Эдуард Сероусов
Хронолит: раскопки будущего

ЧАСТЬ I: ОТКРЫТИЕ

ГЛАВА 1: АНОМАЛЬНАЯ ЗОНА

Сибирь, 2057 год. Декабрь.

Морозный воздух обжигал легкие, несмотря на защитный экзокостюм. Доктор Алексей Соколов сделал глубокий вдох, наблюдая, как его дыхание превращается в пар, смешивающийся с туманом, который окутывал границы аномальной зоны. За двадцать лет военной и научной карьеры он видел немало странных вещей, но ничто не сравнится с этим местом.

Вертолет, доставивший его на базу "Хронополис", давно улетел, оставив после себя лишь затихающий гул винтов и легкую вибрацию в воздухе. Перед Соколовым раскинулся огромный комплекс – два десятка высокотехнологичных модулей, окружающих массивный стеклянный купол диаметром более километра. Под куполом, защищенный от суровых сибирских условий, находился гигантский кратер – эпицентр того, что ученые назвали "Хронологической аномалией №1".

– Доктор Соколов, добро пожаловать в Хронополис.

К нему подошла женщина в стандартном экзокостюме научного сотрудника. В отличие от военного экзокостюма Соколова, на ней не было дополнительной брони и встроенного вооружения. Ее модель была оснащена расширенной сенсорной системой и усиленным нейроинтерфейсом.

– Мария Лозина, – представилась она, протягивая руку в тонкой тактильной перчатке. – Главный лингвист и палеонтолог проекта. Мы встречались на конференции в Москве два года назад.

Соколов пожал руку, вглядываясь в лицо женщины через прозрачное забрало шлема. Интеллигентные черты, проницательные карие глаза, короткие темные волосы, собранные в практичную прическу. Да, он помнил их встречу – и более чем профессиональный интерес, вспыхнувший между ними после нескольких бокалов шампанского.

– Помню, доктор Лозина. Ваш доклад о лингвистических маркерах в деградировавших нанотехнологиях произвел фурор.

– А ваша критика моей методологии чуть не стоила мне гранта, – парировала она с легкой улыбкой, показывая, что давно не держит обиды.

– Надеюсь, сотрудничество в этом проекте будет более… продуктивным, – сказал Соколов, отмечая, как напряглось лицо женщины при этих словах.

– Следуйте за мной, доктор. Руководитель проекта ждет вас.

Они направились к центральному модулю. Соколов внимательно изучал территорию комплекса. Повсюду сновали ученые и технический персонал, многие в экзокостюмах различных спецификаций. Между зданиями двигались автоматизированные транспортные платформы с оборудованием и контейнерами с маркировкой "Биологическая опасность" и "Темпоральная нестабильность". По периметру комплекса стояли вооруженные охранники в тяжелых боевых экзоскелетах с эмблемами Международного Научного Консорциума.

– Охраны больше, чем я ожидал для научной базы, – заметил Соколов.

– После инцидента в Якутске два месяца назад меры безопасности усилены. К тому же, у нас участились… визиты незваных гостей.

– Корпоративные шпионы?

Мария кивнула.

– "Хронос" особенно активизировался. Их агенты дважды пытались проникнуть на базу, выдавая себя за сотрудников. Один даже был внедрен под видом инженера по обслуживанию экзокостюмов. Представляете, какой ущерб он мог бы нанести?

Соколов нахмурился. Корпорация "Хронос" была одним из крупнейших технологических конгломератов, специализирующихся на темпоральных исследованиях. Их методы всегда балансировали на грани закона, а иногда откровенно его нарушали.

Внутри центрального модуля они прошли через несколько пунктов контроля, где их экзокостюмы были просканированы на предмет темпорального загрязнения. В шлюзовом отсеке Мария остановилась.

– Здесь нам придется снять костюмы. Внутренняя зона полностью изолирована и безопасна.

Они сняли защитную экипировку, поместив ее в специальные стерилизационные шкафы. Соколов впервые мог рассмотреть Марию без забрала шлема. Она изменилась с их последней встречи – черты лица стали острее, в уголках глаз появились морщинки, выдающие усталость и напряжение последних лет. Но внутренний огонь, который так привлек его на той конференции, по-прежнему горел в ее взгляде.

– Последний пункт контроля, – сказала Мария, указывая на круглую камеру с мерцающим голубым светом. – Хрональный сканер. Проверяет вашу темпоральную сигнатуру.

– Зачем? – спросил Соколов, хотя уже догадывался об ответе.

– Чтобы убедиться, что вы – это вы. А не кто-то другой… из другого времени.

Соколов кивнул и вошел в сканер. Голубой свет пробежал по его телу сверху вниз, словно ощупывая каждую клетку. На мгновение ему показалось, что время замедлилось, а затем снова ускорилось, вызвав легкое головокружение. Затем свет погас, и двери камеры открылись.

– Все чисто, – констатировала Мария, взглянув на показания прибора. – Никаких темпоральных аномалий. Вы точно тот, за кого себя выдаете, доктор Соколов.

– А бывает иначе? – поинтересовался он, следуя за ней в длинный коридор, стены которого были покрыты матово-серым полимером, поглощающим свет особым образом, создавая иллюзию бесконечного пространства.

– Однажды сканер обнаружил научного сотрудника с инвертированной хрональной сигнатурой, – тихо произнесла она, словно боясь, что их могут подслушать. – Он сам не знал, что был… подменен.

– Что с ним случилось?

Мария ответила не сразу. Когда они дошли до массивной двери с надписью "Главная исследовательская лаборатория", она остановилась и посмотрела Соколову прямо в глаза.

– Он испарился, Алексей. Прямо во время допроса. Остался только пепел с остаточной темпоральной радиацией. Теперь вы понимаете, почему безопасность для нас – не пустой звук?

Дверь лаборатории бесшумно открылась, и Соколов шагнул в новую главу своей жизни, еще не подозревая, что через несколько дней столкнется с чем-то намного более странным, чем человек с инвертированной хрональной сигнатурой.

Главная лаборатория поражала своими размерами. Огромный зал, разделенный на секции прозрачными перегородками, был заполнен учеными в белых лабораторных халатах с голографическими бейджами. В центре находилась круглая платформа со множеством голографических экранов, отображающих различные данные, карты и трехмерные модели артефактов.

У платформы их встретил пожилой мужчина с седыми волосами и внимательным взглядом. Его осанка и манера держаться выдавали военное прошлое.

– Доктор Соколов, рад наконец познакомиться лично. Профессор Игнатий Верховский, руководитель проекта "Хронополис".

Верховский был легендой в научных кругах. Один из первооткрывателей хронологических аномалий, автор фундаментальной теории темпоральной инверсии.

– Для меня честь работать под вашим руководством, профессор, – искренне сказал Соколов.

– Оставьте формальности, – отмахнулся Верховский. – Здесь, на краю известной науки, мы все равны перед тайнами времени. Вы привезли свою команду?

– Они прибудут завтра. Мой ассистент, доктор Кай Чен, завершает испытания нового сканера в Москве.

– Молодой гений из Шанхая? – уточнил Верховский. – Слышал о его работе с квантовыми датчиками. Нетерпеливо жду возможности увидеть его оборудование в действии.

Профессор повернулся к голографической платформе и активировал один из экранов. Над столом возникло трехмерное изображение кратера – идеально круглый провал в земле диаметром около километра и глубиной более трехсот метров.

– Вот почему вы здесь, доктор Соколов. Аномальная зона "Хронополис", впервые зафиксированная в 2052 году. Тогда это была просто странная депрессия в земле, всего несколько метров в диаметре. За пять лет она выросла до нынешних размеров.

– Что вызвало аномалию? – спросил Соколов, изучая трехмерную модель.

– Официальная версия для прессы – метеорит с необычным составом. Правда гораздо сложнее, – Верховский понизил голос. – Мы считаем, что это первая зафиксированная точка контакта между нашим временем и будущим.

Изображение сменилось. Теперь они смотрели на трехмерную модель объекта, напоминающего кристалл неправильной формы, светящийся изнутри пульсирующим голубым светом.

– Первый хронолит, обнаруженный здесь, – пояснила Мария. – Материальный объект, существующий одновременно в нашем времени и приблизительно через тридцать лет в будущем.

– Что именно это? – Соколов приблизился к голограмме, изучая сложную кристаллическую структуру.

– Мы точно не знаем, – признался Верховский. – По структуре напоминает квантовый процессор, но с организацией, которая на столетия опережает наши технологии. Мы назвали его "Альфа".

– После его обнаружения начали появляться и другие объекты, – добавила Мария, активируя еще один экран с каталогом найденных артефактов. – За пять лет мы извлекли более трехсот хронолитов различных типов. От микроскопических кристаллических структур до объектов размером с автомобиль.

– И все они – из будущего? – уточнил Соколов.

– По нашим измерениям хронального эха, временной диапазон варьируется от пяти до пятидесяти лет вперед, – кивнул Верховский. – Чем глубже мы копаем в кратере, тем более далекое будущее открываем.

Соколов задумчиво потер шрам на левой щеке – привычка, появившаяся после военной травмы.

– И что вы делаете с этими артефактами?

Верховский и Мария обменялись взглядами.

– Изучаем, – ответил профессор. – Пытаемся понять принципы их работы, расшифровать данные, которые они могут содержать. Для этого мы и пригласили вас. Ваша работа в области темпоральной физики и опыт расшифровки сложных технологических систем делает вас идеальным руководителем для новой фазы раскопок.

– Какой именно фазы? – поинтересовался Соколов, чувствуя, что ему говорят не всю правду.

Верховский снова активировал голографический экран, и перед ними появилось изображение карты кратера с отмеченными точками раскопок.

– Мы называем ее "Глубокое бурение". До сих пор мы работали на относительно небольшой глубине, извлекая артефакты из ближайшего будущего. Но недавние сканы показали, что на глубине около двухсот метров существует концентрированный кластер крупных хронолитов. По предварительным данным, они датируются примерно 2072 годом.

– Пятнадцать лет в будущее, – прошептал Соколов. – И вы хотите, чтобы я руководил их извлечением?

– Именно, – кивнул Верховский. – Ваша группа получит все необходимые ресурсы и полный доступ к лаборатории. Вы будете отчитываться непосредственно перед международным научным комитетом.

– А что насчет военного контроля? – спросил Соколов, помня о своем прошлом опыте сотрудничества с военными структурами.

– Формально проект находится под эгидой ООН, но у российского военного ведомства есть свой представитель, – ответила Мария. – Полковник Громов. Вы встретитесь с ним позже. Он… специфический человек, но с ним можно работать.

Соколов кивнул. Он знал, что любой проект такого масштаба будет находиться под пристальным вниманием военных. Слишком велик потенциал технологий из будущего.

– Когда я могу осмотреть кратер?

– Прямо сейчас, если хотите, – улыбнулся Верховский. – Мария, проводите доктора Соколова к смотровой площадке. Думаю, вид впечатлит нашего нового коллегу.

Смотровая площадка находилась на краю кратера, защищенная прозрачным энергетическим щитом от хронального излучения. Соколов и Мария стояли у самого края, глядя на грандиозное зрелище внизу.

Кратер напоминал гигантскую чашу, стены которой спускались террасами к центральной точке. На разных уровнях работали исследовательские группы в специальных защитных костюмах, оснащенных мощными экзоскелетами. Роботизированные буровые установки медленно погружались в землю, извлекая образцы грунта и потенциальные хронолиты. В центре кратера находилась массивная платформа с комплексом измерительного оборудования.

– Потрясающе, – произнес Соколов, ощущая благоговейный трепет.

– Это первая и крупнейшая известная зона контакта с будущим, – с гордостью сказала Мария. – Есть еще несколько меньших аномалий в разных точках планеты, но ни одна не сравнится с "Хронополисом".

– Сколько людей здесь работает?

– Около трехсот ученых и вспомогательного персонала, плюс примерно сотня охранников, – ответила она. – Международная команда – лучшие умы из тридцати стран.

Внезапно по поверхности энергетического щита пробежала рябь, а затем раздался низкий гудящий звук, заставивший Соколова инстинктивно напрячься.

– Что это? – спросил он, наблюдая, как работники в кратере прекращают деятельность и принимают защитные позы.

– Темпоральная волна, – спокойно ответила Мария, хотя ее пальцы крепче сжали поручень. – Они случаются периодически. Иногда после них появляются новые хронолиты.

Гудящий звук усилился, и Соколов увидел нечто, похожее на искажение воздуха в центре кратера – словно водная рябь в невидимом озере. Защитный щит перед ними мерцал, отражая невидимую энергию.

– Сейчас будет кульминация, – предупредила Мария. – Не отводите взгляд.

В следующее мгновение воздух в центре кратера буквально вскипел, образовав светящийся голубой купол размером с небольшой дом. Купол пульсировал, испуская волны энергии, которые разбивались о защитный барьер. Затем произошла ослепительная вспышка, и купол схлопнулся, оставив после себя клубы пара.

– Господи, – выдохнул Соколов. – Это… обычное явление?

– Средней интенсивности, – кивнула Мария. – Бывает и сильнее. Рекордная вспышка три месяца назад оплавила три буровые установки и вывела из строя половину датчиков.

Она указала на центр кратера, где уже активизировались специальные бригады в усиленных защитных костюмах.

– Сейчас они проверят, появилось ли что-то новое. Вероятность около семидесяти процентов, что вспышка принесла хронолит.

– А остальные тридцать процентов?

– Пустышка, – пожала плечами Мария. – Иногда вспышки ничего не оставляют. Или, что еще хуже, забирают что-то с собой.

– Забирают? – нахмурился Соколов.

– Было несколько случаев, когда после особенно сильных вспышек пропадало оборудование или даже небольшие участки грунта, – объяснила она. – Как будто их переместило… куда-то. Возможно, в будущее.

Они наблюдали, как бригада достигла эпицентра вспышки. Один из работников в массивном экзокостюме поднял руку, сигнализируя об успехе.

– Похоже, у нас есть новый гость из будущего, – улыбнулась Мария. – Добро пожаловать в "Хронополис", доктор Соколов.

После обзорной экскурсии по комплексу Соколова проводили в его новые апартаменты – просторное жилое помещение с рабочим кабинетом, оборудованным по последнему слову техники. Мария объяснила, что старшие научные сотрудники живут непосредственно на территории базы, покидая ее только во время запланированных перерывов.

Оставшись один, Соколов активировал личный защищенный терминал и погрузился в изучение материалов проекта. Как новому руководителю группы, ему предоставили доступ к большинству исследовательских данных. Он быстро просматривал отчеты, схемы, результаты анализов, пытаясь составить целостную картину происходящего.

Больше всего его заинтересовал раздел, посвященный классификации хронолитов. За пять лет исследователи разработали сложную таксономию, разделив темпоральные артефакты на несколько категорий:

Класс А – технологические устройства явного искусственного происхождения, сохраняющие функциональность. Самые редкие и ценные.

Класс Б – органические или биологические образцы из будущего. Включая, к ужасу Соколова, несколько фрагментов человеческих тел.

Класс В – неактивные технологические компоненты.

Класс Г – структурные материалы: фрагменты зданий, дорог, конструкций.

Класс Д – микрообъекты, включая документы, микросхемы и носители данных.

Соколов особенно внимательно изучил раздел, посвященный хронолитам класса А. Их было обнаружено всего семь, и только три из них удалось частично активировать. Один представлял собой коммуникационное устройство, которое периодически издавало сигналы на неизвестной частоте. Другой напоминал медицинский сканер, способный создавать трехмерную модель внутренних органов. Третий оказался источником энергии неизвестного типа, выдающим стабильную мощность без видимого топлива.

Когда Соколов дочитывал отчет о попытках расшифровать данные с коммуникационного устройства, его терминал издал звуковой сигнал – входящий вызов. На экране появилось суровое лицо с жесткими чертами, короткой седой стрижкой и шрамом, пересекающим правую бровь.

– Доктор Соколов, – голос был резким, командным. – Полковник Григорий Громов, военный куратор проекта. Мне доложили о вашем прибытии.

– Здравствуйте, полковник, – Соколов выпрямился, инстинктивно реагируя на тон старшего офицера. – Я планировал представиться вам завтра.

– Нет необходимости, – отрезал Громов. – Я изучил ваше досье. Впечатляющий послужной список в инженерных войсках. Отличная академическая карьера после демобилизации. Ясное мышление и способность принимать сложные решения под давлением. Мне это нравится.

Соколов молча кивнул, не зная, как реагировать на такую прямолинейную оценку.

– Однако, – продолжил полковник, – у вас есть склонность к неподчинению, когда вы считаете приказы нецелесообразными. Это беспокоит меня.

– Я всегда действую в интересах миссии, полковник, – сдержанно ответил Соколов.

– В чьей интерпретации? – парировал Громов, но не стал развивать тему. – В любом случае, я хотел предупредить вас лично. Проект "Глубокое бурение" имеет стратегическое значение для национальной безопасности. Все ваши находки подлежат немедленному докладу. Любые попытки утаить информацию будут расцениваться как государственная измена.

– Я понимаю важность проекта, – ровно ответил Соколов.

– Хорошо, – кивнул Громов. – Тогда увидимся завтра на первом инструктаже. Жду вас в 07:00 в командном центре. И, доктор Соколов…

– Да?

– Будьте осторожны с доктором Лозиной. Она блестящий ученый, но ее лояльность… неоднозначна.

Прежде чем Соколов успел спросить, что это значит, связь оборвалась. Он откинулся в кресле, размышляя о странном предупреждении. Что Громов имел в виду? Мария работает на конкурентов? Или у нее есть своя скрытая повестка?

Мысли Соколова прервал еще один сигнал – на этот раз сообщение от Кая Чена. Молодой ученый подтверждал, что прибудет завтра с командой технических специалистов и новым оборудованием. "Привожу нечто особенное, – писал он. – Квантовый сканер нового поколения. С ним мы сможем увидеть сквозь время!"

Энтузиазм Кая вызвал у Соколова улыбку. Несмотря на разницу в возрасте и подходах, он ценил креативность и энергию молодого гения. Если кто-то и мог создать технологию для более глубокого понимания хронолитов, то это был Кай.

Соколов закрыл терминал и подошел к панорамному окну. Отсюда открывался вид на заснеженную сибирскую тайгу, уходящую к горизонту. Где-то там, за белой пеленой, лежал обычный мир – мир, не знающий о странных артефактах из будущего и о потенциальной опасности, которую они могли представлять.

Он вспомнил одну строчку из отчета, мимо которой почти проскользнул – краткое упоминание о том, что некоторые хронолиты класса Д содержали фрагменты текстов с упоминанием глобальной катастрофы. Деталей не приводилось, но Соколов почувствовал неприятный холодок. Что, если хронолиты не просто странное физическое явление? Что, если они – предупреждение?

Утро началось для Соколова раньше запланированного. В 05:30 его разбудил сигнал тревоги – короткие пульсирующие звуки и красное мерцание аварийного освещения. Он мгновенно вскочил с кровати, годы военной службы сделали реакцию на тревогу инстинктивной.

Динамик ожил: "Внимание всему персоналу. Код "Синий-3". Повторяю, код "Синий-3". Это не учения. Всем сотрудникам следовать протоколу безопасности".

Соколов быстро оделся и активировал терминал. Код "Синий-3" означал темпоральную аномалию высокой интенсивности. Не критическую, но требующую повышенной готовности.

Он вышел в коридор, который уже заполнялся научным персоналом, спешащим к своим рабочим местам. Мимо пробежала группа техников в полной защитной экипировке, направляясь к кратеру.

– Соколов! – окликнул его знакомый голос. Мария быстро шла к нему, уже одетая в экзокостюм, только без шлема. – Идите за мной. Это ваш шанс увидеть активную фазу темпоральной инверсии.

– Что происходит? – спросил он, направляясь вместе с ней к техническому отсеку.

– Крупная вспышка, гораздо мощнее вчерашней. Датчики показывают аномальную активность на глубине около ста метров – прямо в секторе, где планируется ваше "Глубокое бурение".

В техническом отсеке Мария помогла ему облачиться в экзокостюм повышенной защиты – более массивный, чем стандартная модель, с дополнительными слоями экранирования от темпорального излучения.

– Этот костюм спроектирован для работы в непосредственной близости к активным хронолитам, – объяснила она, проверяя герметичность стыков. – Обеспечивает защиту даже при прямом контакте с темпоральным полем умеренной интенсивности. Но не испытывайте судьбу – держитесь за мной и не приближайтесь к аномалии без команды.

Они прошли через серию шлюзов и оказались на платформе, спускающейся в кратер. Вместе с ними были еще четверо ученых и двое охранников с тяжелым вооружением.

– Зачем оружие? – поинтересовался Соколов, указывая на массивные штурмовые винтовки, явно модифицированные для специальных целей.

– Иногда вместе с хронолитами появляются… неожиданные гости, – туманно ответила Мария. – Однажды мы получили фрагмент экосистемы – часть почвы с растительностью и несколькими живыми организмами. Один из них оказался крайне агрессивным. Трое ученых погибли, прежде чем его нейтрализовали.

Соколов хотел спросить подробнее, но в этот момент платформа начала спускаться. Через прозрачное забрало шлема он наблюдал, как стены кратера проплывают мимо, открывая слои породы разного цвета и консистенции. На некоторых уровнях были видны исследовательские станции – прозрачные модули, вмонтированные прямо в стену кратера.

По мере спуска Соколов ощущал странное давление – не физическое, а что-то более тонкое, словно пространство вокруг сгущалось. В ушах появился низкий, почти инфразвуковой гул.

– Временное давление, – пояснила Мария, заметив его состояние. – Привыкнете. Это результат сжатия темпоральных полей. Здесь, в кратере, время течет немного иначе, чем на поверхности. Разница мизерная, но ощутимая для человеческого организма.

Платформа остановилась примерно на середине глубины кратера. Перед ними открылась просторная площадка с исследовательским оборудованием и несколькими бригадами ученых, работающих в разных секторах. В центре площадки находился огороженный периметр, отмеченный мерцающими красными огнями. Внутри периметра клубился странный туман – не белый, а с голубоватым оттенком, словно подсвеченный изнутри.

– Это и есть активная фаза темпоральной инверсии, – Мария указала на туман. – То, что вы видите, – визуальное проявление наложения двух временных потоков. Наше настоящее и фрагмент будущего, проникающий в нашу реальность.

Они приблизились к периметру. Соколов ощутил, как усилилось странное давление. Теперь оно пульсировало в такт с мерцанием голубоватого тумана.

– Смотрите туда, – Мария указала на центр аномалии.

В сердце тумана формировался объект. Сначала это была лишь смутная тень, затем проступили очертания, становясь все более четкими. Соколов различил что-то прямоугольное, размером примерно с холодильник.

– Крупный хронолит, – прокомментировал один из ученых. – Возможно, класс В или даже А.

– Сканеры фиксируют высокую концентрацию экзотической материи, – доложила женщина в экзокостюме с эмблемой технического отдела. – Темпоральное смещение оценивается в плюс-пятнадцать лет.

Соколов осознал важность момента – они наблюдали материализацию объекта из 2072 года. Именно того периода, который ему предстояло исследовать в проекте "Глубокое бурение".

Объект становился все более плотным и осязаемым. Теперь Соколов мог различить металлическую поверхность с какими-то надписями и эмблемами.

– Готовность к извлечению, – скомандовала Мария. – Доктор Соколов, отойдите за желтую линию. Первый контакт с новым хронолитом – всегда рискованная процедура.

Две бригады техников в усиленных экзокостюмах приблизились к периметру. Они управляли манипуляторами – механическими руками на гибких шарнирах, способными выдерживать экстремальные условия.

– Приступаем к извлечению по стандартному протоколу, – раздался в общей частоте голос руководителя группы извлечения. – Темпоральная стабильность объекта – семьдесят восемь процентов и растет. Приемлемый уровень для безопасного контакта.

Манипуляторы вошли в туман. На мгновение они словно растворились в голубоватом сиянии, затем снова проявились, смыкаясь вокруг материализовавшегося объекта.

– Захват успешен, – доложил техник. – Начинаем экстракцию.

Медленно, словно вытягивая тяжелый предмет из вязкой жидкости, манипуляторы извлекали хронолит из тумана. Когда объект полностью покинул аномальную зону, туман начал рассеиваться, а давление, ощущаемое Соколовым, постепенно ослабло.

Перед ними лежал металлический контейнер серебристого цвета с черными вставками. На боковой стороне была эмблема, которую Соколов не смог идентифицировать – стилизованная спираль, пересеченная вертикальной линией. Под эмблемой виднелась надпись на кириллице: "ХРОНОС-7. ПРОЕКТ "ТАЙФУН".

– "Хронос"? – нахмурился Соколов, обращаясь к Марии. – Как корпорация?

– Похоже на то, – тихо ответила она. – И это не первый хронолит с их маркировкой. За последние два года мы обнаружили семь объектов, помеченных логотипом "Хронос", все – из периода 2070-2075 годов.

Контейнер поместили на специальную платформу, окруженную сканерами и датчиками. Техники начали предварительный анализ.

– Минимальная радиация, отсутствие биологических материалов, нет признаков энергетической активности, – докладывал один из них. – Предварительная классификация – класс В или Д. Возможно, контейнер с данными или техническими компонентами.

– Что внутри? – спросил Соколов.

– Узнаем в лаборатории, – ответила Мария. – Первичное сканирование показывает наличие множества мелких объектов, но структура контейнера блокирует детальное исследование. Возможно, он экранирован от сканирования.

Она повернулась к руководителю группы извлечения:

– Транспортируйте объект в лабораторию "Альфа" для полного анализа. Протокол безопасности высший.

Когда контейнер увезли, Мария обратилась к Соколову:

– Что вы думаете о своем первом активном хронолите, доктор?

Соколов задумчиво смотрел вслед платформе с контейнером.

– Я думаю, что это слишком удобное совпадение, – наконец произнес он. – В день моего прибытия, прямо перед началом проекта "Глубокое бурение", появляется хронолит с эмблемой корпорации, проявляющей повышенный интерес к нашим исследованиям. И датированный именно тем периодом, который мне предстоит изучать.

– Вы подозреваете вмешательство? – осторожно спросила Мария.

– Я подозреваю, что это не случайность, – ответил Соколов. – Вопрос в том, что это – совпадение, вызванное законами темпоральной физики, или… сигнал.

– Сигнал? От кого?

Соколов встретился с ней взглядом через забрало шлема.

– Возможно, из будущего, доктор Лозина. Возможно, кто-то пятнадцать лет спустя очень хочет, чтобы мы нашли именно этот контейнер.

Лаборатория "Альфа" представляла собой изолированный комплекс в самом защищенном секторе базы. Здесь проводилось первичное исследование новых хронолитов перед их классификацией и распределением по специализированным лабораториям. Пройдя через три уровня безопасности, Соколов и Мария присоединились к группе ученых, уже работающих над контейнером.

Помещение напоминало операционную – стерильно чистое, с яркими белыми лампами и множеством диагностического оборудования. Контейнер находился в центре, окруженный защитным полем, которое контролировало любые потенциальные темпоральные выбросы.

– Доктор Верховский, – Мария обратилась к профессору, руководившему исследованием. – Какие результаты?

– Крайне интересные, – ответил тот, не отрываясь от голографического экрана с данными. – Контейнер сконструирован из сплава, которого нет в нашей базе данных. По предварительным оценкам, он способен выдерживать экстремальные температуры и давление. Но самое любопытное – это система защиты.

– Какая защита? – спросил Соколов.

– Биометрический замок последнего поколения, – Верховский указал на панель на верхней части контейнера. – Распознает не только отпечатки пальцев и сетчатку, но и, предположительно, структуру ДНК. Плюс к этому – временной механизм.

– То есть?

– Он запрограммирован открыться только в определенное время или при определенных условиях, – пояснил профессор. – Мы еще не разобрались в деталях, но, судя по всему, это что-то вроде капсулы времени. Только отправленной в прошлое, а не в будущее.

Соколов подошел ближе, рассматривая контейнер. Теперь, при ярком свете лаборатории, он мог разглядеть больше деталей. Помимо логотипа "Хронос" и названия проекта, на боковой панели была гравировка – строка символов, напоминающих шифр или код.

– Вы пытались его открыть? – спросил он.

– Разумеется, – кивнул Верховский. – Но пока безуспешно. Мы не хотим применять деструктивные методы, чтобы не повредить содержимое. К тому же, неизвестно, какие защитные механизмы могут сработать.

Мария подошла к контрольной панели и активировала трехмерное сканирование. Над контейнером появилась голографическая проекция его внутренней структуры – нечеткая из-за защитного экранирования, но позволяющая различить основные компоненты.

– Внутри около двадцати отдельных объектов, – сказала она, изучая данные. – Судя по плотности и структуре, это преимущественно электронные устройства или носители информации. Возможно, архив данных.

– Или оружие, – мрачно заметил один из техников безопасности.

– Уровень радиации и энергетических выбросов минимальный, – возразил Верховский. – Маловероятно, что это оружие. Скорее, информационный контейнер.

Соколов внимательно изучал голограмму, когда его внимание привлек небольшой объект в углу контейнера – что-то, отличающееся по структуре от остальных предметов.

– Увеличьте вот этот сектор, – попросил он, указывая на странный объект.

Мария изменила масштаб, фокусируясь на указанной области. Теперь они могли видеть, что это был небольшой цилиндр с отдельной защитной оболочкой.

– Органический материал, – удивленно произнес Верховский, изучая показания сканеров. – Живой органический материал под криогенной защитой.

– Образец ткани? – предположил Соколов.

– Нет, структура сложнее, – Мария корректировала настройки сканера, пытаясь получить более четкое изображение. – Больше похоже на… эмбрион.

В лаборатории воцарилась тишина. Соколов почувствовал, как по спине пробежал холодок. Эмбрион из будущего? Для каких целей?

– Приоритет исследования повышен до максимального, – решительно произнес Верховский. – Мария, соберите лучших специалистов по биометрическим системам. Нам необходимо открыть этот контейнер как можно скорее.

– Но протокол безопасности… – начал один из ученых.

– Будет соблюден, – отрезал профессор. – Мы установим контейнер в изолированную камеру с полным темпоральным экранированием. В случае любой аномальной активности сработает автоматическая система нейтрализации.

Он повернулся к Соколову:

– Доктор, я хотел бы, чтобы вы возглавили группу исследования этого хронолита. Это будет первой задачей вашего проекта "Глубокое бурение".

– Я не специалист по биологическим образцам, – заметил Соколов.

– Но вы лучший в расшифровке сложных систем защиты, – ответил Верховский. – К тому же, ваш опыт в военной инженерии может пригодиться, если контейнер окажется более опасным, чем мы предполагаем.

Соколов кивнул, принимая задание. Он еще раз посмотрел на контейнер, и его взгляд снова вернулся к странной гравировке на боковой панели. Что-то в ней казалось знакомым, но он не мог понять, что именно.

– Профессор, можно получить снимок этой гравировки в высоком разрешении? – спросил он.

Верховский дал указание технику, и через минуту перед Соколовым появилась голографическая проекция символов, увеличенная в несколько раз.

"XS-ASK-2072-0H"

– Что это может означать? – спросил Верховский. – Серийный номер? Код классификации?

– Не уверен, – медленно произнес Соколов, ощущая странное беспокойство. – Но первые символы… XS. Это мои инициалы.

Мария и Верховский переглянулись.

– Совпадение? – неуверенно предположила Мария.

– А что если нет? – Соколов указал на следующие символы. – ASK. Алексей Соколов. А 2072 – год из будущего. 0H… возможно, "Час Ноль"?

– Час Ноль? – нахмурился Верховский. – Что это значит?

– Не знаю, – признался Соколов. – Просто предположение.

Но интуиция подсказывала ему, что это не просто совпадение. Кто-то из будущего отправил этот контейнер специально для него. Послание через время, запечатанное в металле и защищенное биометрическим замком, настроенным, возможно, на его собственную ДНК.

– Я хочу попробовать открыть его, – решительно сказал Соколов. – Если мои догадки верны, и контейнер предназначен для меня, то биометрический замок может реагировать на мои показатели.

– Слишком рискованно, – возразил Верховский. – Мы еще не провели полное сканирование на предмет взрывчатых веществ или биологических агентов.

– Предварительное сканирование показало минимальный уровень угрозы, – напомнил Соколов. – И если кто-то из будущего хотел доставить это лично мне, вероятно, это крайне важно.

– Или крайне опасно, – мрачно заметила Мария. – Мы не знаем, кто отправил контейнер и с какими целями.

– Именно поэтому мы должны действовать быстро, – настаивал Соколов. – Каждый день промедления может иметь значение.

После короткого совещания было принято решение о контролируемой попытке открытия контейнера. Его перенесли в специальную камеру с максимальной степенью изоляции. Соколов, облаченный в защитный костюм, вошел внутрь один – на случай, если содержимое контейнера окажется опасным для окружающих.

Встав перед контейнером, он глубоко вдохнул. Через прозрачное забрало шлема он видел напряженные лица ученых, наблюдающих за ним из-за защитного барьера.

– Приступаю к процедуре открытия, – сообщил он в коммуникатор. – Сначала попробую стандартный биометрический доступ.

Он прижал пальцы к сенсорной панели на верхней части контейнера. Ничего не произошло. Затем последовала проверка сетчатки – сканер проецировал тонкий луч света, но снова без результата.

– Возможно, требуется комбинация биометрических данных, – предположил он. – Или определенная последовательность действий.

Соколов задумался, глядя на гравировку. Если контейнер действительно предназначен для него, должен быть способ открыть его. Что бы он сам использовал в качестве ключа?

Интуитивный импульс заставил его произнести вслух:

– Алексей Соколов. Код доступа: Час Ноль.

На боковой панели вспыхнули индикаторы – сначала красные, затем желтые, и наконец зеленые. Раздался негромкий щелчок, и верхняя крышка контейнера слегка приподнялась, выпустив облачко холодного пара.

– Голосовая идентификация успешна, – прозвучал механический женский голос на русском языке. – Доступ разрешен, доктор Соколов. Хронокапсула активирована.

Сердце Соколова забилось чаще. Контейнер действительно был предназначен для него. Кто-то из будущего – возможно, он сам – отправил это послание через время.

Медленно, соблюдая все меры предосторожности, он поднял крышку контейнера. Внутри, как и предполагало сканирование, находилось около двадцати предметов, аккуратно закрепленных в специальных углублениях. Большинство из них выглядели как продвинутые версии современных цифровых накопителей – кристаллические структуры с металлическими контактами.

Но в углу, в отдельной секции под прозрачным колпаком, находился тот самый цилиндр с биологическим образцом. Теперь Соколов мог рассмотреть его детально – прозрачная капсула с жидкостью зеленоватого оттенка, внутри которой плавал крошечный объект, действительно напоминающий эмбрион. Но не человеческий – структура была иной, с странными выростами и необычной пигментацией.

Сверху на внутренней стороне крышки контейнера был закреплен конверт из материала, похожего на пластик, но с металлическим отливом. На нем было написано: "А.С. – Прочитать немедленно".

Соколов осторожно извлек конверт и открыл его. Внутри лежал лист того же материала с напечатанным текстом. Он начал читать, и с каждой строкой его лицо становилось все более напряженным.

"Алексей, Если ты читаешь это, значит хронокапсула успешно достигла 2057 года. У меня – у нас – мало времени. То, что ты нашел – ключ к предотвращению катастрофы, которая произойдет через 15 лет. Событие, которое мы назвали "Час Ноль". Проект "Тайфун" корпорации "Хронос" – не просто научное исследование. Это оружие. Биологический образец в капсуле – прототип хрононавигатора. Организм, способный воспринимать и влиять на темпоральные потоки. Первый в серии, которая приведет к катастрофе. Не доверяй никому. Особенно тем, кто связан с "Хронос". Данные на кристаллах содержат всю необходимую информацию. Используй квантовый декодер Кая Чена для расшифровки. И помни – мы уже изменили будущее, отправив эту капсулу. Теперь все в твоих руках.

А.С. (2072)"

Соколов медленно опустил письмо. Почерк был его собственным – с характерным наклоном и знакомыми завитками букв. Он написал это письмо. Вернее, напишет через пятнадцать лет.

– Что там? – раздался в коммуникаторе голос Марии. – Что вы нашли?

Соколов посмотрел на ученых за защитным барьером. Кому из них он может доверять? Кто может быть связан с "Хронос"? Его собственное предупреждение из будущего звенело в ушах: "Не доверяй никому".

– Документы и носители информации, – спокойно ответил он. – Нужно время, чтобы изучить их. И потребуется специальное оборудование Кая Чена для расшифровки данных.

Он аккуратно закрыл контейнер, оставив письмо внутри. Никто не должен знать его содержимое, пока он не разберется, кому можно доверять в этом комплексе, полном секретов и людей с неясными мотивами.

Выходя из изолированной камеры, Соколов ощущал, как изменилась его миссия. Он прибыл как ученый, чтобы изучать странные артефакты из будущего. Теперь же он стал участником отчаянной попытки предотвратить катастрофу, о которой еще ничего не знает, но которую он сам попытался остановить, отправив послание в прошлое.

"Час Ноль" – что бы это ни значило – начался.

ГЛАВА 2: ПЕРВЫЕ СЛЕДЫ

Соколов провел бессонную ночь, запершись в своем кабинете. Сообщение из будущего не выходило из головы. Если верить письму, он должен был предотвратить катастрофу, используя информацию, отправленную им самим из 2072 года. Круг времени, парадокс причинности – именно такие вещи всегда казались ему теоретическими головоломками, а не реальными проблемами. До сегодняшнего дня.

После вчерашнего открытия контейнера было принято решение сохранить его содержимое в строжайшей тайне. Официально сообщалось лишь о том, что найден информационный хронолит класса Д, требующий дальнейшего изучения. О биологическом образце и личном послании не упоминалось. Контейнер поместили в хранилище особо важных артефактов, доступ к которому имел ограниченный круг лиц – включая Соколова, Марию, Верховского и, что беспокоило Алексея, полковника Громова.

Рано утром Соколов получил сообщение от Кая Чена – молодой ученый прибыл на базу со своей командой и оборудованием. Встреча была назначена в лаборатории "Бета" – менее формальном пространстве, предназначенном для экспериментальных исследований.

Когда Соколов вошел, Кай уже руководил установкой массивного устройства в центре лаборатории. Несмотря на свой молодой возраст – всего 28 лет – он командовал группой техников с уверенностью опытного руководителя.

– Доктор Соколов! – воскликнул Кай, заметив его. – Наконец-то! Как вам наша новая игрушка?

Кай Чен был полной противоположностью сдержанного Соколова. Высокий для китайца, с растрепанными волосами и постоянной улыбкой, он излучал энергию и энтузиазм. Его глаза всегда блестели от предвкушения нового открытия, а речь часто перескакивала с одной темы на другую, как будто мозг работал быстрее, чем язык успевал формулировать мысли.

– Выглядит впечатляюще, – ответил Соколов, разглядывая устройство. – Это и есть твой знаменитый квантовый сканер?

– Не просто сканер! – гордо возразил Кай. – Это квантовый хронорезонатор с функцией темпоральной визуализации. По сути – окно во время.

Устройство представляло собой комбинацию из кольцевой платформы диаметром около трех метров, окруженной вертикальными стойками с множеством датчиков, и центральной консоли управления. Над платформой висела прозрачная полусфера, внутри которой периодически вспыхивали голубоватые разряды.

– Как это работает? – спросил Соколов, обходя устройство по кругу.

– Принцип основан на квантовой запутанности и теории темпоральных резонансов, – начал объяснять Кай. – Каждый хронолит сохраняет квантовую связь со своей точкой в будущем. Мой сканер усиливает эту связь, позволяя не просто измерять темпоральное эхо, но и визуализировать фрагменты информации, связанные с объектом.

– Ты хочешь сказать, что можешь показать будущее? – скептически уточнил Соколов.

– Не совсем, – Кай активировал консоль, и над ней возникла голографическая проекция сложных уравнений. – Скорее, мы можем получить отголоски информации, связанной с происхождением хронолита. Контекст, если угодно. Изображения, звуки, данные – фрагментарно и неполно, но достаточно для анализа.

Соколов задумался. Если устройство Кая действительно работает, оно могло бы помочь расшифровать информацию из контейнера, узнать больше о "Часе Ноль" и катастрофе, которую предстояло предотвратить.

– Когда сможем провести первое испытание? – спросил он.

– К вечеру завершим калибровку, – ответил Кай. – Нужен тестовый объект – желательно хронолит класса А или Б, с сильным темпоральным следом.

Соколов кивнул:

– Я запрошу доступ к подходящему образцу. А пока расскажи, что ты узнал о корпорации "Хронос"?

Лицо Кая стало серьезным.

– Не так много, как хотелось бы. За последние три года "Хронос" стал ведущим игроком в сфере темпоральных исследований в частном секторе. Они активно скупают патенты и привлекают лучших специалистов огромными зарплатами. Их CEO, Виктор Кронин – бывший разведчик, что само по себе настораживает.

– У них есть доступ к хронолитам?

– Официально – только к тем, которые переданы им научным консорциумом для исследований, – ответил Кай. – Но ходят слухи, что у них есть собственная аномальная зона где-то в Тихом океане. Ничего конкретного, только шепотки в научных кругах.

Разговор прервал сигнал на коммуникаторе Соколова. Сообщение от Марии: "Нашли кое-что интересное. Лаборатория микроанализа, срочно."

– Продолжай работу, – сказал Соколов Каю. – Я вернусь через пару часов, хочу обсудить детали первого эксперимента.

Лаборатория микроанализа была компактным помещением, заполненным самым современным оборудованием для изучения структуры материалов на молекулярном и субатомном уровнях. Мария сидела за мощным микроскопом, настраивая фокус. Рядом находился мужчина средних лет в лабораторном халате – доктор Степанов, специалист по материаловедению.

– Что у вас? – спросил Соколов, входя в лабораторию.

– Взгляните сами, – Мария отодвинулась от микроскопа, уступая место. – Мы исследовали внешнюю оболочку контейнера. На первый взгляд – обычный металлический сплав повышенной прочности. Но при максимальном увеличении…

Соколов посмотрел в окуляр. Изображение показывало металлическую поверхность с регулярной структурой, в которой проявлялись странные вкрапления – крошечные символы, складывающиеся в текст.

– Микротекст, – пробормотал он. – Похоже на… предупреждение?

– Именно, – подтвердила Мария. – Надпись на русском языке, хотя встречаются вкрапления на английском и китайском. Текст повторяется по всей поверхности контейнера. Мы уже расшифровали основную часть.

Она передала Соколову планшет с переведенным текстом:

"ВНИМАНИЕ: ТЕМПОРАЛЬНЫЙ ОБЪЕКТ КЛАССА ОМЕГА. МАКСИМАЛЬНАЯ СТЕПЕНЬ ОПАСНОСТИ. ЧАС НОЛЬ: 24.06.2072. КООРДИНАТЫ: 51°30'27"N 95°49'11"E. ПРОТОКОЛ "ТАЙФУН" АКТИВИРОВАН. ХРОНАЛЬНОЕ ЗАГРЯЗНЕНИЕ КРИТИЧЕСКОГО УРОВНЯ. ОБЪЕКТ СОДЕРЖИТ ИНСТРУКЦИИ ПО ПРЕДОТВРАЩЕНИЮ СОБЫТИЯ. ДОСТАВИТЬ ЛИЧНО: А.СОКОЛОВ, ПРОЕКТ "ХРОНОПОЛИС". КОД ДОСТУПА: XS-ASK-2072-0H. ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: НЕОБРАТИМАЯ ТОЧКА ВРЕМЕННОГО КОНТИНУУМА."

– "Час Ноль", – тихо произнес Соколов. – И снова мое имя.

– Алексей, что происходит? – в голосе Марии звучало беспокойство. – Сначала контейнер с твоими инициалами, теперь этот микротекст с прямым указанием доставить его тебе. Это не может быть совпадением.

Соколов колебался. Стоит ли доверять Марии? Предупреждение из будущего советовало не доверять никому, особенно связанному с "Хронос". Но была ли связана с ними Мария? И можно ли в одиночку разобраться с угрозой такого масштаба?

– Координаты указывают на точку в Восточной Сибири, – заметил доктор Степанов, изучая данные. – Примерно в 300 километрах от нашей базы. Это… странное совпадение.

– Или не совпадение, – задумчиво произнес Соколов. – Если "Час Ноль" – это катастрофа, и она каким-то образом связана с хрональными исследованиями, логично, что эпицентр будет вблизи крупнейшей аномальной зоны.

– Что произойдет 24 июня 2072 года? – спросила Мария. – И почему именно ты должен это предотвратить?

Соколов принял решение. Он не мог действовать в одиночку, и Мария, с ее опытом расшифровки артефактов, была необходима.

– Мне нужно показать тебе кое-что, – сказал он. – Но прежде ответь: какие у тебя отношения с корпорацией "Хронос"?

Мария выглядела удивленной вопросом.

– Никаких, – твердо ответила она. – Два года назад они предлагали мне работу – с окладом в пять раз выше, чем здесь. Я отказалась.

– Почему?

– Мне не понравились их методы, – Мария понизила голос. – Они настаивали, чтобы я передала им некоторые результаты исследований до публикации. По сути – промышленный шпионаж.

Соколов внимательно изучал ее лицо, пытаясь уловить признаки лжи. Не обнаружив таковых, он кивнул:

– Хорошо. Следуй за мной. Доктор Степанов, это останется между нами. Официально вы исследовали только внешние характеристики сплава, понятно?

Хранилище особо важных артефактов располагалось в самом защищенном секторе комплекса, на глубине пятидесяти метров под поверхностью. Для доступа требовалось пройти пять уровней идентификации, включая сканирование сетчатки, отпечатков пальцев и ДНК. Когда массивная дверь хранилища наконец открылась, Соколов и Мария вошли в просторное помещение, разделенное на отдельные секции высокотехнологичными барьерами.

В каждой секции находилось от одного до нескольких хронолитов, классифицированных как особо важные или опасные. Контейнер, найденный вчера, был помещен в изолированную камеру с дополнительной защитой.

Соколов подошел к контрольной панели и ввел личный код доступа. Защитное поле дезактивировалось, позволяя приблизиться к контейнеру.

– То, что я тебе сейчас покажу, не должно выйти за пределы этого помещения, – предупредил он Марию. – По крайней мере, пока мы не разберемся, что происходит.

Он открыл контейнер и осторожно достал запечатанное письмо, которое спрятал во внутренний карман вчера, перед тем как передать хронолит техникам. Мария внимательно наблюдала, как он разворачивает лист с текстом.

– Прочти, – сказал он, протягивая письмо.

Мария быстро пробежала глазами по тексту, и ее лицо изменилось – от любопытства к шоку, затем к тревоге.

– Это… твой почерк? – спросила она.

– Да, – кивнул Соколов. – Письмо от меня самого из 2072 года. Теперь посмотри на биологический образец.

Он указал на цилиндр с зеленоватой жидкостью. Существо внутри, похожее на эмбрион, слегка шевельнулось, словно реагируя на их присутствие.

– Хрононавигатор, – прочитала Мария, сверяясь с письмом. – Организм, способный воспринимать и влиять на темпоральные потоки. Первый в серии, которая приведет к катастрофе.

– Похоже, в будущем "Хронос" создает биологическое оружие, использующее принципы темпоральной физики, – сказал Соколов. – И судя по сообщению, это как-то связано с "Часом Ноль" – событием, которое произойдет 24 июня 2072 года.

– Но как мы можем предотвратить то, что случится через пятнадцать лет? – спросила Мария.

– Данные на кристаллах должны содержать ответ, – Соколов указал на хранилище информационных носителей внутри контейнера. – В письме говорится использовать квантовый декодер Кая для расшифровки. Его оборудование как раз готовится к запуску.

– Подожди, – Мария схватила его за руку. – Если мы действительно можем изменить будущее, то как объяснить существование этого контейнера? Если мы предотвратим "Час Ноль", то события, приведшие к отправке этого послания, никогда не произойдут.

– Темпоральный парадокс, – кивнул Соколов. – Возможно, мы создадим альтернативную временную линию. Или, что более вероятно, существует фундаментальный принцип темпоральной консистентности – наши действия уже учтены в петле времени.

– То есть мы не можем изменить будущее?

– Мы можем изменить его, – задумчиво произнес Соколов. – Но не для нас. А для параллельной версии реальности. Наше будущее, которое привело к отправке этого контейнера, останется неизменным.

Он указал на микротекст на поверхности контейнера:

– Смотри, здесь написано "необратимая точка временного континуума". Возможно, "Час Ноль" – это событие, которое фиксирует определенную временную линию, делая ее неизменной.

– И мы должны предотвратить это, – Мария глубоко вздохнула. – Но как быть с остальными? С Верховским, Громовым? Кому мы можем доверять?

– Пока никому, – решительно ответил Соколов. – Мы должны сами разобраться в данных, прежде чем расширять круг посвященных. Кая придется привлечь – без его оборудования мы не расшифруем кристаллы. Но больше никто не должен знать о нашем расследовании.

– А как же официальный анализ контейнера? Верховский ждет результатов.

– Предоставим ему часть данных, – предложил Соколов. – Технические характеристики, результаты стандартных тестов. Но информация о "Часе Ноль" и биологическом образце останется между нами, пока мы не узнаем больше.

Мария кивнула, соглашаясь с планом.

– Нам понадобится прикрытие для работы с квантовым резонатором Кая.

– Мы скажем, что проводим предварительное тестирование оборудования перед началом проекта "Глубокое бурение", – ответил Соколов. – Используем другой хронолит для публичной демонстрации, а реальные исследования контейнера проведем в частном порядке.

Они запечатали контейнер и восстановили защитное поле. Покидая хранилище, Соколов не мог избавиться от ощущения, что они вступают на опасный путь. Но выбора не было – если предупреждение из будущего правдиво, на кону стояло нечто гораздо большее, чем их карьеры или даже жизни.

Вечером того же дня Соколов, Мария и Кай собрались в лаборатории "Бета" для первого испытания квантового хронорезонатора. Официально эксперимент проводился с хронолитом класса В – неактивным технологическим компонентом, извлеченным из кратера год назад. Контейнер с посланием из будущего они планировали исследовать позже, когда останутся одни.

– Система откалибрована и готова к работе, – объявил Кай, завершая последние настройки. – Этот тестовый образец идеален для демонстрации – сильный темпоральный след, минимальное экранирование.

Хронолит, похожий на фрагмент металлической конструкции с встроенными кристаллическими компонентами, был помещен в центр круглой платформы. Над ним висела прозрачная полусфера, внутри которой теперь пульсировал голубоватый свет.

– Начинаю процесс темпоральной визуализации, – Кай активировал основную систему.

Свечение усилилось, концентрируясь вокруг хронолита. В воздухе над ним начало формироваться трехмерное изображение – сначала нечеткое, затем все более детальное. Они увидели интерьер какого-то технического помещения с продвинутым оборудованием. Люди в лабораторных костюмах работали над конструкцией, частью которой был исследуемый хронолит.

– Потрясающе, – прошептала Мария. – Это действительно окно в будущее.

– Скорее, эхо будущего, – поправил Кай. – Мы видим отголоски события, связанного с происхождением хронолита. Это не прямая трансляция.

Изображение мерцало, периодически теряя четкость, но общая картина оставалась ясной. Соколов заметил логотип на стене лаборатории из будущего – знакомую спираль, пересеченную вертикальной линией.

– "Хронос", – констатировал он. – Этот хронолит связан с их исследованиями.

– Не только этот, – задумчиво произнес Кай. – По моим оценкам, около 40% всех извлеченных хронолитов имеют прямое или косвенное отношение к деятельности "Хронос" в будущем.

– Что это значит? – спросила Мария.

– Возможно, корпорация станет доминирующей силой в области темпоральных исследований, – предположил Кай. – Или…

– Или они каким-то образом связаны с самим явлением хронолитов, – закончил Соколов. – Кай, можешь усилить разрешение? Я хочу видеть детали их работы.

Китаец подкрутил настройки, и изображение стало четче. Теперь они могли различить, что ученые из будущего собирают устройство, напоминающее генератор поля. Один из них, высокий мужчина с седыми волосами и протезом правой руки, давал указания остальным.

– Запиши все, – приказал Соколов. – Каждую деталь конструкции, каждого человека. Возможно, это поможет нам понять, что планирует "Хронос".

Демонстрация продолжалась около получаса. Они наблюдали различные аспекты работы лаборатории из будущего, фиксируя все детали. Когда официальная часть эксперимента завершилась, Соколов поблагодарил технический персонал и отпустил их, оставшись только с Марией и Каем.

– Потрясающие результаты, – сказал он, когда дверь лаборатории закрылась за последним техником. – Твое оборудование работает даже лучше, чем я ожидал.

– Ещё бы! – гордо улыбнулся Кай. – Но зачем ты отослал всех? У нас есть что-то особенное для исследования?

Соколов обменялся взглядами с Марией, и она кивнула.

– Кай, то, что мы тебе сейчас расскажем, должно остаться строго между нами.

В течение следующего часа они посвятили молодого ученого в детали своего открытия – рассказали о контейнере, о послании из будущего, о "Часе Ноль" и возможной роли "Хронос" в грядущей катастрофе. К чести Кая, он воспринял информацию с поразительным спокойствием, задавая точные, конкретные вопросы.

– Дайте мне оценить ситуацию, – сказал он, когда они закончили. – У нас есть контейнер из 2072 года, отправленный вами, Алексей, с предупреждением о катастрофе, связанной с деятельностью "Хронос". Внутри находятся информационные кристаллы с данными, которые мы должны расшифровать, и странный биологический образец, названный "хрононавигатором". И все это как-то связано с событием "Час Ноль", которое произойдет через пятнадцать лет.

– Именно так, – подтвердил Соколов.

– И мы должны сделать это тайно, потому что не знаем, кому можно доверять, – добавила Мария.

Кай задумчиво потер подбородок.

– Я могу адаптировать хронорезонатор для работы с информационными кристаллами, – сказал он. – Принцип должен быть схожим – усиление темпорального следа для извлечения данных. Но для биологического образца потребуется специальное оборудование.

– Сможешь его создать? – спросил Соколов.

– Да, но потребуется время. И ресурсы, которые трудно получить незаметно, – Кай нахмурился. – Нам понадобится официальное прикрытие для этой работы.

– Проект "Глубокое бурение" может послужить прикрытием, – предложила Мария. – Мы запросим ресурсы для подготовки к основной фазе раскопок, включая разработку специального оборудования для анализа биологических хронолитов.

– Хороший план, – согласился Соколов. – Кай, сколько времени тебе нужно для адаптации резонатора к работе с кристаллами?

– Два-три дня, если работать круглосуточно.

– Тогда начинай сегодня. Мария и я обеспечим доставку контейнера для секретного исследования. Официально мы будем готовиться к проекту "Глубокое бурение", на деле – попытаемся расшифровать послание из будущего.

Кай кивнул и сразу приступил к работе, начав модификацию своего оборудования. Соколов отвел Марию в сторону.

– Нам нужно быть крайне осторожными, – тихо сказал он. – Если "Хронос" действительно имеет отношение к "Часу Ноль", они могут иметь агентов на базе.

– Я проверю персонал, – ответила Мария. – У меня есть доступ к базе данных службы безопасности. Могу отследить потенциальные связи с корпорацией.

– Хорошо. Я займусь подготовкой официальной документации для проекта "Глубокое бурение". И нам нужно тщательнее изучить сам контейнер – возможно, микротекст содержит еще какие-то подсказки.

Они разделились, каждый занявшись своей задачей. Соколов направился в свой кабинет, размышляя о странном повороте событий. Всего два дня назад он прибыл на базу как ученый, планирующий карьерное продвижение благодаря руководству престижным проектом. Теперь он оказался в центре временного парадокса, пытаясь предотвратить катастрофу, о которой знал лишь из собственного послания из будущего.

По пути он миновал группу охранников, конвоирующих человека в гражданской одежде. Мужчина был в наручниках, его лицо выражало смесь страха и решимости. Соколов замедлил шаг, прислушиваясь к разговору охранников.

– …третий за месяц. Этот хоть живым остался.

– Говорят, у него нашли передатчик нового типа. Напрямую связан с офисом "Хронос" в Цюрихе.

– Тихо ты! Секретная информация.

Соколов сделал вид, что изучает данные на планшете, пропуская группу мимо. Итак, агенты "Хронос" действительно пытались проникнуть на базу. Это подтверждало серьезность ситуации и необходимость соблюдать максимальную осторожность.

В своем кабинете он активировал защищенный терминал и начал составлять официальный план проекта "Глубокое бурение". Документ должен был выглядеть безупречно, чтобы не вызвать подозрений у руководства базы или у полковника Громова.

Спустя час работы его прервал входящий вызов. На экране появилось суровое лицо полковника.

– Доктор Соколов, – голос Громова звучал напряженно. – Мне доложили, что вы проводили эксперимент с новым оборудованием доктора Чена.

– Так точно, полковник, – спокойно ответил Соколов. – Предварительное тестирование для проекта "Глубокое бурение". Результаты обнадеживают.

– Я хочу лично ознакомиться с этими результатами, – сказал Громов. – Особенно меня интересует визуализация будущего, которую якобы обеспечивает устройство доктора Чена.

– Конечно, – согласился Соколов. – Я подготовлю полный отчет к завтрашнему утру.

– Нет, – отрезал Громов. – Я хочу увидеть демонстрацию. Сегодня в 22:00. И на этот раз используйте хронолит из нового контейнера. Того, что был обнаружен вчера.

Сердце Соколова пропустило удар. Громов знал о контейнере и каким-то образом догадывался о его особой важности.

– При всем уважении, полковник, оборудование еще не полностью откалибровано для работы с новыми типами хронолитов. Потребуется дополнительная подготовка.

– У вас есть пять часов, доктор, – холодно ответил Громов. – Более чем достаточно для такого… гения, как Чен. В 22:00 я жду вас в лаборатории "Бета". С контейнером.

Связь прервалась прежде, чем Соколов успел возразить. Он немедленно связался с Марией и Каем, предупреждая об изменении планов.

– У нас проблема, – сказал он, когда все трое снова собрались в лаборатории. – Громов требует демонстрации с использованием кристаллов из контейнера. Сегодня вечером.

– Черт возьми, откуда он узнал? – воскликнул Кай.

– У него есть доступ к системам наблюдения, – напомнила Мария. – И как военный куратор он получает копии всех отчетов о новых находках.

– Что будем делать? – спросил Кай. – Я еще не подготовил систему для работы с кристаллами. И мы не знаем, что на них. Если там действительно информация о "Часе Ноль" и роли "Хронос"…

– Мы не можем рисковать полным раскрытием, – решительно сказал Соколов. – Придется подготовить контролируемую демонстрацию. Кай, сможешь настроить резонатор так, чтобы он показывал лишь фрагментарные, малозначительные данные?

– Теоретически да, – задумчиво ответил китаец. – Могу ограничить диапазон темпорального сканирования, сосредоточившись на поверхностных слоях информации. Это будет выглядеть как технические ограничения оборудования, а не преднамеренное сокрытие.

– Хорошо. Мария, тебе нужно создать правдоподобное объяснение для микротекста на контейнере. Что-то, что не упоминает "Час Ноль" и мое имя.

– Могу сказать, что это стандартные технические спецификации, частично поврежденные темпоральным переносом, – предложила она. – Большинство символов нечитаемы, а те, что можно разобрать, имеют лишь техническое значение.

– Отлично, – кивнул Соколов. – Я подготовлю общий брифинг, который удовлетворит любопытство Громова, не раскрывая истинного значения находки.

Они работали до самого вечера, готовясь к встрече с полковником. Кай модифицировал резонатор, создавая искусственные ограничения для сканирования. Мария подготовила подробный, но намеренно туманный анализ микротекста. Соколов составил презентацию, фокусирующуюся на технических аспектах контейнера, обходя стороной его истинное значение.

В 21:55 они были готовы. Контейнер уже находился в лаборатории, один из информационных кристаллов был извлечен для демонстрации. Биологический образец оставили в хранилище – риск его показа был слишком велик.

Ровно в 22:00 дверь лаборатории открылась, и вошел полковник Громов. Он был в полной военной форме, что делало странный контраст с научной обстановкой. За ним следовали два офицера безопасности.

– Доктор Соколов, – кивнул Громов. – Надеюсь, вы готовы к демонстрации.

– Полностью, полковник, – Соколов указал на подготовленную установку. – Доктор Чен адаптировал квантовый резонатор для работы с новым типом хронолитов. Однако должен предупредить – технология все еще экспериментальная. Результаты могут быть фрагментарными и неполными.

Громов скептически хмыкнул, но кивнул, давая разрешение начать.

Кай активировал систему, и над платформой с кристаллом начало формироваться голографическое изображение. Как они и планировали, оно было нечетким, показывая лишь размытые очертания какой-то лаборатории будущего. Отдельные фрагменты данных появлялись и исчезали – диаграммы, графики, обрывки текста. Все достаточно впечатляющее, чтобы произвести эффект, но недостаточно ясное, чтобы выдать критическую информацию.

– Что мы видим? – спросил Громов, внимательно изучая голограмму.

– Судя по всему, это исследовательский центр примерно 2072 года, – ответил Соколов. – Технический отдел, занимающийся разработкой продвинутых информационных систем. Кристалл, который мы сканируем, по-видимому, был частью большого архива данных.

– Чьи это разработки? Я вижу логотип.

Логотип "Хронос" периодически мелькал в углу изображения. Соколов был готов к этому вопросу.

– Корпорация "Хронос", – спокойно ответил он. – Судя по всему, в будущем она становится ведущим игроком в области темпоральных технологий. Многие хронолиты из периода 2070-х годов несут их маркировку.

Громов внимательно наблюдал за изображением, периодически делая заметки в небольшой планшет.

– А микротекст на контейнере? – спросил он, не глядя на Соколова. – Я слышал, вы обнаружили интересную гравировку.

– Доктор Лозина проведет презентацию по этому вопросу, – Соколов кивнул Марии.

Она активировала отдельный экран с увеличенным изображением поверхности контейнера.

– Микротекст представляет собой технические спецификации и идентификационные коды, – начала она. – Большая часть символов повреждена темпоральным переносом, но нам удалось расшифровать некоторые фрагменты. В основном это информация о материалах контейнера, условиях хранения и классификации содержимого.

– И никаких упоминаний о "Часе Ноль"? – внезапно спросил Громов, пристально глядя на Марию.

Соколов замер. Откуда полковник знал эту деталь?

Мария профессионально сохранила невозмутимость.

– Такой термин действительно встречается в тексте, полковник. Мы предполагаем, что это обозначение точки отсчета в каком-то эксперименте или проекте.

– Я вижу, – медленно произнес Громов. – А координаты? Там были координаты?

– Несколько наборов цифр, которые могут быть координатами, – осторожно ответила Мария. – Но без контекста трудно сказать, к чему они относятся.

Громов кивнул, словно получил подтверждение своим подозрениям.

– Доктор Соколов, – он повернулся к Алексею, – я хотел бы видеть полный отчет об этом хронолите на своем столе завтра к 09:00. Включая все расшифрованные фрагменты текста, результаты сканирования и любые другие данные, которые вы успеете получить к тому времени.

– Будет сделано, полковник, – ответил Соколов.

– И еще, – Громов сделал паузу, – я хочу, чтобы контейнер был перемещен в военную лабораторию для дополнительного анализа. Сегодня.

Это было неожиданным и потенциально катастрофическим развитием событий. Соколов быстро просчитывал варианты ответа.

– При всем уважении, полковник, контейнер содержит уникальные научные данные, критически важные для проекта "Глубокое бурение". Его перемещение нарушит протокол исследования и может поставить под угрозу целостность артефакта.

– Я хорошо знаком с протоколами, доктор, – холодно ответил Громов. – И в них четко указано, что военная администрация имеет приоритетный доступ к любым артефактам, классифицированным как потенциально опасные. А судя по предварительному анализу, этот контейнер именно таков.

– На каком основании он классифицирован как опасный? – вмешался Кай. – Все наши тесты показывают отсутствие радиации или других видов излучения. Нет признаков взрывчатых веществ или токсинов.

– Основание простое, доктор Чен, – Громов посмотрел на молодого ученого с едва заметным презрением. – Контейнер содержит информацию о событии, названном "Час Ноль", которое в будущем будет классифицировано как катастрофа национального или даже глобального масштаба. Это делает его объектом повышенного военного интереса.

Соколов понял, что отступать дальше бессмысленно. Громов знал гораздо больше, чем показывал.

– Полковник, предлагаю компромисс, – сказал он. – Контейнер останется в научной лаборатории, но под усиленной охраной военного персонала. Мы продолжим исследования совместно, объединив научный и военный подходы. Это обеспечит максимально эффективный анализ при сохранении безопасности.

Громов задумался, явно взвешивая предложение.

– Хорошо, – наконец согласился он. – Но с одним условием. Я назначаю постоянного наблюдателя в вашу исследовательскую группу. Лейтенанта Васильева, – он указал на одного из сопровождающих офицеров. – Он будет присутствовать при всех ваших экспериментах и иметь доступ ко всем данным.

Соколов понимал, что это существенно ограничит их возможности по тайному расследованию, но отказаться было невозможно.

– Согласен, полковник, – кивнул он. – Лейтенант Васильев будет включен в нашу группу.

– Отлично, – Громов выглядел удовлетворенным. – Я жду ваш отчет завтра утром. Лейтенант Васильев останется здесь немедленно.

Когда полковник покинул лабораторию, Соколов, Мария и Кай обменялись обеспокоенными взглядами. Лейтенант Васильев – молодой офицер с внимательным взглядом и невыразительным лицом – стоял у двери, наблюдая за ними.

– Мы продолжим калибровку оборудования, – громко сказал Соколов для Васильева. – Доктор Чен, сосредоточьтесь на улучшении разрешения голографической проекции. Доктор Лозина, продолжайте анализ микротекста.

Понизив голос до шепота, он добавил для Марии и Кая: "Действуем по плану Б. Сегодня ночью."

План Б был их запасным вариантом – тайное копирование данных с кристаллов с помощью портативной версии резонатора, которую Кай предусмотрительно создал. Они знали, что рано или поздно военные проявят интерес к контейнеру, и подготовились к этому.

Теперь им предстояло работать под постоянным наблюдением, пытаясь раскрыть тайну "Часа Ноль" прежде, чем это сделает Громов – или агенты "Хронос", о существовании которых на базе они не могли не подозревать.

Время работало против них. И где-то в будущем, в 2072 году, тикали часы, отсчитывающие время до катастрофы, которую они должны были предотвратить, не зная даже, в чем она заключается.

ГЛАВА 3: КОНСПИРАЦИЯ

Ночь выдалась долгой и напряженной. Под наблюдением лейтенанта Васильева команда Соколова продолжала официальное исследование контейнера, проводя стандартные тесты и анализы, которые не раскрывали истинной ценности находки. Лейтенант оказался не просто наблюдателем – он активно интересовался техническими деталями, задавал точные вопросы и делал подробные записи. Стало очевидно, что он имел научную подготовку, вероятно, инженерное образование, что делало его более опасным соглядатаем.

В 23:30 Соколов объявил о завершении работы на сегодня. Васильев согласился, но настоял на опечатывании лаборатории и установке дополнительной охраны у входа. Контейнер был помещен в защищенный сейф внутри лаборатории, доступ к которому имели только Соколов и сам лейтенант.

Но у команды был запасной план. Еще до демонстрации для Громова, предвидя возможные ограничения, Кай извлек один из информационных кристаллов и заменил его точной копией – технически идентичной, но не содержащей данных. Оригинал он спрятал в специальном контейнере с темпоральным экранированием, который помещался в карман его лабораторного халата.

После разделения с Марией и Васильевым Соколов направился не в свои апартаменты, а сделал круг по комплексу, убедившись в отсутствии слежки, и прибыл к запасной лаборатории – небольшому техническому помещению в дальнем секторе базы, которое использовалось редко и не имело постоянного наблюдения.

Кай уже ждал его там, подготовив компактную версию квантового резонатора – устройство размером с небольшой чемодан, способное работать с отдельными хронолитами.

– Все чисто? – спросил китаец, не отрываясь от настройки оборудования.

– Насколько можно быть уверенным, – ответил Соколов, закрывая дверь и активируя электронный замок. – Мария?

– Присоединится позже. Она проверяет, нет ли у Васильева связей с "Хронос".

Кай кивнул и открыл защитный контейнер, извлекая информационный кристалл – прозрачный многогранник размером с кулак, внутри которого периодически вспыхивали голубоватые искры.

– Это самый активный из кристаллов, – пояснил он. – Судя по темпоральному следу, он содержит наибольший объем данных.

Соколов помог установить кристалл в резонатор и активировал систему. В отличие от полноразмерной установки в официальной лаборатории, здесь не было впечатляющей голографической проекции. Вместо этого изображение формировалось на небольшом экране, а данные выводились напрямую на подключенный терминал.

– Начинаю полное сканирование без ограничений, – сказал Кай, запуская процесс. – В отличие от демонстрации для Громова, сейчас мы увидим все, что хранится на кристалле.

Первые результаты появились через несколько минут. Экран заполнился техническими схемами, уравнениями и текстами, большинство которых были на русском языке, но встречались и фрагменты на английском и китайском.

– Это… чертежи? – Соколов вглядывался в сложные технические диаграммы.

– Похоже на то, – кивнул Кай. – Какое-то устройство… или система устройств. Очень сложная.

Соколов изучал схемы, пытаясь понять их назначение. Его военно-инженерный опыт помогал расшифровывать технические детали, но общая концепция оставалась неясной.

– Это похоже на генератор поля, – наконец сказал он. – Но не электромагнитного или гравитационного. Судя по конфигурации, это… темпоральное поле?

– Генератор темпорального поля? – Кай выглядел одновременно восхищенным и встревоженным. – Вы думаете, это технология для создания хронолитов?

– Не просто для создания, – задумчиво произнес Соколов, просматривая сопроводительные данные. – Для контроля над ними. Смотри, здесь описывается метод направленной темпоральной инверсии.

Он указал на фрагмент текста, описывающий процесс, при котором темпоральное поле фокусируется на конкретном объекте, создавая контролируемый "туннель" между будущим и прошлым.

– Если это правда, – прошептал Кай, – то "Хронос" не просто исследует хронолиты. Они научились создавать их целенаправленно.

– И отправлять в конкретные точки прошлого, – добавил Соколов. – Что объясняет, как контейнер попал именно к нам и именно сейчас.

Дверь лаборатории тихо открылась, заставив их обоих напрячься. Но это была Мария, выглядевшая встревоженной.

– Новости неутешительные, – сказала она, плотно закрывая за собой дверь. – Я проверила Васильева. Формально все чисто, безупречное досье. Но три месяца назад он провел неделю в Цюрихе – якобы на конференции по безопасности темпоральных объектов.

– А в Цюрихе находится штаб-квартира "Хронос", – мрачно заключил Соколов.

– Именно. И это не все. Я просмотрела записи внутреннего наблюдения за последнюю неделю. Васильев встречался с профессором Верховским три раза. Неофициально, без записи в журнале визитов.

Соколов нахмурился. Верховский – руководитель проекта "Хронополис", человек с безупречной научной репутацией. Если он тайно встречался с Васильевым, возможно, и он был связан с "Хронос"?

– Мы не можем доверять никому на базе, – заключил Соколов. – Нужно действовать самостоятельно и как можно быстрее.

Он указал Марии на экран с данными из кристалла.

– Мы обнаружили чертежи устройства для контролируемого создания хронолитов. Возможно, это технология, которую "Хронос" будет использовать для "Часа Ноль".

Мария быстро изучила схемы и сопроводительные тексты.

– Это многоуровневая система, – сказала она. – Смотрите, здесь описываются компоненты, размещенные в разных географических точках. А это… координаты?

Она указала на набор цифр в углу схемы. Соколов проверил и кивнул:

– 51°30'27"N 95°49'11"E. Те же координаты, что были в микротексте на контейнере. Эпицентр "Часа Ноль".

– И это всего в 300 километрах отсюда, – напомнил Кай. – Не думаю, что это совпадение.

– Определенно нет, – согласился Соколов. – Хронополис и место будущей катастрофы связаны. Возможно, наши исследования каким-то образом приведут к "Часу Ноль".

– Или Хронополис был основан именно здесь, потому что будущие ученые уже знали о предстоящем событии, – предположила Мария.

– Темпоральная петля причинности, – кивнул Кай. – Классический парадокс.

Соколов отошел от экрана, пытаясь собраться с мыслями.

– Нам нужно больше данных. Кай, продолжай анализ кристалла. Нас интересует все: технические характеристики устройства, его назначение, кто его разрабатывает, и главное – как оно связано с "Часом Ноль". Мария, ты лучший специалист по расшифровке. Сконцентрируйся на текстовых фрагментах.

– А вы? – спросила Мария.

– Мне нужно увидеть биологический образец, – решительно сказал Соколов. – "Хрононавигатор", как он назван в письме. Если это действительно организм, способный воспринимать и влиять на темпоральные потоки, он может быть ключевым компонентом всей системы.

– Но образец в запечатанной лаборатории, под охраной, – возразил Кай. – Как вы собираетесь получить к нему доступ?

Соколов мрачно улыбнулся:

– Иногда военное прошлое имеет свои преимущества. У меня есть план, но вам лучше не знать деталей. Если меня поймают, у вас должна быть возможность достоверно отрицать свою причастность.

– Это слишком рискованно, – покачала головой Мария. – Давайте найдем другой способ.

– Времени нет, – отрезал Соколов. – Уже к утру Громов может забрать контейнер, несмотря на наш "компромисс". Мы должны действовать сейчас. Кай, сколько времени нужно для полного анализа кристалла?

– При текущей скорости сканирования – около трех часов.

– Тогда встретимся здесь в 04:00, – Соколов посмотрел на часы. – Сейчас 00:20. У меня есть чуть больше трех часов на операцию.

Несмотря на протесты, он был непреклонен. План, формировавшийся в его голове, был рискованным, но выполнимым. Главное – действовать быстро и решительно.

Соколов вернулся в свои апартаменты, где быстро переоделся в черную форму для работы в кратере, которая благодаря специальному покрытию обладала свойствами светопоглощения и термоизоляции. Затем он извлек из потайного отделения своего багажа компактный набор инструментов – наследие военного прошлого, который он всегда держал при себе.

Дождавшись 01:00, когда большинство сотрудников комплекса уже спали, а система наблюдения переходила на ночной режим с минимальным персоналом, он покинул жилой сектор через служебный коридор, используя свой доступ руководителя проекта.

Соколов знал, что лаборатория "Бета" охраняется, и прямой вход невозможен. Но каждая лаборатория имела технические шахты для вентиляции и обслуживания инженерных систем. Благодаря изученным ранее схемам комплекса, он знал, что может проникнуть в лабораторию через смежное техническое помещение.

Используя свой доступ, Соколов прошел в сектор технического обслуживания. Дежурный инженер, заметив его, удивленно поднял брови.

– Доктор Соколов? Что-то случилось?

– Ничего серьезного, – непринужденно ответил Алексей. – Проверяю системы охлаждения для нового оборудования. Завтра предстоит важный эксперимент, хочу убедиться, что все работает идеально.

Инженер кивнул – объяснение звучало разумно. Ученые часто были одержимы своими исследованиями, и ночные проверки не были чем-то необычным.

Добравшись до технического отсека, примыкающего к лаборатории "Бета", Соколов дождался, пока инженер покинет сектор, и быстро приступил к работе. Используя свои инструменты, он открыл панель доступа к вентиляционной системе и проник в узкий технический тоннель.

Перемещаться по вентиляционной шахте было неудобно, но вполне возможно для человека его комплекции. Следуя по памяти схеме комплекса, он двигался к лаборатории, периодически останавливаясь, чтобы прислушаться к возможным звукам тревоги.

Наконец, он достиг решетки вентиляции, выходящей в лабораторию "Бета". Осторожно выглянув сквозь нее, Соколов увидел темное помещение, освещенное только аварийными индикаторами и мерцанием контрольных панелей. Он не заметил охранников внутри, но знал, что они должны быть снаружи, у входа.

С помощью специального инструмента он тихо открутил крепления решетки и осторожно извлек ее, стараясь не создавать шума. Затем спустился в лабораторию, приземлившись беззвучно благодаря специальной подошве ботинок.

Теперь предстояла самая сложная часть – открыть защищенный сейф, в котором находился контейнер с биологическим образцом.

Сейф представлял собой массивную конструкцию с комбинированной системой защиты – биометрический сканер, цифровой код и физический ключ. По официальному протоколу, открыть его могли только Соколов и лейтенант Васильев, действуя совместно. Но Соколов предусмотрел возможность автономного доступа.

Еще при установке сейфа он незаметно модифицировал биометрический сканер, добавив в его память вторичный слепок своей сетчатки с иными параметрами. Для системы безопасности это выглядело как ошибка калибровки, но на деле создавало запасной вход.

Соколов подошел к сейфу и активировал сканер сетчатки, придав своему глазу немного иной угол, чем при стандартной проверке. Система издала тихий сигнал подтверждения – первый барьер преодолен. Затем он ввел не обычный код доступа, а специальную последовательность для технического обслуживания, которую знали только инженеры высшего уровня. Наконец, вместо стандартного ключа он использовал универсальный электронный отмычку – военную разработку, формально запрещенную для гражданского использования.

Замок щелкнул, и тяжелая дверь сейфа медленно открылась. Внутри находился контейнер, уже опечатанный военной службой безопасности. Соколов осторожно снял пломбы, планируя восстановить их точными копиями перед уходом.

Открыв контейнер, он увидел биологический образец – цилиндрическую капсулу с зеленоватой жидкостью, внутри которой плавало странное существо, напоминающее эмбрион неизвестного вида. Теперь, при ближайшем рассмотрении, он мог видеть больше деталей – полупрозрачное тело с шестью отростками, пульсирующий орган в центре, напоминающий сердце, и сеть светящихся нитей, пронизывающих всё существо.

Соколов извлек из своего набора портативный сканер – модифицированную версию стандартного медицинского устройства, способную работать в автономном режиме без подключения к общей системе. Он осторожно поместил капсулу под сканер и запустил процесс анализа.

Результаты появились через несколько минут, и они были поразительными. Существо, названное в письме "хрононавигатором", имело биологическую структуру, радикально отличающуюся от всех известных форм жизни. Его клетки содержали элементы, которых не было в периодической таблице, а нервная система функционировала на принципах, напоминающих квантовые вычисления.

Но самым удивительным было то, что организм существовал одновременно в нескольких временных потоках. Сканер фиксировал темпоральные флуктуации – волны времени, исходящие от существа и возвращающиеся к нему, создавая замкнутый цикл.

Соколов сделал несколько подробных снимков образца и скопировал все данные сканирования на защищенный носитель. Затем он заметил маленькую деталь – на дне капсулы была гравировка, почти невидимая из-за зеленоватой жидкости. Приблизив сканер, он сумел разглядеть символы: "Прототип №1. Проект 'Тайфун'. Создатель: К.Ч."

К.Ч. – Кай Чен? Это было невозможно. Кай был частью его команды, преданным ученым, настроенным против корпоративных интересов. Но инициалы совпадали. Мог ли Кай в будущем работать на "Хронос"? Или у этого создателя просто такие же инициалы?

Соколов сфотографировал гравировку и начал готовиться к отступлению. Он аккуратно вернул капсулу в контейнер, закрыл его и восстановил пломбы с помощью заранее подготовленных дубликатов. Затем закрыл сейф, убедившись, что все системы безопасности снова активны.

Возвращение через вентиляционную шахту прошло без осложнений. Оказавшись в техническом отсеке, Соколов восстановил панель доступа и быстро покинул сектор обслуживания. По пути в свои апартаменты он сделал небольшой круг через общие помещения, чтобы в случае проверки камер наблюдения его маршрут выглядел естественным – словно он просто страдал от бессонницы и решил прогуляться.

Вернувшись в комнату, Соколов потратил полчаса на анализ полученных данных, после чего отправился к месту встречи с Марией и Каем. По пути он не мог перестать думать о загадочной гравировке. Стоит ли упоминать о ней при Кае? Или лучше сначала проконсультироваться с Марией?

Когда Соколов прибыл в запасную лабораторию, Мария и Кай уже завершили анализ информационного кристалла. Судя по их напряженным лицам, они обнаружили что-то важное.

– Все прошло успешно? – спросила Мария, как только он вошел.

Соколов кивнул, решив пока не упоминать о гравировке с инициалами.

– Я сделал полный скан биологического образца. Результаты… поразительные.

Он подключил свой носитель к системе и вывел данные на экран. Кай мгновенно погрузился в анализ, его глаза расширились от удивления.

– Это… невозможно, – прошептал он. – Эта структура нарушает все законы биологии. Это не эволюционный продукт, а искусственно созданный организм.

– Созданный с какой целью? – спросила Мария.

– Судя по темпоральным флуктуациям, – ответил Соколов, – он действительно способен воспринимать и, возможно, манипулировать временными потоками. Как написано в письме – "хрононавигатор".

– Что еще страннее, – добавил Кай, изучая данные, – некоторые компоненты его биологической структуры соответствуют схемам из кристалла.

Он вывел на соседний экран чертежи, обнаруженные ранее.

– Смотрите, эта конфигурация генератора темпорального поля повторяет нейронную структуру существа. Как будто устройство было спроектировано по его образу и подобию.

– Или существо создано как органический компонент устройства, – предположил Соколов. – Что вы обнаружили в кристалле?

Мария активировала основной экран, показывая комплекс данных.

– Мы расшифровали большую часть информации. Это действительно проект "Тайфун" корпорации "Хронос". Его цель – создание глобальной сети темпорального контроля с помощью устройств, названных "хронолитами нового поколения".

– В отличие от естественных хронолитов, которые мы находим в аномальных зонах, – продолжил Кай, – эти будут созданы искусственно и размещены в стратегических точках планеты. Каждое устройство содержит "хрононавигатор" – биологический компонент, интегрированный в технологическую матрицу.

– И все вместе они образуют сеть, способную манипулировать временем в планетарном масштабе, – закончила Мария. – "Час Ноль" – момент одновременной активации всех устройств.

Соколов молчал, осмысливая информацию. Картина складывалась пугающая. "Хронос" планировал создать систему глобального контроля над временем, используя искусственно созданные биологические организмы как ключевые компоненты.

– Есть данные о последствиях активации? – спросил он наконец.

– Косвенные, – мрачно ответила Мария. – В документации упоминается "темпоральная реконфигурация" и "стратегическое преимущество". Но есть и предупреждения о "хрональном загрязнении критического уровня" и "необратимых последствиях для причинно-следственного континуума".

– Другими словами, – сказал Соколов, – они собираются играть с основами реальности, не до конца понимая последствия. И, судя по нашему послания из будущего, эксперимент пойдет катастрофически неправильно.

– Но как это связано с Хронополисом? – спросил Кай. – Почему координаты "Часа Ноль" находятся так близко к нашей базе?

Соколов подошел к экрану, изучая карту размещения устройств.

– Смотрите, основной узел сети планируется именно в той точке, которая указана в микротексте. И это не просто географическое совпадение. – Он увеличил изображение. – Здесь сказано, что эпицентр выбран из-за "максимальной концентрации естественных темпоральных флуктуаций".

– Хронополис основан в месте с сильнейшей хрональной активностью, – кивнула Мария. – Логично, что "Хронос" выберет ту же область для своего главного узла.

– Или наоборот, – задумчиво произнес Соколов. – Что, если Хронополис был основан именно здесь, потому что "Хронос" из будущего направил первые хронолиты в эту точку? Петля времени, замыкающаяся на себя.

Они погрузились в тишину, пытаясь осмыслить масштаб проблемы. Наконец, Соколов принял решение.

– Нам нужно действовать. Во-первых, скопировать все данные из кристалла и создать резервные копии. Во-вторых, разработать план противодействия. Если "Хронос" уже начал подготовку к "Часу Ноль", у нас может быть меньше времени, чем пятнадцать лет.

– Но как противостоять корпорации с такими ресурсами? – спросила Мария. – И кому мы можем доверять? Если Верховский и Васильев связаны с "Хронос", кто еще может быть их агентом?

– Я думаю, нам нужно встретиться с Крониным, – неожиданно предложил Соколов.

– С CEO "Хронос"? – ошарашенно воскликнул Кай. – Это безумие!

– Не обязательно, – спокойно возразил Соколов. – Помните, в письме говорится о "Проекте Тайфун" корпорации "Хронос". Но это не значит, что вся корпорация вовлечена или что Кронин лично одобрил проект. Корпорации такого масштаба имеют множество подразделений и проектов, часто конкурирующих между собой.

– Вы думаете, "Тайфун" может быть инициативой отдельного подразделения? – скептически спросила Мария.

– Или даже фракции внутри компании, – кивнул Соколов. – Военная разведка часто сталкивается с подобными ситуациями – крупные конгломераты с внутренними конфликтами и конкурирующими интересами.

– Но зачем встречаться с Крониным? – не понимал Кай. – Разве не логичнее обратиться к властям или в научный консорциум?

– И что мы им скажем? – парировал Соколов. – Что получили послание из будущего о катастрофе, которую вызовет корпорация через пятнадцать лет? Без конкретных доказательств нас в лучшем случае не воспримут всерьез, в худшем – признают угрозой безопасности и изолируют от исследований.

– А Кронин? – Мария все еще сомневалась.

– Он бизнесмен, прежде всего, – объяснил Соколов. – И бывший разведчик, что означает, он мыслит стратегически. Если мы предоставим ему доказательства, что проект "Тайфун" приведет к катастрофе, угрожающей существованию его компании, он может стать союзником.

– Или приказать устранить нас как угрозу, – мрачно заметил Кай.

– Риск есть, – признал Соколов. – Но нам нужны ресурсы и влияние, чтобы противостоять "Часу Ноль". И Кронин может их предоставить.

После долгого обсуждения они согласились с планом Соколова, хотя и с оговорками. Встреча с Крониным требовала тщательной подготовки и защитных мер. Прежде чем разойтись, они создали несколько копий всех данных и распределили их между собой.

– Встретимся завтра в обычной лаборатории, – сказал Соколов. – Действуем нормально, не вызывая подозрений. Я подготовлю официальный отчет для Громова, достаточно информативный, чтобы удовлетворить его, но без ключевых данных о "Часе Ноль" и хрононавигаторе.

Когда Мария и Кай ушли, Соколов остался один, размышляя о следующих шагах. Инициалы на капсуле с хрононавигатором не давали ему покоя. К.Ч. – совпадение или нет? Можно ли полностью доверять Каю?

У него не было ответов, только растущее ощущение, что они вступают в игру, правила которой еще не до конца понимают. Игру, где ставкой может быть сама структура времени и реальности.

Утром Соколов представил полковнику Громову обещанный отчет. Документ был составлен мастерски – содержал достаточно технических деталей и впечатляющих данных, чтобы выглядеть исчерпывающим, но при этом умалчивал о критически важных аспектах контейнера. Основной акцент был сделан на материале сейфа и методах его производства – темах, которые могли заинтересовать военное ведомство, но не раскрывали истинной ценности находки.

Громов внимательно изучил отчет, время от времени делая пометки. Его лицо оставалось непроницаемым, но Соколов, с опытом военной службы, мог заметить едва уловимые признаки недоверия.

– Впечатляюще, доктор Соколов, – наконец сказал полковник, откладывая документ. – Особенно ваш анализ сплава контейнера. Потенциальное применение в военной промышленности… значительное.

– Благодарю, полковник, – сдержанно ответил Соколов.

– Однако, – Громов подался вперед, – я не вижу в отчете подробного анализа биологического образца, обнаруженного в контейнере.

Соколов был готов к этому вопросу.

– К сожалению, наше оборудование не способно провести полный анализ такого сложного органического материала, – уверенно солгал он. – Доктор Чен работает над адаптацией квантового резонатора для биологических исследований, но это потребует времени.

– Понимаю, – кивнул Громов, хотя его глаза говорили об обратном. – А что насчет координат, указанных в микротексте? 51°30'27"N 95°49'11"E. Вы проверили, что находится в этой точке?

– Предварительный анализ показывает, что это незаселенная область Восточной Сибири, – ответил Соколов. – Гористая местность, без явных особенностей. Мы планируем более детальное исследование.

– Не утруждайтесь, – сухо сказал Громов. – Военное ведомство уже направило разведывательный дрон. Результаты ожидаются сегодня вечером.

Это было неприятным сюрпризом. Если Громов действует независимо, получая данные напрямую, его будет сложнее контролировать.

– Буду признателен, если вы поделитесь результатами, – произнес Соколов. – Эта информация может быть критически важной для нашего исследования.

– Разумеется, – холодно улыбнулся Громов. – В рамках нашего… сотрудничества.

Прежде чем Соколов успел продолжить, Громов сменил тему:

– Кстати, вы уже слышали о нашем особом госте?

– Госте?

– Виктор Кронин, CEO "Хронос", прибывает сегодня с официальным визитом, – сообщил Громов, внимательно наблюдая за реакцией Соколова. – Международный научный консорциум пригласил его для консультации по проекту "Глубокое бурение".

Соколов сохранил невозмутимое выражение лица, хотя внутренне был ошеломлен. Кронин здесь, на базе? Это радикально меняло их планы.

– Интересно, – ровно произнес он. – Не знал, что корпорации допускаются к секретным исследованиям такого уровня.

– Времена меняются, доктор, – пожал плечами Громов. – В условиях энергетического кризиса правительства все больше полагаются на частный сектор. "Хронос" предоставил значительное финансирование для расширения проекта.

– И какова будет роль Кронина?

– Консультативная, официально, – ответил Громов. – Он проведет здесь неделю, знакомясь с исследованиями и предлагая направления сотрудничества. Профессор Верховский поручил мне проинформировать вас, что в 14:00 состоится общее собрание руководителей проектов для встречи с господином Крониным.

– Буду присутствовать, – кивнул Соколов.

– Отлично, – Громов встал, давая понять, что разговор окончен. – И, доктор Соколов… я ценю вашу тщательность в подготовке отчета. Но помните, в вопросах национальной безопасности полнота информации – не просто профессиональное требование, а патриотический долг.

Это была едва завуалированная угроза. Громов явно подозревал, что Соколов что-то скрывает, но пока не имел доказательств.

Покинув кабинет полковника, Соколов немедленно связался с Марией и Каем, назначив срочную встречу. Они собрались в небольшом конференц-зале, формально зарезервированном для обсуждения проекта "Глубокое бурение".

– Ситуация изменилась, – без предисловий начал Соколов, убедившись, что помещение не прослушивается. – Кронин прибывает сегодня на базу. Официально – как консультант от "Хронос".

– Что? – ошеломленно выдохнула Мария. – Как раз когда мы обнаружили доказательства против его корпорации?

– Слишком подозрительное совпадение, – нахмурился Кай. – Возможно, они узнали о нашем расследовании.

– Или о контейнере, – предположил Соколов. – В любом случае, нам нужно адаптироваться. Встреча с Крониным теперь неизбежна, но она будет проходить на его условиях, не на наших.

– Что мы будем делать? – спросила Мария.

– Разделимся, – решительно ответил Соколов. – Я встречусь с Крониным официально, оценю его реакции, попытаюсь понять, насколько он вовлечен в проект "Тайфун". Мария, ты продолжишь анализ данных из кристалла, сосредоточившись на технических деталях "Часа Ноль". Кай, тебе нужно ускорить адаптацию резонатора для работы с биологическим образцом.

– А если Кронин захочет увидеть контейнер? – обеспокоенно спросил Кай.

– Скорее всего, так и будет, – кивнул Соколов. – Поэтому нам нужно быть на шаг впереди. Мария, подготовь презентацию о контейнере, которая будет впечатляющей, но не раскроет его истинного значения. Сосредоточься на материале, технологии производства – всем, что может заинтересовать корпорацию, но не связано с "Часом Ноль".

– А как быть с биологическим образцом? – спросила она. – Его трудно объяснить в невинном контексте.

– Скажем, что это экспериментальный биоинженерный организм для адаптации к экстремальным условиям, – предложил Соколов. – Технически это даже правда – существо создано для "выживания" в темпоральных потоках.

Они обсудили детали плана, распределив задачи и договорившись о сигналах для экстренной связи. Ситуация становилась все более напряженной, но у них по крайней мере было преимущество в виде информации из будущего.

Перед самым окончанием встречи Соколов решился задать вопрос, который беспокоил его с ночи:

– Кай, в твоей работе по квантовым датчикам ты когда-нибудь экспериментировал с биологическими системами?

Молодой ученый выглядел удивленным.

– Нет, моя специализация – неорганические квантовые структуры. Биология никогда не была моей сильной стороной. Почему ты спрашиваешь?

– Просто мысли о возможных направлениях исследования хрононавигатора, – уклончиво ответил Соколов. – Твоя экспертиза в квантовых системах может быть полезна.

Кай кивнул, хотя в его взгляде читалось легкое недоумение. Соколов не был уверен, удовлетворен ли он ответом, но решил, что это лучшее, что он мог сделать в данной ситуации. Если Кай действительно будет создателем хрононавигатора в будущем, лучше не показывать ему эту информацию преждевременно.

В 14:00 руководители проектов Хронополиса собрались в главном конференц-зале. Среди присутствующих были профессор Верховский, полковник Громов, Мария, Соколов и еще с десяток ведущих ученых. Атмосфера была напряженной – визит главы крупнейшей корпорации в области темпоральных исследований не был обычным событием.

Ровно в 14:05 двери открылись, и вошел Виктор Кронин в сопровождении двух ассистентов и элегантной женщины, которую Соколов идентифицировал как Лилию Вайс, руководителя службы безопасности "Хронос".

Кронин полностью соответствовал своей репутации. Высокий, подтянутый мужчина 55 лет с седеющими висками и пронзительными голубыми глазами. Его правая рука – высокотехнологичный протез, почти неотличимый от настоящей – приковывала взгляд своей элегантной функциональностью. Он двигался с уверенностью человека, привыкшего к власти, но без высокомерия, что делало его еще более опасным оппонентом.

– Господа, – Кронин обвел взглядом присутствующих, – благодарю за приглашение. Для "Хронос" большая честь участвовать в исследованиях такого масштаба.

Его голос был глубоким и мелодичным, с едва заметным акцентом, выдающим восточноевропейское происхождение.

Верховский выступил с формальным приветствием, представляя руководителей проектов. Когда очередь дошла до Соколова, Кронин задержал на нем взгляд дольше, чем на остальных.

– Доктор Соколов, – произнес он с легкой улыбкой. – Ваша работа в области темпоральной физики произвела на меня впечатление. Особенно теория о многоуровневой структуре хрональных полей.

– Благодарю, – сдержанно ответил Соколов. – Но это была всего лишь теоретическая модель. Практических подтверждений пока недостаточно.

– Возможно, это изменится с проектом "Глубокое бурение", – заметил Кронин. – Я с интересом ознакомился с предварительным планом работ.

После формальных приветствий началась презентация Верховского о текущем состоянии исследований в Хронополисе. Соколов внимательно наблюдал за Крониным, пытаясь уловить его реакции на различные аспекты проекта. Особенно его интересовало, как CEO "Хронос" отреагирует на упоминание о недавно обнаруженном контейнере.

Он не был разочарован. Когда Верховский вскользь упомянул "информационный контейнер из предположительно 2072 года", глаза Кронина едва заметно сузились, а пальцы его левой руки сжались чуть сильнее.

– Этот артефакт звучит особенно интригующе, – сказал Кронин, когда Верховский закончил. – Возможно, я мог бы взглянуть на него лично? "Хронос" разрабатывает похожие технологии временной капсуляции, и обмен данными мог бы быть взаимовыгодным.

Верховский посмотрел на Громова, и после его едва заметного кивка ответил:

– Разумеется, господин Кронин. Доктор Соколов руководит исследованием этого хронолита. Он может организовать демонстрацию после нашего совещания.

Соколов поддержал идею, отметив, что будет рад поделиться результатами анализа. Это было частью его плана – контролируемая демонстрация контейнера позволила бы оценить истинный интерес Кронина и, возможно, выявить его связь с проектом "Тайфун".

После презентации Кронин выступил с кратким обзором работы "Хронос" в области темпоральных исследований. Его речь была отточенной, с правильным балансом между техническими деталями и общими концепциями. Он говорил о "ответственном подходе к темпоральным технологиям", "этических аспектах исследования будущего" и "потенциале для решения глобальных кризисов". Но ни словом не упомянул проект "Тайфун" или что-либо, напоминающее "Час Ноль".

Когда официальная часть завершилась, Соколов подошел к Кронину.

– Я могу показать вам контейнер сейчас, если вы не возражаете, – предложил он.

– С удовольствием, доктор Соколов, – улыбнулся Кронин. – Лилия, – обратился он к своей спутнице, – присоединишься к нам? Твоя экспертиза в безопасности темпоральных артефактов будет полезна.

Лилия Вайс кивнула. Она была миниатюрной женщиной с короткими платиновыми волосами и холодным, оценивающим взглядом. Несмотря на элегантный деловой костюм, Соколов заметил характерную осанку и движения профессионального бойца.

Они направились в лабораторию "Бета", где находился контейнер. По пути Кронин расспрашивал Соколова о различных аспектах его работы, демонстрируя глубокие знания в области темпоральной физики. Это был не поверхностный интерес бизнесмена, а профессиональный интерес ученого, что делало Кронина еще более опасным противником.

В лаборатории их ждали Мария и лейтенант Васильев. Соколов представил Марию, и Кронин проявил к ней такой же профессиональный интерес, особо отметив ее работу по расшифровке темпоральных артефактов.

Контейнер был извлечен из сейфа и помещен на исследовательский стол. Соколов начал демонстрацию с обзора внешних характеристик, объясняя уникальные свойства материала и технологию производства. Затем Мария представила результаты анализа микротекста, придерживаясь заранее согласованной версии о технических спецификациях и поврежденных фрагментах.

Кронин внимательно слушал, время от времени задавая точные вопросы, демонстрирующие его глубокое понимание предмета. Когда презентация подошла к внутреннему содержимому контейнера, Соколов заметил, как Лилия Вайс незаметно приблизилась, словно готовясь к потенциальной угрозе.

– Внутри контейнера мы обнаружили набор информационных кристаллов, – сообщил Соколов, открывая верхнюю крышку. – По предварительным данным, они содержат технические спецификации и научные данные, предположительно связанные с темпоральными исследованиями 2070-х годов.

– Интересно, – Кронин наклонился, изучая кристаллы. – Эта технология хранения данных… она напоминает экспериментальные разработки нашей лаборатории в Цюрихе.

– Возможно, это не совпадение, – заметила Мария. – На кристаллах есть маркировка "Хронос".

– В самом деле? – Кронин выглядел искренне заинтересованным. – Могу я взглянуть поближе?

Соколов разрешил, внимательно наблюдая за реакцией CEO. Кронин изучил маркировку, его лицо оставалось нейтральным, но Соколов заметил легкое напряжение в уголках глаз.

– Действительно, логотип "Хронос", – подтвердил Кронин. – Хотя несколько отличается от нашего текущего дизайна. Эволюция бренда за пятнадцать лет, полагаю.

Он повернулся к Соколову:

– Вы уже извлекли данные с кристаллов?

– Мы работаем над этим, – ответил Соколов. – Доктор Чен разработал квантовый резонатор, способный считывать темпоральное эхо, но технология все еще экспериментальная. Результаты фрагментарны.

– Я был бы признателен за возможность ознакомиться с этими фрагментами, – сказал Кронин. – "Хронос" мог бы предложить ресурсы для ускорения процесса расшифровки.

– Разумеется, – согласился Соколов. – Мы подготовим отчет о текущих результатах.

Затем настал самый критический момент – демонстрация биологического образца. Соколов извлек капсулу с зеленоватой жидкостью, внутри которой плавал хрононавигатор.

– Этот образец особенно интересен, – начал он. – Предварительный анализ указывает на биоинженерный организм, созданный для функционирования в экстремальных темпоральных условиях.

Реакция Кронина была едва заметной, но значительной. На мгновение его рука с протезом дернулась, словно он хотел прикоснуться к капсуле, но сдержался. Лилия Вайс сделала микроскопический шаг вперед, ее поза стала более напряженной.

– Удивительно, – произнес Кронин после паузы. – Структура организма… необычна.

– Мы только начали изучение, – сказал Соколов. – Доктор Чен адаптирует оборудование для более детального анализа.

Кронин кивнул, не отрывая взгляда от капсулы.

– Есть какие-либо предположения о его функции?

– Несколько гипотез, – осторожно ответил Соколов. – Организм демонстрирует способность воспринимать темпоральные флуктуации, возможно, он был создан как биологический датчик для систем раннего предупреждения о хрональных аномалиях.

Это была умышленная неточность – Соколов хотел проверить, поправит ли Кронин его, выдав свои знания о истинном назначении хрононавигатора.

– Интересная теория, – сказал Кронин, не попадаясь в ловушку. – Биологические системы действительно могут обладать уникальной чувствительностью к темпоральным изменениям. "Хронос" ведет подобные исследования, хотя и в другом направлении.

Демонстрация продолжалась еще около получаса. Кронин задавал вопросы, демонстрируя исключительную эрудицию и интерес, но ничем не выдал особого знания о контейнере или его содержимом. Когда презентация завершилась, он поблагодарил Соколова и Марию.

– Впечатляющая работа, – сказал он. – "Хронос" заинтересован в сотрудничестве по этому направлению. Я поручу нашим юристам подготовить проект соглашения о совместных исследованиях.

– Это решение для научного консорциума и руководства проекта, – дипломатично ответил Соколов. – Но я лично приветствую обмен знаниями.

– Разумеется, – улыбнулся Кронин. – Кстати, доктор Соколов, я хотел бы пригласить вас на приватный ужин сегодня вечером. Обсудим некоторые аспекты темпоральной физики в неформальной обстановке.

Это был шанс, которого ждал Соколов – возможность поговорить с Крониным наедине, возможно, узнать больше о его связи с проектом "Тайфун".

– С удовольствием, – согласился он.

– Отлично, – кивнул Кронин. – Мои апартаменты в гостевом модуле, 20:00. Только вы и я – научный разговор без корпоративных формальностей.

Когда Кронин и его сопровождающие покинули лабораторию, Соколов и Мария обменялись взглядами. Лейтенант Васильев оставался с ними, не позволяя обсудить увиденное открыто.

– Подготовьте, пожалуйста, данные для отчета, доктор Лозина, – формально произнес Соколов. – Я хочу, чтобы информация о контейнере была представлена максимально точно.

Мария поняла скрытый сигнал – они обсудят встречу позже, в безопасном месте.

В 19:45 Соколов направлялся к гостевому модулю на встречу с Крониным. Он был одет в формальный костюм, но без галстука – компромисс между официальностью и "неформальной обстановкой", обещанной главой "Хронос". В кармане Соколов нес миниатюрный сканер, настроенный на обнаружение темпоральных флуктуаций – если хрононавигатор или похожий объект находился поблизости, устройство должно было его зафиксировать.

По пути он мысленно репетировал предстоящий разговор. Соколов планировал начать с обсуждения научных теорий, постепенно переходя к более конкретным темам – хронолитам, технологии их контроля и, возможно, проекту "Тайфун". Он не собирался сразу раскрывать свои карты, предпочитая сначала оценить, насколько Кронин вовлечен в планы по созданию сети темпорального контроля.

Гостевой модуль представлял собой отдельное здание, соединенное с основным комплексом крытым переходом. Здесь размещались высокопоставленные посетители и представители организаций, финансирующих проект. Апартаменты Кронина занимали весь верхний этаж – привилегия, соответствующая статусу CEO корпорации, контролирующей значительную часть мирового рынка темпоральных технологий.

У входа Соколова встретила Лилия Вайс. Ее холодный взгляд оценивающе скользнул по нему, задержавшись на кармане с сканером.

– Доктор Соколов, – она слегка кивнула. – Господин Кронин ожидает вас. Прошу следовать за мной.

Внутренние апартаменты были оформлены с элегантной простотой, которая отличала по-настоящему дорогой дизайн от показной роскоши. Минималистичная мебель, несколько оригинальных произведений искусства на стенах, панорамные окна с видом на заснеженный сибирский пейзаж.

Кронин встретил его в гостиной, одетый в простой, но явно дорогой костюм. Он выглядел более расслабленным, чем днем, хотя внимательность в его взгляде не уменьшилась.

– Доктор Соколов, рад, что вы приняли приглашение, – он указал на сервированный стол у окна. – Надеюсь, вы не возражаете против легкого ужина во время беседы? Шеф-повар комплекса превзошел себя.

– Вовсе нет, – ответил Соколов, отмечая, что на столе стояли два прибора. – Госпожа Вайс не присоединится к нам?

– Лилия предпочитает обеспечивать безопасность снаружи, – с легкой улыбкой сказал Кронин. – Профессиональная привычка, ничего личного.

Они сели за стол, и молодой официант подал первое блюдо – изысканный суп с трюфелями. Кронин лично налил вино – дорогое бордо, которое явно не входило в стандартный рацион научной базы.

– Я читал вашу статью о потенциальной структуре темпоральных полей, – начал Кронин, когда официант удалился. – Особенно заинтересовала идея о "хрональных слоях" с различной проницаемостью. Это могло бы объяснить, почему некоторые хронолиты проходят через большие временные интервалы, а другие – лишь через несколько лет.

Соколов был впечатлен. Кронин не просто просмотрел его работы перед встречей – он действительно понимал суть исследования.

– Теория все еще нуждается в экспериментальном подтверждении, – ответил он. – Но недавние находки в кратере действительно указывают на слоистую структуру темпоральных барьеров.

– Возможно, проект "Глубокое бурение" предоставит необходимые данные, – заметил Кронин. – Особенно если вы обнаружите хронолиты с датировкой далее 2080-х годов. Это позволило бы измерить степень темпоральной "вязкости" на различных уровнях.

Разговор продолжался в подобном ключе через все первое блюдо – чисто научное обсуждение, демонстрирующее глубокие знания Кронина в области темпоральной физики. Соколов начал понимать, что имеет дело не просто с бизнесменом, управляющим технологической компанией, а с ученым, досконально понимающим предмет.

Когда подали основное блюдо – филе северного оленя с можжевеловым соусом – Кронин плавно сменил тему:

– Знаете, доктор Соколов, меня всегда интересовал философский аспект наших исследований. Если мы обнаруживаем артефакты из будущего, означает ли это, что будущее уже предопределено? Или каждый хронолит представляет лишь одну из возможных версий времени?

– Вопрос о детерминизме темпоральной физики… сложный, – осторожно ответил Соколов. – Существует теория темпоральной консистентности, согласно которой хронолиты появляются из наиболее вероятного будущего, но само их обнаружение может изменить вероятностные потоки, создавая альтернативные временные линии.

– И все же некоторые события могут быть неизбежными? – настаивал Кронин. – Точками схождения всех возможных временных линий?

Соколов внимательно посмотрел на собеседника. Разговор приближался к ключевой теме.

– Теоретически возможно существование "темпоральных узлов" – событий, которые происходят во всех возможных версиях будущего, – согласился он. – Но их идентификация крайне сложна без обширного набора данных из различных временных потоков.

– Именно, – кивнул Кронин. – Для полного понимания временных узлов нам нужна система мониторинга, способная отслеживать мельчайшие изменения в темпоральной структуре. Нечто вроде… сети наблюдения за временем.

Это было слишком близко к описанию проекта "Тайфун", чтобы быть совпадением. Соколов решил рискнуть и сделать шаг навстречу.

– Теоретически такая сеть возможна, – сказал он. – С достаточным количеством темпоральных датчиков, расположенных в ключевых точках, можно было бы создать систему раннего предупреждения о критических изменениях во временном потоке.

– Именно над этим работает "Хронос", – неожиданно открыто признал Кронин. – Проект "Наблюдатель" – глобальная сеть темпоральных датчиков для мониторинга хрональных флуктуаций. Чисто научный проект, без практических приложений… пока.

"Наблюдатель", не "Тайфун". Был ли это другой проект или кодовое название для публики?

– Амбициозно, – отметил Соколов. – Но есть риск, что такая сеть сама станет источником темпоральных аномалий. Концентрация хрональной энергии в ключевых точках может вызвать эффект, подобный хрональному загрязнению.

Кронин пристально посмотрел на него, словно оценивая, насколько осведомлен Соколов.

– Вы говорите о теоретическом феномене, описанном в работах профессора Ямото? Усиление темпоральных колебаний при критической концентрации хронально активных элементов?

– Именно, – кивнул Соколов. – Хрональное загрязнение может привести к неконтролируемым выбросам темпоральной энергии. В худшем случае – к каскадному эффекту, разрушающему саму ткань причинно-следственных связей.

– Теоретически, – подчеркнул Кронин. – На практике мы разрабатываем технологии безопасного сдерживания темпоральной энергии. Каждый узел сети "Наблюдатель" будет оборудован системой стабилизации, предотвращающей неконтролируемые выбросы.

Соколов сделал глоток вина, обдумывая следующий шаг. Кронин явно знал о рисках хронального загрязнения, но либо недооценивал их, либо умышленно скрывал истинный масштаб проблемы.

– А биологические компоненты? – решился спросить Соколов. – Судя по образцу в контейнере, в будущем "Хронос" экспериментирует с органическими системами для темпорального мониторинга.

– Перспективное направление, – признал Кронин. – Органические системы обладают естественной пластичностью, которой нет у электронных датчиков. Они могут адаптироваться к изменениям в темпоральном поле, вместо того чтобы ломаться под их воздействием.

– Но манипуляции с живыми организмами на таком фундаментальном уровне… Этические вопросы очевидны, – заметил Соколов.

– Этика всегда развивается вместе с технологией, доктор, – философски ответил Кронин. – То, что кажется неприемлемым сегодня, может стать необходимостью завтра. Особенно если на кону стоит выживание человечества.

– Выживание? – переспросил Соколов. – Я не знал, что темпоральный мониторинг связан с экзистенциальными угрозами.

Кронин сделал паузу, словно решая, сколько информации можно раскрыть.

– "Хронос" обладает данными, указывающими на приближающийся глобальный кризис, – наконец сказал он. – Энергетический коллапс, экологическая деградация, социальная нестабильность – все это накладывается друг на друга, создавая идеальный шторм в ближайшие десятилетия. Сеть "Наблюдатель" позволит нам предсказать критические точки этого кризиса и разработать превентивные меры.

– Благородная цель, – согласился Соколов. – Но история показывает, что технологии предсказания будущего часто используются не для предотвращения катастроф, а для получения стратегического преимущества отдельными группами.

Кронин улыбнулся, словно услышав наивный аргумент.

– Реальность сложнее черно-белых этических делений, доктор Соколов. Иногда стратегическое преимущество для одной группы – единственный способ предотвратить глобальную катастрофу. Представьте себе капитана, который единолично принимает решение изменить курс корабля, идущего на рифы, вопреки воле пассажиров, желающих придерживаться первоначального маршрута.

Эта метафора отчетливо намекала на авторитарный подход. Кронин, похоже, считал себя тем самым капитаном, имеющим право решать за всех остальных.

– А если капитан ошибается? – спросил Соколов. – Если новый курс ведет к еще более опасным рифам?

– Тогда капитан должен нести ответственность за свое решение, – просто ответил Кронин. – Но бездействие – гарантированная катастрофа. Я предпочитаю действовать, даже если риск ошибки высок.

Ужин продолжился обсуждением потенциальных приложений темпоральных технологий. Кронин был открыт и одновременно осторожен – делился информацией о проектах "Хронос", но избегал конкретных технических деталей. Соколов, в свою очередь, рассказывал о своих исследованиях, сознательно опуская ключевые аспекты, связанные с контейнером и "Часом Ноль".

Когда подали десерт – изысканный шоколадный мусс с нотками коньяка – Кронин перешел к делу:

– Доктор Соколов, я не буду ходить вокруг да около. "Хронос" заинтересован в привлечении вас к нашим исследованиям. Не полный переход, конечно – вы можете сохранить свой пост здесь, в Хронополисе. Но мы предлагаем роль научного консультанта с соответствующим вознаграждением.

– Почему я? – прямо спросил Соколов. – В мире немало специалистов по темпоральной физике.

– Но немногие обладают вашей комбинацией теоретических знаний и практического опыта, – ответил Кронин. – К тому же, ваше военное прошлое добавляет особую перспективу – понимание стратегических аспектов технологий. А проект "Глубокое бурение" делает вас идеальным связующим звеном между нашими организациями.

Соколов понимал, что это не просто предложение о работе. Кронин хотел получить доступ к результатам исследования контейнера и, возможно, контролировать, какая информация будет обнародована, а какая – скрыта.

– Предложение интересное, – нейтрально ответил он. – Но мне нужно время на размышление. Мои обязательства перед научным консорциумом…

– Разумеется, – кивнул Кронин. – Нет необходимости принимать решение немедленно. Но знайте, что наше предложение включает не только финансовое вознаграждение, но и доступ к ресурсам "Хронос" – лабораториям, оборудованию, данным из других хронологических аномалий. Всё, что может ускорить ваши исследования.

– Звучит заманчиво, – признал Соколов. – Я дам ответ до конца вашего визита.

Кронин выглядел удовлетворенным. Он поднял бокал с вином:

– За плодотворное сотрудничество, в какой бы форме оно ни реализовалось.

Соколов поддержал тост, внутренне анализируя результаты встречи. Кронин не упомянул напрямую "Тайфун" или "Час Ноль", но его проект "Наблюдатель" явно имел те же характеристики – глобальная сеть темпоральных датчиков с биологическими компонентами. И его философия "капитана, меняющего курс корабля вопреки воле пассажиров" вызывала серьезные опасения о методах, которые "Хронос" был готов использовать.

Когда ужин завершился, Кронин проводил Соколова к двери.

– Было приятно побеседовать без формальностей, доктор, – сказал он. – В знак нашего потенциального сотрудничества я хотел бы предложить вам доступ к некоторым исследованиям "Хронос", которые могут быть полезны для проекта "Глубокое бурение".

Он протянул Соколову небольшой кристаллический носитель данных – высокозащищенное устройство для передачи секретной информации.

– Здесь результаты наших исследований темпоральных флуктуаций в Тихоокеанском регионе. Информация, которой нет в открытом доступе.

– Благодарю, – Соколов принял устройство. – Это будет полезно.

– Я уверен, – улыбнулся Кронин. – Доброй ночи, доктор Соколов. И помните – двери "Хронос" всегда открыты для таких умов, как ваш.

Покинув апартаменты Кронина, Соколов направился не к своему жилому модулю, а сделал крюк через технический сектор, убедившись в отсутствии слежки. Он связался с Марией и Каем, назначив срочную встречу в их запасной лаборатории.

По пути он размышлял о разговоре с Крониным. CEO "Хронос" явно знал больше, чем показывал, и его проект "Наблюдатель" вызывал серьезные опасения. Но самым тревожным был его авторитарный подход – уверенность в своем праве определять будущее человечества, невзирая на этические ограничения или демократические процессы.

Что скрывалось на предоставленном Крониным носителе данных? Действительно ли это была полезная научная информация, или попытка манипуляции? Или, что еще хуже – троянский конь, способный скомпрометировать их системы?

Соколов знал, что они должны быть предельно осторожны. Но он также понимал, что встреча с Крониным предоставила им ценную информацию и, возможно, временное преимущество. Теперь они знали, что "Хронос" активно интересуется контейнером, особенно биологическим образцом – хрононавигатором. И что Кронин, вероятно, имел прямое отношение к проекту "Тайфун", пусть и называл его иначе.

Впереди была долгая ночь планирования и анализа. Игра становилась все более опасной, а ставки – все выше.

ГЛАВА 4: ГОЛОВОЛОМКА

Запасная лаборатория была полностью экранирована от внешних систем наблюдения – одно из немногих мест в комплексе, где команда Соколова могла говорить свободно. Мария и Кай ждали его, их напряженные лица отражали озабоченность сложившейся ситуацией.

– Как прошла встреча? – сразу спросила Мария, когда Соколов вошел.

– Информативно, – ответил он, активируя дополнительную систему защиты от прослушивания. – Кронин не упоминал напрямую "Тайфун" или "Час Ноль", но рассказал о проекте "Наблюдатель" – глобальной сети темпоральных датчиков с биологическими компонентами.

– Звучит подозрительно похоже на то, что мы обнаружили в кристалле, – заметил Кай.

– Именно, – кивнул Соколов. – Он также сделал мне предложение – должность научного консультанта в "Хронос", с сохранением позиции здесь, в Хронополисе.

– Шпион под прикрытием? – нахмурилась Мария. – Или способ контролировать информацию о контейнере?

– Скорее всего, и то, и другое, – согласился Соколов. – Но предложение дает нам возможность узнать больше о планах "Хронос". И Кронин предоставил это…

Он достал кристаллический носитель данных.

– По его словам, здесь результаты исследований темпоральных флуктуаций в Тихоокеанском регионе. Данные, которых нет в открытом доступе.

Кай взял устройство, внимательно изучая его.

– Высокозащищенный корпоративный носитель, – сказал он. – Последняя модель. Подключать его к основной системе слишком рискованно – там могут быть программы для мониторинга или даже шпионский модуль.

– У тебя есть альтернатива? – спросил Соколов.

– Изолированная система, – кивнул Кай. – Я подготовил ее для анализа данных из контейнера. Полностью автономная, без подключения к сети комплекса.

Он активировал компактное устройство, похожее на стандартный терминал, но с дополнительными модулями безопасности. После нескольких минут подготовки Кай подключил кристалл Кронина.

– Система проводит многоуровневое сканирование, – объяснил он. – Проверяет носитель на наличие скрытого программного обеспечения.

Через несколько минут результаты были готовы. Кай выглядел встревоженным.

– Два скрытых модуля, – сообщил он. – Один для мониторинга использования данных, второй… сложнее. Похоже на адаптивную программу, способную проникать в защищенные сети. Классический троянский конь.

– Как и ожидалось, – мрачно кивнул Соколов. – Кронин пытается получить доступ к нашим системам.

– Я могу изолировать вредоносный код и извлечь только данные, – предложил Кай. – Но это займет время.

– Действуй, – согласился Соколов. – А мы с Марией обсудим стратегию.

Пока Кай работал над дешифровкой носителя, Соколов и Мария перешли к анализу текущей ситуации.

– Кронин заинтересован в биологическом образце, – начал Соколов. – Его реакция была едва заметной, но показательной. Хрононавигатор явно имеет ключевое значение для его планов.

– И для проекта "Тайфун", – добавила Мария. – Согласно данным из кристалла, биологические компоненты интегрируются в каждый узел темпоральной сети.

– Что еще удалось узнать из кристалла? – спросил Соколов.

– Мы обнаружили детальные карты размещения узлов сети, – ответила Мария, активируя голографический дисплей. – Тридцать шесть ключевых точек по всей планете, образующих геометрически сложную структуру. Каждая точка соответствует естественной зоне повышенной темпоральной активности.

– Хронополис – один из узлов?

– Не точно в месте базы, но очень близко, – кивнула она. – Координаты соответствуют указанным в микротексте – эпицентр "Часа Ноль".

– А другие узлы?

– Преимущественно малонаселенные районы – Сибирь, Гималаи, Сахара, глубоководные зоны Тихого океана, – ответила Мария. – Вероятно, чтобы минимизировать человеческие потери в случае аварии.

– Или максимизировать скрытность операции, – добавил Соколов. – Что ещё?

– Технические спецификации узлов, – продолжила Мария. – Каждый включает генератор темпорального поля, биологический компонент – хрононавигатор, и систему синхронизации. В момент "Часа Ноль" все узлы активируются одновременно, создавая глобальную темпоральную сеть.

– А цель этой сети?

– В документации описано несколько потенциальных применений, – ответила Мария. – Предсказание будущих событий с беспрецедентной точностью. Темпоральная изоляция критических зон в случае катастрофы. И наиболее амбициозное – селективная модификация причинно-следственных связей.

– Модификация причинности? – нахмурился Соколов. – Это звучит как попытка изменить саму ткань реальности.

– Именно, – мрачно кивнула Мария. – "Хронос" планирует не просто наблюдать за временем, а манипулировать им. Выбирать "предпочтительные" временные линии и подавлять "нежелательные".

– А последствия такого вмешательства?

– В документации есть раздел, посвященный "побочным эффектам", – ответила Мария. – Там упоминается "темпоральная фрагментация" и "локализованные области причинной нестабильности". По сути – разрывы в ткани реальности.

– Которые, видимо, приводят к катастрофе, упомянутой в письме из будущего, – закончил Соколов. – "Час Ноль" – момент активации сети, после которого начинается неконтролируемое хрональное загрязнение.

– И судя по всему, в будущем ты узнал об этом и попытался предотвратить катастрофу, отправив контейнер в прошлое, – добавила Мария.

Соколов задумчиво потер шрам на щеке.

– Парадокс в том, что, возможно, именно наша попытка изучить контейнер и предотвратить катастрофу как-то связана с её возникновением. Классическая петля времени.

– Я нашел кое-что! – прервал их обсуждение Кай.

Молодой ученый выглядел возбужденным и встревоженным одновременно. Он активировал основной экран, показывая результаты анализа данных Кронина.

– Это действительно исследования темпоральных флуктуаций в Тихоокеанском регионе, – начал он. – Но не только. Я обнаружил скрытый раздел, защищенный дополнительным шифрованием. Там информация о секретном объекте "Хронос" – исследовательском центре на частном острове в южной части Тихого океана.

На экране появилась карта с отмеченной точкой и фотографии объекта – современный комплекс, частично встроенный в скалу небольшого вулканического острова.

– Островная лаборатория "Хронос"? – спросила Мария. – Зачем Кронин включил эту информацию?

– Возможно, чтобы заинтересовать меня, – предположил Соколов. – Показать ресурсы, доступные при сотрудничестве с корпорацией. Но я сомневаюсь, что он ожидал, что мы обнаружим скрытые файлы.

– Здесь есть данные о проводимых исследованиях, – продолжил Кай. – И они… тревожные. Эксперименты с "направленной темпоральной инверсией" – попытки контролируемого создания хронолитов и их перемещения в конкретные точки прошлого.

– Значит, они уже работают над технологией, – мрачно констатировал Соколов. – И, судя по контейнеру, в будущем достигнут успеха.

– Но самое интересное здесь, – Кай указал на другой раздел данных. – Информация о "побочных эффектах". С 2055 года они зафиксировали экспоненциальный рост "темпоральной радиации" вокруг острова. Местная экосистема демонстрирует признаки ускоренной эволюции и генетических мутаций.

– Хрональное загрязнение уже началось, – прошептала Мария. – Их эксперименты уже влияют на реальность.

– И судя по графику, интенсивность растет, – добавил Кай. – К 2072 году, дате "Часа Ноль", загрязнение может достичь критического уровня даже без активации глобальной сети.

Соколов внимательно изучал данные, его военный опыт помогал анализировать ситуацию стратегически.

– Тихоокеанская лаборатория – ключевой объект для проекта "Тайфун", – сказал он наконец. – Там они разрабатывают технологию, которая приведет к катастрофе. Если мы хотим предотвратить "Час Ноль", нам нужно сосредоточиться на этом объекте.

– Но как? – спросил Кай. – Частный остров, несомненно с серьезной охраной, принадлежащий одной из самых могущественных корпораций мира. Мы не можем просто отправиться туда и потребовать остановить эксперименты.

– Нет, – согласился Соколов. – Но теперь, когда мы знаем о существовании объекта, мы можем разработать план. Первый шаг – собрать больше информации. Второй – найти способ вмешаться.

Мария внезапно замерла, глядя на экран с данными.

– Подождите, – сказала она. – Здесь есть список ведущих исследователей проекта.

Она увеличила соответствующий раздел, и все трое уставились на имена. В списке из двенадцати ученых третьим стояло "Д-р Мария Лозина", а седьмым – "Д-р Кай Чен".

– Что? – пораженно выдохнул Кай. – Я работаю на "Хронос" в этом проекте?

– И я тоже, – мрачно констатировала Мария. – Похоже, в будущем мы оба перейдем на сторону корпорации.

Соколов напряженно изучал список, но своего имени там не нашел.

– Это меняет все, – сказал он. – Если вы оба будете работать на "Хронос"…

– Это не значит, что мы предатели, – возразила Мария. – Возможно, мы внедрились туда по твоему указанию. Или нас заставили. Или… мы просто не знали истинных целей проекта.

– В любом случае, это создает дополнительные сложности, – заметил Соколов. – Мы не можем быть уверены, какую роль вы сыграете в будущем.

– Или уже играем, – тихо добавил Кай.

В комнате повисла тяжелая тишина. Доверие, на котором строилась их команда, внезапно оказалось под вопросом. Если Мария и Кай в будущем работают на "Хронос", могут ли они полностью доверять им сейчас?

Соколов принял решение. Он должен был доверять своей команде, несмотря на тревожную информацию. Без их помощи у него не было шансов предотвратить катастрофу.

– Слушайте, – твердо сказал он. – Мы не знаем контекста вашего участия в проекте. И сейчас это не имеет значения. Важно то, что мы делаем в настоящем. Мы все видели предупреждение из будущего и понимаем угрозу "Часа Ноль". Я предлагаю сосредоточиться на этом, а не на гипотетических сценариях предательства.

Мария и Кай выглядели благодарными за его позицию, хотя напряжение не исчезло полностью.

– Что дальше? – спросила Мария.

– Нам нужен план действий, – ответил Соколов. – Во-первых, продолжаем исследование контейнера и особенно хрононавигатора. Во-вторых, собираем информацию о Тихоокеанской лаборатории "Хронос". В-третьих, разрабатываем стратегию противодействия проекту "Тайфун".

– А Кронин? – спросил Кай. – Он ждет ответа на свое предложение.

– Я приму его, – решительно сказал Соколов. – Это даст нам доступ к дополнительной информации и возможность изнутри влиять на действия "Хронос".

– Рискованно, – заметила Мария. – Кронин не дурак, он будет внимательно следить за тобой.

– Риск необходим, – ответил Соколов. – Но я буду осторожен. Сыграю роль ученого, соблазненного ресурсами корпорации и возможностью расширить исследования. Буду делиться реальной информацией о контейнере, но избирательно, скрывая ключевые детали о "Часе Ноль" и хрононавигаторе.

Они продолжили обсуждение до глубокой ночи, разрабатывая детальный план действий на ближайшие дни. Ситуация усложнялась: Кронин на базе, Громов и Васильев наблюдают за каждым их шагом, а теперь еще и тревожная информация о будущей роли Марии и Кая в проекте "Тайфун".

Но у них было преимущество – знание о "Часе Ноль" и о роли "Хронос" в предстоящей катастрофе. Теперь главной задачей было использовать это знание, не выдав его источник.

Следующее утро началось с неожиданной новости. Соколова вызвали в кабинет профессора Верховского, где его ждал не только руководитель проекта, но и полковник Громов, и, что было особенно удивительно, Виктор Кронин.

– Доктор Соколов, – поприветствовал его Верховский с необычной формальностью. – Спасибо, что пришли так быстро. У нас есть интересные новости относительно проекта "Глубокое бурение".

– Я готов выслушать, профессор, – сдержанно ответил Соколов, отмечая напряженность в комнате.

– Международный научный консорциум принял решение расширить масштаб проекта, – сообщил Верховский. – С привлечением дополнительного финансирования и ресурсов. От корпорации "Хронос".

– И в рамках этого расширения, – вступил Кронин, – мы хотели бы предложить более формальное сотрудничество. "Хронос" заинтересован в совместном исследовании хронолитов из глубоких слоев кратера, особенно тех, что датируются 2070-ми годами.

– Как это будет работать практически? – спросил Соколов, уже подозревая ответ.

– Вы сохраните руководство проектом, – ответил Верховский. – Но команда будет расширена специалистами от "Хронос". И часть исследований будет проводиться в лабораториях корпорации, с использованием их продвинутого оборудования.

– А недавно обнаруженный контейнер? – Соколов задал ключевой вопрос.

– Объект особого интереса, – ровно произнес Громов. – Учитывая его потенциальную важность, было принято решение о совместном исследовании под контролем как научного консорциума, так и "Хронос".

Это было именно то, чего Соколов опасался – "Хронос" получал официальный доступ к контейнеру и, следовательно, к хрононавигатору.

– Я понимаю стратегическую ценность сотрудничества, – осторожно сказал он. – Но есть вопросы безопасности. Некоторые аспекты контейнера требуют особой осторожности при исследовании.

– Именно поэтому мы привлекаем лучших специалистов, – улыбнулся Кронин. – Включая вас, доктор Соколов. Фактически, мы хотим предложить вам возглавить объединенную исследовательскую группу. С двойным подчинением – научному консорциуму и "Хронос".

Это было предложение, от которого Соколов не мог отказаться без серьезных подозрений. Оно давало ему контроль над исследованием, но также делало ответственным за результаты, которые будут представлены корпорации.

– Я польщен доверием, – ответил он. – И принимаю предложение, при условии, что сохраню автономию в выборе методов исследования и формировании команды.

– Разумное условие, – согласился Кронин. – Вы сохраните академическую свободу, но в рамках общих целей проекта.

Совещание продолжилось обсуждением практических аспектов расширенного проекта "Глубокое бурение". Соколов внимательно слушал, анализируя каждое предложение на предмет скрытых мотивов или потенциальных угроз его тайному расследованию.

Когда встреча завершилась, Кронин задержал Соколова у выхода.

– Я рад, что вы приняли наше предложение, – сказал он. – И надеюсь, данные, которые я предоставил вчера, оказались полезными?

– Весьма, – ровно ответил Соколов. – Исследования темпоральных флуктуаций в Тихоокеанском регионе открывают интересные перспективы.

– Возможно, вы захотите увидеть эти флуктуации своими глазами, – предложил Кронин. – Наш исследовательский центр на острове Темпоралис всегда открыт для ведущих ученых.

Так вот как назывался секретный объект – остров Темпоралис. Кронин намеренно раскрывал эту информацию, заинтересовывая Соколова.

– Звучит заманчиво, – ответил он. – Возможно, в будущем.

– В ближайшем будущем, надеюсь, – улыбнулся Кронин. – А пока, я предлагаю сосредоточиться на контейнере. Особенно на биологическом образце, который вы обнаружили. Его структура… уникальна.

– Согласен, – кивнул Соколов. – Мы как раз планировали начать серию тестов с использованием квантового резонатора доктора Чена.

– Превосходно, – Кронин выглядел довольным. – Я хотел бы присутствовать при этих тестах, если возможно.

– Конечно, – согласился Соколов, понимая, что отказ будет подозрительным. – Мы планируем начать сегодня после обеда.

Когда Кронин ушел, Соколов немедленно отправился на поиски Марии и Кая. Они должны были знать о новом развитии событий и подготовиться к тому, что их исследования теперь будут проходить под наблюдением "Хронос".

Он нашел их в лаборатории "Бета", где Кай настраивал квантовый резонатор для работы с биологическим образцом. Мария помогала, одновременно проводя анализ новых данных из кристалла.

– У нас проблема, – без предисловий начал Соколов, убедившись, что поблизости нет посторонних. – "Хронос" официально присоединяется к проекту "Глубокое бурение". Они получили доступ к контейнеру.

– Черт, – выругалась Мария. – Как они смогли так быстро продавить это решение?

– Деньги и влияние, – мрачно ответил Соколов. – В условиях энергетического кризиса правительства готовы сотрудничать с корпорациями, обещающими технологический прорыв. А "Хронос" умеет убеждать.

– Что это значит для нас? – спросил Кай, не отрываясь от настройки оборудования.

– Мы должны быть еще осторожнее, – сказал Соколов. – Кронин будет присутствовать при тестах хрононавигатора сегодня днем. Нам нужно подготовить версию эксперимента, которая покажет интересные, но не критически важные результаты.

– Мы можем сфокусироваться на базовой биологической структуре, – предложила Мария. – Но избежать глубокого сканирования темпоральных характеристик.

– Хорошая идея, – согласился Соколов. – Кай, сможешь настроить резонатор соответствующим образом?

– Да, – кивнул китаец. – Я могу ограничить диапазон сканирования, сосредоточившись на органической структуре, но не на темпоральных свойствах. Это будет выглядеть как технические ограничения оборудования, а не намеренное сокрытие.

– Отлично, – Соколов проверил время. – У нас есть несколько часов до эксперимента. Кай, продолжай настройку. Мария, мне нужно поговорить с тобой наедине.

Они вышли в смежное помещение – небольшую комнату для анализа образцов, где можно было говорить без посторонних ушей.

– Что-то еще случилось? – спросила Мария, заметив напряжение Соколова.

– Кронин упомянул остров Темпоралис, – сказал он. – Это название секретного объекта "Хронос", который мы обнаружили в данных.

– Он знает, что мы нашли эту информацию?

– Не думаю. Скорее, это способ заинтересовать меня, показать ресурсы корпорации. Он даже предложил посетить объект в будущем.

– Это может быть шансом, – задумчиво произнесла Мария. – Если мы получим доступ к их секретной лаборатории…

– …то сможем собрать больше информации о проекте "Тайфун", – закончил Соколов. – Но это крайне рискованно. Кронин не пригласил бы меня, если бы не был уверен в контроле над ситуацией.

– И все же, это возможность, – настаивала Мария. – Особенно с учетом того, что, по данным кристалла, я буду работать там в будущем. Это может объяснить, как ты получил информацию для отправки контейнера в прошлое.

Соколов внимательно посмотрел на нее. Версия имела смысл – если Мария действительно работала в лаборатории "Хронос" в 2072 году, она могла предоставить ему необходимые данные о проекте "Тайфун" и технологию для отправки контейнера.

– Возможно, – согласился он. – Но пока сосредоточимся на контейнере и хрононавигаторе. Это наш ключ к пониманию всей ситуации.

Вернувшись в основную лабораторию, они продолжили подготовку к эксперименту. Кай завершал калибровку квантового резонатора, а Мария готовила презентацию предварительных результатов анализа биологического образца.

Во время обеда Соколов встретился с лейтенантом Васильевым, который теперь был официально прикреплен к проекту как представитель военного ведомства. Молодой офицер держался профессионально, но холодно, выполняя роль наблюдателя.

– Полковник Громов интересуется результатами анализа микротекста на контейнере, – сказал Васильев. – Особенно координатами, указанными там.

– Мы продолжаем работу над расшифровкой, – ровно ответил Соколов. – Как я понимаю, военное ведомство уже отправило разведывательный дрон по этим координатам?

– Результаты ожидаются сегодня вечером, – подтвердил Васильев. – Полковник хотел бы, чтобы вы присутствовали при анализе данных.

Это было неожиданным развитием. Доступ к данным военной разведки мог предоставить ценную информацию о месте, где в будущем произойдет "Час Ноль".

– Разумеется, – согласился Соколов. – Я буду рад оказать содействие.

В 14:00 все было готово для эксперимента с хрононавигатором. В лаборатории собралась внушительная группа: Соколов, Мария и Кай, профессор Верховский, полковник Громов с лейтенантом Васильевым, и, конечно, Виктор Кронин с Лилией Вайс. Интерес к биологическому образцу был очевиден – каждая сторона понимала его потенциальную ценность, хотя и по разным причинам.

Капсула с хрононавигатором была извлечена из контейнера и помещена в центр модифицированного квантового резонатора. Странное существо внутри, казалось, реагировало на окружение – его полупрозрачное тело слегка пульсировало, а светящиеся нити, пронизывающие его структуру, мерцали с повышенной интенсивностью.

– Объект демонстрирует повышенную активность при извлечении из контейнера, – комментировал Кай, активируя системы мониторинга. – Возможно, реакция на изменение темпорального поля вокруг.

– Или на присутствие наблюдателей, – тихо добавила Мария, бросив быстрый взгляд на Кронина.

Соколов заметил, как CEO "Хронос" внимательно наблюдает за образцом, его обычно невозмутимое лицо выдавало едва заметное волнение. Лилия Вайс стояла рядом, сохраняя профессиональную бдительность, но ее взгляд также был прикован к странному существу.

– Начинаем сканирование, – объявил Кай, запуская процесс.

Резонатор активировался, испуская низкое гудение и окутывая капсулу с хрононавигатором голубоватым свечением. На главном экране начали появляться данные – трехмерная модель существа, увеличивающаяся до клеточного уровня, показывающая его уникальную биологическую структуру.

– Потрясающе, – пробормотал Верховский, изучая результаты. – Это не соответствует ни одной известной форме жизни. Клеточная структура радикально отличается от земных организмов.

– И от всех известных инопланетных образцов, – добавил Громов, что вызвало удивленные взгляды. – У военного ведомства есть доступ к определенным… находкам, – пояснил он без дальнейших деталей.

– Структура организма создана искусственно, – продолжил Кай свои комментарии. – Смотрите, здесь видны следы генной инженерии продвинутого уровня. Базовые органические компоненты земного происхождения, но модифицированы с использованием технологий, превосходящих наши текущие возможности.

– А эти светящиеся нити? – спросил Кронин, указывая на характерную особенность существа.

– Предварительный анализ показывает, что это своего рода нейронная сеть, но с интегрированными кристаллическими структурами, – ответил Кай. – Возможно, для усиления проводимости или обработки информации по неизвестному нам принципу.

Соколов внимательно наблюдал за реакцией Кронина. CEO "Хронос" слушал объяснения с интересом, но без удивления, словно информация подтверждала его ожидания. Это усиливало подозрения, что корпорация уже работала над подобными технологиями.

– Доктор Чен, – обратился Кронин к Каю, – ваш квантовый резонатор способен анализировать темпоральные характеристики образца?

– Теоретически да, – осторожно ответил Кай. – Но текущая калибровка оптимизирована для биологического анализа. Для темпорального сканирования потребуются значительные модификации.

– Которые мы планируем провести в ближайшие дни, – добавил Соколов, поддерживая легенду о технических ограничениях.

– Понимаю, – кивнул Кронин. – "Хронос" мог бы оказать содействие в этом вопросе. У нас есть оборудование, специально разработанное для темпорального анализа биологических систем.

– Это было бы полезно, – дипломатично ответил Соколов. – В рамках нашего нового сотрудничества.

Эксперимент продолжался около часа. Кай демонстрировал различные аспекты биологической структуры хрононавигатора, акцентируя внимание на его уникальных свойствах, но избегая глубокого анализа темпоральных характеристик. Соколов и Мария дополняли презентацию научными комментариями, создавая впечатление всестороннего исследования, хотя ключевые аспекты намеренно оставались нераскрытыми.

Когда демонстрация завершилась, Кронин выглядел удовлетворенным, хотя в его глазах читалось желание получить больше информации.

– Впечатляющая работа, – сказал он. – Я предлагаю продолжить исследование с использованием объединенных ресурсов. Возможно, часть анализов стоит провести в наших лабораториях, где есть специализированное оборудование для работы с подобными образцами.

– Это решение требует обсуждения на уровне научного консорциума, – вмешался Верховский. – Политика безопасности не позволяет вывозить артефакты за пределы комплекса без специального разрешения.

– Разумеется, – легко согласился Кронин. – Мы можем начать с предоставления вам нашего оборудования здесь, на базе. А дальнейшие шаги обсудим по мере развития исследования.

После того как образец был возвращен в контейнер и помещен в защищенное хранилище, участники эксперимента разошлись. Соколов задержался в лаборатории с Марией и Каем, ожидая момента, когда они смогут говорить свободно. Однако лейтенант Васильев также остался, явно выполняя роль наблюдателя.

– Доктор Соколов, – обратился к нему лейтенант, – полковник Громов ожидает вас в командном центре в 18:00 для анализа данных разведывательного дрона.

– Буду вовремя, – кивнул Соколов. – Доктор Лозина, доктор Чен, продолжайте анализ полученных сегодня результатов. Я присоединюсь к вам после встречи с полковником.

Это был закодированный сигнал – Мария и Кай должны были провести настоящий анализ хрононавигатора, используя резервные системы, пока Соколов отвлекает внимание военных.

В 18:00 Соколов прибыл в командный центр – защищенное помещение в административном секторе базы, где военное ведомство координировало свои действия. Полковник Громов ждал его вместе с несколькими офицерами, среди которых Соколов заметил специалистов по аэрокосмической разведке и анализу географических данных.

– Доктор Соколов, – кивнул Громов. – Данные дрона только что поступили. Мы начинаем анализ.

Центральный экран активировался, показывая трехмерную карту региона, соответствующего координатам из микротекста. Это была малонаселенная область Восточной Сибири – гористая местность с редкими участками тайги, озерами и реками.

– На первый взгляд ничего особенного, – заметил один из офицеров. – Стандартный сибирский пейзаж, без признаков человеческой деятельности.

– Переключите на глубинное сканирование, – приказал Громов.

Изображение изменилось, показывая результаты геологического анализа. И здесь появилось нечто странное – на глубине около пятидесяти метров под поверхностью обнаружилась аномальная структура, непохожая на естественные формации.

– Что это? – спросил Соколов, изучая данные. – Подземное сооружение?

– Похоже на то, – согласился офицер-аналитик. – Но очень старое. Судя по датчикам дрона, возраст структуры превышает пятьсот лет.

– Пятьсот лет? – удивился Соколов. – Это невозможно. В этом регионе не было цивилизации, способной создавать подземные сооружения такого масштаба полтысячелетия назад.

– И тем не менее, оно там, – мрачно констатировал Громов. – Давайте посмотрим тепловую карту.

Новое изображение показало распределение температур. Вокруг подземной структуры была заметна аномалия – зона повышенного тепла, не соответствующая естественным геотермальным процессам.

– Активность? – предположил один из офицеров.

– Или источник энергии неизвестного типа, – добавил другой. – Радиационный фон также повышен, хотя и в пределах безопасных значений.

Соколов внимательно изучал данные, пытаясь понять связь между этим древним сооружением и "Часом Ноль". Почему координаты из будущего указывали именно на эту точку?

– Есть еще кое-что, – сказал офицер-аналитик, переключая изображение. – Дрон зафиксировал странные энергетические вспышки на поверхности. Кратковременные, но интенсивные. Похоже на… темпоральные флуктуации.

Это привлекло внимание всех присутствующих. Темпоральные флуктуации за пределами известных аномальных зон были крайне редки. Их наличие указывало на особую природу места.

– Похоже на мини-версию Хронополиса, – задумчиво произнес Соколов. – Естественная темпоральная аномалия меньшего масштаба.

– Или искусственная, – возразил Громов. – Эти флуктуации сконцентрированы вокруг подземной структуры, словно она каким-то образом генерирует или усиливает их.

– Вы думаете, сооружению действительно пятьсот лет? – спросил Соколов. – Или датирование ошибочно?

– Трудно сказать без прямого исследования, – ответил офицер-аналитик. – Но все данные указывают на значительный возраст. При этом технологический уровень структуры… неясен. Некоторые элементы напоминают современные материалы, другие – архаичные конструкции.

– Полковник, – Соколов обратился к Громову, – учитывая связь этого места с контейнером из будущего, я рекомендую организовать экспедицию для прямого исследования.

Громов выглядел задумчивым.

– Я согласен, что объект требует изучения, – сказал он. – Но в текущих условиях организация полномасштабной экспедиции может занять недели. Бюрократия, ресурсы, согласования…

– А если небольшая разведывательная группа? – предложил Соколов. – Несколько специалистов с минимальным оборудованием. Быстрая оценка ситуации на месте.

– Это возможно, – кивнул Громов после паузы. – Но потребуется официальное обоснование и одобрение руководства проекта.

– Я подготовлю необходимые документы, – сказал Соколов. – Связь объекта с микротекстом на контейнере и потенциальная темпоральная аномалия – достаточные основания для экстренного исследования.

Громов согласился, хотя в его взгляде читалась настороженность. Соколов понимал, что полковник подозревает о его истинных мотивах, но пока не имеет оснований для прямого противодействия.

После анализа данных дрона Соколов направился обратно в лабораторию, где должны были ждать Мария и Кай. Однако, проходя через жилой сектор, он заметил в коридоре Лилию Вайс, главу безопасности "Хронос". Она разговаривала с мужчиной, которого Соколов не знал – высоким брюнетом в костюме без опознавательных знаков.

Интуиция подсказала Соколову снизить темп и пройти дальше, словно не заметив их. Он активировал миниатюрный направленный микрофон, встроенный в его коммуникатор – еще одно наследие военного прошлого, которое он предусмотрительно сохранил.

– …объект определенно соответствует параметрам, – донеслись до него слова неизвестного. – Темпоральная сигнатура идентична образцам с острова.

– Кронин хочет полный отчет к утру, – ответила Вайс. – Особенно о реакции объекта на присутствие Соколова.

– Была заметна корреляция, – подтвердил мужчина. – Когда Соколов приблизился к капсуле, темпоральная активность объекта выросла на 17%. Это подтверждает гипотезу о персональной синхронизации.

– Хорошо. Продолжайте наблюдение. И усильте мониторинг команды Соколова. Особенно Чена. Его оборудование представляет… особый интерес.

Соколов прошел дальше, не показывая, что слышал разговор. Но внутренне он был встревожен. "Хронос" явно вел собственное расследование, независимое от официального сотрудничества. И что означала "персональная синхронизация" хрононавигатора с ним? Была ли это связь с тем, что в будущем он отправил контейнер в прошлое?

Когда он добрался до лаборатории, Мария и Кай уже ждали его, но не одни. С ними был лейтенант Васильев, все так же выполняющий роль наблюдателя. Соколов понял, что свободного обсуждения не получится.

– Как прошел анализ данных дрона? – спросила Мария, когда он вошел.

– Интересные результаты, – сдержанно ответил Соколов. – По координатам из микротекста обнаружена подземная структура с признаками темпоральной активности. Я предложил организовать разведывательную экспедицию для прямого исследования.

– Звучит многообещающе, – кивнула Мария, понимая, что подробности придется обсудить позже. – Мы тоже добились прогресса. Доктор Чен модифицировал алгоритмы анализа, и теперь мы можем лучше визуализировать клеточную структуру биологического образца.

Она активировала экран, показывая новые результаты исследования. Соколов сразу понял, что это безопасная версия их работы, предназначенная для глаз Васильева. Настоящие находки они обсудят позже, в более безопасной обстановке.

Следующие несколько часов они провели, работая над официальной частью исследования. Васильев внимательно наблюдал за каждым их действием, делая заметки и периодически отправляя отчеты полковнику Громову.

Только поздно вечером, когда лейтенант наконец покинул лабораторию, они смогли поговорить свободно. Соколов активировал дополнительные средства защиты от прослушивания и рассказал Марии и Каю о подслушанном разговоре Лилии Вайс.

– Персональная синхронизация? – нахмурилась Мария. – Звучит так, будто хрононавигатор каким-то образом настроен на тебя лично.

– Возможно, это связано с тем, что ты отправил контейнер в прошлое, – предположил Кай. – Твоя временная сигнатура могла быть встроена в биологическую структуру объекта как часть механизма доставки.

– В любом случае, "Хронос" явно знает больше, чем показывает, – сказал Соколов. – Их интерес к квантовому резонатору также тревожит. Кай, тебе нужно быть особенно осторожным. Вайс упомянула, что ты находишься под усиленным наблюдением.

– Я буду внимателен, – пообещал молодой ученый. – Кстати, пока тебя не было, мы провели настоящий анализ хрононавигатора с помощью резервной системы.

Он активировал небольшой терминал, не подключенный к общей сети, и показал результаты.

– Объект действительно способен манипулировать темпоральными потоками, – объяснил Кай. – Его нейронная сеть функционирует как квантовый процессор, обрабатывающий информацию из различных временных слоев одновременно.

– Но самое интересное здесь, – добавила Мария, указывая на другой аспект данных. – Мы обнаружили в его генетическом коде фрагменты человеческой ДНК. Причем не случайные, а целенаправленно интегрированные в ключевые структуры.

– Чьей ДНК? – напряженно спросил Соколов, уже догадываясь об ответе.

– Мы не можем определить точно без сравнительного анализа, – осторожно ответила Мария. – Но судя по маркерам и структуре, высока вероятность, что это… твоя ДНК, Алексей.

Соколов молчал, осмысливая информацию. Если хрононавигатор действительно содержал его генетический материал, это объясняло "персональную синхронизацию" и реакцию существа на его присутствие. Но это также поднимало тревожные вопросы о том, как и почему его ДНК оказалась в биологическом компоненте проекта "Тайфун".

– Есть еще кое-что, – сказал Кай. – Я провел глубокое сканирование капсулы и обнаружил микрочип, встроенный в основание. Он содержит зашифрованные данные, которые я пока не смог расшифровать полностью. Но судя по фрагментам, это инструкция по активации и использованию хрононавигатора.

– Инструкция от меня самого из будущего? – предположил Соколов.

– Возможно, – кивнул Кай. – Шифрование очень сложное, но я продолжаю работать над ним. Если мы сможем получить полный доступ к этим данным, то, вероятно, узнаем больше о "Часе Ноль" и о том, как его предотвратить.

– Отлично, – Соколов принял решение. – Кай, сосредоточься на расшифровке микрочипа. Мария, продолжай анализ генетической структуры хрононавигатора, особенно интеграции человеческой ДНК. Я займусь организацией экспедиции к подземному сооружению. Если там действительно есть темпоральная аномалия, связанная с "Часом Ноль", мы должны исследовать ее лично.

– А Кронин? – спросила Мария. – Он наверняка захочет участвовать в экспедиции, если узнает о ней.

– Я постараюсь держать информацию в секрете как можно дольше, – ответил Соколов. – Но в конечном итоге нам, возможно, придется включить представителя "Хронос" в состав группы. В этом случае я предпочту иметь Кронина под своим наблюдением, чем оставлять его здесь, где он может получить доступ к хрононавигатору в наше отсутствие.

Они обсудили детали плана, распределив задачи и установив протоколы связи. Ситуация становилась все более сложной и опасной – слишком много сторон интересовались контейнером и его содержимым, и каждая преследовала свои цели. Но у команды Соколова было преимущество – они знали о "Часе Ноль" и его потенциальных последствиях, что давало им ясную цель и мотивацию.

Поздно вечером, возвращаясь в свои апартаменты, Соколов размышлял о загадке хрононавигатора с его ДНК. Как его генетический материал оказался в существе из будущего? Был ли он добровольным участником экспериментов "Хронос"? Или его ДНК была использована без его ведома? И как это связано с его ролью в отправке контейнера в прошлое?

Головоломка становилась все сложнее, а времени на ее решение оставалось все меньше. Соколов чувствовал, что события ускоряются, и "Час Ноль", несмотря на то, что был запланирован на 2072 год, каким-то образом приближается, влияя на настоящее уже сейчас.

ГЛАВА 5: ПОБЕГ

Следующие три дня прошли в интенсивной подготовке. Соколов оформил все необходимые документы для организации исследовательской экспедиции к подземному сооружению, обнаруженному дроном. Официальное обоснование звучало убедительно: изучение потенциальной темпоральной аномалии, связанной с контейнером из будущего, для более полного понимания его происхождения и значения.

К его удивлению, руководство проекта быстро одобрило запрос. Профессор Верховский подписал все необходимые разрешения, а военное ведомство в лице полковника Громова предоставило транспорт и охрану. Такая оперативность была необычной для бюрократической системы научного консорциума и вызывала подозрения. Возможно, Верховский и Громов имели собственные мотивы для исследования этого места.

Как Соколов и предполагал, Кронин узнал об экспедиции и выразил желание присоединиться к ней. Однако, вместо того чтобы настаивать на личном участии, CEO "Хронос" предложил включить в состав группы Лилию Вайс как представителя корпорации. Это было разумным компромиссом, который Соколов принял, хотя и не без опасений. Глава службы безопасности "Хронос" была опасным противником, но держать ее рядом, под наблюдением, казалось предпочтительнее, чем оставлять на базе с возможностью доступа к хрононавигатору.

В состав экспедиции вошли Соколов как руководитель, Мария как специалист по расшифровке, Кай с портативной версией квантового резонатора, лейтенант Васильев с двумя военными специалистами, и Лилия Вайс. Компактная, но хорошо подготовленная группа, способная провести предварительное исследование подземного объекта.

Параллельно с подготовкой к экспедиции Кай продолжал работу над расшифровкой микрочипа из основания капсулы хрононавигатора. Прогресс был медленным из-за сложности шифрования, но многообещающим. Частичные результаты подтверждали их предположения: микрочип содержал инструкции по активации и использованию биологического объекта, а также фрагментарные данные о проекте "Тайфун" и "Часе Ноль".

Мария, в свою очередь, углубилась в анализ генетической структуры хрононавигатора. Её исследования подтвердили наличие ДНК Соколова в ключевых компонентах существа, причем интеграция была не случайной, а целенаправленной. Судя по всему, генетический материал Соколова был необходим для функционирования хрононавигатора, создавая своего рода "мост" между различными временными потоками.

Вечером перед отъездом Соколов, Мария и Кай собрались в своей тайной лаборатории для финального обсуждения плана.

– Отъезд завтра в 06:00, – начал Соколов. – Транспорт – военный вертолет с дополнительным экранированием от экстремальных погодных условий. До координат примерно три часа полета.

– Что нам известно о безопасности подземного объекта? – спросила Мария.

– Почти ничего, – признал Соколов. – Дрон зафиксировал только внешние параметры. Мы не знаем, что ждет внутри – технические системы, защитные механизмы, потенциальные опасности.

– Я подготовил портативную версию резонатора для полевых условий, – сказал Кай. – Она способна обнаруживать темпоральные аномалии в радиусе пятидесяти метров и проводить базовый анализ хронолитов, если мы их там обнаружим.

– Отлично, – кивнул Соколов. – Что с коммуникацией? Нам нужен защищенный канал связи.

– Я модифицировал наши коммуникаторы, – ответил Кай, показывая небольшие устройства. – Они используют квантовое шифрование и независимы от общей сети. Даже если Вайс или Васильев попытаются перехватить наши переговоры, им понадобится несколько дней для расшифровки.

– А микрочип? – спросил Соколов. – Есть прогресс?

– Частичный, – ответил Кай. – Я скопировал данные и буду продолжать расшифровку в полевых условиях. Уже сейчас ясно, что там инструкции по активации хрононавигатора и фрагменты информации о "Часе Ноль".

Мария, сидевшая за терминалом, внезапно напряглась.

– У нас проблема, – сказала она, указывая на экран. – Я отслеживала внутренние коммуникации базы. Только что поступил запрос на перемещение контейнера в военную лабораторию для "расширенного анализа". Запрос подписан полковником Громовым и одобрен Верховским.

– Черт, – выругался Соколов. – Когда?

– Завтра в 07:00. Через час после нашего запланированного отъезда.

– Это не совпадение, – мрачно констатировал Соколов. – Они специально ждали, пока мы покинем базу. Вопрос – действует ли Громов самостоятельно или в сотрудничестве с "Хронос"?

– В любом случае, мы не можем допустить, чтобы контейнер попал в военную лабораторию, – сказал Кай. – Особенно хрононавигатор. Если они начнут эксперименты без правильного понимания его природы…

– Мы должны изменить план, – решительно сказал Соколов. – Первоначально я планировал оставить контейнер здесь под наблюдением доверенных сотрудников. Но теперь… Придется взять его с собой.

– Контейнер? – удивленно спросила Мария. – Как мы объясним его исчезновение?

– Никак, – мрачно ответил Соколов. – Это будет несанкционированное изъятие. Проще говоря – кража.

– Это безумие, – покачал головой Кай. – Нас обвинят в государственной измене.

– У нас нет выбора, – твердо сказал Соколов. – Если хрононавигатор попадет в руки военных или "Хронос", последствия могут быть катастрофическими. Не забывайте, речь идет о технологии, которая в будущем приведет к "Часу Ноль".

– И как мы это сделаем? – спросила Мария после долгой паузы. – Контейнер находится в защищенном хранилище под постоянной охраной.

– Я получу к нему доступ, – сказал Соколов. – Как руководитель проекта "Глубокое бурение" я могу запросить контейнер для "предварительного анализа перед экспедицией". Это будет выглядеть нормально – желание сравнить данные о подземной структуре с информацией из контейнера.

– А дальше? – спросил Кай. – Мы не можем просто вынести его через главный вход.

– Нет, – согласился Соколов. – Но я знаю альтернативный путь. Вспомогательный технический тоннель, ведущий к вертолетной площадке. Он используется для транспортировки крупногабаритного оборудования и обычно не охраняется.

– А если нас остановят? – спросила Мария. – Вооруженная охрана не позволит просто уйти с ценным артефактом.

– Будем импровизировать, – ответил Соколов. – Я не планирую стрелять в охрану базы. Но нам может помочь один человек… если я прав в своих предположениях.

– Кто? – одновременно спросили Мария и Кай.

– Полковник Громов, – ответил Соколов, вызвав удивленные взгляды. – Точнее, не сам Громов, а тот факт, что он планирует изъять контейнер. Мы можем использовать возникшую неразбериху. Оставьте детали мне. Вы должны быть готовы к отъезду по расписанию, взяв с собой только самое необходимое. Я присоединюсь к вам на вертолетной площадке с контейнером.

Они обсудили несколько технических деталей плана, распределили обязанности и договорились о запасных вариантах действий на случай непредвиденных обстоятельств. План был рискованным, почти безумным, но у них не было выбора.

После завершения встречи Соколов вернулся в свои апартаменты и начал подготовку. Он собрал минимум личных вещей в небольшую сумку, проверил оборудование для экспедиции, а затем активировал защищенный терминал для составления официального запроса на временное изъятие контейнера для исследования. Запрос был тщательно составлен, с четким научным обоснованием и всеми необходимыми ссылками на протоколы – формальная безупречность, призванная избежать лишних вопросов.

Отправив запрос, Соколов попытался отдохнуть несколько часов перед предстоящей операцией. Сон не шел. Мысли крутились вокруг контейнера, хрононавигатора, проекта "Тайфун" и загадочного "Часа Ноль". Что-то в этой головоломке по-прежнему ускользало от понимания. Как его ДНК оказалась в существе из будущего? Почему именно он должен был получить контейнер? И какова его роль в предотвращении катастрофы?

В 04:30, за полтора часа до запланированного отъезда, Соколов получил ответ на свой запрос – одобрение от ночного дежурного администратора, не подозревавшего о распоряжении Громова на следующее утро. Это был первый шаг плана.

Соколов быстро оделся, взял сумку и направился к лаборатории, где хранился контейнер. По пути он активировал специальную программу на своем коммуникаторе – небольшую диверсию, которую они с Каем подготовили. В течение следующих тридцати минут в различных секторах базы начнут срабатывать ложные тревоги, отвлекая внимание службы безопасности.

У входа в лабораторию дежурили два охранника. Соколов предъявил им одобренный запрос, и они, проверив его подлинность, открыли доступ. Внутри лаборатории Соколов быстро прошел к защищенному хранилищу, где находился контейнер. Используя свой доступ руководителя проекта, он открыл сейф и извлек металлический объект, являющийся ключом ко всей загадке.

Контейнер был тяжелее, чем он помнил, но вполне транспортабельным для одного человека. Соколов поместил его в специальную транспортировочную сумку, которую заранее приготовил. Согласно протоколу, при изъятии контейнера из хранилища необходимо было заполнить форму с указанием цели и времени возврата. Соколов заполнил ее, зная, что это лишь формальность, которая вскоре потеряет значение.

Первая часть плана прошла без осложнений. Теперь предстояло покинуть лабораторию и добраться до технического тоннеля. Именно здесь на помощь должны были прийти подготовленные ложные тревоги.

И действительно, когда Соколов выходил из лаборатории, по громкой связи раздалось объявление о "нарушении периметра в секторе D". Охранники переглянулись, один из них получил приказ по коммуникатору и, извинившись, убежал в указанном направлении. Второй остался, но выглядел обеспокоенным и менее внимательным.

Соколов, с транспортировочной сумкой на плече, уверенно кивнул оставшемуся охраннику и направился в сторону, противоположную своему истинному маршруту. Завернув за угол и убедившись, что его не видят, он быстро сменил направление и двинулся к техническому сектору.

По пути он слышал еще два объявления о тревоге в разных частях комплекса. План работал – служба безопасности была дезориентирована множественными сигналами, требующими внимания. Соколов добрался до входа в технический тоннель без происшествий.

Дверь в тоннель требовала технического доступа, которого у Соколова не было. Но они с Каем предусмотрели и это. На двери был установлен стандартный электронный замок модели E-7, широко используемый в комплексе. Кай создал универсальный ключ-эмулятор, способный обойти такие замки за несколько секунд.

Соколов достал небольшое устройство, прикрепил его к панели замка и активировал. Через пять секунд дверь тихо щелкнула и приоткрылась. Он быстро проскользнул внутрь, оказавшись в длинном, слабо освещенном коридоре, который вел к техническим помещениям и вспомогательному выходу на вертолетную площадку.

Тоннель редко использовался в это время суток, и Соколов надеялся не встретить здесь никого. Он быстро шел вперед, сверяясь с ментальной картой комплекса, которую изучил заранее. Еще пять минут – и он должен выйти к боковому выходу на площадку, где уже должны ждать Мария и Кай.

Когда он преодолел примерно половину пути, его коммуникатор завибрировал – экстренное сообщение от Марии: "Осложнение. Вайс на площадке. Ждет с двумя охранниками."

Это было неожиданно. Каким образом Лилия Вайс узнала о их плане? Или это совпадение, и она просто прибыла раньше для подготовки к официальному отъезду? В любом случае, ее присутствие серьезно усложняло ситуацию. Соколов замедлил шаг, обдумывая альтернативные варианты.

Внезапно он услышал звук открывающейся двери позади себя. Кто-то еще вошел в тоннель. Соколов быстро осмотрелся – укрыться было негде, тоннель представлял собой прямой коридор без ответвлений или ниш.

Решение пришло мгновенно. Он ускорил шаг, двигаясь навстречу потенциальной опасности впереди, а не неизвестности позади. Если Вайс на площадке, лучше столкнуться с ней напрямую, чем оказаться зажатым между двумя угрозами.

Соколов почти добрался до выхода, когда услышал быстрые шаги позади. Кто-то явно преследовал его и не скрывал этого. Он повернулся, готовый к конфронтации.

В тусклом свете тоннеля он увидел приближающегося лейтенанта Васильева. Молодой офицер был в полной форме, но без оружия в руках, что давало слабую надежду на мирное разрешение ситуации.

– Доктор Соколов, – Васильев остановился в нескольких метрах, тяжело дыша. – Я знал, что найду вас здесь.

– Лейтенант, – спокойно ответил Соколов, хотя внутренне был напряжен до предела. – Не ожидал встретить вас в техническом тоннеле в такое время.

– Как и я вас, – парировал Васильев. – Особенно с контейнером, который, по моим данным, должен находиться в защищенном хранилище.

– У меня есть официальное разрешение на его использование, – Соколов старался говорить уверенно. – Для подготовки к экспедиции.

– В пять утра? В техническом тоннеле? – скептически спросил Васильев. – Не пытайтесь меня обмануть, доктор. Я знаю, что вы планируете.

Соколов оценил ситуацию. Васильев один, без видимой поддержки. Но он блокировал путь назад, а впереди – Вайс с охраной. Положение становилось критическим.

– Что именно, по-вашему, я планирую, лейтенант? – спросил Соколов, выигрывая время.

– Вы собираетесь изъять контейнер без официального разрешения, – ответил Васильев. – Возможно, по указанию "Хронос". Или из личных мотивов. Мне неважно почему. Важно, что я не могу этого допустить.

Это было неожиданно. Васильев считал, что Соколов действует в интересах "Хронос"? Ситуация становилась все более запутанной.

– Вы ошибаетесь, лейтенант, – сказал Соколов. – Я действую исключительно в интересах национальной безопасности. Контейнер содержит технологию, которая в неправильных руках может стать катастрофической угрозой.

– И вы решили единолично определять, чьи руки "правильные"? – Васильев сделал шаг вперед. – Боюсь, я должен настаивать на возвращении контейнера в хранилище. Немедленно.

Соколов понимал, что переубедить Васильева не удастся. Офицер был предан своему долгу и видел в действиях Соколова нарушение протокола и потенциальное преступление.

– Лейтенант, – Соколов медленно опустил транспортировочную сумку на пол. – Мне действительно жаль, что мы оказались в такой ситуации. Но я не могу вернуть контейнер. Слишком много поставлено на карту.

– Тогда у меня нет выбора, – Васильев достал небольшой пистолет из кобуры. – Прошу вас отойти от сумки и поднять руки.

Ситуация достигла критической точки. Соколов понимал, что Васильев не блефует – молодой офицер был готов применить оружие для выполнения своего долга. Но отдать контейнер означало поставить под угрозу всю миссию по предотвращению "Часа Ноль".

В этот момент дверь в конце тоннеля открылась, и в проеме появилась фигура в военной форме. Полковник Громов вошел в тоннель, мгновенно оценив ситуацию.

– Лейтенант Васильев, – его голос эхом разнесся по коридору. – Опустите оружие.

– Полковник? – Васильев выглядел ошеломленным. – Но доктор Соколов пытается похитить контейнер!

– Я в курсе, – спокойно ответил Громов, приближаясь. – Ситуация под контролем. Опустите оружие, это приказ.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.