Оставить в живых Гарри Гейта

Глава

“Пока весь мир горит оранжевыми языками пламени, разнося пепел обуглившихся бревен в мягкие, подпахотные почвы.

Пока тлеет мое прошлое, настоящее и будущее, книгой жизни вырывая сгоревшие страницы.

Пока моя одежда превращается в копоть, а зубы выпадают из немощного, окровавленного рта, я расскажу, засыпанный песком и облитый спиртом, оставленный один на один с собой, как умер десять лет назад”.

Черная заря пьяного рассвета окутала мертвую пустыню Сонора. Темные на свету силуэты прятались за острыми скалами и бездонными каньонами, враждебным взглядом провожая всадника в изношенном плаще на юг. Скача галопом по бесцветной траве, ориентирами, – звездами в ночном небе – являлись далекие огни и угольный дым на горизонте, направляя странника в задернутый дождевой марью город.

В нескольких милях от всадника по рельсам гремел паровоз, белым дымом застилая мелкую речонку в низине. Свет цивилизации механическим движением проникал в это богом забытое место, летя факелом в бездну, озаряя всё вокруг и в одно мгновение потухая. Локомотив сворачивал на запад, исчезая в собственных клубах крутящегося дыма, оставляя позади ядовитые очертания города в пустоши.

На Диком Западе раздался трехкратный крик старого сыча. Всадник, поднявшись в горку, не выпустив изо рта папиросы, увидел сквозь табачное марево тусклые строения Крест-Крик, недобро погладив легким движением кобуру.

Крест-Крик являлся обычной, полумертвой деревушкой; жителей проживало не больше пяти-шести сотен. Полвека назад нынешняя деревня считалась хорошо развивающимся южным городом, зарабатывая огромные деньги на торговле рабами. После Гражданской войны и ее итогов Крест-Крик стал вымирать, оставив небольшую горстку людей доживать свой век. Из-за доброй южной славы, Крест-Крик продолжали называть городом, от слова “деревня” плюясь.

Контуры заваленных деревянных заборов соединялись с очертаниями полуразрушенных, бедных бараков. Центральная улица сделана из булыжника и песка: по ней ходили тусклые, сонные люди, садясь за столики салунов и напиваясь до посинения, либо же идя на утреннюю молитву в церковь, в душе ни ведая, как правильно креститься. Выше всех стоял двухэтажный, богатый дом в конце улицы, не сумевший скрыть за золотыми монетами эшафоты до небес c висящими на фоне трупами.

Именно в этот дом и направлялся странник.

Всадник въехал в ворота Крест-Крик. Вместо красивых надписей с названием города или радостного “Добро пожаловать!”, на дороге сидел безногий тощий старик, накрытый флагом КША времен Гражданской войны, прося милостыню. Странник бросил монету в пригоршню старика, поехав дальше. В

садник остановился и спешился, держа лошадь за поводья. Мимо него прошел молодой парень с пустой телегой и девушка без воды в ведре. Некрепким шагом к страннику направлялся шериф Крест-Крик с шестиконечной звездой на груди, размахивая руками:

– Сэр, остановитесь! Здравствуйте! – голос шерифа был хриплым, прокуренным. Форма небрежна, черные мешки под красными глазами, глубокие морщины и белая, длинная борода, в которой хранились крошки пятнадцатилетней давности. Пахло от него горелой травой. По дороге он тащил топор, стуча им по булыжнику, напоминая всем своим видом восставшего из земли мертвеца.

– Здравствуйте, сэр, – с расстановкой и холодом поздоровался всадник, смотря на шерифа в упор небесно-голубыми глазами.

– Добро пожаловать, сэр! Я шериф этого славного города!

– Приятная встреча, – кивнул всадник. – Встретить блюстителя закона при въезде в город необычайная удача!

– И хорошая примета! – кашляя, рассмеялся шериф. – Славная лошадь, сэр. А какая замечательная прохладная погода для неспешных поездок! Была бы в наших краях хоть у кого-нибудь лошадь… Простите, но я как шериф должен знать: с какой целью вы приехали в наши южные пески?

– Дорога выдалась долгая… тяжелая… Был бы не прочь после диких степей ощутить вкус цивилизации.

– О! Какая удача, что вы прискакали именно в Крест-Крик! Здесь вы найдете абсолютно всё чего душе угодно!

– Даже французский коньяк с жареным окороком?

– Лучшего коньяка вы на всем юге не выпьете!

Неожиданно к страннику и шерифу подошел высокий мужчина в дорогом пиджаке, белоснежно улыбаясь:

– Славный северный гость в нашем славном южном городе! Здравствуйте! Мое имя Молимо Баретти.

Увидев перед собой Баретти, глаза странника сверкнули недобрым голубым пламенем; тело неожиданно начало колоться; фантомной болью заболели пальцы.

– Гарри Гейт, – кивнул всадник Молимо, пожав протянутую руку. Странник моментально узнал Баретти по его конским белым зубам и розовому ожогу под глазом. Гарри, разглядывая старого знакомого, забылся, стал слишком долго и сильно сжимать руку, из-за чего Молимо охнул.

– Силы в вас как в быке… Откуда держите путь, господин Гарри Гейт?

– Хёрк.

Шериф, услышав название северного города, весь съежился и схватил покрепче топор, со страхом смотря на Гарри Гейта.

– Ого! Далекие дни и ночи! Не представляю как вы устали! Не хотите погостить в моем доме после настолько долгого пути? Моя семья очень любит гостей с севера! Истории северных широт так красочны и воинственны, просто сил нет! Ну, и, конечно же, хочется ведь знать, чем Америка живет! – восклицал Молимо на всю улицу, дружелюбно ударяя странника по плечу.

– Вы, господин Баретти, – фамилию “Баретти” Гарри произнес с таким омерзением, что даже поднял сапогом облако пыли, – живете вот в том большом двухэтажном доме с эшафотами на фоне? Где белочка на крыше сидит?

– Да! Как вы угадали? И откуда в наших краях белки?..

– Накормите и напоете мою белоснежную Касси? – погладил свою верную лошадь Гарри, заприметив напротив дома Баретти колодец, над которым странным образом святились голубые огоньки.

– Конюшня у моей семьи имеется: вашей Касси не будет одиноко и голодно. Почту за честь выполнить священный долг и помочь страннику в пути, предоставив в использование свой ярко горящий очаг!

– Очень мило с вашей стороны, господин Баретти. Пойдемте. Очень жаркое предстоит утро.

“Пора вернуться из пепельных лесов потерянному сыну, обжигавшему при каждом вздохе левую грудь искрами.

Пора зажечь Млечный Путь и скакать по разливающемуся молоку, сбитым орлом бредя по пустоши из пушек и дыма, войны и брата, неся на себе зеленых идолов на бежевом небе.

Пора умереть рожденному без отца сыну, оставленному с распоротым брюхом тонуть десять лет назад, но вернувшемуся на свет гореть, забрав взамен огню сотни жизней с собой, прыгая в пламя костров, где когда-то танцевали дети”.

– Славный дом!

– Благодарю вас, господин Гарри Гейт! – специально громко поблагодарил Молимо Гарри, давая знак своей семье о приходе гостя. После его слов на втором этаже послышалась негромкая спешная ходьба.

Белоснежная Касси спокойно щипала травку на поле с другими лошадьми и коровами, напиваясь чистейшей водой из деревянной вырезной бадьи, пока ее хозяин Гарри Гейт заходил на веранду и шел по коридору в гостиную, где скоро его встретят члены семьи Баретти.

В конце коридора на стене висело огромное знамя КША; на стенах же с двух сторон сверкали повешенные на стену вещи связанные с войной: различные армейские инструменты, военные бытовые принадлежности, офицерские формы КША и США времен Гражданской войны. Специально или случайно, но абсолютно все вещи связанные с КША были без единой пылинки, являлись самыми священными реликвиями, а снаряжение же солдат США наоборот – все в кровавых пятнах, дырявые, выглядели как трофейные, снятые с трупов. Огромное непонимание вызывали чистейшие винтовки и поломанные, грязные оружия северян, словно повешенные на стену ни десять лет назад, а теплым вчерашним вечером, напоминая всем своим видом, что война не окончена.

Гарри Гейт понюхал рукав рубахи неизвестного солдата США, чуть не потеряв сознание от вкуса гнилых бинтов и дурмана сильнейших лекарств, со страхом вспоминая что-то давно забытое, но такое явное в этом доме.

Гарри зашел в гостиную. Молимо Баретти познакомил Гейта со своей дочерью Кэтери, симпатичной девушкой двадцати лет. Отличительной ее чертой была большая родинка над губой и спичечное телосложение. В руках она держала Библию, на шеи же висел крест. Увидев ее, у Гарри зачесался глубокий шрам на щеке. Видя чешущегося и грязного от дороги Гейта, Кэтери испугалась возможных вшей, торопливо дав пожать руку в знак знакомства и отстранившись от него села на табуретку, вместо кожаного дивана напротив.

– Уверен, Гарри, вы, как и ваша лошадь голодны после долгого пути, – начал Молимо, сверкая улыбкой. – Позвольте покинуть вас и придумать что-нибудь съестное. Думаю, в компании Кэтери вам скучно не будет. Если будет – не волнуйтесь, скоро спустятся остальные девчонки и вчетвером вы не заскучаете так точно!

– Бедный мужчина в стране женщин, – резковато и грубо буркнул Гарри Гейт.

– Да… в стране женщин, – очень грустно проронил Молимо, выходя из гостиной и поднимаясь по лестнице на второй этаж, хотя Гарри заприметил кухню этажом ниже.

Молчаливая Кэтери рассматривала Гарри Гейта во все глаза. Первое, что явно бросалось и распространялось по всему дому – запах. Пахло от странника долгой дорогой, потом и лошадиной мочой; мягкими нотками чувствовался вкус сладкого коньяка и терпкий запах табака – стойкий и авторский парфюм Гарри Гейта, приобретенный не за один день. Кэтери могла сделать вывод, что привкус разгульной жизни Гейта мог быть как признаком слабости к вредным привычкам, так и к очень глубокой внутренней боли.

Одет Гарри Гейт не лучшим образом. Сапоги солдатские, качественные, но старой модели. Такие разве что с трупа можно снять и повесить в коридор. Штаны протерты, изношены, висят без сил. В кобуре металлом отливался свет револьвера. В кармашке серо-алой рубашки выглядывала фотография лица вечно молодой девушки с порванными небрежно краями. Кэтери могла предположить, что другая, утраченная половина фотографии к жизни Гейта никакого отношения не имела. На руке сверкали заржавевшие часы с переставшим отсчитывать время циферблатом.

Лицо Гарри Гейта выглядело сурово, устало и как-то странно воодушевленно. Открытые участки тела покрыты различными мозолями, ожогами, шрамами, царапинами и тяжело зажившими ранами. На ужасно некрасивых обрубках пальцев застыли чернила. Телосложение крепкое, мускулистое, но назвать громилой Гарри было нельзя – обычный мужик, трудяга, для которого соль, это тот же сахар, только дешевле. Темная борода и усы защищали своим плотным покровом от мира вокруг. Симпатичный и мужественный для своих тридцати с хвостиком лет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.