# Код Ариадны

Аэлита Смирнова

«Любовь – это уравнение с двумя неизвестными. Марс и Земля – его переменные» Арина— последняя наследница марсианской принцессы Аэлиты, носительница генетического кода и метода «Обнуление». Андрей – правнук гениального инженера Мстислава Лосева , хранитель тайн «Молодильного яблочка» – аппарата, способного искривлять пространство.

Их встреча – не случайность, а последний шанс. Посланница мира Элирия открывает им страшную правду: вирус «Шёпот», пожирающий реальность, уже здесь.

Чтобы спасти миры, им предстоит: →Расшифровать чертежи Лосева с пометками Эйнштейна. →Перезапустить «Яблочко», подчинив законы квантовой физики. →Научиться преобразовывать любовь в энергию, способную переписать саму ткань мироздания.

Они могут повторить ошибку предков или вывести новую формулу, где сердце + разум = бесконечность.

Посвящение


Всем Сталкерам.


Тем, кто идёт с фонарём разума в руках туда, где карта мира обрывается. Где наука встречается с магией. Эта книга – ваш след в истории и дань уважения Духу, что ведёт вас вперёд.

КОД АРИАДНЫ


Целители реальности – Книга 1

Все персонажи и события вымышлены. Совпадения с реальными людьми случайны.


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ: ЗОВ ИЗ ДЕТСТВА

«Некоторые города не отмечены на картах. Они отмечены на наших душах»


Глава 1. Там, где карта обрывается

Воздух в Городе детства – был густым, как забытый сон. Он едва звучал на самой грани слуха: не звоном колоколов, а смутным гулом, словно где-то под асфальтом пела натянутая струна, соединяющая века. Арина стояла на перроне, чувствуя себя не в своей тарелке. Конференция по нейрореабилитации? Формальность. Ею двигало нечто большее – настойчивый внутренний зов, тот самый, который она в своей практике называла «ментальным шумом». Пора было делать «Обнуление».

Телефон завибрировал. Мама.


– Ну как, дочка? Нашла на конференции кого-нибудь, кроме нейронов? – Голос был лёгким, но Арина слышала за ним тихую тревогу.

Мама, простая и земная, выросшая среди сумасшедших гениев-предков, выбрала для дочки нормальную жизнь. Без порталов и марсианских принцесс.


– Пока только сломала кофемашину, мам.


– О, гены! – рассмеялась та.

Арина сжала телефон. Она не врала. Просто недоговаривала.

Зал был стандартным. Докладчики – скучными. И именно поэтому он выделялся, как алмаз в пыли. Высокий, с безупречной стрижкой. На нём был простой свитер, но сидел он так, словно это была работа дизайнера из Милана. Он не просто слушал – он впитывал информацию, и в его спокойных, ясных глазах читался бездонный, аналитический ум. В него было бы легко влюбиться. Он был воплощением божественного архетипа по Юнгу— не просто красота, а гармония, сила и завершённость.

Их столкнул в кулуарах кофейный автомат. Арина уже готова была его «подзарядить» лёгким шлепком, но он оказался рядом.


– Позвольте.

Его движения были плавными и точными. Он не ударил аппарат, а провёл пальцем по сенсорной панели особым жестом. Машина послушно зажурчала.


– Спасибо, – улыбнулась Арина, принимая стаканчик. – Вы тоже докладчик?


– Скорее, слушатель с инженерным бэкграундом, – ответил он. Его улыбка была тёплой, но в глубине глаз оставалась лёгкая, профессиональная отстранённость. – Андрей.


– Арина.

Он кивнул, и ей показалось, что в его взгляде мелькнуло не просто признание, а лёгкое подтверждение. Будто он сравнивал её с неким внутренним образом.


– Вам понравился доклад о нейропластичности? – спросила она, чувствуя странное желание продлить разговор.


– Гипотезы интересные, но им не хватает системности, – ответил он. Его голос был бархатным и убедительным. – Слишком много переменных. Я привык верить в то, что можно рассчитать и собрать.


– А человека нельзя собрать? – пошутила она.


– Ещё ни у кого не получилось, – он улыбнулся, – Но это не значит, что не стоит пытаться. Кстати, мне надо успеть задать вопрос по этой теме одному из докладчиков. Надеюсь, ещё увидимся.

Разговор был лёгким, но в нём чувствовалась дистанция. Осторожность двух людей, подсознательно ощущавших в друг друге равную сложность.

Воздух в коридоре был спёртым и густым от перегретых мыслей. Арина отвернулась от потока людей, прильнув к прохладному стеклу окна. За ним клён ронял в осень багряные листья. Она смотрела, не думая, позволив сознанию раствориться в этом медленном падении. Звон в ушах стих, уступая место тихому шёпоту листвы. На несколько секунд комната наполнилась странным, ясным светом, исходящим не от люминесцентных ламп, а от её неподвижной фигуры.

– Простите за вторжение, – прозвучал голос рядом.

Она вздрогнула. Рядом стоял мужчина. Молодой, в идеально сидящем пиджаке, с умными, живыми глазами, которые изучали её с откровенным любопытством.

– Я не смог пройти мимо, – он улыбнулся, и в уголках его глаз собрались лучики морщинок. – Большинство здесь видят в окне погоду. А вы… будто читали целую симфонию. Меня зовут Марк. А вас?

– Арина, – выдохнула она, всё ещё наполовину в своём клёне.

– Арина, – повторил он, и имя в его устах прозвучало как открытие. – Ваша способность к такому… глубинному вниманию – это и есть тот самый нераскрытый ресурс нашей науки. Мы помещаем людей в томографы, а вы… вы считываете информацию прямо из мира.

Его восхищение было таким искренним, таким направленным в самую суть её дара, что у неё перехватило дыхание.

– Позвольте предложить вам кофе? – его голос стал тише, доверительнее. – Без сломанных аппаратов, честное слово. Мне бы очень хотелось обсудить вашу методику. Как вы это делаете? Это же чистейшей воды нейропластичность, управляемая волей!

В этот момент из-за угла коридора вышел Андрей. Он замер, увидев их. Его взгляд, всегда такой тяжёлый и аналитический, скользнул по оживлённому лицу Марка, по её смущённой улыбке. Ни одна мышца на его лице не дрогнула. Но его пальцы, привыкшие чувствовать напряжение металла, сами собой сжались в кулаки.

«Он видит в ней гения, – пронеслось в голове у Андрея. – Я видел в ней ключ. А сейчас… сейчас я вижу, как он смотрит на неё как на женщину. И кто из нас теперь прав?»

Он резко развернулся и ушёл, не сказав ни слова.

А Арина, всё ещё чувствуя на себе тепло неожиданного признания, кивнула Марку.

– Одна чашка. Только давайте обойдемся без томографов.

Вечером она пошла гулять и заблудилась в лабиринте старых улиц. Свернула не туда и вышла к неприметному кирпичному зданию, похожему на мастерскую. Дверь была приоткрыта.

Внутри пахло воском, деревом и слабым электрическим трепетом. Среди верстаков, заваленных чертежами и микросхемами, на бархатной подушечке лежало Оно.

Молодильное яблочко.

Оно было маленьким, размером с крупный плод, и идеально помещалось бы в ладони. Резной деревянный корпус, тёплый на вид, испещрённый витиеватыми узорами, которые на первый взгляд казались просто народным орнаментом. Но, присмотревшись, Арина поняла – это были схемы, сплетённые в цветы и листья. В прорези узоров слабо мерцал тусклый, тёплый свет, словно внутри тлел огонёк. Это не была машина. Это был артефакт.

Арина подошла ближе. Зов, тот самый, что тянул её в город, исходил отсюда. От этого деревянного яблочка.

Она коснулась его одним пальцем. Не для нажатия. Для прикосновения. Мысленно произнесла:


– Тише. Успокойся. Обнулись.

Яблочко не взревело. Оно запело. Тихо, едва слышно, словно жужжал шмель в летнюю жару.


Свет внутри артефакта вспыхнул ярче, и узоры на дереве засияли золотыми прожилками. Воздух в комнате задрожал, затрепетал и… расползся прямо за молодильным яблочком, открыв проём. В нём колыхались незнакомые звёзды и виднелись очертания фантастического леса.

На пороге стояла женщина. Она была в простом, но чужом платье. В руке сжимала странный кристалл. Её взгляд упал на Арину, и в нём вспыхнуло недоумение, смешанное с надеждой.

– Ты… из Рода Создателей? – прошептала незнакомка. – Мы думали, вы все исчезли…

И, сделав шаг вперёд, она беззвучно рухнула на пол.

В дверях, застыв, стоял Андрей. Его безупречная маска спокойствия треснула. В глазах бушевала буря из шока и признания.

– Что вы сделали? – его голос был тише шёпота. Он смотрел на зажжённое яблочко и на портал. – Вы только что активировали артефакт, ключ от которого я искал годами. И, кажется, впустили наше общее прошлое.


Глава 2. Резонанс

«Чудо редко приходит с громом и блеском. Чаще оно стучится в дверь шёпотом, принося с собой всю боль мира.»

Воздух в мастерской гудел. Не от магии, а от возбуждённого поля, которое оставило после себя «Молодильное яблочко». Андрей первым нарушил оцепенение. Он опустился на колени рядом с незнакомкой, но не проверял пульс. Он поднёс к её виску небольшой датчик.

– Не физическая травма, – отрывисто бросил он. – Энцефалограф показывает неестественную активность. Визуальные образы, вспышки памяти… Это похоже на мощнейший эмоциональный заряд. Её система не выдержала перегрузки.

– Твоя техника… «Обнуление»… – Андрей поднял на неё взгляд. В его глазах горел чистый, яростный интерес исследователя. – Можешь ей помочь?

– Не знаю, – честно ответила Арина. – Но я могу попробовать снять текущий шок. Дай мне кристалл.

Он поднял с пола странный артефакт. Арина взяла его. И мир взорвался шумом – оглушительным вихрем из чужих обрывков памяти, боли и страха. Он обрушился на её сознание, пытаясь стереть её саму.

Инстинкт сработал быстрее мысли.

«Обнуление».

Она сделала вдох и на выдохе мысленно стёрла эмоциональный заряд. Её мозг перешёл в режим «Творца» – состояние холодной, ясной волны, смывающей всю грязь. Вихрь стих. Кристалл в её руке замер.

– Твои показатели… Мозговые волны… Они стабилизировались за две секунды, – голос Андрея был глухим от изумления. – Альфа-ритм идеальной чистоты. Как ты это сделала?

– Я просто… выключила звук, – сказала Арина, чувствуя дрожь в коленях.

В этот момент незнакомка вздрогнула и открыла глаза. Они были цвета старого золота, но теперь в них была ясность.

– Ты… погасила Эхо, – прошептала она. – Никто не может просто… погасить Эхо. Я Лианна, а ты кто?

– Я Арина. А это – Андрей. Вы в безопасности.

– Безопасности? – женщина горько усмехнулась. – Здесь его нет. Нигде. Оно идёт. Оно слышит каждый наш шорох. Каждую мысль, полную страха.

– Что идёт? – мягко спросил Андрей.

– Шёпот. Вирус, который не убивает тела. Он убивает реальность. Он искажает её, делает хрупкой. Наш мир, Элирия, рассыпается. – Она посмотрела на «Молодильное яблочко». – А этот артефакт… он единственный, что вибрирует чисто. Он как маяк. Мы думали… он может стать камертоном. Вернуть миру его изначальный звук.

Лианна говорила не как враг. Она говорила как отчаявшийся учёный.

– Вы пришли, чтобы украсть его? – прямо спросила Арина.

– Нет! – в голосе Лианны прозвучала искренняя обида. – Я пришла, чтобы попросить о помощи. Моя миссия была – установить контакт передать кристалл. Но «Шёпот» нашёл нас.

Кристалл – это не оружие, а носитель. В нём записан эталонный геном нашей реальности, её здоровый код. Я должна была передать его вам, «Творцам», в надежде, что вы сможете его усилить и… – она замолчала, глядя на Арину, – …и сделать то, что только что сделали вы. Обнулить заражение.

Андрей и Арина переглянулись. Весь их скепсис, вся осторожность разбивались о простой факт: у них в руках оказался не просто артефакт. У них оказался камертон для настройки реальности. И ключом к нему была техника одной-единственной женщины.

Андрей медленно подошёл к «Молодильному яблочку» и положил на него ладонь.

– Если это камертон… – сказал он, глядя на Арину, – …а ты – единственный человек, кто может им дирижировать… то что мы должны сделать? Усилить сигнал? И рискнуть привлечь этот Шёпот сюда?

Дверь в мастерскую скрипнула. На пороге появился Марк, его лицо было бледным и взволнованным. В руке он сжимал портативный энцефалограф.

– Извините, что вламываюсь… – сказал он. – Но я уже полчаса наблюдаю с улицы. И я должен спросить… Что это за частота, которая сейчас исходит от Арины? Я такого никогда не видел. Это похоже на состояние глубокого транса, соединенное с пиком осознанности.

Теперь их было четверо. И тайна была раскрыта.


Глава 3. Первый протокол

«Человек – это антенна. Но что ловит он: голос вселенной или эхо собственных страхов?» (Из Дневников квантового экзорциста)

Тишину в мастерской взорвал не звук, а его полное отсутствие. Андрей щёлкнул выключателем, и гул аппаратуры, к которому все уже привыкли, стих. В наступившей тишине собственное сердцебиение казалось громким, как барабан.

– Обоснуй, – потребовал Андрей. Его взгляд был прикован к Марку в дверях. Не враждебный, а оценивающий. Как инженер, проверяющий чужую схему.

Марк вошёл, не сводя глаз с экрана своего прибора.


– Объясняю. Я шёл мимо, фиксируя фоновые энцефалограммы для своего исследования. И вдруг – всплеск. Не эпилептический. Не медитативный. – Он поднял руку, показывая на Арину. – Это. Состояние, в котором кора головного мозга молчит, а доступ к информации максимален. В учебниках это называется «гипотетическим идеалом». А у неё это – рабочее состояние. Я вошёл, потому что подумал, что у кого-то инсульт. Оказалось, это просто Арина решает проблемы межмирового масштаба. Без шума и пыли.

Арина почувствовала, как по её лицу разливается краска. Под пристальным взглядом трёх человек она чувствовала себя то микроскопным препаратом, то… центром управления.

– Она не решает, – тихо сказала Лианна с дивана. Все взгляды переключились на неё. – Она… стирает. Шепот… он здесь. В этой комнате. С тех пор, как я вошла. Он пытается найти щель. Исказить вашу логику, посеять панику. А она… – Лианна с благоговением посмотрела на Арину, – …она его скармливает вакууму. Её тишина – это щит.

Андрей медленно кивнул, достраивая в голове картину.


– Значит, так. «Яблочко» – генератор эталонной частоты. Арина – оператор, который гасит помехи. «Шепот» – это помеха, вирус, искажающий информацию. – Он повернулся к Марку. – А ты кто в этой цепи? Что ты можешь измерить?

– Всё, что имеет электромагнитную или биоэлектрическую природу, – без тени хвастовства ответил Марк. – Я могу доказать, что ваш «камертон» работает. Зафиксировать, как «Обнуление» Арины меняет физиологию. Найти «Шепот» в эфире, пока он не нашёл нас.