# Неравные условия

Elena St

Он – наследник состояния, избалованный мажор, для которого жизнь – игра. Она – та, кто в его правила не играет.

– Ты не знаешь, что такое любовь, Роман. Ты хочешь меня, как очередную игрушку.

Его мать, Маргарита Львовна, сделает все, чтобы уничтожить их отношения. В сговоре с его надменной бывшей девушкой Мариной, она расставляет сети.

– Назови цену, чтобы ты оставила моего сына.

– Ваш сын – не товар, Маргарита Львовна. А я – не покупатель.

Но когда кажется, что все потеряно, неожиданная поддержка приходит оттуда, откуда ее не ждали.

– Главное – не статус, а то, каково тебе с этим человеком утром в понедельник, – скажет Роману его всегда строгий отец, Виктор Михайлович.

Смогут ли Роман и Валерия пройти через все испытания: ревность, предательство, классовую пропасть и собственное упрямство?

Это история о любви, которая родилась вопреки всему. О том, как два разных мира могут создать один – общий и настоящий.

## Пролог

Воздух был густым. Слишком густым. Смесь дорогого парфюма, сигарного дыма и шипящего шампанского. Моя квартира-аквариум на верхотуре пульсировала под удары басов, а за стеклом замер в бриллиантовой россыпи ночной город. Вид, который должен был поражать. Меня он только вымотал. Насквозь.

Прислонился лбом к холодному стеклу. В отражении плясали призраки – мажоры, наследнички, наши девчонки и те, кто отчаянно втирался в нашу тусовку. Одни и те же лица. Одни и те же улыбки. Один и тот же заезженный трек.

– Ром, хватит киснуть! Ты же хозяин, а не привидение какое-то! – по плечу шлепнул Кир. Его рыжая шевелюра торчала во все стороны, а в глазах стояло то самое, кирилловское, нефильтрованное веселье.

Рядом, как тень, вырос Тимофей. Безупречный, как всегда, даже посреди этого бардака. В руке – стакан с виски, он почти не пил, просто крутил его в длинных пальцах.


– Он не киснет. Он предается экзистенциальному кризису. Так, Ром? Все тленно, и ничто не радует? – его голос был ровным, но в уголках губ пряталась усмешка.

Я лишь буркнул в ответ, не отворачиваясь от окна. Они – мои стены. Кир – его буйный, неугомонный поток. Тим – его холодный, стальной щит. А я… Тот, у кого всё есть. И кому уже ничто не в кайф.

– Просто задолбало, – бросил я через плечо.

В этот момент в зал ворвалась Светка, моя нынешняя пассия. Глянцевая, яркая, уже начинавшая действовать на нервы. Обвила меня сзади.


– Ромчик, тут же супер! Все тебя ищут! Пошли танцевать!

Аккуратно освободился от ее цепких рук.


– Позже, Свет.

Она надула губки бантиком, но, встретившись взглядом, мгновенно сдулась и растворилась в толпе. Как и ожидалось.

Развернулся, чтобы налить виски, и взгляд сам выхватил в толпе что-то… другое.

У края дивана, у выхода на террасу, стояла кучка девушек. Выглядели они потерянно, будто случайно свернули не туда. Две из них – яркие, знакомые черты мельком, с инстата нашего курса, наверное. А между ними…

Между ними была она.

Простое платьице, никаких брендов. Волосы, просто волосы, не уложенные утюжками и лаками. Она смотрела на весь этот цирк широко раскрытыми глазами – не в ужасе, а с любопытством, будто смотрела документалку о диких племенах.

И она смеялась. Ее подруга что-то шепнула на ухо, и она рассмеялась, прикрыв рот ладошкой. Этот смех. Он был… живым. Настоящим. Не томным, не для соблазна, не для галочки. Он звенел, как колокольчик, пробиваясь сквозь грохот басов и гул голосов. В нем была какая-то незащищенность и в то же время – чистая, детская радость.

Меня будто током ударило. Не просто «ого, симпатичная». Молнией. Резко, ярко, выжигая всю внутреннюю пустоту.

Я даже не понял, что уставился, пока ее взгляд не встретился с моим.

Глаза. Большие, серые, как мокрый асфальт. В них мелькнула растерянность, потом легкий испуг – она узнала того самого Романа. Но не отвела взгляд сразу. На секунду, на одну долгую секунду, она выдержала его, и в ее взгляде читался вопрос, интерес и что-то… необъяснимо свое.

Потом смущенно опустила ресницы, что-то сказав подруге.

– Ром? Ты меня слышишь? – голос Тима прозвучал прямо у уха.

Я медленно перевел на него взгляд, чувствуя, как щелкнула внутри какая-то шестеренка.


– Нет.

– С кем это ты там глазами строчишь? – с хищной ухмылкой встрял Кир, проследив за моим взглядом. – О-о-о, а это что за новенькая овечка в нашем стаде?

Я отхлебнул виски, чувствуя, как жар растекается по венам, прогоняя апатию.


– Не твое дело, Кир.

– Ага, ясно, – он засмеялся. – Значит, твое. Ну, сейчас познакомимся…

Он шагнул вперед, но моя рука легла ему на плечо, заставляя замереть.

– Нет, – тихо сказал я, и в тишине прозвучало это как приговор. – Тронь ее, и мы серьезно поссоримся.

Кир удивленно поднял брови, а в глазах у Тима вспыхнул настоящий интерес. Они не видели меня таким сто лет.

Я не сводил с нее глаз. Она снова украдкой посмотрела на меня, и наши взгляды опять столкнулись. На этот раз она не отвела его. Вокруг бушевала вечеринка, а в этом углу зала повисла невидимая нить, что намертво привязала меня к этой девчонке в простом платье, с живым смехом и глазами дождя.

Пустота внутри вдруг заполнилась гулом. Гудом ожидания.


– Лера, – донеслось до меня, это ее подруга дергала ее за рукав. – Лер, пойдем отсюда, тут душно.

Лера.


Имя упало в тишину моего сознания, как камень в воду, и пошли круги. Широкие, безостановочные.

Я отставил бокал.


Игра началась. Но впервые я не знал правил. И впервые… мне было не скучно.

## ГЛАВА 1.

– Ну Лер, ну пожалуйста! Один раз живем! – Арина дергала меня за рукав, ее глаза горели азартом. Мы стояли втроем у подъезда элитной высотки, откуда доносился ровный гул басов.

– Я даже не знаю, чья это вечеринка, – попыталась я сопротивляться в последний раз, сжимая в руках простенькую сумку.

– А я знаю! Это Роман Богатов! Тот самый! – Арина выпалила это имя так, будто оно было паролем в рай. – Его папа – тот самый Богатов, из новостей. Сам Роман – король нашего курса! Это наш шанс!

– Наш шанс на что? – хмуро спросила Соня, поправляя очки. – На то, чтобы стать частью его свиты? Спасибо, не надо.

Соня была моей полярной противоположностью. Умная, острая на язык, она презирала эту показную роскошь.

– На шанс посмотреть на жизнь изнутри! – не унималась Арина. – Ну хоть на полчасика! Просто посмотрим и уйдем. Обещаю!

Арина была нашей «социальной диверсанткой». Яркая, дерзкая, она обожала быть в центре внимания. Она тянула нас за собой, как ураган.

В итоге мы поддались. Лифт, стремительно вознесший нас на самый верх, оглушил меня. Когда массивные двери распахнулись, нас накрыла волна звуков и запахов. Я замерла на пороге.

Это было нечто. Огромное пространство с панорамными окнами во всю стену. Глянцевый пол, абстрактные картины, диковинная мебель. И люди. Десятки красивых, ухоженных, уверенных в себе людей.

– Ничего себе, – прошептала я.

– Я же говорила! – сияла Арина.

– Ничего себе помойка, – проворчала Соня, скрестив руки на груди.

Мы прижались к краю огромного дивана. Я чувствовала себя не в своей тарелке. Моё сиреневое платье выглядело тут убого.

– Эй, смотрите, а вон тот, кажется, главный трофей, – Арина ткнула пальцем в сторону бара.

Я подняла взгляд и увидела его. Роман Богатов. Он стоял у панорамного окна. Высокий, с идеальной осанкой. Даже по спине было видно – он здесь хозяин.

– Скучающий божок, – фыркнула Соня.

В этот момент он обернулся. Его взгляд, пустой и пресыщенный, скользнул по залу и… остановился на мне.

Мое сердце пропустило удар. Он смотрел прямо на меня. Его взгляд был тяжелым, наглым, изучающим.

– Он на тебя смотрит, Лерка! – зашептала Арина, возбужденно хватая меня за локоть.

– Смотрит, как на диковинный экспонат, – холодно сказала Соня. – Не вздумай ему улыбаться.

Я и не собиралась. Под этим взглядом я чувствовала себя голой.

Я не выдержала и неуверенно улыбнулась Соне. Та что-то язвительно сказала, и я невольно рассмеялась. И тут наши взгляды встретились снова. Уже впрямую. Его глаза были темными, пронзительными. Только холодный интерес.

Я первая отвела глаза.

– Лер, по-моему, он собирается подойти, – предупредила Арина.

Я снова мельком глянула на него. Он что-то сказал своим друзьям – рыжему весельчаку и мрачному брюнету – и медленно начал двигаться в нашу сторону.

Внутри все сжалось.


– Все, я не могу, – выдохнула я, хватая за руки обеих подруг. – Пойдемте. Быстро.

– Что? Лер, да ты с ума сошла! Это же Роман Богатов! – почти взвыла Арина.

– Именно поэтому, – резко сказала Соня. – Уходим.

Мы резко развернулись и почти побежали к выходу. У самых дверей я рискнула обернуться.

Он замер посоли зала, так и не дойдя до нас. На его лице застыло не то удивление, не то досада.

АРИНА МЕЖДУ ТЕМ УСПЕЛА СДЕЛАТЬ СВОЕ ДЕЛО. Пока мы пробирались к выходу, ее внимание привлек тот самый рыжий весельчак, друг Романа. Он стоял, разливая шампанское, и заразительно смеялся. Арина, проходя мимо, нарочито медленно провела по нему оценивающим взглядом – с ног до головы, задержавшись на его насмешливом взгляде и взъерошенных рыжих волосах. Она не сказала ни слова, только бросила ему вызов одним лишь взглядом, полным дерзкого интереса, прежде чем повернуться и последовать за нами.

У самых дверей я на ходу бросила какому-то щеголеватому парню:


– Передай своему боссу, что не все мы хотим быть в его коллекции.

Двери лифта закрылись.


– Ну вы даете, – покачала головой Арина. – Ты только что послала самого Богатова. Легендарно.

– Я ничего ему не посылала, – прошептала я. – Я просто испугалась.

«– И правильно сделала», – сказала Соня. – С такими, как он, лучше не иметь дел.

Но почему-то образ его темных, упорных глаз преследовал меня всю дорогу домой. И чувство было странным: не только облегчение от побега, но и щемящее, дразнящее любопытство. Что было бы, если бы я осталась?

## ГЛАВА 2.

Два месяца пролетели незаметно. Осенние ливни сменились первым хрупким инеем на крышах, а воспоминания о той дурацкой вечеринке окончательно поблекли, став похожими на странный сон. Я полностью погрузилась в учебу. Лекции, библиотека, чашки горячего чая с Соней и Ариной в студенческой столовой – вот мой новый, привычный и комфортный мир.

Я даже не замечала Романа Богатова. Вернее, замечала, как замечаешь дорогую картину в музее – мимо проходишь, не вдаваясь в детали. Он существовал где-то на периферии, часть того блестящего, шумного потока старшекурсников, который никак не пересекался с моей жизнью. Иногда я видела его в коридоре – всегда в окружении свиты, всегда смеющегося каким-то своим, уверенным смехом. Я тут же отводила глаза и шла дальше, погруженная в конспекты.

Его же жизнь, казалось, текла своим чередом. Вечеринки, красивые девушки, дорогие машины у входа в университет. Но иногда, совсем редко, его взгляд, тяжелый и цепкий, задерживался на мне. Будто он проверял, на месте ли я. Будто вспоминал тот вечер. Но я не придавала этому значения. У меня были дела поважнее.

– Лера, смотри, твой поклонник опять глазки строит, – могла шепнуть Арина, увидев, как он проходит мимо.

– Перестань, – отмахивалась я. – Ему просто скучно.

И вот настал тот день, когда наши миры столкнулись не случайным взглядом, а волей суровой Аллы Евгеньевны, нашей преподавательницы по экономике, женщины с стальным взглядом и принципами старой закалки.

– Богатов! – ее голос, как удар хлыста, прорезал гул в аудитории после лекции. – Ко мне!

Роман, который уже собирался уходить, лениво обернулся. Он не боялся Аллу Евгеньевны, в его позе читалась лишь вежливая снисходительность.

– Валерия, вы тоже задержитесь, – добавила преподавательница, кивнув в мою сторону.

Мое сердце неприятно екнуло. Что я натворила? Я медленно подошла к кафедре, чувствуя на себе любопытные взгляды одногруппников и тяжелый, изучающий взгляд Романа.

Алла Евгеньевна окинула нас обоих оценивающим взглядом.

– У нас в этом семестре – кросс-курсовой проект. Старшие курсы курируют младших. Практика, так сказать. Богатов, вы, как один из сильных студентов на своем потоке, будете работать с Валерией. У нее один из лучших средних баллов на первом курсе.

Роман медленно улыбнулся. Это была не та открытая, дружелюбная улыбка, а что-то хищное, торжествующее. Наконец-то его шанс.

– Конечно, Алла Евгеньевна. Будет интересно.

– Я не сомневаюсь, – сухо парировала она и перевела взгляд на меня. – Валерия, тема – «Анализ эффективности мер государственной поддержки малого бизнеса». Срок – три недели. Все вопросы к Богатову. Я надеюсь на вас.

Она дала нам распечатанные методички и, кивнув, отпустила. Мы вышли в пустой коридор. Тишина повисла между нами, густая и неловкая.

Роман первым нарушил молчание, облокотившись о косяк двери. Его поза кричала о расслабленной уверенности.

– Ну что, партнер, начнем с простого? Я думаю, основную часть берешь на себя ты, а я потом просто добавлю пару гениальных штрихов. Чтоб не перегружать тебя.

В его голосе звучала привычная снисходительность, ожидание, что я тут же с ним соглашусь, польщенная вниманием старшекурсника. Но я не из таких.

Я посмотрела на него прямо, не моргнув.

– Если вы считаете, что анализ статистики Росстата за последние пять лет, сопоставление изменений в налоговом кодексе и построение регрессионных моделей – это пара штрихов, Роман, то мне интересно, что же вы тогда считаете полноценной работой? Может, начнем с распределения задач на равных? Чтобы ваше участие не свелось к подписанию титульного листа.

Он замер. Его улыбка сползла с лица, уступив место чистому, неподдельному изумлению. Он явно ожидал чего угодно – робкого согласия, восхищенного кивка, – но не этого. Не холодного, делового тона и не конкретных терминов, которые я выдала так легко.

Он выпрямился, и его взгляд стал пристальным, оценивающим уже по-новому.

– Хорошо. Ты говоришь убедительно. Значит, будем работать на равных. – Он сделал паузу, изучая мое лицо. – У библиотеки. Завтра, в четыре. Не опаздывай.

– Я никогда не опаздываю, – парировала я, уже поворачиваясь, чтобы уйти. – До завтра.

И я ушла, чувствуя его взгляд у себя в спине. На этот раз в нем не было наглости. В нем было недоумение и та самая щемящая доза уважения, которую приходится испытывать, когда твое коронное оружие – обаяние и статус – вдруг дает осечку.

Игра действительно начиналась. Но впервые за долгое время Роман Богатов понял, что правила диктует не он один.

## ГЛАВА 3.

Клуб гудел, как гигантский улей. Бас бил прямо в грудь, разноцветные лучи света резали дымную мглу, а по периметру, в полумраке VIP-лож, шел свой, привычный ритуал. Я откинулся на бархатные подушки, машинально вертя в пальцах стакан с виски. Рядом толпились Кир и Тим, а вокруг нас вились Света, Марго и Анжела – три грации нашего круга. Блестящие, упакованные в дизайнерские платья, пахнущие дорогим парфюмом.

Но сегодня всё было каким-то… пресным. Как пережёванная жвачка. Я смотрел на них и видел не людей, а красивые, пустые оболочки.

Кир что-то громко рассказывал, жестикулируя, Тим молча слушал, с его обычной полу усмешкой. Девушки звонко смеялись, ловя каждый его дурацкий каламбур. Их смех был фальшивым, отточенным для таких вечеринок.

И вдруг мне дико захотелось провести эксперимент. Просто чтобы развеять скуку. Или чтобы убедиться.

Я повернулся к Свете, которая тут же прильнула ко мне, положив руку на мою ногу.

– Свет, вопрос на засыпку. Что такое дисконтированный денежный поток?

Она заморгала своими накладными ресницами, на лице застыла милая, непонимающая улыбка.

– Ромочка, ну что за скука! Какие-то денежные потоки… – она сделала обиженную губку. – Ты лучше скажи, поедем ко мне потом?

Я не отреагировал, перевёл взгляд на Марго. Умные, как считалось, глаза.

– Марго? Предельная полезность?

Она смутилась и рассмеялась, будто я пошутил.

– Роман, прекрати! Мы же не на паре. Давай лучше танцевать!

Анжела, не дожидаясь моего вопроса, покачала головой.

– Фу, экономика. Это для ботаников. Не порти вечер.

Я отпил виски, ощущая, как по мне разливается странное, холодное разочарование. Три девушки. Три красавицы. И ни одной простой мысли в голове. Ни искры настоящего, живого ума.

И на фоне этой пустоты, этой размазанной картинки, в моём сознании вдруг с идеальной чёткостью возникла она. Валерия. С её серьёзными серыми глазами, в которых не было и капли этого подобострастия. С её прямым взглядом и чёткими, как формула, словами.

Если бы я спросил её о дисконтированном потоке, она бы, не моргнув глазом, выдала не просто определение, а, чёрт побери, ещё и парочку методик его расчёта. И взгляд у неё был бы при этом ясный и умный, без этой дежурной кокетливой игры.

Я не сдержал лёгкой усмешки. Как же они разные. Небеса и земля. Пластиковая роза и… дикий полевой цветок с живым, неподдельным стеблем. Та, что не гнётся от любого ветерка.

– О чём задумался, принц? – Тимофей пристально смотрел на меня через край своего бокала. – Или опять экзистенциальный кризис на фоне всеобщего веселья?

– Нет, – я покачал головой, всё ещё улыбаясь. – Наоборот. Мысли очень даже предметные.

– Про свою новую пассию? – встрял Кир, подмигивая. – Ту самую, что сбежала? Ну что, докопался до истины?

– Она не пассия, – поправил я его, и голос прозвучал твёрже, чем я ожидал. – Мы делаем проект по экономике.

Кир фыркнул.

– Ну да, конечно. Проект. Самый романтичный предмет.

«– Она… не такая», – сказал я, глядя на вращающиеся огни над танцполом.

– Все они сначала не такие, – философски заметил Тим. – Пока не понимают, с кем имеют дело.

– Нет, ты не понимаешь. Она действительно другая.

Внутри всё сжалось в сладком, томительном ожидании. Завтра. Четыре часа. Библиотека. Я уже представлял, как она сидит за столом, углублённая в конспекты, как хмурит бровки, когда сосредоточена. Какая она живая, настоящая. Единственный человек за последние месяцы, кто посмотрел на меня не как на кошелёк с ногами или на социальный пропуск, а как на… Романа. Просто Романа. Или даже как на проблемного студента, с которым надо делать проект.

Света снова прикоснулась к моему плечу, её голос стал томным и соблазняющим.

– Ром, может, хватит тут сидеть? Поедем ко мне? Я так соскучилась…

Она потянулась, чтобы поцеловать меня, но я мягко, но недвусмысленно отстранился.

– Нет, Света. Я сегодня не в настроении.

На её лице вспыхнуло неподдельное удивление, затем обида.

– Но почему? Что случилось?

– Ничего не случилось. Просто нет.

Я встал, оставив на столе недопитый стакан.

– Всё, я пошёл. У меня завтра важная встреча.

– В клубе? – уточнил Кир.

– В библиотеке, – бросил я через плечо и пошёл к выходу, оставив их в полном недоумении.

На улице ударил в лицо холодный ночной воздух. Я глубоко вдохнул. Впервые за долгое время я ждал следующего дня. Не вечеринки, не новой машины, не скучной поездки на курорт. А встречи в университетской библиотеке с девушкой в простом платье, которая одним взглядом и парой фраз перевернула моё скучное, предсказуемое существование.

Она была загадкой. И я намеревался её разгадать.

## ГЛАВА 4.

Я пришла за десять минут. Люблю, когда всё по плану. Выбрала уединённый стол в углу у окна, разложила конспекты, методички, ноутбук. Солнечный свет, падающий на страницы, и привычный библиотечный запах старых книг и свежей краски успокаивали. Это была моя территория. Моя зона комфорта.

Роман появился ровно в четыре. Без свиты, без показной небрежности. В тёмном свитере и джинсах, он выглядел… обычным студентом. Почти.

– Точно не опаздываю, – он сел напротив, и уголок его губ дрогнул в подобии улыбки.

– Это ценно, – парировала я, не поднимая глаз от распечатки. – Давайте начнём. Я просмотрела тему. Предлагаю разбить её на три основных блока: анализ законодательной базы, сбор и обработка статистических данных по малым предприятиям региона и…

– И построение прогнозной модели, – закончил он фразу.

Я на мгновение подняла на него взгляд. В его глазах не было насмешки. Была концентрация.

– Именно так. Вы будете заниматься статистикой? Сбор данных по вашим… каналам, – я слегка запнулась, – может быть, эффективнее.

Он кивнул, его взгляд скользнул по моим конспектам, испещрённым аккуратным почерком.

– Согласен. А ты возьмёшь законодательную часть? Вижу, ты в этом плане ас.

В его тоне не было привычной снисходительности. Было… уважение. Это было ново.

– Хорошо. А модель будем строить вместе. Я неплохо работаю в Excel, но для регрессионного анализа, возможно, понадобится что-то посерьёзнее.

– Не проблема, – он откинулся на спинку стула. – Я решу этот вопрос.

Мы погрузились в работу. И это было… удивительно легко. Он задавал точные вопросы, предлагал нестандартные, но рабочие идеи. Я ожидала напускной важности и лени, но получила собранного и умного партнёра. Мы спорили о методах анализа, чертили на листке схемы, и я ловила себя на том, что улыбаюсь в ответ на его иногда чересчур самоуверенные, но по делу замечания.

– Знаешь, – он сказал, откладывая ручку, – я думал, будет скучнее.

– Я думала, будет невыносимее, – честно призналась я.

Он рассмеялся. Тихо, не для публики. И этот смех был совсем другим – тёплым, настоящим.

– Я так впечатлил тебя на первой встрече?

– Вы произвели впечатление, – поправила я его. – Но не то, которое, вероятно, рассчитывали.

В этот момент краем глаза я заметила движение. У стеллажей с экономической литературой стояли те самые двое – рыжий весельчак и тот, другого, со стальным взглядом. Они не подходили, просто наблюдали. А рыжий что-то шептал на ухо своему спутнику, и оба ухмылялись. Их взгляды, любопытные и оценивающие, ползали по мне, будто я был экспонатом в зоопарке.

Всё приятное напряжение, что было между нами за столом, мгновенно испарилось. Я снова почувствовала себя той же девочкой с вечеринки – не на своём месте, под микроскопом.

Роман, заметив направление моего взгляда, нахмурился. Он резко обернулся и бросил через плечо тихий, но отчётливый приказ:

– Кир, Тим. Идите по своим делам.

Рыжий – Кир – лишь шире ухмыльнулся и подмигнул. Тот, которого он назвал Тимом, кивнул с каменным лицом, и они медленно, не спеша, отошли вглубь зала.

Я закрыла ноутбук. Всё очарование момента развеялось, как дым.

«– Мне пора», – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Я думаю, мы определились с распределением задач. Я напишу вам, когда закончу свою часть.

– Лера, подожди, – он протянул руку, но не дотронулся. – Не обращай на них внимания. Они просто… дурачатся.

– Это не имеет значения, – я уже складывала вещи в сумку. – Спасибо за продуктивную работу. До свидания.

И я ушла. Быстро, не оглядываясь. По спине я чувствовала его взгляд – на этот раз не наглый и не заинтересованный, а.… растерянный. И ещё я чувствовала их хихиканье где-то за спиной.

Они были его миром. Миром шуток, оценок и лёгких побед. А я была чужой. И наше библиотечное перемирие, такое хрупкое и неожиданное, длилось ровно до тех пор, пока этот мир не напомнил о себе.

## ГЛАВА 5.

Я смотрел ей вслед, пока ее стройная фигура не скрылась за тяжелыми библиотечными дверями. Внутри все закипало. Глухая, бешеная ярость, которой я не чувствовал, кажется, никогда. Она не просто ушла. Она снова УБЕЖАЛА. Словно я прокаженный. И все из-за этих двух идиотов!

Я резко развернулся и направился к стеллажам, где они прятались, два клоуна, довольные своим выходкой. Кир все еще хихикал, что-то шепча Тиму на ухо.

– Вы вообще в своем уме? – мой голос прозвучал низко и зло, заставляя Кирилла вздрогнуть. – Что это было, объясните мне?

– Ром, да расслабься, мы же просто посмотрели, – Кир развел руками, изображая невинность. – Хотели посмотреть, как наш принц трудится, добывает знания.

– Вы смотрели на НЕЕ! Как на экспонат! Вы все испортили!

Тимофей стоял, скрестив руки на груди, с его обычной невозмутимой усмешкой.

– Испортили что, Роман? Ваш плодотворный рабочий процесс? Она что, расплакалась и убежала?

– Нет, не расплакалась! Она… она просто ушла. Потому что вы пялились, как два дебила!

– Ох, простите, ваше высочество, мы не знали, что на вашу персону и на вашу… скромную трудягу нельзя смотреть, – язвительно протянул Кир. – Она что, священная корова?

– Она не корова! – вырвалось у меня, и я сам удивился той страсти, что прозвучала в моих словах.

Тим поднял бровь, его интерес явно возрос.

– Ого. Кажется, наш Роман действительно запал. Это ново. И опасно.

– Я не запал! – огрызнулся я, но звучало это слабо. – Она вела себя так, будто я… будто я ей не нравлюсь!

Кир фыркнул и громко рассмеялся.

– Да не может быть! Роман Богатов, и кому-то не нравится? Вселенная, остановись, я хочу сойти!

– Заткнись, Кир! Ты ничего не понимаешь. С ней… с ней нужно по-другому. Она не ведется на обычные приемы.

– На какие еще приемы? – не унимался Кир. – Сбрось ей ссылку на свой инстаграм с фото яхты, и дело в шляпе. Проверено не раз.

– Она даже не пользуется соцсетями, придурок! Или пользуется, но я ее не нашел!

В библиотеке стало тихо. Даже Кир на секунду замолчал, переваривая эту шокирующую информацию. Девушка, недоступная для виртуальной охоты. Это было из разряда фантастики.

Тимофей покачал головой, его взгляд стал аналитическим, холодным.

– Роман, опомнись. Ты всерьез загорелся какой-то первокурсницей, которая дважды от тебя убегает, не пользуется соцсетями и заставляет тебя париться над каким-то дурацким проектом. У тебя что, Света, Марго, Анжела – все кончились?

– Да пошли вы все с вашими Светами и Марго! – я с силой провел рукой по волосам. – Они пустые! Как попкорн! А она… она настоящая. И я ее заберу. Вы слышите? Я заберу эту… эту снежную королеву. Она растает. Я сделаю так, что она посмотрит на меня не как на помеху, а так, как смотрят все.

Кир снова прыснул со смеху.

– Снежная королева! Точно! Ну, удачи тебя растопить айсберг, брат. Ставлю пять тысяч, что у тебя ни-че-го не выйдет. Она тебя в трубу вынесет.

– Десять, – тут же парировал я, заглядывая ему в глаза. – Ставлю десять тысяч, что она будет моей.

– Идет! – Кир хлопнул меня по плечу. – Тим, ты свидетель. Готовь денежки, Ромка, скоро ты будешь платить за мое шампанское.

Тимофей вздохнул с преувеличенной усталостью.

– Ладно. Раз уж вы дети малые и решили помериться самолюбиями… Я держу сторону Кира. Эта девушка… она не из вашего теста, Роман. Слишком независимая. Слишком умная для тебя.

– Вот именно! – я почти зарычал. – И поэтому она будет моей. Потому что она первая, кто… кто не сломался.

Я развернулся и пошел прочь, оставив их в библиотеке. Ярость еще кипела во мне, но теперь она обрела фокус. Превратилась в холодную, стальную решимость.

Они смеются? Пусть. Они не верят? Их проблема.

Она думает, что может просто уходить? Думает, что я сдамся?

Она ошибается. Игра только началась. И на кону было уже не просто любопытство или уязвленное самолюбие. На кону была я, моя вера в то, что я могу получить всё, что захочу.

А я хотел её.

## ГЛАВА 6.

В моей маленькой комнате пахло лаком для ногтей, клубничной маской для лица и уютом. За окном моросил противный осенний дождь, но у нас здесь был свой мирок. Арина, неугомонная, как всегда, устроила нам «день красоты», заставив надеть смешные розовые повязки на волосы и размазать по лицам густую маску.

– Не шевелись, а то всё потрескается! – строго сказала она Соне, которая пыталась уткнуться в учебник по макроэкономике.

– Да мне уже лицо немеет от этой твоей глины, – проворчала Соня, но повиновалась, откладывая книгу.

Я сидела, скрестив ноги на кровати, и старательно красила ногти на одной руке нежно-персиковым лаком. Это было наше ритуал – такие вечера помогали снять стресс после пар и почувствовать себя просто девчонками, а не вечно куда-то бегущими студентками.

– Ну так что, Лерка, – Арина, закончив с моими волосами, устроилась напротив, сверкая глазами из-под слоя маски. – Рассказывай. Как твой проект с Его Величеством? Он уже к тебе с подъезда на белом коне подкатил?

Я фыркнула, стараясь не шевелить руками.

– Никак. Мы встретились в библиотеке, обсудили работу. Всё.

– И всё? – Арина разочарованно протянула. – Ни намёка, ни намёка на романтику? Ни одного приглашения в ресторан с видом на город?

– Арина, они работали над проектом по экономике, а не знакомились в баре, – невозмутимо заметила Соня, аккуратно поправляя свою повязку.

– Вся жизнь – это возможность для знакомства! – парировала Арина. – Ну, и каков он в работе? Снисходительный мажор, который думает, что его улыбка заменит знание предмета?

Я на секунду задумалась, вспоминая вчерашнее.

– Вообще-то… нет. Он был собран. И умный, что ли. Сразу вник, предложил дельные вещи. Даже спорили… нормально так.

В комнате повисла тишина, нарушаемая только завыванием ветра за окном.

– Опа, – протянула Арина. – А это уже интересно. Значит, не просто красивая обёртка.

– Обёртка всё та же, – холодно встряла Соня. – Не обольщайся, Лера. Он может играть в кого угодно. В умного, и внимательного. Это всё часть игры. Он же Богатов. Он привык брать то, что хочет. И если обычные методы не работают, он сменит тактику.

– Ну и что? – Арина подбоченилась, из-за чего маска на её лице затрещала. – А ты возьми, и сама поиграй с ним! Такой мажор – это вызов. Проверить, сможешь ли ты его приручить. Это же круто!

– Приручить? – Соня посмотрела на неё поверх очков с таким видом, будто та предложила приручить дикого льва голыми руками. – Ты смотришь слишком много романтических комедий, Ри. В реальной жизни девушки не приручают таких, как Богатов. Они либо становятся их очередным трофеем, либо получают сломанное сердце. Чаще – и то, и другое.

– Да брось ты, Сонь! – Арина махнула рукой. – Лера не дура. Она его как миленького поставит на место, если что. А пока… пока можно получить кайф. Пофлиртовать с недоступным. Почувствовать себя героиней сериала.

Я наконец закончила с одним ногтем и подула на него.

– Девочки, успокойтесь. Никакого флирта не будет. И уж тем более я никого приручать не собираюсь. Он мне не по зубам, – я посмотрела на свои аккуратные ногти, – и уж точно не по сердцу. Он красивый, да. Умный, не спорю. Но он… из другого теста. Другой вселенной. И мне в его вселенной нечего делать. Мне нужен нормальный, адекватный парень, с которым можно говорить о чём угодно, а не ходить по стеклу, пытаясь угадать его настроение.

– Скучно, – надула губы Арина.

– Здраво, – одобрительно кивнула Соня.

В этот момент дверь в комнату приоткрылась, и на пороге появилась мама. В её руках дымился поднос, а по всей квартире разнёсся умопомрачительный аромат свежей выпечки.

– Ну что, красавицы, – улыбнулась она, окидывая нас троих тёплым взглядом. – Закончили свои спа-процедуры? Идите чай пить. Я только что из духовки пирожки с вишней достала. Пока горячие.

– Ура! – Арина сорвалась с места, забыв про маску и про всё на свете. – Ваши пирожки – это просто наркотик, Татьяна Ивановна!

– Арина! – засмеялась мама. – Выражайся лучше.

Мы с Соней переглянулись и тоже улыбнулись. Все споры о Романе, мажорах и вселенных мгновенно испарились, вытесненные тёплым светом из коридора, запахом домашних пирожков и маминой улыбкой.

– Идёмте, – сказала я, откладывая лак. – А то Арина одна всё съест.

Мы вышли из комнаты, и я на мгновение задержалась в дверях, глядя на своих подруг, которые уже устроились на кухне. Вот он, мой мир. Настоящий, простой и такой надёжный. И никакой Роман Богатов с его игрой не стоил того, чтобы рисковать этим.

## ГЛАВА 7.

Неделя. Целых семь дней я выдерживал паузу. Не писал, не звонил, не искал встреч. Кир и Тим не давали мне забыть о нашем пари, их подколы становились все изощреннее.

– Что, снежная королева так и не растаяла? Может, ей букет из кредиток отправить? – ехидничал Кир.

– Стратегическая пауза, – отмахивался я, но внутри все закипало. Я не привык ждать. Я привык брать.

И вот, встретив ее в коридоре после пары, я решил, что хватит. Подошел, постаравшись выглядеть максимально непринужденно.

– Лер. Есть пара минут?

Она остановилась, поправила ремень сумки на плече. В ее серых глазах – ни капли волнения, только легкое любопытство.

– Минута есть. По поводу проекта? Я еще не все собрала.

– Нет, не по проекту. Хочу пригласить тебя. Поужинать. Сегодня. В «Кристалле», – я назвал один из самых пафосных ресторанов города. Место, где любая девушка чувствовала бы себя принцессой.

Она посмотрела на меня так, будто я предложил ей слетать на Марс. Потом ее губы дрогнули в улыбке. Не насмешке, а скорее, веселой игре.

– В «Кристалл»? – переспросила она. – Серьезно? А на котлету с гречкой в нашей столовой тебе слабо?

Я почувствовал, как почва уходит из-под ног. Это был не отказ. Это был… вызов. Совсем другой уровень игры.

– Слабо? – я заставил себя усмехнуться, хотя внутри все перевернулось. – Мне? В столовую?

– Ну, раз проект у нас общий, то и ужин должен быть демократичным, – парировала она, и в ее глазах плясали чертики. – Или ты только в «Кристаллах» ужинаешь?

В голове пронеслись лица Кирилла и Тимофея. Их хохот. И ее спокойный, насмешливый взгляд.

– Хорошо, – сказал я, и сам не поверил в то, что произнес. – Демократично, так демократично. В шесть. В столовой.

– Отлично, – она кивнула, все так же улыбаясь. – До встречи.

И ушла, оставив меня в полном ступоре. Я, Роман Богатов, только что добровольно согласился на свидание в студенческой столовке. Мир определенно сошел с ума.

Вечером, когда я подошел к зданию столовой, меня охватило странное чувство. Это была территория, на которой я не был годами. Запах дешевого масла, тушеной капусты и компота. Гул голосов. Столы, заставленные скромными подносами.

И вот она, сидит за столиком у окна, пьет чай из граненого стакана и что-то пишет в конспекте. Рядом, за соседним столиком, ее подруги – та самая дерзкая Арина и хмурая брюнетка в очках.

Я сделал шаг внутрь. И наступила тишина. Та самая, звенящая, когда сотни глаз выжигают тебя насквозь. Я чувствовал, как на меня смотрят. Шепчутся. Кто-то роняет вилку. Девочки-первокурсницы смотрят на меня, как на пришельца, а потом переводят шокированные взгляды на Леру.

Я прошел к ее столику, стараясь не обращать внимания на этот ажиотаж.

– Пришел, – сказал я, садясь, напротив.

– Я вижу, – она отложила ручку. – Гребешок не сломал.

Я не нашелся что ответить. В этот момент к столику ее подруг подсели Кир и Тим. Кир сиял, как новогодняя елка.

– Места свободны? – беззастенчиво уселся он рядом с Ариной, которая тут же ответила ему такой же дерзкой улыбкой.

Тим молча сел рядом с Соней, та лишь вздохнула и покачала головой, но не стала протестовать.

Я подошел к раздаче, чувствуя себя идиотом. Бабушка за прилавком смотрела на меня круглыми глазами.

– Молодой человек, вы… вам что?

– Гречку. С котлетой, – выдавил я. Услышав за спиной сдержанный хохот Кирилла.

Я вернулся к столику с подносом, на котором красовалась скромная порция гречки и скромная котлета. Лера смотрела на это с невозмутимым видом.

– Ну как? – спросила она. – Осваиваешься?

– Пока не понял, с какого бока к этому подходить, – честно признался я, разглядывая вилку.

Она рассмеялась. Искренне.

– Попробуй вот так, – она взяла свою вилку и показала. – Обычно с этого.

Мы заговорили о проекте, о парах. И постепенно я начал забывать, где нахожусь. Ее смех, ее спокойный голос, ее умные глаза – все это создавало невидимый кокон, отгораживающий нас от всего мира. От хихикающих однокурсников, от подруг, от моих друзей.

Я украдкой наблюдал, как Кир что-то оживленно рассказывает Арине, и она смеется, а Тим что-то тихо говорит Соне, и та, кажется, даже улыбнулась в ответ.

А потом я поймал себя на мысли, что ем эту дурацкую гречку и не испытываю отвращения. Что сижу на пластиковом стуле в студенческой столовке и мне… хорошо. Не комфортно, не привычно. А хорошо. Потому что напротив меня сидит она. И она смотрит на меня не как на Богатова, а как на Романа, который ест гречку с котлетой.

И я понял, что проиграю пари. Но в тот момент мне было на него плевать. Потому что впервые за долгие годы я чувствовал что-то настоящее. И это стоило любых денег.

## ГЛАВА 8.

После столовки я не поехал с Киром и Тимом, которые ржали над моей гречкой, ни на какую-нибудь тусовку. Мне нужно было другое. Что-то настоящее. Тихое. И почему-то ноги сами понесли меня к дому родителей.

Я давно уже жил один, в своих апартаментах с панорамными окнами. Но иногда, все равно, накатывало. Тоска по чему-то, что я даже назвать не мог. По запаху домашней еды? По теплу? По тому, чтобы просто побыть не Романом Богатовым, а просто Ромкой.

Вот и сейчас, стоя на пороге особняка, я надеялся, что хоть на час смогу сбросить эту кожу. Открыла горничная, почтительно кивнув.

– Роман Викторович! Как неожиданно.

В гостиной, как и ожидалось, царила стерильная чистота. Дорогой, но холодный интерьер, будто сошедший со страниц журнала. Ни одной лишней вещи, ни одной пылинки. Ничего живого.

Мама сидела в кресле, пила чай из тончайшего фарфора. Увидев меня, она не улыбнулась, а лишь подняла идеально подведенные брови.

– Роман, какой сюрприз. Ты бы предупредил, я бы велела приготовить что-то.

– Ничего не нужно, – я грузно опустился на диван, напротив. – Просто заехал.

– Я вижу, – ее взгляд скользнул по моей одежде, будто оценивая ее соответствие обстановке. – А ты выглядишь уставшим. Университет? Или снова эти бесконечные вечеринки?

– Проект один. С младшекурсницей, – пробормотал я, глядя в окно на идеально подстриженный газон.

Тишина повисла густая, неловкая. И я почувствовал знакомое напряжение. Оно всегда возникало, стоило нам остаться наедине.

– Кстати, о младшекурсницах, – голос мамы стал сладким, ядовитым. – Это, конечно, мило, Роман, но не стоит забывать о своем круге. Тебе уже двадцать один. Пора задуматься о серьезных связях. О нужной партии.

Меня затрясло изнутри. Опять. Всегда одно и то же.

– Мама, пожалуйста, не надо.

– Не надо? А надо помнить о своем положении! – ее голос зазвенел. – Вспомни Марину Иволгину. Вот идеальная пара для тебя. Блестящее образование, семья, манеры. Вы же так хорошо смотрелись вместе.

Марина. Дочь папиного партнера. С ней у меня был… ничего. Небольшой роман по расчету наших семей. Однажды, после скучного приема, мы переспали. Просто чтобы снять напряжение. А потом я перестал отвечать на ее звонки. Она уехала в Лондон. И слава богу.

– Мы ни черта не смотрелись, – сквозь зубы процедил я. – У нее был такой же каменный взгляд, как у ее матери. И разговор ее сводился к обсуждению новых коллекций.

– Роман! – мама всплеснула руками. – Как ты грубишь! Она прекрасная девушка из прекрасной семьи! А не какая-то… – она запнулась, подбирая слово, – случайная знакомая из университета.

Я встал, не в силах больше это слушать. Меня тошнило от этой лжи, от этих масок.

– Папа где?

– В кабинете, как всегда. Работает. Чтобы у нас все было, – в ее голосе прозвучала заученная фраза.

Я вышел в коридор и постучал в тяжелую дверь кабинета.

– Войди.

Отец сидел за массивным столом, заваленным бумагами. Он поднял на меня усталые глаза.

– Сын. Что случилось?

– Да так. Заехал.

– Садись.

Я сел. Мы молчали. Он ждал, когда я заговорю о деле, о перспективах, о чем-то важном. А я просто сидел и смотрел на него. На его седеющие виски, на морщины у глаз. Он не был плохим человеком. Никогда не был. Он просто… пахал. Всегда. Чтобы обеспечить нам эту самую «небедную жизнь». Чтобы у мамы были ее фарфор и приемы, а у меня – мои апартаменты и машины.

– Как дела в университете? – наконец спросил он, откладывая папку.

– Нормально. Проект делаю.

– Хорошо. Учеба – это важно. Основа.

И все. Разговор иссяк. Мы снова молчали. Два чужих человека в большом, тихом доме.

– Ладно, я пойду, – поднялся я. – Дела.

Отец кивнул.

– Заезжай как-нибудь. Пообедаем.

– Ага.

Я вышел из кабинета, прошел мимо гостиной, где мама все так же сидела в своем кресле, и выскользнул на улицу. Холодный воздух обжег легкие.

Я сел в машину, но не завел ее. Просто сидел, глядя на освещенные окна особняка. Я приехал сюда за теплом. За домом. А нашел ту же самую пустоту, что и в своей квартире. Только здесь она была прикрыта дорогими обоями и словом «семья».

Я резко завел мотор и уехал. Обратно в свою стеклянную клетку. Туда, где по крайней мере не было этой лицемерной, удушающей тишины.

## ГЛАВА 9.

Дни текли своим чередом, размеренно и спокойно, как теплая река. Учеба, библиотека, встречи с подругами. Я жила в своем ритме, и он был мне по душе.

Сегодня был один из тех вечеров, которые я люблю больше всего. На кухне пахло мятой, свежим тестом и домашним уютом. Мы с мамой и папой лепили пельмени. На столе громоздилась целая гора фарша, а тесто тонко раскатывалось в идеальные кружки.

– Вот так, Лерушка, краешек надо получше защипнуть, – папа ловким движением, привычным для рук хирурга, соединял краешки теста, и в его пальцах рождался аккуратный, ушастый пельмень. – Шов должен быть герметичным, иначе клиент разочаруется!

– Пап, да я уже сто лет пельмени леплю! – засмеялась я, но старалась повторить его движение.

– Это ты мне рассказывай, а я помню, как ты в шесть лет пыталась зашить кукле ногу хирургическим узлом, – подмигнул он.

Мама, обсыпанная мукой, как снежинкой, помешивала на плите сметану для соуса.

– А у меня сегодня на уроке литературы восьмиклассник Витя Петров заявил, что Татьяна Ларина была не права, отвергнув Онегина, потому что он был «крутым челом» и «имел бабки», – она вздохнула, но в глазах у нее смеялись. – Попробуй объясни им про тонкость душевной организации после этого.

Мы расхохотались. Папа отложил очередной пельмень и вытер руки.

– А у нас в отделении на днях случай был, – начал он, и я знала, что сейчас последует одна из его бесконечных медицинских баек. – Привезли пациента с аппендицитом. Молодой еще парень, но такой напуганный, весь трясется. Анестезиолог ему стандартно: «Дышите глубже, сейчас уснете». А он вдруг как выдаст: «Доктор, а вы точно тот, за кого себя выдаёте?» Оказалось, он перед операцией в интернете читал про случаи, когда хирурги засыпали во время операции. Пришлось его успокаивать, говорить, что я сегодня выспался и кофе выпил.

Я слушала эти истории, лепя свои пельмени, и чувствовала, как меня наполняет тепло. Это было мое. Настоящее. Без притворства, без масок. Простая, честная жизнь, в которой есть место и смеху над глупым учеником, и человеческим историям из больницы, и общему делу вроде лепки пельменей.

И вот в такие тихие моменты мой взгляд иногда падал на телефон, молчавший на столе. В нем изредка всплывали сообщения от Романа. Короткие, деловые.

– Лера, нашел отчет по статистике за прошлый год. Скинул тебе на почту.


– Хорошо, спасибо. Я как раз закончила с анализом НК.


– Отлично. В пятницу можем встретиться, сверить данные.

И всё. Ни намека на личное. Ни попыток заговорить о чем-то другом. И это меня… устраивало. Нет, правда. После той странной вечеринки и нелепого ужина в столовке я ожидала какого-то напора, настойчивости. А тут – тишина. И в этой тишине было что-то уважительное.

Я ловила себя на том, что иногда думаю о нем. Не как о «мажоре» или «ваше величество», как его назвал Кир, а просто как о Романе. О том, как он сидел в столовке с тарелкой гречки, пытаясь сохранить свое достоинство, и в итоге расслабился и засмеялся. О том, как он работал в библиотеке – сосредоточенный и умный.

Но эти мысли были легкими, как осенняя паутинка. Они не тревожили, не будоражили. Они просто были. Где-то на фоне.

– О чем задумалась, дочка? – мама положила руку мне на плечо. – Пельмени уже кончаются, а ты в облаках витаешь.

– Да так, – улыбнулась я, принимаясь за новый кружок теста. – Один проект в универе. Ничего серьезного.

– Учись, пока молодая, – кивнул папа, своим хирургическим взглядом оценивая ряд слепленных пельменей. – Мозги – тот же организм. Чем лучше за ними ухаживаешь, тем дольше и качественнее служат.

– Знаю, пап.

Я окунула руки в прохладное тесто, вдохнула родной запах дома и почувствовала себя на своем месте. В безопасности. В любви. Мой мир был прочным, как скала. И каким бы интересным ни казался Роман Богатов со своим загадочным миром, он был лишь легкой рябью на поверхности моей глубокой, спокойной реки.

## ГЛАВА 10.

Пятница. Библиотека. И снова этот странный, но приятный кокон из тишины, запаха старых книг и ее присутствия. Мы сидели над нашим проектом, и все шло на удивление гладко. Слишком гладко для меня, привыкшего к хаосу.

Лера что-то увлеченно объясняла, водя пальцем по графику на мониторе. Свет от настольной лампы выхватывал ее сосредоточенное лицо, прядь волос выскользнула из хвоста и падала на щеку. Я поймал себя на том, что смотрю не на график, а на то, как эта прядь колышется в такт ее дыханию.

«– Здесь явная корреляция, но я не уверена насчет причинно-следственной связи», – говорила она, и в ее глазах горели живые искры ума. – Нужно копать глубже.

– Согласен, – кивнул я, и это была правда. Я соглашался не из вежливости, а потому что она была чертовски права. – Может, добавить сравнительный анализ по смежным регионам?

– Да! Именно! – ее лицо озарила улыбка, и у меня на мгновение перехватило дыхание. Это была не та дежурная улыбка, что мне дарили другие. Она была настоящей, заразительной.

За окном давно стемнело, и вдруг по стеклу забарабанил дождь. Сначала редкие капли, потом настоящий ливень. Лера вздрогнула и посмотрела на окно.

– Ой. А я без зонта.

– Я тебя довезу, – предложил я, не думая. Реакция была мгновенной, инстинктивной.

Она смущенно покачала головой.

– Нет, нет, не надо. Я на автобусе.

– Лера, посмотри на этот ливень. Ты промокнешь до нитки и заболеешь. «А мне одному этот проект не сдать», – сказал я, стараясь звучать как можно более деловито. – Считай это инвестицией в общее дело.

Она колеблясь посмотрела на окно, где потоки воды превращали ночной город в размытое акварельное пятно, потом на меня. Вздохнула.

– Ладно. Только из-за проекта.

– Только из-за проекта, – серьезно подтвердил я, хотя внутри что-то глупо и радостно екнуло.

Мы собрали вещи и вышли на улицу. Холодный влажный воздух ударил в лицо. Дождь лил как из ведра. Я накинул капюшон куртки и шагнул вперед, чтобы прикрыть ее от ветра.

И тут из-за угла, словно джинн, вызванный моими самыми дурными мыслями, появилась она. Марина.

Она стояла под большим черным зонтом, в идеальном пальто, на ее лице застыла сладкая, ядовитая улыбка. Выглядела она так, будто сошла с обложки глянцевого журнала, а не ждала в ливень у входа в университетскую библиотеку.

– Роман, какая неожиданная встреча, – ее голос был сладким, как сироп, но с металлическим привкусом. – И не один, я вижу.