоми сжалось сердце от сожаления. Она смерила взглядом смеющегося наглеца, пока тот швырнул в нее вторую оторванную руку. Сделала шаг. Еще. Изловчилась. Схватила его за волосы, потянула из коробки.

– У-у-у! – протяжно закричал нахал. – Выпустила жало!

Наоми разжала ладонь, но в ответ получила от него удар в нос. В голове зазвенело. Потекла кровь. Диего вцепился своими толстыми пальцами в ее горло так, что Наоми захрипела. Но это еще больше разозлило ее. Со всей силы она ударила обидчика кулаком по носу. Собрала оторванные части куклы и победно вернулась в коробку, усаживаясь на то место, где еще недавно находился противный мальчишка. Похлопала рядом, приглашая подругу.

– Иди, Даниэла. Этот говнюк больше не тронет тебя.

Диего отряхнул колени от наполнителя.

– Вы еще у меня попляшете!

– Очень-то мы тебя испугались, – огрызнулась Наоми и утерла ладонью кровь.

– Совсем не испугались! – вторила ей осмелевшая Даниэла, глотая слезы.

За обедом Диего плюнул на стул Даниэлы. Пока Наоми помогала подруге вытирать сиденье подолом фартука, он обильно посыпал спагетти Наоми солью, из-за чего есть их стало невозможно.

С опаской глядя в сторону кухни, за которой раздавался строгий голос Грации, Даниэла прошептала:

– Если сестра увидит твою еду нетронутой, то снова посадит тебя в чулан. А Диего разрушит наш домик.

Вместо ответа рука Наоми юркнула под стол вместе с тарелкой. Пес Бруно без особого приглашения слизал все за несколько взмахов ресниц. Наоми хитро сощурилась:

– Я придумала план.

Даниэла подвинула к ней свою тарелку и, пока подруга отправляла в рот намотанные на вилку спагетти, скомандовала:

– Рассказывай!

– Нужно найти у сестры Грации снотворное.

– А лучше слабительное. Будет проще его попросить, – предложила Даниэла. – Мы истолчем его и подсыпем в любимый яблочный пирог Диего?

– Чтобы он обосрался на уроках, а ребята подняли его на смех! – захихикала Наоми.

– Но как мы его достанем?

– Когда Грация завтра утром уедет в город.

– Украсть?! У сестры Несчастье? – ужаснулась Даниэла. Очень часто между собой девочки называли Грацию «сестрой Несчастьем».

– Ты боишься? Ну, хорошо. Мы его просто займем, понимаешь? – нетерпеливо ответила Наоми.

– Да, но где мы найдем яблочный пирог? В среду?

– У сестры Франчески. Вызовемся ей помочь, а там что-нибудь придумаем. Вряд ли она сможет нам отказать.

Наоми уже не раз замечала, что взгляд монахини становился более милосердным, прямо как на иконах Святой Катерины, когда она, Наоми, с грустью произносила слово «мама».

Вот и на этот раз Франческа взяла с собой девочек в погреб, где хранились фрукты, овощи, мясо и еще куча всяких запасов.

– Наоми, захвати, детка, пучок петрушки и немного салата.

Увидев яблоки, Наоми спрятала несколько штук в фартук. Сверху положила салат и петрушку:

– Сестра Франческа, я очень люблю зеленый соус с вареным яйцом. Мы приготовим его на ужин?

– Поэтому ты спрятала в фартуке яблоки? – пожурила ее монахиня.

– Было бы неплохо дополнить зеленый соус с яйцами маленьким кусочком яблочного пирога. Ведь он пахнет домом. А еще… мамой. Ну, пожалуйста! – Девочка изобразила печаль, сложив руки в молитвенном жесте. – Такой простой. Всего три яйца, стакан сахара и неполный стакан муки, гашеный содой. И, разумеется, щепотка ванили!

Монахиня изумилась кулинарному озарению девочки, но все же назидательно ответила:

– Вы ведь знаете, что сестра Грация не любит, когда в приюте нарушается пост по средам и пятницам. Сделаем его на выходные?

– Ну, пожалуйста! – взмолились хором девочки, и Франческа расплылась в улыбке, давая понять, что согласилась на маленькую хитрость.

Монахиня пропустила девочек вперед, закрыла дверь погреба, и перед ней показалось суровое лицо Грации.

Глава 6. Учение об Аде и Рае

Дети-Скорпионы в свободное время предпочитают занятия, которые стимулируют их интеллект или позволяют погружаться в мир фантазий и тайн. Они увлекаются чтением детективных историй, разгадыванием головоломок или участвуют в ролевых играх, где часто проявляют харизму и лидерские качества. А еще Скорпионы любят природу и могут наслаждаться временем, проведенным на свежем воздухе, исследуя окружающий мир.

Следующее утро прикатилось к Даниэле и Наоми пирогом с золотящейся солнечными лучами корочкой. Пахло домашним уютом, корицей, яблоками. И вот девочки уже бежали на кухню на ароматы, несмотря на окрики Грации. Франческа, ловко действуя на опережение, угостила их пирогом, пока вторая монахиня отчитывала кого-то у церкви. Стряпня таяла во рту, вызывая у девочек восторг. Даниэла со скоростью света съела кусок, а Наоми, хитро улыбнувшись, спрятала свой в фартук.

После утренних молитв в холле Наоми подошла к Диего и Линде, предложила:

– У нас есть очень вкусный яблочный пирог. Прямо как ты любишь, Диего. Я готова тебе его продать.

– И что ты хочешь взамен? – Диего сунул руки в карманы драных коричневых брюк и наклонил голову вбок.

– Четыре шоколадных конфеты.

– Это слишком дорого. Твой кусок пирога не может стоить четыре конфеты. Ищи дураков! – фыркнула Линда, худая и такая же коварная, как и брат, а иногда и хуже.

Диего сжал зубы. Ему стоило немалых усилий собрать этот трофей с начинкой из тягучей помадки в пестрой, шуршащей обертке, которые он так любил. Для этого он придумывал тайные места, где можно было спрятать что-то ценное от глаз Грации: еду или одежду, которые приносили гости приюта. Иногда это были даже сигареты. Шоколад в приюте Грация разрешала давать только по воскресеньям на обед, и эти четыре конфеты имели способность подслащивать ему остальные дни недели. Теперь Наоми предлагала махом обменять их на кусок пирога. «Но как же он вкусно пахнет!» – Диего сглотнул слюну, снова посмотрел на любимые конфеты.

– Послушай, на яблочный пирог большой спрос. Поэтому пользуйся случаем, пока он не ушел кому-то другому, – пришла на подмогу подружке Даниэла, чем еще больше раздразнила его.

Диего побежал за конфетами в спальное крыло. Вскоре торопливо вернулся, шурша пакетом. Наоми дала знак Даниэле бежать, а сама отдала ему пирог, в сахарную пудру которого добавила истолченные в порошок таблетки слабительного. Диего, не подозревая о подвохе, тут же затолкал кусок в рот, чавкая. Наоми же давилась от смеха, торопливо уводя Даниэлу от греха подальше, но та вдруг остановилась: хотела убедиться, что их план сработал:

– Ты ешь, ешь. Вкусный пирог! А нам еще таблицу умножения зубрить, потом Франческе помочь. Ну, мы пошли.

Через пару часов группа из нескольких ребят с воинственным видом шла на девочек, которые старались починить куклу Марию, разодранную Диего.

– Ловите их! – завопила Линда. – Не дайте им убежать! Они отравили моего брата!

– Вы попадете в Ад! – голосил похожий на ржавый ключ, хилый Мирко с рыжей гривой. – Диего вот-вот умрет. Он уже час сидит на унитазе и стонет!

Подружки бросили свою единственную игрушку и рванули в сторону открытой в сад двери. Даниэла едва поспевала за Наоми.

– Спрячься в тайник! Меня они не догонят! – крикнула она.

И Даниэла юркнула в дупло старого тутовника под густой листвой и зарослями шалфея. Ходили слухи, что там повесилась одна из работниц. Дети приближаться к этому месту боялись, потому что Наоми рассказывала, будто там поселился призрак.

Наоми же тем временем быстрее всех добежала до огромного яблоневого дерева, и притаилась.

– Поймайте меня, если сможете!

Преданный пес Бруно скалился, яростно рычал на бегущих детей, не подпуская к Наоми, которая обезьянкой забралась на самый верх. Когда преследователи взялись трясти яблоню, девочка крепче ухватилась за ствол. Засмеялась.

– Спускайся! – кричали разъяренные дети. – Не то хуже будет!

– Нет, спасибо. Мне и здесь хорошо.

Линда толкнула Мирко, чтобы он помог ей забраться на дерево. Но каждый из мальчиков был слишком хилым, и сразу падал на пожухлую траву. Линда побежала ябедничать, и вскоре за ней уже торопливо шла сестра Несчастье. Приютские тут же постарались исчезнуть из поля зрения монахини, чтобы не попасться ей под руку.

Наоми наблюдала с дерева за возней на земле и хихикала. Но, увидев злобную гримасу монахини, засомневалась: «А если я на самом деле отравила Диего? Он умирает? Что меня ждет? Но он убил куклу Марию. Заставил плакать Даниэлу. Разбил мне нос до крови. Разве справедливо обижать маленьких? А потом я хотела всего лишь пошутить». Сестра Несчастье уже ждала ее под деревом. Подняла с земли палку с металлическим крючком, которым обычно собирала в саду хурму и яблоки, зацепилась им за юбку Наоми, потянула вниз.

Девочка испуганно вскрикнула и рухнула с дерева, ободрав коленки и локти. Кожу защипало, из ранок засочилась кровь. Поднимаясь, Наоми ответила монахине дерзкой улыбкой.

– Ты снова служишь дьяволу? – Она сверлила девочку холодным как лезвие взглядом.

– Как же вы меня напугали! – Наоми отряхнула руки и платье.

– Я не удивлена. Ты воровка. Обманула ребят. Теперь дразнишь их. Диего мучается из-за спазмов в животе. Знаешь, что все это грех?

– Нет, это не грех, – возразила Наоми и игриво продолжила: – Это шутка. Сестра Франческа говорит, что у Бога хорошее чувство юмора.

Лицо Грации стало покрываться пунцовыми пятнами, а маленькие глазки смотрели так, словно собирались пригвоздить девочку к стволу того самого дерева, с которого она только что упала: – Ты оскорбляешь нашего Господа своим поведением. Гневишь дьявольскими проделками.

– Нет, я развлекаю его.

– Развлекаешь? – Маленькие глазки сестры выпучились. – Как ты можешь так думать? Бог не нуждается в том, чтобы ты его развлекала. Он ждет от тебя почитания и послушания. Obedientia melior est quam sacrificia³. Ты ведь не хочешь, чтобы твоя жизнь наполнилась испытаниями?

– Нет, я ужасно не хочу быть послушной. Послушные не могут оставаться свободными. – Наоми осторожно коснулась свежих ран на коленях.

– Не трогай их! Свобода не приведет тебя к спасению. – Монахиня погрозила толстым пальцем, похожим на колбаску, отчего Наоми снова захихикала. – Ты должна следовать правилам приюта и церкви, если хочешь находиться под сенью нашего Господа.

– Но я и так счастлива. Я люблю подружку Даниэлу и монахиню Франческу, еще песика Бруно. А вас не люблю. Нисколечко! – Наоми сжала дешевую ткань серого платья под фартуком, готовая бежать. К ней подошел Бруно, требуя ласки. Она нагнулась, потрепала его за ухом.

– Бог видит все наши поступки и мысли. Он будет судить тебя по ним, – экзальтированно произнесла Грация, как это делала во время церковной службы.

Из кустов вышла Даниэла и встала рядом с подружкой.

– А как он будет судить?

– Взвешивать добрые и злые дела на весах правосудия. Если злые перевесят, вы попадете в Ад, вечно страдая в муках и позоре.

Даниэла задумчиво пососала палец.

– А что будет в Раю?

– Только послушание поможет вам. Там свет, много света. – Сестра Грация благоговейно прикрыла глаза. – Но не для вас двоих.

– Это почему же? – захныкала Даниэла.

– Вы не следуете моим советам, стать хорошими католичками. – Монахиня поджала губы и скрестила руки на животе. – Я слишком хорошо знаю, как заканчивают такие, как вы.

Но Наоми уже не слушала ее, играла с псом и смеялась, получая его искренние поцелуи.

Даниэла замолчала, будто о чем-то задумалась, растерянно взглянула на Грацию.

– А вы куда хотите попасть, сестра? В Рай или в Ад?

Монахиня даже не раздумывала.

– В Рай, конечно. Поэтому я иду на эту жертву. – Задрав подол фартука, она расстегнула несколько пуговиц сорочки на талии.

Наоми оторвалась от Бруно, с интересом рассматривая ее. Пояс с шипами впился до крови в тучную плоть Грации. Даниэла часто заморгала и перевела взгляд на Наоми, как бы ища поддержки.

– Зачем вы так себя мучаете? – Наоми открыла рот, потянулась, чтобы дотронуться до кожи с шипами, но Грация тут же опустила фартук и застегнула сорочку:

– Чтобы спасти душу.

– Даже сестра Франческа ничего не знает? – удивилась Наоми.

– Не твое дело. И не смей ей об этом говорить! – пригрозила пальцем-колбаской Несчастье. – Хотите быть моими ученицами, чтобы попасть туда?

Наоми покачала головой:

– Нет, в ваш Рай я не хочу!

Глава 7. Сахриста

Маленькие Скорпионы обладают неукротимым духом и независимостью, что делает моменты наказания сущим испытанием. Они воспринимают его не как заслуженное последствие, а как вызов своей воле. Если Скорпионы ощущают, что кто-то нарушает их личные границы, то могут в ответ проявить упрямство. Они готовы принять наказание, только если понимают его причины и видят в нем справедливость.

Когда Франческа за завтраком объявляла о своих делах в Малефеммине, это предвещало лишь одно – конец счастливой безмятежной жизни для Наоми и Даниэлы. В ее отсутствие за главную оставалась Грация, которая устанавливала строгий режим. Под него попадал даже приютский каноник⁴ Розарио. Девочки сначала приняли его за лешего: маленького роста, с короткими ручонками, седой и волосатый. Он им казался ужасно старым, хотя ему не было и пятидесяти. В обычные дни Розарио появлялся на службе с опозданием, поскольку жил один где-то в лесу.

Грация, несмотря на более низкий статус, игнорировала субординацию и строго требовала от него приходить за пятнадцать минут до начала службы. Жаловаться Франческе никто не решался, так как Грация могла отыграться сполна в ее отсутствие.

Из-за этого сурового, даже жестокого обращения в приюте не задерживался и специализированный персонал. Педагоги, социальные работники, медсестры менялись, как неверные буквы в кроссворде. Только Марина, выполняющая роль то учительницы, то нянечки, да уборщица Пия удерживались в седле, словно опытные наездницы. Детей редко вывозили на экскурсии, и их существование в приюте больше напоминало тюремное заключение.

Особенно тяжело отсутствие Франчески сказывалось на девичьем корпусе. Правый, мальчишеский, спал еще глубоким сном, а Грация поднимала девочек, как только стрелки часов показывали пять утра и приговаривала: «Истинная католичка обязана наводить порядок в доме, пока не проснулся муж. Заправить постель, умыться, причесаться и молиться, молиться, молиться!»

Именно «молиться» напоминало зверский ритуал, ибо в каменной часовне, с ее высокими сводами и тонкими витражами, по утрам стоял лютый холод. Стены, кое-где покрытые мхом, походили на мрачную башню, до которой вряд ли когда-нибудь доберется сказочный принц-спаситель. Наоми получала свою зажженную свечу и, отвлекаясь от молитвы, поочередно держала ладони над пламенем. Сбоку к ней тесно прижималась Даниэла, пытаясь согреться. С первыми аккордами органа, льющимися из магнитофона, девочки склоняли головы в молитвенной позе, ожидая шаркающего к алтарю Розарио. Длилось это довольно долго, потому что каноник был настолько болезненным, что еле переставлял ноги.

Наконец Грация взмахнула рукой, делая знак садиться, но это не означало, что ад закончился. Нет. Он только начинался. Монахиня расхаживала вдоль рядов, с длинной указкой в руках, подпевая низким голосом, выкрикивала слова как только отыскивала очередную жертву среди нерадиво молящихся. Звон цепей кадила, тяжелый запах ладана заполняли пространство, и вот уже указка Грации приземлялась на спину очередной непокорной.

Сегодня влетело Монике, подружке Линды. Она пела в неполную силу еще и забывала склонить голову после фразы «Услышь нас, Господи!»

Единственным приятным моментом мессы было теплое рукопожатие с пожеланием мира. В этот момент Наоми и Даниэла на мгновение забывали о своих разногласиях с Линдой, и их руки встречались в дружеском жесте, который растапливал лед в самых озлобленных сердцах.

«Ура!» – едва не закричала Наоми перед моментом причастия. Она уже предвкушала, как насладится горячим какао с ароматным печеньем. Но радость была преждевременной. Слова «едим тело и пьем кровь Христа» еще звучали в воздухе, а маленькая Эмма, новенькая в приюте, внезапно осела на пол, потеряв сознание. Некоторые из девочек поспешили ей на помощь, но Грация так строго на них посмотрела, что они вернулись на свои места. Тогда в проходе тут же появилась Марина, заплаканная, крепкая, с полными сострадания глазами. Она бережно взяла на руки Эмму и понесла в левое спальное крыло.

Лицо Даниэлы побледнело, как первый снег, который дети не любили, ибо от него становилось только холоднее.

Наконец каноник взял у Грации поднос с вином и просфорами. Девочки выстроились в очередь. Наоми не могла отвести взгляд от Розарио, и ей пришлось приложить все усилия, чтобы не засмеяться. Каноник, подавая причастие, шевелил губами, произнося «Тело Христа, кровь Христа⁵», да так неуклюже, что его слова превращались в невнятное «сахриста». Наоми едва сдерживала смех, прикрывая ладонью рот.

– Сахриста! – громко шептала она на ухо Даниэле, захлебываясь слюной. – Леший по имени Сахриста! Вот умора!

Очередь на причастие оживилась. Даниэла принялась дурачиться, а за ней – и другие дети. Все это не могло пройти незамеченным от сурового взгляда сестры Грации. Ее глаза налились кровью. Она приблизилась к Наоми, схватила за воротник платья так, что он впился в тощее горло. Не дожидаясь окончания причастия, потащила девочку в сторону бани, откуда вскоре доносились звуки хлеста и свиста.

Даниэла вышла в коридор, села на корточки, чтобы видеть дверь. Обхватила голову руками, закрыла уши ладонями. Сокрушенно молилась, молилась. Молилась. Отчаивалась, почему в отсутствие Франчески Бог не защищает своих сирот? Ведь он не должен позволять обижать маленьких! «Почему ты молчишь, а?»

И тогда она подумала, что, возможно, Грация не любила Наоми из-за дьявольской отметины на шее, которую Франческа называла родимым пятном, волья⁶, утверждая, что таких детей обычно ждет счастливая жизнь. Так где же она, эта счастливая жизнь?

Наконец, в конце коридора показалась Наоми. Она плелась, загибая пальцы, словно что-то считала. «Сколько раз прошлась по ее заднице и спине розгами Несчастье?» Но глаза подруги сощурились. Даниэле стало понятно, что у подруги появился план.

Наоми махнула Даниэле, увлекая за собой на кухню, оглядываясь назад, не следует ли за ними Грация. Уже там вытащила из ящика нож, сняла с вешалки шарф Франчески.

– Что ты делаешь? – удивилась Даниэла.

– Сегодня первое воскресенье месяца. Помнишь, что это значит?

– Возвращается Франческа?

– Да нет же! В Малафе́ммину съезжаются торговцы со всей Тосканы. Меня угостят засахаренными орешками, солеными оливками, будет много ларьков с красивой одеждой и еще куча всего интересного. Настоящая жизнь!

– Но это ведь так далеко.

– Далеко?! Ты хоть видела мир за стенами этого приюта? Идешь со мной?

Даниэле очень бы хотелось ослушаться. Но, в отличие от Наоми, битье розгами она вряд ли смогла бы пережить.

– Прости… Я буду за тебя молиться.

– Ты говоришь как Франческа. Только кому помогли ее молитвы? – Наоми закуталась в шарф, обняла подругу. – Ладно, помолись. Чтобы я не убила сестру Несчастье. Расскажу тебе потом, что происходит за стенами приюта. Пойду.

– Будь осторожна!

Наоми кивнула.

– Бруно! – крикнула она собаке. Удаляясь, важно добавила: – Только ты мой настоящий друг.

Глава 8. Зачарованная Хриза

В коридоре Наоми чуть не столкнулась с Грацией. Лицо ее раскраснелось, кудри вылезли из-под чепца, из носа валил пар. Она походила на упитанную ведьму. Наоми юркнула под лестницу, дождалась, пока монахиня исчезнет за дверьми своей кельи, и выскользнула на улицу, ощущая на себе из окна сочувственный взгляд Даниэлы. Добежала до изгороди, перелезла через нее на дорогу, ведущую в областной центр. Бруно бежал рядом, виляя хвостом и обнюхивая изгородь. Наоми любовалась красотой изгибов зеленых тосканских холмов, размеренным движением ветряных мельниц вдалеке.

Бруно тявкнул, заглядывая девочке в глаза.

– Мы с тобой нарушители скучных правил, и нам здорово попадет. Но этот побег стоит того, правда, песик? – Она нагнулась, потрепала его и снова зашагала в сторону Малафе́минны, мурлыча под нос любимую песенку. Оттуда уже скоро послышались веселые возгласы покупателей, громкие призывы торговцев, пестрые одежды на вешалках мобильных павильонов, манящие запахи жареных орешков, свежеиспеченных вафель и сахарной ваты.

– Где Наоми? – Грация тыкала пальцем в тощую грудь Даниэлы. Ей стало страшно, казалось, она вот-вот ее проткнет.

– Я н-не-е знаю. Побежала во двор. Бруно искать.

– Ее там нет! – истерично пропищала монахиня.

– Я правда не знаю! – захныкала девочка. Если Бог позволял Несчастью обижать маленьких, то и ей можно было лгать!

– Вот вернется сестра Франческа. Скажу, что замещать ее больше не собираюсь. Сама вас распустила, пусть сама и расхлебывает этот суп! A cane non magno saepe ingens aper tenetur⁷! – процедила Несчастье сквозь зубы.

Даниэла вся сжалась и шмыгнула в свою комнату. Благо, по воскресеньям после длительной службы появлялось немного свободного времени. Она села на кровать и принялась молиться за подружку. Ей снова достанется от Грации, но скоро вернется Франческа, и в приют снова спустится рай.

– Боженька, прости, что я плохо о тебе думала! Ну, пожалуйста? Защити подружку от злых людей, а главное, защити ее от Несчастья. Ты ведь умеешь всех любить! Почему тогда не можешь научить этому Грацию? Почему не освободишь ее от страшного пояса на талии? Он так ей жмет, что от страданий не оставляет ни капельки жалости.

Смеркалось. Даниэла уже потеряла надежду на возвращение подруги, когда послышался мотор авто. Она подбежала к окну. Выглянула. Это была полицейская машина. Внизу Грация застучала железным затвором. Раздавались голоса. Среди них Даниэла узнала и бойкий голос подруги. Полиция тут же уехала.

Даниэла так обрадовалась возвращению Наоми, что рванула ей навстречу. Но наверху лестницы остановилась, подслушивая ее разговор с монахиней. На удивление Несчастье оставалась спокойной:

– Ну? Хочешь рассказать, где ты была, Наоми?

– Я пошла на рынок, сестра Грация, – по-свойски ответила Наоми. – Очень хотелось посмотреть на красивые вещи и все, что там продают.

– На рынок?! – изумилась сестра. – Без спроса? Ты знаешь, что это грех?

– Почему же? Мы не в тюрьме. Если у нас нет родителей, это не значит, что мы преступники.

– Ты знаешь, что там полно соблазнов и опасностей для девочки?

– Весь мир полон соблазнов и опасностей. Это жизнь, сестра Грация, – усмехнулась Наоми.

Даниэла видела, как Грация сжала зубы, готовая растерзать ее на месте:

– Это иллюзия. Она отвлекает тебя от истинного пути к Богу. Послушание, Наоми. Ты должна забыть о своих глупых мечтах и желаниях. Obedientia est legis essentia⁸.

– Почему вы так говорите, – сощурилась Наоми и развязала шарф, обернутый вокруг тела. – Вы же не всегда были монахиней? Любили кого-то?

– Замолчи! Да что ты знаешь? Чем я заплатила за грехи, знаешь? – В истерике звучали нотки отчаяния и боли. – А вот за непослушание тебя ждет наказание.

Она вцепилась в руку Наоми и вновь потащила ее по коридору в сторону бани.

Даниэла подбежала к иконе Святой Катерины, которая раскрыла ей свои объятия в тот день, когда погибли ее родители. Снова сложила руки в молитве.

– Спаси ее, моя дорогая Катерина! Я обещаю, что сделаю себе такое же дьявольское клеймо на шее. Только спаси ее! Пожалуйста!

Даниэла слушала за дверью удары и свист, но потом зажала до боли уши ладонями, запричитала: «Розги! Вы оружие дьявола! Я ненавижу вас! Хотите, чтобы мы вас боялись? Только Наоми вам не сломить!» И тихо заплакала. Заплакала от бессилия – помочь подруге она никак не могла.

Когда Грация вышла из бани, Наоми что-то зло пробормотала ей вслед. Это не понравилось монахине, и она хлопнула дверью, не позволяя девочке выйти.

Баню топили лишь раз в неделю, по четвергам, и с октября по март там было холоднее, чем на утренней мессе в церкви.

Даниэла дождалась, пока Грация, уловив аппетитные запахи с кухни, отправится туда отчитывать Марину и помогавшую ей Пию за слишком сдобный обед, нырнула к запертой двери и подставила ухо к замочной скважине.

Услышала знакомые слова из любимой маминой песни, которой научила подругу. Принялась подпевать ей:

– Когда ты просыпаешься и чувствуешь себя разбитым… будь сильным встретить этот день… – Остановилась на мгновение, спросила: – Наоми! Как ты?

– Неплохо. Совсем неплохо. А ты как провела свой день? – Голос Наоми ей показался на редкость тихим и отстраненным.

– Сегодня выходной, ты же знаешь, когда нет Франчески, все меняется. Зубрили латынь, потом Несчастье читала стихи какого-то Умберто Пьерсанти. А еще за Эммой приходили родственники погибшей матери, хотели забрать ее к себе. Всего на несколько дней. Знаешь, что ответила Несчастье?

– Могу себе представить!

– Отныне дом девочки здесь, в объятиях Святой Катерины.

– А Эмма?

– Она приклеила хлопушки к колоннам алтаря жвачкой, которую выменяла у Диего. Только он, разумеется, сказал, что все это враки. Ну, что было дальше, уже можешь себе представить.

– Розги прошлись по ее худой заднице. Веселенький денек! – озадаченно заметила Наоми.

И в воздухе повисло молчание.

– Эй, Даниэла! – Голос Наоми зазвучал веселым колокольчиком. – Я столько всего видела на рынке! Красивые синьоры в дорогих одеждах под ручку с мужьями. Они расплачивались за свой товар большими пачками денег. Симпатичные парни на виду у всех бесстыдно обнимали и целовали девчонок. А еще витрины с яркими, красочными пирожными и тортами. Там столько всего вкусного, Даниэла, у меня слюнки текли! Знаешь, я хочу открыть свою кондитерскую, когда вырасту.

– Я бы тоже хотела работать в такой кондитерской.

– Мне даже предложили кое-что попробовать. Я так увлеклась, что не заметила двух полицейских. Хочешь, в следующий раз сбежим вместе?

– Но мы еще так малы.

– Перестань! Жизнь может закончиться в любой момент, а ты так ничего не увидишь.

Из спального крыла прибежала Моника и позвала Даниэлу:

– Пошли! Грация велит всем собраться на урок истории.

– Опять?!

– Чему ты удивляешься?

– И правда. – Пока не вернулась сестра Франческа, Грация могла делать здесь все, что ей вздумается. Даниэла попрощалась с Наоми. – Не скучай. Я вернусь к тебе позже.

– Не беспокойся, найду чем заняться.

Грация, как обычно, шагала по рядам класса с указкой наготове и рассказывала про водопроводы в античном Риме. В классе стояла такая тишина, что Даниэла слышала, как урчит в животе Моники.

Рик! Рви-ик! Дверь протяжно скрипнула. На пороге появился каноник. Подергиваясь, он зашаркал к сестре. Грация наклонилась, подставляя ухо. Ее лицо сначала побледнело, потом расцвело красными пятнами. Они торопливо вышли из класса.

Дети устремились за ними в сторону бани. Даниэла поняла, что там что-то стряслось: «Наоми? Что с ней?» Она протискивалась между любопытных детей, высматривая подружку, но Марина преградила путь.

– Наоми потеряла сознание. Грация приказала отнести девочку в келью Франчески. Пия уже ей позвонила. Скоро будет. Да не переживай ты так, ничего особенного. Наоми просто испугалась.

«Просто испугалась? Наоми?» – изумилась Даниэла, направляясь по коридору в сторону кельи монахини. Немного подумала. Страшно ведь! Но, вспомнив, что Франческа уже в пути, спряталась под кроватью в ожидании, пока Марина принесет Наоми.

Даниэла старалась не дышать. Слушала, как Марина, хлопочет над Наоми:

– Это кровать монахини. Она намоленная. С тобой все будет хорошо. Ты очень сильная, Бог тебя не оставит, Наоми.

Даниэле стало ужасно страшно. «Так говорят, когда дела уже совсем плохи». Она задрожала. А если подружка умрет? Она снова останется одна! Ее некому будет защитить. Даниэла закрыла глаза, сжалась от ужаса. Как тогда, в машине. После ухода Марины Даниэла выбралась из укрытия. Взяла Наоми за горячую руку, дотронулась губами до ее лба, как это делала Пия с больными детьми. «Какой горячий! Может, Наоми голодна?» За дверью послышались голоса, и Даниэла снова нырнула под кровать.

Вернулась Франческа, заглянула в келью. Наоми все еще не приходила в себя. Как только голоса стихли, Даниэла вылезла из укрытия, поцеловала подругу в щеку и убежала на кухню. Там Франческа уже отдавала распоряжение Марине съездить за доктором, Грации наказала поставить большие свечи в церкви и молиться Святому Камилло. Даниэла незаметно взяла с подноса яблоко, не съеденное на полдник кем-то из детей. Вспомнила и достала из кармана фартука две печеньки, завернутые в салфетку – про запас. Вернулась в келью, дотронулась до мраморно-белого лба подруги, на котором выступили капельки пота. Снова взяла ее руку: «Слава боженьке, теплая!» Положила принесенные яблоко и печенье на тумбу у кровати, рядом с образом Божьей Матери и каким-то конвертом без адреса и надписей.

Поблизости раздался голос Франчески. Даниэла подскочила. Но растерялась и столкнулась с монахиней у выхода. Опустила глаза.

– Я, – запнулась она. – Пришла ее проведать.

– Хочешь ей что-нибудь почитать? – Оказывается, Франческа не собиралась ее ругать. – Пока я сварю бульон.

– «Зачарованную Хризу». Наоми ее очень любит.

И побежала в домик Марии за книгой. Вернувшись, Даниэла тихонько подвинула к кровати деревянный табурет и прилежно складывала слова в предложения, повествующие о приключениях Хризы и ее матери Елены:

«В старинной деревне во времена этрусков, среди зеленых холмов Тосканы жила-была швея Елена, и была у нее дочь, Хриза, необычайно красивая девушка. Ее глаза сияли, как звезды, кожа напоминала нежные лепестки роз, а круглое лицо обрамляли длинные косы цвета пшеничных колосков. Хриза собирала в саду цветы, радовала маму звонким смехом и песнями. Однажды девушка отправилась за полевыми цветами и исчезла. Елена отчаянно искала ее, но тщетно.

Старый пастух сжалился над матерью и рассказал, что в этот период Мундус Патет⁹ бог подземного царства, Айта, похищает девушек, чтобы сделать их своими невестами. «Попроси его о милости». Убитая горем Елена отправилась на встречу с Айтой. Ей предстояло как-то вернуть дочь.

Место, где она оказалась, располагалось у входа в пещеру. Там на троне из лавового камня сидел властный бог подземного мира. Его холодные безжизненные глаза смерили женщину взглядом. Насмехаясь, он произнес: «Я отдам тебе твою дочь только тогда, когда здесь, предо мной, вырастет поле хризантем. Я люблю их аромат».

Уже больше месяца, как пришла холодная осень. Земля впала в спячку. «Разве мыслимо, чтобы выросла хоть одна травинка?» – И Елена горько заплакала. Ее безутешные слезы падали на холодную землю. Она взывала к заточенной в пещере дочери. Когда Хриза из зарешеченного окна увидела ее, то воскликнула: «Хризантемы, мама! От твоей любви ко мне выросло целое поле хризантем!»

Пораженный Айта приказал освободить девушку. Они вернулись домой, и в саду Елены как никогда раньше роскошно цвели хризантемы. А потом Елена заболела. Смерть послала за ней своих воронов. Они принесли послание от синьоры с косой, что, когда Хриза оборвет лепесток за лепестком все хризантемы, Смерть заберет ее мать с собой в мир мертвых. Тогда Хриза решила обмануть смерть. Она принялась разрезать лепестки на несколько полосок, все тоньше и тоньше, чтобы продлить дни жизни матери».

Даниэла так переживала за Хризу, так не хотела, чтобы Елена умирала, что расплакалась. Утирая слезы простыней, она коснулась руки Наоми, и ей показалось, что рука шевельнулась. На радостях Даниэла залезла к подружке под одеяло, обнимала ее, называя зачарованной, говорила, что будет, как Хриза, разрезать лепестки хризантем, чтобы Наоми жила как можно дольше. А потом лежала и смотрела на подружку, на все новые и новые капли пота на лбу. Под конец ее веки слиплись. Шепот молитв Франчески уже не смог вырвать ее из царства сна. Там Даниэла вместе с Наоми в чудесном зале, полном людей, тортов, пирожных и праздника, кружились в счастливом танце.

Глава 9. Mundus patet

Дети-Скорпионы обычно проявляют большой интерес к кулинарии, любят разнообразие и готовы к новым вкусовым впечатлениям. Они могут оценить как традиционные блюда, так и экзотические угощения, особенно если они хорошо сдобрены специями, а также проявляют интерес и участие в приготовлении пищи с элементами нового и необычного.

Через несколько дней Наоми пришла в себя. Увидев поблизости лицо сестры Франчески, подумала, что это ангел. От нее пахло ладаном, ванилью, а улыбка вызвала умиротворение. Значит, в ее новом мире больше не будет ада. Чудесно! Но потом чуть поодаль увидела сестру Несчастье и поняла, что она вернулась в приют. Огорчилась.

– Сестра, не будьте впредь так строги к девочкам, – бормотала вполголоса Франческа и гладила спутавшиеся от жара волосы Наоми. – Они еще так малы, многого не понимают. Зачем их пугать Адом и грешниками на огне? Лучше расскажите им о силе благодати.

– Вы воспитаете слишком мягкотелых членов общества. Наверняка знаете, как устроена реальная жизнь. В ней все намного сложнее. Дети должны привыкать к этому. Дисциплина – вот что поможет им выстоять в трудностях. Любая шалость должна быть наказуема. Si vis pacem, para bellum¹⁰.

– Нет, они не должны быть наказаны! – вскипела Франческа. – Жизнь и так непростая штука. Вам ли этого не знать. Девочки вряд ли хотят причинить кому-то боль или обиду. Им всего лишь нужен положительный пример.

– Уж не вы ли собираетесь подать им тот самый пример? – насторожилась сестра Грация.

– Да, именно, – улыбнулась Франческа. – Бог всегда призывает нас к милосердию и состраданию. Пойдемте, детки, пора готовиться к полднику. Скоро у нас знаете, что будет? Мундус патет! Двери нашего мира откроются, чтобы встретить души умерших родственников.

Наоми быстро поправлялась и вскоре вернулась к прежней жизни. Правда, теперь она меньше шалила, стала более серьезной. Франческа позвала их с Даниэлой месить тесто для «костей мертвецов», печенья в честь предстоящего Дня мертвых, за что Грация обозвала Франческу язычницей, по-быстрому собрала в чистое полотенце две краюшки хлеба, сыр, молоко и понесла их в лес для приболевшего Сахристы.

Франческа с Мариной и Пией раздавали полдник в холле, состоящий из хлеба с маслом и ежевичным вареньем, а Наоми послали за Даниэлой, так как нигде не могли ее найти.

Даниэла сидела на полу у своей узенькой кровати с серыми, как сама приютская жизнь, простынями. Ее лицо было печальным и усталым.

– А вот ты где. Чего такая грустная? Внизу уже готовятся к празднику. Сестра Несчастье все утро разучивала гимн. А какие запахи уже доносятся с кухни, аж слюнки текут! А еще Франческа решила не ограничиваться «костями мертвецов» и затеяла твой любимый «бабушкин» торт.

– С заварным кремом? – оживилась ненадолго Даниэла и снова сникла.

– Угу. И орешками.

– Завтра День мертвых, уже третий год без мамы, а я все еще никак не могу привыкнуть. – Голос Даниэлы дрогнул, она была готова расплакаться. – Чувствую, вот-вот произойдет что-то нехорошее.

– Брось! Все хорошо!

Наоми села рядом, обняла подругу и тихонько запела:

– «Когда ты просыпаешься и чувствуешь себя разбитым… будь сильным встретить этот день… Не возвращайся к своей обычной жизни… Будет достаточно всего одного момента…» Всего одного момента, понимаешь? Ты же сама научила меня этой песне!

Растроганная Даниэла лишь сглатывала слезы.

– Где этот момент? Где? Нет и не будет. Уж точно не в этом приюте!

– Ты же не захотела покидать его стен! Хорошо. Никто не сможет заставить тебя жить, страдать и быть послушной, если ты этого не хочешь. А знаешь что? Давай убежим вместе?

– Нет, Наоми. Моя жизнь закончится здесь. И все, что я могу просить у Бога, чтобы он не отправлял меня в Ад.

– Ну и носи тогда пояс с шипами! И пусть у тебя тоже будут безобразные пальцы колбасками.

Она вдруг затихла, и, словно иллюзионист, спрятала руки под фартук, готовая вот-вот вытащить оттуда голубку, зонтик или что-то еще.

– Ладно. Я тебе кое-что покажу.

Даниэла влажными глазами, как загипнотизированная, следила за каждым движением подруги.

Тут в руках Наоми показался мятый конверт.

– Забыла передать тебе это. Лежало в келье монахини с того дня, как я заболела. Франческа велела передать его. А я все ношу и ношу в кармане. Забываю о нем.

Наоми не могла признаться, что присвоила письмо, потому что ей стало не просто любопытно, а даже обидно, что оно предназначалось не ей, а Даниэле: о подруге хоть кто-то помнил! Только сейчас Даниэла так грустила, что их любимая песня ей не помогала. И Наоми протянула ей конверт. Даниэла оживилась.

– Что это?

– Открой его скорее! Мне тоже не терпится узнать, что там, – солгала Наоми, хотя уже наизусть знала его содержимое.

Даниэла вытащила из конверта пеструю открытку с шарами, веселыми детьми и зверушками.

– «Чао, Даниэла! Как поживаешь? С наилучшими пожеланиями, друг отца. Энио». Как мило! – Лицо Даниэлы вдруг засияло.

– Ну вот! Есть человек, который думает о тебе.

– Я его не знаю. «Энио». Нет, не знаю. Я совсем смутно помню маму, а вот папу уже совсем нет. Он редко бывал дома. Слишком много работал, – снова загрустила Даниэла, опуская открытку на колени.

– Зато сейчас твой отец смотрит на тебя с небес. Глянь в окно. Видишь, там, за облаками? И посылает тебе своего друга. – Наоми обняла ее за плечи, с радостью потрясла, взяла из рук Даниэлы открытку.

– Подожди, что тут написано?

– Где?

– Вот же, чуть ниже, мелким почерком.

– Что?

– «Минус год до встречи с тобой». Он хочет с тобой встретиться! И обязательно тебя удочерит! – Она легонько толкнула подругу плечом. – Только не забудь потом про меня!

Даниэла оживилась, улыбнулась. Наоми даже казалось, что она слышит, как забилось сильнее сердце подруги. Кем бы ни был тот человек, он единственный, кто подарил им надежду.

– «Минус год до встречи с тобой»! – Даниэла поднялась и закружилась с открыткой по комнате. Наоми запрыгала рядом с ней, пока они не повалились со смехом на пол. – Когда он захочет меня удочерить, я скажу, что без тебя не тронусь с места. Мы всегда будем вместе. Слышишь? Всегда!

Наоми снова схватила за руки Даниэлу, запрыгала, закружилась вместе с ней по комнате. Но потом резко остановилась. Как-то уж странно звучала фраза на открытке «минус год до встречи с тобой». Что она могла означать?

– Какое счастье, Наоми! Конечно же, он нас удочерит! Мы будем как две сестренки. Какое счастье, Наоми! Ну же? Хватит думать! Это же удача! Нам улыбнулась удача!

Повеселевшая Даниэла снова повалила Наоми на пол, обнимая ее и целуя. Но Наоми легонько оттолкнула ее, поднялась с пола и серьезно продолжила:

– Знаешь, что случилось в бане, когда я упала в обморок? Ко мне приходила старуха. – При воспоминании ее передернуло, по телу побежали мурашки.

– Ясное дело, ведь скоро Мундупате,¹¹ мертвые к нам, живым, приходят, – вспомнила Даниэла то, что рассказывала на днях Франческа. Поднялась с полу, собрала растрепавшиеся длинные, упругие волосы Наоми в косу. – Так что за старуха? Может, хотела украсть немного костей с кухни? Что она так рано притащилась? – Пробовала шутить Даниэла.

– Это же дух! Где ты видела, чтобы они ели кости? И приходят они, когда захотят. Не нужно им твоего приглашения, – цокнула языком Наоми.

Даниэла насторожилась.

– А может, это смерть к тебе приходила?

– Да ладно тебе, Дани. Смерть – это вовсе не страшно, люди все выдумывают. На самом деле ты летишь себе птицей. Можешь так до звезд долететь. Можешь – сквозь стены и облака. Украсть яблоки из подвала – пожалуйста!

– Надавать тумаков противному Диего?

– Проще простого! И ничего тебе за это не будет. Только эта старуха все болтает и болтает.

– Так разве ты умирала?

– Это слишком сложно объяснять.

– И что же интересного рассказала твоя старушенция?

– Говорит, что лет сто с лишним назад, когда ее отец был герцогом, они жили на этой вилле. Что убираться отсюда она не собирается, ибо не может оставить свою деточку. И зовет меня «анима белла¹²». – Наоми так смешно сложила губы трубочкой, что Даниэла залилась смехом. – Ходит по комнатам туда-сюда, на кухню часто шастает. Любит, когда мы «Деву Марию» поем или когда сестра Франческа «Отче наш» читает. – Наоми вытаращила глаза, изображая мертвеца. – Смотрит на меня пустыми глазницами и все говорит, говорит.

– Все ты выдумываешь, Наоми! – схватилась за живот Даниэла.

– Ну и не верь. Что сын ее промотал все наследство, зато за дочь уж очень переживает. Еще что-то про нее рассказывает, но я ничего не разобрала.

– Ох, Наоми! От твоих разговоров меня сейчас стошнит.

– Может, попросим ее поговорить с твоими родителями? – Наоми забралась с ногами на кровать.

– Бр-р-р! Нагнала ты на меня страха.

– Перестань. Неженкам здесь не выжить. Диего бы уже давно тебя задушил, Линда отобрала бы куклу Марию, а сестра Несчастье заморозила бы на утренней молитве.

Даниэла сложила руки на груди:

– Обещай, что ты будешь со мной всегда!

– Даже не сомневайся!

– Хорошо, давай тогда поиграем во что-нибудь веселенькое.

– Может быть, в прятки?

– В ловлю конфет ртом? У меня сегодня шоколадное драже!

Даниэла всплеснула руками.

– Ты снова украла их у сестры Несчастье?

– Тс-с! Тихо. Просто позаимствовала. Она и так толстая, как пасхальный кулич.

– Но это несправедливо!

– Тоже мне, адвокат! Давай лучше в прятки.

Девочки со смехом побежали по комнате. Уже на лестнице Наоми остановилась, бросила взгляд на запотевшее окно.

– Видишь темную фигуру в плаще? Лицо старческое. Это она.

– Кто «она»? – застыла Даниэла, разинув рот.

– Старуха. Веришь теперь?

Глава 10. Пожар

Дети-Скорпионы обычно проявляют смелость и решительность в опасных ситуациях. Они инстинктивно ищут способы защитить себя и близких, а их естественная настороженность и склонность к глубокому анализу помогают быстро оценить ситуацию и найти наилучший выход.

За несколько дней до своего восьмого дня рождения Наоми в холле доедала хлебец, смазанный ежевичным вареньем, и рассматривала горлицу на подоконнике, которая заглядывала ей в глаза, словно выпрашивала еду. Наоми сжалилась над ней, открыла окно, раскрошила по подоконнику остаток полдника. Птица, почуяв тепло, тут же под детские оживленные крики и смех залетела внутрь, заметалась из угла в угол. Но тут в холле появилась Грация. В одной руке она держала Новый Завет, в другой – метлу, расхаживая по комнатам и проверяя, насколько Пия добросовестно вымела паутину.

И тут она заметила птицу. Размахивая метлой, закричала:

– Ты же дьявол во плоти! Принесешь несчастье всем, кто окажется рядом с тобой! Таких, как ты, раньше сжигали на костре!

Наоми поморщилась, чтобы не рассмеяться – как же Грация напоминала ей упитанную ведьму! – с вызовом ответила:

– Но ведь я ничего плохого не сделала! Всего лишь хотела покормить замерзшую бедняжку.

– На тебе клеймо! – злобно пыхтела Грация, пытаясь выпроводить горлицу из комнаты. – Бог наделил тебя таким от рождения. Да что можно ожидать от той, чья мать бросила дитя в приюте? Stigma a fortuna, non a Deo¹³.

– Неправда! Мой отец боролся… за справедливость, – вспыхнула Наоми, оглядываясь на Даниэлу. У них все было общее, даже семейная история. Тем более, что своей Наоми до сих пор не знала.

– Убирайся! Я не хочу тебя больше видеть! И не собираюсь выслушивать от Франчески, что плохо с тобой обращаюсь! – Ринулась в сторону кухни, где другая монахине вместе с Пией прибиралась после полдника.

Наоми прикрыла ладонью родимое пятно с правой стороны шеи, красное, словно ожог, так ненавистное сестре Грации. Не получалось у нее быть послушной. Поэтому ее мало кто любил, кроме Даниэлы и пса Бруно. Может, еще и сестра Франческа, но она любила всех на этой Земле.

– Не слушай ее, – успокаивала ее Даниэла. – Родимое пятно – это божья отметина. И знаешь что? Я кое-что придумала.

– Ты решилась бежать? – изумилась Наоми.

– Еще лучше. Грация только что позвала Франческу примерять мальчикам одежду для причастия, а потом они уйдут готовить цветочные композиции к празднику, а это до вечерней службы. Времени нам хватит.

– Что ты задумала?

Даниэла, не ответив, потащила Наоми по темному коридору в сторону келий монахинь. Наоми задержалась, посматривая вглубь коридора. Ей показалось, что мелькнула фигура в воздушном платье под темным пальто и шляпке. «Нет, привиделось». Даниэла нетерпеливо влекла подругу за собой, тихонько толкнула приоткрытую в келью Грации дверь, которая предательски скрипнула. По коридору раздались чьи-то быстрые шаги. Девочки замерли. Но потом все стихло.

Даниэла нырнула в дверной проем, за ней последовала и Наоми, вполголоса спросила:

– Что мы будем делать?

Снова послышались шаги. Наоми выпрямилась. Ее преследовало ощущение, что кто-то за ними следил.

Пока Даниэла что-то искала, Наоми рассматривала мрачную холодную келью со старой деревянной кроватью, распятием над ней, вдоль стен – из такого же дерева полки, на них выстроились несколько свечей в подсвечниках, четки, библия и другие книги. Чуть поодаль на столе лежал ворох бумаг, ручка, чернильница и печать. Маленькое закрытое окно почти не пропускало свет.

Даниэла открыла дверцу тумбочки, слева от кровати, достала коробку с шоколадными конфетами, угостила одной Наоми, еще одну засунула себе в рот. За коробкой конфет нашла тюбик какой-то мази, упаковку с ватой, спички, свечу, флакончик со святой водой, бутыль спирта и старое кадило из желтого металла округлой формы, с тремя цепочками.

– Ты собралась устроить фейерверк? – предположила Наоми. – Как на прошлый Новый год? Такие красивые огоньки в небе!

Но Даниэла твердо сказала:

– Нет. Клеймо. Вот сюда. – Она постучала по правой стороне шеи. Наоми она показалась очень странной. – Такое же, как у тебя.

Даниэла зажгла свечу и с восхищением рассматривала оранжевый с голубым, похожий на крылья мотылька, горящий фитиль. Потом протянула свечку Наоми, принялась набивать кадило ватой. Полила ее спиртом.

– Это опасно! – вскрикнула Наоми.

– Наш ритуал. Мы ведь сестры, Наоми!

– Уверена?

Но Даниэла отобрала у Наоми свечку и поднесла к вате в кадиле:

– Да! У нас одна судьба. Посмотри, как хорошо горит.

– Шипит, как змея. – Наоми насторожилась, но азарт Даниэлы вызвал в ней игривость, она подхватила со стола Грации ворох бумаг, подбросила их в воздух, устраивая бумажный снег.

– Давай бумагу сюда! – В глазах Даниэлы плясали дьявольские искры. Наоми еще никогда не видела подругу такой бесстрашной, сделала небольшой шар из белого листа и бросила его в кадило. Огонь вспыхнул с новой силой.

– Слишком много огня! – крикнула Наоми, пробуя забрать из рук подруги кадило.

Но Даниэла попятилась назад. Вцепилась маленькими пальцами за металлический корпус. Вскрикнула. Не так-то просто исполнить то, что она задумала. Когда огонь чуть уменьшился, она приподняла кадило за цепочку так, чтобы крышка накрыла пламя, укоротила цепочку вдвое.

Рывком притянула кадило к шее. Вскрикнула от боли. Заплакала. Кадило со звоном упало. Кто-то стукнул в дверь. Наоми крикнула: «Помогите!»

Но дверь лишь сильнее захлопнулась. Щелкнул замок. Наоми вздрогнула от неожиданности, уронила зажженную свечу. Кинулась на помощь подруге. Огонь тут же лизнул разбросанную на полу бумагу, захватил края хлопчатобумажного покрывала, вздымаясь ярким столбом. Наоми заметалась. Схватила с полки книгу, принялась махать ею, надеясь потушить пожар, но от этого пламя становилось только выше, больше. Вскоре уже зловеще потрескивало. Даниэла замерла, наблюдая, как огонь выходит из-под контроля, разгуливая по комнате.

Дым едким призраком витал по келье. Становился гуще, тяжелее. Наоми с трудом дышала, терла слезящиеся глаза, оглядывалась по сторонам. Она искала спасения.

– Что мы натворили? – Наоми закашляла, подбежала к двери, подергала, пытаясь ее открыть. Но ручка не поддавалась, будто кто-то закрыл их снаружи.

– Помогите! Помогите! – закричала она.

Даниэла то хныкала, то виновато оглядывалась, щурясь от едкого дыма, и шептала:

– Это несправедливо! Боженька, это несправедливо. Ты несправедлив.

– Мы умре-о-ом, Даниэла! Понимаешь? – запричитала Наоми, но тут же обняла ее.

– Не бойся, Наоми. Ты придумаешь что-нибудь. Ты всегда что-то придумываешь, – твердо произнесла Даниэла.

Наоми снова осмотрелась. Ей пришла мысль.

– Маленькое окно в стене! Оно закрыто железной решеткой. Ее надо снять. Мы вылезем на улицу. Даниэла, помоги же мне! – сказала она, подтягиваясь к окну, но пламя преградило ей путь. – Что-то тяжелое! Нужно выбить его!

Наоми заметила на полке среди книг старинное зеркало в металлическом обрамлении с тяжелым основанием. Схватила его. Подбежала к окну, принялась бить им по решетке, сильно и ритмично, будто колотила в барабан.

Образ подруги уже растворялся в бешеном танце огня, который поедал все, что попадалось на его пути – деревянный стол, полки с книгами. Не пощадил даже распятие.

– Держись, Даниэла!

Пламя и дым все больше отделяли Наоми от подруги.

– Наоми! – кричала Даниэла. – Я тебя не вижу. Наоми! Клеймо. У меня теперь тоже клеймо, – плакала она.

– Даниэла, где ты!

– Наоми-и-и!

Вскоре голоса подружек слились в единый крик. Огонь продолжал свой беспощадный танец, увлекая девочек в адскую печь.

***

Франческа вдруг почувствовала себя нехорошо. Защемило сердце. Она перевела дух. «Что же это такое? Откуда этот жар? И жажда. Безумная, необъяснимая жажда, будто сжигает все внутри». Тут до нее донесся запах гари. Дети в церкви продолжали петь, только она вертела головой, озиралась вокруг. Девочек нигде не было.

Пропев «Спаси, Господи!» Франческа услышала издалека странные звуки. Стук. Будто били железом по железу.

«Откуда? Откуда этот ужасный запах?» Тут она услышала детские крики о помощи, выбежала в коридор, заметалась. В животе змеем затягивался тугой узел. Ее потряхивало от предчувствия беды. Но вскоре звуки умолкли. «Келья Грации? Но почему?» Из-под двери валил черный дым. Ее сердце разрывалось. Дышать стало невозможно. Монахиня толкнула дверь, но та не поддалась. Еще толчок.

– Даниэла! Наоми! – барабанила и кричала она, но в ответ тишина. – Наоми, детка! Даниэла! Девочка моя!

«Надо кого-то позвать на помощь! Нет времени! И до воды далеко». «Это за грех мой!» – метнулось в голове. «Не сейчас!» Призывая Богородицу, она увидела в нескольких шагах от себя статую Девы Марии из крашеного дерева.

Франческа замерла: «Нет! Это богохульство!» Но потом перекрестилась, склонилась перед статуей: «Благословенная Дева Мария, прости меня, даруй мне силу и твое прощение» сняла фигуру с постамента, изо всех сил ударила в дверь. На нее пахнуло дымом. Монахиня закашляла. Прикрывая нос рукавом, шагнула в жерло свирепого пламени.

– Наоми! Даниэла! Наоми… Даниэла…

Глава 11. Опекун по переписке

Скорпионы, как правило, склонны быть осторожными. Прежде чем привязаться к кому-либо, они формируют глубокие связи и внимательно изучают человека. Когда вы завоюете их доверие, будьте спокойны, они станут вам верными и преданными друзьями и партнерами.

2016, ноябрь. Тоскана.

За несколько дней до своего двадцать четвертого дня рождения Даниэла быстро шла по соборной площади, единственной достопримечательности Малафеммины. Путь ее лежал в сторону каменного дома на окраине. Некогда там находилась монастырская мельница, но теперь новый хозяин обустроил помещение с маленькими окнами и низкими потолками под полноценную столярную мастерскую.

Внутри пахло древесиной и лаком, на полках стояли недоделанные изделия: стулья, столы, шкафы, какие-то рамы, гитары, будто мастер знал, что всему в жизни есть свое место.

За стеной Пиетро Гекати гневно дискутировал с кем-то по телефону:

– Повторяю, ваша сосна оказалась плохо просушенной, не соответствует стандартам. И не учи меня, как я должен выполнять свою работу, сосунок!

Когда после пожара Даниэла вышла из комы, то провела еще несколько дней в больнице. Врачи обещали, что со временем память должна восстановиться целиком, волосы – отрасти, но со шрамом на шее придется смириться. Впрочем, они посоветуют ей хорошего пластического хирурга, когда девушка надумает его подретушировать.

В день выписки из больницы в Малафеммину приехала Франческа. Она всячески убеждала Даниэлу пожить какое-то время у одного знакомого ее друга детства: столяр Пьетро Гекати нуждался в помощнице. У него тоже была дочь, а жена давно умерла. По словам монахини, это решение было идеальным. Так Даниэла сменит обстановку, поможет своей психике окрепнуть после пережитой травмы, а также избежит не только постоянных напоминаний о погибшей Наоми, но и тяжелого характера Грации. Даниэлу же больше всего беспокоил уродливый шрам на шее, она злилась, что не может найти одежду, которая помогла бы его скрыть.

Франческа пообещала, что будет навещать ее, как только Даниэла заскучает, ведь от приюта до Малафеммины всего пятнадцать минут езды. Рядом находилась кондитерская, где Даниэла сможет обучаться мастерству у ее пожилого хозяина, старого друга Пьетро, как она всегда мечтала. Даниэла даже решила, что назовет ее «Наоми», о чем сразу же сообщила Энио. Его письма ей передавал Пьетро через каноника Сахристу, который часто наведывался в тюрьму.

Однако через четыре с небольшим года хозяин кондитерской скончался, а само помещение выкупил новый владелец. Он превратил ее в магазин техники. Даниэла так и не забрала свою последнюю зарплату, зато изучила все тонкости декорирования тортов, умелое сочетание вкусов и текстур, а также процессы создания сложных десертов и выпечки. Все это дополнялось ее внутренним чувствованием ремесла.

Других кондитерских в округе не было, поэтому Даниэле пришлось сменить сферу деятельности, тем более что Пьетро только что оборудовал свою мастерскую и предложил ей новую работу: уборку там по вечерам, а днем – присмотр за его больной дочерью, Бьянкой, которой врачи поставили страшный диагноз. Лечение стоило недешево, поэтому Пьетро часто брал «задания», а Даниэла ухаживала за девушкой в больнице. Иногда Пьетро отправлял на «спецзадания» и Даниэлу. В ее задачу входило стоять на страже, пока люди Пьетро обкрадывали квартиры, предварительно отмеченные крестами. Это означало, что состоятельные хозяева уехали в летний отпуск. Пьетро все это называл обычным «сбором дани», кичился, что он – Робин Гуд.

Не смотря на обостренное чувство справедливости, Даниэле нужны были деньги на новую жизнь. Оставаясь в одиночестве она представляла снова и снова, как уедет подальше отсюда, откроет свою кондитерскую и обязательно разыщет убийцу своих родителей. Пока Энио писал, что знал его имя, но будет молчать, чтобы сохранить ей жизнь. Убийца вряд ли будет ее искать в Малафеммине.

Франческа звала ее обратно в приют, но, каждый раз возвращаясь туда по праздникам, Даниэла понимала, что ей больше там не место. Лучше жить с бандитом.

И сегодня она собиралась написать Энио, что решила, наконец, положить конец прежней жизни в доме Пьетро Гекати. Даниэла собрала густые волосы в хвост, закрутила их одной рукой, другой вытащила из подстаканника карандаш, закрепила им шишку, словно китайской заколкой, достала из кармана открытку. На протяжении этих шестнадцати лет Энио ежегодно поздравлял ее с днем рождения. А Даниэла также исправно отвечала. Ведь он единственный человек, которому было до нее дело, и с кем она могла посоветоваться. Странно, что родственники никогда не искали ее после гибели родителей, да и вряд ли она кого-то из них помнила, будто они никогда не существовали. Сестра Грация говорила, что все имущество семьи прибрала к рукам мафия за какие-то нечестные отцовские дела: «Вряд ли у тебя найдутся средства, чтобы отсудить свое». Она была права. Италия до сих пор славится своими самыми долгими судебными тяжбами в мире, которые по карману лишь состоятельным людям. Эту же версию монахини подтвердил и Энио. Тогда Даниэла осознала, что может рассчитывать только на себя.

Она устроилась за столом, еще раз перечитала несколько фраз на открытке:

«Надеюсь, у тебя все хорошо, Даниэла. Мои искренние поздравления с Днем рождения! У меня тоже все чин-чином. Тем более, что скоро мы встретимся. Минус год до нашей встречи».

Даниэла откинулась на спинку стула, закрыла глаза, предвкушая долгожданную встречу с Энио. Заметила в стороне недоделанный корпус гитары, потянулась к нему. Взяла его в руки. Осмотрела. «Моя жизнь, как эта деревянная чурка, – я не стала еще ни гитарой, ни музыкой, которая приносила бы счастье. Да и эта мастерская, в которой я провела столько времени, так и осталась для меня чужой. Почему я раньше никогда не думала всерьез о переезде?»

Снова убрала в сторону деревяшку, вырвала из блокнота несколько листов, взяла из подстаканника ручку. Текст не сразу выходил ладным, но потом словно потек из нее:

«Дорогой Энио,

я пишу теперь из столярной мастерской. Приют долгое время был моим домом, моим убежищем, но после больницы Франческа привезла меня сюда, к знакомому своей юности. Может, так лучше. Я не буду вспоминать то, что случилось в приюте.

Хотя, из-за потери памяти, я даже не помню, как выглядит моя подружка Наоми. Франческа говорит, что мы были похожи, как две сестренки. Уверена, что мы многому научились друг у друга. Но Бог забрал ее. Скорее всего, ему вовсе нет до меня дела. Зато я благодарна тебе, что остаешься моим другом. Ты пишешь, что тебя посадили за взятку, которую не брал. Кто этот недоброжелатель? И почему такой большой срок? Это несправедливо!

Не представляешь, как я жду нашей встречи! Твоих рассказов о моем отце, о том, как вы вместе с ним работали. Как же мне хочется с тобой поделиться. Например, знакомством с духом старухи. Она иногда навещает меня и кое-то рассказывает. Надеюсь, ты не считаешь меня сумасшедшей?

А еще я принялась искать новую работу. Очень хочу стать свободной, самодостаточной, счастливой. Для этого мне стоит переехать в новое место, ибо Малафеммина слишком тесный для моей мечты.

Как ты смотришь на мой переезд в Филодоро? Город успешных людей, где свою судьбу можно встретить на каждом углу. Уехав от прошлого, я окончательно забуду обо всем. Ну же! Мне не терпится узнать, что ты обо всем этом думаешь. Поторопись с ответом. И…

Я очень жду тебя!»

Даниэла сложила письмо в конверт, нежно погладила. Наскоро оделась, чтобы успеть застать Розарио. Раз в неделю каноник ездил причащать заключенных. «Надеюсь, Энио не будет смеяться надо мной, когда получит это письмо. Ведь он всегда понимал меня, и единственный, кто знает всю правду о родителях. Господи, почему бы тебе не освободить его пораньше?»

***

– Двадцать девятый, тебе письмо! – Охранник бросил за решетку кусок бумаги, сложенный вчетверо. – Молись, чтобы каноник не протянул ноги. Он, бедняга, на ладан дышит. Не ровен час, отдаст Богу душу. Кто потом будет передавать письма от твоей голубки?

Тот, кого Даниэла называла Энио, поднял листок, щурясь, пробовал разобрать буквы, поглаживая щетину на выдающемся квадратном подбородке. Потом достал очки, краем простыни протер стекла и с жадностью приступил к чтению.

Положил листок на нары. Задумался. Взял в руки гитару, едва перебирая струны, осмыслял то, что только прочел. «Что за старуха, о которой она пишет? „Кое-что рассказывает. Про… детей и не только“? Нет, всего-навсего девчачья глупость. Не стоит беспокоиться. Главное – не подавать виду и поддерживать доброжелательный тон. Кондитерская? Что ж, я знаю, как все устроить, как привести ее туда. Она ведь ждет моих советов? Имени убийцы? Послушная девочка! Доверяет. Значит, надо подготовиться. Как удачно этот оболтус увлекся пирожными. Буду писать каждую неделю».

Он сел за стол под узким, зарешеченным окном, принялся писать ответ:

«Дорогая Даниэла!

Я рад, что ты решила изменить свою жизнь. Стать счастливой – что может быть лучше? Но Филодоро не подходящее место для этого, оно полно риска. Знаю, что именно там живет убийца твоих родителей. Он так коварен, что, уверен, захочет довести дело до конца, ведь ты единственная свидетельница. И это меня тревожит. Твой отец не хотел бы, чтобы с тобой произошло что-то плохое.

Старуха, говоришь? Нет, я-то верю. Конечно, этот мир далеко не только то, что мы видим. В нем еще столько непознанного. Так что же она тебе рассказала?»

Даниэла не верила своим глазам! Ответ пришел так быстро. Их переписка напоминала единый разговор, хотя между ответами проходило обычно не меньше недели. «Энио не ответил, что я глупая и все выдумываю! Он тоже верит, что старуха существует! Наоми бы обрадовалась этому! Надо же! Столько времени я держала это в себе, а сейчас не терпится поделиться!» Она с радостью принялась писать ответ:

«Дорогой Энио,

так вот, я хочу узнать у старухи, кем на самом деле были мои родители и главное – кто убийца. Хотя ты, конечно, знаешь о моих родителях намного больше.

Понимаю, что ты тревожишься за меня, но не могу больше жить в постоянном страхе, скрываясь от своего прошлого. Хочу смотреть вперед, строить будущее. Обещаю, что буду осторожна и разумна. А потом, ты не знаешь, как я умею за себя постоять. Приютская жизнь много чему меня научила.

Прошу, не сердись за это мое решение. Я очень дорожу нашей дружбой и с нетерпением жду встречи.

Твоя Даниэла».

У Энио перехватило дыхание, он схватился за подбородок. Заметался по камере. Три шага туда. Три обратно. Посмотрел на узкое окно, размышляя вслух: «Откуда взялась эта чертова старуха? Каким образом девчонка все узнала? Бесси уже добрался до нее? Может, она все выдумала? Не-е, на простое совпадение вряд ли похоже. Грязная шлюха!»

Схватил гитару, на которой только что играл «Via Gluck¹⁴», в неистовстве ударил ею о стену. Потом еще. И еще. Мелкие кусочки дерева, словно крупицы его тайны, разлетались по маленькой душной камере. Рассматривая разодранный гриф, он успокаивал себя: «Хорошо. Она думает, что я друг, друг ее отца, доверяет мне. Значит, надо поторопиться, разделаться с ней и конец!» Он сел и написал короткий ответ:

«Моя хорошая Даниэла!

Ты права. В добрый путь! Только обещай, что будешь сторониться всего, что связано с именем Бенито Бесси, убийцей твоих родителей, и тех, кто имеет к нему хоть малейшее отношение, пусть даже они будут казаться тебе добрыми и честными людьми или предлагать помощь – особенно если будут предлагать помощь! – А кондитерскую «Кафе Карризи» обходи стороной. Обещаешь?»

Потом он написал еще одно письмо с инструкциями на другой адрес.

Глава 12. План Даниэлы

Скорпион – фантастический знак! Глубокий, страстный, магнетический, загадочный, преобразующий. Обладает большой внутренней силой и решимостью. Умеет противостоять вызовам и преодолевать трудности. Главное для него – быть верным, впускать в свою душу только избранных. Впрочем, у него всегда будет тайна, которой он не захочет делиться с другими.

Наши дни, Тоскана.

Месть Даниэлы теперь обрела имя: «Бенито Бесси». Почти год, как она потеряла покой, собирая скудную информацию. Следы Бесси вели в Филодоро¹⁵. Именно там теперь беглый мафиози прятался от полиции. А может, была еще какая-то другая причина, но о ней она не знала.

Филодоро – милый городок на полсотни тысяч обитателей с историей, архитектурой, текстильным музеем, вкусной едой и мягким климатом. Но все это плохо сочеталось с планом Даниэлы. Ради мести ей предстояло попасть в кондитерскую «Кафе Карризи». Какое отношение оно могло иметь к Бесси, она пока не знала, но именно его упоминал Энио.

В тот момент Даниэла не до конца осознавала, что ее борьба с жестоким мафиози будет неравной. Месть ослепляла, а решимость росла: «Не знаю как, но я отомщу этому злодею».

Найти «Кафе Карризи» не составило особого труда. На станции Даниэла очаровательно улыбнулась водителю автобуса, показывая адрес. Он кивнул туда, где на полпути между железнодорожной станцией и площадью дель Дуомо виднелась большая вывеска: «Кафе Карризи».

Только вот найти там работу могло оказаться куда сложнее. Несмотря на решимость, жизнь Даниэлы была далека от обыденности: воспитание в приюте, спрятанном от реального мира, отсутствие родственников, которые могли бы ей помочь на первых порах с жильем, незнакомый город. «Но это твоя цель, и ты не остановишься ни перед чем!» – повторяла она себе.

Внутри кафе она подошла к кассе, где ей улыбнулся симпатичный парень с бейджиком «Паоло»:

– Привет, красотка! Уже что-то выбрала? Бутерброды с вяленой ветчиной? Есть еще паста с трюфелями и белыми грибами.

Даниэла посмотрела на ценник и подумала, что это выходит за рамки ее бюджета: «Шесть евро за этот сэндвич! Да это же грабеж!» Два раза пробежалась взглядом по аппетитно разложенным булочкам из пышного белого и темного цельнозернового теста, из которых бесстыже выглядывали сыры, блестящие ломтики хамона, свежие листья салата, кусочки вяленых помидоров, маринованных артишоков, тунца. Живот жалобно заурчал от такого изобилия, Даниэла сглотнула слюну, заказала самый дешевый соленый круассан с помидорами и моцареллой.

– Из вегетарианского только это? И разогрей мне его на гриле. Еще маленькую бутылку воды.

«Если присесть, мне обойдется дороже», – и Даниэла встала за стойкой. Но Паоло, кажется, догадался и бросил ей:

– Можешь устроиться за столиком. Тебе это ничего не будет стоить.

«Хорошенькая задача найти свободное место в час пик», – подумала она и осмотрелась. Единственное свободное место оказалось у окна, рядом с ухоженной девушкой с шикарными светлыми волосами. Даниэла направилась туда.

– Прости, здесь свободно?

– Конечно. – Девушка доброжелательно улыбнулась и протянула Даниэле руку. – Я Лола, журналистка. Работаю по соседству, хотя живу в сорока пяти километрах отсюда.

– Даниэла. Приехала покорять ваш город. Ищу новые знакомства и работу.

– О, как интересно! А что ты умеешь делать?

– Не давать себя в обиду. А еще умею печь торты и пирожные.

– Вот как? А я люблю их есть! – засмеялась Лола.

Даниэла с интересом посмотрела на два блюдца с десертами: один шоколадный, второй с ягодами, но Лола, смеясь, ответила:

– Не-е, я сладкоежка, не дегустатор. Веду колонку с гороскопами и десертами в газете. Поэтому всегда спрашиваю знак зодиака. Итак, кто ты по гороскопу?

– Скорпион.

– Ого! Скорпион. Очень страстная, решительная натура. Наверное, ничего не боишься. И никого. Кстати, твой гороскоп: сегодня тебя ждет удача. Не пропусти момент!

– Думаешь? – сощурилась Даниэла.

– У меня отличная совместимость с женщинами-Скорпионами. Они мне приносят счастье из-за водных Юпитера и Венеры. Кстати, моя подруга Фиона Росси¹⁶ тоже была Скорпионом, как и ты, и журналисткой, как я. – Она отправила в рот большой кусочек лакомства, прикрывая глаза.

– Почему «была»? – насторожилась Даниэла.

– Она уехала. Из-за парня, Рафаэле Карризи.

– Рафаэле… Карризи? – повторила Даниэла, чувствуя прилив жара.

– Да, наследник текстильного предпринимателя, он же владелец этого кафе, очень хорошенький. Еще и богатый. Все девушки мечтают о нем. Только Фиона была уверена, что он ей не подходит.

– Что же он сделал плохого? – нисколько не удивляясь, спросила Даниэла и откусила кусочек от принесенного ей бутерброда.

Уставившись на остатки десерта, Лола тыкала в него вилкой, превращая в кашу, и молчала. Даниэла заметила ее сомнение и уже собиралась сменить тему разговора. Наконец, Лола вздохнула, будто принимая трудное решение, наклонилась к Даниэле и тихо рассказа:

– Она узнала, что его настоящий отец – мафиози. Он якобы контролирует все нелегальные бизнесы в нашем регионе. И не только. Рафаэле тоже что-то химичит. Проблема в том, что его приемный отец, ну, который предприниматель Карризи, виновен в гибели сестры Фионы¹⁷. Хотя там много непонятного. Фиона решила, что им будет лучше расстаться.

– И что теперь? – громко сглотнула Даниэла.

– Пытается его забыть. Полагаю, она все еще любит его. Рафаэле пробовал ее искать. Ведь он такой… – Лола мечтательно закатила глаза. – Такой шикарный.

Она с жадностью отправила вилку с кусочком пирожного в рот и проглотила.

– Зато теперь свободен. И как ты понимаешь, за него такая жесткая конкуренция. Тс-с! А вот и он. – Лола кивнула на входную дверь: – Мужчины-Раки – это особая раса. Чувствительные, романтичные, любят поухаживать, преданные делу, немного трудоголики, иногда слишком строгие, но порой такие наивные!

Привлекая взгляды посетительниц, в кафе вошел Рафаэле. Высокий, хорошо сложенный, с немного старомодной, но элегантной стрижкой. Прядь выбилась, придавая ему шарма и загадочности. Даниэла встретилась с его печальным взглядом, сердце заколотилось сильнее, будто ее влекло к хозяину кондитерской магнитом.

«Что за неведомые для меня ощущения? Да ладно! Что я, парней раньше не видела?» Она старалась отвлечься, разглядывала то камушки на оправе пожилой синьоры, то короткие брюки ее собеседницы за столиком, то глубокие, с зелено-коричневой радужкой глаза Лолы. Рафаэле выглядел точь-в-точь как на фотографии, которую она нашла в сети и даже заскриншотила. «Он для меня всего лишь орудие манипуляции», – напомнила она себе. Даниэла старалась сохранять самообладание, но Лола прямо в ухо с восхищением прошептала:

– Любая мать готова выдать за такого свою дочь!

Рафаэле прервал свой путь, отвлекшись на небрежно разбросанные флаеры со скидками и предложением дня.

– Хорош, правда? – промурлыкала вполголоса Лола.

Даниэла покачала головой и с напускным пренебрежением сказала:

– Терпеть не могу брюнетов! Еще и со старомодными стрижками! – Дожевывая круассан на ходу, Даниэла поспешно встала из-за стола, громко отряхнула ладони. – Спасибо за компанию, Лола. Мне пора идти. Где тут касса?

– Разреши тебя угостить? Мне было приятно с тобой познакомиться. Можешь звонить, когда захочешь. – Журналистка протянула свою визитку. – Ни пуха ни пера с работой!

– К черту!

Даниэла подумала, что это очень милый жест со стороны Лолы, и она обязательно ей позвонит, а, возможно, и подружится.

Так и не решившись спросить о работе, Даниэла вышла из кафе, стараясь не смотреть на Рафаэле. Но он все равно заметил ее, осмотрел с ног до головы, хотя взгляд его был не оценивающим, а скорее изучающим.

«Неужели догадывается, кто я такая?» – Даниэле стало не по себе, она быстрым шагом вышла из кафе, но резко затормозила, когда на стекле рядом с дверью увидела объявление: «Вакансия кондитера».

«Ого! А вот и удача, которую сулила Лола. Выходит, работает ее астрология!»

Она оторвала бумажный язычок с номером телефона и именем «Линда» и предположила, что если эта Линда свободна, то скорее всего, тоже влюблена в Рафаэле.

Глава 13. Охота за работой

Дом для Скорпиона – это личная территория, которая отражает их внутренний мир, служит пространством для самовыражения и самопознания. Они стремятся к тому, чтобы каждый элемент их дома был наполнен смыслом, энергией, способствующей глубокому эмоциональному комфорту и рефлексии.

Эту маленькую двухкомнатную квартиру сразу за стенами старинного города Даниэла нашла всего несколько дней назад по объявлению в газете и теперь делила ее с Евой, которая была родом из какого-то промышленного городка Тосканы. Оказалось, Ева тоже воспитывалась в приюте. Даниэла сказала, что всех ее сбережений хватит только на залог и первый месяц аренды. Но Ева успокоила Даниэлу: если будут проблемы с зарплатой, она ей поможет, ибо и ей поначалу помогали совершенно незнакомые люди – земля круглая, а жизнь полосатая, когда-нибудь сочтутся.

Соседка редко бывала дома. После учебы Ева подрабатывала в ресторане официанткой, потом играла на гитаре в музыкальной группе. «Если не срастется с Карризи, не переживай: в нашем ресторане всегда ищут официантов». Потом Ева рассказала, как важно иметь приличное образование и что им, как сиротам, полагаются субсидии, государственная помощь во время обучения, хоть Даниэла и привыкла рассчитывать только на себя. «Раз ты любишь бороться за справедливость, надо записаться на факультет права!» – сказала ей Ева в день, когда учила Даниэлу варить глинтвейн.

Даниэла задернула тяжелые шторы, за которыми осенний ливень размывал контуры однообразных бежевых двухэтажек, достала початую бутылку красного вина «Санджовезе», налила его в кастрюльку, добавила немного сахара, гвоздики, щепотку корицы, нашла в холодильнике одинокий лимон. Срезала цедру и бросила ее в закипающую жидкость. Ароматный напиток уютно устроился в кружке из китайского фарфора. Присев в старинном кресле-качалке, Даниэла задумалась. Оглядела комнату, такую же старую, облупленную, как и вся мебель: комод, раскладной диван, массивный круглый стол, покрытый ажурной скатертью ручной работы, четыре стула.

Ада, хозяйка квартиры, давным-давно похоронила мужа, детей у нее так и не появилось. Вот и переехала на старости лет к подруге, а эту свою квартиру сдавала в аренду. «Неужели меня ждет то же самое? Нет уж! Как только отомщу, займусь личной жизнью. Всему свое время».

Вспомнив про Бесси, Даниэла открыла компьютер Евы. За то, что Даниэла охотно готовила и оставляла в духовке вкусную еду, она получила возможность свободно пользоваться ее техникой.

«Конечно! Почему я не додумалась сразу! Найти его через Фиону Росси!»

Поисковик выдал несколько историй о похищении членов семей богатых предпринимателей Тосканы. Среди прочих мелькнул некий Луиджи Карризи. Как она узнала сегодня от Лолы, это был приемный отец Рафаэле. Потом Даниэла принялась искать информацию о девушке, Фионе Росси, которую также упоминала Лола и ее связи с Рафаэле Карризи.

«Почему же они расстались? Правду ли мне рассказала Лола?»

Тайны, интриги, нераскрытые истории все больше увлекали Даниэлу в сети виртуального мира.

В одной из статей, написанной Фионой Росси, рассказывалось о событиях, произошедших двадцать семь лет назад. Чтобы прочесть ее целиком, предлагалось купить подписку, но Даниэле хватило и того отрывка. Там речь шла о шокирующем преступлении, в результате которого погиб не только сын предпринимателя, но и молодая жена Бенито Бесси. «Итак, жена Бесси погибла. Она, как я понимаю, настоящая мать Рафаэле. Может, Бесси решил освободиться от сына? Ужас какой!»

Дальше говорилось о том, что, по версии полиции, оба убийства – дело рук мафии, ведущей войну за контроль над территорией. Даниэле стало немного жаль Рафаэле, ведь он тоже пережил похожую трагедию – гибель матери, еще и с таким отцом.

Там же Фиона упоминала об одном случае времен обучения Рафаэле в колледже. Он поспорил на «слабо» с сокурсником, что сможет проникнуть в кабинет шефа и выкрасть табель успеваемости с низкой оценкой по химии. Директор быстро обнаружил пропажу, и предупредил охрану обыскивать всех выходящих из колледжа студентов. Рафаэле попался. В его рюкзаке нашли то, что исчезло и уже собирались звонить отцу, владельцу крупной в городе текстильной фабрики, известного суровым воспитанием. Рафаэле грозило серьезное наказание. Но на помощь пришла секретарь, тоже студентка, которая подрабатывала в кампусе. Она расплакалась, заверяя охранника, что Рафаэле всего лишь хотел помочь. Это она сделала в школьном табеле серьезную ошибку, и рисковала потерять работу. Охранник поверил и отпустил Рафаэле. Даниэла подумала, что этот случай ей вряд ли пригодится, но ее интерес к Рафаэле рос как снежный ком.

В кармане она отыскала бумажный огрызок с номером Линды из кафе Карризи. «Устроюсь туда любым путем. Рафаэле приведет меня к Бесси. Если они живут в одном городе, я не верю, что они не встречаются. Изучу их привычки, с кем общаются, в какие места хаживают».

Само имя «Линда» ей казалось знакомым. Ведь сестру Диего из приюта тоже так звали. Кто знает, где они сейчас? Даниэла успокоила себя, что это просто совпадение, а эта Линда может оказаться прекрасной девушкой, с которой они смогут даже подружиться.

Набрала номер. Ей ответил важный женский голос:

– Кафе «Карризи», как я могу вам помочь?

– Здравствуйте. Вы – Линда? Звоню по поводу объявления о вакансии кондитера. Я хотела бы узнать, оно еще актуально?

– Должна вас огорчить, мы только что нашли сотрудника. Вернее, мы искали не девушку. В общем, это не важно. Он показал свое портфолио. Очень талантливый специалист.

– Очень талантливый? Подождите! Самая талантливая разговаривает сейчас с вами по телефону! – Даниэла изо всех сил старалась скрыть разочарование. – Если вы дадите мне шанс, то поделюсь рецептами монастырской выпечки времен Борджиа, а еще любимым десертом Наполеона.

– Извините, новый кондитер приступает к работе уже завтра.

– Завтра? – переспросила Даниэла. – А сегодня ведь он еще не работает?

Вместо ответа она услышала нетерпеливый выдох. Уже то, что с ней разговаривали, вселяло надежду, помогало искать все новые и новые аргументы.

– Скажите, если подойду к вам прямо сейчас? Найду кого-то из начальства?

– Но ведь отрицательный ответ вас бы не удовлетворил, – усмехнулась собеседница.

– Спасибо! Вы очень любезны.

«Конечно, чтобы получить эту должность, мне придется попотеть, но так легко я не собираюсь кому-то уступать».

Глава 14. А если проиграешь?

Скорпионы отличаются удивительной способностью преодолевать трудности и добиваться своих целей. Их не останавливают никакие препятствия: ведь они готовы действовать настойчиво в любой ситуации, проявляя выдержку. Для Скорпиона-женщины работа не просто занятие, а способ проявить характер, достигая желаемого результата.

Кондитерская «Карризи» располагалась в уютном уголке оживленного квартала Филодоро. Даниэла, стоя у входа, немного потопталась, но потом решительно вошла внутрь.

Ароматы свежей выпечки манили ее, заставляя забыть о волнении. Даниэла пыталась различить в этой симфонии ароматов нотки какао, фисташкового крема, кофе или меда. Звон чашек, аппетитный теплый воздух, смех и гомон посетителей – и у нее создалось впечатление, будто она попала к старым друзьям. А, может, в свою мечту? В воображении сразу нарисовалась картинка, где она в белом фартуке выносит только что испеченные булочки, а посетители встречают ее с восхищением, и сердце Даниэлы наполнилось особым теплом и уверенностью, она широко улыбнулась, подумав про себя: «Я хочу здесь работать!»

– Вы меня искали? Разве вам не сказали, что мы уже нашли кондитера? – раздался грудной голос за ее спиной.

– Вряд ли вы догадывались, почему тирамису времен Лукреции Борджиа имело такой неповторимый вкус и аромат. – Даниэла пыталась пококетничать, как это делали красотки в телевизоре. – И, главное, как приготовить этот десерт в наши дни? Вы знали, что это настоящий афродизиак? Скажите, знали? Да у вас от клиентов не будет отбоя!

Правая бровь Рафаэле приподнялась:

– Как вас зовут?

– Даниэла.

– Вам не кажется, что вы слегка самоуверенны?

– Ровно настолько, чтобы получить эту работу.

– Если вы не знали, Даниэла, – он сделал акцент на ее имени, – то спешу вас заверить, что в нашем городе есть еще несколько кондитерских. Почему бы вам не попробовать свои силы там? – Рафаэле был уверен, что она уйдет и забудет про свою затею, а он вернется в офис сделать несколько важных звонков.

– Да, но мне нравится именно ваше кафе. Я не могу работать в каком-то простом месте. Ну, вы меня поняли. Даже не прошу у вас много денег. Просто дайте шанс.

Рафаэле встречал разных девушек, ухоженных, самодостаточных, уверенных в себе, но эта обладала чем-то большим. Даниэла непринужденно двигалась по кухне, с уверенностью и грацией по тому месту, которое должно было быть ей незнакомым. И вот она остановилась, будто любопытная птичка, разглядывала свежую выпечку: вытянула шею, повернулась вправо, влево. Тут из-под белого воротника рубашки Рафаэле заметил красное пятно на шее, напоминающее шрам. Его охватило странное чувство загадочной нежности и интереса к этой девушке «Черт! С какой стати? А если она на что-то нацелилась?», но на что именно, он пока не понимал. Рафаэле скрестил руки, тихо и твердо сказал:

– Ну, хорошо. Вы получите свой шанс. Для этого вам придется посоревноваться за право остаться в кондитерской с Серафино. А у него много регалий, между прочим. Скорее всего, вы проиграете.

– Лучше попробовать и проиграть, чем жалеть о том, что не сделано.

Рафаэле изучал ее лицо, пытаясь проникнуть в тайники души, разгадать ее. Но в ответ получил дерзкий взгляд серо-голубых глаз. Он подумал: «Я уверен, что она не справится и уйдет отсюда, не доставляя мне больше незнакомых ощущенией», сказал:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Слова из песни «Одним днем ты поверишь» («Un giorno credi») из репертуара Эдуарда Беннато, написанная им в 1973 году.

Вернуться

2

Вымышленный город в Италии, в Тоскане

Вернуться

3

Obedientia melior est quam sacrificia (лат.) – послушание лучше, чем жертва.

Вернуться

4

Каноник – духовная особа в римско-католической церкви, имеет звание священнослужителя.

Вернуться

5

Имеется в виду итальянское выражение «Sangue di Cristo».

Вернуться

6

Волья (итал. voglia) – желание.

Вернуться

7

Cane non magno saepe ingens aper tenetur (лат.) – маленькая собачка часто удерживает огромного кабана.

Вернуться

8

Obedientia est legis essentia (лат.) – послушание есть сущность закона божьего.

Вернуться

9

С лат. Mundus patet – открытый мир. В Древнем Риме так называли три дня в году – 24 августа, 5 октября, 8 ноября, когда души умерших могли вернуться в мир живых и бродить по городу, как им заблагорассудится.

Вернуться

10

Si vis pacem, para bellum (лат.) – если хочешь мира, готовься к войне.

Вернуться

11

Наоми имеет в виду услышанное «Mundus patet».

Вернуться

12

Anima bella (итал.) – красивая душа. Так обращались к внукам и правнукам в южной части Италии.

Вернуться

13

На самом деле Грация умышленно коверкает латинскую пословицу «Stigma a Deo, non a fortuna» – «знак Бога, а не судьбы».

Вернуться

14

Via Gluck (итал.) – улица Глюк, песня из репертуара Адриано Челентано.

Вернуться

15

Вымышленный автором город в Тоскане

Вернуться

16

Главная героиня романа «В нежных клешнях Рака», первый роман трилогии о водных знаках зодиака

Вернуться

17

История из первого романа «В нежных клешнях Рака» из серии «Романы о знаках зодиака».

Вернуться