Геннадий Борчанинов
Кувалда

Глава 1

В начале было слово. И слово было…

– Ублюдок, мать твою, а ну, иди сюда, говно собачье, а?

Отдалённый сектор Галактической Империи Славяноруссов, которого даже нет на официальных картах.

– Ну, решил ко мне лезть? Ты, засранец вонючий, мать твою, а? Ну, иди сюда, попробуй меня трахнуть – я тебя сам трахну, ублюдок, онанист чёртов, будь ты проклят!

Кипит сражение. Мелькают лазеры, рассекая темноту глубокого космоса, греются стволы кинетических орудий, дрожат перегруженные силовые поля.

– Иди, идиот, трахать тебя и всю твою семью! Говно собачье, жлоб вонючий, дерьмо, сука, падла! Иди сюда, мерзавец, негодяй, гад! Иди сюда, ты, говно, жопа!

Вся мощь космического флота рептилоидов обрушилась на один корабль. Самый опасный корабль славяноруссов, и рептилии знают это. Опасный не из-за калибра пушек или мощной брони. Это всего лишь одноместный корвет. Опасен тот, кто им управляет, изо всех сил сжимая сейчас рычаги управления, и поливая ненавистных рептилий атомными снарядами и отборным русским матом.

Его имя – Краснослав Кувалда. И он – лучший из лучших.

Атомные взрывы расцветали, словно сверхновые звёзды, корабли рептилий вспыхивали один за другим. Корветы, крейсеры, линкоры. Краснослав умело лавировал среди боевых порядков врага, и глупые рептилоиды уничтожали сами себя, готовые заплатить любую цену, лишь бы покончить с последней надеждой Галактической Империи Славяноруссов.

Весь флот Торговой Федерации Нибиру сосредоточен здесь, и даже танкеры и дроны-майнеры, наспех переделанные для боя, роятся вокруг корабля-матки, огромного титана, способного единственным залпом расколоть планету. Вот она, настоящая цель, достойная лучшего пилота Империи.

Его миссия – форменное самоубийство. Даже самые храбрые из пилотов радовались тайком, что это не им досталась честь сразиться в одиночку против всей Торговой Федерации, но Краснослав лишь улыбнулся, когда узнал детали. Ведь он спасёт Империю.

Залп ракет, и освещённый горящими линкорами космос будто расчерчен штрихами, а капитан Кувалда на виражах уворачивается от вражеского огня. Красные лазеры следуют за ним неотрывно, но Краснослав всё равно остаётся недосягаем.

В этот самый момент ударная группировка Империи Славяноруссов приближается к планете Нибиру, столице Торговой Федерации и родине поганых рептилий. И никто не сможет их остановить, пока капитан Кувалда отвлекает весь огонь на себя. И чем дольше он сражается, тем больше шансов у его соратников закончить самую долгую и кровопролитную войну в истории Галактики. Закончить одним ударом, превратить колыбель цивилизации рептилоидов в радиоактивный пепел. Ради жизни всех людей, что страдают под гнетом Торговой Федерации.

Краснослав вцепился в рычаги, лавируя под шквальным огнём рептилий. Корвет «Победа» до сих пор не получил ни единого повреждения, но так не могло продолжаться вечно. Боезапас подходил к концу, атомные ракеты сегодня нашли достаточно целей. Только последняя, сверхсекретная разработка имперских КБ осталась сегодня нетронутой, предназначенная для главной цели – корабля-матки.

Капитан переключил реле, Оружие Возмездия перешло в боевой режим, главный калибр запульсировал красной энергией, набирая мощь перед залпом. Корвет прошёл сквозь боевые порядки рептилоидов, как нож сквозь масло, и остановился перед титаном, по сравнению с которым выглядел настоящей песчинкой. Как в старой легенде рептилоидов про Голиафа, вдруг подумал Краснослав.

Он нажал на красную кнопку, не останавливаясь на лишние раздумья, и подпространственная аннигиляторная пушка изрыгнула комок багрово-красной энергии, начавший поглощать всё на своём пути. Всё, чего касалась эта неведомая энергия, исчезало бесследно, и чем больше в нём исчезало, тем больше этот комок становился.

Корабль потянуло вслед за ним, и даже на полном форсаже двигатели не сумели справиться с притяжением подпространства.

Капитан Кувалда с улыбкой глядел, как исчез в прожорливом чреве титан рептилоидов, а потом и его корвет затянуло вслед за титаном. Последнее, что услышал Краснослав – празднование победы в зашумлённом эфире, а затем всё исчезло.

– Господин! Господин! Он очнулся! – голос, определённо женский.

Звуки шагов, одни лёгкие и почти невесомые, цокающие каблучками, и другие, тяжёлое буханье подкованных сапог, под которыми скрипит паркет.

Пахнет спиртом и касторкой, душно. Хочется больше воздуха.

– Где я?..

Глаза почти получилось разлепить, солнечные лучи ласково гладят его по лицу. Всё кажется каким-то неправильным и неестественным.

Краснослав Кувалда, пилот Империи, открыл глаза и окинул комнату проницательным взглядом. Белые стены, белая постель. Окно закрыто полупрозрачной шторкой. Тощие руки лежат поверх одеяла, и совсем нет сил даже приподнять их.

Он попытался напрячь внутреннее зрение, доступное каждому славяноруссу. Веды могли бы подсказать ему, что произошло, но голограммы Древних только мелькнули на пару секунд и исчезли. Капитан Кувалда неверящим взглядом уставился на свои ладони. Вернее, на чужие ладони, ведь эти тонкие, почти детские пальцы никак не могли принадлежать воину Империи Славяноруссов. Похоже, произошло что-то непоправимое, и Оружие Возмездия сработало не так, как предполагали учёные…

– Сын! – громоподобный голос оглушил даже его. – Сын! Ты очнулся!

В комнату широким шагом вошёл высокий мужчина. Смутное ощущение узнавания и родственной связи, в памяти Краснослава, выросшего в интернате для кадетов, неожиданно стали всплывать образы, как этот мужчина держит его маленького на коленях, дарит машинки на Рождество, учит драться.

– Господин! Он ещё слишком слаб! – следом за мужчиной семенила девушка в коротком белом халатике медсестры.

Насчёт неё память ничего не могла подсказать, но вид молочно-белой груди, выпрыгивающей из глубокого декольте, едва не ввёл воина Империи в искушение.

Медсестра присела на кровать рядом с ним и наклонилась поправить ему компресс, словно специально дразня Краснослава видом роскошной груди.

– Он мой сын, Аграфена. Он не может быть слабым, – отрезал мужчина.

Отец сложил руки на груди, возвышаясь над ним, будто скала. Он и выглядел подобающе, грубые черты лица, словно вырубленные из камня, широкие плечи, густые светлые волосы. Одет он был в жилет и брюки, из кармана жилета свисала золотая цепочка.

– Где я?.. – повторил свой вопрос капитан.

Голос прозвучал тихо и сипло, но даже так он услышал, что звук этого голоса ему незнаком.

– Что? – опешил отец.

Краснослав прокашлялся, снова посмотрел на чужие ладони, худые и беспомощные, с грустью вспоминая свои могучие кулаки-наковальни, которыми он всю жизнь крушил рептилоидов.

– Где я? – твёрдо и чётко произнёс он. – Что это за место?

Медсестра охнула, прижимая ладошки ко рту. Отец шумно выдохнул и отвернулся к окну.

– Похоже, твоя травма гораздо серьёзнее, – задумчиво сказал он.

– Травма? – переспросил Краснослав.

Память ничего не подсказывала, но зато к нему подкралось смутное ощущение тревоги, будто он потерял или сломал что-то очень важное.

Отец потёр виски и снова вздохнул. Теперь он уже не выглядел непоколебимым воплощением спокойствия.

– Тебя зовут Вячеслав Сычёв. Ты – наследник рода Сычёвых. Мы находимся в восточном крыле родового поместья. Тебя устроит такой ответ?

Глава 2

Мысли беспорядочно проносились одна за другой, Краснослав строил самые безумные предположения и гипотезы, начиная от ментального воздействия рептилий и заканчивая предсмертным видением умирающего мозга. Всё-таки он был первым славяноруссом, попавшим под воздействие аннигиляторной пушки.

В конце концов, он пришёл к выводу, что его сознание действительно перенеслось в тщедушное тело Сычёва. И здесь у него возникло два варианта дальнейших действий, каждый из которых чем-то ему не нравился. Первый вариант, отыгрывать роль потерявшего память Славика Сычёва. Второй вариант, раскрыть свою настоящую личность, рискуя, что его закроют в лечебнице для душевнобольных. А если рептилии узнают, что капитан Кувалда здесь, то наверняка постараются его уничтожить.

Что же. Придётся внедриться в местное общество под чужой личиной и вести войну против рептилоидов не с помощью пушек и лазеров, а с помощью плаща и кинжала. Этому тоже обучали в академии, но плащ и кинжал – это их методы, а играть на чужом поле и по чужим правилам Краснослав не любил. В том, что здесь есть рептилии, он нисколько не сомневался. Агенты Торговой Федерации были везде, с лёгкостью меняя облик и прикидываясь людьми.

Кстати…

Краснослав напряг зрение, пытаясь рассмотреть ауру отца. Самый надёжный способ вычислить рептилию, прикинувшуюся человеком.

Безуспешно. Энергетические потоки тела оказались слишком слабы даже для этого, и он обессиленно рухнул обратно на подушку. Кажется, оригинальный Сычёв не слишком заботился развитием своей Живы. Если здесь вообще знают о ней. Так много вопросов, так мало ответов.

Краснослав попытался структурировать всю информацию и поставить для себя объективные задачи. И первым делом стоило бы заняться развитием энергетического потенциала. Если он достигнет хотя бы одного процента от своего прежнего развития, это уже будет прорыв. Нужно получить больше сведений о мире и состоянии войны с рептилиями. В том, что идёт война, он даже не сомневался, вопрос только в том, в какой фазе сейчас находится противостояние. Положение в обществе у него теперь было достаточно высоким, как он понял из слов отца. Это упрощало задачи, но подкидывало новых забот, связанных с репутационными рисками и опасностью раскрытия. Наследник рода постоянно на виду, и будет сложно действовать скрытно.

– Ничего не помню… – произнёс Краснослав.

– Ретроградная амнезия, господин, – пояснила медсестра. – Такое бывает.

– Я знаю, Аграфена, – холодно бросил отец.

– Что произошло? – спросил Краснослав.

Отец вдруг чертыхнулся сквозь зубы.

– Ты даже этого не помнишь? Ты устроил драку на рождественском балу! Наследнику империи зуб сломал! Павлу Морозову под глазом фингал поставил! Братьев Демидовых избил! Всех троих! – отец перешёл на крик, нависая над кроватью больного.

Краснослав сильно сомневался, что прежний обладатель этого тела мог сотворить что-то подобное.

– Мы теперь в опале! Весь наш род!

– Это меня не интересует, – отрезал Краснослав. – Со МНОЙ что произошло?

Отец прервался на полуслове и резко повернулся к нему. Аграфена снова всхлипнула и испуганно посмотрела на главу рода Сычёвых.

– С тобой?! Императорские гвардейцы избили тебя и выбросили на улицу, как какого-то безродного бродягу! Никогда у Сычёвых не случалось такого позора!

Он орал так, что дрожали стёкла. Но Краснослав оставался спокоен.

– Понял. Разберусь, – сказал он.

Ситуация хоть и прояснилась немного, но лучше не стала. Даже наоборот.

– Разберёшься? Ты?! – воскликнул отец, задыхаясь от гнева, смешанного с неподдельным удивлением.

– Разберусь, – твёрдо ответил капитан Кувалда.

Он откинул тяжёлое одеяло, под которым скрывалось бледное хилое тельце в больничной пижаме. Нет, обладатель такой мускулатуры никак не сможет избить кого-то, даже при всём желании. Что тут говорить про наследника империи и нескольких его прихвостней. Капитан с горечью подумал, что работы тут предстоит много, но трудности никогда не пугали воина Империи.

Краснослав сел на кровати, свесил тонкие, чужие ноги вниз. Всё тело ощущалось неимоверно слабым, как физически, так и энергетически. Радовало его только одно, в его жилах текла славянская кровь, а значит, все секретные техники Рода оставались доступны. Теоретически. На практике же он не мог даже включить внутреннее зрение и посмотреть всё нужное в Ведах. Придётся вспоминать всю программу обучения так, без подсказок.

– Славик, открой ротик, – проворковала медсестра, держа в руках ложку с какой-то микстурой.

Но Краснослав решительно отодвинул приближающуюся ложку и встал. Его качнуло, пришлось схватиться за спинку кровати, но пилот, привыкший к перегрузкам, устоял на ногах.

Отец по-прежнему стоял, сложив руки на груди, и наблюдал, как его сын и наследник, ещё вчера лежавший в коме, подходит к окну. Он вспомнил свои малодушные мысли задушить единственного сына подушкой, чтоб разом избавиться от всех проблем, и устыдился. Славик хоть и был непутёвым сыном, приносил одни только проблемы и не оправдывал надежд, но всё равно оставался родной кровью и единственным воспоминанием о безвременно ушедшей жене.

Краснослав доковылял до окна, за которым виднелся сад и кусочек пронзительно голубого весеннего неба. На вишнёвых деревьях распускались нежные белые цветы. Капитан почувствовал, как кольнуло сердце, прежде видевшее только выжженные пустоши и чёрную глубину космоса. Похоже, этот мир ещё не видел настоящего вторжения рептилий, когда города ровняют с землёй, а на месте полей и лесов остаются только воронки, заполненные пеплом.

Значит, здесь они действуют скрытно.

– Сколько я здесь находился? – спросил Краснослав.

– Пять месяцев, господин, – ответила Аграфена.

Краснослав привычным жестом заложил руки за спину, продолжая смотреть в окно.

– Пять месяцев я умирал на больничной койке, и всё, что тебя интересует, это императорская немилость? – спросил он. – Позор всего рода Сычёвых?

Наверное, со стороны это выглядело забавно. Бледный, тощий, заросший парнишка отчитывает могучего дворянина, будто нашкодившего кота. Но Сычёву-старшему почему-то смешно не было. Когда Аграфена прибежала к нему с новостью, что Славик очнулся, он ожидал чего угодно, но точно не этого.

– Ты правда веришь, что я мог избить троих, четверых, или сколько их там было? Что это не чья-то интрига и попытка лишить тебя влияния через самое слабое звено? Через меня, – продолжил капитан.

– Свидетели говорят…

– Свидетели говорят то, что им велено! – отрезал Краснослав. – Попробуй-ка сказать не то, чего хочет наследник империи, и с тобой сделают то же самое, что и со мной!

– Они клялись на Святом Писании, – возразил отец.

Краснослав повернулся к нему.

– Ты серьёзно? Кому-то ты очень сильно насолил, отец.

Тот ничего не ответил, лишь крепко задумался. Клан Сычёвых был ближе всех к Императору, но после того случая всё пошло наперекосяк.

– У нашего рода всегда было много недоброжелателей, – расплывчато ответил он.

– Как и у любого другого, – пожал плечами Краснослав.

С этим трудно было спорить.

– Значит так… – начал было Краснослав, но его прервало урчание живота, похожее на рёв раненого медведя, и он вдруг почувствовал, насколько сильно голоден.

Пять месяцев строгой диеты, и ты готов сожрать даже кита.

Отец посмотрел на него понимающим взглядом.

– Я пришлю кого-нибудь, – сказал он. – Аграфена, останься с ним. Сын. Мы побеседуем позже. Мне… Нужно обдумать твои слова.

Краснослав кивнул. Ему тоже многое нужно было обдумать, и в первую очередь, составить план действий. Если род Сычёвых действительно был приближён к Императору, то это многое меняло. Если вернуть Сычёвым былое влияние и положение в обществе…

– Славик… – проворковала медсестра, когда отец вышел, тяжело бухая по паркету подкованными сапогами.

Капитан Кувалда посмотрел на неё. В её взгляде читалось искреннее желание помочь и позаботиться, но было и что-то новое. Интерес?

– Да, Аграфена? – спросил он.

Девушка смутилась.

– Может, просьбы у тебя какие, или ещё что-то… Ты не стесняйся, говори, я же за тобой все эти полгода ходила, лечила… – её щёки чуть покраснели, а руки будто сами собой начали теребить подол коротенького халата.

Краснослав задумался. Кое с чем она всё-таки могла ему помочь.

– Аграфена… Я же память потерял. Как моего отца зовут вообще?

Глава 3

Общение с Аграфеной многое прояснило, хоть и не всё. Глава рода Сычёвых звался Афанасий Ильич, многострадальный Славик оказался его первым и единственным ребёнком, а по совместительству, наследником древней династии.

Учился Славик в Императорской Гимназии, закрытой школе для дворянских детей, и судя по словам девушки, если бы не кома, его бы непременно исключили за драку, но никто не мог даже представить, что Славик очнётся, и вопрос об исключении как-то замялся сам собой. Так что формально Краснослав Кувалда теперь числился учащимся выпускного класса, и совсем скоро ему предстояло сдавать экзамены. Какие именно экзамены – Аграфена даже не представляла, но вряд ли это была космическая навигация и тактика боя в безвоздушном пространстве.

По итогу экзаменов обычно становилось понятно, по какому ведомству продолжит службу юный дворянин, и продолжит ли вообще. Чаще всего результаты были известны задолго до самого экзамена, но в случае Краснослава такой предопределённости не было.

Удалось выведать немного политической обстановки. Империя здесь называлась Российской, и Краснослав сильно удивился, когда узнал, что кроме славяноруссов её населяют и другие народы. Ещё больше он удивился, когда услышал про другие страны, с которыми Империя периодически воевала. Значит, этот мир ещё не преодолел порог государственной раздробленности, и был ещё более уязвим перед нашествием рептилоидов.

Правил сейчас Божией милостью Император и Самодержец Всероссийский Константин Вторый, мягкий и незлобивый человек. И как понял Краснослав, из-за его мягкости вся Империя трещала по швам, раздираемая на части различными кланами и фракциями. Это тоже подкидывало проблем.

Но все эти проблемы Краснослав решил отложить на потом, а сейчас просто сидел на кухне и жадно поглощал уже третью тарелку борща, пока вокруг суетились служанки и кухарки, переполошённые внезапным появлением наследника.

Аграфена, которая разрешила называть себя Грушей, стояла рядом, на случай, если барчуку вдруг поплохеет.

Но Краснослав только наливался румянцем, поедая борщ и заедая пампушками. Ему требовалась энергия, и самым простым способом её получения сейчас была еда. Вся энергия сразу шла на перестроение потоков Живы. Предыдущий хозяин этого тела, видимо, даже не догадывался о необходимости раскрытия энергетических центров, да и несколько наводящих вопросов дали Краснославу понять, что Груша тоже не знает о их существовании.

Мир этот, по разумению капитана Кувалды, оказался весьма и весьма отсталым. С другой стороны, он был человеком простым, и радовался даже этому. В конце концов, его миссия закончена успешно, Галактическая Империя Славяноруссов праздновала победу, да и сам он остался жив, хоть и таким необычным способом. А все остальные проблемы решаемы. Тем более, если за них возьмётся лучший пилот Галактики.

– И что же это получается, Груня, – произнёс Краснослав, откладывая ложку. – Мне в эту академию обратно придётся ехать?

– Гимназию, – поправила его Аграфена. – Это уж как батюшка ваш, Афанасий Ильич, решит.

– Спасибо, красавицы, – Кувалда поблагодарил служанок, когда те принялись убирать пустые тарелки, которых накопилась целая горка.

Те удивлённо начали переглядываться, видимо, прежний Славик такими словами по отношению к ним пренебрегал.

Краснослав поднялся, чувствуя, как пробегают по энергетическому контуру эманации борща, напитывая его Живой.

– Теперь можно и делом заняться, – весело произнёс он.

– Может, не надо спешить? Отдохнул бы, полежал ещё… – растерянно спросила Груша, но Краснослав не был лежебокой.

Энергия требовала выхода.

– Лежать, Груня, мы будем потом, – отрезал он. – Надо делать дела.

Задачи себе Краснослав поставил воистину титанические, достойные настоящего славянорусса. Программа минимум – вернуть клану Сычёвых былое величие. Программа максимум – захватить власть над Империей, а затем и над всем миром, объединить его железной рукой, чтобы все народы могли вместе противостоять поганым ящерам.

– К отцу, – приказал он.

Девушка, по-прежнему одетая в короткий медицинский халат, взяла его за руку и повела за собой.

Кабинет Афанасия Ильича находился на третьем этаже поместья, и пока они поднимались по широкой дубовой лестнице, Краснослав во всех подробностях сумел рассмотреть внушительные бёдра Аграфены. Юное тело Славика неожиданно отреагировало мощным выбросом гормонов, но капитан Кувалда легко справился с приступом похоти, недостойной славянорусса.

Они остановились подле двери.

– Ты можешь идти, – произнёс Краснослав, распахивая дверь в кабинет Сычёва-старшего.

Отец сидел за массивным столом, нацепив маленькое пенсне, комично выглядящее на грубом лице, и листал какой-то толстый гроссбух, страницы которого были испещрены сотнями и тысячами цифр, пометок и сносок. Рядом стояла чернильница с пером, и Сычёв-старший периодически вносил какие-то пометки уже в другой гроссбух, чуть поменьше.

Афанасий Ильич поднял тяжёлый взгляд на отпрыска, который даже не удосужился постучать, прежде чем войти. Прежний Славик такого себе не позволял, и в душе главы рода поселилась смутная тревога. С его сыном и наследником произошло что-то непонятное, и это пугало сильнее, чем немилость императора.

Да и столь стремительное выздоровление… Несколько часов назад он видел бледный скелет, обтянутый кожей, а теперь перед ним стоял бодрый и румяный юноша. А Сычёв-старший давно перестал верить в чудеса.

– Ну, проходи, садись, – сказал он.

Первый гроссбух он захлопнул и отодвинул, во втором пока сохли чернила.

Напротив стола стояло маленькое неудобное кресло, но Краснослав остался стоять. В таком кресле пусть сидят просители, а будущий глава рода пришёл сюда как полноправный член семьи.

– Мне нужна информация, – произнёс Краснослав.

Афанасий Ильич только поднял брови в немом жесте удивления.

– Я потерял память, ты знаешь, – пояснил Краснослав.

– И какая информация тебе нужна? Лучше полечись ещё, сын, – вздохнул отец. – Твоя травма и правда куда серьёзнее, чем мы думали.

Краснослав скрестил руки на груди.

– Я уже достаточно здоров, – возразил он. – Дай мне весь расклад. Какая нынче политическая обстановка в Империи, с кем дружить, кого недолюбливать, с кого можно потребовать должок, а к кому лучше не приближаться, и всё прочее.

Отец задумчиво почесал выбритый подбородок.

– Раньше ты не интересовался политикой, – произнёс он.

– У меня было много времени всё обдумать, – сказал Краснослав.

Афанасий Ильич набрал воздуха в грудь, чтоб возразить, мол, ты до сегодняшнего дня даже почти не дышал, но вдруг поник и сдулся, будто воздушный шарик. Его терзало сомнение. Нынешний Славик походил на его сына только внешне, и простые побои никак не могли вбить ему в голову новые желания, идеи и мысли. Подозрение рождало недоверие, и открывать все карты внезапно исцелённому наследнику было чертовски трудно.

– Отец, – произнёс Краснослав.

Все эмоции были написаны у Сычёва-старшего на лице, и прочитать его было нетрудно даже не используя Веды.

– Ты что, хочешь, чтобы я ненароком спутал тебе все карты, когда вернусь в гимназию? Подружился с кем-то из врагов, или оскорбил кого-то из старых друзей или родичей? Я ВООБЩЕ ничего не помню.

– Мы ещё не говорили с тобой про гимназию, – заметил отец.

– Догадаться нетрудно. Аграфена сказала, что меня так и не отчислили, значит, я имею право вернуться.

Афанасий Ильич снова почесал подбородок.

– Ты пропустил почти полгода, – сказал он. – Думаю, будет лучше, если мы подождём до осени, и ты продолжишь учиться с ребятами помладше. До экзаменов осталось всего два месяца.

Краснослав расхохотался.

– Наверстаю. Да и должен же я расквитаться с этими ублюдками.

Глава 4

Весь оставшийся вечер Краснослав изучал мир, засыпая отца тоннами вопросов и штудируя тонны книг, газетных вырезок и старых писем. Отец ушёл глубоко за полночь, Краснослав остался работать, пока за окном не забрезжил рассвет. Зато теперь он обладал более или менее полной картиной.

Мир полностью идентичен Старой Земле, которую Краснослав помнил только по легендам и картинкам из учебников. Развитых технологий нет, есть только примитивные попытки местных изобретателей, пользоваться Живой никто не умеет, есть только некая «магия», общество раздроблено и расслоено, а вся Империя бурлит и сотрясается от интриг, восстаний и конфликтов. Краснослав понял, что ему ещё повезло угодить в тело потомственного аристократа. Попади он в тело крестьянина или простого рабочего, пришлось бы устраивать революцию, чтоб пролезть на самый верх, а как знал Кувалда, революции – метод рептилий, которые неизбежно перехватывают благое начинание и превращают всё в полный хаос и резню.

Краткий курс истории Империи навёл его на несколько интересных мыслей по поводу своего попадания. Дважды за всё время существования государства им правили государи по прозвищу Великий, и оба из них славились жёсткими методами, внезапными реформами и резким скачком прогресса. Первого звали Пётр, и именно он превратил отсталую феодальную страну в настоящую Империю, второго звали Николай, и он жёсткой рукой сосредоточил всю власть в своих руках, а потом разбил всех врагов по очереди, отсталых япошек, ленивых турок и вонючих германцев, как было написано в учебнике.

Теперь правил внук Николая, и страна медленно катилась в пропасть, так что Краснослав твёрдо решил стать третьим Великим Императором, исключительно ради спасения народа славяноруссов, которых притесняли и угнетали со всех сторон.

Местные русичи неведомым образом оказались самым угнетённым народом во всей Империи. Практически всё налоговое бремя лежало на них, в регулярную армию призывались только они, тогда как из малых народов составлялись только добровольческие корпуса, даже судили их по более строгому закону.

У Краснослава даже зародилось подозрение, что все высшие эшелоны власти заполнены рептилоидами, которые открыто проводят геноцид своих заклятых врагов, славяноруссов.

В дверь постучали, отвлекая Краснослава от грустных тягучих мыслей.

– Да?! – откликнулся он.

На пороге показалась одна из служанок, Краснослав откинулся в отцовском кресле. Кабинет Афанасия Ильича неожиданно оказался удобен и уютен для подобной работы.

– Батюшка ваш велел к завтраку звать, – тихо пискнула девушка.

– Уже? – Краснослав удивлённо повернулся в сторону окна. – Сейчас спущусь.

Он потёр глаза, красные после бессонной ночи, встал и отправился вслед за служанкой, одетой в простое чёрное платье и накрахмаленный белый передник.

Краснослав ожидал, что в столовой будет только отец и несколько слуг, но он ошибся. Рядом с Афанасием Ильичом сидел незнакомец, сухопарый и тощий, неуловимо похожий на главу рода. Рядом с незнакомцем сидела девушка в строгом платье под горло, скрывающим скромную грудь. Чёрные локоны спускались чуть ниже плеч. Оба гостя были расслаблены и спокойны, сидели прямо и даже величественно, но Краснослав буквально кожей ощущал висящее в воздухе напряжение.

– Ну здравствуй, племянник, – пробасил незнакомец. – Наконец-то ты очнулся.

Девушка молча стрельнула в него глазками, и капитан Кувалда успел разглядеть в чёрных глазах немалую толику отвращения, смешанную с презрением. И чем только он успел заслужить такое отношение?

– Он ничего не помнит, – произнёс Афанасий Ильич.

Незнакомец смерил Краснослава долгим изучающим взглядом. Тот, нисколько не робея, прошёл к столу и уселся на свободное место, а затем холодно посмотрел прямо в глаза мужчине. В них сквозила враждебность.

– Да? – наконец произнёс незнакомец. – Хорош наследник. Ничего не знал, да ещё и забыл.

Девушка сдавленно фыркнула, будто услышала что-то смешное.

– Я повторюсь, Афоня, надо собирать всех. Всю Семью, – добавил мужчина.

– В этом нет нужды, брат, – сказал отец. – Славик вернётся в Гимназию, и всё будет хорошо.

Значит, это дядюшка. Затаил обиду? Девушка похожа на него, скорее всего, дочь. Значит, Славику она приходится кузиной, но согласия в семье точно нет.

Краснослав внимательно изучал обстановку, не влезая в разговор. Не по чину. Пока что.

– Хорошо? – дядя рассмеялся, девушка тоже хихикнула, прикрыв рот ладошкой. – Ну-ну, Афоня.

– Я – глава рода, Дормидонт, – жёстко сказал отец. – И я гарантирую, всё будет хорошо.

Похоже, за столом кипело сражение похлеще, чем на орбите Полабии-8, хотя вместо взрывов снарядов и треска лазеров лишь бряцали ножи и вилки.

– Ты не можешь ничего гарантировать. А Славик не может вернуться, он исключён, – отстранённо сказал Дормидонт Ильич.

Краснослав, наконец, решил вмешаться.

– Приказа об исключении не было, дядя, – произнёс он.

Родич посмотрел на него так, будто вдруг заговорил предмет мебели. Или ручная обезьянка вдруг стала решать уравнения.

– Согласно Уставу Гимназии, положение двадцать один, для исключения дворянина необходимо коллегиальное решение совета педагогов, утверждённое директором, – продолжил Краснослав. – Явиться на этот совет я не мог. Потому что он не состоялся. Поэтому он не состоялся.

Дормидонт Ильич посмотрел на племянника с холодным интересом учёного, готовящегося препарировать лягушку, и отложил крохотную чайную ложку на фарфоровое блюдце.

– Драка в Гимназии всегда была верным способом вылететь. Мы с твоим батюшкой хорошо помним пример братьев Заславских. Они подрались друг с другом и были исключены оба. А ты, Вячеслав, подрался с другими дворянами. Думаешь, они оставят это просто так?

– Нет, не оставят, – согласился Кувалда. – Но и я им этого просто так не оставлю.

Кузина поперхнулась и закашлялась, выпучив на него глаза. Краснослав равнодушно смотрел на её раскрасневшееся лицо.

Пожалуй, в самой Гимназии не стоит сразу так шокировать людей. Славик был слабаком и трусом, и капитан Кувалда решил превратить это в преимущество. Слабого врага не будут бояться. А если не боятся – то подпустят близко, ближе, чем следовало бы.

– Значит, ты возвращаешься в Гимназию, – протянул дядя.

Краснослав видел, как проносятся варианты интриг и планов перед глазами Дормидонта Ильича. Даже не пользуясь Ведами. Всё было очевидно.

– Возвращаюсь, – подтвердил он.

– Агния, – резко произнёс дядя. – Ты поедешь с ним.

– Что? – вскинулась девушка. – Нет! Ни за что!

– Это не обсуждается. Ты тоже не посещала Гимназию уже полгода, – сказал он.

– И ты знаешь из-за кого! – вскрикнула кузина.

Теперь она была похожа на разъярённую фурию, взор её метал громы и молнии, и, в основном, в сторону Славика.

– Сычёвы должны вернуться вместе, – сказал глава рода. – Это будет правильно. Другие фамилии поймут намёк.

– Да, ты прав, брат, – заметил дядя. – И ты, Агния, поможешь кузену не упасть в грязь лицом. Тем более, если он потерял память.

Девушка задохнулась от гнева, тонкие пальцы изо всех сил сжали фарфоровую чашку.

– Ни за что! Я не потерплю этого придурка рядом с собой ни секунды! – выкрикнула она.

Чашка лопнула с оглушительным хлопком, который прозвучал в тихой столовой, будто выстрел. Агния вскрикнула, прижала изрезанную руку к груди, дядя вскочил.

– Успокойся, – прошипел он тихо, чтоб слышала только она. Но усиленный слух Краснослава сумел разобрать всё. – Долго терпеть не придётся.

Дормидонт Ильич взял порезанную руку дочери в свои тощие ладони, зашептал что-то себе под нос. Их руки окутало светло-зелёное сияние, порезы начали затягиваться сами собой.

Краснослав жадно вглядывался в происходящее. Неужели кто-то здесь всё-таки может управлять Живой? Но нет, потоки оставались спокойны, будто ничего и не происходило. Это было что-то совершенно новое и неизвестное.

А значит, капитан Кувалда должен этому научиться.

Глава 5

После завтрака с новообретёнными родичами Краснослав снова удалился в кабинет отца. Вчера он упустил из виду генеалогию рода Сычёвых, и твёрдо решил восполнить этот пробел.

Но едва он опустился в удобное кресло и открыл толстый альбом, как на пороге появился хозяин кабинета. Они молча встретились взглядами.

– Может, в своей комнате этим займёшься? – спустя несколько секунд спросил Афанасий Ильич.

– Нет, – кратко ответил Кувалда.

Он перелистнул ещё одну страницу с портретом какого-то предка, одетого в толстую шубу и высокую бобровую шапку. Если бы не окладистая борода, то выглядел бы он точь-в-точь как Афанасий Ильич, но даже так сходство проявлялось феноменальное.

– Скажи мне лучше, что это там, в столовой, было? Что это за сила? – спросил Краснослав.

Отец явно удивился вопросу, но быстро опомнился.

– Да, память твоя… Не думал, что ты даже это забудешь, – хмыкнул он. – Это личная сила Дормидонта. Исцеление.

– Ясно, – ответил Кувалда. – На мне пробовали?

– Ну так! Думаешь, с чего он так отощал? – воскликнул Афанасий Ильич.

– Интересно, – протянул Краснослав. – А у тебя есть? У меня?

Афанасий Ильич помрачнел.

– У меня есть. У тебя не пробудилась, сколько мы не пытались, – хмуро сказал он.

– Продемонстрируй, – произнёс Краснослав, пытаясь, чтобы это не прозвучало как приказ.

Отец пожал плечами, подошёл поближе и сжал кулак, который тут же начал покрываться блестящей металлической коркой. Через несколько секунд кулак уже полностью был стальным, металл уходил куда-то дальше в рукава, но Афанасий Ильич быстро прекратил демонстрацию силы.

Краснослав глядел то на кулаки, только что бывшие цельнометаллическими, то на раскрасневшееся лицо Афанасия Ильича, который тяжело дышал и потирал руки. И ни одного следа Живы.

– Любопытно, – сказал он. – Оч-чень любопытно.

Он захлопнул драгоценный альбом, сунул его под мышку и встал. Отец уже отдышался и теперь спокойно глядел на сына.

– Поработаю у себя, – сказал Краснослав. – Это с собой возьму.

– Вечером вы вместе с Агнией выезжаете в Гимназию, – сказал Сычёв-старший, подошёл к наследнику и положил руку ему на плечо. – Не подведи.

Краснослав скупо кивнул.

Свою комнату он нашёл не сразу, и даже пришлось прибегнуть к помощи слуг, но когда нашёл, подумал, что лучше бы остался в кабинете отца. На двери комнаты висел плакат с черепом и костями, Краснослав с удивлением узнал рептилоидские иероглифы «DANGER!». Гнев застил ему взор, похабная карикатура на кириллицу и глаголицу подняла из глубины души воспоминания о сожжённых городах и уничтоженных планетах.

Он тут же сорвал плакат, осторожно толкнул дверь, будто впервые ступая на территорию врага. Грязь, пыль, разбросанные вещи, удушливая вонь и темнота окружили капитана Кувалду. Ощущение было такое, словно в этой комнатке не прибирались годами, не только во время комы Славика.

Краснослав не был брезглив. Он был пилотом Империи, и его учили выживать везде, хоть в заснеженной пустыне Сиберии-4, хоть в удушливых мангровых зарослях Амазона. На заданиях ему приходилось есть живую саранчу и пить из конского следа, ставить засаду в болотах и даже в выгребных ямах рептилий, но любая из самых жутких планет смерти буквально меркла перед необходимостью войти в комнату Славика Сычёва.

Будто какая-то противоестественная сила, чуждая не только славяноруссу, но и человечеству вообще, захватила эту комнату нечестивыми эманациями первозданного Хаоса.

Но капитан Кувалда собрал волю в железный кулак и сделал первый шаг. Подошва прилипла к полу. Каждый шаг давался всё тяжелей, но Краснослав уверенно прошёл к окошку и сорвал грязные шторы с гардин. В комнату хлынул свет, впервые за долгое время, и Краснослав вздрогнул, когда осознал увиденное.

Комната была полностью завалена мусором, но мусором специфическим. Пожелтевшие салфетки, пожелтевшие окаменевшие носки, когда-то давно считавшиеся белыми, грязное бельё, журналы со слипшимися страницами. Даже плакаты на стенах, изображающие полуголых девиц, были чем-то заляпаны.

Кувалда поморщился, ему вдруг стало противно находиться в теле Славика. Но он понимал, что другого тела и другого шанса уже не будет. Подавив тошноту, капитан Кувалда покинул тесную берлогу Славика и вышел обратно в коридор, сжимая под мышкой всю историю рода Сычёвых.

Теперь эта комната была его комнатой. И оставлять её в таком виде Краснослав не мог. Честь воина Империи не должна быть запятнана. А в этой комнате пятна были везде.

Он подозвал нескольких служанок. Те подошли, недоверчиво глядя на Краснослава и с опаской поглядывая на приоткрытую дверь. Никогда раньше женщины не переступали порога этой комнаты.

Краснослав внимательно оглядел трёх женщин в строгих платьях и белых фартуках, что поддерживали чистоту и порядок в поместье Сычёвых.

– Нужны мешки для мусора, вёдра и тряпки. Прямо сейчас, – приказал Кувалда. – Ах да, и перчатки, захватите перчатки, будьте любезны.

Горничные переглянулись между собой. Никогда раньше женщины не слышали таких слов от Славки Сычёва.

– Хорошо, господин, – произнесла самая старшая.

– Будет сделано, господин, – пискнули другие.

Все трое упорхнули так быстро, что Краснослав не успел и глазом моргнуть. Сам он быстро вернул генеалогический альбом отцу, а когда пришёл обратно, служанки уже выстроились у входа в обиталище Славика, до сих пор побаиваясь туда заходить.

Поэтому Краснослав Кувалда, как и подобает воину Империи Славяноруссов, первым вошёл в это ужасное место, презрев страх и отвращение.

– Перчатки, пожалуйста, – произнёс он. – Мешок, пожалуйста.

Дворянин и наследник рода первым взялся собирать гниющий мусор, изо всех сил сдерживая позывы тошноты. Горничные тут же последовали за ним на битву с многолетним беспорядком, ведь в одиночку он бы не справился.

Огромные мешки наполнялись один за другим, Краснослав не стеснялся выбрасывать всё подряд. Говорят, окружение формирует личность, а личность формирует окружение, и из этого выходило, что оригинальный Славик был довольно мерзким и неприятным подростком. Кувалда решил, что раз уж он заменил его личность, то и все напоминания о прежнем хозяине тела должны быть удалены.

Поэтому в мусор безжалостно отправлялось всё, что только можно. Фигурки развратных женщин, похотливо трясущие каменными грудями, плакаты, липкие журналы, бельё и одежда, любовные письма, написанные и неотправленные, книги про попаданцев, пустые бутылки и спрятанные папиросы. В одном из отделений комода он даже нашёл женские трусики и чулки, будто сшитые специально на Славика. Это всё тоже отправилось в утиль.

Женщины помогали молча, но Краснослав ясно видел одобрение в их глазах. Он и сам чувствовал душевный подъём, ведь настоящий славянорусс должен быть чист душой и телом. А капитан Кувалда даже в теле подростка-извращенца оставался лучшим из славяноруссов.

Он сам двигал мебель и залезал в самые недоступные углы, выметая скверну. Окно никогда прежде не открывалось и рама буквально застыла в закрытом положении, но Краснослав решительно и твёрдо распахнул его настежь, впуская свежий весенний ветер в берлогу Славика.

Краснослав хотел ещё и оторвать обои, но служанки отговорили его от этого занятия. Всё равно вечером ему придётся уезжать, а переклеить всё они точно не успеют.

– Вы б лучше в дорогу собралися, господин, – робко улыбнулась старшая из горничных. – Мы уж тута сами порядочек наведём.

Кувалда кивнул. Профессионалы наверняка справятся лучше. Но всё равно тяжёлые мешки, забитые всякой всячиной, он лично отнёс на мусорку, хоть и пришлось сделать это в несколько ходок.

Всё равно собирать в дорогу было нечего. Несколько драных учебников, кое-как найденная смена белья и чудом уцелевший дневник Славика, который Кувалда решил изучить на досуге. Остальное он хотел купить по прибытию.

Гимназия ждала и манила его, будто свет ещё неизведанных звёзд.

Глава 6

Ехать ему предстояло вместе с кузиной. И если у самого Краснослава из вещей был всего один маленький саквояж, то чемоданами Агнии оказалось забито всё свободное пространство.

Сперва кузина наотрез отказалась ехать с ним в одной карете, но Дормидонт Ильич сурово взглянул на дочь, и той пришлось подчиниться. Ослушаться отца Агния никак не могла.

Но попытаться испортить поездку своему кузену – это стало для неё единственной отдушиной. Поэтому сначала она забила своими вещами всё свободное место, так, что Краснославу пришлось всю дорогу держать свой саквояжик на коленях, а затем решила уже в дороге испытать нервы двоюродного брата на прочность.

Вот только она не знала, что вместо робкого рукоблуда Славика, что пугался собственной тени, перед ней теперь сидит лучший пилот Империи и защитник человечества.

Карета покачивалась на рессорах, пара лошадей рысью бежала по дороге, что вела к Петрограду. Холодная весенняя грязь чавкала под копытами, извозчик кутался в пальто и подгонял лошадей редкими хлёсткими ударами. А внутри кареты хитро улыбалась Агния Сычёва, то и дело искоса поглядывая на брата, который безучастно глядел в окно.

– Ну что, вонючка, готов? Обратно в ад? – хихикнула она.

Краснослав поднял на неё тяжёлый взгляд и вопросительно изогнул бровь.

– В Гимназию! – раздражённо пояснила кузина.

– Я ничего не помню, – сказал он. – Естественно, я не готов.

Агния победоносно ухмыльнулась.

– Даже не смей приближаться ко мне в Гимназии, понял? Не хочу, чтобы нас увидели вместе, – не терпящим возражений тоном произнесла она.

Краснослав хмыкнул в ответ.

– Папенька говорил, чтоб я тебе помогала там, даже думать забудь про это, понял? – надменно добавила девушка.

– Разберусь, – ответил Кувалда.

Агния замолчала, чуть смущённая холодным безразличием кузена. Она ожидала совсем другой реакции. Обычно Славик начинал перед ней лебезить и умолять о помощи.

– И вообще, ты даже не аристо! – выпалила она, пытаясь хоть как-то задеть брата.

Краснослав сначала фыркнул, пытаясь подавить смех, но потом расхохотался во весь голос.

– Что за слово вообще такое, «аристо»? – как следует отсмеявшись, спросил он.

– Придурок! – презрительно фыркнула Агния.

– А, вот оно что. Тогда я точно не «аристо», – произнёс Кувалда.

Агния сжала кулачки. Сегодня кузен как-то умудрялся бесить её ещё больше.

– Я про то, что ты никчёмный прол без способностей. Не представляю, как ты вообще мог родиться в нашей семье. Может, ты подкидыш?

Она гаденько улыбнулась, наивно считая, что пустила в ход тяжёлую артиллерию. Раньше это неизменно вело к истерике и слезам слабака-кузена.

Краснослав на эти слова только улыбнулся. В какой-то степени он и есть подкидыш. Чужое тело, чужая семья, чужой мир. Главное, что в его родной Галактике теперь воцарятся мир и спокойствие.

Наконец, исчерпав попытки хоть как-то задеть брата, Агния отвернулась и надула губки. Они оба смотрели на пробегающие за окном акации, высаженные вдоль дороги, заросли ивы, крестьянские избушки, и каждый думал о своём. Агния думала, как ещё можно задеть кузена, а Краснослав тоскливо подмечал окружающую бедность и разруху, царящую в стране, и всё больше убеждался в том, что здесь нужно наводить свой порядок.

Может, и неспроста его закинуло в этот мир? Русичи здесь страдали под гнетом нищеты, а он, капитан Кувалда, мог бы это исправить. Да и кто, если не он?

Тяжёлые думы, видимо, отразились на его лице, и Агния непременно ухватилась за эту возможность.

– Всё-таки боишься, – надменно констатировала девушка.

Краснослав вдруг вспомнил, что должен играть роль.

– Боюсь, – соврал он.

– Ха! – кузина ухмыльнулась, будто сорвала джек-пот. – Я так и знала!

Карету сильно тряхнуло на очередной выбоине, оба пассажира подскочили на сиденьях, да так, что Агния ударилась о потолок, и весь её триумф оказался испорчен. Она прошипела что-то невнятное и забарабанила кулачком в стенку кареты.

– Прошка! Не дрова везёшь! – прокричала она.

– Простите, ваш сиятьсво! Батюшка ваш до ночи обернуться велел! – раздался голос откуда-то снаружи.

– Помедленней вези! Ты мне причёску испортишь! – приказала Агния.

Кувалда же считал, что испорчена кузина была целиком. Он бы, конечно, мог попробовать вразумить сестру, но ясно понимал, что это будет пустая трата времени. Отношения Славика с кузиной складывались годами, и будет непросто их переломить и переделать.

Поэтому воин Империи продолжал флегматично смотреть в окно, с лёгкой грустью вспоминая сверхсветовые двигатели, способные за ничтожно малое время переместить тебя на другой конец Галактики. А примитивные повозки на конной тяге использовались только для развлечения «под старину», но уж никак не для передвижения между городами.

А теперь он был вынужден несколько часов трястись в тесной повозке, наедине с несносной кузиной. Он бы лучше предпочёл свернуть несколько чешуйчатых шей.

Краснослав с удивлением понял, что скучает по битвам с рептилиями. Здешняя жизнь, по меркам Галактической Империи весьма спокойная и мирная, казалась ему чересчур простой. Он ещё не знал, как ошибался.

Вдруг скрипнули рессоры, карета остановилась. Снаружи донесся приглушённый голос, но ни Краснослав, ни Агния не смогли ничего разобрать. Кузина удивлённо посмотрела на него, Кувалда пожал плечами, мол, в дороге всякое бывает.

Агния раздражённо закатила глаза и несколько раз ударила в стенку. Прогремел выстрел.

– Прошка! Прохор! Ты чего встал? – прокричала она. – Поехали!

Извозчик молчал. Капитан Кувалда вдруг почувствовал смутную тревогу. На всякий случай он проверил энергетические центры, всё ещё слабые и недоразвитые. Ладно хоть его Жива текла свободно, нигде не пересекаясь и не петляя, однако этого всё равно было недостаточно. Энергии хватит максимум на одно действие.

– Славик, что происходит? – вдруг шепнула ему Агния.

Краснослав посмотрел на испуганную сестру.

– Пока не знаю, – ответил он. – Напомни, какая у тебя личная сила?

Агния захлопала ресницами.

– Ты что?! Нам ведь нельзя! – прошипела она, но Кувалда сурово посмотрел ей в глаза, и девушка поникла. – Я нагреваю воду.

– Буду знать, если захочу чаю, – хмыкнул он.

– Пошёл ты, Славик!

Почти бесполезная сила. Значит, в случае чего, на помощь Агнии рассчитывать не придётся.

И это «чего» как раз забарабанило в дверцу кареты, гнусаво посмеиваясь.

– А ну, вылазь с кареты, господа хорошие, приехали! – раздался снаружи сиплый голос.

Агния вскрикнула и подскочила от страха. Краснослав взял сестру за руку, глядя, как дрожат её губы.

– Тихо, – произнёс он.

– Вылазь, кому говорю! Не то с обреза пальну! – хлипкая дверца снова затряслась от сильных ударов.

Кувалда потянулся к щеколде, но Агния схватила его, взглядом умоляя не открывать.

– Сейчас, выходим! – прокричал Краснослав, и добавил шёпотом. – Не бойся.

Он открыл дверь и первым выпрыгнул из кареты, тут же оказавшись под прицелом. Один, с обрезом, держал его на мушке, другой выворачивал карманы убитого извозчика. Оба разбойника были небриты, в серых грязных шинелях, на которых ещё белели светлые пятна там, где когда-то были погоны. Дезертиры.

– Опа! Аристократики! – хохотнул первый.

– Фартануло сёдня, – согласился второй.

Из придорожных кустов вышел третий, вальяжно размахивая револьвером.

– Давай, пацан, деньги, цацки, шмотки, – прогнусавил бандит. – А ты, красотуля, тоже выходи. Не обидим.

Дезертиры засмеялись. Кувалда нахмурился. Драки не избежать, но он ощущал некую неправильность в том, чтобы драться с русичами, когда их всех окружает настоящий враг. Проклятые зеленокожие умело сеяли смуту и заставляли бедных славян нападать на своих же родичей. Краснослав почувствовал, как в нём закипает праведный гнев.

– Грей воду, сестра, – произнёс он и хрустнул костяшками пальцев.

Глава 7

Сухо щёлкнул курок, но Краснослав уже летел к ближайшему из дезертиров, точным движением подбивая ствол обреза вверх, как раз в тот момент, когда громыхнул выстрел. Кувалду обдало горячим ветром и пороховым дымом, и злые воспоминания штурма Асенны Прайм пронеслись в голове дьявольским калейдоскопом.

Он умело вывернул обрез из рук владельца, двинул прикладом в небритую скулу, и бандит повалился, словно марионетка, у которой вдруг обрезали нити.

– Ах ты! – выдохнул другой бандит, вскидывая револьвер.

Ещё один, что всё ещё потрошил карманы убитого Прохора, замер, широко распахнув глаза.

Краснослав моментально оценил ситуацию и ушёл с линии огня. Тявкнул револьвер, пуля чиркнула по стене кареты, выбивая из неё гроздья мелких щепок.

– Агния, прячься! – прокричал Кувалда.

Расхристанный дезертир выстрелил снова, и в тот же момент воин Империи метнул разряженный обрез, словно дубину. Ещё горячий ствол ударил разбойника прямо в лоб, и тот упал, мгновенно отключившись.

Третий бандит наконец вскочил, хватаясь за винтовку. Краснослав понял, что не успеет добраться вовремя, дезертир был слишком далеко. Мародёр передёрнул затвор и прицелился в юного дворянина.

– Копыто Велеса! – вдруг завопил Краснослав, концентрируя Живу на кончиках пальцев.

Энергия вырвалась на свободу, и мощный толчок сбил разбойника с ног, будто порыв ураганного ветра. Дезертир дважды успел кувырнуться в воздухе и упал навзничь, ошеломлённый неистовой силой.

Краснослав медленно подошёл к оглушённому бандиту и вырубил его ударом ноги. Вся схватка продлилась не больше нескольких секунд, но Кувалда чувствовал себя так, будто сражался весь день и всю ночь. Тайный приём бесконтактного боя славяноруссов иссушил его полностью, энергетические центры Славика точно не были готовы к подобному испытанию.

Повисла тишина. Агния робко выглянула из кареты и увидела брата, который стоял, тяжело дыша, над телом оглушённого дезертира.

– Слава! Славочка! – она бросилась ему на шею, и от её тяжести Краснослав пошатнулся, но всё-таки устоял на ногах.

– Всё, всё, успокойся, – пробормотал он.

– Слава! Мы живы, Слава! – продолжала причитать кузина, и всё её нервное напряжение хлынуло нескончаемым потоком слёз, которые насквозь промочили пальто Кувалды.

– Тихо, – сказал Краснослав. – С этими что будем делать?

Агния оторвалась от него, посмотрела, будто стыдясь минутной слабости, а потом пнула лежащего бандита острой туфелькой.

– Убить, – кровожадно предложила кузина. – Они Прошку убили.

– Нет, – отрезал Кувалда.

– Они дезертиры, их всё равно повесят, – сказала она.

– Нельзя, – твёрдо сказал пилот.

– Ну, делай что хочешь, – фыркнула Агния. – Я им Прохора не прощу.

Краснослав собрал всё оружие, обыскал карманы дезертиров. Ничего интересного не нашлось, лишь немного денег и табака. Затем связал всех их же собственными ремнями, туго стягивая руки в локтях за спиной.

Прохора он унёс в карету, затем успокоил напуганных лошадей. Агния уже отошла от потрясения и быстро вернулась к образу надменной стервы.

– Ты мне предлагаешь тоже внутри ехать? – спросила она, глядя, как брат укладывает холодное тело извозчика на бархатной подушке сиденья.

– Нет. Наверх залезай, дорогу показывать будешь, – сказал он.

Агния забралась на облучок, отказавшись от помощи, и сложила руки на груди.

– Мы так в Гимназию опоздаем, давай быстрее, – проворчала она.

Но Краснослав не обращал внимания. Он растолкал связанных бандитов и привязал их позади кареты, бежать следом.

– Барин, пощади! Бес попутал нас! – взмолился дезертир, тот самый, что шарил по карманам Прошки.

Кувалда остановился, заслышав эти слова.

– Кто попутал? – воин Империи подобрался и сосредоточился, внутренне готовый к новой схватке.

– Гришка, охламон, надоумил! – тут же сдал товарища бандит.

– Ах ты, Иуда! – зло прошипел названный Гришкой, но без обреза сейчас он был беспомощен.

Краснослав снова попытался напрячь зрение, вперив тяжёлый взгляд в дезертира.

– Дырку просверлишь, барчук, – сказал Гришка.

Даже сквозь ауру Краснослав не увидел ни чешуи, ни хвоста, ни жёлтых немигающих глаз. Только насквозь испорченного человека. Рептилиями здесь и не пахло. С другой стороны, будь здесь настоящий рептилоид, даже замаскированный, так легко Краснослав бы не справился.

– Следствие покажет, кто вас попутал, – холодно произнёс Кувалда.

Он залез на облучок рядом с кузиной, взялся за вожжи, чуть хлестнул лошадей. Карета покачнулась и тронулась. Дезертиры побежали за ней, пытаясь придерживать штаны связанными руками.

Управлять каретой оказалось неожиданно просто, гораздо легче, чем военным корветом или вертопланом. Сердце пилота радовалось даже такой нехитрой технике, но радость быстро омрачилась расспросами Агнии. Краснослав был уверен, что девчонка точно не сможет хранить тайну.

– Что это за сила была? – спросила она.

Кувалда хмыкнул и хлестнул коней вожжами.

– Ай, барин, не гони лошадей! – закричали сзади.

– Славик, неужто ты пробудился? – лукаво улыбнулась Агния.

– Забудь всё, что видела, – хмуро произнёс Краснослав. – Не вздумай никому рассказать. Даже в семье.

Сестра удивлённо посмотрела на него, но всё-таки промолчала.

– Так пробудился или нет? – спустя некоторое время снова спросила она.

– Не знаю, – ответил Кувалда.

Вряд ли управление энергопотоками Живы, доступное любому славяноруссу, можно считать за пробуждение личной силы, которой здесь владеют только дворяне. Их сила определённо была чем-то иным.

– Если что, скажешь, что это ты их обезвредила, – сказал Краснослав. – Мне лишнее внимание ни к чему.

Агния кивнула, испуганная и удивлённая внезапными переменами. Будто на месте трусливого братца теперь находился настоящий мужчина. И почему-то ещё вместо обычных презрения и отвращения она теперь испытывала рядом с братом удивительное чувство защищённости.

– Я… Никому не скажу, – тихо произнесла она. – Даже папеньке.

Краснослав кивнул, не отводя взгляда от дороги. Узкая грунтовка, прямая как стрела, вела, похоже, до самого Петрограда, на всех перекрёстках сестра показывала ехать просто вперёд.

Вскоре начали виднеться городские дома, из печных труб курился дымок, застилающий небо. Заводы и фабрики занавешивали целый город густым смогом, который закрывал горизонт. Но совсем недалеко от въезда в город Агния приказала свернуть, и карета поехала окольными путями.

Прохожие недоуменно пялились на двух аристократов, сидящих на облучке, но ещё больше удивлялись, завидев бегущих за каретой дезертиров, вывалянных в грязи.

Доехать до Гимназии им всё-таки не удалось. Первый же встречный городовой остановил их, изо всех сил размахивая жезлом и заполняя городской шум оглушительным свистом.

– Вас-то мне и надо! – обрадовался Краснослав.

Городовой невнятно представился и потребовал объяснить происходящее, грозно сверкая глазами из-под фуражки. Густые усы воинственно топорщились, и Краснослав видел, что страж порядка в любой момент готов пойти на конфликт, поэтому не стал обострять ситуацию. Проблемы с законом в его планы точно не входили, и капитан Кувалда объяснил всё. Разве что он умолчал о своей драке с бандитами, выставив Агнию главной защитницей. Сестра молча кивала, подтверждая каждое слово кузена.

– Надобно разбираться, ваше благородие, – произнёс городовой, закручивая усы.

Объяснение его, похоже, удовлетворило. Краснослав знал этот тип людей. Чёткий доклад и уверенный вид действовал на них безотказно. Ну и положение дворянина давало свои преимущества даже здесь.

– В участок проедем, ваше благородие. Покойника в холодную, разбойников под замок, – предложил городовой. – А потом дальше в свою Гимназию поедете.

Отказаться Сычёвы, разумеется, не могли.

Глава 8

В участке их продержали недолго. Посмотрели документы, в которых, на удивление Кувалды, не было ни биометрии, ни даже фотографии, и отпустили под честное слово дворянина. Агния потребовала от полицейских телеграфировать в поместье, карету с лошадьми арестовали как вещественное доказательство, душегубов бросили за решётку.

В Гимназию Сычёвы прибыли не на богато украшенной карете, а в полицейском дилижансе, чем собрали немало удивлённых взглядов. Ученики постоянно собирались на крыльце, и как минимум половина гимназистов увидела, как наследник рода Сычёвых выходит из-за решётки, будто опасный преступник. Но и само его появление стало сенсацией. Даже будь он закован в кандалы – они удивились бы меньше.

Появление Агнии такого ажиотажа не вызвало, и девушка явно была этим недовольна. Славик ну никак не мог быть популярнее сестры, но в данный момент все взгляды оказались прикованы к нему. Девушки шептались, парни переглядывались и шутили, пока Краснослав помогал сестре вытащить чемоданы.

Переполох, видимо, добрался до учительской, и на крыльце Гимназии появился седовласый мужчина в строгом костюме-тройке. Все гимназисты при его появлении поспешили скрыться, стоило ему только сверкнуть очками-пенсне. Мужчина направился прямо к Сычёвым. Агния заметила его первая, и тут же дёрнула брата за рукав.

– Немец идёт! – шикнула она.

Кувалда поднял взгляд.

– Ви могли би претупретить рукофотстфо Гимнасии, – безжалостно коверкая русскую речь, произнёс мужчина.

– Простите, Готлиб Карлович, мы спешили вернуться, чтоб успеть подготовиться к экзаменам! – выпалила Агния, делая неловкий книксен.

Краснослав поморщился, заслышав ужасный акцент Немца, и ещё больше рассердился, увидев, как сестра перед ним заискивает. Готлиб Карлович понял его реакцию по-своему.

– Не ратты вернуться, Сычёфф? Нато пыло вас всё-таки исключить, – высокомерно произнёс он.

– Вячеслав потерял память, – быстро ответила сестра и пихнула Кувалду под рёбра, мол, лучше помолчи.

– Тогта он врят ли стаст эксамен, – процедил Немец. – Итите по фашим комнатам.

Готлиб Карлович круто развернулся и ушёл. Краснослав подхватил чемоданы, раздражённо глядя вслед Немцу. Просканировать его капитан Кувалда не успел, но всё просто кричало о том, что это хладнокровная рептилия под маской человека.

– Это Немец, – шепнула Агния после того, как рептилоид скрылся за дверями Гимназии. – Его лучше не злить.

Краснослав многозначительно хмыкнул, взвалил на себя чемоданы и поднялся по крутым ступенькам. Но как только он подошёл к двери Гимназии, в голову стрельнула боль, и он физически почувствовал, как надпочечники Славкиного организма впрыснули в кровь изрядную порцию адреналина. Славик до жути боялся этого места. Перед глазами снова мелькнули флэшбэки, смутные, но ужасающие.

Холодное, сырое место, обложенное кафелем, Славик заперт в тесной кабинке, а снаружи враги, смертельные враги. Огромный зал, полный народа, сцена, на которую выпихивают раздетого Славика, а кругом враги, смертельные враги. Доска, стулья, парты, что-то прилетает в затылок. Сзади враги, смертельные враги. Романовы. Морозовы. Демидовы.

Краснослав мотнул головой, пытаясь избавиться от навязчивых чужих мыслей.

– Ты в порядке? – спросила сестра.

– Да, – ответил Кувалда.

Адреналин растворился без следа, снова вернулось хладнокровное спокойствие воина Империи, готового встретить любую опасность лицом к лицу.

Они вошли внутрь. Гигантское здание Императорской Гимназии встретило их с показным равнодушием, ученики и ученицы разбежались по комнатам. Уроки сегодня уже закончились, гимназисты наслаждались недолгим свободным временем и готовились к завтрашним занятиям.

Краснослав помог сестре дотащить чемоданы до входа в женское крыло. Внутрь, до самой комнаты его не пропустила вахтёрша.

Агния остановилась на секунду и посмотрела на кузена. Она хотела предложить ему помощь, но вдруг поняла, что Славик не нуждается ни в какой помощи, и промолчала.

– До завтра, – сказала она невпопад.

Краснослав молча кивнул, глядя, как Агния силится утащить все чемоданы разом.

Изнутри Гимназия чем-то напоминала ему лётное училище, в котором он провёл несколько лет юности. Все закрытые школы чем-то похожи. Вот только если в училище он был лучшим из лучших, то здесь, благодаря Славику, считался по всем фронтам аутсайдером, и, похоже, не только в официальной иерархии. Но Кувалда твёрдо намеревался это исправить.

Он отправился на поиски мужского общежития. Его твёрдые шаги гулко разносились по коридорам, заранее предупреждая всякого, что идёт воин Империи. Но здесь никто не знал, что это значит, и после очередного резкого поворота его окликнули.

– Ха, Сычёв! А мы думали, ты сдох! – дружный смех компании гимназистов окатил его, будто ведро помоев.

Краснослав повернулся на звук. Небольшая компания кучковалась возле подоконника, разглядывая восставшего из мёртвых одноклассника. Кувалда снова ощутил, как тело Славика пытается накачать кровь адреналином, чтобы убежать и спрятаться, но несгибаемый дух защитника человечества был твёрд как скала.

– А вы ещё кто? – холодно спросил Краснослав, снова забывая, что должен играть роль настоящего Сычёва.

Повисла звенящая тишина.

– Ты чё, придурок? Маму потерял? Совсем башку отбили? – посыпались дерзкие вопросы со всех сторон.

Дорогу Краснославу немедленно загородили, двое зашли сзади, отрезая путь к отступлению. Кувалда медленно оглядел каждого из них. Стая шакалов, не более. Вожак, пара прихвостней, плюс массовка, Краснослав моментально выделил каждого по поведению и языку тела. Жаль, нельзя драться, это был бы самый простой путь. Но можно обезвредить главного шакала и без драки.

– Прочь с дороги, – тяжёлый взгляд Кувалды вонзился прямо в переносицу вожака, накачанного рыжего пацана.

Взгляд Краснослава и без накачки Живой мог выдержать не каждый. А сейчас, когда он буравил соперника, буквально вгрызаясь в мозг, и концентрируя всю энергию в зрачках, которые немедленно превратились в узкие вертикальные щёлки опасного хищника… Даже Император струхнул бы и отступил.

– Вали давай, Сычиха, успеем ещё с тобой поиграть, – произнёс рыжий, отводя взгляд.

Сказал, чтоб сохранить лицо перед стаей, где каждый готов вцепиться в глотку ослабшему вожаку, и Краснослав не стал провоцировать конфликт дальше. Он просто прошёл мимо, не обращая внимания на выкрики и смешки, летящие в спину.

Да, будет непросто. Но воин Империи выкручивался из куда более опасных передряг. Но первым делом нужно было найти свою комнату. Спросить помощи было не у кого, да и вряд ли кто-то станет помогать Сычёву, так что капитан Кувалда решил использовать Славкину память тела.

Комната должна была быть самым безопасным местом для трусливого Славика. И она была где-то неподалёку. Кувалда очистил мысли, пытаясь избавиться от попыток найти комнату. Ему нужно было просто вспомнить, где комната.

Ноги сами повели его, и вскоре Краснослав очутился перед закрытой дверью. На двери была только табличка с номером 208, никаких рептилоидских символов. Краснослав собрался с духом, готовясь войти в подобие той загаженной берлоги, но стоило ему повернуть ручку и войти, как он оказался в довольно чистом и скромном жилище.

Обстановка спартанская: две кровати, два стола, две тумбочки. Комната маленькая, но Краснослав даже мог бы назвать её уютной. Вот только неизвестный сосед, который сейчас где-то отсутствовал, мог испортить всё, но в воспоминаниях Славика не нашлось никакого негатива, связанного с комнатой № 208.

Кувалда прошёл внутрь, поставил саквояж, снял пальто и уселся на свободную кровать, как вдруг скрипнула дверь.

– Славка! – радостный голос удивил капитана, нотот не подал виду.

Тщедушный паренёк, на две головы ниже Сычёва, широко улыбнулся щербатым ртом, подскочил к нему и протянул руку. Краснослав осторожно пожал её. Ладонь парнишки оказалась потной и неприятной, будто бы Кувалда подержал в руке дохлую рыбину.

– А я думал, ты не вернёшься! – снова улыбнулся парень.

Краснослав недоверчиво посмотрел на него.

– Ты меня не узнаёшь? Это же я, Семён! – воскликнул паренёк.

– Я потерял память, – ответил Кувалда.

– Тогда давай знакомиться! Позвольте представиться, Семён Сволов! Князь! – радостно улыбнулся парнишка. – Твой сосед и лучший друг!

Глава 9

Князь Сволов оказался неисчерпаемым источником информации. Парнишка знал всё, что происходит в стенах Гимназии и за её пределами, собирая сведения не хуже профессионального разведчика. Краснослав даже на всякий случай просканировал его, но нет, Семён оказался самым обычным мальчишкой, пусть и чересчур дружелюбным.

Зато он рассказал Краснославу обо всех наиболее важных людях в Гимназии, в том числе о Демидовых, Романовых и Морозовых, хоть и было видно, что Семён не слишком-то хочет про них говорить. Похоже, эти мерзавцы третировали и его тоже, хотя сам вид Семёна кричал о безобидности и дружелюбии. Будь он собакой – наверняка был бы щенком лабрадора.

Рыжий, которого Кувалда повстречал в коридоре, оказался графом Румянцевым, и он тоже слыл местным хулиганом и задирой. Школа оказалась тем ещё серпентарием, и нарваться на хорошего человека здесь было неимоверно сложно. Испорченная золотая молодёжь, аристо, как они сами себя называли, были здесь большинством. Хотя от престижной закрытой школы под патронажем самого Императора Кувалда ожидал совсем другого.

Учили здесь не только писать и считать, но и пользоваться личной силой, полагая это главным умением дворянина, и упор делали именно на использование этого странного волшебства, которое Краснослав пока так и не освоил. Те из дворян, которые сил не имели, как, например, Славик, тоже могли посещать уроки, но отношение к ним было презрительно-снисходительное. Князь Сволов тоже был из таких.

Кроме аристократов из хороших семей, в Гимназию принимали наиболее одарённых и отличившихся мещан, которые обычно пополняли ряды дворянских прихвостней. Силы они тоже не имели.

Выпускные экзамены, что должны были пройти через два месяца, состояли из русской словесности, закона Божьего, всеобщей истории и географии, математики и физики. Но наиболее важным из экзаменов считалась демонстрация личной силы. Именно по результатам этого экзамена обычно решалась судьба гимназиста, и двоечники легко получали хорошие места в министерствах и столичных ведомствах, а неодарённые зубрилы типа Семёна отправлялись служить мелкими клерками за тридевять земель.

Капитан Кувалда внимательно слушал и запоминал всё, что докладывал ему Семён по пути на первый урок. Утро нового дня начиналось с занятия по физике, которую Краснослав хорошо помнил ещё из прошлой жизни. Пилот обязан знать физику, иначе рискует неосторожным манёвром кого-нибудь убить или убиться сам. А Кувалда был отличным пилотом.

Они вошли в огромную полупустую аудиторию. Урок ещё не начался, учителя не было, и их появление было встречено насмешками и грязными шутками. Краснослав окинул аудиторию взглядом и не нашёл ни одного человека, который был бы рад их появлению. Снова презрение, иногда жалость, в лучшем случае – равнодушие.

Семён прошёл к свободному месту на первом ряду, Кувалда сел рядом с ним. Где-то позади он заметил Агнию, но кузина его показательно проигнорировала, о чём-то хихикая с подружками.

– И что дальше? – тихо спросил Краснослав, глядя, как сосед раскладывает на парте учебники и тетради.

Сам он пришёл с пустыми руками.

– Я пока перечитаю параграф, он интересный, – пожал плечами Семён. – А что Никанорычу в голову взбредёт, так одному Богу известно.

Краснослав устало опёрся на кулаки. Совсем не этого он ожидал от Гимназии, хотя догадывался, что скучной учёбы не избежать. Тем более, что многое в здешних учебниках просто отсутствовало. Ни полупроводников, ни ядерной (и тем более термоядерной) энергии, ни даже примитивного радио, местная цивилизация топталась на месте уже долгое время, кое-как выживая с помощью угля и пара. Даже переработка нефти здесь едва зарождалась. Кувалда небезосновательно полагал, что разбирается в предмете куда лучше учителя.

Поэтому капитан уронил голову на парту и мгновенно уснул, как умеют засыпать только военные и студенты. Долго проспать ему не удалось, князь Сволов пихнул его под рёбра, стоило только учителю показаться в дверях.

– Встать! – прозвучала отрывистая команда, и все гимназисты поднялись со своих мест.

– Садитесь, – отозвался учитель, Христофор Никанорович, быстрым шагом поднимаясь на кафедру.

Кувалда с интересом поглядел на местного физика, который выглядел, вопреки ожиданиям, статным молодым человеком в дорогом сюртуке, на рукавах которого поблескивали алмазные запонки.

Тот, в свою очередь, заметил внезапное появление Сычёва.

– Решили почтить нас своим присутствием, Сычёв? – медленно и нарочито громко произнёс Христофор Никанорович, пристально глядя на ученика. – Большая честь, я польщён вашим вниманием.

Краснослав затылком почувствовал взгляды одноклассников, прикованные к нему. Да, похоже, у преподавателей Славик тоже был далеко не в фаворе.

– Встать, когда с вами говорит учитель! – рявкнул физик.

Кувалда встал. Сзади послышались смешки и шелестящий громкий шёпот.

– Где ваш учебник, Сычёв? Тетрадь? Перо? Чернила? – учитель опёрся на кафедру и наклонил голову, будто допрашивал подозреваемого.

Семён попытался передвинуть свои тетрадки поближе к другу, но Христофор Никанорович только показал на него пальцем, и тот замер, словно кролик перед удавом.

– Молчите, Сычёв? Надеюсь, ваши знания сопоставимы с вашей наглостью, – произнёс учитель.

– Спрашивайте, – равнодушно сказал Кувалда.

Физик ухмыльнулся, будто палач перед экзекуцией, и даже поправил сюртук.

– Сволов, не вздумайте подсказывать, иначе я буду вынужден наказать вас обоих, – сказал он.

Семён поник и съёжился. Похоже, Христофор Никанорович видел его насквозь.

– Третий закон Гюйгенса, – скучающим тоном произнёс физик.

Краснослав напряг память. Перед глазами побежали тысячи строк, читанных давным-давно, в лётном училище, но сколько он ни старался вспомнить – в чертогах памяти такая комбинация отсутствовала.

Семён поднял руку и затряс ей в воздухе изо всех сил, едва сдерживаясь, чтоб не выкрикнуть ответ с места. Остальные ученики пристально следили за публичным унижением Сычёва, ведь подобного шоу в Гимназии не было очень давно. Почти пять месяцев.

– Элементарный вопрос, но вы, Сычёв, похоже, считаете, что слишком хороши для изучения физики, – надменно процедил Христофор Никанорович. – Сволов, подскажите своему товарищу.

– Сила действия равна силе противодействия! – выпалил Семён.

Кувалда удивлённо посмотрел на обоих. Сперва на физика, потом на Семёна. Он знал этот закон совсем под другим именем. В его родном мире сотни улиц и проспектов носили имя великого славянорусского учёного Невтонова. И этот закон, один из основополагающих законов механики, тоже был открыт именно им.

– Не делайте вид, будто впервые слышите об этом, Сычёв, – губы учителя тронула едва заметная усмешка.

– Спросите что-нибудь без фамилий и дат, это физика, а не история, – хмуро произнёс Кувалда.

Физик вспыхнул от такой наглости. Тонкие губы сжались в щёлочку, взгляд превратился в злой и хитрый звериный прищур.

– Полагаете, вам это поможет? Хорошо. Объясните, что такое теплород, – Христофор Никанорович позволил себе улыбнуться.

Вот об этой концепции Кувалда слышал. Ошибочная теория из древних времён.

– Теплород – несуществующая концепция, – начал Краснослав, удовлетворённо глядя, как вытягивается от удивления лицо учителя. – Вымышленная удобная теория, призванная объяснить нагрев тела притоком в него теплорода.

Класс зашумел, гимназисты просто подняли его ответ на смех. Христофор Никанорович и сам посмеивался, опираясь на кафедру.

– И как же, по вашему, тогда происходит нагрев?

– Кхм. Хаотическим движением атомов, – попытался объяснить Кувалда, но физик остановил его взмахом руки.

– Вы, Сычёв, прекрасно сочиняете на ходу, но ужасно знаете физику. Движением атомов… Несусветная чушь! Надеюсь, к экзамену вы подготовитесь должным образом. Садитесь на место, Сычёв, неудовлетворительно, – сказал Христофор Никанорович.

Кувалда вдруг понял, что этот мир куда более отсталый, чем он думал.

Глава 10

Звонок освободил гимназистов из цепких лап физика. Гулкое чрево аудитории выпускало их мелкими группками, и Краснослав задержался, ожидая, пока князь Сволов соберёт все свои учебники и тетрадки. Это и стало первой ошибкой.

Их уже ждали в коридоре. Как только они вышли за пределы аудитории, на плечо Краснослава опустилась тяжёлая рука. Огромная компашка гимназистов окружила их, предвкушая ещё одно шоу, и потащила по коридорам Гимназии. Немногочисленные встречные либо расступались, либо вливались в эту толпу, которая тянула Краснослава, будто водоворот.

– Ну привет, Славик, – голос над ухом будто сочился мёдом, но Кувалда ясно ощущал скрытую агрессию.

– Ну привет, кто-ты-там-такой, – в тон ему ответил Краснослав, поворачивая голову, чтоб разглядеть незнакомца.

Белокурые локоны, ниспадающие до плеч, тонкий прямой нос, мраморно-белая кожа, глубокие синие глаза. Будто Купидон, сошедший со старых картин, если бы не гнильца, которую Кувалда ощущал буквально физически, в запахе, в тоне голоса, в блеске глаз. Капитан нередко встречал подобных людей, испорченных тлетворным влиянием рептилоидов, хотя очень часто они портились и сами по себе.

– Ты что, Славик, не узнаёшь меня? – парень словно бы даже обиделся.

– Да он прикидывается, дурака включил, – прогундосил другой, один из прихвостней, толстый и смуглый парень в промокшей от пота тужурке.

– Ничего, напомним, – широко улыбнулся красавец, и Краснослав заметил, как зияет чернотой дыра на месте одного из передних зубов. Наследник Империи, Кирилл Романов.

Кувалда вдруг рассмеялся. Вот оно, первое препятствие на его пути к трону Империи. Кирилл был единственным сыном нынешнего Императора, и если его не станет, династического кризиса не избежать. А там, под шумок, можно попытаться и самому пролезть во власть. Нужны только верные сторонники, на которых можно будет опереться, и которых у Кувалды пока не было. А князь Сволов на такого сторонника точно не тянул, и даже сейчас он просто потерялся где-то по дороге.

– Над чем смеёшься? – улыбнулся Романов.

– Да так, вспомнил кой-чего, – ответил Краснослав, цыкая зубом.

Романов помрачнел.

– Слышь, чмо, мы тебе щас все рёбра пересчитаем, – не дожидаясь реакции вожака, выпалил один из гимназистов. Насмешка над вождём была понятна всем.

Краснослав посмотрел на него. Изрытое оспинами лицо, крупный нос картошкой, мясистые губы, нисколько не подходящие аристократу. Бедная, поношенная одежда довершила образ и позволила капитану Кувалде правильно оценить положение этого парня. Простолюдин, самый настоящий, большая редкость в Императорской Гимназии. Неудивительно, что он попытался влиться в окружение цесаревича. Такая возможность для обычных людей выпадает раз в жизни.

– Холопам слова не давали, здесь аристократы беседуют, – надменно произнёс Кувалда, видя, что попал в точку. В самую больную мозоль.

Парень побагровел и набычился, широко раздувая ноздри. Он был готов в любой момент броситься на противника, но не смел начать драку без команды сверху.

– Федя, не кипятись, – спокойно произнёс Романов. – Мы со Славиком просто беседуем. Пока что.

– Ну и чего от меня хотел наследник Империи? – равнодушно спросил Краснослав.

Они как раз зашли в один из дальних коридоров, что заканчивался глухим тупиком.

– Ну как же! – снова улыбнулся Романов. – Того же, что и в прошлый раз. И компенсацию, разумеется. Думаю, сто тысяч рублей хватит. Я же не тиран, не самодур. Я же не тиран, парни?

Парни согласно загудели на разные лады, мол, цесаревич вовсе не тиран, а даже наоборот, мудр и справедлив.

Краснослав пристально посмотрел сквозь ауру Романова. Каким бы ни было его предложение, соглашаться никак нельзя. В ауре цесаревича словно извивались маленькие противные черви, иногда вырываясь чёрными протуберанцами.

– Напомни, чего ты просил, – со скучающим видом произнёс Кувалда.

Романов дёрнулся, будто от пощёчины. Как же, наследник правящей династии и «просил». Но быстро вернул себе самообладание.

– Славик, как ты мог позабыть? Нет, отцовы гвардейцы, конечно, слегка перестарались, но я думал, наоборот, ты только крепче запомнишь и хорошо подумаешь, – хитро улыбнулся Кирилл.

– Напомни, – потребовал Краснослав.

– Может, мы ему сами напомним? – подал голос кто-то из подпевал цесаревича, потирая кулаки.

Капитан Кувалда окинул их взглядом, пытаясь пересчитать по головам. Вместе с Романовым человек пятнадцать, не меньше, и в этом теле драться одновременно со всеми будет трудновато. Не невозможно, Кувалда это слово презирал и не любил, но всё-таки трудновато.

– Нет, Захар, не спеши, – Кирилл Романов изящным жестом заставил своего прихвостня умолкнуть. – Послушаем, что нам скажет Славик.

– Я уже сказал, – произнёс Кувалда. – Напомни.

Цесаревич скользнул быстрым взглядом по присутствующим, явно не желая говорить этого при всех, но и не желая оставаться с Сычёвым тет-а-тет. Похоже, всё-таки Славик и в самом деле умудрился выбить зуб наследнику Империи в боевом угаре. Что-то было между ними такое, из-за чего трусливый и слабый Сычёв буквально впал в бешенство.

– Ну, всего лишь пару часов с твоей сестрой, – невинно хлопая ресницами, произнёс наследник.

Вот оно что. Краснослав, конечно, сомневался, что Славик так любил кузину, что безбашенно бросился в драку, но честь семьи здесь наверняка ещё высоко ценилась. Да и скорее всего, это просто стало последней каплей для измученного школьной жизнью Сычёва.

Лицо Кувалды осталось непроницаемо и безэмоционально, хотя внутри сгущались чёрные тучи, в любой момент готовые разразиться громом и молнией. Даже несмотря на строгий запрет драк в Гимназии.

– Ты же в прошлый раз согласился, дружище, – улыбнулся цесаревич. – Зато спокойно поживёшь. К экзаменам подготовишься, никто не тронет. Моё слово крепко.

Краснослав подавил желание выбить Романову и все остальные зубы. Он представил себя диверсантом, заброшенным в тыл к рептилиям. Хладнокровие и расчёт. Только хладнокровие и расчёт.

– Она свободная девушка, поговори с ней сам, – сказал Кувалда, избегая называть Агнию по имени. Будто бы оно не было предназначено для ушей этих подонков.

Цесаревич только отмахнулся, прихвостни подобострастно рассмеялись. Мол, какая глупость.

– Мы же договаривались, Славон! Или ты и в самом деле забыл? Она же нас и на пушечный выстрел не подпустит, не то что разговаривать, – Романов панибратски обнял Краснослава за плечи, будто втолковывая ему прописные истины.

Прозвенел звонок, Краснослав попытался уйти, но никто не спешил на новое занятие. Его грубо вернули на место.

– Его Величество не договорил! – тот самый пролетарий толкнул Кувалду плечом, явно нарываясь на конфликт.

– Федя, – холодно сказал цесаревич. Его синие глаза предупреждающе сверкнули, Федя любовно, но со значением, поправил тужурку Кувалды.

– Ну так и чего ты просишь? – капитан Кувалда попытался потянуть время.

На этот раз цесаревич не стал терпеть. Скривил лицо, отчего всё гнилое нутро на мгновение отразилось снаружи.

– Не тупи, Славик. Ночью приведёшь сестрёнку в мою комнату. Деньги я тебе милостиво позволяю собрать до экзаменов. Хотя если твоя сестрёнка постарается хорошо, могу и простить, попробуй с ней поговорить об этом. Нет, стоп, лучше не стоит. Пусть для неё это будет сюрприз, – на лице Романова приклеилась гаденькая улыбочка, которую, видимо, Славик Сычёв и попытался стесать на рождественском балу. – Сделаешь всё как надо, и тебя никто не тронет больше, слово даю. Не сделаешь – вешайся.

Краснослав вдохнул, сжал кулаки, чувствуя, как разливается по телу ощущение бурлящей Живы. Цесаревич предлагал ему не просто предательство, а нечто гораздо хуже. И если даже Славик не вытерпел такого предложения, за что капитан Кувалда его даже зауважал на секунду, то и воин Империи терпеть не станет.

Глава 11

Кирилла Романова спас только случай. Случай по имени Готлиб Карлович, который появился в коридоре.

– Потрутитесь опъяснит, потчему фи не на уроке, господа кимнасисты? – раздался голос буквально за секунду до того, как Кувалда бросился в бой.

И капитан Кувалда сдержал порыв, лишь скользнув тяжёлым, злым взглядом по надменной физиономии цесаревича.

– Мы не слышали звонка, господин директор, – угодливо расплылся в улыбке цесаревич, но Немец ясно дал понять, что лесть здесь не поможет.

– Расойтись по классам, шиво, – холодно произнёс он.

Гимназисты побежали по коридору, гулко бухая каблуками по паркету, отчего казалось, что это лавина сходит с горы. Краснослав пошёл вслед за остальными, но директор остановил его.

– Стоять, – приказал он.

Краснослав подчинился. Готлиб Карлович надменно смотрел на него сверху вниз, чувствуя своё неоспоримое превосходство.

– Ви притягиваете проплемы, господин Сычёфф, вам не кашется? – пристально глядя в глаза Кувалде, произнёс директор. – Мне толошили, что стесь происходит драка.

Доложить мог только один человек. Семён Сволов, который сумел ускользнуть из цепких лап своих одноклассников. Значит, князь не просто испарился и спрятался, а попытался хоть как-то помочь другу. Но получилось наоборот. Он помог цесаревичу.

– Нет, – коротко ответил Краснослав.

– Карашо. Иначе я бы вас исключил, – сказал директор. – Драки в Гимнасии строго сапрещены! Идите на урок.

– Да, – коротко ответил Краснослав.

Он быстрым шагом отправился вслед за одноклассниками, сжимая кулаки. Последние слова Немца пульсировали в мозгу, словно бы открывая маленькую лазейку для достижения цели. Драки в Гимназии запрещены, но ученик может выйти за её пределы. А там действуют уже совсем другие законы.

Поэтому вместо того, чтоб повернуть в аудиторию и пойти на урок закона Божьего, капитан Кувалда зашёл в свою комнату, накинул пальто и отправился в город, старательно избегая чужих взглядов.

Выход из Гимназии снова напомнил ему диверсионную операцию. Покинуть здание нужно было незамеченным, ведь если его увидят, то немедленно отправят на урок, и ещё вдобавок накажут, в этом он не сомневался.

Но многолетний опыт даже в чужом теле оставался незаменимым помощником лучшего пилота Империи. Краснослав легко выскользнул за двери, ни разу не попавшись на глаза вахтёрам или учителям. Его не заметил никто, даже скучающие гимназисты, неотрывно смотревшие на тучное серое небо за окном аудиторий.

Мокрая, слякотная петроградская погода встретила его холодными порывами ветра и моросью, летящей прямо в лицо. Кувалда поднял воротник и зашагал прочь от Гимназии, поглядывая по сторонам. Этот город был сер и неприветлив, и Краснослав ясно видел, как сильно здесь отличаются бедные от богатых. Можно было сказать, что два Петрограда жили параллельно, почти не соприкасаясь друг с другом, и кварталы дорогих усадеб, обильно украшенных резными фасадами и мрамором, незаметно перетекали в нагромождения хлипких доходных домов, в которых по чердакам и подвалам ютилась петроградская беднота.

Капитан Кувалда шёл, избегая городовых и полицейских патрулей, просто на всякий случай предпочитая проходить по закоулкам и подворотням, нежели столкнуться с каким-нибудь любопытным полицейским, который обязательно спросит, что это в разгар учебного дня гимназист делает в городе.

Он шёл и думал, как бы ему лучше выманить цесаревича за пределы Гимназии, желательно прямо сегодня. И одновременно с мыслями про наследника Империи неизбежно поднималась злость. Организовать убийство цесаревича явно будет непростым делом, учитывая, что вокруг него постоянно вьётся целая банда гимназистов, среди которых наверняка есть и агенты разведки, и гвардейцы в штатском. Да и официальная охрана у него тоже имеется.

Краснослав зашёл в широкую арку, ведущую в один из дворов-колодцев, как вдруг дорогу ему перегородили двое молодых пролетариев. Кувалда остановился, затылком почувствовав, что сзади заходят ещё двое.

– Доброго денёчку, господин хороший! – насмешливо произнёс пролетарий.

Вид у них был хулиганский, потёртый. Все коротко стрижены, в старых, десятки раз латанных куртках, в тяжёлых рабочих ботинках. Кувалда на их фоне выглядел богатым аристократом, случайно забредшим в плохой район.

Краснослав безошибочно почувствовал, к чему всё идёт, но спокойно смотрел прямо в глаза главному хулигану. Он даже обрадовался, что напоролся на эту засаду, злость требовала выхода. Он обернулся, сзади и в самом деле стояли двое, попыхивая дешёвыми папиросами.

– Закурить не найдётся? – спросил Краснослав, опережая гопоту и перехватывая инициативу.

Много лет назад руссоградская улица научила Краснослава одному правилу: если драка неизбежна – бить надо первым. Он подошёл вплотную к главарю банды, как раз на расстояние удара.

– Не-а, – хмыкнул пролетарий.

Кувалда хотел спросить у него коммуникатор «позвонить», но вспомнил, что этот мир ещё не дошёл до таких технологий.

– Мелочь есть? – Краснослав снова опередил хулиганов, удовлетворённо глядя на смятение, вызванное его словами.

Пролетарий сунул руки в карманы, и капитан Кувалда нашёл этот момент идеальным для первого удара.

– Та-а-а! – резко выдохнул он.

Удар Кувалды был неотвратим и стремителен даже без применения Живы. Он ударил хулигана ребром ладони в ключицу, тщательно контролируя силу. Краснослав всё-таки не хотел разрубить его на две части.

Другой гопник бросился на него с кулаками, но Краснослав играючи ушёл с линии атаки, поднырнул под летящую руку и лёгким толчком под локоть сломал её в двух местах. Пролетарий завопил и повалился рядом с товарищем.

Воздух задрожал, капитан Кувалда инстинктивно дёрнулся, и рядом с его лицом просвистела тяжёлая цепь. Ещё два гопника подбежали к нему, без лишних слов включаясь в драку.

– Ша-а-а! – выдохнул Краснослав, и основанием ладони вбил нос ещё одного пролетария назад в череп.

Снова мелькнула цепь, разрезая воздух с басовитым гудением разъярённого шершня. Пролетарий, единственный, кто ещё остался на ногах, презрительно сплюнул под ноги Краснославу и лихо закрутил цепь, превращая её в смертельно опасную версию промышленного вентилятора, так что Кувалде пришлось отступить назад, чтоб не попасть под удар.

– Ну, барин, кранты тебе, – прошипел хулиган, продолжая наседать на Краснослава.

Цепь гудела, рассекая воздух и со всех сторон прикрывая владельца.

Кувалда втянул воздух носом и сосредоточился. Цепь не могла быть одновременно во всех местах, но она была достаточно быстра, чтобы не дать ему нанести удар. Но Краснослав мог попытаться.

Он собрался, будто сжатая до предела пружина, и стремительным броском кобры нанёс один единственный удар, прямо в лицо пролетария, чтобы тут же отдёрнуть руку. Цепь чиркнула по кулаку, высекая оранжевые искры, но тут же упала вниз, наматываясь на падающего хулигана. Тот повалился на землю, словно выключенный дроид.

Кувалда огляделся, потирая оцарапанную руку. Арка гулким эхом разносила вопли и стоны раненых гопников, и Краснослав не сомневался, что кто-нибудь из местных очень быстро вызовет полицию. Он поправил воротник пальто, чтоб скрыть лицо, попытался запомнить лица избитых пролетариев, просто на всякий случай, и вышел из арки.

Трущобы Петрограда нависали над ним выщербленными стенами, пустые глазницы разбитых окон чернели со всех сторон. Кувалда определённо зашёл не в тот район. Но Краснослав был только рад выпустить пар.

Дым и смог, висящие над городом, окутывали крыши домов и фабричные трубы. Здесь, в трущобах, не было ни резных фасадов с лепниной, ни широких проспектов с магазинами и конторами, ни даже будок городовых. Лишь нищета и разруха. И местные жители, голодным волком глядящие на залётного аристократа, невесть как очутившегося в этом районе. Кувалда ощущал их взгляды поверхностью кожи.

Глава 12

Кувалда шёл по узким переулкам петроградских трущоб, как вдруг заметил слежку. Не слишком уверенную и профессиональную, неизвестный лазутчик даже не понял, что его обнаружили. Но Краснослав раз за разом замечал фигуру в тёмном плаще, как бы он ни петлял по дворам.

Стоило где-то остановиться и подождать. Капитан Кувалда методично перебирал варианты, кто бы мог послать за ним слежку, но ни один не выглядел достаточно убедительным.

На глаза ему попалась вывеска маленькой подвальной рюмочной, и Кувалда скользнул туда, в душный полумрак чада и кутежа. Из дверей, как раз в эту минуту, выходили двое пьяных и, друг друга поддерживая и ругая, взбирались на улицу. Краснослав вошёл, уселся в тёмном и грязном углу, за липким столиком, спросил пива и с жадностью выпил первый стакан. Завсегдатаи и случайные посетители косились на него украдкой, хозяин заведения подобострастно заглядывал в лицо Кувалде, отогнав всех мальчишек на другие занятия. Был он в чёрном атласном жилете, страшно засаленном, и весь он будто сочился маслом, толстые красные щёки блестели, как смазанные маргарином. За стойкой стоял мальчишка лет тринадцати, другой мальчишка, помоложе, подносил гостям вино, водку или пиво. Были у них и закуски: квашеная капуста, рублёные огурцы и заливная рыба, всё это скверно пахло, и Краснослав не отважился отобедать здесь, хотя чувствовал, что голоден. Душный, спёртый воздух, пропитанный насквозь перегаром и водочным духом, казался настолько густым и тяжёлым, что его практически можно было резать ножом.

Кувалда расстегнул воротник, откинулся назад в тёмном углу, потягивая дрянное пиво, и принялся смотреть, не появится ли в питейной тот самый человек в тёмном плаще.

– Не желаете ли водочки-с? С ледника-с, – хозяин подвальчика угодливо раскланялся перед новым гостем, но Краснослав отослал его взмахом руки.

Питейная постепенно забыла про странного аристократа в тёмном углу, потекли обычные пьяные разговоры, кто-то тихо запел. Всё смешалось в странную какофонию звуков, совершенно естественных для человека, но в то же время отвратительных. Слух Краснослава непрестанно выхватывал какие-то обрывки разговоров среди шума питейной.

– А вот губернатору-то новую мебельпривезли…

– Эх… Шакал я паршивый… Ворую и ворую…

– Вот он Прасковье-то моей огнем с руки-то личико и попортил, нехристь…

– Ещё водочки, сударь?

– Всех по столбам развешаем, будь уж уверен…

– На борзых сменял, сволочь…

– Зелене-е-ет сте-е-епь родная!

И как по заказу, человек в плаще появился на лестнице, выделяясь своим силуэтом среди тощих работяг и разночинцев. Лицо его оставалось в тени, Краснослав сумел разглядеть лишь потёртый картуз на голове и длинные усы, торчащие в разные стороны жёсткой щёткой.

Он потёр озябшие руки, прошёл к стойке, заговорил о чём-то с мальчонкой-подавалой. Кувалда попытался напрячь слух, но тщетно, пьяный шум перебивал всё. Впрочем, он и так догадывался, о чём пытается узнать сыщик.

Краснослав отставил полупустую кружку, тихо встал, будто крадущийся тигр. Неуловимым движением стянул с соседнего стола нож, в несколько шагов оказался прямо за спиной ничего не подозревающего филёра. Нож уткнулся прямо в почку, и сыщик заткнулся на полуслове, ощущая, как холодная сталь прячется в складках плаща, готовая в любой момент войти в податливую мягкую плоть.

– Доброго дня, – поздоровался Кувалда.

– Д-доброго, – ответил сыщик.

– Мы, кажется, знакомы, – тихо сказал Кувалда.

На самом деле он видел этого человека впервые.

– В-вы ошибаетесь, вы м-меня с кем-то перепутали, – пробормотал сыщик.

Краснослав ясно видел, что он лжёт.

– Кто тебя послал? – прошипел Краснослав, упирая нож ещё сильнее в тело соглядатая.

– Н-никто! Вы меня с кем-то перепутали! – он настаивал на своём.

Похоже, нож его не слишком-то пугал.

Кувалда осмотрелся, не глядя бросил на стойку несколько мятых купюр, приобнял сыщика за плечо и отправился к выходу. Яркий свет резанул по глазам, едва они выбрались из подвальчика. Свежий, насколько он мог быть свежим в петроградских трущобах, ветер ласково потрепал волосы Краснослава.

– Кто послал? Цесаревич? Немец? – прошипел Кувалда.

Филёр замотал головой.

– Это ошибка! Это просто ошибка! – сыщик нервно сглотнул, осознавая, что всё пошло не по плану.

Кувалда прошёл в глухую подворотню, всё так же придерживая сыщика за плечо и угрожая ему ножом. Тупой столовый нож совсем не то, чем предпочёл бы сражаться воин Империи, голыми руками он бы справился гораздо лучше и даже быстрее, но для того, чтоб кого-то напугать – одних кулаков мало. Четыре вершка стали рядом с печенью пугают куда сильнее.

– Кто? – прорычал Краснослав.

Филёр мелко затрясся, стал озираться по сторонам, судорожно пытаясь отыскать пути к бегству. Но Кувалда держал его крепко. Да и бежать из подворотни было некуда, высокий забор преграждал единственный путь. Сыщик тяжело вздохнул и даже как-то обмяк в руках Краснослава, сдуваясь, как воздушный шарик, и полностью прекращая всякое сопротивление.

– Дормидонт Ильич, – тихо произнёс он.

Кувалда зло сплюнул в грязь. Дядюшка решил приглядеть за наследником рода? Тогда почему этот субчик не вмешался в драку с пролетариями? Когда он появился?Слежка идёт не только на улице, но и в Гимназии? Вопросов оказалось гораздо больше, чем ответов.

– Что тебе приказано? – спросил Кувалда.

Нож по-прежнему оставался рядом с телом шпиона. Кувалда не собирался отпускать его раньше времени.

– Следить, – так же тихо прошептал сыщик. – Докладывать. Обо всём.

Краснослав чуть ослабил хватку. Пожалуй, этого незадачливого соглядатая можно и перевербовать. Дормидонт Ильич наверняка вёл какую-то свою игру, это было очевидно.

– В Гимназии тоже следишь? – спросил воин Империи.

Дядюшкин шпион часто закивал.

– Истопником у-устроился, – произнёс он.

– Звать как?

– Антипка, – представился шпион.

В голове Краснослава вырисовывался план, простой, надёжный и красивый. Завалить любимого дядюшку дезинформацией. Выманить побольше ресурсов на борьбу с Романовыми и прочей шушерой. Да и запасной канал связи с кланом Сычёвых тоже не помешает. Опять же, свой человек среди персонала Гимназии.

– Теперь работаешь на меня, Антипка, – сказал Краснослав, убирая нож.

Шпион закивал, явно чувствуя облегчение. Глаза его заблестели вновь, обвислые усы снова топорщились.

Однако Кувалда не переставал внимательно следить за каждым его движением, готовый в любой момент защищаться. Старый опыт допросов подсказывал капитану, что всегда можно ожидать чего угодно, и он помнил, как вели себя захваченные рептилоиды или их агенты. Помнил, как лучшие из славяноруссов, утратившие бдительность всего на миг, оказывались убиты или ранены в похожих ситуациях.

Но Антипка не выглядел опасным шпионом, хотя под его плащом могло скрываться любое оружие, от револьвера до бомбы. Краснослав по глазам видел, что Антипка напугался его до полусмерти, ведь ему наверняка описывали Славика совсем иначе, трусливым, забитым и совсем неопасным. И, пожалуй, этот контраст напугал его куда больше, чем тупой нож из подвальной рюмочной.

– Что ещё тебе приказывали? За Агнией тоже следишь? – спросил Краснослав.

– Приглядываю, ага, – закивал Антип.

– Значит, сначала мне будешь докладывать, – произнёс Кувалда. – Перед тем, как домой весточку отсылать.

– Будет исполнено, ваше сиятельство, – пробормотал шпион, и почему-то его словам хотелось верить.

– Ах да, и вот ещё что, – вспомнил Кувалда. – Раз уж за Агнией приглядываешь, смотри, чтоб Кирилл Романов от неё подальше держался. И все его люди.

В глазах шпиона блеснуло понимание, густо замешанное с сожалением и страхом.

– Будет исполнено, – вздохнул он.

– Иди, Антип. Вздумаешь дальше следить – голову сверну, – пригрозил Краснослав, хотя особой нужды в этом не было. – Если понадобишься – я тебя сам отыщу.

Глава 13

Антип скрылся в переулках, отправившись куда-то в сторону Гимназии, Краснослав пошёл в противоположном направлении. Вскоре он, к большому своему удивлению, выбрался на красивый широкий проспект, заполненный народом. Ходили туда-сюда прохожие, праздношатались в середине дня молодые люди, мальчишки-газетчики перекрикивали друг друга, извозчики матерились и ругались на каждом углу, торговцы-лоточники наперебой расхваливали свои калачи и бублики. Краснослав влился в эту толпу, как в родную стихию.

Лоточница, дородная баба в фартуке, сунула ему в руки калач, присыпанный серой мукой. Кувалда отдал за него пару копеек, тут же вгрызся в хрустящую корочку, под которой скрывался ещё горячий мякиш. Но лишь распалил аппетит. Молодой растущий организм Сычёва, да ещё и постоянно сжигающий топливо на восстановление энергетических центров, отчаянно требовал еды.

Краснослав шёл и читал вывески, на ходу жуя калач. Разнообразие контор и магазинов поражало воображение. «Фотографiя Жоржъ Борманъ», «Ф. Кузьминъ и сыновья», «Центральное депо готоваго платья», «Парфюмерныя масла г-жи Бронсон», «Т-во П. П. Кузнецова», «Складъ винъ Гофмана», и многие другие, казалось, на этом проспекте можно найти вообще всё. Но особое внимание Кувалды привлекла ажурная вывеска «Ресторанъ Славянинъ». Он просто не мог пропустить такую возможность.

Он доел калач и подошёл к дверям ресторана. Высокий швейцар в красной ливрее смерил его равнодушным взглядом и с лёгким, выверенным до миллиметра поклоном, открыл дверь. Просторный и светлый ресторан казался настоящим произведением искусства со всеми этими резными колоннами, купидонами и завитушками. Большие столы, белоснежные скатерти и дорогая мебель наводили на мысль, что здесь собирается исключительно высшее общество. Так оно и было. Посередине огромного зала находился бильярдный стол, чуть в стороне возвышалась маленькая сцена, которая сейчас пустовала. Сверху был второй этаж и балкон, а над всем этим великолепием парила гигантская люстра из чистого хрусталя. Краснослав с удивлением заметил в ней электрические лампочки.

После той подвальной распивочной контраст был разительный, но в целом ресторан отличался только масштабами кутежа. Такие же пьяные выкрики и разговоры, звон посуды и пение.

Кувалда сдал пальто в гардеробную, прошёл в зал, уселся за свободный столик. Вышколенный официант в чёрном фраке появился почти мгновенно, протянул новому гостю меню. Краснослав благодарно кивнул.

– Вот это, это и это, – он ткнул пальцем наугад, не слишком разбираясь в местной кухне.

Официант записал всё в книжечку, снисходительно улыбаясь. Наверняка посчитал за провинциала, но Кувалде было плевать, что о нём думают. Он откинулся на стуле, скользнул взглядом по огромному залу. Рядом на бильярде играла компания аристократов, чуть дальше, за длинным столом, пьяные дородные купцы праздновали чей-то юбилей, на втором этаже разрозненными стайками сидели влюблённые парочки.

Вскоре на столе появилось первое блюдо и серебряные приборы.

– Уха из стерляди на шампанском-с, – надменно произнёс официант.

Кувалда недоумевал, что в этом блюде славянского, но всё же взял ложку и решил попробовать. Вкус оказался весьма необычным, и в какой-то мере даже благородным, но Краснослав лучше бы предпочёл обычную трапезу. Порции здесь оказались крохотные, и с тарелкой ухи он покончил моментально.

Надменный официант принёс следующее блюдо – молочного поросёнка, целиком зажаренного на огне. Краснослав довольно ухмыльнулся, глядя, как блестит лоснящийся бок, взялся за нож и вилку.

Со стороны бильярда донеслись насмешливые возгласы, Кувалда покосился на компашку аристократов.

– Господа, вы посмотрите, чему нынче учат в Гимназии! Это же вилка для рыбы! – какой-то франт с тонкими усиками фыркнул, натирая кий мелом.

Форму гимназиста узнать было нетрудно.

– Бросьте, Джордж. Мне больше интересно, как этот мальчик управится с целым поросёнком, – ответил другой, холёный мужчина в самом расцвете сил, прицеливаясь по шару.

Но они не знали Кувалду. И не знали, сколько ему нужно для открытия новой ступени энергетического центра.

Краснослав жестом подозвал официанта, отложил приборы.

– Несите всё, сударь, – произнёс он. – Господа! Предлагаю пари!

Дворяне оторвались от игры, посмотрели на дерзкого гимназиста.

– Пари? – снова фыркнул джентльмен, презрительно вытягивая лицо, от чего он становился похожим на лошадь.

– Пари, – подтвердил Краснослав.

– Я люблю пари, – улыбнулся третий аристократ, молодой парень с пышными бакенбардами. – Если они мне выгодны.

– Мы слушаем, – благосклонно кивнул четвёртый дворянин, салютуя Кувалде бокалом шампанского.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.