# Зайка-попрыгайка

Мария Рэббит

Первый парень в жизни восемнадцатилетней Лели оказывает на нее пагубное влияние. Однажды вернувшись домой с разбитым сердцем она злоупотребляет спиртным и собутыльник ее матери, пользуясь положением, совершает с ней действия сексуального характера. Она все осознает, но не сопротивляется. Тот, в чьи руки бедняжка наивно вложила свое сердце уже внушил ей иную картину мира, где она, девочка низкого социального положения, должна безропотно ублажать всех мужчин вокруг. Леля поверила ему и один за другим, будто чувствуя ее безволие, на нее стали слетаться желающие воспользоваться юным безотказным телом.

## 1.

Я прихожу домой и вижу такую картину. На нашей кухни сидит дядя Миша, вальяжно развалившись на стуле и занюхивает высокоградусный алкоголь картофелиной. Моя мама делает тоже самое, только ломтиком хлеба.

– Зайка-попрыгайка пришла! Садись с нами, покушай, – любезно предложил мамин собутыльник, как будто это я пришла к нему в гости, а не наоборот.

– Доченька, это дядя Миша! Ты помнишь дядю Мишу? Он живет…

– Ну, конечно, я помню дядю Мишу.

Как можно забыть человека так быстро? Он сидел на том же месте что и сейчас неделю назад. Так же привольно, по-хозяйски и предлагал мне присоединиться к столу.

Не знаю что такого забавного я сказала, но этот тип громко рассмеялся и посмотрел на меня с таким слащавым выражением, что мне захотелось врезать ему по роже.

Я его ненавидела. За то, что придумал мне это уродское прозвище когда я еще была маленькая, за то что часто ошивался у нас дома, за то что вел себя тут, как хозяин и за то, что постоянно пытался посадить меня к себе на колени.

Глядя на меня его глаза неприятно лоснились, а называя меня зайкой-попрыгайкой он смаковал во рту каждую согласную. Находясь в его компании я давно приучила себя держать дистанцию и не выпускать из вида его рук. Негодяй часто подлавливал меня в тот момент, когда я теряла бдительность.

– Доченька, не стесняйся, присоединяйся к нам. Я, вон, картошечки сварила, Миша рыбку принес, солененькую. Садись, небось устала, проголодалась, с учебы-то.

Я окинула стол оценивающим взглядом. Картошка в мундирах развалившаяся и по всей видимости уже холодная, у селедки заплыли глаза, по хлебу прополз таракан.

– Я в буфете поела.

– Тю… – чтобы это не значило.

Мама опрокинула себе в горло очередную стопку и занюхала теперь уже рукавом.

Это она такая добренькая со мной потому что пьяная. Трезвая мама в лучшем случае не обращала на меня внимание, а в худшем постоянно орала.

Мы жили в однушке. Единственную комнату делили пополам. Моя часть находилась за шкафом, у стены. Именно здесь я провела много дней и ночей, наслушавшись всякого. Думаю не сложно представить, что иногда происходит в доме у алкоголички.

Войдя в комнату я увидела, что мамина кровать расправлена и помята. На полу валяется использованный презерватив. От представленной сцены мне сразу стало тошно, но я была рада, что по крайней мере не застала их за этим делом. Однако настроение все ровно было паршивым. В колледже дела шли плохо, мне не нравилась выбранная профессия. Я и понятия не имела насколько моя шарага конченная, когда поступала туда. Стипендия, которую я получала была настолько жалкой, что ее не хватало даже на месячный проезд. А недавно я потеряла свой единственный способ заработка. Дядя Вова, у которого я убиралась два раза в неделю, обвинил меня в краже… Мол, я своровала из его коллекции какие-то ценные монеты, и пока не верну их он не желает видеть меня в своем доме. Козел. Я их в глаза не видела. То есть я видела какие-то альбомы, когда протирала пыль на стенке, но никогда не заглядывала в них. У меня и в мыслях не было его обворовывать. Единственное, что я однажды позволила себе взять без спроса – это пирожное в его холодильнике. И то винила себя за это.

Получить такое обвинение было очень неприятно, хуже чем плевок в лицо. Но еще неприятнее остаться без денег.

Вот что мне сейчас делать? Сидеть дома и слушать, как эти чавкают тухлой селедкой и стукаются рюмками? На улице весна, а я уже привыкла, что у меня есть деньги на развлечения. Вот бы сейчас сходить в кино, поесть попкорна… а не это вот все.

Попросить у мамы, пока добренькая? Или подоить дядю Мишу? Но тогда придется с ним любезничать и терпеть его гадкие рученки, возможно даже посидеть на коленках. Бе. Или поехать кататься на машине с Наташкой и ее новым парнем? Она давно меня звала. Но я все как-то не решалась, из-за чего подруга обзывала меня трусихой. Наташа была более смелой девчонкой, нежели я. Наверное поэтому она так сильно мне нравилась. В глубине души я хотела быть такой же.

Стоит попробовать. С ее слов, ночные покатушки занятие куда более веселое, чем кажется. И если я хоть раз с ними прокачусь, потом сама буду напрашиваться.

Вот только до вечера оставалась еще куча времени, а я не знала чем себя занять и хотела есть. Нормальной еды.. Лакомиться «картошечкой и соленой рыбкой» со стола ну вообще не хотелось, уж извините. Но даже если отказаться от идеи с кино и попкорном, мне все ровно ни на что толком не хватало. Я почти растратила все заработанные деньги. Последние ушли на новую весеннюю куртку. Оставалось совсем немного, на проезд и буфет, растрачивать их я не могла.

Короче, выбора у меня не было. Пришлось идти попрошайничать.

– Мам, дай денег.

– Чёй-то?

Она впивалась зубами в неаппетитную фиолетовую плоть куска рыбы, пытаясь отделить мякоть от шкурки.

– Ну мне надо, на практику.

– Лелька, ты мне давай тут это. Я тебе все купила.

– У нас начался новый модуль, кондитерский. Теперь нужны прихватки, весы, формы для выпечки. Еще кондитерский мешок сказали, чтобы у каждого свой был.

Я лгала. Ничего из этого мне не требовалось. Нам все выдавали.

– Сказали, сказали, – передразнила мама, наконец оторвав зубами филе и теперь звучно чавкала им во рту.

Отвратное зрелище.

– Иначе меня не допустят до практики и не аттестуют. Я не получу диплом.

– Донька у меня на повора-кондитера учится, – сказала она дяде Мише, устремляя вверх палец. – Кормилица моя.

– Повар – это хорошо. Нужная профессия. Голодными не останетесь.

С тех пор как я вошла на кухню он не сводил с меня глаз. А я украдкой следила за его руками. Если захочет меня потрогать, пусть сначала выворачивает карманы!

– А то! Донь.. донь, а ты спечёшь мамке на день рождение торт? Я, знаешь, какой хочу? Этот, который, ну красный такой… Лель, скажи?

Очевидно, она имела ввиду «Красный бархат». Но как я ей его спеку, блядь? У нас не работает духовка.

– Мам, для начала мне надо отучиться, я же еще не умею торты печь. У нас только начинается кондитерский модуль. А для этого мне нужны всякие инструменты для практики. Ну что, ты дашь мне денег?

– Лель, ты это… Какое сегодня число?

– Двадцатое, – подсказал дядя Миша.

Было заметно, что моя мать гораздо пьянее его, но и ее собутыльника нельзя было назвать трезвым.

– Лель, напомни мне двадцать пятого, хор.. (ик!) ..ошо? У меня зарплата будет, я тебе дам. Ик! Это последняя, Миш?

Она потрясла перед глазами пол-литровую бутылку, встряхивая по стеклянным стенкам оставшиеся там грамм пятьдесят.

– Последняя, Ир, – безучастно согласился он.

– Вот те на! А когда это мы… а как мы…

Водка, как я могла ссудить, в данный момент не особо интересовала дядю Мишу. Проводя пальцем по подбородку, он с непроницаемым выражением лица смотрел на меня и думал явно не о добавке.

Я уже не первый раз замечала, что он смотрит на меня подобным образом. От этого взгляда становилось не по себе: дурно, тошно. Во мне вскипала злость и бунтарский дух. С языка могло сорваться что-то грубое и язвительное. А когда дядя Миша называл меня этим уродским тупым прозвищем, у меня чуть ли не лопались капилляры в глазах – так сильно оно меня раздражало.

Ну что поделать, раз с мамы не удалось стрясти хоть немного денег, придется приниматься за него.

Хоть это и было мне крайне неприятно, я продолжила стоять в поле его видимости, прижимаясь к дверному косяку и позволяя его воображению тренироваться на себе. Даже состроила глазки. Пусть кипятком обоссыться.

– Дяяядь Миииииш.

– Ммм? – мягко отозвался он, будто не понимая в чем вопрос.

– А вы бы не могли дать мне немного денег?

– Немного денег, говоришь?

– Ну хотя бы рублей пятьсот. На самое необходимое.

– Хм.. сейчас поглядим.. – он стал ощупывать свои карманы и в этот момент мама начала что-то вякать. Типо не надо, не давай. Но дядя Миша ее не слушал.

– Раз зайке надо на учебу. Если зайка просит… как я могу не дать?

Из его кармана показались купюры. Удивительно, как один лишь вид денег способен заставить сердце изменить свой ритм. Я не могла поверить, что он так запросто даст мне их, ничего не попросив взамен. Никах «зайка, подойди поближе», или «а ну-ка закрой глазки» – все для того, чтобы схватить меня в свои лапы или посадить на коленки. Но стоило мне приблизиться к нему и протянуть руку, как бумажки снова исчезли в его кармане.

Какая же я наивная…

– Кажется у меня дырявый карман, – огорченно сказал он, но я видела, что дядя Миша нарочно запихивает деньги поглубже.

Мама ахнула.

– Все потерял!

– Да нет, провалились просто. Сам я достать не могу. Дырочка слишком узенькая…

– У Лельки ручки маленькие, пусть она достанет! – очень мило предложила мама.

– Ну я не знаю, как-то неудобно… – сыграл приличного ее собутыльник.

Типо не подстроил все это сам. Мерзавец… Интересно в какой момент он это придумал?

– А что такого-то? Огурцы из банки попросить достать можно (ик!), а деньги с кармана нет? Донь, давай там, не брезгивай. Дядя Миша по доброте душевной согласился дать тебе денежку, ты ему… ик!… помоги!

Отлично. То есть чтобы получить пятьсот рублей, я должна полазить в его мотне? Это что-то новенькое. Я предполагала, что он может снова усадить меня к себе на колени и была готова потерпеть минуту, не больше, чисто ради денег, но трогать его… да еще и в области паха … На это я не подписывалась.

В глазах у дяди Миши запрыгали плутоватые огоньки. Возможно он и пытался не подавать виду, что предвкушает начала своей грязной игры, но у него это плохо получалось.

Я не могу передать словами насколько противен он мне был в этот момент, как сильно я его ненавидела и призирала. Нормальный мужчина его лет не стал бы пускать слюну и домогаться до девочки моего возраста. Это мерзко, противоестественно, нездорово. Почти педофилия. Мне ведь буквально в прошлом месяце исполнилось восемнадцать. Я ему в дочери гожусь!

Но он так желал, чтобы я залезла ему в штаны, что на его лбу появились капельки пота, а на шее, видимо от подскочившего давления, раздулась артерия.

Первой мыслью, которая у меня возникла, было послать его куда подальше, но затем я подумала – а что я теряю? Ну, суну я руку в его карман. Достану оттуда деньги, «заработаю» пятьсот рублей. В общем, получу то, зачем пришла. А если поддамся эмоциям и нагрублю, то останусь голодной.

Как говорится, из двух зол нужно выбирать меньшую. Я сочла, что лучше быть сытой и злой, чем злой и голодной.

Сжав зубы и сделав над собой усилие я подошла к дядя Мише и, проклиная его на чем свет стоит, запустила руку в карман этого засранца.

Хочешь поиграть, давай поиграем. Только в выигрыше останусь я, а ты потеряешь пятисотку.

Болван.

Он сидел в обычной для мужчины позе, расслаблено и свободно. Но как только я притронулась к нему заметно напрягся и зачем-то раздвинул ноги шире. Мне же пришлось слегка нагнуться, чтобы ладонь оказалась на нужном уровне.

На удивление карман действительно оказался дырявым. Я этого не ожидала. Думала он блефует и просто разыгрывает сценку. Ничего, я бы подыграла. Но осознав, что мне реально придется совать руку в маленькую дырочку, которая бог знает куда ведет, я поняла, что влипла. Быстро тут не управишься…

Мне показалось, или как только я это поняла, дядя Миша усмехнулся?

Мама несвязно стала рассказывать какие-то истории из моего детства. Твердить, что я у нее всегда была дюймовочкой. Что ребенком меня постоянно просили залезть в форточку в ларьке, где она раньше работала, и открыть захлопнувшуюся дверь. Бла-бла-бла. Не я не дядя Миша ее не слушали.

Передо мной стояла задача повышенной сложности, требующая аккуратности ювелира. Потому что дырочка оказалась совсем узкой, даже для моей руки. Чтобы пролезть туда ладонью, мне потребовалось выпрямить пальцы. Я очень боялась нащупать что-то не то или прикоснуться к тому, чего не искала. Но, блуждая ладонью по «закарманью», я невольно гладила дядю Мишу по ноге и очень скоро он начал как-то странно дышать.

Мне не хотелось думать о том, что мои прикосновения его возбуждают, но ни о чем другом думать не могла. Я пожалела, что ввязалась в эту авантюру. В особенности, когда поняла, куда этот подонок запрятал деньги…

– Ну как, зайка, нашла?

Хватило же наглости спросить. Ведь прекрасно знает, что нет! Наверное ему просто хотелось, чтобы я поскорее запустила руку ему между ног.

Но это было уже выше моих сил. Трогать его за член или около члена я не собиралась ни за какие деньги. Ну.. за пятьсот рублей точно. Пусть подавится.

– Нет, не нашла.

Выпрямив пальцы я с силой вытащила руку из его вонючего дрявого кармана и отошла, прижавшись спиной к дверному косяку.

Вы бы видели лицо дяди Миши в этот момент. Ха-ха-ха. Я даже немного перестала злиться. В нем было столько боли и сожаления. Буквально взгляд человека, который почти докоснулся облаков и полетел вниз, на обломанных крыльях.

– Потерял! – провозгласила мама, роняя себе в рот остатки водки и стукая пустой рюмкой об стол.

Ее глаза тоже были полны сожаления.

– Да как же потерял… да не мог… – в замешательстве замямлил он. – Зайка, а ты хорошо посмотрела? Сунь-ка ручку еще раз.

– Их там нет.

– Да как же…

Ха-ха-ха. Господи, я кое как сдерживала смех. Жалкий извращуга. Шалость не удалась.

Тут неожиданно для нас обоих со своего стула поднялась мама и шатаясь направилась к нему.

– Давай я поищу! У меня тоже кисть тонкая.

Не устояв на ногах, она не присела, а упала возле дяди Миши, схватившись за его колени. Когда ее рука незваной гостью упрямо залезла ему в карман, до нас донесся звук рвущейся ткани. Мамина ладонь конечно не была такой же маленькой и тонкой, как моя, но в отличии от меня она не стала церемониться с дыркой. Просто ее разорвала. И так же просто общупала дядю Мишу везде где только можно.

– Во! Учитесь пока я жива! Ик!

## 2.

Пятьсот рублей я все-таки получила. Мама мне их дала, вытащив из трех имеющихся у дяди Миши купюр. А с остальными деньгами отправила его в магазин за добавкой. Правда он не пришел, а мама уснула.

На улице начинало темнеть.

Сегодня я собралась покататься на машине с Наташкой и ее парнем. Она сказала, что по такому случаю он тоже приведет приятеля и чтобы я не переживала по этому поводу и не сливалась в последний момент.

Но я и не переживала. Вообще ни капельки, пфф… ну, так я себе говорила.

Я не знала этих парней, кроме того они были старше. Оба факта немного меня смущали. Я не могла назвать себя общительной и раскрепощённой девушкой. Обычно мне приходилось неловко в компании новых людей, а тут речь шла о парнях, которым по двадцать с чем-то лет. И с одним из них Наташа по всей видимости хочет меня свести… Она часто повторяла, что мне следует найти себе парня, предлагала познакомить с кем-нибудь. А я… ну наверное, я просто сыкло, поэтому отказывалась.