Наталья Литтера
Эжени, Париж и танго

Посвящается Тане

Шедеврально!

Татьяна Анатольевна Тарасова, советский и российский тренер по фигурному катанию, мастер спорта СССР международного класса, заслуженный тренер СССР

Если тебе повезло в молодости жить в Париже, то, где бы ты ни очутился потом, он остается с тобой, потому что Париж – это переходящий праздник.

Э. Хемингуэй. Праздник, который всегда с тобой

Серия «Чаепитие с книгой»

© Литтера Н., текст, иллюстрации, фотографии, 2025

© Оформление. Издательство «У Никитских ворот», 2025

Глава 1
Держи позицию!

– Вася, держи позицию! Ты теряешь ее, а должна чувствовать!

– Да все я чувствую!

Василиса резко остановилась и выдернула свою ладонь из ладони партнера.

– Нет, не чувствуешь, – настаивала Женя. – Давай еще раз.

– Не буду! Вы придираетесь.

Женя подняла глаза к небу, но неба не увидела и наткнулась на потолок. В другое время она сказала бы все, что думает, но сейчас спортсмены на взводе, и резкое одергивающее слово только ухудшит положение.

Олимпийский сезон всегда особенный. На кону – награда высшей пробы. В мире спорта нет ничего выше золотой олимпийской медали. Малейшая ошибка, малейший недочет – и перечеркнуты годы тяжелейших тренировок и борьбы.

Пара Василиса Булгарина – Петр Круглов, победители недавнего финала Гран-при, олимпийская надежда страны, едут на чемпионат Европы, который начнется через неделю, в статусе танцевальной пары номер два. А все потому, что на отборочном чемпионате России в конце декабря оба упали с твизлов[1] во время исполнения ритм-танца. Прямо синхронно свалились на лед и пропустили исполнение следующего элемента. Расслабились, решили, что домашний чемпионат после международного турнира не так уж и серьезен. Судьи баллы, конечно, натянули, но по самооценке это ударило сильно. Женя же считала произошедшее удачей. Очень хорошо, что это случилось дома. Лучше здесь, чем там, куда им предстоит полететь. И есть время настроиться, поработать над собой.

Но настроиться не получалось. Нервы, нервы… все воспринимается обостренно. Из любого слова может вспыхнуть спор.

К тому же Женя в тренерском штабе – чужак, человек, пришедший на время. А Елена Осинова – тренер, с которым ребята занимались вот уже десять лет. Именно с ней они выиграли золото чемпионата мира среди юниоров, потом стали чемпионами Европы, а в прошлом году и мира. Теперь от них все ждали золота Олимпиады. А они взяли и свалились на России, и сейчас им что-то высказывает человек, который вообще занимается с детьми и прописался в тренерском штабе Елены Осиновой временно.

А все потому, что, когда был объявлен ритм-танец на олимпийский сезон – танго, Осинова, будучи мудрым и дальновидным человеком, начала искать постановщика. Постановка олимпийских программ – это выстрел снайпера. Либо попал, либо нет, второй попытки не будет. Программы, обе – должны выстрелить. Тут не до собственного эго, тут надо привлекать к работе лучших специалистов. И если твои ребята окажутся на пьедестале, имя тренера пойдет второй строчкой, сразу за именами призеров.

О помощи Елена Станиславовна Осинова попросила Льва Циммермана. Он был не просто создатель и продюсер самого известного ледового шоу в стране. Сам в прошлом спортсмен, Циммерман был гениальным постановщиком. А дальше началась работа. Были привлечены чемпионы мира по аргентинскому танго на паркете. С ними ребята изучали основные шаги и па этого танца, было переслушано несметное количество музыки, пробовалось танго страстное и танго страстно-холодное, танго медленное и танго быстрое. Но танец не звучал. Вроде все хорошо, все идеально, но… В итоге однажды вечером Циммерман позвонил Жене и пригласил ее на тренировку.

– Ты серьезно? – спросила Женя.

К тому времени они уже давно были с Львом Ярославовичем на «ты».

– Более чем. Так, как танцевала танго ты, до сих пор никто не может. Приходи, посмотри на ребят.

Она пришла, посмотрела и осталась. Пришлось перекроить план тренировок с детьми, что-то перебросить на второго тренера, но подготовка к Олимпиаде есть подготовка к Олимпиаде.

И Женя полностью окунулась в работу. Они поменяли музыку, остановившись на Асторе Пьяццолле, и решили попробовать танго щемяще-нежное.

– Ярко-страстного и без нас будет завались. Чем мы станем отличаться от других? – спросила она. – А мы должны отличаться, и нас должны запомнить.

Женя ходила вместе с ребятами в зал, где они брали уроки танго на паркете, потом стояла у бортика катка и в основном молчала. Смотрела. У пары был свой тренер. С Циммерманом она спорила только после окончания тренировки, обсуждая танец, ища единственно правильный вариант, который поставит их танго на голову выше других.

Женя настаивала, чтобы в программу были включены характерные шаги именно аргентинского танго – ганчо и энганчо, – когда ноги партнеров переплетаются и словно вырисовывают кружево. Это очень красиво и эффектно. Это станет «фишкой» танца. Но если на паркете такое делать просто сложно, то на катке еще и опасно, потому что партнеры несутся по льду на большой скорости в близкой позиции, а на ногах у них коньки и поранить лезвиями друг друга очень просто. Чтобы исполнить подобное, надо быть виртуозом.

Елена Осинова и Лев Циммерман согласились рискнуть и перенести этот элемент танго паркетного на танго ледовое. Ребята тренировались в танцевальном зале часами, стараясь копировать мастеров-бальников.

– Это невозможно, – стонала Василиса.

Но Женя знала, что возможно. Когда-то, в своем спортивном прошлом, она такое делала. Никто не делал, а они с партнером исполняли. Она даже позвонила ему после одной из тренировок, попросила приехать, тряхнуть стариной, он согласился.

– И коньки не забудь! – на всякий случай добавила Женя.

Увидеться друг с другом после долгого перерыва было… Женя даже не могла подобрать точного слова. Однажды Арсений ее бросил, нашел другую партнершу и продолжил кататься с ней. Женя же, восстановившись после травмы, не смогла найти нового партнера и ушла из большого спорта. С новой девочкой Сеня завоевал несколько медалей на международных соревнованиях, но достичь тех вершин, которые он взял с Женей, не сумел. Как-то, видимо, не в лучший день своей жизни, Сеня позвонил Жене и заплетающимся от выпитого спиртного языком признался, что оставить ее было самой большой ошибкой в его жизни.

– Я был полным идиотом, – признавался он в трубку.

Но это признание слишком запоздало.

И вот теперь они встретились. На льду. На коньках. Он – зарабатывающий деньги участием в ледовых шоу, и она – детский тренер по фигурному катанию.

– Я заинтригован, – сказал Сеня, снимая чехлы с лезвий и ступая на лед.

– Это хорошо. Главное, чтобы не сбежал. Покатайся пока, разомнись.

– Чего ты хочешь?

– Воскресить наши ганчо и энганчо.

– Чего?

– Слабо?

– Да как-то… Тебе зачем?

– Надо.

Конечно, сразу у них ничего не получилось. Оба были хоть и в хорошей форме, но далеко не в той, которая требуется для действующих спортсменов. Да и возраст. Его никуда не денешь. Тем не менее шаги они восстановили. А потом вместе выучили и весь танец.

– Офигеть! – выдохнул Арсений после третьей тренировки. – Женька, ты монстр. Как я мог тебя тогда променять на другую?

– Еще поплачь. Ну что, достаточно или еще разочек?

Сеня смотрел на нее с такой тоской, что Женя поняла все без слов. Просто включила музыку. Это было возвращение в их прошлое, в их юность, в ту часть жизни, которая больше не повторится. Она давно его простила и отпустила ситуацию. Сломанная карьера уже много лет как перестала быть жизненной катастрофой. Женя выбралась из своей личной драмы и перестала сожалеть о невыигранной олимпийской медали. Ей очень помог в этом Дан, который всегда был рядом. И Женя приняла реальность, не сожалела ни о чем.

Она позвонила Сене, чтобы восстановить те самые кружевные шаги и помочь ребятам. Сделать им программу красивую, сбалансированную и удобную.

Но сейчас вместе с танцем на льду воскрешались не только шаги. Что-то забытое вдруг запульсировало внутри, стало развиваться, наполняться живительной силой, захватывать, затапливать и поглощать. Они оба изменились. Они очень давно не виделись. Но они знали друг друга от и до, чувствовали каждый жест, считывали каждый мимолетный взгляд. В танце они всегда были единым целым. Идеальное совпадение. Над пустым катком звучала музыка, и они четко и технично исполняли то танго, которое Циммерман вместе с Женей придумали для пары Елены Осиновой. Включая ганчо и энганчо. В очень близкой позиции. И закончив его откровенным взглядом глаза в глаза.

История скрытой страсти, нежности и боли длиною почти в три минуты.

– И что это было? – спросил Сеня, когда музыка смолкла. Его тоже, видимо, накрыло прошлым.

– Вот и я хотел бы это узнать, – раздался голос с трибуны.

Женя обернулась и увидела мужа. Дан сидел в третьем ряду и пристально смотрел на Женю. Она сегодня без машины, они договорились с утра, что муж после вечерней тренировки ее заберет.

– Тестируем танго, – ответила Женя и убрала со своей талии руку Сени.

Даже с такого расстояния она ощутила холод во взгляде мужа. Женя успела забыть, что у Дана может быть такой взгляд. В последний раз он смотрел на нее так очень давно, еще до свадьбы, когда у них был сложный период в отношениях. И вот сейчас… Надо срочно исправлять ситуацию.

– Знакомьтесь, – она постаралась придать голосу беззаботность, – мой муж Даниил, а это…

– Я знаю, кто это, – Дан резко поднялся на ноги, – Женя, жду тебя в машине.

И они с Сеней молча наблюдали за тем, как Дан покидает каток.

– Я, наверное, пойду, – тихо сказал Сеня. – Все же танго танец для двоих, а не для троих. И я по ходу в этой комбинации лишний.

– Что? – она непонимающе посмотрела на своего партнера.

Он в ответ грустно улыбнулся.

– Думаю, с тренировками мы закончили. Танец ты прошла, да и я через день улетаю в Екатеринбург на гастроли.

– О, хорошо выступить. И да, с танцем мы закончили, все прекрасно. Там в одном месте надо будет подправить, все же выход из поддержки неудобный, а в остальном прекрасно. Спасибо за помощь!

Сеня махнул на прощанье рукой и двинул к мужской раздевалке. Женя направилась к тренерской, где находились ее вещи.

– Ты был не очень-то вежлив, – сказала она Дану через двадцать минут, сев в машину.

– А должен был? – поинтересовался он и не потянулся, чтобы ее поцеловать.

– Вообще-то правила хорошего тона никто не отменял.

– Я, конечно, понимающий, но не настолько, – ответил Дан. И снова этот холод в глазах и голосе.

Машина тронулась с места, они поехали домой. В салоне было тихо, радио молчало, телефон не звонил, и только мерный ход включенных поворотников разбавлял тишину.

– Что не так? – не выдержала Женя. Она терпеть не могла ссориться с мужем.

С Даном в принципе поссориться было сложно, он шуткой легко гасил ее темперамент и умел без потерь выходить из любой взрывоопасной ситуации.

И если все же ссорился, значит, был задет по-настоящему. Но даже в этих случаях Женя не чувствовала его холод. Обиду, да. Но не отстраненность.

– А что так? – задал он встречный вопрос.

– Я не понимаю.

– Я видел танец.

– И-и-и?..

– Было полное ощущение, что вы занимались любовью.

– Это хорошо, – заявила Женя, откидываясь на спинку сиденья.

– Правда? – в голосе мужа послышались язвительные нотки. Он внимательно смотрел на дорогу и даже не повернулся, как обычно делал, разговаривая с ней.

– Конечно. Значит, танец поставлен правильно, если вызывает в зрителе такие эмоции. – Женя прикрыла глаза, она очень устала за день. – Можно сказать, танго сегодня было протестировано на стороннем наблюдателе.

– Я видел, как он на тебя смотрит.

– Как? – с трудом удалось подавить зевок.

– Он тебя раздевал, – припечатал муж.

– Это всего лишь танец.

– Черта с два это всего лишь танец! – Дан повысил голос и резко затормозил на светофоре.

Женя открыла глаза и с удивлением посмотрела на мужа. Он ревновал. Он действительно ревновал. И нашел к кому. К Сене! Который остался далеко в прошлом и к которому Женя давным-давно ничего не испытывала. Даже обиды, не то что любви.

А Дан… Как он умудрился? Женя отвернулась к окну, чтобы муж не заметил ее глупую широкую улыбку. Их дочери уже двенадцать лет, а он вздумал ревновать к побитому жизнью Сене.

Сначала ей было смешно, но потом, через день, когда отстраненность и сдержанность Дана не прошли, и он даже не реагировал на ее попытки соблазнения, Женя поняла, что муж действительно переживает. Сильно и глубоко. Это было очень нелепо и глупо, но тем не менее это было.

И Женя решилась на разговор. Дочь закрылась в своей комнате, готовила работу на конкурс акварелей. Соня не пошла по материнским стопам, она не собиралась связывать свою жизнь со спортом. Три раза в неделю дочь ходила заниматься теннисом, но настоящей ее страстью было рисование. Уже сейчас Соня заявила всем, что будет художником. Женя считала, что до окончания школы многое может измениться, а пока пусть занимается. Во всяком случае, дочка занята делом, а не шатается по дворам и не водит дружбу с непонятными личностями, пока родители на работе.

А уж конкурс акварелей… Наверное, это сопоставимо с районным турниром по фигурному катанию. Ничего не может быть важнее. Женя помнила это из своего детства. Как и собственное желание победить, взять медаль.

Заглянув в комнату к дочери, увидев ее полностью поглощенной процессом и с наушниками на голове, Женя прикрыла дверь и отправилась на кухню. Дан сидел за столом и что-то читал в телефоне. Судя по выражению его лица, это что-то было связано с работой.

– Послушай, – Женя села напротив. – Это всего лишь танец. – Муж не отложил телефон в сторону, продолжал все так же смотреть на экран, но Женя знала, что он ее внимательно слушает. – Пойми, мне надо было самой откатать это танго, чтобы понять, насколько оно удобно. Это очень важно, чтобы танец был удобен для исполнения.

– Ну и катала бы с Циммерманом, – Дан продолжал изучать телефон. – Помнится, ты говорила, что он был потрясающий катальщик.

– Был. Ключевое слово здесь «был». У Циммермана возраст, он уже не выдерживает подобную скорость. Я сама чуть не сдохла в конце.

– Было незаметно, – и снова эта язвительность в голосе.

Но телефон он все-таки отложил.

Женя вздохнула и протянула руку. Накрыла своей ладонью его ладонь.

– Это глупо, понимаешь? Очень глупо не доверять мне, – сказала она. – Ты, как никто другой, знаешь, что такое для меня эта возможность стать помощником в постановке олимпийского танца. Это… это снова быть в большом спорте.

– Я знаю.

– Сеня мне очень помог. Мы поменяем выход с поддержки и чуть усложним дорожку шагов. Я попробовала это с ним. У нас получилось и легло на музыку. Завтра я предложу изменения Циммерману. Посмотрим, как получится у ребят. На этом все. Все, понимаешь? Сеня улетел в Екатеринбург. У него шоу, своя жизнь. И твои переживания абсолютно беспочвенны.

– Я видел, как он на тебя смотрел, – тихо сказал Дан, вынимая свою ладонь из-под ее и переплетая их пальцы.

– Ая не видела. И ты глупец. Ревновать просто нелепо.

– Ты так думаешь? А кто устроил мне скандал несколько месяцев назад после того, как я подвез до больницы аспирантку, у которой маму увезли на скорой?

– Это другое! – тут же возмутилась Женя. – У этой твоей аспирантки взгляд хищницы. Скажи спасибо, что остался жив.

И Дан улыбнулся. Своей теплой и одновременно лукавой улыбкой, которой он улыбался только ей.

Танго они доводили до ума всем тренерским штабом вплоть до октября. Уже остались позади контрольные прокаты, а работа не прекращалась. Когда Циммерман принял Женины правки, танец зазвучал в полную мощь. На фоне ритм-танца произвольная программа готовилась относительно легко. Все единогласно сошлись во мнении, что ставить надо под музыку отечественную и известную, но при этом не совсем заезженную. В итоге остановились на «Ромео и Джульетте», только не Прокофьева, а Чайковского. Там тоже хватает яркого драматизма и есть совершенно потрясающая лирическая линия. Циммерман ставил с упоением, фонтанировал идеями, но при этом внимательно слушал мнение и предложения Жени. Произвольная сложилась довольно быстро. Не то что танго. И когда обе соревновательные олимпийские программы были готовы, все выдохнули с облегчением. Теперь их только накатывать, доводить до автоматизма, показывать на этапах Гран-при, прибавляя с каждым стартом, чтобы к Олимпиаде выйти на пике формы.

И все вроде шло по плану. Однако жизнь внесла свои коррективы. Падение с твизлов на домашнем чемпионате, и как итог – серебро вместо золота. Плюс сразу после Нового года слег с воспалением легких Циммерман, врачи не торопились его выписывать. А на носу Европа. И Женя заняла место Льва Циммермана у бортика, позволяя себе то, чего не позволяла раньше, а именно – давать указания как полноправный тренер.

– Держи позицию, – постоянно говорила она Василисе. – Следи за корпусом.

Но Вася в ответ лишь огрызалась. Чем ближе чемпионат, тем напряженнее становилась обстановка в группе. Нервы сдавали у всех. И если Петя еще как-то старался сохранять спокойствие, то его партнерша почти каждый день устраивала истерики. И повод всегда находился.

– Я не понимаю, почему мной командует детский тренер!

– Наверное, потому, что когда-то этот тренер тоже выходил на лед на чемпионатах Европы и мира, – парировала Женя.

С каждым днем ей все труднее было сохранять спокойствие.

– Я сделала видеозапись, – пыталась уладить назревающий конфликт Елена Осинова. – Давайте посмотрим и разберемся без крика и шума. Вася, подъезжай сюда.

Они вместе смотрели запись, и на этой записи было видно, что танго разваливается, что Женя права.

– Петя, у тебя нога уехала, видишь? В этом месте надо быть внимательнее, – голос Осиновой звучал по-деловому. – Вася, держи позицию.

– Да как ее держать? Я не понимаю! Все же осенью прекрасно было! Я делаю так, как осенью.

– Ты стала ошибаться, – возразила Осинова.

– Потому что этот танец невозможно станцевать без ошибок! – и Василиса зло глянула на Женю. – Сами бы попробовали!

Это был вызов. А вызовы Женя принимать умела.

Она молча сняла с себя куртку, положила ее на бортик и подъехала к Пете.

– Я готова, ставьте музыку.

Все молчали. Петя смотрел на Женю изумленными, недоверчивыми глазами.

– Ну что же ты стоишь, где твои руки? – спросила она. – Начинаем.

Петя неуверенно положил руку ей на плечо, встал в нужную позу, и, когда зазвучала музыка, они начали. Это не было идеально, потому что Петя никак не мог прийти в себя и в начале спотыкался, только к концу первой минуты удалось более-менее скататься, но Женя… Женя была безупречна. Она включилась в танец моментально и откатала его до конца технично и точно. А когда музыка закончилась, повернулась к Василисе.

– Еще вопросы?

Вопросов больше не было.

Тренировка продолжилась.

И теперь ее замечания принимались к сведению сразу и без пререканий.

Глава 2
Твой характер

Домой Женя вернулась в десять вечера, уставшая и голодная. С порога ее сразил аромат чего-то очень вкусного. Дан готовил как бог, и Женя все эти годы утверждала, что его с руками оторвет любой ресторан.

– С руками не надо, – смеялся Дан. – Они мне еще пригодятся.

– Это чем так вкусно пахнет? – спросила она мужа, когда тот вышел в коридор ее встретить.

– Ризотто с грибами. Мой руки и за стол.

– И за что мне такое счастье? Ни одна золотая медаль не сравнится с мужем, который готовит ужин, – пробормотала Женя, садясь на пуфик и разуваясь.

– Наконец-то ты признала это, – улыбнулся Дан.

– Признала что?

– Что я лучше медали.

– Я давно это признала, просто не говорила вслух.

Ей действительно очень повезло. Не каждый муж выдержит постоянные сборы, отъезды на соревнования, поздние тренировки, а Дан выдерживал и очень многие заботы по воспитанию дочери брал на себя. Даже в школе появлялся чаще, хотя тоже был очень занятой человек. Просто график его работы был более гибкий.

По дороге на кухню Женя заглянула в детскую. Соня еще не спала. Она упоенно что-то разрисовывала и на появление мамы отреагировала поворотом головы и легким взмахом руки.

– Привет! Мы тебе оставили ризотто.

– Привет! Тебе спать не пора?

– Не-а, у меня контурные карты по географии. Ненавижу. Но надо делать.

– И за того парня? – поинтересовалась Женя.

– Ага.

Женя вздохнула и прикрыла дверь. Тот парень – это Сонин сосед по парте. Женя, занятая своей работой, упустила момент, когда Соня почти перестала учиться по некоторым предметам. Оценки в электронном дневнике ставились высокие, дочь была хорошисткой, и все вроде было нормально. А потом совершенно случайно выяснилось, что все эти баллы по математике и информатике она получает благодаря Антону Свешникову, который решает на самостоятельных и контрольных по два варианта. А Соня в качестве компенсации делает в двойном размере задания по изо и контурным картам.

– Ты посмотри, какие оптимизаторы производства! – возмущалась Женя и спрашивала мужа: – Ты знал?

Дан молчал, но по глазам было видно, что догадывался.

– Да что ж ты за отец такой, а? Она из тебя веревки вьет! Неужели нельзя заставить ребенка учить математику? Это ведь один из основных предметов! – и, повернувшись к дочери, Женя задала вопрос: – Как ты собираешься жить с такими знаниями?

– Так же, как и ты, – ответила дочь невозмутимо.

– Что?!

– Ну ты ведь тоже не сильно училась в школе, правда? Все время была на сборах и тренировках.

– Да как… – из-за такого аргументированного ответа Женя не сразу нашлась, что ответить. – Я, между прочим, сразу знала, что спорт – это мое призвание, поэтому четко шла к цели.

– А мое призвание – живопись, и я тоже иду к цели! – крикнула Соня, покраснев и сжав кулаки. – И математика мне ваша не нужна!

– Это что такое, ты слышал? – Женя посмотрела на мужа. – Нет, ты слышал?

– Слышал, – ответил Дан. – Соня, дочка, математикой все же нужно заниматься. Настолько, насколько получается.

– Вот я и занимаюсь, насколько получается! – сердито ответила дочь и ушла к себе в комнату, громко хлопнув дверью.

– С ума сойти, – пробормотала Женя, пытаясь осознать тот факт, что дочь растет и начинает качать права.

С одной стороны, она учит предметы, с другой – находит способ решения проблемы. Но мириться с проигрышем в споре Женя не собиралась, поэтому через неделю на полке в зале, где раньше стояли сувениры из поездок, появились медали и кубки. Женя достала старую и далеко убранную коробку с медалями и выставила свои трофеи напоказ. Эта демонстрация служила доказательством того, как упорно мама работала и училась все юные годы. Каково же было удивление Жени, когда через два месяца все эти экспонаты были сдвинуты на левую сторону полки, а с правой поместилась памятная статуэтка палитры с кистью, которой Соню наградили за третье место в конкурсе акварели, а вскоре и диплом за первое место в конкурсе рождественских рисунков.

Дан хохотал как ненормальный, повторяя сквозь смех:

– Твой характер.

Да уж… И Женя отступила. Просто по себе знала, что если сейчас надавит, то Соня будет из принципа все делать наперекор. Но не прогнется. А полка с трофеями осталась. Кажется, дочь всерьез решила ее пополнять своими достижениями.

Полугодие Соня закончила хорошисткой, оптимизация учебного процесса сбоя не давала, и Женя решила понаблюдать, что и как будет дальше. И вот, второе полугодие дочь начала с контурных карт.

Вздохнув, Женя вошла на кухню и села за стол. На столе уже стояла тарелка с ризотто.

– Посидишь со мной? – спросила она Дана.

– Обязательно.

Он налил себе чай и сел напротив.

– Ну, рассказывай.

– А что рассказывать? Циммерман в больнице, на катке война, но, кажется, наши сегодня выиграли.

– Правда?

– Ага, – Женя улыбнулась. – Ты же знаешь, что меня нельзя брать на слабо.

– Знаю, – муж улыбнулся в ответ.

– Не представляю, как они полетят в Париж. С таким настроем… Елена с ними еле справляется. А ведь это только начало, впереди Олимпиада. Циммермана очень не хватает, конечно.

А в одиннадцать вечера позвонили из федерации и спросили, есть ли у Жени шенгенская виза. Она ответила, что есть. Они летом летали на неделю в Испанию, и Дану как-то удалось оформить всем визу на год.

– Это очень хорошо, – ответили в федерации. – Принято решение включить вас в состав делегации, которая летит на европейский чемпионат. Елена Станиславовна Осинова очень просила, мы учли ее пожелание и пошли навстречу. Завтра утром пришлем вам список необходимых документов. Времени в обрез. Успеете подготовиться?

– Успею, – ответила Женя онемевшими губами, а потом долго держала у уха уже отключенную трубку.

– Что случилось? – голос мужа раздался откуда-то издалека. – Эжени, что?

– Мне звонили из федерации, сказали, что я лечу в Париж. – Она все-таки опустила руку и посмотрела на Дана широко раскрытыми глазами. – Ты понимаешь, что это значит?

Глава 3
Я все понимаю

Он понимал. Еще как понимал. Он очень хорошо помнил ту резкую, взрывную девчонку, которой Женя была когда-то. Птица с перебитыми крыльями, пытающаяся не взлететь, нет, просто выжить.

Резкой и взрывной она и осталась. Только, наверное, более терпеливой и мудрой. Возраст и опыт брали свое. И жить научилась, и себя нашла в этой новой жизни, и даже была счастлива, только вот больше не летала.

А теперь есть шанс взлететь, после всех этих лет вновь стать участником международных соревнований, вновь быть внутри этого мира.

– Я все понимаю, – ответил Дан, подходя к жене, вынимая из ее пальцев телефон и откладывая его на стол. – Иди сюда.

Женя оказалась в кольце его рук.

– Знаешь, ведьмочка, – прошептал Дан ей в макушку, – это твоя возможность показать всем кузькину мать.

Женя фыркнула:

– Прямо-таки сразу кузькину мать?

– А чего ждать? Ты же спец по матерям Кузьмы, я в курсе.

Он говорил это, улыбался и знал, что она тоже улыбается, хотя очень-очень нервничает.

– Вы же тут справитесь без меня, правда? – пробормотала Женя. – Вы самостоятельные.

– Мы самостоятельные, – заверил ее Дан.

А ночью, когда дочь все-таки уснула, они любили друг друга, долго и обстоятельно, словно продолжая свой разговор.

Все будет хорошо, не волнуйся. Я тебя люблю.

Я не волнуюсь.

Врешь.

Чуть-чуть. И я тебя тоже люблю.

Я знаю.

Если бы это был танец, то, наверное, самый обычный медленный. Когда надежно, успокаивающе и доверчиво, когда ничто не сравнится с чувством абсолютной близости любимого человека. И это самый лучший танец на свете.

– Что бы я без тебя делала? – шептала Женя, медленно проводя пальцем по щеке Дана.

– Даже не мечтай что-то делать без меня, Эжени, – ответил он, перехватив ее руку и поцеловав в раскрытую ладонь.

А через неделю Женя улетела в Париж.

Глава 4
Фиалки в сахаре

Мама улетела, и они с папой остались вдвоем. В принципе, Соня к этому привыкла.

Мама время от времени уезжала со своей группой на соревнования и сборы. Но никогда за границу и никогда на настоящий чемпионат Европы. Это, конечно, стало большим событием. Соня видела старые записи в Сети, она знала, что в прошлом ее мама была чемпионка. Естественно, Соня очень этим гордилась. Но та жизнь была у мамы очень давно, еще до рождения Сони и даже до встречи с папой, а вот теперь появилось чувство, что прошлая жизнь возвращается. Соне так казалось.

Мама выезжала из дома на рассвете, а они с папой ее провожали. Папа поцеловал и сказал, что все будет хорошо. Он всегда им с мамой это говорил. А Соня пообещала почти всегда ходить со скрещенными пальцами на удачу и распрямлять их только тогда, когда надо будет что-то писать или рисовать.

– Привези мне засахаренных фиалок, – попросила она на прощанье.

– Если найду, то привезу, – пообещала мама.

Засахаренные фиалки ей недавно дарил Антон. На новогодние каникулы он ездил с родителями во Францию кататься на горных лыжах, а потом два дня провел в Париже и привез ей в подарок коробку настоящих макарун «Ладури» и засахаренные фиалки в красивой жестяной баночке с Эйфелевой башней. Коробку из «Ладури», перевязанную розовой шелковой лентой, Соня принесла домой, а вот фиалки она съели на перемене с Людой Чалых. Люда – новенькая девочка в их классе, она пришла только осенью, и так получилось, что в их классе, где учились дети состоятельных родителей, Люду не приняли в свой круг из-за того, что она была из менее обеспеченной семьи. А Соне новая девочка понравилась как раз этим – Люда не была зациклена на брендах, новых гаджетах и рассказах, кто где отдыхал летом. Зато с ней было интересно просто болтать, обсуждать фильмы, книжки и смеяться над забавными мемами. А еще Люда ходила в театральный кружок и рассказывала про него очень много интересного. Соня же с упоением рассказывала про художественную школу и показывала свои рисунки. С Людой было так же интересно, как с Антоном. Хотя то, что с Людой интересно, Соня не скрывала, а вот что касается Антона… тут все было не так просто. Соня почему-то часто его задирала. А почему – и сама не знала, хотя ничего плохого Антон ей не делал, даже наоборот – помогал. Но быть с ним такой же, как с Людой, у Сони не получалось.

Может, потому, что он был отличником и вообще слишком умным? И Соня чувствовала, что ей никогда такой не стать? Если Соня в свободное время смотрела сериалы, то Антон играл в компьютерные игры, и не простые стрелялки, а какие-то стратегические. Он строил империю, говорил, что это развивает логику. А Соня отвечала:

– Ты душнила. Дашь списать английский?

И он давал. Причем не только давал, но и еще пытался по ходу что-то объяснить.

Это было удивительно – Соне сложно давался английский язык. Разговорный еще туда-сюда, но вот грамматика… А ведь папа у Сони был настоящий полиглот. Он занимался компьютерной лингвистикой, разрабатывал программы для иностранцев по изучению русского языка и сам в совершенстве знал английский, французский и немецкий. Казалось бы, ребенку по генам должна перейти способность отца, а вот ведь… То, что у Сони в итоге по английскому были четверки и пятерки, – заслуга занятий с папой и помощь Антона. А еще память Сони. Пожалуй, оценки по английскому у нее были честными, но доставались они непросто.

Весь день после отлета мамы Соня была рассеянной. Это заметили не только учителя, когда получали ответы невпопад, но и Антон.

– Что случилось? – спросил он шепотом, пока географичка что-то показывала на карте.

– Мама улетела в Париж на соревнования. Настоящие, которые по телевизору будут показывать и в Сети.

– Круто!

– Воскресенская, о чем я только что говорила? – раздался голос учительницы.

И конечно, Соня не смогла ответить.

– Очень плохо, садись и слушай внимательно. Итак, продолжим…

Вот Антону никогда не делали замечаний. Он же отличник. Обидно.

А вечером папа устроил грандиозный сюрприз. Они ужинали, гадали, заселилась ли мама в гостиницу или еще нет, ждали ее звонка, как вдруг папа сказал:

– До начала соревнований танцоров остается два с половиной дня.

– Да? Тогда почему они так рано улетели?

– Сегодня только устроятся в гостинице, два дня уйдут на тренировки, спортсмены привыкнут к местному льду. К тому же им повезло, что разница во времени незначительная, а то еще была бы акклиматизация.

– То есть мы сможем увидеть соревнования только в четверг? – уточнила Соня, доедая спагетти.

– Да. – И тут папа хитро улыбнулся. – Причем вживую.

– Это как?

– Я купил билеты в Париж, забронировал гостиницу, и мне удалось достать билеты на соревнования. Правда, места не самые лучшие, но какие остались.

– Папа! – Соня вскочила на ноги. – Ты не шутишь?

– Нет, – ответил он, и в глазах напротив появилось такое знакомое и любимое Соней лукавство. – Завтра буду отпрашивать тебя из школы. Но маме, когда она позвонит, об этом молчок.

В итоге маме они ничего не сказали, зато узнали, что в гостиницу она заселилась. Оказалось, что от отеля до спортивной арены недалеко, а погода в Париже промозглая и противная.

– А мы в какой гостинице будем жить? – спросила Соня, когда телефонный разговор закончился.

– А мы будем жить в гостинице около Лувра, – ответил папа.

И вот как после таких новостей можно уснуть?

Соня долго ворочалась в кровати, постоянно гуглила места в Париже, где хотела бы побывать, хотя понимала, что времени у них будет немного, но все же… Потом стала думать, какую книгу взять с собой в самолет: «Собор Парижской Богоматери» или «Королеву Марго». Да, в свои неполные тринадцать Соня почти простилась с детской литературой, она обожала подростковую и уже начинала переходить на взрослые книги. Во всяком случае, «Айвенго» понравился очень. В результате Соня решила закачать в электронную книгу и «Собор», и «Королеву», а там видно будет. На этой мудрой мысли она и заснула ближе к половине второго ночи, а утром еле встала, но при воспоминании о предстоящем путешествии снова пришла в возбуждение.

Конечно, держа будущую поездку в секрете от мамы, Соня не могла не поделиться новостью с Людой.

– Я завтра улетаю в Париж! – сказала она подруге на первой перемене, не в силах скрыть собственный восторг.

– Шутишь?

– Нет! Это правда! Папа сегодня меня отпросит из школы, и мы завтра летим с ним во Францию, – стоять на месте было невозможно, поэтому Соня три раза подпрыгнула, а потом сделала оборот-пируэт.

– Вот это да! – Люда смотрела на подругу, раскрыв рот. – Обалдеть!

– Ага. Я привезу тебе в подарок фигурку Эйфелевой башни.

К сожалению, этот разговор услышала стоявшая рядом Маша Пеночкина и тут же разболтала всем в классе о предстоящей Сониной поездке.

– Ты правда едешь в Париж? – спросил Антон, когда прозвенел звонок и они ждали появления учителя русского языка и литературы.

– Правда.

– Когда?

– Завтра.

– А почему ты мне об этом не сказала? – Антон выглядел слегка обиженным.

– Я сама узнала только вчера вечером.

Тут в класс вошла Надежда Петровна, и разговор прекратился. А урок тянулся медленно и скучно. Ну какие правила, какие упражнения, когда надо успеть собраться, решить, что взять с собой, не забыть захватить карандаши и скетчбук, а еще…

– Воскресенская, где витаем? – вмешался в ее мысли голос учительницы.

– В облаках, Надежда Петровна, – ответил за Соню Слава Лебедкин, и все засмеялись.

– Мы это сейчас исправим, – сказала Надежда Петровна. – Соня, к доске. И Слава, раз уж ты у нас такой активный, тоже к доске.

– А я-то тут при чем? Я не витаю!

– Я жду.

Под дружный смех класса оба отправились к доске писать словарные диктанты. У Сони в итоге оказалась одна ошибка, а у Славы две. Оба получили по четверке. Но даже словарный диктант не смог сбить Соню с радостного предвкушения предстоящей поездки, и практически весь день в школе прошел в мечтательной атмосфере.

Настроение резко упало на последней перемене, когда Соня, возвращаясь из буфета, проходила мимо группы одноклассниц и услышала слова стоявшей к ней спиной Маши Пеночкиной:

– Вот пусть и едет в свой Париж, это очень здорово. Я как раз к Антону сяду. А то заняла около него место и не сдвинуть. Вот увидите, когда Воскресенская вернется, ей придется искать себе новую парту.

– Около Люды Чалых, – подсказал кто-то, и девочки захихикали.

Соня сжала ладони в кулаки и быстро прошла мимо, но настроение сразу испортилось. Маша в последнее время так и крутилась около Антона, то задаст вопрос по истории, то попросит помочь с английским, и Соню это ужасно злило. Просто ужасно. Других отличников у них в классе, что ли, нет? Вон Ника Серова, староста и всезнайка, спрашивай у нее! Но Маша постоянно приставала к Антону, даже пару раз подсаживалась к ним за столик в буфете. А теперь вообще решила занять ее, Сонино, место!

Антон, конечно, зануда и душнила, но это ЕЕ зануда и душнила, а не Пеночкиной!

Последним уроком было рисование, Соня водила фломастером по бумаге, изображая зимний пейзаж, а сама представляла, как вернется из Парижа, а ее место занято Машей насовсем. И это Маше теперь Антон будет привозить ракушки с моря и перевязанную бантом коробку «Ладури» из Парижа. Это ей он будет слать клипы из Тиктока и рассказывать про стратегические игры (скукота какая). Но Соня не хотела отказываться от этой скукоты! Ни за что! Антон ее друг и больше ничей!

Когда прозвенел звонок и ребята, быстро собрав альбомы и фломастеры в рюкзаки, покинули класс, Соня долго возилась, пытаясь впихнуть альбом между учебниками, но у нее ничего не получалось.

– Давай я, – предложил ждавший ее Антон.

Он поправил учебники в ее рюкзаке, и альбом вошел легко, даже осталось место для фломастеров.

Вот всегда так! Почему у него все легко получается?

Соня посмотрела на Антона и, не сумев скрыть обиду в голосе, выдала:

– Маша не сможет тебе раскрашивать контурные карты так, как я.

Антон ничего не понял и посмотрел на Соню недоуменно:

– А при чем тут Маша?

Но Соня уже смутилась. Схватив свой рюкзак, она бросила Антону: «Дурак» и выбежала из класса.

Ну и пусть сидит с кем хочет, зато она летит в Париж!

Глава 5
«Берси», я вернулась

Теперь это место называлось «Аккор Арена», но Женя называла его по-старому – «Берси». Легендарный парижский дворец спорта, где проходили соревнования по фигурному катанию, хоккею, волейболу, гандболу, легкой атлетике, а также устраивались различные шоу и концерты звезд первой величины.

Женя была здесь много лет назад, выступала. И даже завоевала медаль. Как это было давно… Тогда Женя была совсем юной, влюбленной в своего партнера и уверенной в том, что однажды они с Сеней станут лучшими во всем мире и победят на Олимпийских играх. А иначе ради чего все это? А еще она верила в то, что Сеня ее судьба.

С тех пор в Париже Женя не была. Жизнь вела ее по другим городам и странам, и вот теперь судьба сделала виток, приземлив самолет с их делегацией в аэропорту Шарля де Голля.

Город встретил гостей ветром и хмурым небом. Все вокруг казалось серым и неприветливым. Да еще сам полет прошел не в самой теплой компании. Вместе с ними летели Екатерина Гранина и Максим Воробьев – та самая пара, которой Вася с Петей уступили на чемпионате России, и, как шептались в кулуарах, именно на них сейчас делала ставку федерация. Тренер пары, Маргарита Летун, умела налаживать контакты с начальством в отличие от Елены Осиновой. Не получалось у Елены Станиславовны вести хитроумные политические игры. То, что она смогла продавить вопрос поездки Жени на чемпионат, – настоящее чудо и победа. А может, наверху просто подстраховывались. Ведь ставку можно делать на кого угодно, но как в реальности выступят спортсмены, никто не знает. А нам нужна золотая медаль. При условии, что основные соперники – французы, хозяева чемпионата. В таких случаях судьи всегда негласно тянут хозяев вверх.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Элемент фигурного катания.

Вернуться