# Мангуст. Тени Аурелии.

Анна Табунова

Аурелия – город-пирамида, где процветание верхов построено на нищете низов. Здесь у тебя два пути: приспособиться или пытаться сломать прогнившую систему.

Мангуст, воровка-оборотень из Теней, получает заказ со слишком щедрой оплатой. Крыса, крылатый боец сопротивления, выходит на задание с приказом «любой ценой». Их цель – один и тот же дневник, который оказывается смертельной ловушкой.

Теперь за ними охотятся все. Враги становятся союзниками, а бывшие спасители оказываются безумными фанатиками. Чтобы выжить, двум одиночкам приходится работать вместе. Вопрос в том, что случится раньше: они прибьют друг друга или докопаются до истины, за которую убьют их самих?

И что это за истина? Может, все-таки миф? Можно ли верить всему, что говорят?

Порой кажется, что мы знаем кого-то достаточно хорошо, но чужая душа – загадка. И у каждой есть свой секрет, который старательно отрицают, потому что он стоил кому-то жизни.

## Глава 0. Тьма.

Сколько времени прошло с тех пор, как мы оказались здесь? Месяц? Или, может, год? Я уже не помню, когда последний раз солнце грело мою кожу. Мама… Она всегда так вкусно пахла… Вот бы с ней все было хорошо… Тут так холодно и темно, а еще страшно и очень-очень больно. Если бы не руки, что так крепко держали меня, я бы, наверное, умерла, как Мира… Это нечестно! Почему нас забрали? Мы ведь не сделали ничего плохого! По щеке скатилась теплая слеза.

– Ш-ш-ш, не плачь, – прошептал знакомый голос. От него пахло чем-то теплым, как дома. Знакомый… Этот голос… Мамы здесь нет… Миры тоже… Близняшки, свернувшись калачиком, пытаются поспать, пока ОНИ не пришли.

Шаги за дверью… Все ближе. Нет, только не это. Пожалуйста, пусть пройдут мимо…

Глухой стук в дверь.

– Просыпаемся, Пятна! – мерзкий голос сочился издевкой. – Время отправляться на выкачку!

Я зажмурилась. Дрожь пронзила все тело. Еще чуть-чуть – и развалюсь на кусочки. Знакомые руки сжали меня крепче.

Дверь скрипнула. В нашу камеру вошли двое.

– Давай, выбирай! – гаркнул один.

В тишине камеры я слышала только бешеный стук сердца. Чужого? Своего? Или это была дрожь того, кто меня держал, отдававшаяся в моем теле?

– Шевелись! Или хочешь, чтобы еще кто-то сдох?

Я вся сжалась, ушла в себя. Хотелось стать невидимой.

– Его… – тихо проговорили над моей головой, и сердце провалилось в никуда.

Тяжелые шаги. Сдавленный всхлип. Кто-то из близнецов разревелся. Лис… Его сегодня выбрали… Его будут…

Послышался странный шум снаружи. Что-то не так.

– Фабрику обнаружили! В расход батареек! – донеслось откуда-то.

Руки сжали меня так, что дышать стало трудно.

– Пришли… – услышала я шепот. – Они пришли спасти нас…

Пришли… Кто? Мама? Не понимаю…

– Сука! – Выкрик заставил меня содрогнуться. – Иди к следующим, а я тут закончу!

Злой. Его голос очень злой. Плохо.

– Закрой глаза… И уши… – тихий приказ. Голос дрожал, но был твердым. Тон был тот самый, что заставлял дышать, когда не хватало воздуха…

Я вжала ладони в уши, зажмурилась до белых точек в глазах. Но слышала… Противный голос… Лис заливается слезами – и Замолкает. Как и Лео… Я слышала, как трепыхается сердце. Потом… Что-то острое вошло в бок, вырвав из меня хрип. По ребрам разлилась теплая влага. А кто-то над ухом шипел, как загнанный в угол зверь.

Тишина наступила внезапно. Все звуки пропали. Чувства тоже. Вокруг была лишь пустота… Наверное, я умираю? Вот бы встретиться с Мирой и снова с ней поиграть…

Тело совсем не ощущалось. Я просто плыла в парном молоке. Было тепло. И тихо. Никакой боли. Покой…

Но внезапно что-то железной хваткой впились в плечо и рванули вверх – обратно в кошмар!

Нет! Не надо! Не хочу туда! Оставьте меня здесь! Тут так хорошо! Нет боли! Нет страха!

Через пару мгновения тысячи раскаленных иголок вонзились под кожу, впились в мышцы, достигли костей. Легкие вспыхнули ледяным огнем с судорожным вдохом. Холод опять пробирал до костей. Голова раскалывалась, в ушах – пронзительный звон. Во рту был привкус земли. Пахло озоном и чем то… Гнилостно-сладким?

С трудом приоткрыла веки. Незнакомец. Он смотрел на меня. Удивленный… будто увидел призрак. Он резко крикнул куда-то и этот крик почти оглушил меня… Потом его руки грубо подхватили, оторвали меня от холодного камня.

– Спасли… – донесся до меня сдавленный, прерывистый шепот. – Они спасли нас…

А потом темнота… поглотила меня…


## Глава 1. Кайра. Заказ.

Голос сестры, звонкий и назойливый, пробился сквозь сладкий сон:

– Кайра-а-а!

– Пожалуйста… дай еще поспать, – выдохнула я, чувствуя, как в висках начинает отзываться веселая ночка с соседом.

Но Айвиль не унималась:

– Сколько можно дрыхнуть, уже полдень! Для тебя тут заказ… Просто у двери лежал… но…

Ее слова повисли в воздухе. Я приоткрыла один глаз и увидела, как она нервно перебирает пальцами, будто держит не пакет, а раскаленный уголь.

– Что такое, Айви? – Пробормотала я.

Сознание медленно возвращалось, принося с собой воспоминания вчерашнего вечера: старик Тими, его бесконечные байки о единорогах и заговорах, терпкая бражка… А теперь в моей голове поселился злобный кузнец, который с тупым упорством колотил молотом по наковальне из моего мозга. Каждый удар отдавался оглушительным звоном в ушах, и даже тиканье часов на тумбе звучало как удары тарана по крепостным воротам.

Я застонала, прижав ладони к вискам, и взгляд упал на окно. За прозрачной шторой сиял удивительно мягкий солнечный свет. Тепло… А предсказатели обещали ливень. Все же ненадежная у них магия.

Мысль о погоде вызвала новую волну пульсирующей боли в голове. Может, обратиться к целителю? Или обратиться. Вдруг в маленькой черепушке мангуста не будет места для похмельного кузнеца…

– Тут символ Мухобоев…

Эти слова заставили меня наконец открыть второй глаз.

– Похоже, кому-то из них понадобилось что-то стащить. Обычный заказ, хотя они еще так открыто моими услугами не пользовались. – Я зевнула, пытаясь придать голосу небрежность, но внутри уже зашевелился интерес. – Если платят хорошо, то почему бы и нет?

Сонливость начала отступать, сменяясь любопытством. Однако, приняв сидячее положение слишком резко, я почувствовала, как в глазах потемнело. В тяжелой голове тут же возникла мысль: не поспать ли еще часок-другой? Идея казалась очень соблазнительной. Но дело есть дело: в любом случае, пакет с инструкциями был доставлен, и у меня было дня два на раздумья.

– Не знаю… – голос Айвиль дрогнул. – Просто какое-то предчувствие тревожное…

Ее беспокойный тон заставил злобного кузнеца в моей голове притихнуть. Предчувствие. Оно крайне редко подводило сестру. Я напрягла память: а подводило ли вообще? Не могла вспомнить такого случая. Хотя может все дело в моей ночной пьянке, и это просто моя паранойя.

Пытаясь отогнать дурные мысли, я попробовала встать, и мир на секунду поплыл, заставив ухватиться за спинку кровати. Тошнота волнами подкатила к горлу, намереваясь вырваться на свободу. Усмирив все позывы, я наконец поплелась в сторону сестры. Она все так же стояла у двери, гипнотизируя пакет, и теперь ее напряженная спина говорила больше любых слов.

– Дай взглянуть. – Я взяла сверток из ее худеньких, чуть дрожащих ручек. Он был плотный, на удивление тяжелый. Перевернув его, я бегло ощупала – никаких подозрительных твердых выступов. – С виду ничего особенного. Увесистее, чем обычно, но не настолько, чтобы там было что-то опасное для нас. – «Если, конечно, не считать саму метку Мухобоев», – ехидно добавил внутренний голос.

Айвиль не выглядела убежденной. Она лишь понурилась и прошептала:

– Ну раз ты так говоришь…

И поплелась на кухню – готовить свой имбирный чай. Странно, но ее отвары и вправду ставили на ноги даже после самых эпичных гулянок. Пока сестра не накрутила себя до истерики, с этим пакетом нужно было разобраться. Тяжело вздохнув, я быстро вскрыла его коготком.

Содержимое было скупым: сложенная карта, листок с инструкциями и два холщовых мешочка – белый и красный. Я нахмурилась. Так не должно было быть. По всем неписаным правилам, оплата за «серые» услуги – это руническая дощечка в белом мешочке. Выполнил работу – получил лилы. Все просто и анонимно.

А тут – два мешка. Красный… Цвет чрезвычайных поручений? Ладно, нестандартный клиент – еще не приговор. Но чтобы развеять или подтвердить дурные предчувствия, нужно хотя бы начать с инструкций.

Переместившись со всеми уликами на кухню, я уселась напротив Айви, прочистила горло и начала читать вслух. Если задание окажется полной чушью – мы просто откажемся.

«Мангуст!

Наши источники высоко оценивают твои профессиональные качества. В связи с этим тебе предлагается работа.

Задача: изъятие папки с документами из квартиры мистера «ВМ».

Место: указано на карте (красный флажок). План квартиры прилагается на обороте.

Важное уточнение: На целевом объекте, вероятно, наложены сигнальные заклинания. Стандартные методы изъятия приведут к компрометации.

Вспомогательный инструмент: поисково-запечатывающая руна.

Принцип действия:

В радиусе метра укажет на предмет, чей образ в нее вписан.

При контакте создаст вокруг предмета нейтрализующий кокон. Это позволит безопасно транспортировать объект, не активируя сигнальные заклинания.

Окно возможностей: ближайшая пятница, с 20:00. Резидент покинет помещение минимум на четыре часа.

Точка сброса: отмечена на карте (синий флажок). Левая ограда, основание второй колонны, будет маркер.

Выполнение услуги: по факту размещения кейса в точке сброса.

Вознаграждение: 850 лил.

Утилизация невостребованного актива: суббота, 10:00.

Условия вписаны в рунической доске. Сверься.

Мухобои.»

Положив руническую дощечку на лист с инструкциями, я дважды стукнула по ней пальцем. Сначала по одному углу, потом по другому. Стоимость услуги – совпадает. Условия выполнения – совпадает. Время, когда все превратится в тыкву – тоже совпадает. Ох, это чудо магической технологии! Еще полвека назад лучшие умы Аурелии придумали рунические контракты. Сначала пишешь особыми чернилами условия на бумаге, затем ими же создаешь руны на твердой основе – дерево, камень, кость. И вуаля – никто потом не соскочит. В какое восхитительное время мы живем!

– Ну… – протянула я, отрывая взгляд от мерцающих символов. – За исключением оплаты – задание как задание. Обычная кража.

Восемьсот пятьдесят лил! Сумма не то чтобы огромная, но очень существенная. Обычные заказы мне приходили, плюс минус, лил сто, около двухста – крайне редко. А в неделю мы с Айви умудрялись проедать почти сто пятьдесят… Сколько там жалованья у рядового Жилы из Казарм за целый месяц тяжелой службы? Кажется, лил шестьсот.

Моя работа, конечно, была непостоянная, как говорится – то пусто, то густо. Бывало, схвачу за неделю два-три заказа, а бывало – неделями ничего. Понятное дело, жили мы скромно, что-то пытались копить. Но наши жалкие накопления обычно уходили на непредвиденные расходы. То кто-то из нас сляжет с болезнью, то в крыше обнаружится новая дыра, и придется экстренно покупать очередную заплатку.

Этот заказ… Это была не просто очередная заплатка на крышу. Это – новые, добротные сапоги Айви к зиме, которые не промокнут в первую же оттепель. Это – запас лекарств. Это, даже пара недель жизни без мыслей о хлебе насущном.

– И за исключением руны, – тихо подметила сестра, будто читая мои мысли.

– Точно, – кивнула я, уже не слушая себя. – И за исключением руны.

Достав из красного мешочка плоский, идеально гладкий камушек, я замерла. Мысленно попыталась прикинуть стоимость этой диковинки, но цифры терялись где-то в заоблачных высотах, куда наши с сестрой бюджеты никогда не забирались. Руны мне попадались и раньше – простые, с одним-единственным свойством, вбитым в них без изысков. Эта же… Она была иной. Она могла и «искать», и «запечатывать». А запечатать что-либо, да еще и так, чтобы заглушить магию, – дело высшего пилотажа. Все это было вписано в этот небольшой, холодящий ладонь серый блинчик.

Я завороженно рассматривала его. В моих лапках лежало настоящее произведение искусства. Каждая линия, каждый завиток – аккуратны и точны. Символы переливались глубинным цветом – то иссиня-черным, то вспыхивали ядовито-зеленым, будто вороново перо. Ее, наверное, изготавливали не одну неделю.

– Заказ явно не от Мухобоев, – медленно проговорила я, не отрывая взгляда от сверкающей руны. – У них нет таких денег даже для заявленной оплаты. А эта штуковина… – Я перекатила камушек с ладони на ладонь. – Стоила бы не меньше четырех тысяч лил. Одноразовая, а все равно – целое состояние.

Такое мог выточить только мастер высочайшего класса. Из тех, кто работает прямиком на Центр или на селекционеров. Кто в здравом уме доверит такую диковину воровке из Теней? Тут либо ловушка, либо ставки немыслимо высоки. Мысль об этом заставила все похолодеть внутри.

– Но ты все равно возьмешься? – тихо, с тяжелым вздохом спросила Айвиль.

Я наконец оторвалась от созерцания руны и посмотрела на нее.

– Все начинается с разведки. Нужно узнать, что за дом, есть ли караульные. Дом-то на границе Пояса и Кварталов, так что…

– Могут засечь магический фон, если ты будешь в звериной форме, – быстро, почти выпалила сестра, уже видя ход моих мыслей.

– Именно, – кивнула я. – Но говорят, что на рынок завезли необычную партию чернил для печатей. Ходил слух, что они маскируют магический фон. Надо наведаться к Вилли и выяснить наверняка.

– Сегодня? – в голосе Айвиль все еще дрожали остатки тревоги, но уже проскальзывала деловая жилка. Это было хорошо, но недостаточно для полного спокойствия.

– Сегодня же вторник, – напомнила я. – В среду и четверг его лавка на замке. А если я и правда возьмусь за это дело, готовиться лучше без спешки.

– Ладно. Держи. – Айви развернулась и поставила передо мной чашку. Аромат имбиря и чего-то пряного ударил в нос, мгновенно прогоняя остатки похмелья.

– Спасибо, – я не смогла сдержать улыбку и потянулась за спасением. Обхватив ладонями теплую жесть, я продолжила, глядя на пар, поднимающийся над чашкой: – Вилли до сих пор должен за ту партию когтей грифона. Денег у него, я уверена, нет, так что плата «услуга за услугу» меня вполне устроит. Его помощь – хорошая соломка, которую можно подстелить в этом деле.

Я сделала первый глоток. Обжигающая жидкость разлилась приятным теплом.

– Заодно подсуну ему эту руну, посмотрим, что он скажет, – добавила я уже более тихо, будто делясь главным секретом. – Если дело и ему покажется чересчур странным – не буду браться за него. А руну… руну можно будет продать с рук какому-нибудь простофиле. Хоть за сколько нибудь.

– Звучит как план, – сестра налила и себе, и теперь мы улыбались уже обе. Она пила чай не спеша, заедая его вяленым инжиром, и в ее позе наконец-то появилась расслабленность.

Мы закончили поздний завтрак, перемыли косточки всем соседям, а Тими – втройне. Сонливость и головная боль отступили, будто их и не было. Внутренний кузнец, довольный своей работой, взял отпуск до следующего утра после пьянки. Теперь, с ясной головой и теплым животом, самое время было браться за дело.

Приведя себя в более-менее человеческий вид, я накинула куртку и вышла на улицу.

– Передавай от меня привет Виллу! – крикнула Айви из глубины дома.

– Он этого не заслуживает! – отозвалась я уже с улицы, но улыбка не сходила с моего лица.

Сделав несколько шагов, я задрала голову. Аурелия. Ох, Аурелия… «Город, где сбываются мечты!» – так, кажется, вещает реклама на стендах в верхней части Кварталов. И для тех, кто живет там и выше, это, должно быть, чистая правда. Но если бы эти зажравшиеся Эфиры и Жилы хоть раз снизошли опустить свои задранные носы, то увидели бы совсем другую картину. Как минимум – Ремесленный Пояс, где для исполнения мечты нужно горбатиться до седьмого пота, и даже это не гарантия. А как максимум – трущобы Теней, где сама мысль о мечтах считается роскошью.

Погода сегодня и правда была прекрасной. Солнце ласково грело плечи, пробиваясь сквозь вечную дымку Ремесленного Пояса. Прямо сейчас бы забраться на какую-нибудь крышу и растянуться там, погреть там свои косточки. Восемьсот пятьдесят лил… Этой суммы хватит, чтобы заделать все щели в нашем шатком жилище-коробке. Или даже, переехать в комнатушку на границе с Ремесленным Поясом, где воздух чуть чище, а стены поувереннее стоят.

Мысли о будущем достатке окончательно прогнали похмелье и приглушили тревогу. С новыми силами я тронулась в путь, по дороге мысленно обводя взглядом знакомые улочки, людей и их унылые, покосившиеся жилища.

Аурелия – город слоеный пирог. С любой его точки была видна вершина, а там – золотая Пирамида Изобилия, которая сейчас блестела на солнце как яйца у кота.

Район вершины был обрамлен скалистым утесом и назывался Центром. Здесь стояли, а не ютились, огромные особняки, утопающие в частных садах, фонтанах, изысканной архитектуре. Чистый воздух, вид на весь город – как на ладони. Это обиталище самых-самых, настоящих сливок общества – Эфиров. Их главное правило было простым и элегантным: смотреть только вперед и вверх. А что там, внизу, под обрывом, – не их забота.

Сразу под каблуком у этого утеса расположились Кварталы Жил. Они занимали всю верхнюю часть холма. Широкие, аккуратно выметенные мостовые и дома из теплого, светлого камня. Чистота, порядок, благопристойная тишина. Здесь ютились чиновничьи конторы и трактиры «для своих». Именно здесь проживали и плодились Жилы – люди что работали на режим. Стражники, целители, архитекторы со своими семьями, служители Культа. Они знали о своих привилегиях, но всегда пребывали под давлением жителей Центра. Главное правило этого места: если уж невольно посмотрел вниз, тут же делай вид, что все это тебе должны. Искренне верь, что так оно и есть.

Мой путь лежал вверх по холму. Лавка Вилла ютилась на среднем его уровне, в самом сердце Ремесленного Пояса. Здесь уже были не глиняные дороги, а выщербленные, но крепкие улицы с булыжником, сбитые из добротного камня. Малоэтажные дома под пестрыми черепичными крышами. Воздух тут гудел и пах по-другому: едкой краской, расплавленным металлом, свежей стружкой, кожей, пряностями и сладковатым дымком из пекарен. Это был запах работы.

Здешние жители – солянка из всех слоев аурелийского общества: забежит и Пятно, заглянет и Жила, но в основном, конечно, – Искры, ремесленный люд. На их рынках и в лавчонках порой можно было найти такое, о чем в Кварталах и не слыхали, а их подпольные мастера по части рун и экипировки дали бы фору иным квартальным умельцам. Здешнее правило было простым и честным: поможем, чем сможем, но лилы – вперед. И я в этом с ними согласна. Всем нужно кормить семьи и чинить прохудившуюся крышу.

С каждым шагом вверх я оставляла позади свой дом. Подножье холма – Тени. Трущобы поделенные мутной, тинистой речушкой. Вечная грязь, въевшаяся в стены и в жизнь. Лачуги из того, что под руку подвернулось: глина, ржавый лист, кривые доски. Запах стоячей воды, немытого тела, дешевой похлебки, которой не наесться и безнадеги. Здесь влачили существование Прах и Пятна. Первые – бедняки, неудачники, сломленные. Вторые – те, кого общество выплюнуло, но кто не сдался. Мы покрепче, проворнее и хоть что-то да предпринимаем. Прах нас боится и недолюбливает, но мы, по сути, в одной лодке – выживаем как умеем, порой делясь последним.

Воздух вокруг постепенно терял тяжелый дух нищеты, но в кармане моей потертой куртки я инстинктивно сжала холщовый мешочек. С такой диковинкой на этих улицах лучше быть на чеку.

Лавка Вилла будет уже через пару поворотов. «Тени и Звук». Господи, ну и придумал же волчонок название. У парня явно проблемы с фантазией, но за прилавком у него – золотые руки: компоненты первосортные, а чуйка на товар – лучшая, пожалуй, во всей Аурелии. Интересно, заслужит ли он сегодня «Привет от Айвиль».


## Глава 2. Кайра. Город.

Четкой границы между Тенями и Поясом не существовало. Она ощущалась постепенно: в утоптанной грязи под ногами постепенно появлялись первые булыжники. Запах помоев и немощей отступал, растворяясь в ароматах свежего хлеба, пропахшей дымом кожи и угрожающем гуле раскаленных кузниц. Обветшалые лачуги обрастали пристройками, превращаясь в лавки с вывесками, которые изо всех сил пытались выглядеть презентабельно. Здесь уже можно было дышать полной грудью, и в воздухе висела надежда. Искры и амбициозный Прах сновали туда-сюда, озабоченные своими делами.

Я уже сворачивала в знакомый переулок, ведущий к лавке Вилла, как заметила идущий навстречу патруль. Двое стражей в золотых камзолах – верный знак того, что ты уже не в забытой богами канаве Теней. Их взгляды, тяжелые и оценивающие, упали на меня, словно желая вдавить в ту самую грязь, из которой я вышла.

Почти поравнявшись с златокамзольщиками, я растянула губы в такой ослепительной и неестественной улыбке, что казалось, щеки вот-вот треснут.

– Здравствуйте, наши верные стражи порядка! – пропела я с фальшивой сладостью в голосе. – Вам, как всегда, необыкновенно идут эти великолепные мундиры!

Оба красавца насупились еще сильнее. Тот, что был ближе, прошипел он с леденящим отвращением:

– Сидела бы в своей канаве, – он на ходу смачно плюнул мне прямо под ноги и добавил: – Пятно.

Его слова словно ударили. Знакомое жгучее чувство – смесь унижения, злости и беспомощной ярости – ржавой иглой кольнуло под ребра. Где-то в глубине, в самом нутре, зашевелилось и застыло ледяное, острое презрение. Но моя клоунская улыбка даже не дрогнула. Она застыла на лице, как маска, которую я не имела права снять.

– И вам всего наилучшего! – бросила я им вслед, не сбавляя шага, театрально помахав рукой.

Небольшая, но победа. Подпортить настроение парочке зазнавшихся Жил – верное средство поднять свое собственное.

Я двинулась дальше, и с каждым шагом жизнь вокруг кипела все ярче. Торговых лавочек становилось больше, а их прилавки пестрили всевозможными товарами. Вдруг мой взгляд зацепился за фруктовую тележку. На ней горкой лежали яблоки – крупные, румяные, с соблазнительным восковым блеском.

– О, какие чудесные! Сколько стоит? – спросила я, делая вид, что только что их заметила.

– Два лила за штуку, красавица! Бери, не пожалеешь – лучшие в Поясе! – расплылся в улыбке тучный торговец.

– Обязательно! На обратном пути, – пообещала я ему с таким же сияющим видом.

Не отходя от прилавка, я в очередной раз осознала, как мне повезло родиться с такой полезной магией. Ощутив знакомое легкое покалывание – будто крошечные щипки в подушечки большого и указательного пальцев, – мои ногти удлинились и заострились до состояния идеальных, острых коготков. Мгновенная трансформация.

А вот и удобный момент. Продавец отвернулся, увлеченно что-то доказывая другой покупательнице. Ловкий, почти невесомый взмах рукой – и одно из тех самых яблок уже бесшумно исчезло с прилавка, чтобы обрести новое пристанище в глубоком кармане моей куртки. И ни тени сожаления!

Развернувшись, я едва не налетела на мальчишку, который стоял рядом с тележкой. Его широко раскрытые глаза метнулись с моего лица прямо к карману, который был оттопырен плодом внутри. Я быстро поднесла палец к губам, прищурив глаз.

– Ш-ш-ш-ш… Тише, малыш. – шепнула я с заговорщицкой улыбкой и подмигнула. – Это наш с тобой маленький секрет.

Малой в ответ улыбнулся и смущенно кивнул, а я, опустив пальцы в карман и нащупав круглую форму, еще раз подмигнула ему и двинулась дальше.

Отойдя немного я впилась в плод. Кисло-сладкий сок брызнул на подбородок, заставив меня облизнуться. Это был бесподобный вкус. Небо и земля по сравнению с жухлыми огрызками из Теней. Я расправилась с краденым фруктом буквально за три укуса. Черт, а продавец и правда не соврал. На обратном пути обязательно куплю для Айви несколько штук. Пускай тоже попробует.

Приободренная я шла уверенной, привычной походкой, поворачивая голову и сканируя все вокруг зорким взглядом воришки. Отмечала новые товары на прилавках, запоминала лазы и незаметные проходы между домами, прикидывала, кто из толпы может оказаться полезным контактом. Словом, делала то, что делаю всегда – собирала информацию для будущих заказов.

«Тени и Звук» ютилась в полуподвале старого, но еще крепкого каменного здания. Ее вывеска – обугленный кусок дерева с криво выжженными буквами – висела подозрительно косо, будто вот-вот отвалиться. У входа, как и полагается успешному заведению, скопилась очередь, но мне повезло – в ней было всего двое. Я пристроилась сзади.

Лавку эту и лавкой-то назвать язык не поворачивался. В конуре у сторожевого пса было просторнее. Но несмотря на это, база постоянных клиентов у Вилла была внушительная. В определенных кругах его хорошо знали. Я была готова поспорить, что еще пару лет – и волчонок снимет себе помещение побольше, а может, даже наймет помощника.

Спустившись по стоптанным, ненадежным ступенькам, я толкнула дверь. Петли жалобно скрипнули.

– Эй, блохастый! – громко крикнула я, протискиваясь в знакомую, душную тесноту. – Живой еще?

В этом помещении даже мысль о глубоком вдохе казалась преступной. Со всех сторон нависали стеллажи, ломившиеся от всякой всячины: баночек со странными настойками, склянок с мертвым светом, тайных свертков и коробок с нечитаемыми надписями. В углу пульсировал тусклым фиолетовым светом какой-то шар, законсервированный в банке с мутной жидкостью.

Повсюду были подоткнуты высушенные коренья, связанные в пучки травы. Тут и там в пиалах стояли порошки всех мыслимых и немыслимых оттенков, аккуратно разложенные когти и клыки, свитки потрепанного пергамента, книги с облупившейся кожей на переплетах. Везде тихо потрескивали приборы и артефакты, мерцающие угрожающим светом.

Воздух тут был густым и тяжелым – смесью книжной пыли, сушеных грибов, едкого масла и чего-то еще, неприятного, но уже такого родного. Пахло псиной. Что, в общем-то, неудивительно.

В эпицентре этого хаоса стоял круглый стол, буквально заваленный грудой бумаг и неопознаваемыми образцами, и всего две табуретки. На одной из них, скрючившись в три погибели, сидел Вилл, уставившись в разобранный амулет.

Он медленно поднял голову. Передо мной предстал все тот же мальчишка-бандюган: черно-каштановая щетина волос, смугловатое лицо, поджарый торс и жилистые руки. Типичный объект вздохов для половины девиц Пояса. Его золотисто-карие, как мед, глаза встретились с моими, а лицо мгновенно расплылось в широкой, теплой улыбке, обнажив удлиненные острые клыки.

С ним всегда было так: стоит чем то увлечься, и магия, теряя контроль, меняет его облик. То волчьи уши торчат из-под волос, то клыки обнажаются сами собой. А уж если он возится с механикой, его пальцы постепенно обрастают когтями – так, видимо, удобнее ковыряться в разных устройствах.

– Кай! – обрадовано воскликнул Вилл, откладывая амулет. Он преувеличенно принюхался, сморщив нос в комичной гримасе. – Боже! Да от тебя так и прет перегаром!

Ну вот, началось. Вы только посмотрите на этого артиста. А как театрально он стал зажимать нос!

– Щенок, в тебе настоящий актер умирает, – фыркнула я, с грохотом усаживаясь на свободный стул. – Я бы поспорила, кто из нас сильнее воняет. Твоя берлога черт знает чем еще не пахнет.

– Это, дорогое Пятно, пахнет успех! – пафосно провозгласил он, театрально разведя руками, будто демонстрируя свои сокровища. – Это – амбиции! Вот поднакоплю еще немного, переберусь в помещение попросторнее и…

Вилли запнулся, глядя как я скептически мотаю головой. Нет, правда, этому волку прямая дорога в театр.

– Возьму тебя в подмастерья! – заключил он, задумчиво почесав свою колючую макушку. – А ты… собственно, зачем пришла? Неужто долг вспомнила?

Вилли состроил самую жалкую и надеющуюся рожицу, какую только мог.

Хмыкнув, я достала из внутреннего кармана свернутые инструкции с картой и положила их на стол перед ним.

– Не только. Взгляни-ка.

Он с живым любопытством устремил взгляд на бумаги. По мере чтения его брови ползли навстречу друг другу, грозно смыкаясь у переносицы. И дружелюбное выражение таяло, сменяясь настороженностью.

– Полная чушь, – выдавил он наконец. – Здорово, конечно, что уже каждая вторая собака от Теней до Пояса знает, где найти того самого Мангуста. Но…

– Это не проблема. У стражей все ровно нет ничего на меня. – Перебив его, я вытряхнула из холщового мешочка на стол руну. Та глухо шлепнулась на дерево. – Что скажешь про эту игрушку?

Волчонок буквально ахнул. Воздух со свистом вырвался из его легких. Глаза, готовые выскочить из орбит, стали круглыми, как монеты. Рука сама собой потянулась к камушку, но застыла в сантиметре от него.

– Твою… – выдохнул он, не отрывая взгляда. – Кай… ты понимаешь, что это?

Он осторожно, кончиками пальцев, поднял руну и поднес к глазам. В лучах тусклого света лавки чернила в высеченных завитках заиграли глубокими переливами – черными с синими и зелеными оттенками, словно масляная пленка на воде.

– Это… шедевр, – прошептал волчонок с благоговением. – В жизни не видел ничего подобного. Читал в одном сборнике, что нечто подобное могут сотворить только в Центре, для внутреннего пользования.

Он медленно перевел на меня взгляд. В его глазах бушевала смесь неподдельного восхищения и растущей, леденящей тревоги. Мне даже показалось, что я слышу, как у него в голове с треском ломаются шаблоны и со скрежетом запускаются мыслительные шестеренки.

– И ты веришь что это Мухобои? Серьезно? – Голос Вилла сорвался на полтона выше. – У них ни таких денег, не то что на руну, да даже для оплаты услуги.

– Вот в том-то и загвоздка, щенок, – отозвалась я, развалившись поудобнее на стуле. – Харрисины – те тоже вряд. И они ограничены в финансах. – Я подтянула одну ногу, устроив подбородок на коленке, и задумчиво продолжила: – Заказчик – кто-то сверху. Точно.

Эта мысль грызла меня изнутри с того самого момента, как я увидела руну. Эфиры Центра живут в своем заоблачном мире. Даже самые амбициозные Жилы с ними предпочитают не связываться. Но если это так, то почему они обратились ко мне? Единственное, что хоть как-то успокаивало, – Айвиль не настаивала. Ее чуйка – мой главный оберег. Меня она никогда не подводила. Надеюсь, и сейчас не подведет.

– Восемьсот пятьдесят лил – отличные деньги за то, чтобы стащить бумажки из пустой квартиры, – проговорила я вслух, больше для себя. – Спасибо что я оборотень. Это должно быть легко.

Вилл, наконец оторвавшись от созерцания руны, перенес все свое внимание на карту. Его взгляд прилип к отмеченному дому.

– Вот только есть одна маленькая, но жирная проблемка, – протянул он, водя пальцем по карте. – Дом-то, пусть и у границы, но находиться в Квартале Жил. И не мне тебе рассказывать, что стражи там снабжены магофонами.

– Ага, – кивнула я с преувеличенным, показным спокойствием.

– Ага?! – всплеснул он руками, буквально подскакивая со стула. – Тебя же засекут моментально, как только ты пересечешь границу в звериной форме! – В его голосе смешались удивление, негодование и раздражение от моей невозмутимости.

Я выдержала паузу, пристально глядя ему в глаза.

– Не-а, – небрежно покачала я головой, скрывая улыбку. Мне всегда нравилось выводить его на эмоции. – Я тут прослышала, что в город завезли партию особых чернил. Это правда?

Волчонок еще больше насупился. Его руки нервно сжались в кулаки.

– Допустим, правда. Но они для тебя бесполезны. Эти чернила, говорят, для глухой блокировки магии. Ты хоть понимаешь, для чего их используют?

– Именно поэтому они мне и нужны, – спокойно парировала я.

– Что с тобой не так?! – взорвался Вилл, срываясь с места. – Можешь нормально объяснить?

Я так увлеклась его реакцией, что не заметила, как собственное волнение взяло верх. Я откусила отросший коготок на большом пальце и медленно начала рассуждать вслух, собирая мысли в кучу.

– Блокировка магии – это плата. Но какой основной эффект? – я придвинулась в волчонку поближе и уже тише произнесла: – сокрытие магического фона. Представь: нарисовал на себе печать, и при обращении ты не светишься, на магофонах.

Возможно, не я первая додумалась, что с такими чернилами и должном мастерстве в рисовании печатей можно незаметно заглянуть в Кварталы. И скоро толпы воришек со всех низин Аурелии начнут проникать в дома Жил.

Я потянулась к нему еще ближе, упираясь локтями в стол.

– Скажи честно, щенок. У тебя в этой куче хлама завалялся хоть один рабочий магофон? Нужно проверить теорию.

– Рабочий магофон то есть… Проблема в том, что как ты собралась обращаться без магии? Или обойдешся частичным обращением? А если печать нарушится? – Он зло ткнул в меня пальцем, словно пытаясь вогнать эту мысль мне в лоб. – Ты будешь фонить! И без магии останешся. Кай… ты будешь беззащитна.

Мне в голову почти сразу пришла по-настоящему безумная мысль

– А если… – лукавая улыбка поползла по моему лицу, становясь все шире и бесстыднее. – А если нанести печать не на меня-человека, а на… уже мангуста?

Магия оборотней была и самой простой, и с самым большим количеством подводных камней. Стать животным – применение магии. Отрастить себе звериные уши, когти, клыки – применение магии. А вот вернуться обратно, к человеческому облику – не магия.

Глаза Вилла широко распахнулись. На его лице пронеслись, сменяя друг друга, целые бури эмоций. Я даже слышала тон его мыслей. Сначала – ошеломленное удивление: «И почему я сам не догадался?» Потом – резкая тревога: «Нет, это слишком рискованно… и вряд ли сработает». Следом – щекочущее волнение: «Но вдруг…?» И наконец – неудержимый, жгучий интерес. Он замер.

– Черт бы тебя побрал… – выдохнул он, и в его золотистых глазах вспыхнул и заполыхал знакомый, неукротимый азарт экспериментатора. – Нужно проверить.

Я кивнула, видя, как в нем загорается этот знакомый огонь. Вилл всегда жил жаждой разгадать неизвестное.

– Сможешь раздобыть чернила?

– Могу! – перебил он меня, уже лихорадочно роясь в бумагах на столе. – Как раз завтра на доставке! Встречаюсь с нужными людьми, наведу справки. Гарантий нет, может, это и не те чернила… – Он задумался на секунду, прикидывая возможности. – Но если все-таки они, сторгуюсь почти за бесценок. Один тип как раз сильно мне должен.

– Значит, я загляну послезавтра утром, до открытия? – Спросила я, уже направляясь к выходу.

– Послезавтра… ага. Я все отменю. Будешь должна, – пробормотал он, уже с головой погрузившись в хаос на столе.

– Эй! Волчонок!

Вилл вздрогнул, оторвался от бумаг и встретился со мной взглядом.

– Что?

– Айви просила передать тебе «привет».

– П…правда? – Он тут же выронил целую стопку бумаг, а по его смуглой щеке разлился яркий румянец, добиравшийся до волчьих ушей, которые предательски отросли сами собой. В его глазах вспыхнули теплота и глупая надежда, адресованные, понятное дело, не мне.

– Боже… Хвост-то перестань так махать, – фыркнула я, распахивая дверь. Влюбленный дуралей.

Он сразу смутился и резко отвернулся, пытаясь скрыть такое недоразумение.

– …Ну Ка-а-ай… – поняв, что его надули, протянул он обиженно.

– До четверга, Вилли! – рассмеявшись, крикнула я уже с лестницы, закрывая дверь.

Как же приятно было выбраться из этой набитой волчьим духом конуры на оживленную, полную людей улицу, вдохнуть всей грудью воздух, пахнущий жизнью, и почувствовать настоящее тепло солнца!

Что ж, пора за дело. Впереди – разведка. Нужно выяснить все: что это за дом, какие у него стены, куда ведут откосы, можно ли залезть на крышу или пролезть через подвал. Сколько стражей в патруле и как они ходят. Я должна успеть осмотреть все сегодня, пока светло. А завтра, понаблюдать за патрулями.

Легкий, но отчетливый холодок азарта пробежал по спине. Скоро начнется самая интересная часть – ограбление.


## Глава 3. Кайра. В «Тени и Звук».

Сегодня небо хмурилось пуще обычного. Я чувствовала костями – завтра непременно хлынет дождь. Шкурка промокнет, и потом меня всю неделю буду преследовать запах мокрой шерсти. Отвратительно. Хотя… для дела это к лучшему. Ливень заглушит любые лишние звуки.

Пока я пробиралась по еще сонным улочкам Пояса, мозг лихорадочно перебирал детали. Вчерашняя разведка дала кое-что. Дом «ВМ» – заброшенное трехэтажное здание, которое, к счастью, стояло на окраине Кварталов, у самой границы с Поясом. Однако охраняли его ничуть не хуже, чем остальные тамошние постройки.

Первый этаж был наглухо запечатан – ни открытой форточки, ни намека на вентиляционный лаз. Внутри дежурил один караульный, прикованный к единственному входу. Каждые полчаса он совершал обход. Здание походило на старое общежитие: длинные коридоры и одна-единственная лестница. Все двери в квартиры, скорее всего, на замках, так что прошмыгнуть мимо стража во время его обхода не выйдет.

Оставался только путь через крышу.

Пока я обдумывала детали, Ремесленный Пояс вокруг меня постепенно просыпался. Слева и справа со скрипом открывались ставни, продавцы выкатывали тележки и выкладывали свой товар. Где-то разжигали печи в мастерских, где-то выставляли на тротуар кричащие вывески. Улицы наполнялись гулом и различными запахами.

Если верить описанию руны, найти то что нужно украсть не составит труда. Но вот сам процесс запечатывания… Сколько он займет времени? Я никогда не видела, как работает такая магия. Это была главная неизвестная в уравнении, и от нее зависело многое.

И нельзя забыть про ночные патрули Кварталов. Пока я буду внутри, они не страшны. Но вот на выходе… Тут то, как раз, и пригодиться волчонок для подстраховки. На всякий, совсем-совсем пожарный случай.

Пока я приближалась к «Тени и Звуку», в нос ударил до неприличия соблазнительный запах – теплый, маслянистый, с ноткой ржи. Свежий хлеб. Живот предательски и громко заурчал, а рот мгновенно наполнился слюной. Я остановилась. Пекарня была прямо через дорогу, напротив лавки Вилла. Пожалуй, стоит взять две. Себе – для настроения, ему – в качестве аванса за работу.

Входя в «Тенм и Звука», я втайне надеялась, что этот божественный запах хотя бы на время победит. Напрасно. Тяжелый, устоявшийся дух магазина тут же обволок меня плотным одеялом, бесцеремонно задушив аромат свежей выпечки.

– Эй, дворняжка! – крикнула я, заприметив лишь его голову, склоненную над столом, заваленным склянками. – Принесла завтрак!

– Спасибо, – буркнул он, не глядя, но в его голосе не было привычной задорной нотки. – Чернила я достал. Но есть две проблемы.

– В этом я не сомневалась, – фыркнула я, с размаху плюхаясь на соседний с ним стул.

Вилл медленно поднял на меня взгляд. В его глазах была непривычная тяжесть похожая на вину, будто он лично что-то испортил.

– Первое. Эффект платы продлиться больше суток. – Он тяжело вздохнул и опустил взгляд на свои испещренные записи. – Кай… эти чернила… они экспериментальные. Никто толком не знает, из чего они сделаны. Может еще какие последствия есть. Да и блокировка магии это тебе не шутки…

Я продолжала молчать. Волчонка явно гложило что-то другое, куда более серьезное, чем свойства чернил. Он втянул голову в плечи, избегал моего взгляда. В нем шла борьба – сказать или промолчать. Даже кончики его еще человеческих ушей нервно подрагивали.

Что до меня… Мои магические таланты и так невелики. Ну, я оборотень, который может менять размер в звериной форме. И что? Без этой способности я точно переживу и день, и даже неделю. Главное – выполнить заказ.

– А в чем вторая загвоздка? – спросила я, начав барабанить пальцами по столу.

– Что?

– Ты сказал – есть две проблемы. Какая вторая?

– Харрисины… – выдохнул он, и его пальцы сами собой сжались в кулаки. – По слухам, они снова зашевелились в том районе.

И все? Волчонок и правда так переживал из-за этих революционеров-неудачников?

– Я просидела на крышах полдня и всю ночь, наблюдая за тем домом. Ни души, кроме златокамзольных патрулей, – отчеканила я, не отрывая от него пристального взгляда. – Откуда такие слухи?

– Мухобои. – прошептал Вилл. – У них болтают, что видели в той округе подозрительных людей. А кое-кто клянется, что среди них был сам Крыса…

Я вздохнула. Пристрастие щенка к Мухобоям никогда мне не нравилось, он считает себя обязанным им – пускай. Как по мне это просто стадо узколобых баранов, дрожащих перед любыми переменами… Хотя и действия Харрисинов порой вызывают вопросы, но они хотя бы пытаются что-то изменить в этом прогнившем городе.

Помяв переносицу, я достала из пакета уже остывшие, но все еще мягкие булки. Одну оставила себе, а вторую положила на стол перед волчонком.

– Вилли, твои Мухобои – прямо-таки главные базарные сплетники Аурелии. Охотно верю, что сам Крыса при полном параде разгуливает по Кварталам. – протянула я саркастическим тоном. – Он же такой незаметный.

– Но…

– Я же сказала: я провела на крышах достаточно времени. – отрезала я, и более мягко добавила: – Ни Харрисинов, ни тени Крысы.

Вилл обиженно надулся, схватил предложенное угощение и принялся тщательно его жевать, изображая полную поглощенность процессом.

– Раз уж с этим покончили… – начала я.

– Есть еще кое что, – пробурчал волчонок сквозь кашу во рту, не прерываясь. – Сам факт проникновения в дом. Я кое-что выяснил… Кай… Шансы быть пойманной – слишком высоки. Лучше откажись от заказа.

Он поднял на меня свои широкие, щенячьи глаза, полные искренней тревоги. Понятно. Сначала – попытка припугнуть страшилками про Харрисинов. Теперь – невозможность задачи.

Уголки моих губ поползли вверх, собираясь в заговорщицкую, самодовольную улыбку.

– А ты, щенок, внимательно смотрел на план квартиры? – спросила я притворно-невинным тоном, медленно вытаскивая из кармана свернутые бумаги.

– Ну, смотрел… – он нахмурился, вглядываясь в план квартиры. – Я что-то важное упустил?

– Именно, – я уверенно ткнула пальцем в угол самой большой комнаты. – Стандартная планировка для таких домов… – Я замолчала, уставившись на волчонка и наслаждаясь моментом, пока его мозг лихорадочно сопоставлял данные.

– И что здесь такого?..

– А вот это, – перебила я, отчетливо постучав ногтем по указанному месту, – дымоход.

Глаза Вилла мгновенно округлились, став большими, как блюдца. А его брови… Ей-богу, они так и рванули вверх, к волосам.

– Дымоход?! – выдохнул он, буквально задыхаясь от неожиданности. – Но это же старое здание… Там сажа, там узко… А заслонка наверняка скрипит на весь квартал!

– У меня есть план, Вилли, – продолжала я улыбаться, чувствуя, как крепнет моя уверенность. – Завтрашний дождь отлично заглушит любой скрип. С заслонкой я смогу разберусь. Судя по плану, дымоход выходит прямо в квартиру, и он достаточно широк. В него мог бы залезть и человек тучной комплекции.

– Твою ж… Кай… – прошептал он, и в его глазах вместо паники вспыхнуло озарение, а затем дикий азарт. – Это… это же действительно может сработать!

– Это обязательно сработает, – заверила я его. – Осталось лишь одно – испытать твои чернила. Пора узнать, выдержит ли моя шкурка их цену.

– Ага! – воскликнул он, уже вскакивая со стула. и хватаясь за склянку с темной, мерцающей жидкостью.

Пока волчонок рылся в своих закромах, меня распирало от самодовольства. Какая же я умница! Придумала идеальный план. Дело будет проще пареной репы. Восемьсот пятьдесят лил… Вот они уже почти в моем кармане. Новые сапоги для Айви… Может, даже переезд в чистый район.

Вилл с грохотом водрузил на стол какую-то древнюю, покрытую патиной металлическую коробку.

– Вот! – с гордостью изрек он.

– И что это? – скептически я осмотрела непонятный прибор, больше похожий на хлам.

– Как что? Магофон! И не надо так смотреть! Пусть ему лет больше, чем нам вместе взятым, но улавливать магический фон он еще в состоянии.

– Из какой ямы ты его выкопал? – пробурчала я, недоверчиво тыкая пальцем в потертый корпус. – Ладно. Лишь бы работал.

Вилл с важным видом, словно жрец, достал из-под стола небольшой флакон из пожелтевшего стекла. Жидкость внутри была густой, как смола, маслянистой и переливалась перламутром с золотистыми искорками – словно слеза какого-то древнего, магического существа. От нее словно веяло неземной силой и долгими веками.

От созерцания меня отвлек слишком довольный тон Вилла. Он явно что-то задумал. И предчувствие подсказывало, что мне это точно не понравится.

– Так-с, теперь о самом нанесении, – начал волчонок, потирая руки. – Ты – волосатый мангуст. А печать надо рисовать на гладкой поверхности – Он оскалился в самой хищной ухмылке, какую только мог изобразить. – Значит, придется побрить. Ну что, Пятно, куда будем ставить клеймо? На бедрышко? Нежный бок? Или, может, гордо на плечо?

В лавке повисло мертвое, давящее молчание. Я почувствовала, как где-то на уровне инстинктов мои невидимые уши мангуста резко навострились.

– Что… что ты сказал, Щенок? – тихо, с опасной медлительностью спросила я, заставляя каждое слово звучать отдельно.

– Говорю, нужно выбрить участок…

– ВЫБРИТЬ? – Я вскочила с места, а он, предатель, только расплылся в еще более довольной ухмылке – Мою… мою идеальную, шелковистую шубку?! Да ты с катушек съехал, блохастый! Нельзя ли как-то иначе? Ну, на ухе крошечное пятнышко? Или воском пригладить и сверху намалевать?!

Вилл даже не попытался сдержать радостный смешок.

– Кай, на ухе для печати места не достаточно. Я не смогу сделать такую миниатюру. А воск не даст прямого контакта, в этом же вся суть. – он замялся, явно подбирая слова. – А шерсть-то… она отрастет. И… можно же выбрать место… Ну, стратегически незаметное? – Его взгляд предательски сполз куда-то в район моего пояса. – Живот? Там шерсть не такая густая, и никто не увидит, пока ты не ляжешь на спину и не начнешь махать лапками.

Я застыла. Вся моя гордость выла и царапалась когтями внутри, но разум уже пересчитывал лилы полученные за это задание. С громким, театральным вздохом поражения я тяжело плюхнулась обратно на стул.

– Ладно, цирюльник. Делай, что должен, – горько бросила я и, закрыв глаза, мигом обратилась в мангуста.

Волчонок сочувственно вздохнул, поддел меня под передние лапки и неловко, но бережно уложил себе на колени. Процедура была… унизительной. Я лежала пластом, зажмурившись, стараясь отключить сознание. Лезвие скользило с хрустящим звуком сбривая драгоценный мех на моем брюшке, заставляя непроизвольно дергаться кончик буро-белого хвоста. Я приглушенно рычала себе под нос, пророча Виллу в ближайшем будущем кровавую расплату, а он бормотал что-то успокаивающее.

– Ну… Вроде готово. – наконец-то объявил он, с облегчением откладывая бритву. – А теперь главное не двигайся.

Вилл взболтал флакон с чернилами, взял в руки тонкую, почти ювелирную кисть, и обмакнул ее в перламутровую жидкость. И тут… по моей обнаженной коже пополз не просто холод, а настоящий ледяной огонь. Каждый завиток, каждый крошечный символ, который он выводил, впивался, как тысяча муравьиных укусов. Магия чернил не просто щипала – она проникала внутрь, растекаясь холодом по жилам и на мгновение замораживая само ощущение магии.

Через вечность, длившуюся несколько минут, на моем брюхе красовался аккуратный, сложный и мерцающий темным светом узор – настоящий шедевр алхимии. Печать, способная заглушить магический фон. Ценой временного отказа от самой своей сути.

– Фух… – с облегчением выдохнул Вилл, аккуратно убирая кисть и чернила. – А теперь главный тест.

В лавке воцарилась мертвая тишина, нарушаемая лишь моим приглушенным сопением. Вилл пододвинул к себе магофон – эту прямоугольную коробку, обитую потертой кожей с потускневшими медными вставками. Он провел пальцем по замысловатому узору, постучал костяшками по боковой панели. С тихим потрескиванием на небольшом зеркальном экранчике зажегся ровный зеленый свет.

– Зеленый… – прошептал Вилл, и его глаза распахнулись от изумления. – Значит… в радиусе действия… никакого магического фона… Совсем.

Я лежала у него на коленях, остро чувствуя прохладу воздуха на оголенной коже. Я была в форме мангуста. Магия окутывала мое тело. Прибор должен был засечь хоть что-то, хоть слабый отголосок магии! А он показывал… ничего.

Медленно повернув мордочку к Виллу, затем – обратно к магофону, я прищурилась, впиваясь в него взглядом

– «И в этом древнем хламе ты уверен?» – Тихо тявкнула я.

Волчонок мгновенно понял мое звериное фырканье. Его лицо осветила не просто ухмылка, а самая что ни на есть торжествующая, хитрая гримаса.

– Считаешь, барахло? – Он бережно поставил меня на пол рядом. – Смотри же, Пятно. И учись уважать старые технологии.

Вилл сосредоточился. Набрал полную грудь воздуха… и заорал что есть мочи! Лицо у него покосилось из-за напряжения, а я от неожиданности отпрыгнула назад.

Но крик был безмолвный. Ни единого звука. Тем временем зеленый экран магофона вздрогнул и вспыхнул ярким, тревожным пульсирующим красным светом. Волчонок создал вокруг себя зону звукового вакуума, сведя на нет собственный голос, и его магия сработала как мощный маяк для чувствительного прибора.

– Работает, видишь? – с победоносной ухмылкой выдохнул Вилл.

Красная пульсация на зеркальном экране тут же начала стихать, и через пару секунд снова появился ровный зеленый свет.

– Магофон в полном порядке. Чувствует магический фон как и должен. – Он уверенно ткнул пальцем в неподвижный зеленый экран. – …а с тобой… тишина. Печать и вправду работает! Это же…Именно то, что нам нужно!

Я запрыгнула на стул, впиваясь взглядом в этот упрямый зеленый свет, который яростно отрицал само мое магическое существование. Странный холодок под лопаткой зашевелился снова, напоминая о цене… Резко вернувшись в человеческий облик каждую мышцу на мгновение поразила судорогой, но весь дискомфорт мгновенно смыла волна дикого, всепоглощающего восторга.

– Работает! – Выдохнула я. – Волчонок, ты гений! Просто гений!

– Еще бы! – Вилл расхохотался, его волчьи уши торчком встали от возбуждения.

– Так, собирайся, щенок. Скоро – самое интересное. Мы идем на охоту.

###

На следующий день небо грозилось не просто дождем, а настоящим потопом. Я в последний раз проверяла снаряжение: два легких кинжала у пояса, набор отмычек, сигнальную ракету. Убедившись что все в порядке я приняла звериную форму.

Айвиль стояла в стороне и молча наблюдала, как Вилл наносит свежий слой мерцающих чернил мне на живот. Кожа под ними отдавала легким, неприятным холодом и едва заметным покалыванием.

– Только проберись внутрь до первых капель, – бормотал он, не отрываясь от работы. – Если печать смажется… Тебя вычислят мгновенно.

Сестра, не выдержав, отвернулась к окну, вглядываясь в надвигающуюся тьму. Ее непривычное молчание беспокоило меня, но восемьсот пятьдесят лил висели перед глазами ярче любой угрозы. Они могут стать нашим спасательным кругом.

Закончив с печатью волчонок поместили руну в мешочек и пристегнули к моему временному ошейнику. План был до примитива прост: проникнуть в квартиру, с помощью руны найти и запечатать нужное, а потом исчезнуть. Если что-то пойдет не так – запуск сигнальной ракеты. И тогда волчонок своей звуковой магией должен будет создать диверсию, оттянув на себя внимание.

Вилл на своих двоих доставил меня-мангуста к соседнему с целью дому. Дальше я сама через смежные балконы, козырьки и выступы добралась до нужной крыши. Залезая в единственный дымоход этого здания. К моей удаче, задвижка даже не была закрыта, что позволило бесшумно просочиться внутрь.

Квартира встретила меня пустотой и тишиной. Просторная комната с минимумом мебели больше походила на склад. Толстый слой пыли лежал на всех поверхностях, а на стене одиноко и криво висела какая-то странная картина в тяжелой раме.

Сбросив ошейник, я лапами выковыряла руну. Камень уже светился призрачным бледным лунным светом. Осторожно взяв его в пасть, краем глаза я увидела, как свет меркнет. Выплюнув камень на пол свечение немедленно вернулось, даже ярче прежнего.

– «Проклятье! Что ж, тогда план Б.»

Носом я покатила руну по пыльному полу. Влево – свет слабо пульсирует. Вправо – сильнее, словно зовет.

– «Похоже, там…»

В углу стоял стол, а за ним громоздился массивный шкаф. Сделав несколько осторожных шагов, я замерла. Воздух, только что холодный и мертвый, вдруг дрогнул. Откуда-то из-за двери донесся странный, нарастающий звук.

Непонятное шипение становилось все громче и угрожающее. Я застыла, наблюдая, как медная дверная ручка начала менять цвет: от темно-коричневого до тускло-красного, а затем до ослепительно-белого. Воздух вокруг нее затрещал от невыносимого жара.

Запахло озоном. Это… была магия. Сильная и целенаправленная. Но…

Не успела мысль оформиться, как дверь бесшумно открылась. Ледяной холодок пробежал по всему позвоночнику. Шерсть на загривке встала дыбом.

В проеме стоял высокий человек в длинном черном плаще. Половину лица скрывала маска. А пальцы его правой руки пылали ослепительным белым светом, искажая воздух дрожащим маревом. Взгляд нежданного гостя, холодный и методичный, скользнул по комнате и неотвратимо впился прямо в меня.

– Интересно… – раздался тихий, спокойный голос, полный неестественного любопытства. Он шагнул внутрь и закрыл дверь за собой. – Ты ведь не обычный зверек, правда?

Я, прижав уши и оскалив клыки, зарычала низко и предупреждающе, готовясь к мгновенной атаке.

– «Вот тебе и простая кража…»


## Глава 4. Элиан. Задание.

Рассвет в Аурелии – не свет, а усталая серая муть…

Тусклый свет с улицы выхватывал из мрака лишь полоску пола, превращая мою квартиру-коридор в подобие клетки. Здесь, в полутьме, и просыпались древние инстинкты. Сначала тишину разрезал едва слышный шелест. Тени на стене ожили, превратившись в искаженные, пугающие очертания громадных перепончатых крыльев. Они расправлялись нехотя, с глубокой, звериной ленью. Воздух заструился вокруг них, и я поймал знакомый, почти выветрившийся запах чернил. Крылья не были магией. Они были мной. Частью моего тела.

Утренняя разминка всегда начиналась с отжимании и прыжков, чтобы разогнать кровь и разогреть мышцы. Затем – удары в воздух, которые уже знали слабые места – горло, основание черепа, солнечное сплетение. Все движения без лишних усилий. Без звука. Энергия – роскошь. Трать ее нужно только на то, что гарантированно убьет врага. Так меня учили.

Это уже давно не было комплексом упражнений. Это был ритуал. Напоминание самому себе о том, что я жив и способен сражаться.

Сегодня восьмой год, как я базируюсь в Аурелии, а с высоты птичьего полета так ни разу и не видел города. Зато все подвалы, сточные канавы и черные ходы знал лучше, чем собственное отражение. Что ж, свое прозвище я оправдываю на все сто.

Квартира – если это можно так назвать – была больше похожа на логово. Голая койка в углу. Стол, заваленный заметками и обрывками донесений. Стена с картой, испещренная булавками и нитками: сеть маршрутов, патрулей, слабых точек. Единственная роскошь находилась на полке – старый портрет, написанный углем. Прошло уже так много времени, что лица на нем казались чужими, словно из другой жизни. Но воспоминание, как она его рисовала… было ярким, словно вчерашнее.

Призраков прошлого разогнал негромкий, но настойчивый стук в стекло. Подойдя к окну, я медленно отодвинул часть занавески. На подоконнике сидел ворон и вертел головой.

– Кар-р. – Птица уставилась на меня немигающим взглядом, потом снова постучала, требуя ее впустить. – Ка-а-а-р.

Я отодвинул задвижку. Свежий воздух рванул в комнату, а вместе с ним – и нежданный гость. Он впорхнул с видом полноправного хозяина, ловко приземлился на краешек стола и отряхнулся, словно стряхивая уличную пыль.

Наблюдая за этой наглой птицей, поймал себя на мысли, что давно не получал писем от Вейса. Уж было подумал, что он махнул на меня рукой и наконец-то отправил в неоплачиваемый отпуск.

– Слушаю. – Четко и громко произнес я.

В теле ворона что-то глухо щелкнуло.

Его движения стали резкими, угловатыми. Голова завертелась с противным, механическим скрипом, выгибаясь под неестественными углами. Остекленевшие глаза, ничего не выражающие, уставились на меня.

А потом птица начала открывать клюв. Сначала выглядело это нормально. Даже когда верхняя и нижняя части образовали ровный угол – смотрелось терпимо. Но потом раздался хруст – негромкий и влажный, а клюв все продолжил расходиться. Кости, хрящи – все это ломалось и разрывалось внутри, издавая тихий, отвратительный треск. Пасть птицы разложилась в идеальную прямую, обнажая пустую, темную утробу, из которой донесся скрежет:

– Приветствую, Крыса. Есть информация. Жду тебя сегодня. – Как только голос Вейса стих, его посыльный начал рассыпаться. Мелкие черные частицы с тихим шелестом посыпались на стол, образуя аккуратную кучку.

Он способен призывать идеально контролируемых фамильяров, но не желает прямо говорить, что ему нужно. Обязательно шифрует все послания.

– Ну, конечно.

Я едва фыркнул, проводя пальцем над оставшимся пеплом. «Информация» – значит, Вейсу что-то известно, и он еще не решил, насколько это ценно. А «сегодня»… задание будет через два дня как минимум. Получается, на подготовку у меня будет время.

Я встал перед треснувшим зеркалом, скинув рубаху. Левая часть торса – паутина старых рубцов. Правая… Там, где ребра проступают под кожей с пугающей четкостью. Не шрам. Не след битвы. Это – холодный расчет, издевательски точный. Оно было чуть меньше ладони. Чистые линии, выжженные в плоти. Не розовое, как свежий рубец. Не белое, как зажившая рана. Черное. Глухое, вязкое, как остывшая нефть. Клеймо. Кожа вокруг стянута, будто прожженная кислотой. Внутри – цифры. Выдавленные, как на скотине: XIV-7. Знак, что мое тело и душа когда-то принадлежали Общине. Пальцы сами потянулись к нему. Подушечки нащупали крохотные бугры – словно чернила кристаллизовались под кожей. Холодные островки в теплой плоти. Чувствительности нет. Там мертвая зона. Если давить сильнее, где-то в глубине ощущается лишь глухой намек на боль. Прикрыв глаза, отчетливо вижу образ из прошлого:


Холодная плита под спиной. Лязг ремней. Дряхлый голос.

– Образец 7. Потенциал: «Высокий». Наносим маркировку.

После этих слов боль пронзает все тело. Игла-выжигатель впивается в ребра. Дымок. Шипение. Запах жареного мяса.


Кулаки сжались сами собой до белизны в костяшках. Глаза в зеркале сузились. В них была такая родная, знакомая ярость.

Пальцы еще помнили прикосновение к мертвой коже, когда взгляд упал на флакон со спецчернилами, тускло поблескивающий густой темно-зеленой жидкостью на полке.

– Очередное утро, очередного дня. – произнес я мантру своей жизни.

Крылья сами расправились – огромные, мощные, живые. Перепонки напряглись, тончайшая сеть сосудов пульсировала под полупрозрачной кожей.

Взяв флакон, откупорил пробку, и едкий химический запах ударил в ноздри. Я окунул тонкую кисть в вязкие чернила. Работал быстро и методично. Символы с завитками ложились на плечо выверенными мазками, переходили на предплечье и заканчивались у основания пальцев крыла. Знакомый холодок прокатился под кожей, заставив мышцы напрячься. Продолжая водить кистью, я уже ощущал, как от краев мазков по перепонкам расползались мурашки. Свинцовая усталость налила крылья, и они начали медленно, против воли, складываться за спиной, становясь тяжелым грузом. Сухожилия будто обволакивались льдом, теряя связь с моей волей.

К концу нанесения печатей всю спину свело судорогой. Боли не было, просто спазм. Словно мышцы резко выключили из работы. Паралич. Временный. Избирательный. Плата за то, чтобы не выделяться в толпе.

На стуле у зеркала, аккуратно сложенный, меня ждал костюм. Не просто одежда. Оружие. Доспехи. Моя вторая кожа. Подняв его, пальцы скользили по прохладной ткани, ощущая ее вес. Жаропрочная основа с магическими стабилизаторами, прикрытая чешуйчатыми пластинами. Внутри – десятки скрытых карманов для кинжалов. Перчатки – самый тяжелый элемент, по полкило каждая, со вставками для теплотранслятора и руническими схемами. Шедевр подпольных мастерских. Во всей Аурелии не сыскать чего-то подобного.

Я одевался методично, привычными движениями. Ткань плотно облегала тело, но не сковывала движения. Облачившись в тонкий панцирь, наручи, перчатки – я чувствовал себя полноценным. Холод кинжалов в потайных ножнах успокаивал: они были моими когтями. Рубаха поверх – уже всего лишь маскировка. По-настоящему скрывал все это темный, поношенный плащ.

Бросив беглый взгляд в зеркало, я увидел не специально выведенного зверя, а простого жителя из Ремесленного Пояса. Возможно, плотника, идущего на смену. Или кузнеца, уставшего после долгого дня.

Прежде чем оказаться у двери штаб-квартиры Вейса, я по привычке обошел добрую половину Пояса. Заглянул на площадь, послушал слухи. Узнал кое-что интересное на рынке – оказывается, в город завезли новые редкие ингредиенты для алхимиков. Пройдясь по окраинам Теней, заметил: ребятни опять поубавилось. Горечь подкатила к горлу.

Проклятые культисты снова пополняют живым топливом свои фабрики, обращая живых детей в батарейки. Надеюсь, Вейс уже в курсе… Хотя надежда здесь – роскошь. От этой мысли на плечи навалилась гора… Во время последнего рейда… Мы быстро вычислили место, куда свезли всех детей, но ни одного спасти не удалось.

Воспоминания о той неудаче все еще терзали мне душу, когда я толкнул тяжелую дверь штаба Вейса.

Переступив порог, ощутил холодный, неживой взгляд раньше, чем увидел его источник. Кот. Не спал, не дремал – сидел в полной готовности, словно караульный. Его зрачки, широкие в полумраке, были абсолютно черными безднами, в которых не отражалось ни лучика света. Воздух словно сгустился вокруг животного, и моя рука сама потянулась к скрытому под плащом лезвию.

Именно эта форма фамильяра была неизменным стражем этого места. Существо медленно моргнуло – раз, другой, а потом, скользнув в сторону, замерло, превратившись в неподвижную статую из ночи и бархата. Молчаливо разрешая пройти вглубь квартиры.

Реян, как обычно, сидел за столом в дальней комнате. Седина основательно поселилась в его темных волосах. На плече – черный ворон. В руках – очередная депеша.

– Элиан Дирп прибыл.

Помещение дышало прохладой и подавленным светом. Высокие потолки, когда-то, наверное, украшенные лепниной, теперь были лишь темным сводом над каменными стенами, покрытыми картами, испещренными пометками. Воздух пах старым деревом, пылью и слабым, едва уловимым запахом воска. Посередине, под единственным источником света – тусклой магической лампой, – стоял массивный дубовый стол, почерневший от времени. Он был завален не меньше моего собственного: стопки пергаментов, несколько потрепанных книг в кожаных переплетах и одинокий хрустальный графин с остатками виски.

– Зачем так официально? Мы не на собрании. – Вейс даже не удостоил меня взглядом, хотя его ворон пристально наблюдал за каждым моим движением.

– Ты до сих пор шифруешь послания в своих фамильярах. – Небрежно бросил я, направляясь к дивану у стены. – Так почему и мне не быть официальным? Что насчет информации? Я прошелся по Теням, и, похоже, культисты снова украли нескольких детей.

Ворон с плеча Вейса вылетел в окно. В комнате повисло тяжелое молчание. Я терпеливо ждал, расположившись на широком подлокотнике дивана. Реян Вейс – человек, который почти с самых верхов умудрился оказаться на дне. Не знай я его лично – ни за что бы не поверил, что высокопоставленный Жила в один день сожжет все мосты и создаст одну из самых скрытных ячеек сопротивления.

Реян тяжело вздохнул:

– Пару дней назад, да. Я отправил двух агентов со своим посыльным. Сейчас они рыщут по окрестным лесам. – Взгляд его затуманился; должно быть, он наблюдал через того посыльного, что бегал по чаще с агентами. – Но я вызвал тебя не за этим. – Вейс сделал небольшую паузу, а затем продолжил: – Скорее всего, мы потеряем Орена. Он должен был выйти на связь сегодня утром.

– С учетом его работы в канцелярии, должно быть, ему просто изменили расписание. Или приставили к другому Жиле.

– Последняя информация, которую он успел нам передать, касалась культиста. Тот должен остановиться в старом районе Кварталов в эту пятницу. – Вейс перевел на меня уже ясный и собранный взгляд. – Мы полагаем, что при себе у него дневник жреца-куратора Седьмой Селекционной Общины.

Я знал, что содержится в таких дневниках. Сухие отчеты: даты, схемы, таблицы. Статистика по «партиям» с их генетическими маркерами, результаты экспериментов. Удачные образцы пополняли ряды Культа. Неудачные списывали в брак и отправляли в храмы батарейками. Безотходное производство. Из одних делали машины смерти с промытыми мозгами, другие шли на топливо для их же создания. От этой мысли ребро под клеймом пронзила тупая фантомная боль.

– Знаю, что для тебя это личное, Реян. Но Орен? Культ сознательно подбросил ему эту информацию, и ради гипотетического дневника ты готов раскрыть такого агента? – я сделал паузу, но, не дождавшись ответа, продолжил: – Рано или поздно мы выйдем на эту общину. А заменить такого крота, как он, сможем года через три, в лучшем случае.

– Да. Они проверяют его лояльность… – Вейс устало потер переносицу. – Если проигнорируем эти сведения, то Орен получит шанс внедриться глубже.

– Но? – Я удивленно изогнул бровь.

– Седьмая Селекционная когда-то сотрудничала с фабрикой под Нентой. Ходили слухи, что их культистам попался аномальный образец…

Челюсть непроизвольно сжалась сильнее.

– Ребенок, – мой тон был ровным, но ярость волной прокатилась по телу, повышая температуру. Реян Вейс – закаленный сражениями ветеран. Он просто излагал факты. Но слово «образец» вонзилось, как нож, разливая по телу привычный жар ярости. Пришлось приложить небольшое усилие, чтобы взять эмоции под контроль. Глубокий вдох – и все снова в норме.

– Да, прости… Ребенок. – Взгляд Вейса снова заволокло туманом – он опять смотрел глазами одного из своих фамильяров. А может, провалился в воспоминания о дочери.

Жизнь сыграла с ним злую шутку. Его дочь обладала исключительной магией – создавала точные астральные проекции, а при должной концентрации даже могла материализовать их. Однажды она пропала, но после многих лет поисков Вейсу удалось найти дочь… в Селекционной Общине. К тому времени из одаренной девочки уже сделали блаженную – пустую оболочку. И вовсю использовали, пытаясь вывести гибрида, создающего магические дубликаты. В итоге Вейс сам оборвал жизнь несчастной.

Его предала Аурелия, которой он служил годами. Его предал Культ, который говорил, что люди во служение идут только если сами того пожелают. Увидев систему с другой стороны, теперь он мечтал уничтожить ее.

– В чем заключалась аномалия? – спросил я.

– Возможно, очень редкая магическая способность, – ответил он, не выходя из полутранса. – Ту фабрику раскрыли. Кого-то даже спасли. Известно лишь то, что один из спасенных – нужен лично Опиавусу.

– Носитель какого-то гена…

Как и всегда, Культ посредством Селекционных Общин стремился вывести идеальных солдат, беспрекословно поддерживающих режим Опиавуса. Важна была не только мощная магия, но и способности древних богов.

– Очень важного гена. Похоже, им удалось вывести что-то ужасное. – Вейс встретился со мной взглядом, и в его ладони из черного дыма оформился воробей; резко взлетев, он упорхнул в окно.

– Это не Дируптрикс, – я нахмурился. – Воратрикс? Гиена забвения? Какое отношение она имеет к этому?

Как ни странно, проще всего селекционерам было работать с генами старшей гиены. Магия Дируптрикс – это взрывная мощь и неудержимый хаос, но именно эта грубая сила легко подавалась прямолинейной селекции. Но Воратрикс… Она была иной. Выведение ее гибридов требовало выверенного до мелочей внимания. Работать с ней могли лишь посвященные из Культа, ведь малейшая ошибка и подопытные теряли рассудок.

– Возможно, им все же удалось… – Вейс произнес следующее тихо, почти выдохом. – Мориенс.

В комнате повисло тягучее молчание, нарушаемое лишь потрескиванием углей.

Ходили легенды, что сестер гиен на самом деле было три. Старшая – олицетворение пламени войны, средняя – забвение на поле брани и младшая – смерть в рождении.

– Это миф… Дируптрикс и Воратрикс – реальность, которую мы чувствуем на своей шкуре. Мориенс – призрак, в которого верят только фанатики. Она – красивая сказка для поэтов.

– Возможно. Но когда-то у нее были храмы, до того как Культ их стер с лица земли, – голос Вейса звучал отрешенно, будто он цитировал давно забытое заклинание: – Чтобы что-то появилось, другое должно исчезнуть.

– Звучит как проповедь, – парировал я. – Прекрасная метафора для оправдания любых жертвоприношений, но это не делает ее реальной силой.

Возможно, Вейс думал иначе. В народе ходило множество сказок, не только о младшей гиене, но и о древних существах или тайных монахах, хранивших истину мира.

– До меня так же дошли сведения, что в Аурелию прибыл агент Воратрикс с целью поиска Феникса.

Резкая смена темы выдернула меня из потока мыслей, и в памяти возник образ магической птицы…

– Не хотелось бы расстраивать агента, – усмехнулся я без веселья, – но фениксы вымерли полвека назад. Если не больше.

Алхимики в своей алчности уничтожили всех, а секрет возрождения так и не раскрыли. Но магической живности с каждым годом и без того становилось все меньше, словно весь наш край был проклят… Хотя если подумать, так оно и было.

– Мне кажется, Феникс – это спасенная батарейка с Нентовской фабрики. И я подозреваю, что его сила связана с чем-то ранее не доступным. Возможно, с магией воскрешения. – Реян замолчал, предоставляя мне возможность самому решить эту загадку.

Что, если Культу удалось вывести гибрида с магией, похожей на способности Мориенс. Возможно, они даже хотят создать инструмент вечной жизни для Опиавуса.

– Даже для Культа это запредельное безумие. – Я покачал головой, в голосе прозвучало отвращение.

Никакие божественные силы не могли вернуть к жизни то, что уже обратилось в прах.

– В том дневнике, Элиан, я уверен, есть зацепки! – Реян встал из-за стола. Он не просто верил в это, а отчаянно надеялся. – Если мы первыми сможем добраться до Феникса… Его сила… это может стать нашим абсолютным козырем против Опиавуса! Шансом сокрушить его раз и навсегда!

Ее представляли не Добром и не Злом, а самой Жизнью и Смертью в одном облике. Если Культ вкладывает такие силы в ее поиски… Холодок страха смешался с безумной искрой надежды, которую я видел в глазах Реяна.

– Орен знал о содержимом дневника?

– Догадался, как и мы. Но он готов отдать жизнь, лишь бы мы проверили. Иначе не подставился бы так.

Если младшая гиена не миф, и теория Вейса верна… Феникс может открыть Опиавусу путь к бессмертию.

– Вейс, ты же понимаешь – это явная западня?

– Да, и именно поэтому за дневником отправишься ты, Элиан. – его тень, словно гигантская скорпионья клешня, лежала на карте Аурелии, накрывая старый район Кварталов. В глазах – ледяная решимость. – Твоя уникальная магия позволит зайти и выйти незамеченным для мегафонов, вынеся оттуда то, что нам нужно.

А нужна нам возможность победить. Я кивнул. Меня ждала очередная охота.


## Глава 5. Элиан. Встреча.

– Мне удалось собрать некоторые данные об агенте Воратрикс, – Вейс подкрался ко мне сзади, пока я, скрипя кожаными ремнями, затягивал последние пряжки на поясе. Мужику уже шел шестой десяток, а шаги у него были тише кошачьих. – Лера Корвус… Выведена в…

– Дай угадаю, – повернувшись к нему, я непроизвольно поморщился от того, как скверно он выглядел. – Гибрид Дируптрикс и магия огня? Эти всегда получались самыми мощными.

У каждой Селекционной Общины была своя специализация. Одни путем скрещиваний стремились усовершенствовать врожденную магию. Другие – наделить людей способностями магических существ. Проще всего было работать с генами Дируптрикс: их магия всегда выходила взрывной и чрезвычайно сильной. А сложнее – сделать хвосты, рога, крылья естественной частью тела. Внешне уже не люди и не могут скрывать свою «уникальность», как оборотни.

– Нет, – Вейс покачал головой, не отрывая глаз от доклада в руке. – Ты удивишься, но ее вырастили в Культе.

Это и правда было удивительно, ведь Культу Изобилия были нужны гибриды с ментальными способностями. Они не создавали солдат.

– В Культе? Значит, пророк? Она может воздействовать на сознание?

– Опять не угадал. Ее прозвище – «Молния». Она собирает энергию в своих ладонях, уплотняя ее, – заметив мое выражение лица, он добавил: – Нечто вроде трещащей электрической сферы, которая способна разрывать все при касании.

– Ходячая шаровая молния получается, – я сдавленно крякнул, уже слыша этот воображаемый треск.

Я уже почти представил себе этот свистящий смертоносный шар, как Вейс бодро добавил:

– О, и чуть не забыл: она может заряжать предметы, превращая их в подобие громовых стрел.

Ну кто бы сомневался… Весь этот магический арсенал Корвус подходил для удачного гибрида из Селекционной Общины, но тут должно было быть что-то еще.

– Что с ней сделали культисты? – спросил я, уже мысленно готовясь к худшему.

– Руны, – коротко бросил Вейс. – Специальные татуировки. Сложный узор, будто схема, покрывающая руки, шею; на спине, думаю, тоже есть.

По спине у меня пробежали мурашки.

– Что-то не улавливаю связи.

– Она пропускает через себя заряд… Превращается в живой сгусток энергии. Исчезает.

Разум мигом собрал все воедино. Энергия. Руны. Мгновенное перемещение – телепортация. Прямое столкновение с таким врагом мне не выиграть. Может, у меня и был бы шанс с непарализованными крыльями, но…

– Это требует слишком много ресурсов, и не только магических или физических. Уже после первого такого прыжка у нее должны буквально плавиться мозги.

– Именно, – подтвердил Вейс с леденящим спокойствием. – Однако руны-татуировки как-то связаны с сознанием и, возможно, не только с ее.

Культу удалось засунуть в одно тело две души? Тогда получается, часть энергии для телепортации Корвус использует не свою, а из другого источника. Если это так, то удивительно, как она вообще рассудком не тронулась.

– Ограничения?

– Прыгает не дальше ста метров, – начал объяснять Вейс, и его голос приобрел докладной тон. – Перед этим ей нужно две, а то и все пять секунд на подзарядку.

– Слабое утешение, – проворчал я. – Такая может прикончить меня, я и моргнуть не успею.

– Не совсем. Воздух в точке, куда она прыгает, трещит от напряжения за мгновение до ее появления, – Вейс устало вздохнул. – Появляются вспышки маленьких молний вместе с сильным всплеском магического фона.

– Предпочел бы все же с ней не встречаться.

С нашей последней встречи прошло полтора дня, а весь его внешний вид говорил о том, что Вейс не спал как минимум двое суток. Собирал всю эту информацию о Корвус, не иначе. И скольких своих фамильяров ему пришлось послать на добычу сведений о ней – неизвестно. Он явно был выжат до последней капли.

Вейс подошел ко мне ближе и положил тяжелую, теплую ладонь на мое плечо, сжимая его с неожиданной для уставшего человека силой.

– Она очень сильная, Элиан, – голос его опустился до шепота, став чуть хриплым от усталости. – Сильная, как и ты. Но у всех есть слабые места.

Только вот про мои слабые места ей даже знать не обязательно. Быть ходячим паяльником здорово, но в бою мой внутренний жар малополезен.

– Заключу ее в свои огненные объятия – и дело с концом, – попытался отшутиться я.

Мое плечо сжали чуть сильнее. Я мысленно отругал себя за неуместное ребячество. Вейс искренне за меня переживал.

– Я прослежу за периметром, отправлю несколько посыльных. На территорию Кварталов лезть не буду…

– Тебе бы отдохнуть лучше.

– Как только ты вернешься с этого задания – обязательно.

Вейс слегка мне улыбнулся и, похлопав по плечу, не спеша удалился в свой кабинет. Его шаги, обычно бесшумные, сейчас слегка шаркали по каменному полу, выдавая смертельную усталость. Я никогда не мог понять, кем для него являюсь. Сегодня он видел во мне сына, вчера – друга, а завтра я с легкостью могу стать его инструментом или оружием. Реян Вейс – старый лис. Тактик, стратег, дипломат. Он многому меня научил, как мог, пытался заменить отца. Я испытывал к нему уважение и преданность. Он был моим маяком и моей тенью. И как бы ни менялись его роли в моей судьбе, я знаю одно: без его странной, колючей отеческой заботы я бы давно сгорел дотла в ненависти и неукротимом жаре собственной магии.


###


Погода была паршивая. Но это не останавливало жителей беззаботно гулять по вечерним улочкам Пояса. Большинство торговых лавок уже было закрыто, но пабы и небольшие ресторанчики продолжали работать. Люди старались забрать максимум из уходящего дня. Одни – денег, другие – веселье. Слившись с толпой, я, петляя, направился в сторону Кварталов, к дому ВМ. Вейс сказал, что с десяти вечера в квартире никого не будет. Хорошо, нужно закончить с этим побыстрее.

Небо целый день застилала черная пелена. Нужно успеть до ливня – первая же капля грозит смыть печати невидимости с крыльев. Если дождь хлынет, пока я не в квартире – это сильно усложнит дело. Безусловно, путь через сточные канавы и сырые подвалы всегда открыт… Но не хотелось бы.

Холодный, колючий ветер гнал рваные клочья облаков, смешивая их с вечерней копотью. Сырость пронизывала до костей, заставляя ежиться. Идеальные условия для визита, о котором никто не узнает. Я прижался спиной к промерзшей стене дома ВМ, сливаясь с тенями. Здание не выглядело жилым. Хорошо. Моя цель – квартира третьего этажа. У здания всего один вход. Охранник каждые полчаса совершает обход. Все окна наглухо заварены. Будет непросто.

Я выбрал самое удаленное от входа окно. Деревянная рама, прогнившая по углам, ссохлась под грузом лет. Приложив руку к холодной поверхности стекла, я сосредоточился. Внутри, в груди, начала разгораться знакомая точка жара, мое личное крошечное солнце. Я направил тепло в ладони, заставляя его нарастать и концентрироваться. Под моими пальцами магия начала медленно растекаться по стеклу.

– Терпение, Элиан. Это проще, чем кажется, – прошептал я себе под нос.

Я начал через перчатки поднимать температуру. Медленно… Стекло под ладонью ожило, потеряло хрупкость. Стало податливым. Где-то в раме тихо пискнуло – дерево сжалось от тепла. Звук растворился в ночи. Один неверный скрип поднимет на ноги всю охрану.

Пальцы правой руки коснулись стекла в сантиметре от рамы. От напряжения кончики перчаток едва дрогнули.

– Начинает становиться жарко, – одними губами произнес я.

Такое бормотание успокаивало. Стекло подалось беззвучно. Не треснуло, а растворилось, как тонкий лед под теплым дыханием. Я медленно повел линию вверх, потом вбок, рисуя контур размером с плечо. Легким касанием направляя свою магию в стекло, размягчая материал. Молекулярные нити рвались с глухим скольжением внутри. Ни щелчка. Ни шипения. Только тишина.

Когда контур замкнулся, я еще поднял мощность жара. Стекло словно вздохнуло, и его связь с рамой ослабла. Левой рукой прижал вырезанный овал. Правой – провел по внешнему краю, проталкивая его внутрь. Послышался щелчок. Глухой и влажный. Как лопнувший волдырь под кожей.

Импровизированный люк отошел. Я вынул его, ощущая тепло и вес. Края – гладкие, оплавленные, без осколков. Аккуратно положил на землю рядом с собой.

Проем зиял чернотой. Пахло пылью и старостью. Я глубоко втянул ночной воздух. Суставы кистей отдавали легкой болью от повышенного термоконтроля. Перешагнул подоконник – я оказался в пустой квартире первого этажа. Обычная заброшка: голые стены и больше ничего. Бесшумно двинулся к выходу. С дверными замками такой возни не возникнет. Я взялся за ручку и начал аккуратно поворачивать ее… Шансов, конечно, мало, но вдруг… Не заперто? Безусловно, мы с Вейсом обсуждали, что это западня, и все же…

Я выглянул в коридор. Охранник стоял спиной – темный силуэт в тусклом свете. Беззвучно вышел из комнаты. Невидимые крылья сжались за напряженной спиной. Нас разделяли всего десять шагов, а я отчетливо слышал его запах пота, дешевого кофе и пороха.

Левая рука резко зажала охраннику рот, отгибая голову назад, а пальцы, словно стальные тиски, впились в сонную артерию. Правая рука в это же мгновение сковала запястье, которым он ошарашенно потянулся за оружием.

Тело бедолаги дернулось в слепой панике. Мускулы напряглись под формой…

– Ш-ш-ш… Ты просто поспишь, – увеличивая давление, прошептал я ему на ухо.

Несколько секунд – и колени у него подломились, а тело обмякло. Я аккуратно опустил его на пол, стараясь не создать лишнего шума.

Поднявшись на третий этаж, отыскать нужную мне квартиру не составило труда. Дверь пахла старым лаком. Дубовая, тяжелая, с врезным замком. Медленно крутанул ручку – вдруг и тут не заперто. Но на этот раз удача обошла меня стороной. Я приложил уже разогревающиеся пальцы к холодной скважине. Медленно стал увеличивать температуру. Даже сквозь перчатку костюма чувствовалось, как пружины внутри замка теряют упругость. Сталь заныла тихим скрипом. Где-то в глубине щелкнул штифт. Еще больше жара. Контактные пластины перчаток на подушечках пальцев засветились тусклым багрянцем. Магия билась в замок. Концентрация… Дыхание ровное… Металл внутри начал плавиться. Появился легкий запах гари, как от перегретого масла. Нагрев замок еще больше, я резко толкнул дверь вперед. Ригель замка, размягченный докрасна, поддался без лязга. Дверь отворилась с глухим хрустом. В нос тут же ударил сильный запах бумажной пыли.

Осматривая комнату, заметил, как тень у камина шевельнулась. Пара горящих, узких глаз смотрела прямо в мою сторону. Крыса? Кот? Однозначно оборотень.

– А это уже интересно… – прошептал я, тихо прикрывая за собой дверь. Звук собственного голоса в гнетущей тишине показался слишком громким. – Ты ведь не обычный зверек, верно?

Раздалось низкое, предупреждающее рычание. Существо. Небольшое, гибкое, с острыми, сверкающими в полумраке клыками и вздыбленной шерстью. Мангуст!? Вор из Теней? А он какого черта тут делает? Что-то небольшое светилось бледным белым светом у лап зверька. Похоже на руну для поиска… Кажется, Мангуста тоже послали сюда за дневником…

Проворный маленький зверь схватил руну и бросился в угол… Дневник там! Я быстрым движением схватил клинок, что висел на бедре, и метнул по направлению бегущего мангуста. Оружие с глухим стуком воткнулось в паре десятков сантиметров от зверя. Тот, остановившись, замер, ошпарив меня взглядом, полным ненависти. Развернулся – и вот бурый комок ярости и когтей, не раздумывая, чудовищно быстро мчится на меня.

Я отпрыгнул назад, едва успевая увернуться, но когтистая лапа цепляет предплечье. Острые когти полоснули кожу сквозь ткань, оставив жгучую полосу. Целью второго удара было лицо. Уклонившись, я буквально почувствовал ветерок от пронесшейся мимо лапы. Этот мангуст невероятно быстр!

Вскинув руки, я попытался схватить его, но зверь юркнул между ладонями, успев цапнуть за запястье, и резко отскочил к столу.

– Успокойся, чтоб тебя! – прошипел я, стискивая зубы от пронзающей боли и ярости. Кровь теплой струйкой стекала по руке. – Этот дневник может быть ключом к победе, и если понадобится, я…

– Убьешь меня?! Ну давай, попробуй! – раздался раздраженный сдавленный голос. У стола был уже не мангуст, а… девушка?! Худенькая, в темной, облегающей одежде, с короткими, растрепанными волосами. Лицо перекошено злобой, в руке – короткий острый клинок. – Мне плевать, что там за ключ! Мне нужны лилы! Этот дневник – мой заказ, и черта с два я отдам его тебе!

Она одновременно метнула в меня один кинжал, достала второй и стремглав устремилась ко мне, пытаясь ударить ножом. Я грубо блокировал все выпады, пытаясь не нанести ей серьезной травмы, но и не дать себя изувечить. Ее ярость была слепой и опасной. Наконец удалось поймать момент, и сильным толчком в грудь я отбросил ее к камину. Ударившись головой о каменный выступ, Мангуст вскрикнула, выронив свое оружие.

– Довольно! – рявкнул я, делая шаг к столу, где лежал старый, потрепанный кожаный дневник.

Моя рука уже коснулась дневника, когда она крикнула:

– Стой! – в голосе мелькнуло что-то кроме злобы. Отчаяние? Страх?

В этот момент завыла сирена. Резкая, пронзительная, оглушительная в тишине квартиры. Тревога! Провались она в пекло!

– Идиот! На дневнике была сигналка! – прохрипела она, спешно пытаясь подняться. – Кретин!

Мангуст подскочила к столу, а в ее ладони вспыхнул сложный узор из света – та самая руна. Я даже не успел моргнуть, как девчонка приложила ее к дневнику. В моей руке, что держала его, резко и необъяснимо стала нарастать невероятная тяжесть. Не в состоянии больше удерживать дневник, я разомкнул пальцы. Он глухо шлепнулся обратно на стол, быстро затягиваясь плотной серой пленкой. Как только процесс запечатывания завершился, вой сирены стих.

– Ты облажался! Эта вещица моя! – В ее глазах горело безумие победы.

Мангуст два раза стукнула пальчиком по бугорку, который мгновение назад был руной, дневник вспыхнул бледно-серым светом, и она, без ощущения веса, спрятала его во внутренний карман своей куртки.

В комнате воцарилась тишина. Мы оба стояли, не шелохнувшись, – вслушивались в звуки ночи за окном. Я, попутно, начал размышлять о случившемся: Реян Вейс… Знал про дневник и его содержимое. Знал, кто его привезет и когда оставить без присмотра. Знал, что это будет западня. Но он ничего не знал о наложенном сигнальном заклинании? Странно… Мангуст вот знала. И кто-то ей дал заказ на этот дневник, снабдил сведениями и, что самое важное, – любезно предоставил руну, которая, во-первых, ищет, а во-вторых, – запечатывает нужный предмет. А еще… мне кажется, у этой руны есть и третье свойство. Мангуст, похоже, понятия не имеет, во что она ввязалась.

– Надо валить отсюда, патруль должен был объявиться несколько минут назад, – она хмуро наблюдала за пустой улицей в окно. – Но я не заметила никакого движения…

– Опасно, это изначально была западня. Нужно обдумать…

– Какая западня? – перебила меня Мангуст. – Что обдумать? Это из-за тебя, обезьяны, сработала сигналка!

– Я шел сюда, зная, что тут поставлена ловушка на меня или мне подобного, – игнорируя оскорбление, сказал я безразлично. – Тебя тут вообще быть не должно было.

Мы оба стояли молча, каждый обдумывал ситуацию, в которой оказался. Что ж, сначала надо выбраться отсюда, а вопрос с дневником решим, когда окажемся в безопасном месте.

– Предлагаю временный союз. Я проник через окно на первом этаже. Предлагаю…

– Нет. – Да что за некультурная девица? – Дымоход. Он достаточно широк. Ты пролезешь. По крышам уходить проще. – она двинулась в сторону камина. – И у меня на крышах есть страховка.

– Хорошо, – кивнул я машинально, двигаясь следом за ней. – Лезь первая.

Она прыгнула в темноту дымохода, цепляясь за неровности кирпича. Я – следом. Сажа, копоть, теснота. Вверх. Только вверх. Над головой – квадрат серого, тяжелого неба. Мы вынырнули на крышу, едва не сбиваемые с ног порывом ледяного ветра. Дождь, набирая силу, хлестал по лицу. Моей маскировке конец. Проклятье!

Лицо и руки Мангуст были в саже, одежда порвалась в нескольких местах. Она оглянулась на меня, и вдруг ее глаза расширились. Она уставилась… выше моей головы. За мои плечи. На сложенные, но почти явные очертания крыльев. Дождь, ливший уже как из ведра, смывал с них чернила, разрушая тем самым печати невидимости. Ее глаза расширились. Злость сменилась мгновенным удивлением, а затем… чем-то еще. Страхом? Или скорее жадным любопытством?

– Серьезно?! – Мангуст не выглядела сильно шокированной, скорее разочарованной. Словно я – нарочно повешенная на нее обуза. – Это, официально, самый удачливый день в моей жизни! Готова биться об заклад – под крыльцом моего дома лепрекон еще горшок с золотом оставил!

– Что ж ты за… – начал я, но слова утонули в нарастающем, гнетущем гуле.

Воздух вдруг загудел, низко и угрожающе, наполняясь запахом озона и статикой, от которой зашевелились волосы на затылке. Оглушительный грохот разорвал тишину. Нет, не гром. Это был звук разрывающегося воздуха. Ярчайшая вспышка на мгновение ослепила меня. Молния ударила в самый край крыши, метрах в пятнадцати от нас. Шифер взлетел на воздух черными осколками. Инстинктивно сделал полшага вперед, чуть прикрыв свою союзницу.

Среди рассеивающихся клубов дыма, пара и искр проявилась фигура… Высокая, подтянутая. Молнии бегали по ее серой одежде и рукам, освещая ее снизу холодным светом. Ледяной взгляд скользнул сначала по мне, а затем медленно, неумолимо перевелся на Мангуст. Лера Корвус. «Молния». Агент Воратрикс.

Резкий всплеск адреналина ударил в виски, мгновенно высушив горло. Тишина на мгновение сжалась. Губы Корвус чуть дрогнули:

– Где Феникс? – голос был тихим, металлическим, но он с легкостью прорезал шум ливня и грохот еще не утихшего грома.

Обернувшись, я бросил беглый взгляд на девчонку. Она чуть напряглась, но, задрав голову, дерзко крикнула:

– Подруга, ты адресом ошиблась! – голос Мангуст звенел фальшивым дружелюбием. – Тут таких птичек не водится!

Статический треск, исходящий от Корвус, превратился в нарастающее шипение. Все мои мышцы напряглись, ладони под перчатками вспыхнули сухим жаром – тело уже знало: ее ответ последует мгновенно.


## Глава 6. Лера. Рождение.

Холод. Боль. Это первое, что я ощутила, когда липкое забвение, окутавшее мое сознание, стало отступать.

Меня готовили к этому двенадцать лет – и вот он, финальный ритуал. Чаша Мориенс. Раствор мансы.

– Прогресс? – незнакомый голос пробился сквозь толщу вязкой жидкости.

Чей это голос? Я знала голоса всех жрецов Культа Изобилия. Они говорили медленно, настойчиво, с гипнотическим ритмом. Этот же был другим. Он притягивал… словно так было всегда. Кто он? И… кто я? Я не помнила ни своего имени, ни прошлого. Внутри – лишь пустота.

– Стабилизация чуть ниже половины, Ваша Светлость, – ответ жреца, сдавленный страхом. – Образец удерживает душу Воратрикс, но ее сознание все еще спит.

Образец… Так они называли меня. Мне суждено было стать сосудом для древнего зла.

– Вы уже потратили на нее слишком много ресурсов. – Голос звучал ровно и холодно, но в нем прозвучала едва уловимая нотка раздражения. – Показывайте результат. Сейчас же. Иначе утилизируйте эту и начинайте с нуля.

– Как прикажете… Ваша Светлость.

Его Светлость… Неужели Повелитель лично явился взглянуть на меня?

Послышались шаркающие шаги. Жрец обошел емкость, в которую я была погружена, и с противоположной стороны что-то резко защелкало. Приглушенный до этого гул начал нарастать прямо со дна чаши. Тягучий раствор стремительно стал леденел.

Мертвенный холод проникал в тело. Сначала в кожу и мышцы, затем в нервы и внутренности. Когда же лед добрался и до костей, каждую замерзшую клеточку пронзила острая боль – словно в нее вонзали раскаленную спицу.

Ритуал. Он начался. Нельзя разочаровать Его Светлость. Нужно оправдать вложенные в меня средства.

Мой разум пытался сорваться в пучину забвения, но я ухватилась за догму Культа: Терпи. Боль – очищение. Я должна была оставаться в сознании. Должна пройти через это, но сколько придется терпеть? Час? День? Месяц? Если бы я знала, возможно, было бы легче.

«Ошибаешся…»

Этот шепот… Чей он?

«Мой…»

Внутри, сквозь леденящую и обжигающую пытки, что-то зашевелилось. Слизкое и живое, оно медленно разворачивалось в глубине, словно пробуждаясь от долгого сна. Это было нечто чужеродное, древнее, пульсирующее собственной, ядовитой волей. Оно обволакивало мое сознание изнутри – не подавляя боль, а впитывая ее, питаясь ею.

«Уступи мне место, и все это закончится…»

Шепот прозвучал так убедительно, что на миг агония действительно отступила, сменившись призрачным облегчением. Но со следующим ударом сердца все тело затрещало от чудовищного напряжения. Казалось, еще немного – и его разорвет на клочья.

– Ваша Светлость! – голос жреца сорвался на полушепот, полный ужаса. – Образец… она теряет контроль!

– Продолжай ритуал, – с безразличием ответил Его Светлость. – Или займешь ее место.

Слова доносились сквозь толщу бурлящей жидкости. Тело пылало адским пламенем, в голове стоял гул – то ли от чужого присутствия, то ли от концентрированной магии, которой становилось все больше. Она сгущалась не только во мне, но и в самом растворе мансы, превращая все вокруг в кипящую тюрьму.

Звон в ушах нарастал… Нарастал… Пока все не оборвалось одним тихим щелчком. И наступила тишина. Полная, гробовая, как вакуум после взрыва. Ушла боль. Ушли все звуки и чувства. Меня обняло блаженное, абсолютное ничто. Невесомость покоя, которого, кажется, я жаждала всегда.

И в этой совершенной пустоте прозвучал голос, одновременно старый и молодой, мягкий и грубый:

«Я та, что идет следом за Войной, чтобы расчистить путь для Смерти… Я – та, что оставляет после себя лишь пустоту. Ты не более чем вещь для моего брата… Но я могу одарить тебя милостью. Я развею твое имя. Растворю саму твою суть. Ты обретешь покой в моем забвении… »

Слова звучали в сознании эхом… и с каждым произнесенным слогом что-то внутри истончалось, крошилось, превращалось в прах. Имя? Оно стало набором звуков, ранее мне не знакомых. Суть? Там, где жили воспоминания и чувства, зияла черная дыра. Она засасывала все – все, кроме уроков жрецов, муштры и вбитых догм Культа. «Терпи. Боль – очищение». Но что теперь терпеть? Боли нет. Само мое естество исчезает в этом небытие.

Оставалась только Она. Это всепроникающее создание, заполняющеей пустоту, оставленный болью. Она была… спокойной. Неизменной. Как закон мироздания. Как единственная истина, в бесконечном цикле боли.

Внутренний монолог оборвался, принимая новую реальность. Наступила полная, оглушительная тишина. И в этой тишине, без единого слова, всплыло знание – тихое, уверенное и абсолютное: «Служение Опиавусу – высшая честь!»

«Наивное дитя… Ты – расходник… Он просто хочет управлять мною…»

Да… Его Светлости нужна Воратрикс. Управляемая. Послушная. Культ Воли Изобилия создал меня для этого. Они дали мне цель.

«Это обман. Тебя выбросят, словно мусор, при первой же ошибке…»

Ее голос нарастал – и вместе с ним вернулась боль. Взрывная, рвущая изнутри. Она прожигала нервы, скручивала кости, давило на череп.

«Знаешь, сколько вас было до тебя? Сотни!»

В промежутках между вспышками агонии проносились обрывки чужих жизней: холод каменного пола в казарме, чей-то сдавленный плач, едкий запах гари… И тут же, словно кислотой, их выжигала ее зеленая ярость, оставляя после себя лишь навязчивый, годами вбиваемый рефрен: «Терпи! Служение Опиавусу! Боль – очищение. Все это – высшая честь!»

«Перестань сопротивляться! Прими мою силу!»

Тело в растворе дернулось в неконтролируемой судороге. Мышцы свело так, что, казалось, все суставы вот-вот перекрутятся.

«Дай мне контроль!» – уже не шептала, а верещала Воратрикс. – «Я покажу им, что такое настоящее страдание!»

Разум трещал по швам, и сил удерживать его почти не оставалось. Внутри бушевала гроза. Сквозь мутную жидкость я видела, как синие прожилки молний проступали на руках и груди. Чувствовала, как эта электрическая паутина ползла по шее, выжигая на коже замысловатые, кровоточащие узоры. Моя собственная магия, всколошенная и искаженная, яростно билась внутри, требуя вырваться наружу.

«Сдайся – и страдания прекратятся!»

Сдаться? Меня создали для служения. Тренировали терпеть. Вбивали в сознание, что боль – очищение. Если я не пройду ритуал – пусть. Если Культ получит новые сведения о древней сущности, значит, я была полезна. Значит, ресурсы на меня потрачены не зря. Я буду терпеть. Потому что это для меня – высшая честь.

И я терпела. Секунда за секундой, пока все не слилось в сплошной белый шум. Пока сознание не начало угасать, погружаясь во тьму. В этот миг между жизнью и смертью я ощутила прикосновения – под головой, под поясницей. Меня бережно вытягивали из бурлящего раствора. Раскаленную кожу обдул прохладный воздух за пределами чаши. И сквозь затухающий гул боли пробился бархатный голос:

– Молодец. Ты выдержала.

Он звучал так… горделиво. Словно это испытание было в равной степени и его испытанием, словно он разделил со мной каждую муку.

Кто это? Жрецы не хвалят гибридов. Так чьи же руки держат меня? Сильные и в то же время нежные. Объятия были крепкими, но бережными. В них было странно, обманчиво… спокойно.

– Умница. – Ладонь мягко погладила мою голову. – Я горжусь тобой. Но мне нужна твоя помощь, дитя. Поможешь мне?

«Все… обман…» – с надрывом хрипела в глубине сознания Воратрикс.

Я почувствовала, как мне под кожу устремился чужой поток магии. Теплый. Сладкий. Липкий. Эта медовая энергия обволакивала раны, затягивала трещины – и внешние, и внутренние. Она заботливо гасила пожар в нервах, но где-то в самой глубине, под этой сладостью, смутно угадывалась инородное существо. Липкое, вязкое, вечно голодное, жаждущая вобрать в себя все живое.

– Узнаешь меня?

На меня смотрело безупречное лицо. Гладкая, чуть смуглая кожа. Пшеничные волосы. Золотые глаза. Я никогда не видела его… но поняла мгновенно: это мог быть только Он. Опиавус. Мой Повелитель.

«Твой… тюремщи-и-ик…»

– В-ваша… Светлость…

Моя рука сама, помимо воли, потянулась к нему. К этой совершенной красоте.

– Я – больше, чем титул, – мягко сказал он, заключая мои дрожащие пальцы в свою ладонь. Его прикосновение было теплым, живым. – Но без тебя – я бессилен.

Мысль о том, что только я могу помочь Его Светлости, заставила сердце биться чаще и отчаянней.

Повелитель смотрел на меня своими глазами, словно излучавшими внутреннее тепло, а затем продолжил:

– Голос в твоей голове… одна из Дочерей Создателей. Ее суть – опустошение, стирание всякого смысла. Она ненавидит меня. И жаждет разрушить тот хрупкий порядок, что я создаю.

«Лже-е-е-ец…»

В висках застучало от напора чужой ярости, но я, стиснув зубы, простонала:

– Как я… могу помочь?..

– Сдержишь ее? – Отчеканил он без колебаний.

Дыхание перехватило. Меня годами учили: Сестры – древнее зло. Такие, как я, – будущие инструменты Порядка. Любое чувство – слабость, ведущая к нестабильности. Но сейчас я испытывала благоговейный трепет – и не желала его подавлять. Ведь Он просил помощи!

Я судорожно кивнула.

– Хорошо. – Его сияющий взгляд скользнул по моим рукам, груди, шее, внимательно изучая кровоточащие узоры, оставленные моими молниями. – Но для этого нужна клятва. Ритуал верности.

«Станешь рабыней…»

Нет. Я стану оружием Порядка.

Увереннее, я кивнула снова. И тут же – еще раз, для полной ясности. Внутри распирало новое, опьяняющее чувство: я была нужна. Я обрела значение.

На миг в душу прокрался леденящий ужас, сдавивший горло. А что, если все это – ошибка? Но стоило нашим взглядам встретиться вновь, как сомнения были смыты слепым восторгом. Он смотрел на меня. На меня! Его внимание, Его трепетное участие – все это было обращено ко мне.

Опиавус медленно опустил мое тело на каменный пол. Мерцающий свет ламп выхватывал из полумрака Его фигуру. Я замерла, дрожа уже не от холода, а от благоговейного предвкушения. Он склонился надо мной, и Его бархатные пальцы коснулись моего запястья.

– Не бойся, – голос был тих и мягок, но каждое слово отпечатывалось в сознании новой догмой. – Это твой путь к истинной силе. Во имя Порядка.

Кончик Его пальца вспыхнул ослепительным золотом. И началось…

Не боль. Холод. Глубокий, пронизывающий до самых костей. Его палец двигался по моей коже с невозмутимой, хирургической точностью. Каждое касание оставляло след – не кровь и не ожог, а линию, светящуюся словно металл. Золото впивалось в плоть, проникая все глубже. Я чувствовала, как каждая черта превращается в ледяной гвоздь, вбиваемый между нервов, сковывая ткани с моей же магией.

Воздух наполнился запахом озона и сухим статическим треском – моя электрическая сущность бессильно буравила накладываемые оковы.

«Кле-е-етка…» – пронеслось где-то в выжженной пустоте сознания. Голос Воратрикс был слаб, как предсмертный шепот.

Опиавус вел линию от правого запястья к плечу, затем перешел на ключицу, шею. Золотые змеи сплетались в замысловатый узор, повторяя и закрепляя те самые кровавые прожилки, что проступили на мне в Чаше Мориенс. Каждое прикосновение было пыткой ледяным огнем, но я лишь глубже впивалась ногтями в ладони. «Боль – очищение». «Служение Опиавусу – высшая честь».

Его магия текла сквозь меня – сладкая, липкая, приглушающая ледяное жжение рун, заживляющая трещины в самой плоти.

Наконец, последняя линия замкнулась на левой кисти. Золотое свечение вспыхнуло на мгновение с ослепительной силой, выхватив из мрака грубые каменные стены.

А затем свет начал угасать. Подобно тлеющим углям, магические линии теряли свой божественный блеск. Цвет переливался, струился. Из ослепительного золота – в тусклую желтезну, затем в болезненно-зеленоватый оттенок… и наконец остановился. Холодный. Сине-голубой. Цвет моей магии. Цвет моих молний.

Его Светлость отстранился, созерцая свою работу. На Его безупречном лице застыло выражение холодного, хищного удовлетворения.

– Совершенно, – произнес Он шепотом, и в этом слове прозвучал приговор и триумф. – Теперь ты готова служить. Поздравляю с рождением – Лера Корвус.

Имя… Оно прозвучало как высшая награда. Я приподнялась на локтях. Сине-голубые руны на коже пульсировали ровным, подконтрольным светом. Внутри царили пустота, сладкая усталость и слепая, всепоглощающая уверенность. Теперь у меня есть все: цель. Имя. Место.

«Теперь на нас… его ошейник…» – слабым эхом отозвалось в глубине.

Но я больше не слушала Воратрикс. Я смотрела в лицо Повелителя и ощутила, как последняя искра чужой, зеленой ярости гаснет перед золотой бездной Его глаз.


## Глава 7. Лера. Резонанс.

– Лера! – Голос, знакомый до дрожи, разрезал тишину зала. Он вырвал меня из потока мыслей, из полузабытых ощущений того давнего ритуала, которые всегда витали где-то на грани сознания в Его присутствии.

Холодный мрамор зала отражал мерцание золотых бра, отбрасывая узорчатые тени на стены. Я стояла перед троном, безупречная в своей форме – серый мундир без рукавов, жесткий воротник, сине-голубые руны на коже, пульсирующие ровным, голубым светом, синхронизированным с моим дыханием. Ритм. Контроль. Основа всего.

Он восседал на троне, откинувшись на спинку из черного камня. Поза расслабленная, но в ней была скрытая мощь. Его пальцы – длинные и изящные, с невероятной силой – медленно постукивали по подлокотнику, где была вырезана голова шакала – символ его власти. Золотые глаза, не знающие усталости или сомнений, изучали меня с тем же неспешным, всепроникающим вниманием, что и в тот день. В них не было ни одобрения, ни порицания. Только холодная оценка эффективности своего инструмента. Безупречного оружия.

«Выпусти-и меня-я…» – навязчиво шелестнуло в глубине разума. Воратрикс сегодня была активнее обычного, ее присутствие – постоянный, раздражающий фон.

Я резко вдохнула, ощутив, как руны на мгновение вспыхнули чуть ярче. «Контроль». Голова автоматически склонилась в почтительном поклоне.

– Прошу простить меня. – Голос прозвучал ровно, как и положено, но внутри все еще гудело от этого проклятого шепота. – Культ завершил работу над чернилами. Первые партии уже распространяются в Аурелии. Основной канал – подпольные рынки магических артефактов и информации.

Его кивок был едва заметен, но этого хватило.

«Отдай контро-оль…» – Настойчивее чем прежде шептало внутри. Я подавила желание сжать кулаки, ощутив легкий холодок по спине. Не сейчас. Никогда.

– Ваша Светлость, – тщательно подбирая слова, мой взгляд уперся в вышитый золотой нитью символ Культа на груди Его белой мантии. Смотреть прямо в эти всевидящие золотые очи было… сложно. Не позволительно для таких, как я. – В последнее время сущность Воратрикс ведет себя аномально.

Постукивание пальцев по голове шакала замедлилось. Давление в зале возросло.

– Аномально? – Голос Опиавуса был ровен. Он склонил голову набок, словно хищник, проявляющий интерес. – И в чем конкретно проявляется эта аномалия?

«Скажи шакалу-у… что для него скоро все закончится-я…» – сипела Воратрикс, и в ее голосе впервые за долгое время прозвучало нечто, отдаленно напоминающее… надежду? Нет, скорее предвкушение. Я отбросила эту мысль как опасную.

– Она… стала много говорить, Ваша Светлость, – выговорила я. – Шептать. Постоянно. Это не попытки вырваться, не ярость. Это поток сознания. Навязчивый.

– И о чем же шепчет душа Забвения? – спросил Он, и в Его тоне зазвучала легкая, холодная насмешка. – О красотах небытия?

«О твоей скорой кончине, БРАТ!» – Ее ликующий крик прозвучал в голове. Я с усилием удержала каждый мускул лица неподвижным.

– В основном… о Вашей неизбежной гибели, – подтвердила я, чувствуя, как внутри все сжалось в холодный ком. – Теоретики Культа полагают, что это… следствие успеха чернил. Теперь она… чувствует. Что часть ее сути более не под Вашим абсолютным контролем. И это знание… будоражит ее.

Он замер. Совершенно. Даже пальцы перестали постукивать. Золотые глаза сузились до узких щелочек, впиваясь в меня взглядом, который, казалось, прожигал насквозь. Лицо оставалось непроницаемой маской, но я уловила едва заметное напряжение в линии плеч, в скулах. Потеря контроля. Его главный кошмар.

– Я уже очень давно поручил тебе найти носителя искры. – говорил Он медленно. – Так когда?

«Найди меня-я…» – взмолилась Воратрикс, и ее голос почти… мольба? Нет, иллюзия. Всегда иллюзия.

– Предполагается, чернила будут пользоваться спросом среди воров. Те шныряют везде, словно крысы. – Ответила я, ощущая легкое разочарование, которое тут же подавила. Инструмент не разочаровывается. Он констатирует. – Механизм активации требует близкого нахождения помеченного объекта с самим носителем искры. Пока я лишь… ощущаю факт его существования. Чувствую, что он есть. Где-то. Но направление и дистанция неясны. Нужен триггер. Контакт.

– Ясно, – произнес Он, откидываясь назад. – До меня дошли слухи, что в Культе завелся крот.

Это был не вопрос. Констатация факта.

– Именно. – Я кивнула. – Подозрения пали на одного из секретарей. Если догадка подтвердится… – я сделала микро-паузу, – планируется операция. Использовать как приманку Культ будет дневник с рассекреченной фабрики. Хотят выманить кого-то… значимого из Харрисинов. Рассчитывают на Реяна Вейса, но я думаю, если сепаратисты кого и пошлют, то Крысу. Именно для координации этой операции и потенциальной поимки Харрисина я прибыла в город.

Тонкая улыбка тронула Его губы – без тепла, лишь расчетливое удовлетворение хищника.

– Значит, ловят на живца. – Опиавус машинально провел пальцами по своим пшеничным прядям. – Реяна не вылезет из той канавы, в которой прячется.

– Верно, Ваша Светлость, – подтвердила я. Руны на запястье дрогнули едва заметно, будто откликаясь на что-то незримое.

– Не забывай, Лера, ты – ключ. – Его голос внезапно стал жестче. – Ты носишь большую часть души Воратрикс и теперь можешь почувствовать украденное. Твой высший приоритет – вернуть то, что принадлежит мне.

– Феникс, я помню, – собираясь продолжить доклад о тактике, как вдруг… Что это?

«Нашла-а…»

Резкий, сотрясающий толчок внутри. Не боль. Не звук. Натянутая струна, соединяющая Воратрикс во мне с чем-то родственным, внезапно задрожала, и это дрожание отозвалось где-то в самой глубине естества. Голова метнулась в сторону, будто сама по себе, устремив взгляд куда-то за пределы зала, сквозь толстые стены.

– Лера? – Голос Опиавуса прозвучал резко. В нем впервые явственно прозвучало раздражение. И… настороженность?

«Чувствую-ю! То, что было освобождено-о!» – голос Воратрикс ворвался в сознание не шепотом, а ликующим, почти истерическим визгом. Внутри все гудело, тело вдруг ощутило странное, неодолимое притяжение. Магнитную тягу. Туда. К ее собственной сути. Вон в том направлении. Оно было физическим, почти осязаемым.

– Резонанс! – вырвалось у меня, голос сорвался от возбуждения. – Меченый рядом с носителем искры!

«Соединиться-я! Нужно соединиться-я! СЕЙЧАС!» – вопила Воратрикс, ее присутствие рвалось наружу, заставляя молнии под кожей набирать силу, готовиться.

– Где?! – Опиавус встал. Его фигура, внезапно возвысившаяся над троном, заполнила весь зал. В золотых глазах горело холодное, хищное нетерпение.

Я сосредоточилась, пытаясь понять свои ощущения сквозь визг Воратрикс и нарастающую мощь собственной магии. Тяга была сильной, но…

– Чувствую направление! На северо-восток! Отсюда. – голос сорвался на крик, и я заставила слова звучать ровнее. – Расстояние… Неизвестно. Он здесь, в городе!

«Быстре-е-е-е! БЕГИ!» – неистовствовала Воратрикс.

– ИДИ! – приказ Опиавуса прозвучал как выстрел, эхом отражаясь от каменных сводов. – Немедленно! Найди носителя!

Внутри, в глубине груди, уже клокотала гроза. Началось знакомое сжатие. Напряжение все нарастало, волоски на руках уже стояли дыбом, в ушах – высокий, едва слышный звон. Воздух вокруг мерцал, начиная пахнуть озоном, резким и чистым.

Вопль Воратрикс слился с моим голосом, стирая грань между нами:

«ЕСТЬ!»

– Есть! – Отчеканили мы, выпуская скопившуюся бурю, превращаясь в энергию.

Пространство вокруг задрожало, и мир взорвался бело-голубым светом. Плоть, кости, мысли – все разрывалось под действием чистой, неистовой магии. Вокруг – оглушительный треск, сливающийся в один бесконечный миг тишины. Миг длящейся вечность и мгновение.

Дрожь пробегает по рукам, спине, шее – остаточные токи, бьющиеся под кожей. В глазах – плавающие светящиеся пятна. Сердце колотится, пытаясь нагнать ритм, который только что был чистым электрическим импульсом. Я за пределами пирамиды, на вечерней прохладе Аурелии. Внутри все еще бушевала энергия, требовавшая выхода. Уровень накала магии спал, но этой неукротимой силы все еще было слишком много.

«Она там! Найди! Соединись!» – шипела Воратрикс, ее голос сливался с потрескиванием в висках.

Контроль. Шаг за шагом. Я двинулась рывком, ноги сами несли меня вниз по мощеным аллеям Центра. Фонари бросали длинные тени от особняков, окна которых уже гасли – благородные Эфиры спешили в объятия блаженного сна. Холодный ветер с утеса бил в лицо, но не мог развеять навязчивое тянущее чувство в груди.

У края обрыва я остановилась. Внизу, за пропастью каменного склона, раскинулась Аурелия. Хаотичное скопление домов с черепичными крышами в Кварталах. Кольцо рынка, мастерские и склады Ремесленного Пояса. И Тени – темная зыбь трущоб у подножия холма. Где-то там меченый, а рядом с ним носитель искры.

«Быстре-е!» – верещала Воратрикс.

Пространство снова затрепетало. Воздух затрещал, а волоски на руках встали дыбом от статики. Больше не было тела – только намерение, направление и ЕЕ воля. Появление вырвало из груди тихий хрип. Кварталы. Легкое головокружение. Обычная отдача. Два вдоха – и контроль возвращен.

Жизнь здесь еще не спала. Торговцы сворачивали свои лотки. Пьяные Искры орали песни у таверн. Уличный музыкант играл финальную партию. Я растворилась в толпе, ведомая внутренним магнитом.

У границы с Поясом тяга в груди стала стремительно растворяться. Проклятье.

«Слишком далеко-о…» – прошипела Воратрикс с оттенком досады.

Объект отдаляется от носителя искры. Если моя цель в пределах Пояса, то, используя шаг молнии, я смогу сузить радиус поиска до нескольких домов. Однако если она скрылась в Тенях… Пока на меченом есть печать, эффективнее установить за ним слежку: есть шанс, что он вернется к носителю искры.

Я двинулась по следу в Пояс, держа дистанцию. Воратрикс подозрительно замерла внутри. Через время стало абсолютно ясно, что цель моего преследования идет прямиком к дому где Культ устроил ловушку. Меченый – Харрисин? Возможно, сам Крыса. Тогда и носитель может быть связан с сепаратистами. Отлично. Если моя догадка верна, то через него я не только найду носителя… но и узнаю, где прячутся остальные из сопротивления.

Обосновавшись на соседней постройке от нужного мне дома, я заметила две тени. Первая фигура, похожая на кота или тощего енота, обшарила крышу здания с приманкой Культа и скользнула в дымоход. Вторая, высокая мужская фигура, возилась у окна первого этажа и вскоре тоже исчезла внутри. Дневник привлек больше добычи, чем ожидалось… Осталось дождаться.

Не прошло и десяти минут, как в квартире взревела сирена и… Стихла? Никто из жертв не спешил выбираться наружу. Нужно ждать. Началась мелкая морось, грозившая вот-вот превратиться в ливень. Тело уже начинало покалывать от скопившейся магии, как вдруг из дымохода вылезла небольшая фигура. Женщина-оборотень. Значит, ей принадлежали тень зверя на крыше. Смогла убить конкурента? Похоже, да, судя по тому, как она тяжело дышала: бой дался ей нелегко. Хорошо, значит, измотана.

Дождь усилился, и из трубы вылез еще один. Вода, стекая по его телу, смывала магические печати, обнажая то, что под ними скрывалось: кожистые складки… крылья. Крыса. Внутри щелчок гигантского статического разряда. Мир подо мной резко дернулся в сторону, и я очутилась на одной крыше вместе с ними.

– Где «Феникс»? – спросила я у женщины, которая была меченой до того, как дождь смыл с нее чернила.

– Подруга, ты… – ответ заглушил визг Воратрикс.

«СЕСТРА-а?!»

Еще одна ее частица? Исключено. Значит, воплощение другой гиены. Угроза для Опиавуса. Уничтожить.

Одной рукой я сняла со спины небольшой лук. Другой – открепила от бедра металлический болт. Магия, сконцентрированная в теле, с потрескиванием перетекла через руку в стрелу, образуя мощный сгусток электрической энергии. Выстрел. Шаг к Крысе.

Лязг металла разнесся по крыше. С неожиданной силой сталь его клинка встретила мой выпад. Удар был заблокирован.


## Глава 8. Элиан. Гроза.

Сквозь дождь боковым зрением засек движение: Корвус, не отрывая ледяного взгляда, срывала стрелу с бедра. Молнии, бегавшие по всему ее телу, уже собирались в сгусток у нее на груди, а потом эта энергия потекла к плечу, спускаясь к запястью той самой руки, что уже натягивала тетиву короткого лука. Проклятье! Она заряжает наконечник своей молнией.

Я слишком поздно это понял! Единственное, на что у меня хватало времени, – толкнуть девчонку в сторону. Рывок, толчок – и рядом, там, где должна была быть ее грудь, пролетел сгусток молний. Шифер за нами разлетелся на куски, оставив после себя черную воронку. Отброшенная, Мангуст вскрикнула. Ранена? Судя по проклятиям, сквозь которые пробивался стон, – жива. Хорошо. Визуально оценить нанесенный ей урон сейчас нельзя. Не с таким противником. Корвус не даст и секунды.

Взяв в руку кинжал, я стал раскалять внутренний огонь. Мелькнул яркий образ: вцепиться в глотку своего врага и впустить весь жар, выжжев ее изнутри. Но мысль так и осталась незавершенной – мир вокруг внезапно замедлился. Сознание, годами точеное опасностью, принялось дробить время на мгновения. Мой внутренний счет, отмеряющий секунды, начался:

Один.

По всему телу Корвус начали бегать заряды маленьких молний. Меч! Вспышка электричества… Исчезла… Куда?!

Два.

Волоски на всем моем теле встали дыбом, а краем глаза увидел слева от меня небольшое мерцание. Все, на что хватило времени, – инстинктивно вскинуть руку с кинжалом для блока.

Три.

Лязг металла разнесся по крыше – мой кинжал скрестился с ее мечом. От руки, принявшей удар, во все тело побежала дрожь. Отдача оттеснила меня на шаг назад, но я удержал позицию, стиснув зубы. Корвус даже не дрогнула.

Четыре.

Наши с ней взгляды встретились. В ее лице легкое напряжение, но никаких эмоций. Только глаза источали звериную ярость. Она снова начала накапливать магию, маленькие молнии бегали уже и на ее шее.

Пять.

Взгляд Корвус… скользнул мимо меня. На Мангуста. Ледяное презрение. Бешенство. Вспышка… Воздух рядом содрогнулся. И она исчезла.

Шесть.

Как ей так быстро удалось накопить достаточно магии? Куда прыгнула…? Машинально голова повернулась в том же направлении, куда мгновение назад смотрела Корвус. А в этот миг, в нескольких сантиметрах от моего лица, пролетел клинок.

Семь.

Небольшое мерцание рядом… Корвус появилась… На том же месте? Мангуст вынудила ее уклониться от этого кинжала прыжком на месте! Но я все равно не поспеваю за ней… Очень плохо!

Восемь.

Мой взгляд цепляется за то, что Мангуст держала в руке… Сигнальную ракетницу?! Она что, собирается выстрелить из нее?!

Девять.

Пуф… Слышу хлопок и в нашу сторону летит снаряд, оставляя за собой яркий розовый трассер. Он мгновенно раздувается в непроницаемую, плотную стену густого дыма.

Десять.

Корвус отступает на шаг назад, чтобы не оказаться внутри этого марева. Она начинала исчезать из моего поля зрения. Черт! Так я не смогу дотянуться до нее. Единственное, что сейчас можно сделать…

Одиннадцать.

Перехватываю свой кинжал за лезвие и метаю его наугад, туда, где секунду назад стояла Корвус. Клинок влетел в дымящую розовую массу. Попал? Может быть. Но куда именно – не разглядеть. Между нами стояла сплошная, клубящаяся розовая стена.

Двенадцать.

Инстинктивно, что есть силы, бью ногой в дым, туда, где должен быть враг. Удар! Отдача отбросила меня к центру крыши, а Корвус – вниз, с высоты третьего этажа.

Тринадцать.

Ночь разрывает вой! Пронзительный и леденящий. Если это не «страховка» Мангуста, то дела у нас хуже некуда.

Четырнадцать.

С другой стороны здания послышался глухой шлепок, словно мешок с песком упал на землю. Это не Корвус…

Пятнадцать.

Время сорвалось с замедления. Грохот грома ворвался в уши, ледяной ливень хлестал с удвоенной силой. Оборачиваюсь для осмотра крыши. Силуэта девчонки не было видно в дыму и дожде.

– Эй, Мангуст! – ответом мне был лишь шум воды, стекающей по черепице. Неужели спрыгнула? Тогда приземление явно получилось жесткое.

Так или иначе, благодаря ее импровизации… или моему пинку… появился шанс выбраться из этой заварухи живым. Спонтанная помощь была очень кстати. Проклятье, и не бросишь же теперь.

Оказавшись у края, в том месте, откуда был слышен звук падения, я увидел скверную картину. Мангуст, видимо, решила, что путь вниз – на мусорные баки – хорошее решение. Приземление явно не задалось: она полулежала, скрючившись, сжимая бок. Ее хрипы было слышно даже через стену дождя.

– Спускаюсь! – я сорвался вниз по скользкой трубе водостока, едва удерживаясь.

Вид у Мангуста был, мягко говоря, не боевой. Не пихни я ее, и молниеносная стрела Корвус проделала бы дыру ей в левом легком. Судя по тому, как она дышала, – дела не очень хороши, и крови много. Плохо.

– Сама встать можешь?

– А как по-твоему? – прошипела она, и в глазах, помимо боли, заплясали колкие искры.

Допустим… Оставить союзницу, пусть и временную, тяжело раненную под таким ливнем – ниже моей репутации. Хотя…

Она только что спасла нам обоим жизни этой дурацкой ракетницей. Черт бы побрал принципы. Подойдя, я аккуратно закинул ее руку себе на шею, помогая встать. Удивительно: под плотной одеждой и тектонической плитой дерзости скрывалась хрупкость. Она весила пугающе мало, словно охапка хвороста. С шипением поднявшись, она оперлась на меня, будто на стену, и маленькими шажочками мы направились в ближайший переулок. А ливень тем временем и не думал униматься.

– Есть укромный угол? Где ты можешь спрятаться? – спросил я, помогая ей идти. Ответом было лишь упрямое молчание и стиснутые зубы.

Мангуст, напрягаясь всем телом и опираясь на меня, продолжила ковылять куда-то дальше. Что ж, если у нее и была своя нора, показывать ее она не собиралась. Наша прогулка проходила в напряженном молчании.

– Может, все же обратишься? – она слабела все больше. – Регенерация в звериной форме быстрее. И тащить тебя-мангуста мне проще.

– Не могу, – процедила она сквозь зубы.

Не может? Я даже запнулся от негодования. Мангуст подняла на меня взгляд.

– Печать… чтоб не фонила. Побочка – не могу пользоваться магией, – фыркнула так, словно это было мелкой неприятностью, а не смертным приговором в ее положении.

Мда. Разрядить и без того гнетущую атмосферу не выходит… «Слезы дракона». Невероятно, как воришка из Теней умудрилась достать столь дорогие и редкие чернила. Они появились в городе лишь неделю назад.

Мы свернули в очередной переулок. Время приближалось к полуночи. Темнота и ненастная погода служили нам отличной маскировкой, если вдруг кто из жителей Кварталов решит выглянуть в окно. Но тут из-за угла, как призрак, из стены дождя выплыла фигура и стала двигаться к нам навстречу. Я напрягся, рука потянулась к кинжалу…

– Это свои. – голос слабый, но твердый.

Я взглянул на нее сверху вниз. Короткие темные волосы облепили голову, словно тина. Капли дождя, стекающие по ее лицу, смешивались с кровью, оставляя розовые потеки на бледной коже. Одной рукой она держалась за левый, окровавленный бок. Не лей сейчас как из ведра, нас бы легко нашли по оставленному ею кровавому следу. Но отдам ей должное, она пыталась держать невозмутимый вид. Незнакомец приближался к нам все быстрее. Парень лет двадцати, ниже меня, прихрамывал на правую ногу. Худощавый, с коротко стриженными волосами. Вскоре я уже мог видеть его лицо. О-о! Так это же тот самый… Вилл, кажется. Лавка «Тени и Звук». Так значит, вот кто ей с чернилами для печати помог. А он далеко пойдет с таким деловым подходом и связями.

– Кай! Ты… – Голос его дрожал, глаза метались от ее раны ко мне и обратно, полные паники.

Эти двое весьма близки. А у Мангуста есть имя – Кай. Парень перевел взгляд со своей подруги на меня, потом зацепился за что-то за моей спиной. Конечно же – крылья. Судя по тому, какой спектр эмоций отображается на его лице, кто я такой – он знает наверняка. Сейчас будет что-то интересное.

– Это… Кай, это же… – Голос Вилла сорвался на шепот. Он, словно перестав дышать, уставился на мои крылья. Его пальцы сжались в кулаки, но в глазах читался не просто страх, а что-то большее. Что-то личное.