# Верь, бойся и проси

А. Рей

Голова Пернатого Змея, упавшая в корни Древа Жизни, – последнее звено в цепи в теории именитого профессора о единстве религий разных народов мира. Местонахождение головы установлено, как и тот факт, что добраться до неё обычным способом невозможно.

В храм, печально известный как место кровавых жертвоприношений, вход закрыт и туристам и учёным.

Профессор, одержимый своей идеей, шантажирует состоятельного человека, заставляя его устроить шоу с участием ярких представителей индустрии развлечений, которых уверяют, что они борются за огромное состояние.

Отбор осуществляется в основном по внешним критериям: все финалисты молоды, красивы и обладают хорошим чувством стиля. В первом же испытании в зарытом под землю Храме Мёртвой Одежды или Замке Снов, молодые люди сталкиваются с аномалией, результатом которой является одержимость одеждой и возникновение чрезвычайно реальных снов. Там же они сталкиваются со своими двойниками, которых запускает в замок создатель шоу.

Книга первая


Башня

Все мы стали людьми лишь в той мере, в какой людей любили и имели случай любить.

Б.Пастернак.

В этом мире, в этой жизни человек получает ровно столько, сколь он готов отдать.

Раджниш Ошо.


Третий тур

Древа костлявые небу грозящие. Небо – бумагой атласною, костью слоновою, воском подтаявшим. Храм Мёртвой Одежды, немытой посуды, мирской суеты от ветра и солнца бесцветный, безлюдный. Пух золотистый, обрывки истлевшей одежды  ветер и небо собой заполняют. С вешалок, также с верёвок повсюду свисает одежда: старая, новая – вся аккуратно развешена. Груды камней у подножия башни разрушенной. Круглой, без окон, пустой. Лестница или балкон бесконечный витой по стене серпантином. Осыпалось многое. Зыбко. Странное место, пустое, недоброе. Ржавой змеёй оплела всё подножие сетка измятая. Нет здесь травы, ни песка, ни листвы даже высохшей. Тени от птицы, от облака или движения. Замерло всё. Пустотою измучась, выцвело воображенье. Последнее было замкнутое в стекле обездвиженное пространство. Точка отсчёта. Призма судьбы. Или алеф?


Неровными зубцами башня вспорола тяжёлое хмурое небо, вырвав клочья тёмных облаков. Тьма сгущалась стремительно.

Первые крупные капли дождя, подсвеченные прожекторами, казались россыпью блестящих бриллиантов, осыпающих башню, на фоне чёрного неба. Капли сменились ливнем. Ливень переполнил реку, река затопила берег.

В башне под тентом, возле жестяной бочки с догорающими углями, двое вымокших и голодных людей продолжали работать, не смотря на ливень. Журналистка, яркая, рыжеволосая женщина за тридцать и крепкий, заросший щетиной, оператор.

– Как я? Маникюр, укладка, макияж? – Женщина бросила раздражённый взгляд на туфли, каблуки которых утонули в месиве влажной земли и глины.

Стало зябко. Пламя в центре башни почти не грело.

Оператор показал большой палец, жадно дожёвывая ореховый батончик.

– Через пять минут заканчиваем, если дьявол не принесет кого-нибудь. По мокрому склону им не взобраться, никто не ждал такого ливня. Хорошо, что у нас есть тент. Проклятая дыра! Ни одной забегаловки… Когда нас последний раз кормили?

Мокрые фигуры людей двигались по пояс в жидкой грязи к подножию высокого холма, на котором располагалась круглая башня из почти белого известняка – верхняя часть ушедшего под землю замка. Вокруг неё стояли старые сухие деревья с голыми ветвями. От ствола к стволу тянулись верёвки, с которых свисала одежда всех размеров, цветов и фасонов.

Фигуры взбирались на склон и падали, освещённые вспышками молний и прожекторами вертолётов с красными крестами на боках, круживших над холмом. Самые упорные поднимались всё выше, цепляясь за корни высохших деревьев. Отчаявшиеся поворачивали назад, к базе на берегу реки, за рядами машин скорой помощи, полиции и трейлерами журналистов, где было тепло и сухо, а фудтраки соблазняли самыми изысканными лакомствами.

Оператор включил камеру, отсчитывая секунды короткими пальцами.

– Три, два, раз… Работаем!

– С вами Анжела Рей и Арчи Уайт. Мы продолжаем наш репортаж об участниках игры «Всё или ничего». Напоминаем, что неделю назад скончался один из самых богатых людей. Не имея прямых наследников и не желая передавать деньги новоиспечённым родственникам… – Тут она позволила себе понимающую улыбку и паузу, – Мистер Сайн завещал всё своё состояние победителю игры, правила которой он разработал лично. Одним из правил является широкое освещение этого события прессой.

Отборочный этап, состоящий из нескольких туров, подходит к концу.

Немного предыстории.

На призыв принять участие в этом…мероприятии откликнулось несколько миллионов человек. Но жёсткие правила отбора уже в первом туре отсеяли две трети желающих. Не говоря о том, что все претенденты должны были понимать друг друга без посредников, изначальная информация предназначалась только пользователям определённых сайтов, связанных с миром моды, производством одежды, тканей, дизайном и некоторых ещё, что многие обозреватели сочли дискриминацией. Подробности вы можете узнать на нашем сайте, ссылка на который сейчас появится на ваших экранах.

Второй тур, еще более жёсткий, оставил в игре всего несколько сотен претендентов. Шквал возмущения взорвал интернет. Хейтеры могли бы населить небольшую страну. Справедливости ради, необходимо отметить, что Мистер Сайн был весьма привлекательным человеком, тщательно следившим за своей внешностью, чего он потребовал и от потенциального наследника. Можно сказать, это был конкурс красоты.

Третий тур потребует от участников выносливости и упорства.

За короткое время они должны добраться до заданной локации и проникнуть внутрь башни до того, как прозвучит гонг.

Боюсь, ливень смешал все карты. В сводках погоды значилась только облачность.

Сейчас мы находимся в этой самой локации, которая… впрочем, мы не вправе раскрывать все секреты. Это одно из условий игры.

Небольшой спойлер. Башня, из которой мы ведём репортаж, – всё, что осталось от «Храма Мёртвой Одежды» или «Замка Снов», именно так веками именовался этот замок, ныне погребённый под землёй по воле последнего владельца. Башня, по сути – алтарь, на который приносилась жертва – самое дорогое, что дала человечеству цивилизация – одежда.

Жертвоприношение, согласно легенде, происходило после Восшествия на трон нового Герцога. Если же, конечно, претендент на пост Герцога находил ключ от Книги Снов, проходил лабиринт и угадывал, под какой из двенадцати сакральных плит тронного зала был спрятан Священный Камзол. В противном случае, одежда его приносилась в жертву, а сам он изгонялся в подземный лабиринт, из которого мало кто возвращался. Все, оказавшиеся в нём, сходили с ума по неустановленной до сих пор причине. Сейчас, естественно, вход в подземную часть замка замурован.

Основной обязанностью Герцога было заполнение Священной Книги Снов, которая хранила сны нескольких десятков поколений…


Мокрые пальцы отчаянно нащупывали твердь. В разломе стены, осыпанная каменной крошкой, появилась рука.

– О, нет?! Вы видите это первыми! Напоминаем – это прямой эфир! Видимо, первый участник! Он сделал невероятное, игра всё-таки продолжается! Возможно, не долго, если никто больше не сможет подняться по жиже, в которую превратился склон холма!

Первый финалист был заляпан грязью, медленно стекавшей с него под чистыми струями дождя. Они обнажили короткие тёмные волосы, открытое лицо с правильными чертами, хорошо очерченными скулами и чуть раскосыми глазами, что придавало внешности необычность и особую привлекательность. Молодой человек ловил ртом воздух, восстанавливая дыхание после тяжёлого подъема.

Анжела выжидала, когда можно будет засыпать его вопросами, растягивая слова.

– Время ещё есть, вы можете видеть холм сверху. Мы тоже получаем эти кадры. Огромный циферблат проецируется на склон! Остаются считанные минуты! Мне кажется, что кто-то ещё… одежда на деревьях мешает видеть…

В проёме показались сразу две фигуры. Девушка со светлыми пепельными волосами, большими голубыми глазами и упрямым ртом. Её лицо выражало больше усталость, чем радость. И молодой человек с волосами модного синего оттенка, яркими красивыми чертами лица, браслетами на тонких запястьях и эффектным маникюром, который был полностью испорчен.

– Невероятно! Ещё двое финалистов! Кто бы мог подумать! Какое упорство, я восхищена! Через несколько минут мы познакомимся с нашими героями поближе, а сейчас мы прервёмся на короткую рекламу.

Жёлтый луч камеры выхватил из полутьмы лицо и фигуру последнего финалиста. Прозвучал гонг. Юноша откинул длинные волосы со лба и обвёл присутствующих усталым взглядом прозрачно-серых глаз. Очевидно, он был самым младшим. Бледное и мокрое его лицо походило на лицо мраморного ангела, чем-то очень обеспокоенного.

Горло башни захлебнулось мокрым небом. Внутри, под тентом, плотно утоптанный земляной пол размякал от влаги. Четыре крестообразные возвышенности по периметру напоминали могилы, а в центре, в закопчённой бочке догорали уголья, едва поддерживая пламя костра.

К нему, не обращая внимания на возгласы и расспросы, нетерпеливо устремился последний финалист и простёр над пламенем замёрзшие пальцы.

Вертолёты повернули на базу, прошивая тьму тонкими нитями прожекторов.

Чернильное небо осветилось сотнями разноцветных всполохов. Все лица запрокинулись вверх. Тугие огненные шары лопались с сухим треском и рассыпались крошками искр.

– Отборочный этап закончен! До полуфинала добралось только четверо! Их полные имена, по известным причинам, не разглашаются. Не переключайтесь! После короткой рекламы вы увидите эксклюзивное интервью с нашим первым участником!


Кот

Старенький монитор скудно освещал захламлённый чердак. Ящики и коробки с пёстрыми ярлыками занимали почти всё пространство. Груда пустых бутылок всех форм и размеров наполовину закрывала маленькое низкое окошко, окрашивая последние лучи уходящего солнца всеми цветами радуги. Сутулая фигура прильнула к монитору, едва умещавшемуся на крохотном столике. Пальцы деловито сновали по клавишам, пополняя информационную реку новыми ручейками.

– Ага, а остальным деньги не нужны! У него, видишь ли, не было детей, а он хочет красивого наследника. Раньше надо было думать. Приносит извинения у не прошедших отбор… Как же! Тебе еще на Страшном Суде объясняться! Непрямые наследники собираются опротестовать завещание… обращаются к потенциальному наследнику с призывом… Да, кушать всем хочется. Полиция арестовала неизвестного посредника, пытавшегося подкупить журналистов. Это восьмая попытка за последние пять часов. Ха! То ли еще будет! Думаю, эти четверо уже пожалели, что ввязались… Следующая локация пока не известна. Ясное дело! Акции протеста прошли во всех крупных городах. Молодёжь поджигает дорогие автомобили, громит витрины крупных магазинов, выбивает окна в престижных особняках. Во избежание беспорядков, власти ввели комендантский час во всех населённых пунктах, привлечены все силы правопорядка. Вот это круто. Армейские подразделения приведены в полную боевую готовность. Так, так…Резко возросли продажи оружия, правительство планирует ввести ограничения… Бла, бла, бла… Делаются ставки…понеслось! Да, заварил ты кашу, мистер Сайн.

Выключив компьютер, он взглянул на часы, одним движением закинул за спину рюкзак. Поправил толстые очки. Огляделся, похлопав себя по карманам. Вынул яблоко и бесшумно исчез в лестничном пролёте.


Без четверти четыре

Винты вертолётов тяжело рассекали воздух. Тёмный город недобро провожал их фасеточными глазами домов. Полицейские сирены слились в одно яростное проклятие.


– Только четверо. Не переключайтесь! После короткой рекламы… Экстренное сообщение!

У монитора на площади собралась толпа. Все кафе были забиты до отказа. Но настоящее столпотворение было в «Без десяти четыре». Подогретые напитками, завсегдатаи и новички бурно обсуждали новости и выкрикивали тосты.

– За старину Сайна, царствие ему небесное. Всех потешил своей игрой!

– А я говорю – это конец света! Вы посмотрите, что творится! – сокрушался бородатый бармен. – Ведь никто ж работать не хочет! Что там работать – спать и то не хотят! Все смотрят игру! Полиция – и та смотрит! Нет, это добром не кончится. Ещё пинту?

– Что им дальше делать, сказали? Никто не слышал, кто в следующем туре?

– Даже одна девушка есть, говорят – фотомодель, в каком-то журнале её видели.

– И начнётся мировая война, попомните мои слова. Никто этих денег добровольно не отдаст. Это вам знаете, не фунт изюму. Это – миллиарды! Это я вам говорю!

– Верно, Зеду удачи привалило. В город полно чужаков понаехало, а всё из-за игры. И каждый готов платить проводнику-то. Вот он лопатами и гребёт зелёные. Сегодня всех угощает!

– Раньше тоже, бывало, чудаки находились. Помнишь, лет пять назад, богатей наведывался. Он тогда Зеду столько отвалил, что тот своему приёмышу джип у Бенджамина откупил.

– А эти, как их, археологи? Сколько барахла с собой тащили – пропасть. Говорят им, мол, оставьте часть у Алана, в гостинице, не надрывайтесь. Они – нет! Там ценная аппаратура!

– Что-то не припомню, чтоб они возвращались…

– За археологов!

Шум почти заглушал звук монитора, вещавшего голосом известной журналистки.

– Напоминаем: шестнадцать независимых телеканалов транслируют доступную информацию на шестнадцати языках, группа экспертов из разных стран работает в режиме нон – стоп, покойный мистер Сайн дал им право внести три изменения в ход игры, кроме оговорённых пунктов, репортажи с мест событий ведутся круглосуточно.

Репортёры меняются каждые четыре часа. Общение с ними строго запрещено, так как никто, кроме них, не знает, куда направятся участники игры в следующем туре.

После прохождения тура, очередная съёмочная группа получает конверт с инструкциями в условиях полной секретности. Журналисты зачитывают основные требования. Информация даётся поэтапно, так, что выбывшие не знают конечного пункта назначения.

Некоторые инструкции предназначаются непосредственно игрокам. Если они имеются, то обозначены тёмно-зелёной полоской снизу конверта. Некоторые должностные лица, пытавшиеся воспользоваться своим положением, уже отстранены. Несколько громких скандалов ранее освещались прессой. Читайте информацию на нашем сайте.


Пряные ветви деревьев пронзали небо. На Западе хрупкое прозрачное солнце дарило золотом воздух. На Востоке призрачная луна жадно поглощала пыльцу снежинок. Две тени было у Башни, и она была третьей.


Знакомство

– Чёрт бы побрал этот мешок с деньгами со всеми его потрохами! Чтоб я ещё раз согласился работать в таких условиях. Нас должны были сменить 37 минут назад! Я заказал на вечер столик в лучшем ресторане! Мобильники отобрали, чтобы никто не вычислил наше местоположение. Новых инструкций нет и что нам прикажете делать? Когда следующий эфир? Аккумуляторы почти на нуле. Нас просто бросили в этой чёртовой дыре! Может быть, они про нас забыли?

– Не начинай, Арчи! – тряхнула рыжей головой Анжела.

Пламя угасало, огромная, тяжёлая вселенная сползала по горлу башни сгустком холодной пустоты. Тишина неторопливо пережёвывала звуки.

– И чё? Никто не знает где мы? Зашибись! – проворчал третий финалист.

– Слишком многие знают, что реально стрёмно. Я что-то не вижу обещанных телохранителей, – озираясь, ответил первый.

– Я писец как устала и хочу есть. Одежда на смену хоть есть? Полотенца хотя бы? Между прочим, мы даже не знакомы, – капризно протянула девушка, отжимая волосы.

– ХЗ. Все устали. И, между прочим, не имеем права называть своих имён, – передразнил третий, растягивая слова как девушка.

– Общаться-то как-то надо. Придумаем себе ники. Зовите меня просто – Дерек, – представился первый.

– Можно, блин, подумать, любящие коллеги по бизнесу не раззвонят на весь свет наши настоящие имена, особенно, когда узнают, что мы в финале. Если что, я – Лирис.

– Мне придумывать нечего: Арчи Уайта каждая собака знает. Мной сняты лучшие репортажи. Не случайно я здесь. А это – моя напарница, Анжела, – встрял в разговор оператор, – правда, красотка?

– Арчи! Прекрати, терпеть не могу твои щипки и похлопывания! Лучше проверь, сколько зарядки в аккумуляторах осталось. Надо доработать, потом пустим эксклюзив. Ты башню снял? Ребята, кто готов дать интервью? Вы двое ещё не представились.

– Метью. Я реально Метью. Мама так кринжёво назвала. Я всё время молчал, потому что писец какой скромный. К тому же у меня открытый перелом… ногтя. Повелись? Да нет, икота выбесила, замёрз, как собака. Вот только отпустила. Могу дать интервью. Я в колледже посещал актёрский кружок. Спорим, вам офигенно интересно, как я деньги потрачу?

– Подождите, я камеру включу!

Анжела подошла к четвёртому, сидевшему опустив голову.

– Может, представишься?

– Тео, – словно стряхнув оцепенение, ответил четвёртый.

Анжела удовлетворённо кивнула.

– Как я? Давай поближе к огню. Крупный план! Волосы поправь, отлично!

–Три, два, раз…

Через сорок минут Метью добрался до своего первого дня рождения. Сначала Анжела пыталась задавать вопросы, но после нескольких безуспешных попыток, задремала, привалившись к каменной кладке. Метью это ничуть не смутило. Прервал его заливистый хохот Арчи.

– У меня аккумуляторы сели десять минут назад, а ты тогда ещё даже не родился! Прикалываешься?

– Страх потерял? Я топлю за ваше хреновое шоу, а ты ржёшь! – Взорвался третий, обиженно усевшись подальше от компании с видом обиженного гения.


Ангел

Усталость брала своё, и нервное возбуждение сменилось апатией и страхом. Пугающая тишина башни впитывала все звуки как губка. Слова съёживались, сухими листьями осыпаясь в пустоту.

– Писец как тихо! И звёзды совсем низко висят, – прошептала Лирис, запрокинув лицо вверх.

Все молчали и прислушивались. Где-то очень далеко, едва различимый, монотонно ворчал город. На базе шумно веселились выбывшие участники.

Ночь принесла тепло и усталость. Пламя угасало, тени обретали прежнюю силу. Шелест времени змейкой песка вился меж камней. Истлевшее кружево Млечного Пути тянулось над головой.

– Кажись, какой – то движ! Точняк! Я слышу звук мотора! – вдруг оживился Метью, который оказался ближе всех к пролому в стене.

Все разом вскочили. Возле бреши в стене возникла сумятица. Каждый хотел лично узреть две крошечные точки фар, буравящие бескрайний чернильный океан.

– Они же нас ни разу не видят! Темно, как у тролля в ж..елудке. Надо подать сигнал! – суетился Метью.

– Арчи, включи камеру, может они заметят свет? – поддержала Анжела.

– Притормозите бумеры, чё если это – бандюки и нас всех возьмут в заложники или обчистят? Мы здесь одни и нас на изи отыметь можно. Выключай свет! – скомандовала Лирис.

– Так светить или не светить? Я не понял, – насупился Арчи.

– Свети, я слышу музыку. Навряд ли «бандюки» будут слушать Глюка. – Изрёк Тео.

– Кого, прости, слушать? – растерялся Арчи.

– Кристофа Виллибальда. Очень к месту, если вспомнить мистику Метастазио и прах мертвеца, меняющего могилы.

Прозрачно-серые глаза сузились, вглядываясь в темноту. Тёмная линия ресниц закрыла зрачок. Анжела фыркнула.

– А что у вас ещё тест на IQ во втором туре был?

– Много чего было. Кстати, подобраться к башне можно только с одной стороны. Так что нас точно найдут. Вокруг что-то странное, я не рассмотрел в темноте.

– Там тряпьё какое-то развешено повсюду. И старые коряги торчат. Жуткий отстой. А слева, чуть ниже – река. Мрачная такая, чёрная вся, а из воды старое колесо обозрения торчит. И на берегу полный голяк, не растёт ничего. Я в колледже журналистом пробовал работать, я вам ещё не рассказывал?

– Метью, твой звёздный час уже прошёл! Следующее интервью только после вступления в права наследника, – строго осадила Анжела.

– Чё, топишь за меня? Гонишь! Хотя, ставьте лайки и подписывайтесь, можь чё и обломится. Мама будет рада, а то у меня друзей как-то маловато было: никого.

– Метью, замолкни!!!

– Я ничего не понял, но свечу. А вы покричите им.

Через пару минут древний монстр-внедорожник зарылся мордой во влажный песок у подножия башни, словно целуя край королевской мантии. Музыка стихла. Из кабины ловко выпрыгнула сутулая невысокая фигурка. Тускло блеснули толстые стёкла очков на круглом, добродушном лице. Открыв багажник, она стала энергично что-то из него вытаскивать. Группа молчаливо наблюдала за её действиями. Фигура повернулась и произнесла сварливым тонким голосом.

– Может быть кто-нибудь поможет? Или никто покушать не хочет и переодеться? Я тут полотенца и халаты старые приволок.

Впервые в жизни Арчи так быстро и охотно расстался с камерой. Мешки плавно перемещались по цепочке нетерпеливых рук, забывших об усталости, а сутулая фигурка суетилась возле угасающего костра. Когда огонь ярко вспыхнул, озарив повеселевшие лица, жизнь, давно обходившая древнюю башню стороной, осторожно присела на одну из четырёх возвышенностей.

– Так ты, значит, Кот, – вопрошал оператор, с трудом проглатывая непрожёванный кусок. – А как ты разыскал нас? Что вообще творится? Нас должны были сменить два часа назад. Про нас что, забыли?

– Да никто про вас не забыл. Только о вас и говорят. Просто передрались все. Представьте только, что творится. Акции протеста волной прокатились повсюду, машины горят и богатые дома… вам надо бы быть поосторожней. Пробки на дорогах такие, что всё стоит. Работать никто не хочет, кроме, конечно, старины Бенджамина. У него заведение на площади. Вы его не знаете… Лучшая таверна в наших краях… Ну, я отвлёкся.

Группа экспертов исчезла в неизвестном направлении под прикрытием военных. Говорят, их штаб подожгли, а самим угрожали. Теперь в городе комендантский час. Журналисты на смену не приехали, то ли в пробке где застряли, то ли испугались, про конверт с инструкциями ничего не известно. В интернете чего только нет, сплошной кринж, никто не знает, чему верить. Кто-то запустил вирус, теперь связь с перебоями.

И все завидуют и напакостить норовят, вот я и решил, что буду вашим ангелом-хранителем, раз вы оказались так близко. Я эти края с детства знаю, как свои пять пальцев.

С этими словами ангел вытянул усталые ноги в огромных заляпанных ботинках прямо под нос Лирис.

– И чё терь делать? Может в город дёрнуть и осесть там? Копы, отель, мобила, макдак – цивилизация! – блаженно протянул Метью.

– Мы не имеем права покидать башню до получения конверта, таковы правила. – Тео привычным жестом откинул длинные густые волосы. В прозрачно-серых глазах перевёрнутый Млечный Путь отразился в воронке зрачка.

– Раз так, надо тупо застолбить спальный мешок, мистер Всезнайка. Сколько мы здесь проторчим – пофиг. Бабло рулит. Сколько у нас спальных мешков? Мне даже в кайф, жаль инсты нет. Клёвый был бы пост: одни, затерянные во времени и пространстве! Я в детстве – скаутом был, вы не в курсе?

Звук винтов штопором вошёл в горло башни. Прожекторы ощупывали дно. Колонна огней кольцами свивалась вокруг.

– Кажется, мне пора. Приятно было познакомиться, – забеспокоился Кот. – Если что, я за вами присматриваю.


Эксперты

Солнечный яркий свет, словно янтарь, истекающий соком. Древа и бежево-белые стены строений без крыш. Проёмы окон и дверей очертанья утратили чёткие. Стены – зубцы, как огрызки неровные в небо торчат. Словно башни средневековые после победы врага. В домах вместо пола – стекло истолчённое мелко, словно алмазная крошка на солнце горит сотнями жалящих граней. Нет спасенья от солнца. Тесно строенья стоят, словно прижавшись друг к другу. Шаг лишь один – и ты в чужом доме, шаг из хозяина в гостя тебя превращает. Мебели нет никакой, лишь скамьи. Тут люди когда-то бродили ногами босыми. Тёмная змейка воды меж руин этих вьётся. Мутная, блеска лишённая, жажду любую одним своим видом в ничто обращая. Из крайнего дома Башня видна, горделивая, мрачная. Капель звучание мерное звон тишины нарушает. Словно невидимый маятник времени вечность отсчитывает.


Группа экспертов заседала в гостиничном номере в условиях сверх секретности. После покушения на итальянского эксперта, анонимных сообщений с угрозами и бутылок с зажигательной смесью на ковре зала заседаний, группа покинула официально отведённое ей здание и, под прикрытием военных, экстренно переехала в отель. Для отвода глаз, несколько групп людей были доставлены в разные населённые пункты. Усталые и подавленные эксперты сгрудились у стола. Покрасневшие глаза и пульсирующие на лбу жилки выдавали крайнее напряжение.

Экран телевизора то озарялся языками пламени, вспышками камер и сирен полицейских машин, то погружался в пучину едкого дыма, чёрных проемов выбитых окон и сгоревших машин. Немецкий эксперт встал и прокашлялся.

– Я настаифаю на том, что съёмочную группу сейчас менять нельзя. Нет никакой гарантии, что следующая команда пофедёт себя, как это, адекфатно. Нет никакой уференности, что им не угрожали. Кроме того, дейстфующая группа уже фыполнила сфою часть контракта и ф ней теперь никто, как это, не заинтересофан. Более того, они дейстфительно изолированы от фсего этого кошмара. Необходимо срочно передать им прилагающийся конферт. Обеспечить охрану и питание. У кого есть фозражения?

– Коллеги, у нас лишь три шанса вмешаться, если мы сейчас используем один из них, не совершим ли мы непоправимую ошибку? Кто знает, как дальше будут развиваться события? Полагаю, не лишним будет напомнить, что по контракту, мы получаем гонорары только после официального вступления в права наследника, победившего в игре.

– Допустим, мы оставим прежних журналистов, согласятся ли они? Кто доставит пакет, ведь в сложившихся условиях никому нельзя доверять.

– Фоенный фертолёт.

– И где он приземлится? Не забывайте, они в башне, а на улице – ночь. Я слышал, там вокруг болота. Кстати, у них нет даже питьевой воды. Ситуация выходит из-под контроля.

– Тогда танк. Или несколько. И конфой.

– Простите, что, так сказать, перебиваю, но у меня есть информация, что башни, так сказать, нет ни на одной карте. У местных она считается, так сказать, проклятой. Испокон века её обходили стороной даже, так сказать, торговые караваны, хотя по преданию, где-то рядом должна быть река, где они могли бы, так сказать, пополнить запасы воды. Правда, она тоже, так сказать, проклята и считается рекой мёртвых.

– Ф каком смысле – мёртфых?

– Их туда, так сказать, сбрасывали. Такое жидкое кладбище. Шучу. Словом, Мистер Сайн очень тщательно подбирал, так сказать, локации, как я слышал, у него на это ушло несколько лет. Его интересовали только самые жуткие истории и легенды. И, поверьте, он хорошо платил за стоящие, так сказать, сведения.

– Но местные-то знают, где это. За хорошую сумму они согласятся помочь? В конце концов, участники-то туда добрались?

– Фремя, господа, фремя! Мы что-то отфлеклись.

– А как туда добирались журналисты?


Зед


В «Без десяти четыре», по-прежнему, яблоку негде было упасть. В воспалённом гудении десятков глоток метались растревоженные усталые слова. Глаза слипались, и смысл фраз мелел с отливом последних новостей. Бармен потягивал кофе из бездонного фаянсового напёрстка, понимая бессмысленность попыток обособить собственные звуки. Ему припомнился далёкий день, счастливый до изнеможения, когда он, покончив со всеми бумагами, стал полноправным владельцем бара. До открытия оставались считанные часы, сам мэр обещал разрезать ленточку, когда он вспомнил, что у бара нет названия. Он перерыл все старые журналы, в надежде наткнуться на заветное слово. Изучил десятки латинских высказываний, таких звучных и непонятных, как «vanitas vanitatum» или «volens nolens». Обзвонил всех друзей. Всё было тщетно. В тоске поднял он глаза на круглый циферблат над входной дверью. Стрелки показывали без десяти четыре.

– Плюнуть на всё и пойти спать, – вяло размышлял он. – А деньги? Завтра все газетчики умчатся искать другую локацию и опять никого, кроме старины Зеда. Всё равно не уснуть под этот рёв. Если верить старейшинам, такое творилось лишь после избрания последнего герцога. Ладно, ещё полчасика постою.

Экран на площади давно погас, но расходиться, несмотря на уговоры полиции, никто не спешил. За дальним столиком, среди пустых бокалов, сидел крепкий небритый мужчина. Сидел совершенно один, хотя соседние столики были переполнены. Входящие, окидывая зал в поисках свободного местечка, непременно встречались с ним взглядами. Приветствовали, кто поклоном, кто рукой, и шли искать дальше. Все, кроме двоих в тёмных костюмах, направившихся прямо к его столику.

– Позволите, мистер… Зед, не так ли?

– Надеюсь, у вас есть причины надоедать порядочному гражданину. Чем обязан?

– Слишком мало времени. У нас есть информация, что вы работаете проводником. Необходимо срочно доставить продовольствие в башню.

– Ты скажи! Так теперь участники конверты должны съедать? Вот оно как…

– Тише. Мы поняли, вы в курсе дела. Проведёте? Оплата наличными вперёд.

– Ну, если всё стынет. Тянуть не буду. Вот только пасынка предупрежу.

У самого дома Зед задержался и заглянул в пустой гараж. Коробки с продуктами и вода исчезли. Широкая улыбка обнажила красивые крепкие зубы.

– Что ж, по крайней мере, от голода они не умрут. Да и спальных мешков я что-то не наблюдаю.


Кладбище древнее на берегу, на песке у прибоя. Множество разных могил в аккуратной ограде, общей для всех. Кладбище – ровный квадрат, если сверху смотреть на него. Нет здесь тропинок, сплошные квадратики мелкие, каждый квадратик – могила. На каждой – множество ценных вещей самых разных: матрацы, пальто, одеяла… Много всего, без чего человек не умеет. Тлеет здесь всё понемногу, в песок оседая. Всё было дорого сердцу, пока оно билось. Каждый лоскут, словно прожитый день, словно воспоминание. Тронешь один, уж за ним череда потянулась прожитых дней: чья-то жизнь. Ни надгробья не видно, ни имени. Всё в мёртвой одежде утоплено, словно в зыбучем песке. А на склоне – Башня видна, величавая, гордая.


Разговор

Привокзальная площадь проросла чемоданами, тюками и сумками. Располневший питон состава не мог больше глотать. Отдуваясь, он тяжело полз по рельсам прочь от опустевшего города. Пёстрый поток машин усталым караваном уходил на восток. Ветер носил обрывки газет и ночи.

Бородатый бармен крепко спал, привалившись к стойке. Привиделся ему канун Восшествия, а он, мальчишка, в лабиринте замка, где призраки онемевших голосов твердят о мире – изнанке этого, продырявленном с изнанки колодце и башне в гиблом месте. Ненастные ночи воют охрипшими ветрами о подземельях и призраках, о путниках, терявших разум от хохота, доносящегося из колодца ночью.

Воображение щедро плодило скелеты.

Пустой бар тонул в потоке солнечного света, поскрипывая, словно старый корабль после бури. Блики радуг от хрусталя плясали на стенах и потолке. За дальним столиком, щурясь от солнца, неторопливо беседовали двое. Кот и Зед.

– Они такие мимимишные, я даже не ожидал.

– Ага, пока их не изуродовали деньги и власть над людьми. Мало кто может остаться собой. Испытание деньгами – дело супер серьёзное. Это испытание одиночеством. Ведь богатые становятся изгоями, для цивилизации они потеряны. Смотрят на мир сквозь решётки, ограды и бронированные стёкла. Да что далеко ходить за примером, тот же Сайн.

– Тебе тоже вчера отвалили немало. Чувствуешь себя изгоем? – съехидничал Кот.

Зед окинул взглядом пустой бар.

– Есть такое. А ты чё пришёл, небось, денег просить?


Подготовка

Стены давили тишиной. Десятки лампочек мигали на пульте. Десятки дисплеев, счётчиков, сотни разноцветных проводов пестрили в глазах. Прозрачная трубка телефона озарилась ярко-оранжевыми светодиодами. Человек в строгом костюме взял трубку.

– Всем постам! Объект на месте. Установите камеры наблюдения. Отмечайте все его перемещения.

– Кастинг прошёл успешно. Сейчас завершаются все формальности. Информация о финалистах игры собрана. Как и следовало ожидать, никаких проблем.

– На второй линии Сэм. Срочно просит спуститься к нему. И захватите карты с крупным масштабом. Бригада осветителей спрашивает, когда начинать.

– Как только закончат электрики. И напомни, чтоб не шумели. Сейчас важна каждая мелочь. Что с лабиринтом?

– Рукопись почти полностью расшифрована, остались заметки на полях и примечание, самое важное, про голову в корнях. Монтажники укрепляют осевшую породу. Каменщики разбирают завалы, пришлось расширять проходы. Дизайнеры прилетают завтра в восемь. Все материалы закуплены.

– Обеспечьте своевременную встречу. Аппаратуру выгружайте аккуратней. О размещении информирую позже.

Трубка легла на рычаг и погасла.


Солнце нещадно слепит. Трава голубая густа и нежна, словно шёлк, и прохладна. Соком исходит, и тянет забыться, припасть. Ярко-красный кирпич новых стен режет глаз. Пробуждает. Путник усталый не знает покоя нигде. Щедрым дарит урожаем земля – и надгробья повсюду. Каждая грядка зубами неровными, памятью ветхой людской – кто лежит здесь? Хоть кто-нибудь помнит? Нет им ответа. Новенький дом посреди огорода. Буйство надгробий вместо цветов и стволов. Нет занавесок, стекло потускнело, везде паутина – времени знак. В окно загляну – запустенье, тепла отпечатка нигде. Иду в безнадёжном отчаянии, вечность меж окон. Второе. Слышны голоса, даже смех. Ожило всё: стук ножа, аромат овощей нарезаемых, говор неспешный. Лицом я к стеклу приникаю, губами сухими как к чистой воде. За стеклом всё в движении: люди на стол накрывают, мило беседа течёт, солнечный свет здесь не слепит, золотом мягким ласкает. Пустите! Не слышат. Я к двери бегу, задыхаясь. Стою на пороге. Ни звука. Царит тишина, пустота, и лишь ветер играет обрывками мёртвой одежды…


Четвёртый тур

Вертолёт завис над башней. Из открытого салона скользнула большая чёрная сумка и повисла на невидимом в темноте тросе. Трос быстро удлинялся, и сумка аккуратно встала на одну из возвышенностей в башне. Оператор первым подбежал к ней и, с радостным криком, достал новые аккумуляторы. Анжела извлекла со дна увесистый пакет. К сверткам с едой никто не притронулся.

– И вновь на связи Анжела Рей. Мы продолжаем вести прямую трансляцию игры «Всё или ничего». Приносим извинения за вынужденный перерыв – неполадки со связью. Напоминаем, что на данный момент продолжают борьбу лишь четверо. Их имена не разглашаются. Минуту назад нами получены новые инструкции. Они сейчас будут озвучены. Есть конверт с зелёной каймой, он адресован непосредственно участникам. Сейчас они узнают место следующей локации и условия продолжения игры. Мы прерываемся на короткую рекламу, сразу после которой вы первыми увидите эксклюзивное интервью с одним из участников.

Арчи взял Анжелу крупнее. Она вскрыла конверт. Финалисты, укутавшись в спальные мешки, боролись с усталостью и сном. Оператор снял каждого и выключил камеру.

– Внимание! Ваша следующая локация – Храм Мёртвой Одежды, а кто-то называет его Замком Снов!

– Далеко послали? – сонно поинтересовался Метью. – И надолго? Хоть бы на часок откинуться… Ночь, болота кругом. Не спали сутки.

– Ребята, очнитесь, вы уже в следующей локации! На сей раз мчаться никуда не надо! – попыталась подбодрить Анжела.

Что-то изменилось в усталом сознании молодых людей. Пространство разверзлось как бездна. Неуправляемое инерционное ускорение стремительно понесло вперёд. Время замерло на секунду и вдруг лопнуло оглушительным пульсом в висках. Все повернулись к журналистам.

– Основное требование тура – работа в команде, – взволнованно продолжала журналистка. – Тур считается не пройденным, если участники закончат его не в полном составе. На этот случай имеются особые указания, но до этого лучше не доводить.

– Это чё гон? Я из последних сил пытаюсь не бомбить.

– Ладно, пока наш зуммер осмысливает варик, колитесь, что у нас там, в конверте с зелёной каёмкой? – Лирис плотнее закуталась в большое махровое полотенце.

– Жиза. Не буллить в команде. Типа – не верь, не бойся, не проси. Если байтить вики, – проворчал Дерек.

– А чё здесь делать? Башня круглая как сосиска, и пустая, как… бамбук. Кругом болота, тьма – глаз выколи. – Проворчал Метью.

– Это вы узнаете утром, а сейчас – спать.


Утро заглянуло в каждый спальник, но люди слишком устали. Над ними властвовали сны. И лишь когда солнце стало припекать, коконы зашевелились.

– Мам, сделай кофе покрепче. И тостов…

Арчи нарочитым басом прогудел:

– Сейчас, деточка, мамочка уже бежит! С чем тосты?

Метью вскочил, как ужаленный, с ужасом осматривая башню.

– О, чёрт, это был не сон! Зашибись! Мне и бабло-то, по большому счету, не нужно. Пора на хату, с меня хватит хайпа.

– Поздно, мейт, – сладко улыбнулась Лирис, – мы теперь – дримтим. Не получится слинять.

– Факап, нашло на меня вчера. С предками полаялся… Хотелось пруфа, что я не только флексить могу , но и форсить!

Анжела закатила глаза.

– Послушайте меня, пожалуйста. Каждый из вас подписал договор об участии в игре. Там чётко сказано, что все общаются на одном языке. Нормальном литературном языке! Я не понимаю этот ваш сленг. Давайте договоримся, на время шоу все говорят правильно, как вас в школе учили!

Метью пожал плечами.

– Короче, чтобы все в инсте грызли ногти от зависти. А я стою один, последний победитель, гордый, как слон, раздаю автографы, а сверху на меня бабло красиво так, медленно падает и шуршит…

– Кому раздаёшь-то, если ты один и притом последний? – съязвил Дерек.

– Кстати, о последнем, его мешок – пустой. – Встревожилась Анжела. – Кто – нибудь видел четвёртого?


Тишина вспорхнула огромными крыльями, звоном отдаваясь в ушах. Её острые коготки цеплялись за древние камни, скользили. Она срывалась, отвыкнув от голосов и смеха, но не хотела оставлять веками насиженного места.

Анжела поправила макияж. Арчи снова поменял аккумуляторы.

– Все собрались? Слушайте внимательно. До заката, вам необходимо проникнуть в подземную часть башни. В «подземный лабиринт», который находится непосредственно под башней. Пока всё.

– Жесть! Я сваливаю. Сами посудите: делать я ничего не умею, значит стану полной ж… этой самой… обузой, и вообще, мне уже разонравилась эта затея. Прикиньте, если мы не проникнем в подземелье, я начну паниковать, а в панике я страшен, поверьте мне! А если проникнем, и того хуже. Там темно, а я темноты боюсь. Меня однажды в шкафу закрыли, по ошибке, я вам не рассказывал? Отпустите меня, пожалуйста. – Перебил Метью.

– Сразу после прохождения тура. Ты нам еще пригодишься, – улыбнулась Лирис, – умение паниковать оттачивается годами тренировок, вот и пригодится, не зря же ты потел.

– Давайте всё-таки держаться вместе и предупреждать, если кто куда уходит. Вот ты… – Дерек замялся.

– Тео. Вы все спали, предупреждать было некого. Я осмотрел башню снаружи. Она небольшая, но за одеждой не видно, что вокруг. Предлагаю разбиться на две группы и осмотреть местность. Так получится быстрее.

– А как я снимать буду? Разорвусь на две части? – проворчал Арчи.

– Тогда, ждите здесь, а я спущусь и обойду кругом.

– Постой, Тео, я с тобой. Я – профессиональный телохранитель. Если что, кричите, – Дерек подошёл ближе к Лирис, небрежно играя мышцами.

Губы Тео дрогнули в загадочной улыбке.

– Отлично, мы скоро вернёмся. Присмотрите за Метью!


Чердак

Солнце преобразило унылый чердак, словно улыбка. Серая пыль стала золотой, выцветшие шторы – полными надежд парусами, а растрескавшийся пол – палубой корабля, набитого дураками и злодеями. Монитор покапризничал, но заработал. Толстые очки почти упёрлись в экран.

–Усиленные меры безопасности позволили группе независимых экспертов вернуться в официально отведённое здание, где был произведён косметический ремонт, и провести внеплановое обсуждение последних событий.… Уже что-то. Во избежание беспорядков правительство накладывает вето на продажу любого вида оружия. Пф! Они хотели сказать «легальную продажу». Комендантский час сохраняется минимум на сутки… Да пребудет с нами сила! Резкая смена погоды, ожидается густой туман. Ух! Вот! Новый пакет успешно доставлен участникам игры. Ближайшие минуты они узнают место новой локации. По условиям игры в течение первых двенадцати часов никто не нарушает секретности. Вы сможете просмотреть повторы наиболее интересных моментов игры, а также интервью с выбывшими участниками… Кому интересны выбывшие? Ну, где же следующая локация, хоть намекните! Схожу сам всё разведаю. Да и вещи забрать надо.


Бармен

«Без десяти четыре» потихоньку наполнялся. После бурной ночи многим понадобился знаменитый коктейль Бенджамина под названием «Смерти нет», результат кропотливой работы бармена. Сам он неторопливо перетирал бокалы белоснежным полотенцем, наблюдая, как дворник широкими ровными движениями выметал мусор с площади, словно сеял горстями чистоту.

– Все разъехались? – лениво поинтересовался бармен.

– Танки и конвой уходили уже под утро. А что на станции творилось – не передать. Пустили дополнительные поезда, да куда там. И как они не передавили друг друга. – Бодро отрапортовал первый посетитель.

– Теперь наш городок прославился. На карте появится. Туристы потянутся. Отель построим. Жизнь наладится, – помечтал вслух Бенджамин, – а всё-таки жаль, что так быстро всё закончилось.


Бесконечен, извилист твой путь в лабиринте, опасен. Неисповедим он – где окажешься ты, кем вернёшься. И как много тебя отразится в его зеркалах, в его гранях кристальных. Сквозь призму пройдёшь ли, к началу вернёшься? Вспомнишь ли облик свой прежний, себя ли утратишь навеки, другого ль навек потеряешь? Найдёшь ли ответы? – кто знает. Светом и пустотою, водою, землёю и воздухом путь твой исполнен. Достанет огня тебе – долог во мраке твой путь. Призрак перерождений, чудовищ бесформенных тёмных, коими души людские здесь бродят во всей наготе, беспощаден, как злоба людская.


Подземный замок

Одежда, как живая, дремала на тонких сучьях. А жёлтые зубы башни, изъеденные кариесом времени, жадно впивались в небо, словно старуха, грызущая сухарь вечности.


Метью валялся на груде спальных мешков, искоса наблюдая за Лирис, которая пыталась привести себя в порядок.

– А вдруг нас избрали для какой-то особой миссии? Мы должны что-то сделать, чтобы спасти мир? – вдруг осенило Метью, – и мы все красиво умрём, один за другим, и тогда, рыдая у монитора, мир поймёт, что нельзя сбрасывать в океан токсичные отходы! Хорошо сказал?

– Ты в колледже, случайно, книжки не писал? – счищая грязь с ногтей, поинтересовалась Лирис.

Метью покраснел и сразу перевёл разговор в другое русло.

– Смотри, возвращаются! Нашли что-нибудь?

– Ничего. Облазили каждую щель. Времени мало. Солнце идёт на закат. Снаружи входа точно нет, придется копать изнутри, по очереди. – Ответил Тео, отвинчивая крышку на бутылке с водой.

– Круто, сейчас же начнём, – бодро сказал Дерек, снимая куртку, – я присмотрел несколько кусков арматуры под деревьями.

Метью копал вторым, бросая на мучителей полные укора взгляды, беспрерывно ворча.

– Лучше бы дома сидел с лучшими друганами – холодильником и компом. Почему Тео всё время командует? И не смотри на меня так! Не хочу больше спасать мир, пусть подавится своими отходами.

– Ладно, давай я. – Не выдержал Арчи. – Жалко вас, сопляков балованных! Того и гляди макияж на ногтях попортите. Такой репортаж угробите, если прокопаетесь до заката!


На небе появились облака, пахло развороченной землёй и дождём. Тишина нахохлилась и спрятала голову под крыло, любопытным круглым глазом следя за беспокойными соседями.


– Кладка показалась, в ней трещины. Думаю, несколько камней можно расшатать. – Отряхивая руки от земли, сказал Тео.

– Пропустите-ка, – засучивая на ходу рукава, сказал Дерек. Тео устало выбрался из чрева земли.

– А вдруг в этом подземном городе кто-то есть? Слепые мутанты или одичавшие люди…– неуверенно спросила Лирис. Дерек презрительно фыркнув, эффектно поиграл бицепсами.

– Чёрт, что за нафиг?…, – голос его начал стремительно удаляться. Заключительное: – Какого хе..? – разобрать было почти невозможно. Все бросились к яме, взволнованно склонившись над ней. Было тихо, только шуршала падающая во тьму земля, из отверстия вдруг пахнуло плесенью и затхлостью.

– Дерек! Ты жив? Откликнись! – волновались все одновременно. В каждом зрел крик, и каждый старался докричаться. Поднятый переполох, сотряс башню до основания. Тишина взметнулась вверх и забилась в горле.

– Тихо! – прошептал Тео. – Мы же так ничего не услышим.

– Всё ОК! Круть! Только спускайтесь осторожно, вход на потолке. Сейчас чего-нибудь набросаю, подождите немного. Послышалась приглушённая возня, – спускайтесь! Сперва дамы!

– Я боюсь, – кокетничала Лирис, поправляя белокурые локоны.

– Не бойтесь, мы подстрахуем, – заверил Тео.

– Нет, сначала я с камерой вниз спущусь и буду снимать, как вы спускаетесь, изнутри. Репортаж получится – супер! Может меня даже выберут оператором года! – расталкивая всех, пропел Арчи.

Падение было мягким: на гору тряпья…

Откуда-то сверху струйками лился алый закатный свет. За длинным столом, покрытым ветхой скатертью цвета слоновой кости, в позе усталого монарха сидел Арчи. В одной руке у него была камера, другой он сжимал микрофон. Рядом Анжела поправляла косметику. Подземная ниша была огромной и гулкой. Свет падал направленно на стол и кресла из круглых отверстий вверху. Их было двадцать два, включая центральное. На спинке каждого был свой рисунок, искусно вышитый по канве. Истлевшие и поблекшие, они были едва различимы. На спинке ближайшего угадывалась башня, разрушенная молнией. Детали терялись в зазорах, сетке истончившейся основы, в полутьме. Смутные белые очертания огромного скелета животного зависли над столом, мощными острыми краями рёбер упершись в квадраты пола.


– Подожди, губы подкрашу и работаем. Ну вот, костюм испачкан! Снимай только до второй пуговицы, хорошо? – Изучая себя в маленькое зеркальце, попросила Анжела.


– С вами Анжела Рей и Арчи Уайт. Мы продолжаем серию эксклюзивных репортажей об участниках игры «Всё или ничего». Напоминаем, что только четверо добрались до последнего тура отборочного этапа. Начался основной. Участники выполнили первую часть задания. Мы в подземелье. Время: 19:15 и я вскрываю второй конверт. Подробности прохождения игры вы сможете посмотреть уже через 12 часов в увлекательных репортажах с мест событий. С вами была Анжела Рей.

–Так, вам надо максимально хорошо узнать друг друга, – прочитала Анжела, развернув лист из конверта на камеру, – можете задавать друг другу любые вопросы, но отвечать правду не обязательно.

Её голос гулко разлетелся под сводами.

Группа разбрелась по огромному залу.

– Только завтракали, а уже жрать охота. А мы, деби… дегене…глупые люди, всё оставили наверху. Где теперь ночевать? И как, интересно, определить, насколько хорошо мы узнали друг друга? – продолжал ворчать Метью.

– Я тут кое-что нашёл, – подал голос Дерек, полускрытый какой-то нишей, – тяжёлая зараза…

Это была большая замшелая бочка, скреплённая проржавевшими обручами. Дерек катил её впереди себя осторожно, выбирая место посветлее.

– Посмотрим, что в ней?

Метью поспешил на помощь. Вместе они довольно быстро перевернули и вскрыли бочку обломком старого меча. Все сгрудились вокруг. В ней, аккуратно сложенная, лежала старая одежда. На лицах появилось недоумение и любопытство.

– Разве одежду в бочках хранят? Никогда такого не видела! – протянула Лирис.

– Может на дне что-нибудь спрятано? Хоть сникерс? – выразил надежду Метью, – а там ещё бочки есть?

– Да. Здесь полно одежды! Целый город одеть можно, – отозвался из полутьмы Тео, – похоже, кто-то на одежде помешался. Я её даже во сне видел сегодня ночью.

– А вот это уже прикольно, – сказал Дерек, – мне тоже одежда снилась, кто ещё?

– Я, – покраснела Анжела, – такой чудесный сон – просыпаться не хотелось! И на карте – не ограниченные средства, бери, что захочешь!

– А я во сне часто одежду меняю, работа такая – модель. А сегодня кошмар приснился, – вмешалась Лирис, – я возвращалась домой, вдруг небо темнеет до полного мрака, и сверху начинают лететь пальто, юбки, брюки… город накрывает дождём из одежды. Всё засыпано, жизнь останавливается! Воздуха не хватает!

– Это было так драматично, я всё снял, – встрял Арчи.

– Дашь просмотреть? – оживилась Лирис, – Освещение здесь, конечно, полный пи… словом, не очень.

– Не вопрос! – моложаво выпрямился Арчи, – мне тоже что-то снилось, но я снов не помню. Помню только какие – то огромные штаны, а я ищу, где же они заканчиваются или начинаются…

– Я нашёл рог изобилия, чего тут только нет, – подал голос Тео из другого конца зала, – Метью, ты кажется голодный?


Яма

Кот потрясённо замер над тёмным отверстием в утоптанном полу башни. Рана истекала песком и туманом. Смех испугано бился о стены. Башня и смех, как злодейство и гений понятия не совместные. Он аккуратно сложил спальные мешки, собрал еду и снова склонился над ямой.

– Неужели это правда – про подземный город? Давно мечтал на него посмотреть. Тут нужна широкая доска и крепкая верёвка.


Между мирами пролегла трещина. Башню медленно поглощал сумрак – терпеливое неторопливое животное. Джип взревел и рванулся к городу.


Жизнь устало поднялась с возвышенности и побрела прочь от башни. Тишина обернулась туманом и змеёй сползла вниз. Незрячий ветер тыкался в башню сухим тёплым носом.


Чужаки

Трубка телефона вспыхнула тревожным оранжевым светом.

– Возникли проблемы с установкой камер. Оборудование отказывает под землёй. Сотовой связи нет, даже рации в трёх метрах глохнут.

– Как отслеживаете объект?

– В его часы вмонтирован маячок, сигнал пока идёт.

– А картинка?

– С перебоями. Делаем всё возможное, чтобы устранить неполадки, но некоторые зоны совершенно поглощают сигнал.

– Ведите объект сами.

– С восточного входа пытаются проникнуть какие-то люди. Их много. Вооружены. Что с ними делать?

– Задержать, выяснить, кто послал, зачем и откуда у них карта. Сразу доложите мне. Двойную охрану на входы. Чтоб комар не пролетел!


Кадуцей

Тёмной блестя чешуёй, переливом холодным мерцая, в кольца свернулась река. Глубока ледяная вода и ни блика, ни всплеска: не манят её берега, обещая прохладу. Затаилась змеёй меж осоки, цветов, разнотравья. Нет у стеблей отражения, и не плывут по реке облака белым пухом. Солнце весёлыми бликами не ослепит, и не слышно журчанья. Трель оборвётся внезапно, и шорох замрёт… Терпеливо добычу свою поджидает река.


Насытившись, компания расположилась за столом. Кресла были очень удобными.

– Узнать друг друга, как это можно проверить? Я думаю, последняя миссия тут – лабиринт и в нём огромный такой Сфинкс. Он торчит в проходе и задаёт свои тупые загадки: како-ой у Де-ерека разме-ер ноги-и? А кто не ответил, того слопает. У тебя какой размер, Дерек, а то жить охота.

– Сорок второй, живи, Мет. Давайте, начнём друг другу по очереди задавать вопросы, только честно отвечать!

– ХЗ что для них важно. Нельзя же два десятка лет сжать в пару минут, – протянула Лирис, – давайте самое основное по очереди, то есть, по часовой стрелке. Дерек?

– Попробуем. Мне – двадцать четыре года. Я – телохранитель. Семья: отец – ресторатор, мама – бухгалтер. – Очень скованно начал Дерек, – они живут вместе, я – отдельно. Хотят переехать на юг Франции. У меня ещё младший брат есть, Леон, хочет быть виноделом, пока живёт с родителями…

– Не то всё, ты вообще о себе ничего не сказал. Учись как надо! – прервал Метью, – клянусь говорить правду и ничего кроме правды. Я родился под знаком близнецов, мне двадцать два. Я – будущий знаменитый актёр или режиссёр. Мой отец был сценаристом. Однажды, в поисках вдохновения он поехал в Венецию. Я тогда был совсем крошкой. Сначала он писал маме много сопливых писем, потом ещё сопливее, но уже не маме, как выяснилось позже, мама не любит об этом вспоминать. Мы живём вместе, вы уже, наверное, догадались. Она – актриса, не признанная пока. Ждёт своей роли. Любимое число – три, любимый цвет – красный, любимая порода кошек…

Метью глубоко задумался. Возникла пауза, которой немедленно воспользовалась Лирис.

– Мне – двадцать один год, я, кажется, рак по гороскопу, не верю в эту х…ерунду. Я из небогатой семьи… можно сказать – бедной. Рано начала зарабатывать как фотомодель, помогала родителям и младшим сестрёнкам. Их у меня двое. Папа развозил разные товары, пока не попал в аварию, врачи уже не смогли помочь. Мама старалась быть с нами, дать нам образование, подрабатывала, где можно было. Подорвала здоровье и ей нужен особый уход теперь, я могу его оплатить.

Возникла пауза. На глаза Лирис набежали слёзы, и она отвернулась, чтобы скрыть их. Метью бойко продолжил.

– Кошек ни разу не люблю. Музыку всякую люблю, под настроение, кайфовый кинишко на вечер… Эээ

Метью снова выпал из разговора.

Все с любопытством посмотрели на Тео. Его глаза были опущены. Поймав на себе любопытные взгляды, он с неохотой начал.

– Мне почти девятнадцать. Я учусь на археологическом в университете, изучаю древние языки и артефакты. Мамы не стало, когда я был ребёнком. С отцом я не общаюсь последние годы.

– Почему? – хором спросили Лирис и Метью.

– Его любовь стала слишком тяжёлой ношей, отец постоянно винил себя во всем. Пришлось оставить его. Так нам обоим было легче.

– Не врубил, и он тебя так просто отпустил? – не унимался Метью.

– Да. Это трудно объяснить. Так что на счёт кинишка на вечер? Ты не закончил. Любимая книга?

– Не переводи стрелки! И вообще, ты сидишь слишком далеко, сядь поближе, ангелочек. – Проворковала Лирис.

Тео неохотно поднялся и подошёл к креслу с высокой спинкой, потом наклонился и поднял что-то с сидения.

– Странно… Это кадуцей или керикион. Интересный символ, в нём, как две змеи, переплетены две стихии, два света: живой и мёртвый. Первый – олицетворяет свободную волю, второй – наваждение сна… Под влиянием мёртвого света человек видит иначе, чем глазами, появляется везде, не осознавая пространства, говорит о будущем, как о прошлом, а о прошлом, как о будущем. Так писал аббат Альфонс Луи Констант, известный под именем…

Тео сел на старый бархат, раздался щелчок, юноша удивлённо вскрикнул и исчез, вместе с креслом, которое скоро вернулось из-под пола пустым.

– Надоели мне его фокусы, вечно он выделывается, – закапризничал Метью, вскакивая, – это он, чтобы на вопросы не отвечать, нарочно!

– Метью! Как не стыдно, может он покалечился там! – возмутилась Лирис.

– Теперь мы все в одной большой тёмной жопе! Пока не найдём его, тур не закончится, – важно изрёк Дерек, вставая.

Все устремились к креслу, на котором только что сидел Тео. Арчи подхватил камеру, делая всем знаки расступиться.

На поверхности кресла был изображен маг в выцветшей алой мантии. В руках его покоились скипетр и держава. Он восседал на троне с цифрой 4 на спинке. Все дружно переглянулись.

– Теперь мы не узнаем, под каким именем был известен аббат, – задумчиво сказал Арчи, облокачиваясь на спинку кресла. Через миг что-то щёлкнуло. Сидение, медленно вращаясь, отошло в сторону, обнажив тёмный провал. Арчи инстинктивно отшатнулся.

– Не ссы… без паники! Надо сделать факел и спуститься внутрь. Стоять, я сейчас, – скомандовал Дерек, быстро отламывая ножку ветхого стула и обматывая её куском оторванного рукава. Затем он вылил на него содержимое одной из нетронутых оплетённых бутылей.

– Жесть! У нас же нет огня, – сосредоточенно ощупывая карманы, пробормотал он. Кто курит? Спичек нет?

– Но у нас есть камера. Работаем! – собрался Арчи.

– И вновь в эфире Анжела Рей. Время 21:15. Мы знакомим вас с самыми захватывающими событиями игры «Всё или ничего». Напоминаем, что лишь четверо молодых людей принимают участие в финале. Последний претендент появился за семь секунд до истечения оговорённого времени. Первая часть задания успешно выполнена, участники проникли в подземелье.

Двенадцать часов молчания еще не истекли, поэтому наша очередная локация остаётся в секрете, равно как и новые условия игры. Только что мы стали свидетелями драматического эпизода. Один из участников исчез на глазах изумлённых свидетелей. Вот это самое кресло. Сейчас вы увидите…


– Нельзя было покороче, вам накласть, что там сейчас происходит с Тео? Надо спешить на помощь, а вы снимаете сто раз одно и то же! – возмутилась Лирис, когда Арчи, наконец, выключил камеру.

– У вас своя работа, у нас своя! Нам никто дармовых миллионов не обещал, – проворчал Арчи.

– Значит, на человека вам наср… плевать, лишь бы баблом разжиться? Так, я больше не снимаюсь. Имею право. Я – свободный человек. Запихай свою камеру, знаешь куда? – Разозлилась Лирис

– Действительно! Игра в стопе, пока не найдём Тео, – поддержал Дерек. – Чё пустые стулья снимать?

Раздражение и усталость ядовитым газом растекались по подземелью.

– Раскомандывались! Кто это у нас тут? «Те-ло-хра-ни-тель»! Этому в университете обучают? Какой конкурс? И много тел на место? Наверное, все были с хорошими формами и не старше восемнадцати? – Взъелась Анжела.

– Да уж получше, чем у некоторых! Про возраст я молчу. Кроме Арчи никого целлюлит не привлекает? А этот ослепительный макияж… Уберите детей от экранов!

Анжела вспыхнула и отвесила Дереку звонкую пощёчину.

– А разве насилие не запрещено? – взорвалась Лирис, – я думала – вы профессионалы. Надеюсь, ты снимал, Арчи?

Арчи хмуро смотрел на неё, теребя опущенную камеру.

– Жаль, отличный бы был репортаж: стареющая журналистка не может смириться с мыслью о неизбежном. Господи! Сколько этих озабоченных баб готовы пуститься во все тяжкие ради смазливого юнца. Но срок годности, простите, истёк. На вас только мухи да альфонсы слетаются. Меня тошнит от этого! Пойдём, Дерек, возможно, Тео нужна помощь. Он самый младшенький, как бы с ним чего не случилось.

Арчи положил камеру на стол и подошёл к Анжеле.

– С ума сошла? Истеричка! Хочешь лишить нас гонорара?

– Оставь меня! – Анжелу трясло. – Мне тридцать шесть лет, я отлично выгляжу. Я популярна. Да, с мужем не сложилось, зато сложилось на работе! Нет времени на банальные ритуалы ухаживания и похотливых самцов. Причёсанные, наглаженные, в дорогом тряпье, всегда с выпивкой. За всем этим – страх импотенции и, не дай Бог, необходимости зарабатывать самостоятельно. А как удобно жить за чужой счёт! У них впереди – пустота! Вечная любовь? Все люди с IQ выше десяти понимают, что это – чушь! С годами прекрасный рыцарь тупеет, отращивает брюхо, начинает храпеть и портить воздух. Хотя кого это интересует? Это норма жизни. Но не моей! И сопливые качки меня не возбуждают! Я нахожу удовольствие в других, более интеллектуальных вещах! Ни разу не позволила себе…

Она закрыла лицо руками и разрыдалась.


Метью не привык выбирать. Он был в полном тупике. Слева был Арчи, неловко пытающийся успокоить Анжелу, справа – Лирис, зло вцепившаяся в Дерека. Оба осколка активно отталкивались и пропасть между ними увеличивалась каждую секунду. Надо было срочно выбирать. Это было выше его сил.

– Какие же вы все нубы! Все только о себе, любимых! А как же я? Я пожертвовал всем ради этой тупой игры: я два дня не был в ванной, я спал в старом мешке, пил растворимый кофе и копался в земле, как крыса! И почему, интересно, я должен вас узнавать, если я вас больше никогда не увижу? Говно всё это, вот что! Да и компания – лучше некуда: у одной – кризис возраста, у другого – мускулы вместо мозга, у третьей – звёздная болезнь, четвертый ваще свалил, библиотеку, наверно, ищет… Хватит с меня! Мне плевать, какой у тебя размер ноги, слышь, Дерек, пле-вать! А Сфинкс пусть катится ко всем чертям!

С этими словами Метью отчаянно пнул ближайшее кресло с изображением повешенного. В воздухе раздался тонкий свист и гибкая сетка накрыла, а затем резко потащила его вверх. Крик замер где-то высоко под сводом. Повешенный улыбался.


Метрономом докучливым капли звучат монотонно, минуты считая. Незримый поток затопил всё пространство. Прохожие не понимали, что всё уже умерло, ливнем затоплено, шпили и те под водой оказались. Как рыбины оглушённые плыли они вдоль по улицам, мёртвые, крика лишённые, небо глазами пустыми дырявя, тоской разъедая, безличием. Бледно-серое знамя невзрачности буден кромешных из рук ослабевших скользнуло – мёртвой одежды кусок, словно символ желания, ради которого всё здесь во прах обратилось.


Нападение

Трубка вновь окрасилась ярко-оранжевым светом.

– Группа у восточного входа открыла огонь на поражение! С обеих сторон есть раненые. Просим подкрепление. Заняли оборонительную позицию. О, чёрт! Они используют усыпляющий газ!

– Высылаю подкрепление. Нам ни к чему внимание военных и прессы раньше времени. Заканчивайте с ними быстрее, их должно быть, меньше, чем вас. И допросить раненых. Держите меня в курсе. Конец связи.


Совет

Крепкий запах кофе и сигарет едва умещался в зале заседаний. Сквозь приоткрытые окна тонкие змейки свежего воздуха пытались проникнуть внутрь, но запах душил их.

Сквозь витые нити дыма голоса звучали приглушённо.

– Прошу внимания, господа. Только что стало известно, что связь с участниками опять прервана. Последний репортаж, полученный нами, был снят в двадцать один пятнадцать вечера. У них пропал один из игроков. По условию, они должны держаться вместе и это условие мы отменить не в силах.

– Я правильно понял, что там внизу огромный город с лабиринтом?

– Это катастрофа! Мы можем приостанофить игру?

– Вы меня удивляете, коллега, игроки – живые люди! Им надо что-то кушать, где-то спать. Что значит «приостанофить»?

– Как там с продовольствием?

– Было доставлено в разные микролокации, но доберутся ли до них участники?

– Вот это стоило чётче продумать раньше.

– Напоминаю, что если хоть один участник погибнет, путём случайного жребия будет выбран один из нас, господа. И он будет казнён публично.

– Мы строго соблюдали фсе требования мистера Сайна! Кто знал, что фсё так запутается?

– Рано паниковать. У нас ещё есть время и три хода ферзём.

– Предлагаю, спустить туда особый отряд. Небольшой, только лучших из лучших. Снабдить соответствующим арсеналом.

– Но это будет уже фторым фмешательством ф ход событий!

– Вы можете предложить что-нибудь ещё?


Спуск

Туман прохладными длинными пальцами ощупывал залу. Рой голосов раздражённо гудел под потолком, увязнув в сладком липком полумраке. Тьма приоткрыла сотни глаз и плотоядно зевнула.


– Великолепно! Теперь никто из вас денег не получит. Один провалился, другой улетел. И связи опять нет, аккумуляторы сели. Я лично отсюда уходить не собираюсь, мне здесь нравится. Здесь хоть еда есть. А в бутылке что? Ух, ты, бренди! И неплохой. – Арчи поплевал на дно большого кубка и протёр его полой куртки. Затем неторопливо наполнил на несколько пальцев.

– Ты что, собираешься напиться? А контракт? – Сквозь всхлипывания спросила Анжела.

– Благодаря тебе снимать нечего. Да и аккумуляторы сели все. А здесь и свечи есть. А там – темнота и мутанты, – оператор подмигнул Лирис, залпом опустошив кубок, – я два тура отпахал, полагаю, заслужил скромный отдых.