Елизавета Берестова
Следствие ведёт некромант. Том 2. Волшебная зима в Оккунари

Глава 1 ПРИГЛАШЕНИЕ ДУБОВОГО КЛАНА

С понедельника в Кленфилде начиналась праздничная неделя Междугодья. Традиционно в Артании все месяцы года насчитывали по тридцать дней, а избыточные дни оставались на последнюю неделю декабря и пышно праздновались. Неделя Междугодья была самым любимым и ожидаемым праздником артанцев. Вот и сейчас Торговый квартал уже успели украсить, а вечером он буквально сиял от разноцветных магических огоньков и фонарей. Сами торговцы принарядились в предчувствии хороших предпраздничных продаж, а толпы покупателей искали подарки и вовсю наслаждались праздничной уличной едой.

В обеденный час пятницы по Торговому кварталу неспешно прохаживались двое мужчин. Один из них – высокий и рыжеволосый гулял с открытой головой, не обращая внимания на пронизывающий холодный ветер с залива, а второй был пониже ростом и носил зимнюю форму Королевской службы дневной безопасности и ночного покоя.

– Вот вы, Мелллоун, – цедил слова высокий, – вознамерились сдавать экзамен на детектива, а пока даже учебные задания выполняете на уровне студента младших курсов.

– Я подумал, – неуверенно выговорил второй, носящий фамилию Меллоун, – что расследование любого уровня неплохо подкрепить информацией из Королевской публичной библиотеки.

– Вам было дано лишь пробное задание, – снисходительный тон первого указывал на его более высокое положение, – и при том, самое простое. На экзамене вас будут ждать десятки различных задач и вопросов, а посетить Королевскую библиотеку вам никто не позволит. В работе детектива надлежит делать упор на практические умения и навыки, а не тратить попусту время на умствования и теоретизирование над замшелыми томами столетней давности. Следственная практика шагнула далеко вперёд, и ваша цель – идти с ней в ногу.

Меллоун кивнул и потянул носом, воздух был наполнен пряными ароматами от будочек с закусками и горячими напитками.

– Господин Турада, а не перекусить ли нам? – спросил он.

– Можно, – милостиво кивнул высокий Турада, – до поезда у меня ещё полтора часа.

– Домой едите? – Меллоун повернул к синей будочке, украшенной переливающимися снежинками, – на Междугодье все к родным отправляются. Жаль мои родители в Кленфилде живут. Но всё равно сестра приедет, нужно будет племяшке сладостей накупить и куклу какую-нибудь…, – он осёкся, испугавшись избыточной фамильярности по отношению к собеседнику. Но всё внимание Турады поглотила краснощёкая полная торговка в ярком цветасто платке и полотняном фартуке, что ловко вынимала из переносной печи поджаристые треугольники пирожков с кунжутной посыпкой.

– Чего господа хорошие желают? – повернулась она к подошедшим.

– Два пирожка с перечной свининой и лапшой, – попросил Меллоун, доставая кошелёк из кармана.

– У вас имбирный чай сильно горячий? – задал вопрос высокий и тоже полез за деньгами.

– Как раз с чаем, уважаемые, промашка получилась, – проговорила женщина, выкладывая на бумажные тарелочки аппетитные пирожки, – согревающий амулет ещё утром разрядился. Хозяин обещался мага прислать подзарядить, да перед праздниками на магов тот ещё спрос! Так что, извиняйте, судари мои, чай у меня лишь чутка тёпленький.

Мужчины взяли бокалы со слегка парящим чаем и устроились за маленьким столиком в отдалении. Они жевали пирожки и разглядывали нарядную публику Торгового квартала.

– Вот вы, сержант, в своём учебном расследовании опираетесь на чисто теоретические исследования в области монсторологии, – продолжил прерванный разговор Турада, – из этих самых исследований вы делаете вывод, что вампиры – это какие-то сверхсущества! Они не уязвимы к обычному оружию, сильны и необычайно умны.

– Да, именно так и есть, – с набитым ртом ответил Меллоун – светловолосый и светлобровый со щёточкой усов песочного цвета, – именно их необычайно острый ум позволяет им мимикрироваться в человеческом сообществе, делая их совершенными хищниками.

Сержант не без гордости процитировал недавно проработанную статью.

– Именно сия их особенность и вызвала необходимость применения нестандартных методов дознания, – продолжал он.

– Нестандартные методы? – Турада презрительно фыркнул, – привлечений оборотней к дознанию вы полагаете нестандартным приёмом? У вас, Меллоун, младшей сестры, часом, нет? Или дочки на выданье?

– Нет, – почему-то покраснел Меллоун, – я пока не женат. Вот сдам экзамен на детектива, тогда и сватовство организую. А почему вы спросили?

– Да потому, что борьбой оборотней с вампирами заполнен каждый третий роман из «Девичей библиотечки». Сами додумались до этой замечательной идеи?

Меллоун молчал. Он аккуратно отправил в рот последний кусочек пирожка и запил его остывшим чаем.

Мужчины встали и не торопясь пошли навстречу толпе нарядно одетых горожан, решивших вторую половину дня провести в Торговом квартале.

– Знаете, в чём заключается ваша ошибка, сержант? – Турада поднял воротник своего дорогого шерстяного пальто и, не дожидаясь ответа, продолжил, – в вашем примитивно-однобоком взгляде на проблему. Ну как, скажите, вы собираетесь вычислить вампира в Кленфилде? – он повёл рукой, словно предлагая прямо сейчас угадать вампира среди охваченной праздничным возбуждением толпы, – думаете, ваш подозреваемый любезно нацепит на руку повязку с соответствующей надписью?

Губы Турады тронула тонкая издевательская улыбка.

– Видите того мужчину в сером пальто?

Сержант повернул голову и увидел ещё не старого мужчину в сером коротком пальто. На голове он носил фетровую кепку со смешной пуговкой на макушке.

– Он деловито шагает куда-то по своим делам. Суета и праздничное настроение будто бы обтекают его, – продолжал Турада, – кажется, что он торопится на службу после затянувшегося обеда. А, может, мы видим коммивояжёра средней руки или страховщика, который очень хочет подзаработать к праздникам. Попытайтесь восстановить ход моих мыслей!

Меллоун вздохнул, внимательно посмотрел на удаляющуюся серую спину и начал:

– Думается мне, что вы зачислили объект в страховые агенты из-за кожаной папки. Представители подобных профессий в таких обыкновенно носят документы. Коммивояжёру же

Непременно потребен саквояж или большая сумка, должен же он куда-то положить образцы своих товаров.

Высокий снисходительно кивнул.

– В пользу среднего уровня доходов, – продолжал сержант, – говорят его пальто и головной убор: качественные, но не слишком новые. Скорее всего, пару лет назад дела его шли куда лучше. Сейчас ему приходится экономить: папка потёрлась, однако же он её не сменил.

– Неплохо, неплохо, – сдержано похвалил подчинённого Турада, – однако ж, я не отказался бы от чего-нибудь по-настоящему горяченького. Ветер с моря прямо до костей пробирает.

Очень скоро они уже сидели за столиком уличной кофейни.

– Другое дело! – Турада отхлебнул кофе с корицей и бренди, – отменно согревает. Взгляните, Меллоун, вот там среди толпы шествует весьма примечательная особа. Что вы скажете в её адрес?

– Так это же – мистрис Таками, наш коронер, – воскликнул Меллоун, увидев невысокую фигурку в чёрном платье с оборками, коротенькой меховой курточке и остроконечной шляпе, вышедшей из моды на континенте лет эдак триста тому назад, – что про неё могу сказать? Вредная девка, одно слово – некромантка. В лягушку, конечно, не превратит, но крови попортит много. Месяц с небольшим всего-то работает, а многие за глаза называют её «Госпожой Занозой», а самые смелые уточняют, где именно.

– Воображения у вас, сержант, кот наплакал, – констатировал высокий, – представьте, будто вы впервые видите эту женщину в дурацкой шляпе с пряжкой в виде сцепленных пальцев скелета.

Меллоун нерешительно проводил глазами изящную фигурку чародейки, даже взгляда не бросившую в их сторону, и нерешительно начал:

– Весь внешний вид дамы, удостоившейся вашего внимания, указует, что род её занятий – магия. И магия эта, рискну предположить, не самого светлого свойства.

Он перевёл дух. Знание того факта, что Эрика Таками работает вместе с ними в Королевской службе дневной безопасности и ночного покоя, в разы усложнял анализ. Представить себе коронера чужим, незнакомым человеком было выше его сил. Он просто не представлял, какая девушка, кроме госпожи Таками, рискнёт выйти на улицу в платье, делающей её похожей на горничную в глубоком трауре, вызывающие полосатые чулки и ботинки на очень толстой подошве. По этой причине сказать сержанту Меллоуну было совершенно нечего.

– Сам вид женщины в зловещем чёрном одеянии посреди нарядной толпы уже должен наводить на определённые подозрения, – помог младшему товарищу Турада, – кто она? Зачем так вырядилась? Куда направляется? Вот те вопросы, которые ваш разум беспрестанно задаёт самому себе.

Меллоун нерешительно кивнул. На деле его разум в данный момент занимали куда более прозаичные размышления. Например, о том, что, если экзамен на детектива настолько сложен, под силу ли ему будет выдержать его? Куда и зачем идёт госпожа Заноза, не интересовало сержанта, от слова, совсем.

– И, поддавшись стандартным стереотипам, вполне извинительным для среднего обывателя, вы сделаете закономерный вывод: цели женщины столь же черны, как и её одежды.

Меллоун потерял из виду чародейку, но привычно кивнул.

– А, как следствие, – продолжал вещать Турада, – решите, что она-то и есть наш искомый злокозненный вампир. А страховой агент – добропорядочный член общества, примерный семьянин, что ходит по праздникам в храм и помогает выносить мусор престарелой соседке.

Меллоун, отвлекшись на собственные мысли об экзамене, успел полностью потерять нить повествования и мечтал только о скорейшем завершении разговора. В начале его он чувствовал себя победителем, блистательно решившим сложную головоломку, а сейчас – дурак дураком. Посему почёл за благо просто кивнуть.

– И будете, сержант, окончательно и бесповоротно неправы, – заклеймил собеседника высокий, – девица в чёрном может оказаться безобидной экзальтированной особой, перечитавшей модных романов. Или это прошла первокурсница Академии магии, страстно желающая, чтобы каждый встречный осознавал её общественное положение и новообретённый статус. А вот безобидный и обычный на первый взгляд страховой служащий может легко оказаться искомым вампиром. И всё, начиная с его неприметной кепки до поношенных ботинок – элементы безупречно продуманного маскарада, разработанного умным хищником, дабы не выделяться в стаде жертв.

– По-моему, вампиры не могут выходить на солнечный свет, – неуверенно запротестовал Меллоун, – а сейчас на небе ни облачка. Будь ваш страховщик вампиром, он немедленно рассыпался бы пеплом в такой ясный день.

– Ещё одна ошибка, порождённая вашей привычкой рыться в старых книгах, – снисходительно бросил Турада, – реакция вампиров на солнечный свет давно признана недоказанной. Вы пребываете в плену устаревших теорий, противоречащих открытиям современной монстрологии. Это мешает вам поверить в виновность вполне приятного на вид мужчины, но вы легко записываете в вампиры женщину с вызывающим макияжем, нацепившую дурацкую шляпу.

– У кого это дурацкая шляпа? – мужчины чуть на месте не подпрыгнули от неожиданности. Позади них стояла госпожа Заноза собственной персоной, и уже одним богам сколько времени была свидетельницей их дискуссии, – да на то недоразумение, что вы, господин Дурада, на голове носите, я бы даже присесть побрезговала.

Некромантка обошла лавочку и преспокойно уселась между ними с чашкой кофе в руке.

– Так вы, сержант, в обеденное время вампиров по Кленфилду отлавливаете, – издевательски-светским тоном осведомилась она, – и как успехи? Чем похвастаетесь? Господину с кожаной папкой кол в сердце удалось загнать?

– Мужчина в сером пальто являлся объектом чисто академического интереса, – попытался поставить на место чародейку Турада, – и ещё, мистрис Таками, моя фамилия пишется через «Ту», а не через «Ду». Это так, на всякий случай, если вы вдруг не дослышиваете.

– Я-то дослышиаю, порой даже слишком дослышиваю. Слышу то, что для моих ушей и не предназначалось вовсе, – медовым голоском продолжала Рика, – слыхала, например, что некий сотрудник коррехидории вознамерился экзамен на детектива сдавать, а его старший коллега, почитающий себя знатоком по всем вопросам, вознамерился ему в этом помочь. В итоге же эта парочка шатается по Торговому кварталу в рабочее время, попивает кофе, обсуждая при этом прохожих, словно кумушки на скамейке возле многоквартирного дома. Вот интересно, что сказал бы господин коррехидор, узнай он о вашем намерении отбыть в родовое гнездо до окончания рабочего дня?

Густо подведённые чёрно-фиолетовой краской глаза невинно уставились сначала на одного, потом на другого.

– В Службе дневной безопасности и ночного покоя перед праздничной неделей работы невпроворот, а вы тут прохлаждаетесь!

– Пойдёмте отсюда, Мелллоун, – Турада встал и поставил свою чашку с недопитым кофе на поднос, нам нет дела до мнения особы, щеголяющей в костюме злой волшебницы из детского спектакля. Обычно чародейки избавляются от подобных идей лет в шестнадцать. У нас на лицо некоторая задержка взросления. Идёмте, не желаю быть застигнутым знакомыми в столь нелицеприятной компании. Сие нанесёт моей репутации невосполнимый урон.

– Извините нас, госпожа Таками, – смущённо пробормотал Мелллоун, – до свидания.

– Идите, идите, – напутствовала их Рика, – пока вся ваша стройная концепция о затерянных посреди людей вампирах не распалась, словно карточный домик.

Вилохэд Окку – верховный коррехидор Кленфилда и четвёртый сын Дубового клана, самого влиятельного клана в Артании, с облегчением закрыл за собой дверь коррехидории и полной грудью вдохнул свежий вечерний воздух. Начиналась праздничная неделя Междугодья, а поэтому еженедельный доклад его королевскому величеству Элиасу отменялся. Это имело целых две положительные стороны: не надо было облачаться в официальный костюм и ехать в Кленовый дворец, но главное, не придётся выслушивать сожаления его величества, насколько его разочаровал троюродный кузен Вилли, не проявив должного рвения на государственной службе. Хотя блистательное раскрытие дела графини Сакэда удостоилось похвалы, а коронер Таками получила орден за мужество из рук венценосного родственника, от брюзжания и недовольства это никаким образом гарантией не являлось.

По дороге домой Вил хотел было заскочить в клуб, но передумал. Работы в последнее время было много, а завтра ближе к вечеру намечался отъезд в Оккунару – родовое гнездо Вила и столицу Дубового клана.

Фибс – камердинер и дворецкий Вилохэда, поставил перед господином тарелку с тушёной свининой и выверенно-элегантным жестом наполнил бокал вином. Он вырастил коррехидора и троих его братьев, но ни разу не проявил даже тени фамильярности.

– Завтра отбытие, – со значением проговорил он, – ваш батюшка сегодня как-то нервничал по этому поводу. Я дважды переделывал его эгг-ног.

Вил знал, что отец любит эту бурду из взбитых яиц и бренди, почитает напиток полезным и пичкал коррехидора им с детства всякий раз, как только тот ухитрялся схватить простуду.

– Чего бы ему волноваться из-за отбытия, – Вил взял газету, – вечером сядем в Северный экспресс, утром в Оккунару.

Потомственная некромантка, с пяти лет посвящённая богу смерти Эрару, Эрика Таками сидела на кровати и жевала палочку яблочной пастилы, не без интереса наблюдая, как её подруга собирает чемодан. Вместе с Эни Вадой они снимала комнату на паях. Эни давала уроки музыки девочкам из хороших семей, а теперь вот, на праздники, собиралась домой к родителям.

– Ну не влезает! – горестно воскликнула Эни Вада и откинула назад чёрные волосы, завитые по континентальной моде в тугие локоны.

– Отложи половину вещей, и чемодан закроется, – посоветовала Рика, – ты же не в экспедицию на полгода собираешься. Всего на неделю едешь.

– Как это отложи!? – возмущённо вопросила Эни, – мне же целую неделю во что-то одеваться надо будет.

Она вытряхнула содержимое чемодана и принялась аккуратно укладывать всё назад. Но фиолетовое бархатное платье с пышной юбкой пришлось всё же оставить. Девушка с горестным вздохом, будто видела любимое платье в последний раз, отправила его в шкаф.

– А ты, Рикочка, и в этом году не думаешь навестить родных? – с самым невинным видом поинтересовалась подруга, выбирая из многочисленных баночек с косметикой самое необходимое.

Чародейка доела пастилу, вытерла пальцы носовым платком и сказала:

– Вот сколько лет знаю тебя, Энилия, сколько лет мы дружим, а ты всякий раз пред неделей Междугодья задаёшь мне один и тот же вопрос, и всякий раз получаешь один и тот же ответ: «Нет, я не собираюсь ехать в гости к своей старшей сестре», – и, увидев нахмуренные брови Эни, поспешила объяснить, – я не живу со своей семьёй с восьми лет. Отца я почти не помню, он рано умер. Мама всегда была мною не довольна. Собственно, она не довольна мною и по сей день. Видите ли, потомку столь уважаемого рода, что более четырёх столетий верой и правдой служит богу смерти, не пристало работать коронером. Служба дневной безопасности и ночного покоя – не то место, где госпожа Таками мечтала видеть свою дочь. У Наны – моей старшей сестры, талантов по части магии не разглядеть даже через увеличительное стекло. Зато самомнения столько, что любой древесно-рождённый обзавидуется. Не желаю, чтобы мой заслуженный отдых в неделю Междугодья омрачали бесконечные нотации матери, обязательные знакомства с «замечательным молодым человеком» или людьми, которые как раз подумывают о женитьбе. Одного этого довольно, чтобы испоганить любые праздники, прибавь сюда косые взгляды и поджатые губы сестрицы и её богатенького муженька. Твоя подруга, видите ли, своим видом и поведением не вписывается в их круг высоко интеллектуальных представителей дворянства Артании. Таким образом, для всех будет лучше, если я побуду на праздничной неделе в Кленфилде.

После деликатного стука в дверь появилась их квартирная хозяйка – госпожа Доротея Призм, невысокая пожилая женщина с седыми кудряшками, улыбчивая и приветливая.

– Эрика, – обратилась она к чародейке, – скорее бегите к себе и переоденьтесь.

– Чем мой наряд вам не угодил? – вскинула бровь девушка и поправила распашное домашнее платье, прихваченное простым поясом.

– Тем, дорогая, что в передней вас дожидается мужчина, появляться перед которым почти что в исподнем не допустимо! Спускайтесь, не заставляйте себя ждать.

– Уж не высокий ли брюнет с глазами цвета спелых желудей заглянул к нам на огонёк? – лукаво проговорила Эни, как только затворилась дверь за квартирной хозяйкой, – готова купить тебе целую коробку твоего любимого печенья, если внизу тебя дожидается не Вилохэд Окку. Я бы на твоём месте надела то зелёное платье, в котором ты ходила в Кленовый дворец.

– На своём месте помолчи лучше, – чародейка запустила в подругу попавшей под руку подушкой, – уверена, дело касается работы.

– В восемь часов пятницы? – картинно улыбнулась Эни, – если только не идёт речь о срочном совещании с глазу на глаз в «Доме шоколадных грёз»?

Рика хотела стукнуть хорошенько болтливую подругу, не упускавшую случая понамекать на амурный интерес со стороны четвёртого сына Дубового клана, но решила игнорировать глупые и безосновательные намёки. Если граф Окку и приглашал её в самое дорогое и модное кафе Кленфилда, то безо всякого личного интереса. Самому красивому и самому богатому холостяку Артании есть, кому уделить внимание, кроме скромного коронера Королевской службы дневной безопасности и ночного покоя.

Чародейка поправила полы своего одеяния, гордо подняла голову и пошла вниз.

К своему удивлению, она не обнаружила в гостиной знакомой высокой фигуры. Вместо этого в передней с серьёзным и бесстрастным видом стоял Фибс, дворецкий Вилохэда.

– Госпожа Таками, – он церемонно поклонился, – я имею честь доставить вам приглашение на обед от главы Дубового клана сэра Гевина Окку.

С этими словами рука, затянутая в перчатку безукоризненной белизны, подала ей маленький старомодный тубус из красного дерева с печатью на шнурке из нитей трёх цветов Дубового клана: зелёного, коричневого и серебристо-серого. На самом дворецком красовался традиционный тартановый шарф в клановых цветах.

Растерянная чародейка сломала печать и вытащила плотный листок бумаги с золотым тиснением. По краю листа шёл орнамент из дубовых листьев и желудей.

Уважаемая госпожа Эрика Таками, кавалер серебряного Ордена мужества с кленовыми листьями, дипломированная чародейка, посвящённая богу смерти Эрару!

Глава Дубового клана, герцог Окку, имеет честь лично пригласить Вас, как представителя Бамбукового клана на обед сегодня в 21час 00 минут, который состоится в резиденции Дубового клана.

Остаюсь, искренне Ваш, сэр Гевин Окку.

Внизу стояла личная красная печать с дубовыми листьями, а само письмо было написано безукоризненно каллиграфично старомодной тушью.

– Рад быть вашим сопровождающим, госпожа Таками, – Фибс поклонился, – магомобиль ждёт вас внизу.

Рика была в растерянности. Ещё никогда в жизни ей не доводилось получать приглашения, да ещё официальные, да ещё от главы клана, это, если не считать, что отец Вила занимал пост председателя Совета кланов. То есть, формально был выше премьер-министра.

– Я с благодарностью принимаю приглашение Дубового клана, – она поклонилась по всем правилам, так, как её учили в детстве, – это большая честь для меня. Не соблаговолит ли господин посланник дождаться меня в гостиной. Мои сборы не будут долгими.

Господин посланник заверил, что беспокойство по поводу его удобств совершенно лишнее. Потом приглушил голос и добавил:

– Сэр Вилохэд просил меня на словах передать, что он очень высоко оценит, если вы наденете на обед светло-зелёное платье с ласточками и не забудете орден. Я могу надеяться на ваше сотрудничество?

Несколько ошеломлённая всем происходящим Рика пообещала надеть зелёное платье.

Она даже не сомневалась, что за дверью притаились две пары любопытных ушей, это Эни и тётушка Дотти, затаив дыхание, ловят каждое слово, произнесённое посланником Дубового клана. И, естественно, она не ошиблась.

– Пойдём, я помогу тебе одеться, – со значением проговорила подруга, проигнорировав недовольный взгляд чародейки, – ты должна сегодня блистать!

– А тебе сегодня не мешает не лезть ни в своё дело, – Рика увернулась от объятий, в которые от избытка чувств готова была заключить её подруга.

– Разве я могу считать не своим делом дело, касающееся моей единственной и самой лучшей подруги? – воскликнула Эни, – никогда!

Чародейка поняла, что отделаться от непрошенной помощницы ей не удастся.

Всю дорогу до резиденции Дубового клана пассажиры провели в молчании. Фибс сидел очень прямо, смотрел строго перед собой, ни разу даже не шелохнулся. На выходе он протянул руку гостье, помогая покинуть карету.

В знакомом холле их ждал коррехидор. Нарядный Вилохэд сидел и читал газету. При виде чародейки он встал и поклонился официальным поклоном хозяина, приветствующего гостей.

– Очень хорошо, что вы согласились отобедать с нами, – проговорил он, пока Фибс забирал верхнюю одежду гостьи, – я опасался, как бы вы не оказались заняты, – он бросил косой взгляд, обозначающий, что ввиду имелось упрямство некромантки, которая могла просто не принять приглашение и выставить дворецкого вон, – и отдельная благодарность за платье.

– Я не могла отказать главе Дубового клана, – ответила Рика, провела рукой, поправляя концы длинного пояса, – приглашение официальное.

– Идёмте, – Вил подтолкнул её к двери, – и ещё, не вздумайте упоминать о вашей встрече с моим отцом. Принято решение считать, что её не было.

Чародейка удивлённо посмотрела на собеседника.

– Просто ведите себя так, словно пришли сюда впервые, – пояснил он.

– Почему герцог Окку решил пригласить меня на обед, или уж точнее будет сказать, ужин?

– Я не знаю, – честно ответил Вилохэд, – он беседовал с королём, потом сдержано похвалил меня за достигнутые успехи, спросил моё мнение о вас, и всё. Что он задумал я не знаю. Личная просьба, не осложняйте мне жизнь и не спорьте с ним, даже если вы не согласны. Председатель Совета кланов Артании не привык, чтобы ему в глаза высказывали мнение, отличное от его собственного.

Рика посмотрела на тщательно причёсанного начальника при полном параде и кивнула головой. В конце концов, какое ей дело до мнения герцога Окку, которого она видела всего единожды, и, вполне возможно, не увидит больше никогда.

Стол к обеду был накрыт в большой гостиной. Во главе стола сидел отец коррехидора в бархатном пиджаке и шёлковом шейном платке нежного зелёного цвета. Вездесущий Фибс прошёл вперёд и торжественно возвестил о прибытии кавалера Ордена мужества с серебряными кленовыми листьями госпожи Эрики Таками.

Чародейка сделала шаг и поклонилась.

– Рад, рад, – проговорил отец Вила, чуть привстав с высокого стула, – проходите без церемоний. У нас сегодня домашний обед. Так вот вы какая героическая девушка, не побоявшаяся подставить себя под удар убийцы, – он откровенно разглядывал Рику, – наслышан о вас от его величества и графини Сакэда. Элли просто в восторге.

– Не думаю, что в моих действиях было что-то, заслуживающее подобной похвалы, – проговорила Рика, вспомнив наставления матери: «Когда тебя хвалят, всегда говори, что не сделала ничего особенного», – я всего лишь была под личиной графини и нейтрализовала убийцу в момент покушения.

– Что ж, – ответил герцог, – храбрость, наполовину сдобренная безрассудностью свойственна молодости. Вы ведь не могли быть уверены, что убийца не ударит вас ножом или не выстрелит из пистолета в голову. Надеюсь, Вилли, ты предусмотрел подобную возможность?

По выражению лица коррехидора было видно, что этот аспект операции остался вне его поля зрения, и он уклончиво ответил:

– Мы с сержантом Меллоуном были всегда рядом.

Отец Вила хмыкнул, видимо сомневался, что присутствие поблизости двоих парней могло защитить чародейку от ножа или пули.

– Беспокоиться было не о чем, – заверила Рика, – я почувствовала бы намерение убить за несколько секунд или даже минут, не зря же я посвящена богу смерти.

Начался обед. Еда была обильной и исключительно вкусной. Особенно поражала свинина: мягкая, сочная, сдобренная пряностями и травами, она буквально таяла во рту.

– Как вам жаркое? – поинтересовался герцог тоном, словно готовил его своими руками.

– Бесподобно, – честно ответила чародейка, – я даже не предполагала, что обыкновенное мясо может быть настолько вкусным.

Герцог от души рассмеялся.

– Обыкновенное! – повторил он, – вы едите мясо чёрной оккской свиньи – свиньи самой ценной породы в Артании. Наш клан славится своими фермами и заводами. Вы пробовали колбасы и ветчину марки «Золотой жёлудь»?

Рика вспомнила, что не раз удивлялась, видя в магазинах колбасу с позолоченным жёлудем на упаковке, стоимость которой была сравнима с месячным жалованием коронера. Значит, это колбаса Дубового клана.

– Обязательно попробуйте, – продолжал отец Вила. Он больше не казался чародейке неприятным. Напротив, властный орлиный профиль, элегантная седина на густых волосах, карие, как и у сына, глаза. Небольшая старомодная бородка и традиционная причёска артанского дворянина придавали ему определённый шик, – надеюсь, вы не относитесь к породе современных девиц, почитающих едение мяса животных непростительным убийством? И не морите себя голодом, чтобы влезать в адское изобретение иностранцев – корсет?

Девушка заверила главу Дубового клана, что не принадлежит ни к первой, ни ко второй категории, и с удовольствием угостилась копчёностями, в изобилии представленными на столе. Герцог тем временем успел рассказать о происхождении породы свиней, о выпасе их в прежние времена в дубовых рощах, в изобилии имеющихся в Оккунарской долине, о рецептах и традициях, бережно хранимых в его родных краях. Вил помалкивал и только подливал вино в бокал чародейки. Рика всё ещё не понимала, зачем её пригласили, уж точно не затем, чтобы угостить ветчиной.

После десерта они перешли в курительную комнату, герцог заявил, что ничто так не способствует пищеварению, как чашка артанского чая и старая добрая трубка. Вил велел подать кофе, и чародейка присоединилась к нему, за что они оба были заклеймены, как предатели традиций.

Вил тоже закурил. Чародейка видела его курящим лишь однажды, из чего сделала вывод, что коррехидор волнуется, хотя вечер проходил вполне мирно и спокойно. Девушка отвечала на вопросы, не лезла со своим мнением, и, казалось, произвела на главу Дубового клана вполне благоприятное впечатление.

– Я рассказывал вам о свиноводстве не просто для ознакомления, – проговорил герцог, выпуская ровное кольцо дыма, – после отличных результатов, какие вы на пару с моим младшим сыном показали в расследовании дела о пикси, я хочу дать вам поручение. В Оккунари есть проблема, и проблема эта неприятного криминального характера. Вообще-то, – он чуть склонил голову на бок, – Вилохэд не даст мне солгать, преступность у нас была побеждена ещё моим дедом. Люди не запирают домов, в магазине тебя не обсчитают, потерянные вещи непременно возвращаются к своим владельцам. Но вот два месяца назад у нас начались кражи свиней. Крадут на разных фермах по одной-две, никаких следов не оставляют, где прячут непонятно. Мой управляющий, господин Ориба, пытался выявить злоумышленников, но потерпел полный крах. Свиньи продолжают пропадать.

Он сделал паузу, для придания особого веса последующим своим словам.

– Прошу вас, как председатель Совета кланов, расследовать это дело и пресечь кражи. На земле Дубового клана не может быть преступлений! Вы официально приглашены провести неделю Междугодья в Оккунари, в качестве особенной гостьи нашей семьи. Если вы намеревались навестить своих родных, я свяжусь с ними и объясню, что вы приедете позже. Вилли предоставит вам отпуск в любое удобное время.

– Я не собиралась ехать к семье, – ответила Рика, чуть насупившись от неприятных воспоминаний, – а насчёт вашего приглашения, даже не знаю…

– Решено, – герцог Окку удовлетворённо кивнул, – выезд завтра в четыре часа Северным экспрессом. У меня отдельный вагон. И ещё, ваш труд будет достойно вознаграждён. Дубовый клан не признаёт за собой никаких долгов, мы сразу воздаём всё сполна.

Он назвал сумму, и Рика едва не ахнула, это было её жалование почти что за год.

– Надеюсь, вы нашли вознаграждение достойным? – очередное кольцо дыма взлетело к потолку.

– Более чем, – ответила чародейка, – только я не совсем понимаю, почему вы считаете, что для поиска пропавших свиней нужна помощь некроманта? Мне кажется, господин коррехидор и сержант Меллоун прекрасно справятся с этой задачей и без моего вмешательства.

Сэр Гевин помолчал, словно взвешивая, стоит ли посвящать чародейку в дальнейшие подробности, потом сказал:

– Если бы в Оккунари были орудовали обычные свинокрады, Ориба с помощниками без труда выследил бы их и пресёк воровство. Тридцать свиней – это много. Их нужно где-то держать, кормить, выбрасывать навоз. Если бы их забивали и где-то продавали нашу свинину, мы бы узнали. Однако ж следов нет. Свиньи будто испаряются с ферм. Понимаете, почему мне необходима помощь квалифицированного чародея?

Эрика кивнула.

– Значит, решено, – отец Вила улыбнулся, – осталось подготовиться. Этот деликатный вопрос я перепоручу Вилохэду. Он отведёт вас завтра к парикмахеру и поможет с подбором дорожного гардероба.

– Если я согласилась вам помогать, это вовсе не означает, что вы можете мною командовать и определять, как одеваться и причёсываться, – возмутилась чародейка.

– Существует две причины, по которым я велю вам сделать это, – нахмурил прямые брови герцог Окку, – первая, с нами в Оккунари поедет торговый атташе Делящей небо. И все мы вместе в вами будем являться представителями Артании. По нашему виду и поведению иностранец составит представление о нашей родине. Я не требую от вас, госпожа Таками, облачиться в традиционный длинный наряд с разрезными рукавами, вы должны просто выглядеть подобающе. Ведь первый же взгляд на вас выдаёт в вас чародейку с головой. Это – вторая причина. Для всех, кроме нас с вами, вы едите в Оккунари, чтобы повеселиться, провести праздники и окунуться в атмосферу волшебной зимы, совсем не похожей на клефилдскую с её ростепелями, гололедицей, пронизывающими ветрами с океана. Если злоумышленники увидят чародейку в Оккунари, они затаятся. Поэтому вам следует переменить внешний вид.

– И в качестве кого я поеду к вам? – спросила Рика.

– В качестве очередной пассии нашего шалопая, – усмехнулся герцог, – в позапрошлом году он привозил рыженькую, симпатичную из Соснового клана. Имени не запомнил.

– Я должна буду притворяться любовницей вашего сына? – возмутилась чародейка, – боюсь, это неприемлемо.

– Почему? – удивился герцог, – вы же стали графиней Сакэда. Потом я не говорил, любовницей. Просто девушка, которую любвеобильный сын Дубового клана одаривает своим вниманием в данный момент. Это самая удобная маскировка.

– Обещаю, наши отношения не перейдут грани служебных, – криво усмехнулся коррехидор, – мы будем делать всё то, что делаем в Кленфилде. Добавим катание на коньках, санях, прогулки по прекрасным зимним лесам к окрестным фермам.

Рика кивнула. Она сама не понимала, почему согласилась. В бесследном исчезновении породистых чёрных свиней был вызов её проницательности и профессионализму, да и противостоять сразу двоим Окку было сложно.

– Ну как, как? – не дала ей раздеться Эни, – ты виделась с ним?

– Виделась, – чародейка чувствовала себя усталой, да и решение ехать в Оккунару вызывало сложные чувства. Она никак не могла понять, почему ей этого хочется и не хочется одновременно.

Она коротко рассказала о поездке, умолчав о статусе девушки коррехидора.

– Понятно, – вздохнула подруга, – расследование кражи скота её явно разочаровало, – ну хоть их колбас отъешься. Завидую! Я однажды пробовала эти тоненькие копчёные колбаски под названием «Охотник-гурман», язык проглотишь! Смотри, не упусти свой шанс.

– Не представляю, о каких шансах идёт речь, – скроила непонимающее лицо Рика, – шанс проявить себя настоящим профессионалом я, естественно, упускать не собираюсь. Думаю, мне пары деньков хватит, чтобы найти место, где прячут краденных свиней. А, найдя место, мы узнаем, кто это делал.

– Не строй из себя дурочку. Профессионал, – закатила глаза Эни, – я о Вилохэде. Прояви к нему капельку внимания, пококетничай с ним, пусть ваши отношения выйдут на новый уровень.

«Ага, – про себя подумала Рика, – как с той, рыженькой из Соснового клана. Нет уж. Спасибо. Не надо нам такого счастья», а вслух произнесла:

– Если не отстанешь, я тебе простуду на губах наколдую, с кузеном своим даже поцеловаться не сможешь!

– Ты ничего такого не сделаешь, – не поверила в угрозу Эни, – потому как моя подруга никогда не станет вредить ближнему своему!

– Подоставай меня ещё, и узнаешь!

Коррехидор, естественно, проигнорировал просьбу не появляться в их доме, поэтому Рика, уже собравшаяся выйти в назначенное время, обнаружила его в гостиной в обществе госпожи Призм. Они обсуждали какую-то премьеру в Королевском театре.

Поздоровавшись, чародейка постаралась побыстрее увести четвёртого сына Дубового клана, пока к их компании ещё не присоединилась Эни. Её поезд отправлялся в полдень.

Парикмахерская, куда Вил привёз коронера, располагалась в самом центре столицы и носила гордое название «Зеркало красавицы».

– Моя мама бывает здесь, – сказал Вил, открывая перед чародейкой дверь.

– Добро пожаловать, господа, – навстречу им выскочила девчонка лет четырнадцати в голубом форменном платье и фартуке с васильками, – вам назначено?

– Доложите, что пришёл граф Окку, – сказал Вилохэд, помогая чародейке раздеться.

Девчонка зыркнула на наряд Рики, и унеслась прочь. Очень быстро в гостиную вошла женщина в таком же голубом платье и фартуке с васильками. Её красиво уложенные волосы обрамляли приятное ухоженное лицо с неестественно белой и ровной кожей.

– Господин граф, – она поклонилась, – я очень рада видеть вас снова.

– Личная просьба моей матушки, – улыбнулся Вил, – помогите привести в подобающий вид её протеже, – он чуть подтолкнул Рику вперёд.

– Прошу вас, юная госпожа, – невозмутимо проговорила хозяйка «Зеркала», – присаживайтесь в кресло. Посмотрим, что можно сделать с волосами. Простите за нескромный вопрос, ваша причёска, она слишком оригинальна.

Рика сама магией красила волосы в чёрный цвет и стригла ножницами с волнистыми лезвиями, какие обычно используют для рукоделия. Именно они придавали волосам чародейки столь любимый ею рваный край. Вздохнув, она созналась, что причёску сделала сама.

Дама провела по волосам расчёской, прикинула что-то и принесла большой фиолетовый флакон с притёртой крышкой.

– Насколько я поняла, вы желаете, чтобы я вернула волосам этой очаровательной особы первоначальный вид? – спросила парикмахер почему-то у Вилохэда. Тот оторвался от какого-то журнала и кивнул, – я уберу всю магию, а потом подумаем, как справиться с последствиями ваших экспериментов со стрижкой.

Рика обречённо вздохнула. Жидкость во флаконе резко пахла фиалками. Её сначала разбрызгали по волосам чародейки, потом Рике на голову надели утепляющий колпак, потом было мытьё в фарфоровом тазике, намазывание на волосы какой-то мёдообразной субстанции и снова мытьё. Когда экзекуция завершилась на чародейку из зеркала смотрела девушка с вьющимися русыми волосами, светлыми бровями и ресницами. Как «бонус» шла несерьёзная россыпь веснушек на носу и скулах. От суровой некромантки не осталось и следа.

Парикмахер вооружилась ножницами и последовало:

– Вот тут я подровняю, здесь немного укорочу, тут подрежу…

В итоге все рваные пряди, рикиными стараниями имевшие место на её голове, бесследно исчезли, уступив это самое место элегантной модной стрижке, придающей чародейке задорный вид.

– Вам очень идёт, – констатировала мастер, приподнимая сзади волосы от шеи, – предлагаю постоянную краску для бровей и ресниц. Хоть ваши светленькие бровки выглядят очень мило, я посоветовала бы чуть более тёмный тон.

Ещё через полчаса издевательств даже сокурсники по Академии магии не узнали бы в красивой русоволосой девушке некромантку Эрику Таками. О прежней Рике напоминало лишь платье и амулет на груди.

Вил поблагодарил мастера, велел записать все расходы на счёт Дубового клана, и они покинули «Зеркало красавицы».

– Даже удивительно, насколько вам не шли чёрные волосы, – заметил коррехидор уже в магомобиле, когда Рика сняла свою шляпу и поправила непривычно укоротившуюся причёску, – оставайтесь такой, вы же – просто красотка.

Рика с сомнением покачала головой.

– Увы, я совсем не похожа на некроманта, – проговорила она, – даже не чародейка, а так: вечный подросток-переросток! Завитки волос эти ещё дурацкие…

– Ваш бог смерти мужчина? – поинтересовался Вил, сворачивая в сторону знакомого Торгового дома Картленов.

– Да, – ответила Рика, не понимая к чему он клонит.

– Тогда ему на сто процентов приятнее видеть свою посвящённую в виде красивой русой девушки, нежели лицезреть чучело с безобразным макияжем и стрижкой овечьими ножницами. В ваших книгах есть предписания, что некроманты должны быть непременно уродливы?

– Нет, конечно, – улыбнулась чародейка глупости самого предположения, – внешний вид посвящённого регламентируется лишь ритуальной одеждой, да и то не всегда.

Следующим испытанием для нервов чародейки стало посещение Торгового дома Картленов. Она даже не представляла, сколько всего нужно «девушке для комфортного путешествия».

«Наверное, Эни на моём месте была бы счастлива», – подумала она, когда в знакомом по недавним событиям кабинете для примеривания облачалась в очередное «дорожное платье», «платье для визитов», «костюм для прогулок на свежем воздухе» и ещё одним богам ведомо какие наряды. Вилохэд просто предоставил продавщицам список, составленный им лично.

Удовольствие Рике доставили лишь удобные ботинки из коричневой кожи со шнурками, заканчивающимися симпатичными маленькими бубенчиками, похожими на те, что вешают на ошейники любимых кошек, и шапочка с козырьком. Шапочка была из мягкой овчины и оказалась гораздо удобнее её шляпы с переплетёнными пальцами скелета на пряжке.

Когда с покупками было покончено, и управляющая отделами дамских товаров клятвенно обещала, что не позднее, чем через два часа, все пакеты и коробки, снабжённые ярлыками, будут доставлены на Центральный вокзал, Вил предложил вознаградить себя мороженым.

– Мороженое сейчас? – удивилась чародейка. Она шла рядом с коррехидором в новом бархатном платье бежевого цвета, шапочке с козырьком и изящной меховой куртке из той же овчины. Только мех был внутрь, а наружная сторона являла миру прекрасно выделанную замшу.

– После кофе, который мне предлагали во всех без исключения отделах у Картленов, в меня больше не влезет ни глотка, – откровенно ответил Вил, – а вот мороженого я бы поел. Знаете, есть особая прелесть – есть мороженое зимой, да ещё и со свежими ягодами. Как вы относитесь к чернике?

Чародейка согласилась попробовать.

– И ещё, – коррехидор отправил в рот очередной кусочек мороженого, прихватив немного растёртых с сахаром ягод, – мы с вами должны перейти на «ты».

– Не усматриваю в этом никакой необходимости, – ответила Рика, – подобное общение только осложнит наши служебные отношения и породит множество грязных сплетен.

– Вопрос как раз в служебной деятельности, – улыбнулся Вил, – любой человек заподозрит неладное, если парочка влюблённых, которых мы с вами должны изображать, станут обращаться к друг другу с избыточным уважением, да ещё и по должности: господин коррехидор. Нужно привыкнуть. Я стану называть вас Рикой или Эри, на ваш выбор, а вы обращайтесь ко мне – Вил либо Вилли.

– Попробую, – уклончиво, избегая местоимений, ответила чародейка.

– Не попробуешь, а станешь, – взял быка за рога Вил, – тебе разве не доводилось прежде так общаться с парнями?

Рику избегали практически все парни Академии, но посвящать в это коррехидора она не собиралась, поэтому мужественно поглядела в карие глаза и ответила:

– Естественно, я общалась на «ты» с несколькими мужчинами, – она говорила чистую правду: первым был её отец, а вторым – противный муж старшей сестры. Удивительный зануда, которому Рика «тыкала» с пятнадцати лет чисто, чтобы досадить.

– Отлично, учту это в работе. И ещё одна очень важная вещь, – он отодвинул опустевшую вазочку, – вы, то есть ты ни при каких обстоятельствах не должна снимать амулет, заглушающий ауру бога смерти. Никто не должен знать, что ты чародейка, а тем более – некромантка. Скажем всем, что ты – студентка, изучаешь, к примеру, историю. Пишешь курсовую об Оккунари, достопримечательностях, обычаях, легендах и тому подобное. Не вызовут подозрений наши поездки по окрестностям, и мы сможем задавать людям самые разные вопросы. Интерес к истории твоего города льстит любому и отлично развязывает языки.

Он отвёз Рику домой, пообещав заехать перед поездом.

– Бери всё необходимое для волшбы, – напомнил коррехидор уже у самой двери, – до Кленфилда далеко, быстро привести забытое не получится.

«Сама догадалась, – про себя ответила Рика, – не маленькая, поди. Как-то до сей поры обходилась без ваших напоминаний, господин Окку»!

Глава 2 СТОЛИЦА ДУБОВОГО КЛАНА

Как и обещал, Вилохэд заехал за чародейкой. В карете он протянул ей маленькую коробочку, обтянутую серебристым бархатом.

– Это лишнее, – Рика знала, что внутри таких коробочек лежат украшения.

– Девушка, которую я могу пригласить на праздники в родовое гнездо, просто не может не носить украшений, – сказал Вил, – у вас когда день рождения?

– Было в прошлом месяце, – чародейка не собиралась принимать никаких подарков от своего начальника. Не хватало ещё чувствовать себя обязанной.

– Считайте сей презент запоздалым подарком к вашим именинам и по случаю поступления на службу, – обезоруживающе улыбнулся собеседник, – мужчины, согласно неписанному правилу, устраивают пирушку в честь новеньких. Вам же более подойдут украшения. Не бойтесь, они недорогие. Утром вы так утомились у Картленов, что я не рискнул тащить вас, то есть тебя, – поправился он, – ещё и в ювелирную лавку. Поэтому заехал и выбрал на свой вкус.

«Ты всё выбираешь на свой вкус, поскольку до других тебе особо дела нет», – подумала Рика.

– Отсутствие украшений вызовет неизменные вопросы. У тебя есть охота придумывать глупые оправдания?

Девушка покачала головой и была вынуждена согласиться с доводами. В коробочке оказался премиленький набор из яшмы: браслет, маленькие серёжки и кольцо, выточенное из цельного камня.

– Яшма – самый многообразный и разноречивый камень, – заметил Вил, – она может быть тёмной, почти чёрной, подобно ониксу, встречается прозрачно желтая, цвета опавшей листвы или тёплая коричневая, будто поспевший каштан. А вот, взгляните – белая с полосами. Разная, совсем как ты, Эрика.

Чародейка предпочла промолчать, просто надела на себя украшения, отозвавшиеся на коже приятной теплотой.

Вагон, о котором упоминал герцог Окку, находился в самом конце Северного экспресса – знаменитого поезда, исторической достопримечательности, первого, соединившего столицу Артании и северную оконечность центрального острова Каэдани.

В вагоне кроме отца Вила чародейка увидела обещанного торгового представителя Делящей небо – материковой империи, государства весьма могущественного и богатого.

При появлении Рики и коррехидора он встал и церемонно поклонился.

– А вот и они! – воскликнул герцог Окку, – позвольте представить вам, господин Мару Янг, почётный гость Дубового клана, да и всей Артании.

Ещё один вежливый поклон.

– Перед вами, господин Янг, мой младший сын Вилохэд – верховный коррехидор Кленфилда и госпожа Эрика Таками, студентка университета, изучающая историю.

Рика скромно опустила глаза и поклонилась с почтением, как и подобает приветствовать более старшего и более высокопоставленного человека.

– Несказанно рад! – ответил Янг с легким акцентом, – в нашей стране ходят легенды о красоте артанок, и я убеждаюсь, что легенды не всегда являются легендами. Сражён в самое сердце. Кабы не мой почтенный возраст, – мужчина провёл рукой по несколько поредевшим волосам не макушке, – я бы непременно вступил в борьбу за благосклонность госпожи Таками. И, поверьте, двадцать лет назад у меня были неплохие шансы на победу!

Рика не могла понять, шутит ли гость или говорит серьёзно, поэтому не знала, как реагировать на его слова. И вдруг она с отчётливостью поняла, что не представляет, как себя ведут девушки высшего света, каковой без сомнения и является пассия младшего сына Дубового клана. Она бросила взгляд на Вила, но тот уже спешил ей на помощь.

– Не думайте, господин Янг, будто я сдался бы без боя, – улыбнулся коррехидор, – никому не позволил бы завоевать внимание и сердечную склонность своей избранницы, – в знак доказательства собственных слов он нежно поцеловал руку чародейки. Боюсь, ваши усилия пропали бы втуне. Но ведь вы к нам приехали не девушек артанских у кавалеров отбивать?

– Какой остроумный юноша, – засмеялся Янг, – увы, перед вами давно и вполне счастливо женатый человек. Госпожа Янг настолько занята в нашем имении, что не смогла составить мне компанию в моей увлекательнейшей поездке в вашу прекрасную страну. И к господину герцогу у меня интерес особый.

– Знаю, знаю, – махнул длинным чубуком артанской трубки отец Вила, – Мару Янг лелеет мечту получить от нас поросят нашей особой породы.

– Да, господин Гевин, – сощурился гость, и от этого его бархатные тёмно-карие глаза превратились в скобочки, – ваша чёрная оккская способна перевернуть всё животноводство в Делящей небо.

– Поглядим, поглядим, – напустил на себя таинственный вид герцог, – такие решения не в поезде принимаются. Вот погостите у нас, посмотрите, что и как. К этому разговору мы ещё вернёмся.

Тем временем поезд потихоньку стронулся с места и покатил на север.

– Вы прекрасно говорите на артанском, – сказала чародейка, понимая, что не должна играть роль мебели, – чувствуются приложенные усилия и практика. Вы учились у нас?

Господин Янг улыбнулся, отчего на его мясистом лице появились ямочки на щеках.

– Ах, госпожа Таками, предлагаю вам маленькую игру, – ещё одна открытая, подкупающая улыбка, – общаясь с молодым Окку, вы просто обязаны интересоваться всякими тайнами, расследованиями, убийствами. Я не ошибся? Угадайте, почему я так хорошо говорю на вашем языке, и получите маленький сувенир из Делящей небо.

Рика подумала, что будет лучше подыграть иностранцу, тем более что они с Вилом едут вести расследование.

– О, да! – воскликнула чародейка, подражая энтузиазму Эни Вады, и, как подруга, изящно откинула волнистую прядь, упавшую на глаза, – я безумно завидую Вилли, – она надула губы, – почему в этом мире мужчинам достаётся всё самое интересное? Это так волнительно – вести следствие, подвергаться опасностям! А на нашу долю остаются модные магазины и музыкальные вечера. Конечно, господин Янг, я принимаю ваши условия, только, чур, честно отвечать на любые мои вопросы!

– Милая Эрика, вы же позволите так называть вас немолодому, обременённому многочисленным семейством иностранцу? Никогда не ждите, что мужчина ответит честно на ВСЕ ваши вопросы.

– Согласна с поправкой, – в Рике проснулся азарт, а герцог посмотрел на неё с некоторым удивлением, словно увидел с новой стороны.

– Начни с внешности, – безразличным тоном бросил Вил, делавший вид, что ему нет никакого дела до глупых пари.

– Вы, господин Янг, не подтвердили и не опровергли мой вопрос об учёбе в Артании, вы просто ушли от ответа, переведя разговор. Мне кажется, в ваших жилах течёт некая доля артанской крови, – проговорила Рика, искоса разглядывая собеседника.

– Что заставляет вас так думать?

– У ваших соотечественников более смуглая кожа, и скулы гораздо выше. Нос у вас имеет характерную артанскую горбинку, а крылья сглаженные, как у жителей материка. Фамилию вы носите Делящей небо, поэтому предположу, что ваша мать была либо чистокровной артанкой, либо полукровкой. Но по владению языком – скорее первое. К тому же ваше имя, – Рика опомнилась и одарила собеседника кокетливым взглядом, опасаясь, что в этот момент была больше коронером, нежели девушкой младшего сына Дубового клана, – я не сильна в именах вашей родины, но имя Мару очень напоминает наше Такемару. Только слегка укороченное.

– Блистательно! – Янг захлопал в ладоши, – я не удивлюсь, если сэр Вилохэд обращается к вам за помощью в расследованиях. У вас прирождённые способности к дедукции. Можете мне поверить, я знаю, о чём говорю!

– С каких пор торговцы стали специалистами по дедукции? – иронично спросил герцог Окку.

– Видите ли, – скромно потупился Янг, – я с детства мечтал заниматься сыскным делом. Но отец потребовал, чтобы я, как старший сын, занял его место в нашем семейном бизнесе. Судьба сделала меня торговцем, а юношеская мечта обрела выход в любви к литературе детективного жанра.

Он полез в небольшую сумку, стоявшую у его ног.

– Ваш приз по праву, – он протянул чародейке маленькую шкатулку из полированного дерева мягкого золотистого оттенка с перламутровыми птичками, – нажмите на самую крайнюю справа, и шкатулка откроется.

Рика нажала на воробушка, и крышка совершенно цельной на первый взгляд шкатулки отошла вверх. Внутри прятался тонкий шнурок с изящной морской раковинкой в виде подвески.

– Какая прелесть, – она по примеру подруги изобразила восторг, – какие нежные переливы цвета!

– Не знал, что кто-то может интересоваться сыском по доброй воле, – заметил Вил, – на мой взгляд, эта работа на девяносто процентов состоит из написания различных отчётов и заключений. Не могу поверить, что кому-то придёт охота делать сие на досуге.

Иностранец посмотрел на Вилохэда удивлённым взглядом:

– Вот уж, что поистине скучно, так это торговля. Сплошная рутина, голый расчёт, и нет места полёту фантазии. Вам, господин коррехидор, несказанно повезло заниматься интересным делом, да ещё получать за это жалование. Я же – жалкий любитель, прочитавший все детективы о судье Ли. Есть у нас в Делящей небо один замечательный автор, господин Чжао, он создал серию книг в моём любимом жанре психологического расследования. Какая жалость, что в Артании люди лишены радости переживать опасности и приключения совместно с бесстрашным судьёй Ли. Я знаком с господином Чжао и даже, могу заявить об этом с большой гордостью, являюсь одним из его почётных меценатов.

– На этот раз у вас, господин Янг, появляется любопытная возможность, – довольно проговорил герцог, – вы можете стать свидетелем расследования, которое проведёт мой сын, а госпожа Таками станет ему помогать. Помогать в любом деле своему супругу – первейший долг каждой артанки, – неожиданно закончил он.

– Отец, нам ещё рано думать о супружестве, – с ленивыми интонациями избалованного аристократа протянул Вил.

– Естественно, – кивнул его отец, – я и сам был бы против скоропалительной помолвки. Однако ж, рано или поздно госпоже Эрике придётся принять на себя роль супруги. И тогда этот опыт сослужит ей добрую службу.

– Золотые слова, – чуть не прослезился иностранец, – завидую вашей способности в краткой и чёткой форме запереть сложную и многозначную мысль. Но что же произошло на вашей прекрасной родине? Отчего потребовалось вмешательство столь высокопоставленного представителя закона? Я очень надеюсь, что речь не идёт об убийстве, – его глаза выражали искреннюю обеспокоенность.

– Конечно же, нет, успокойтесь! – самодовольно изрёк сэр Гевин, – на моей земле нет места преступности. Дело в банальной краже свиней у фермеров Дубового клана.

Мару Янг помолчал, а потом проговорил с просительными интонациями:

– Позволено ли будет ничтожному торговцу из заморской страны наблюдать за работой профессионала сыскного дела? Это придало бы моему пребыванию в гостях у моего дорогого артанского друга неизъяснимую прелесть и сделало бы поездку на острова в высшей степени незабываемой.

– Решать сыну, – кивнул герцог.

– Если вы обещаете не путаться под ногами, – протянул Вил, понимая, что скрыть расследование от помешанного на детективах гостя будет просто непосильной задачей, – я позволю вам поучаствовать в поисках пропавших животных. Рика будет счастлива вашей компании, ибо моя работа рутинна и скучна. А вдвоём вам будет веселее.

– Вы просто не представляете, какой подарок вы мне преподнесли, – обрадовался Янг, – так далеко не простирались даже самые смелые мои мечты. Представляю, каково будет удивление госпожи Янг, когда я примусь рассказывать ей о самом настоящем расследовании, в котором мне посчастливилось принимать участие, наравне с самим верховным коррехидором Кленфилда!

Слуги, сопровождавшие главу Дубового клана, сервировали ужин. После нескончаемых восторгов от копчёностей – «вкуса, достойного самих богов», старшие мужчины остались коротать вечер за бутылкой бренди, а коррехидор повёл Рику на смотровую площадку.

– Уже темно, – бросил сэр Гевин, – на что вы там собираетесь смотреть.

– На зимние звёзды, – ответил Вил, – в Кленфилде настоящих звёзд не увидеть.

– Оставьте их, господин герцог, – хитро улыбнулся Янг, – разве вы не догадываетесь, парочке просто хочется побыть наедине, подальше от старых брюзжащих мужчин, наподобие нас с вами.

Смотровая площадка продувалась ветром, но Рика была рада хоть ненадолго избавиться от образа великосветской кокетки, подцепившей самого желанного жениха в стране, а побыть самой собой.

– Прекрасно справляешься, – похвалил Вил, – отец просто дар речи потерял, когда увидел тебя в новом образе. И на господина Янга ты произвела впечатление.

– В Делящей небо принято всячески возвеличивать собеседника и принижать себя, – ответила чародейка, – полагаю, ему просто хотелось сделать приятное пригласившей его стороне, вот он и принялся восхвалять все, что попало в поле зрения.

– Однако ж, он умён, – заметил коррехидор, – поднимая воротник пальто, – наблюдателен и псевдо открыт.

– Почему ты считаешь его откровенность неискренней? – Рика повернулась спиной к ветру.

– Он много вроде бы говорил о себе, а на самом деле не сказал ничего. Упоминал жену, детей, отца, однако ж, никаких зацепок за конкретные имена, события, время или место. Мне он не особо понравился.

– Это всё потому, что он грозился отбить у тебя пассию, – насмешливо проговорила Рика, – пускай даже не настоящую. Все мужчины – собственники, когда дело доходит до личных чувств.

Коррехидор щёлкнул собеседницу по носу:

– Не льсти себе. Я бы стал сожалеть лишь о толковом коронере, которого не в меру ретивый иностранец забрал из моего ведомства. Но не думаю, что с тобой у Янга были шансы, будь он хоть на тридцать лет моложе.

– Много ты понимаешь в женщинах, – обиделась Рика.

– Да уж побольше твоего, – он широко улыбнулся, – ты бы не влюбилась в него.

– Как знать? – из чистого упрямства возразила чародейка. Не то, чтобы торговец ей хоть чуточку понравился, просто не хотелось, чтобы Вил считал, будто знает, какие мужчины ей по вкусу, – он – обаятельный, надёжный и спокойный. В молодости мог быть недурён собой. Пусть невысокий, но сложён нормально. Уверена, полнота пришла позднее, наверное, его супруга из тех, для кого отличный аппетит искупает многие недостатки характера. Так что, не будь так самоуверен, неизвестно, кого я бы из вас двоих выбрала.

Вил взял девушку за плечи и повернул к себе:

– Сын Дубового клана не должен сомневаться в своей даме сердца, даже пускай наш роман не по-настоящему, – серьёзно проговорил он, – не давай мне таких поводов. Хорошо?

Луна освещала красивое обеспокоенное лицо Вилохэда, он говорил вполне серьёзно.

– Ладно, – высвободилась чародейка, – я просто хотела с тебя немножко сбить спесь.

– Спесь – часть моей личности, – парировал коррехидор уже в своей обычной манере, – посему сбивать её – пустая трата сил. Ты не замёрзла?

– Я-то шапку надела, а древесно-рождённые севера не чувствуют холода, кажется?

– Т-сс, – прижал ей палец к губам Вил, – я открою тебе страшную тайну: мы пользуемся согревающим заклинанием, но у меня от него мигрень.

Чародейка рассмеялась, и они вернулись в вагон.

Для сна у каждого пассажира были уютные купе со спальным местом, прикроватным столиком и раздвижной дверью, обеспечивающей приватность. Среди вещей, которые в списке коррехидора значились под ничего не говорящим чародейке пунктом: «и всё необходимое для дамы в недельном путешествии», скрывалось нижнее бельё, ночные рубашки и домашнее шёлковое распашное платье с вышитыми розовыми вьюнками. Воспользовавшись ванным отделением (мужчины единодушно пропустили её вперёд), коронер его королевского величества Эрика Таками отправилась спать.

Проснулась она рано, ещё за занавешенным окном было совершенно темно. Поворочавшись с боку на бок, девушка задремала. Но из головы не выходил вчерашний разговор на смотровой площадке. Почему Вил сказал, что не должен сомневаться в ней? В каком смысле: как в сотруднике или как … в ком? Нет, он просто дразнил её по своему обыкновению. Надо же, как поведение в стиле Эни порождает и дурацкий ход мыслей. Чародейка пожалела о своих потерянных чёрных волосах и суровом виде, который уже сам по себе отбивал всяческую охоту делать идиотские комплименты.

Окончательно разбудило Рику вежливое постукивание.

– Просыпайся, ореховая соня, – проговорил Вил, – до Оккунари меньше двух часов. Отец с Янгом уже успели кофе до завтрака выпить.

Чародейка пообещала выйти, как можно скорее. И действительно, не прошло и четверти часа, как она уже сидела за столом и пропускала мимо ушей какую-то болтовню иностранца о цветущем миндале, девичьих щёчках и безвозвратно ушедшей молодости.

Чародейка скромно улыбалась, вспомнив стихотворение из Классического сборника поэзии:

В густой тени леса

Скромно прячется ландыш прекрасный.

Но тем желанней хрупкая его красота.

Пускай господин Янг считает её скромницей, не знающей как ответить на неуместные комплементы. Вил делал вид, будто не замечает намёков, он со скучающим видом жевал, лениво бросая взоры на заснеженные ели, проносящиеся за окном.

– Удивительная красота, – проговорила Рика, видя припорошённые снегом ели по склону горы, – здорово, что железную дорогу проложили по таким красивым местам.

– Мой отец дал огромную взятку, – не без гордости проговорил герцог Окку, – чтобы экспресс проходил через Оккунарскую долину. Он в два раза перебил взятку Осинового клана. В противном случае поезда ходили бы западнее, по землям осинников, а мы добирались бы по старинке.

– Не могу не похвалить подобную прозорливость, – тонко улыбнулся Мару Янг, – радеть о благе клана и семьи – великая добродетель.

За окном всё чаще стали мелькать деревни, хутора. Поезд с шумом миновал железный мост через горную речку, вопреки зимней погоде, упрямо бегущей по камням, и скоро остановился возле небольшого вокзала из красного кирпича. Слуги неспешно выносили вещи. Рика полной грудью вдохнула свежий воздух и огляделась. Небо здесь казалось выше, а горы, закрывающие его почти на треть, были величественно-прекрасны особой, суровой красотой севера. Гости разместились в двух колясках, что дожидались на привокзальной площади со сквериком в центре.

Чародейка не задумывалась, каким она ожидала увидеть Оккунари – место, где родился и вырос Вилохэд. Её воображение рисовало одинокий старинный мрачный замок, затерянный в снегах. Именно таким изображали в романах родовое гнездо главного героя, где происходили таинственные, а порой, и страшные приключения. Но реальность оказалась иной. Перед глазами Рики пробегали прямые, как стрела, улицы с расчищенными тротуарами, вывесками магазинов и лавок Торгового квартала, прохожие шли по своим делам, ребятишки катались на коньках на залитой льдом площади. Словом, перед ней была уменьшенная копия Кленфилда, а вовсе не дикие места, в которых люди не имеют представления о столичных удобствах и моде.

Резиденция Дубового клана размещалась на берегу замерзшего озера, которое должно быть когда-то служило фортификацией, а в нынешнее время – украшением. Дворец производил сильное впечатление: высокий, с большими окнами, своеобразный шедевр архитектуры прошлого века.

– Разочарована? – спросил Вил, подавая руку чародейке при выходе из коляски, – думала, мои родители владеют замком с привидениями?

– Я уж точно не ожидала увидеть подобное, – она кивнула на регулярный парк со скульптурами и фонтанами, упрятанными по случаю зимы в деревянные ящики, – просто у бабушки традиционный деревянный дом, а замок бамбукового клана тоже старый, – поторопилась объяснить она. Не хотелось показаться невежливой, – он из дерева и построен в артанском стиле.

– Прадед приглашал какого-то именитого архитектора из-за границы, – Вил пошёл вперёд, – у нас вполне комфортно, сквозняков нет, отопление в каждой комнате. Ещё водопровод и всё такое.

Рика подумала, что сад должен быть очень красив летом. Даже сейчас зеленеющие под снегом кусты можжевельника и подстриженные конусы туй выглядели очень мило.

На входе их встречали все слуги, выстроившиеся по росту по обе стороны лестницы, а на верхней площадке стояла статная женщина в традиционном артантском одеянии из плотного шёлка с вышитыми журавлями. Чуть позади неё вытянулся русоволосый мужчина лет пятидесяти.

Женщина встретила приезжих поклоном.

– Моя супруга, проговорил отец Вила, – герцогиня Мирай Окку, – она поклонилась ещё раз. После чего сэр Гевин представил гостей.

– Моя мать, и наш управляющий – господин Ориба, – негромко сказал Вилохэд.

Рика ответила вежливым поклоном, а сама постаралась рассмотреть леди Мирай. Она ей не понравилась с первого взгляда: эдакая засушенная аристократка старинного рода, которая шага не ступит, не вспомнив соответствующего правила или традиции. Но хороша. Даже в свои годы она хороша. Тонкие черты лица, каштановые волосы с сединой, которую герцогиня не считает нужным скрывать, взгляд цепкий и не особо дружелюбный. Даже не улыбнулась.

– Несказанно рад, – щебетал Мару Янг, – ваше гостеприимство превосходит все мои ожидания. Чтобы ничтожного торговца с материка так встречали!

– Для нас все гости Дубового клана одинаково ценны, – проговорила леди Мирай тоном, словно читала надоевшую лекцию глупым студентам. Была у Рики в Академии магии такая преподавательница, вела курс по духовным сущностям. Она тоже никогда не смотрела в глаза собеседнику и рассказывала о призраках, жрунах и прочих интереснейших проявлениях потустороннего мира так, что они вызывали интереса не больше тригонометрических формул.

– Какой дворец! – продолжал шумно восхищаться иностранец, – у меня чувство, словно я очутился в сказке.

– Господа устали с дороги, – проговорила герцогиня, не удостоив похвалу ответом, – слуги вас проводят в ваши комнаты. После отдыха я приглашаю всех на чай.

Она повернулась и прошла в дом.

– Госпоже Таками я приготовила гостевую спальню с лотосами, – мать Вила посмотрела на чародейку равнодушным взглядом, – дорогой, я полагаю, ты сам проводишь её. У нас ещё будет время для подобающего общения.

Вил потянул Рику за рукав. Её комната располагалась на втором этаже и окна выходили как раз на озеро и парк. Основным украшением спальни были лотосы. Они мелькали повсюду: на вышитых диванных подушках, спинках кровати, даже ручки шкафа были выполнены в виде листьев этого цветка.

– Моя спальня рядом, – проговорил коррехидор уже в дверях.

– Понятно, – поджала губы чародейка и решила запирать на ночь дверь, – в кланах нравы куда свободнее, чем у простых смертных. Когда я гостила у сестры, моего троюродного кузена вообще поместили от меня в другом крыле. А тут – соседи. Хорошо, хоть между спальнями двери нет.

– Моя мама весьма умна. Она прекрасно понимает, что даже если разделить влюблённых хоть половиной дома, хоть этажами, люди всегда найдут возможность провести ночь вместе. Какой тогда в этом смысл? Отцу глубоко безразличны наши отношения, он считает, что женит меня по своему выбору. Остальные женщины его не интересуют, к тому же в кланах была традиция пробного брака. Если невеста не устраивала по той или иной причине, её просто отправляли назад, давали приличное приданое, и всё.

– Удобно, – усмехнулась Рика, – только у нас работа, не забывай об этом.

– Да, но для всех, кроме отца, иначе. Ты тоже не забывай об этом.

Рика злилась. Каков старый лис! Значит, типа очередной пробный брак. Знала бы, ни за что не согласилась. Понятно, почему герцогиня смотрит на неё, как на пустое место. Интересно, сколько, кроме той, рыженькой из Соснового клана, ночевало в этой миленькой девичей спальне?

Чародейка выпроводила вон горничную, что рвалась помочь распаковать госпоже вещи, и спрятала подальше в шкаф сумку с магическими принадлежностями. Потом переоделась (Вил ненавязчиво напомнил, что на ней сейчас дорожное платье, предназначение коего создавать удобство и комфорт в пути). Волосы пришлось поправить мокрыми руками, чтобы придать им подобие милой причёски, не далее, как вчера, созданной цирюльником Дубового клана.

Чай госпожи Мирай оказался крепким, терпким, отдающим копчёным черносливом. Рика подлила молока и взяла пирожное.

– Мой интерес в Артании – это расширение торговых связей с Делящей небо, – разъяснял господин Янг герцогине, с безмятежным спокойствием пившей свой горький чай, – после переворота мою родину сотрясали спазмы перехода на новые рельсы. Многие государства отвернулись от нас, не простив свержение императорской династии и прихода к власти чиновников. Но, согласитесь, – он улыбнулся тонкой улыбкой дипломата, собирающегося произнести спорное мнение, – старые монархии вырождаются. Ведь совсем неплохо, когда страной управляют профессионалы, а не ничтожные владыки, волею судеб одарённые короной. Наш последний император имел множество странных пристрастий, и любовь к опиуму была не самой худшей. Сейчас нас признают, приглашают, десятилетие блистательной изоляции закончилось. Торговля продуктами питания выгодна обеим сторонам.

– Несомненно, – ответила леди Мирай, и было совершенно не ясно, относится ли это к государственному перевороту или торговле свининой.

Вилохэд отгородился от всех газетой по своему обыкновению. Рика молча пила противную горечь и не знала, как ей себя вести. Мужчины принялись обсуждать какую-то войну, что несколько лет тянулась у южных соседей Делящей, а леди Мирай посмотрела на чародейку и спросила:

– Вили говорил, что вы учитесь в Кленфилдском университете. Какую специальность вы избрали?

– Меня интересует история, – ответила Рика так, как они договорились.

– На мой вкус история чрезвычайно скучна и не подходит для девушки, – изрекла герцогиня, – масса бесполезной информации о минувших эпохах. Какой в ней толк?

– Изучая прошлое, мы имеем шанс избежать ошибок в настоящем.

– Да? И каким же образом?

Рика растерялась. Она сама не особо жаловала историческую науку с её аналогиями, датами, определениями. Но тут ей вспомнилась история магии.

– Взять, к примеру, искусство вызова, – проговорила она, – маги и чародеи всех стран издревле пытались достучаться до сущностей духовного мира. При этом цели они ставили самые благие: предсказание грядущих землетрясений и неурожаев, помощь духовных сущностей в бытовой жизни, обращение к неисчерпаемому источнику маны. Триста лет назад артанские маги осуществили мощный вызов, открыли, можно сказать, врата в духовный план.

Девушка взглянула на собеседницу. В глазах леди Мирай промелькнул интерес.

– Результат эксперимента оказался катастрофическим. Все участники одномоментно погибли, здание Академии рассыпалось в прах, а король (не помню, какой именно) запретил магию вызова во веки веков. Знание этого аспекта истории Артании отвратит любого молодого и ретивого волшебника от идеи вызывать кого-то извне или черпать ману там, где не следует.

– Вас, должно быть, интересует история магии, – сделала вывод мать Вилхэда, а сам коррехидор отложил газету и подавал знаки замолчать. Но чародейка просто не смотрела в его сторону.

– История магии – часть общей истории мира, как история кланов, или история искусства, – ответила Рика и жестом отказалась от добавки чая, – много интересного можно найти в любой местности и в любом разделе.

– Именно так, – склонила голову герцогиня, – у нас в библиотеке как раз работает ваш коллега из университета Северного архипелага. Занимается историей Оккунари. Бедняга болен. От сурового климата его родины у него открылся злокачественный кашель. Родные отправили его в Оккунари. Сосны, горный воздух должны пойти ему на пользу. Возможно, вам будет не безынтересно пообщаться с этим милым скромным юношей. Правда, из-за болезни он бывает у нас пару раз в неделю.

Рика поблагодарила и заверила, что не упустит случая пообщаться с увлечённым единомышленником.

Господин Янг заявил, что горит желанием прогуляться по Торговому кварталу, и отбыл, а отец Вила позвал сына и его наречённую в свой кабинет.

– Ты зачем про магию вздумала рассказывать? – прошептал коррехидор, взяв под руку Рику, – прямо блистала знаниями.

– Чем ещё я могла блеснуть? – сердито спросила она, – у меня не было времени подготовиться. Я про знаменитую битву у Меловых скал помню весьма смутно.

В рабочем кабинете герцога Окку их уже дожидался управляющий. Ориба дёрнул шеей, как обычно делают люди, у кого эта самая шея периодически болит, и начал доклад.

– Вчера ночью ещё одна кража на ферме у горячих источников. Как всегда, следов никаких, – он чуть кашлянул, собираясь с мыслями, – у хозяев три собаки. Ни одна даже не гавкнула. Подозреваю, псам бросили мясо с усыпляющим порошком, либо околдовали. Иначе никак. Я осмотрел дорогу, но ни следов саней, ни волочения похищенного животного не обнаружил. Словно улетела. Я всё больше склоняюсь к объяснению фермеров: кто-то разбудил водяную лошадь. Только волшебное существо может красть свиней без следа. Потом лошадь утаскивает свинью к себе под воду, и там съедает. Вот мы и не можем найти никаких следов.

– Госпожа Таками найдёт, – уверенно заявил герцог, – прошу любить и жаловать, коронер моего сына, чародейка Эрика Таками. Вы, Ориба, никому об этом не говорите, а сами оказывайте всяческое содействие, остальным людям её лучше считать очередным увлечением Вилохэда. Злоумышленники затаятся, если прознают про чародейку и расследование. Потому как в водяных лошадей я не верю совершенно.

– Как будет угодно вашей светлости, – поклонился Ориба.

– В вашем озере водятся водяные лошади? – спросила Рика, внимательно посмотрев на управляющего, – их видели? Когда?

– Вообще-то, никто водяных лошадей не видел лет двести, – ответил Ориба, – а видели ли тогда? Одним богам ведомо. Кто утопнет по пьяному делу – понятно, лошади утащили. Ногу сведёт судорогой – тоже они виноваты, укусили или лягнули бедолагу. Одни слухи и отговорки. Прикажу заложить сани. В горах снега много, коляска не подойдёт.

– Поезжайте на ферму, – велел герцог, – осмотритесь там. Заодно госпоже Таками наши знаменитые источники покажешь.

Рика пошла к себе переодеться. По дороге думала, что из своего магического арсенала она может взять с собой. Подходило зеркало Пикелоу – специальное зеркало, при помощи которого чародеи отслеживают следы магии. Девушка решила поглядеться в зеркало, пока её возлюбленный расспрашивает арендаторов отца о пропаже скота. Никто не должен удивиться или заподозрить что-либо. Задумавшись, она чуть не налетела на невысокого молодого человека, отпрянувшего к стене на лестнице.

– Извините, – буркнула чародейка, прикидывавшая в этот момент, каким образом ей сподручнее вызывать Таму – фамильяра, созданного ею самой из черепа любимой трёхцветной кошки. Но потом вспомнила, что в данный момент она – благовоспитанная девица хорошего происхождения, прибывшая в дом предполагаемого жениха, – какая я бестолковая! – воскликнула она уже совсем другим, «милым» голосом. Так любила пищать Эни, когда хотела произвести на кого-то благоприятное впечатление. И искоса поглядела на парня.

Тот оказался совсем молодым, едва ли он успел отметить свой двадцатый день рождения, смущённым и каким-то беззащитным. Возможно впечатление это создавалось из-за торчащих покрасневших ушей, а, может быть, этому способствовали редкие светлые брови и большие серые глаза, с восхищением взиравшие на чародейку. Парень выглядел болезненно худым и бледным.

– Это я виноват, – проговорил он и закашлялся, громко, надсадно. Отчего ещё больше застеснялся, поклонился, чуть ли не в пояс, и закончил, – прошу простить. Я – Кори Лейс, студент. Госпожа герцогиня была настолько добра, что позволила мне работать иногда в библиотеке Дубового клана. Это редкое счастье.

Тут он почувствовал неловкость и попытался улизнуть.

– А я тоже изучаю историю, – произнесла чародейка, чтобы хоть что-то сказать. И подумала, что должна представиться в ответ, – Эрика Таками из Кленфилда.

– Очень приятно, – молодой человек спрятал за спину руки, – извините ещё раз, я такой неуклюжий.

И он поспешно пошёл вниз, опустив голову, будто хотел казаться как можно более незаметным.

Как некромант, чародейка великолепно ощущала ауру смерти. Для этого не требовалось даже замыкать внутри себя магические цепи. Она чувствовала смерть, как обыкновенные люди чувствуют холод или тепло. На юноше, смущённо отступившем на лестнице, был отпечаток, не особо сильный, но вполне явственный. У него либо совсем недавно кто-то умер, либо он сам серьёзно болен с отдалённой перспективой отправиться на тот свет

Выехать быстро из дому им помешал неожиданный визитёр. Им оказался рослый широкоплечий парень с русыми волосами.

– Вил, опять ты решил скрасить скучную череду оккунарских дней обществом прекрасной дамы? – воскликнул вошедший вместо приветствия, – как это на тебя похоже!

Он опустился в кресло.

– Знакомь!

– Твой визит, Робби, немного не ко времени, – недовольно проговорил коррехидор, – давай отложим все формальности знакомства и радости дружеского общения на более позднее время.

– Это внесёт некоторые сложности и неразбериху в мой плотный дневной график, – почесал ухо гость.

– И поэтому ты вознамерился создать сложности и неразбериху в моих планах? – вздохнул Вилохэд, – но что с тобой поделаешь, задержимся на четверть часа. Иначе, боюсь, этот надоеда увяжется с нами.

– У надоеды есть имя и фамилия, – обиженно протянул парень, картинно надув полные губы, – просто невежливо наследнику Дубового клана так пренебрегать друзьями детства.

– Эрика, – произнёс Вил, слегка закатив глаза, – перед тобой нагло уселся в папино кресло мой друг детства, жутко надоедливый тип по имени Роберт Ориба. В данный момент подрабатывает в местном ресторане «Дюжина дубов».

– Сразу две неточности, – бодро поднялся с кресла гость, – а ещё верховный коррехидор. Представляю, как радовался преступный мир Кленфилда, когда они узнали, что их будет ловить такой бездельник и пофигист, как наш Вилли. Но я о другом. Первое, я предпочитаю, чтобы меня звали не Робертом, а Робином, можно – Робби или Роб. Некоторые настаивают на добавлении к имени прозвища Ловкач.

– Трепач, – поправил коррехидор, – Робби Трепач. Рика, не вздумай доверить этому проходимцу какой-либо секрет. Завтра о нём станет известно всему Оккунари, послезавтра – всей Артании, а третьего дня в Делящей небо начнут обсуждать твою личную жизнь.

Робин захохотал.

– Он так говорит, потому что я почитаю тайны и секреты основными виновниками всех человеческих бед. Если бы все знали про всех всё, насколько бы упростилась наша жизнь!

– Вот как упростит твою жизнь знание Рики о твоём позорном школьном прозвище Трепач? – вскинул бровь Вил.

– Ещё как упростит, – подмигнул ему друг, – если я напомню, что тебя в школе называли Мороженый …, – он невинно улыбнулся в ответ на свирепый взгляд коррехидора, – лосось. И всё из-за его редкостного занудства, – довольная физиономия повернулась к чародейке, – право слово, Эрика, на что вам сдался этот титулованный зануда? Бросайте его и переходите ко мне. Я тоже не женат, обеспечен, из приличной семьи,

– Сын нашего управляющего, если ты не догадалась, – прокомментировал Вил.

– Имею неплохую работу, помощник управляющего в «Дюжине дубов».

– Если отбросить высокие слова – вышибала на подхвате, – безжалостно уточнил коррехидор.

– Мы оба работаем с отбросами общества, – высокопарно провозгласил Роб, – только ты их собираешь, а я вышвыриваю вон! Решайтесь, Рика, пока не поздно, пока наш Мороженый лосось не приморозил ваше сердце.

– Да, ступай, – кивнул Вил, – Трепач тебе точно не даст заскучать. Особенно если ты хочешь разыскивать правый или левый ботинок, когда ты опаздываешь. Сей достойный представитель племени шутничков поставит его на шкаф либо привяжет к ручке двери и не поленится связать шнурки двойным морским узлом. Это один из его обычных трюков. Таракана в бокале вина я уже не упоминаю из скромности.

– Но со мною весело! – воскликнул друг детства, – что в этом сером мире важнее веселья?

– Многоуважаемый господин Ориба, – Рика потупила глаза, как и подобает благовоспитанной девице, когда малознакомый мужчина начинает оказывать ей слишком назойливые знаки внимания, – мне, без сомнения, льстит внимание с вашей стороны, однако ж я не почитаю веселье главной ценностью своей жизни. Посему с сожалением извещаю вас, что ваше предложение не снискало в моём сердце должного отклика. Мой выбор пал на господина Окку, и останется неизменным.

– Рика, не утруждай себя столь цветистым ответом этому нахалу, – Вил швырнул в друга диванную подушку, – он проигрывает этот трюк с любой девушкой, какую ему доведётся встретить в моём обществе. И происходит это с девятого класса старшей школы. Даже на с молодой учительницей артанского провернул это.

– Да, с госпожой Акари мне не повезло. Она заставила написать два сочинения по Классической поэзии, – взлохматил себе волосы Робин, – но должен же я проверить лояльность избранницы моего лучшего друга? Выношу вердикт госпожа Эрика э…

– Таками, – представил чародейку Вил, – если б приостановил свои пустые словоизвержения узнал бы фамилию давно.

– Госпожа Эрика Таками, вы выдержали на высший балл экзамен Робина Ловкача и вознаграждаетесь приглашением на вечернее представление, которое даёт ваш покорный слуга в ресторации «Дюжина дубов».

– Врёт, – спокойно парировал Вилохэд, – не верь ни единому его слову. Слух у Робина отсутствует напрочь. Попытки научиться играть на лютне потерпели фиаско после того, как рассерженная мамаша выкинула лишавший её сна инструмент в окно. Не думаю, что твой работодатель решил распугать посетителей, позволив тебе петь.

– Петь будут, но не я, – с таинственным видом сообщил Робин, – мой талант драматического актёра используется в представлении, которое даёт заезжая знаменитость. Приходите и всё увидите собственными глазам. Надеюсь, госпожа Таками не падает в обморок от вида крови?

Рика усмехнулась и заверила, что ничего подобного с ней не случится. На все вопросы, откуда в ресторации возьмётся кровь, парень многозначительно отмалчивался, заводил глаза и говорил, что всё они увидят сами.

Вил пообещал заглянуть и выпроводил Роберта Орибу по прозвищу Трепач. Сани давно уже были готовы.

Глава 3 БАРД С КРОВОТОЧАЩИМ СЕРДЦЕМ

Рика впервые в жизни увидела горячие источники зимой. Зрелище впечатляло: среди заснеженного елового леса исходили паром небольшие озёра в окружении живописных камней. Голубоватая вода, кристально чистая и прозрачная, полнилась пузырьками.

– Теперь к Вилсонам, – велел кучеру коррехидор, когда они вдоволь налюбовались источниками.

– Почему твой отец пригласил именно меня? – спросила Рика, пока они ехали среди величественных елей – ведь сделать заклятие поиска по силам любому магу, у Дубового клана есть маги?

– Видишь ли, – Вил подбирал слова, – много лет назад один из моих предков как-то крепко напортачил с магией. Его казнили, а магический дар запечатали для всех Окку. У нас многие рождаются с латентным даром, но ты лучше меня понимаешь, что такие способности – это чуточку больше, чем ничто. Словом, предок породил что-то похожее на проклятие. А тебя похвалил король, что в глазах моего папочки имеет вес.

Наезженная дорога привела на ферму: добротный дом, сад, вдалеке виднелись крыши свинарников и надворных построек. Молчаливый спокойный мужчина, оказавшийся хозяином и одновременно пострадавшим, шикнул на восторглазого мальчишку, выразившего готовность посвятить коррехидора в подробности безобразия, учинённого водяной лошадью, и повёл на место преступления.

Первым, что бросилось чародейке в глаза, а точнее – в нос, был запах.

– Простите, ваше сиятельство, – принялся извиняться Вилсон, – и вы, госпожа гостья Дубового клана, тоже простите. На ферме запах извести никаким образом невозможно. Говорят, у богатых заводчиков чародеи заклинание особое ставят, чтоб, это самое, запах уменьшить или вовсе отбить, – он почесал голову под шапкой, – у нас лишних денег на такие приблуды нету. Вот и стараемся убирать вовремя, как отцы и деды наказывали, да пару раз на дню проветриваем.

Свиньи, действительно, были удивительные. Чародейка с интересом разглядывала лоснящиеся спины огромных животных, оказавшихся сплошь поросшими чёрной жёсткой шерстью.

– Щетина называется, – усмехнулся фермер незнанию столичной красотки, – вы свои волосы щётками расчёсываете? Башмаки ваша горничная чистит? Вот так-то, все эти щётки из свиной щетины и делаются, и ещё много чего.

Свиньи сидели в небольших загончиках, где у каждой имелась вода и еда. На полу была постелена солома. Несколько закутков пустовали.

– Прямо отсюдова наш хряк и пропал, – фермер указывал рукой на свободный загон, – вечером я сам проверял за мальцом своим, чтоб не схалтурил, он может кое-как покормить. Всё путём было. Хрюшки накормлены, солома свежая постелена, навоз в кучу собран. Я и пошёл спать. На утро жена раньше меня встала, она обычно за свежими яйцами к завтраку выходит. Вдруг слышу, на псов наших орёт, обзывает нехорошими словами и грозится на живодёрню свести. Я накинул тулуп и к ней. Чего, говорю, ни свет – ни заря шум подымашь? Она в слёзы, причитает, мол, нашего производителя умыкнули, а дармоеды лохматые даже ни гавкнули.

Фермер вздохнул. Рика думала было спросить, что производил украденный хряк кроме навоза, но догадалась и промолчала.

– Я, понятное дело, господину Орибе доложил. Странно не только, что у самой фермы следов копыт нету. Замок моя жена открывала, он целый был, – продолжал фермер и продемонстрировал солидный навесной замок, – раньше-то и не запирали. А вот как пошёл слух про свинокрадов, так принялись замки всюду навешивать, только не остановило это негодяев. Эх! Ладно бы какую другую свинью стырили, а тут – хряк!

– Понятно, – сказал Вил, напустив на себя официальный вид, – как верховный коррехидор и сын Дубового клана, обещаю, что злоумышленники понесут суровое наказание. Покажите мне, хорошо ли держится ваш замок, бывает воры не взламывают запоры, а просто снимают скобы, с двери.

– Полюбуюсь немного на этих восхитительных хрюшек, – капризным голосом протянула девушка, – в салоне госпожи Призм мои рассказы произведут настоящий фурор!

Вил кивнул Рике и потянул фермера к выходу, ещё по дороге они договорились, что таким образом у чародейки будет четверть часа, чтобы сделать тест на магию. Не реально, чтобы кто-то провернул кражу одними голыми руками и смекалкой.

Когда мужчины углубились в анализ креплений замка, прочности древесины постройки и прочие высоко мудрёные детали, чародейка достала из изящной модной сумочки зеркало Пикелоу и вызвала Таму. Кошачий череп сразу ринулся к свиньям, с интересом закружился над дремлющей свиньёй-мамашей, возле пуза которой толклись поросята, подбираясь к соскам. Крылышки бабочки-бражника трепетали очень быстро, что указывало на повышенный интерес фамильяра. Рика подозвала мысленно Таму и быстро проделала все необходимые манипуляции. Тама стряхнула на зеркало немного пыли с крыльев, которая слишком медленно осела на поверхность зеркала, лежащего возле загона исчезнувшего производителя. Гладь зеркала пришла в движение, впитав искорки пылинок, выбросила неуместный столб света и замерла. Чародейка взяла зеркало в руки. Она привыкла, что маг, более двухсот лет назад создавший сей замечательный предмет, обладал несколько своеобразной фантазией для визуализации стихий, что использовались в ритуале. Обычно они носили фривольный характер. Иногда господин Пикелоу переходил все грани приличия, но сегодня превзошёл сам себя. На глади зеркала шут, из одежды на нём был только разноцветный колпак с бубенцами, творил непотребство сразу с несколькими женщинами, имеющими черты животных, в частности свиней и каких-то непонятных многоножек.

Рика убрала зеркало в сумочку и отправила фамильяра в духовный план, хотя та и ластилась, облизывая щёку хозяйки призрачным фиолетовым язычком.

– Насмотрелись? – улыбнулся Вилсон, – наши оккские свинюшки – чистое золото.

– Да, – постаралась кокетливо улыбнуться чародейка, – малютки такие милые, даже жалко, что их всех ждёт судьба стать колбасой, ветчиной и прочими вкусностями.

– Оно, конечно, – поддакнул фермер, – только куда ж без еды? Мы, чай, не олени, одной травой питаться не можем.

Когда они направлялись к саням, из дома выскочил сынишка фермера в кое-как наброшенной курточке.

– Пускай папаша меня отлупит, – задыхаясь, проговорил он, – но господин коррехидор должен знать, что на фермах водяные лошади лютуют.

– Опять ты за своё, засранец! – Вилсон дал леща пацанёнку, – после выступления артиста этого поганого вбил себе в башку всякую ерунду.

– Я видел, – шмыгнул носом мальчишка, – вот та-акенную многоножку в свинарнике. Пока искал лопату, чтоб её пришибить, она прямо на моих глазах в пол улезла. А потом свин пропал. Водяные лошади утянули, а сколопендер тот разведчиком ихним был, приглядывал, какую свинюху воровать.

– Я артисту этому сам рожу начищу, коли встречу, – недобро пообещал фермер.

– О каком артисте вы говорите? – Рике вспомнилась многоножка на зеркале Пикелоу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.