Владимир Козырев
Аленький цветочек 2.0

Будни диггера.

Я оглядел разложенные на столе вещи. Коммуникатор, фонари: налобный и ручной, фляга с водой, пара шоколадных батончиков, металлоискатель, небольшая складная лопата, многофункциональный нож, банковская и транспортная карты, плеер и часы. Вроде бы всё. Я ненадолго.

Складываю вещи в рюкзак. Сменная одежда у меня в схроне. Таскать её домой, нет никакого резона. И ходить в ней по городу глупо. За сумасшедшего примут. Захлопываю дверь.

За дверью напротив завозились. Щелкнул замок, скрипнули петли. В приоткрытую дверь просунулась голова.

– Антон, чего на ночь глядя?

Яков Давидович. Мой сосед, друг и работодатель. Историк и коллекционер. В бытность архивариусом Центрального государственного архива, Яков Давидович скопировал всю информацию, касающуюся древних монастырей, княжеских и боярских усадьб, мест ярмарок и торжищ. Зачастую такие монастыри в древности имели разветвленную сеть подземных галерей, ходов, кладовых и хранилищ, усадьбы славились погребами, торжища застраивались. И всё это, так или иначе, становилось неотъемлемой частью Подземелья. Яков Давидович направлял меня в такие места, давая исчерпывающие ориентиры, а взамен просил приносить всё, что найду.

– Добрый вечер, Яков Давидович. Прилёг днём и имел неосторожность заснуть. Ну да ладно, лишь бы успеть до закрытия метро. А Подземелью без разницы: день на поверхности или ночь. Там всегда темно.

– Убедил. Будь осторожнее там, Антон. И тащи всё, что найдёшь. Даже если не поймёшь, что нашёл.

– Хорошо, Яков Давидович. Загляну к вам завтра, в районе обеда. Вернусь, подремлю пару часиков и к вам.

– Не спеши. Выспись как следует. Я никуда не исчезну. И…будь осторожнее. Я уже говорил, но всё же, – коллекционер кивнул и исчез за дверью.

Слушаю, как за дверью, удаляясь, шаркают по паркету тапки, затем жму кнопку лифта. Хороший он человек, Яков Давидович. Переживает за меня искренне. И не потому, что я помогаю ему заработать прибавку к пенсии. Близких у него только я и внучатый племянник Йосик. С отцом Йосика у Якова Давидовича что-то не ладится. Я не вдавался в детали. А вот Йосика он любит. Да и мне этот парень нравится.

Выхожу на улицу. Мороз пробирает до костей. Да ещё ветер. Курточка моя на «рыбьем» меху явно не по сезону. Отвыкли мы от настоящих морозов, а они нет-нет, да и заглядывают в наши широты. Поднимаю воротник, вжимаю голову в плечи и топаю до метро.

Спускаюсь в подземелье, но это еще не то Подземелье, в котором я существую. Подземельем с большой буквы я и другие диггеры называем объекты, не посещаемые людьми. По крайней мере, редко посещаемые. В него входят канализационные штольни, ливнёвки, заключённые в трубы реки, заброшенные бомбоубежища и подземные заводы, подвалы, имеющие сообщение с Подземельем, Метро 2, заброшенные рудники, поглощенные Подземкой и подземные галереи многочисленных монастырей.

На самом деле схрон со сменной одеждой у меня не один, а четыре. По числу точек входа в Подземелье. Точку входа я выбираю в зависимости от выбранной цели. Сегодня у меня дела на северо-западе, поэтому и точку входа выбираю максимально близкую к этому направлению.

Выхожу из метро и направляюсь к заветному дому. Он ничем не примечательный и похож на десятки таких же в округе. Сталинская пятиэтажка первой половины прошлого века. Теперь уже и не припомню, кто рассказал мне о его особенности.

На подходе натягиваю бейсболку с логотипом известного производителя сантехники. Достаю из кармана бейджик со своей фотографией и названием местной управляющей компании. Такой маскарад избавляет от массы ненужных вопросов со стороны консьержа. Куда, да к кому. Сразу видно, что человек по делу. Звоню в домофон, максимально придвинувшись к камере так, чтобы были видны только бутафорские атрибуты слесаря. Меня некоторое время рассматривают, а топом веселое треньканье домофона возвещает о том, что дверь разблокирована. Быстро заскакиваю вовнутрь и спускаюсь в подвал. Благо из коморки консьержа меня не видно, иначе было бы трудно объяснить, почему для слесаря я так прилично одет. Конечно, в этом районе есть еще точка входа в Подземелье. Через вентиляцию заброшенного бомбоубежища, и бомжи ей весьма успешно пользуются. Их то, в отличие от меня, в подъезд заветной пятиэтажки не пустят. Но путь через вентиляцию превратит мою парадно-выходную одежду в грязную рванину, что в свою очередь приведёт к проблемам на обратном пути домой.

Спустившись, я оказался на площадке перед двумя дверями. Одна выполнена из стальных прутов, и сквозь неё видно царство труб, вентилей и коллекторов, озаряемых дежурным освещением. Это вотчина настоящих сантехников. Вторая – глухая дверь их толстого стального листа. Уверен, что ни старушка-консьерж, ни работники ЖЭУ, ни даже сами жильцы не ведают, куда ведёт это дверь. Я давно спилил старый ржавый замок, который запирал её, и повесил свой. Нашёл на блошином рынке похожий, чтобы не привлекать внимание. Петли двери смазал, чтобы скрипом не напугать бабушку. Вот и теперь дверь распахнулась бесшумно, и только гнилостный запах сырости и плесени возвещает о том, что путь в Подземелье открыт. Замок защелкиваю на одной петле, осторожно закрываю за собой дверь. Становится темно. Достаю из рюкзака налобник. Всё время кладу его в один и тот же карман, чтобы не терять время на поиски. Щелкаю кнопкой. Луч выхватывает из темноты ржавую дверь, подёрнутые плесенью стены, отполированные за годы ступени.

Спускаюсь вниз и оказываюсь на небольшой площадке, половину которой занимает невесть кем принесённый сюда шкаф. В нем я и храню сменную одежду. Скидываю с себя куртку, штаны и толстовку, складываю вещи в пакет и вешаю в шкаф. Натягиваю комбинезон. Он отсырел и неприятно холодит кожу. «Надо бы забрать его домой, выстирать и просушить как следует».

В Подземелье никогда не бывает холодно как на поверхности. Толща земли надёжно защищает от морозов. Но и жары там не бывает. Всегда свежо.

Достаю из шкафа чулки химзащиты. И хотя на улице зима, и ливнёвки сточной канализации до весны сухие, чувствую, что чулки могут пригодятся. Прикидываю в уме маршрут. Скорее всего, двину через Гнилое озеро. У большинства диггеров упоминание о Гнилом озере вызывает легкий холодок, что спускается вдоль позвоночника до самого копчика. Место это действительно крайне пренеприятное. Окутанное множеством легенд и леденящими душу историями. Я стараюсь считать их выдумками. По крайней мере, большинство из них. Обходить озеро не хочется: лишний десяток километров намотаешь, да пару часов времени потеряешь.

Теорий происхождения Гнилого озера существует великое множество. Я лично придерживаюсь того мнения, что когда-то на месте озера располагался подземный цех какого-то оборонного завода. В пользу этой теории говорит тот факт, что колонны, поддерживающие свод, стоят в строгом порядке. Хотя на гладкие бетонные столбы эти колонны совсем не похожи. За годы забвения колонные обросли отложениями солей. Тонкие струйки соляных растворов, стекающие с потолка, превратили опоры в подобие деревьев из зачарованного леса. У потолка застывшие ручейки опутали колонны, словно мощные ветви, у земли – здорово походили на причудливые корни.

Как появилось жижа, наполнившая озеро, тоже не понятно. Считается, что на поверхности находится мусорный полигон. И тысячи тонн различных ядовитых, кислотных, щелочных и прочих едких химикалий годами просачивались в цех. Дно у озера неравномерное по глубине. Там, где, по всей видимости, было демонтировано оборудование – закалочные или термические ванны – образовались омуты, в тех местах, где складировали заготовки или стояли контейнеры с отходами родились островки. Два самых больших островка, разделённых глубоководной впадиной, соединяло нечто напоминающее мост. В прошлой жизни мост, похоже, был кран-балкой, снятый с направляющих из-под свода цеха и брошенный до лучших времён. Вышло так, что кран «зажил» новой жизнью. Перебраться через Гнилое озеро, не воспользовавшись мостом, практически не возможно.

Натягиваю поверх армейских ботинок чулки. Запихиваю респиратор в рюкзак: испарениями озера можно надышаться так, что навечно останешься в Подземелье. Достаю и включаю коммуникатор.

Когда то давно, в прошлой жизни, когда я только начинал спускаться в Подземелье, венцом творения мировой электронной промышленности, способном уместиться в кармане, был программируемый калькулятор. В те времена я рисовал эскизы карт в блокноте, на стенах Подземелья краской из баллончика условный код, например «ЮВ_Р13». Что означало: юго-восток, рукав номер 13. И делал соответствующие пометки в блокноте. Прошли годы. Появились мобильные телефоны, планшеты, миникомпьютеры и навигаторы. Потом все это соединили, поместили во влагозащищенный водонепроницаемый корпус, и на свет родилось чудо инженерной мысли – коммуникатор. Устройство, которое объединило сообщество диггеров, а также подарило возможность пользоваться единой электронной картой и мало-мальски приличной навигацией. Идеальную навигацию под землей сделать невозможно. Сигнал не проходит сквозь толщу земли. Но на основных туннелях, коллекторах и штольнях было размещено оборудование, которое впоследствии завязали в сеть и завели на сервак.

Коммуникатор издал специфический звук, порожденный вибромоторчиком. Экран засветился. В углу отобразилось число пользователей онлайн. Рядом в скобочках – общее число зарегистрированных пользователей. Я пробежался глазами по меню. Навигация. Форум. СОС. Зашёл в форум. Ищу работу. Предлагаю работу. События и происшествия. Барахолка. Захожу в последний раздел, нахожу своё объявление о продаже костюма, который я толком и не успел поносить. Купил его ещё на заре профессиональной деятельности, отдал приличные деньги, надел пару раз и неожиданно вырос. Так он и провисел у меня дома лет пятнадцать или больше. Всё не решался заняться им. А сейчас понадобились деньги. За квартиру поря платить, да и из снаряги кое-что подкупить нужно. А у костюма, как назло, четыре просмотра за неделю. Захожу в навигацию. На экране появляется карта участка Подземелья с жирной жёлтой точкой в центре. Это я. Жму на минус на панельке справа от карты. Меняю масштаб. Жирная точка стремительно худеет. Вскоре на экране появляются и другие точки. Зеленые. Рядом со мной никого. И не удивительно. Я нахожусь в хорошо исследованном месте. Здесь нет ничего примечательного. Зелёных точек пять-шесть десятков. Или около того. Хотя онлайн более двухста комрадов. Остальные полторы сотни в дебрях. В малоизученных проходах, ливневках, трубах подземных речушек и прочих катакомбах.

Я принялся искать на карте Никитский монастырь, о котором в крайний раз рассказывал Яков Давидович. Пришлось повозиться, прежде чем нашел его. Как и предполагал, он находился в серой зоне. То есть забитый в коммуникатор участок карты с галереями и ходами монастыря не был подтверждён и мог не соответствовать действительности. Кроме того рядом с название монастыря светилась красная звёздочка, предупреждающая о возможных опасностях. Таких, например, как обвалы сводов тоннелей. Я выбрал точку на границе серой зоны и нажал на кнопку построения маршрута. Коммуникатор взял небольшую паузу и выдал траекторию. Как я и предполагал, гаджет повёл меня через Гнилое озеро до коллектора Тильки. Далее по заключённому в трубу руслу Тильки до слияния с Альшанским ручьём. Затем мне следовало проявить смекалку и найти проход, по которому осаждённые монахи ходили по воду. Дальше –проще. Этот проход должен соединяться со всем остальным подземельем монастыря.

Захлопываю шкаф и покидаю площадку. Впереди ливнёвка. Приятный женский голос из динамика коммуникатора ненавязчиво подсказывает мне куда свернуть. Я благодарю невидимую даму и трогаюсь в путь. Под ногами чавкает вода. Её совсем немного, но вполне достаточно, чтобы промочить ботинки. Не зря надел чулки.

Натягиваю наушники и запускаю плеер. Не люблю тишину Подземелья. Иногда она просто сводит меня с ума. Плеер здорово выручает. Жаль нельзя врубить на максимум – не услышишь подсказок коммуникатора.

Голоса я услышал не сразу. Только спустя некоторое время сообразил, что в музыку вклинивается что-то постороннее извне. Плеер поставил на паузу и прислушался. Перекрикивались двое или трое где-то впереди. Слов не разобрать. Далековато. Взглянул на коммуникатор. Зелёных точек в округе по-прежнему не было. «Значит не наши». Щелкнул кнопкой фонаря, и меня мгновенно окутал мрак. Минуту я простоял зажмурившись. Потом, когда глаза привыкли к темноте, двинулся вперед. Вскоре смог различить слабое свечение впереди, будто кто-то подсвечивал себе дорогу экраном мобильника.

Чаще всего в Подземелье помимо комрадов-диггеров можно встретить две категории людей. Первая – коммунальщики: аварийные бригады, слесари всех мастей, связисты и путепроводчики. Вторая – криминальные элементы. Эти порой пытались избавиться от трупов, спрятав их в Подземелье. Или оборудовать склад наркоты или пушек. В общем, ни с первыми, ни со вторыми мне встречаться не хотелось. И если с первыми всё обошлось бы неприятной беседой и, возможно, сигналом в полицию, что само по себе меня мало волновало, то встреча со вторыми сулила куда более серьёзными неприятностями.

Но мне повезло. Голоса принадлежали не коммунальщика и не бандосам, а бомжам. Причём знакомым бомжам. Двое: Васька и Ванька, типичные представители этого рода-племени мужики. Вечно под хмельком, большую часть своего времени решавшие вопрос, где бы раздобыть средства на продолжение излюбленного состояния. Третий, Семён, человек совсем другого калибра. Пережив массу потрясений, Семён, не сломался, не впал в зависимость от стакана, не опустился на дно. Считаю, что между Семёном и такими ребятами, как Ванька и Васька пролегает целая пропасть, хотя человек со стороны, не вдаваясь в подробности, разницы сразу не заметит. Те же не знающие шампуня и ножниц волосы, не стриженые ногти, поношенная грязная одежда. Но стоит вам выпить с Семёном чая у костра, сразу отметишь, что он серьёзный философ, мудрец и к тому же поэт. Держится с этой сладкой парочкой лишь потому, что одному не выжить.