Николай Иванович, Леонов, Алексей Викторович Макеев
Завещание для всех желающих

© Макеев А.В., 2021

Глава 1

Сегодняшнее утро не обещало ничего интересного, так, обычный, если не сказать, рутинный рабочий день. По привычке Лев Гуров проснулся рано, они с женой неторопливо позавтракали, собрались и разъехались каждый на свою работу. А через некоторое время сыщик в компании своих коллег уже сидел на каждодневной оперативке и краем уха слушал доклады, аналитические сводки и текущие отчеты.

Недавно со своим другом и напарником Стасом Крячко он раскрыл одно весьма запутанное преступление и хорошо понимал, что теперь сюрпризов больше не будет, надо готовить дело для направления в суд, а значит, заниматься унылой и рутинной бумажной работой. Приводить все в порядок, подшивать справки, экспертизы и протоколы.

Лев услышал, как Стас, сидящий рядом, тяжко вздохнул. Если кто и ненавидел бумажную работу больше его самого, так это Крячко, он по-настоящему страдал и томился. И сейчас Льву удалось расслышать отголоски мыслей верного друга о том, что жизнь не предвещает ничего интересного, по крайней мере, в ближайшее время. Он скосил глаза, чтобы проверить свою догадку, усмехнулся украдкой, заметив кислое выражение на лице приятеля, и шепотом спросил:

– По какому поводу такая гримаса?

– Сам знаешь, Лева, – буркнул Стас, – сейчас оперативка закончится, народ отчитается, получит задания, и все разойдутся кто куда. А мы с тобой в кабинет к надоевшим бумажкам.

– Что поделаешь? – пожал плечами Гуров. – Сам знаешь, главный рабочий инструмент следователя – не пистолет, как думают многие, а ручка и листок бумаги. А также аналитические навыки, знание психологии и умение работать с людьми.

– Да, ручка лучше, как ни крути. Ведь ручкой, при случае, тоже можно убить, а писать пистолетом никак не выйдет, – коротко хихикнул Крячко.

Когда все отчеты были представлены и генерал Орлов раздал задания на день, он объявил об окончании совещания. Негромко переговариваясь, подчиненные начали потихоньку расходиться. Неторопливо поднялись со своих мест и Лев со Стасом.

– А полковника Гурова я попрошу остаться, – глядя на них, неожиданно произнес генерал.

Выражение лица Крячко было непередаваемо. По нему за пару мгновений промелькнул весь спектр эмоций – удивление, надежда, разочарование, а также тоска о том, что за бумаги придется браться одному, без напарника. По крайней мере сейчас, пока тот не вернется от начальства.

– Присаживайся, Лева. Как продвигается подготовка дела для передачи в суд? – начал Орлов, когда последний подчиненный вышел из кабинета и прикрыл за собой дверь.

– Все в порядке, движется, к концу недели, полагаю, успеем закончить.

– Там не намечается никаких неожиданностей?

– Нет, все идет по плану. Переживать не стоит.

– Тогда, думаю, Крячко сможет сам завершить работу с бумагами. У меня для тебя будет небольшое поручение. Вернее сказать, просьба, почти личная.

– Я слушаю.

– Тут дело такое, деликатное, – коротко крякнул Орлов, – как раз для тебя. Нужно провести расследование гибели Николая Петровского.

Гуров нахмурился, припоминая, что это вроде проходило по сводкам.

– Бизнесмен, кажется?

– Бери выше, настоящий олигарх! Который много лет владел шахтами по добыче драгоценных металлов и возглавлял акционерное общество по добыче драгоценных камней. Более того, Коля был замечательным человеком и моим старинным приятелем. Мы раньше жили в одном дворе, много общались, дружили, вместе ходили в секцию по боксу. И даже потом, спустя годы, когда Николай сказочно разбогател, он не загордился, как это часто бывает. Не прекратил общения со старыми друзьями и, несмотря на постоянную занятость, всегда выкраивал время, чтобы встретиться или провести вместе несколько отпускных дней. Рыбалку очень любил, был отличным резчиком по дереву. Он часто шутил, что, если вдруг разорится, всегда резьбой заработает на кусок хлеба с маслом.

– Значит, неунывающим был парнем?

– Именно! А кроме того, волевым и сильным. И тут такое несчастье.

– Понимаю. Но, насколько я помню, это происшествие проходило как самоубийство. Или в этой истории появились новые обстоятельства?

– Нет. В том-то и дело. Местные коллеги провели расследование и пришли к выводу, что произошло самоубийство, так что в возбуждении уголовного дела было отказано.

– И что, есть основания полагать, что коллеги допустили ошибку или, возможно, имела место преступная халатность?

– Лева, я понятия не имею! – чуть ли не простонал Орлов. – Сам уже всю голову сломал. Но недавно ко мне обратилась Маргарита, дочка Николая Петровского. Она уверяет, что отца убили, что у него было много недоброжелателей, а также людей, так или иначе заинтересованных в его смерти. Кроме того, Рита считает, что у отца не было причин сводить счеты с жизнью, более того, он не того типа человек! И я, кстати, могу подтвердить. Николай был смелым, решительным, с железной волей, кроме того, старой закалки. Такой поступок совершенно не в его духе!

– Но на предварительном расследовании должны были собрать эти сведения. Отзывы родных и близких знакомых играют определенную роль. Почему же следователь пришел к подобному выводу? На то были какие-то конкретные основания?

– Вот это, Лева, тебе и предстоит узнать. Запроси материалы, посмотри выводы экспертов. Только деликатно, без лишнего шума и давления. Сам понимаешь, коллеги сделали свои выводы, и сомневаться в них у нас пока нет никаких оснований.

– Понимаю, я все проверю и деликатно поищу «белые пятна». Этим мои полномочия и ограничиваются?

– Нет. Полагаю, Лева, тебе придется провести собственное расследование, на этом настаивает Маргарита, да и мне спокойней будет. Нужно расставить все точки над «i». Но пока дело официально не открыто, более того, неясно, будут к тому основания или нет, действовать будешь как частное лицо. Маргарита берется сопровождать тебя на похороны, ввести в дом, познакомить со всей семьей и общей обстановкой. Она что-то там придумала креативное, я, правда, не в курсе деталей, но вечером вас познакомлю, и Рита посвятит нас в суть своего плана.

– Хорошо. А пока я посмотрю материалы. Чтобы знать, от чего отталкиваться.

– Да, приступай, Лева. Жду тебя в своем кабинете в четыре часа пополудни, Маргарита обещала быть к этому времени, представлю вас друг другу. А пока иди, работай.

Глава 2

По возвращении в свой кабинет Гуров запросил материалы экспертиз, занялся текущими делами. Ближе к обеду пришли требуемые документы, и он принялся внимательно их изучать, делая вид, что не замечает вопрошающих взглядов друга, работавшего за соседним столом.

– Ладно, Лева! – наконец не выдержал Стас. – Хватит меня интриговать! Давай рассказывай, зачем Орлов просил тебя остаться?! У него есть для тебя новое, секретное задание?!

– Почему секретное? – с усмешкой повел бровью Лев.

– А иначе он бы его при всех прямо на оперативке озвучил! Давай колись, не томи! Нехорошо так поступать со мной, с лучшим другом, между прочим!

– Боюсь, что не смогу сообщить тебе ничего радостного, – снова усмехнулся Гуров, – Орлов действительно дал мне задание, секретное и деликатное поручение. Кроме того, похоже, мне предстоит отправиться в небольшую командировку, в загородный особняк, и это займет несколько дней, возможно, что больше одной недели. А это значит, дорогой друг…

– Значит, мне самому придется дело готовить к сдаче, возиться с бумажками, писать отчеты, пока ты будешь развлекаться? – тут же перебил его Крячко.

– Не развлекаться, а проводить расследование.

– Конечно, загородный особняк, подмосковные вечера, летняя природа, знойные красотки вокруг.

– Стас, вот к чему ты сейчас знойных красоток приплел?

– А что, это простая логика, или, если хочешь, жизненный опыт. Где особняки, там обязательно и красотки водятся. Я их буквально носом чую!

– И, похоже, ты не ошибаешься, – рассмеялся Гуров. – Сегодня после обеда генерал Орлов обещал познакомить с дочерью потерпевшего. Это по ее инициативе будет проводиться расследование. Правда, я не могу знать, как выглядит молодая женщина, но это совершенно неважно.

– Ага, неважно ему! – обиженным тоном пробурчал Стас. – Это потому что твоя собственная жена – актриса и к тому же красавица. А чтобы о друге верном подумать, так не дождешься от тебя. Вот вечно у нас так! Одному задание, интересное и секретное, а другому за столом киснуть да бумажки перебирать. А как же солидарность, боевое братство?! Слушай, Лева, возьми меня с собой! А?!

– Куда? В кабинет к Орлову или сразу в особняк?!

– В кабинет начальства мне необязательно. Хотя туда тоже можно! Но главное, я прошу тебя задействовать своего верного друга в новом расследовании! Сам знаешь, как это бывает. Набьется в тот особняк народу тьма-тьмущая, поди уследи за всеми да все успей! Тем более если расследование будет неофициальное и ты не сможешь там заявить, что находишься при исполнении. Значит, большую часть информации придется добывать, а я в этом лучший мастер!

Гуров ненадолго задумался, потом ответил:

– Возможно, ты прав, и помощь мне действительно не помешает. Но принимать подобное решение самолично я не могу. Давай поступим таким образом: к Орлову я пойду один, но обязательно поговорю на эту тему с генералом.

– Значит, замолвишь словечко? Обещаешь?!

– Слово даю. Только с бумагами нам самим придется закончить, как ни крути, эту задачу Орлов тебе одному поручить собирался.

– Ладно, все сделаем, при условии, что ты не бросишь меня с этим кошмаром наедине.

– Сделаем сообща, обещаю.

– Вот это по-нашему! – искренне обрадовался Стас. – И совсем другое дело!

Глава 3

В назначенный час Гуров был у кабинета начальника – он всегда отличался пунктуальностью – и легонько стукнул в дверь:

– Можно?

– Проходи, Лева. Маргарита звонила, сообщила, что слегка задерживается. Но это, пожалуй, к лучшему, расскажешь мне, что удалось узнать, спокойно и без свидетелей. Сам понимаешь, девочка может слишком сильно переживать, потому как далеко не беспристрастна.

– Опасаетесь, что для начала расследования у нас не окажется никаких оснований?

– Это ты мне скажи.

– Да, я просмотрел протоколы и экспертизы и могу заверить, что следователь сделал, в общем-то, правильные выводы. Но это на первый взгляд.

– А именно? – повел бровью генерал.

– Бизнесмен Петровский был найден мертвым в своем кабинете, в правой руке он сжимал собственный револьвер. На кисти руки, как и на манжете рубашки, эксперты обнаружили следы пороха, и это говорит о том, что выстрел произведен им лично. Кроме того, на виске Николая были следы порохового ожога.

– Значит, выстрел был сделан с близкого расстояния, – подытожил Орлов.

– Да, как это обычно бывает при самоубийстве. Кроме того, следователь допросил охрану бизнесмена, и они уверяют, что в тот день в особняке не было посторонних. То есть к Петровскому никто не приезжал с неожиданным визитом, и, минуя КПП, на территорию никто не проникал, потому как за этим тщательно следят.

– Это как раз ни о чем не говорит. Близкие, случается, тоже убивают. Там ведь наверняка находились гости, родня, друзья-приятели. Николай всегда был хлебосольным и радушным хозяином. Кроме того, в особняке имеется целый штат прислуги.

– Да, это само собой, но никто не слышал скандала или звуков борьбы. По крайней мере, если верить протоколам.

– Вот именно! «Не слышали», «не сказали» или «не занесли в протокол» – это еще не означает, что их не было. А что с вещественными уликами? Проверили сигнализацию или камеры видеонаблюдения?

– Кажется, Петровский был категорически против камер. Он содержал целый штат охраны и полагал, что этого вполне достаточно. По крайней мере, так написано в деле. Что до сигнализации, особняк на нее ставили редко, как правило, тогда, когда вся семья надолго покидала дом.

– Понимаю. Что-нибудь еще?

– На этом, собственно, все. Записки бизнесмен не оставил, родственники и прислуга, по крайней мере те из них, у кого взяли показания, уверяют, что кончать с собой у Петровского не было причин. Но, похоже, следователь решил, что улик, добытых экспертами, достаточно для того, чтобы сделать однозначный вывод. И его нельзя винить, самоубийцы, конечно, как правило, стремятся объяснить мотивы своего поступка, но делают это далеко не всегда, бывает, что они не оставляют записки, особенно если действуют, подчиняясь порыву. А родственники частенько не замечают тревожных симптомов, в таких делах люди обычно стремятся проявлять скрытность. И это при условии, что самоубийца долго вынашивает свои планы и скрупулезно готовится, а не решает свою судьбу в один миг, что тоже, бывает, случается.

– Нет, нет! Мой отец не мог покончить с собой!! Это попросту невозможно! Однозначно, его убили! – Высокая стройная блондинка влетела в кабинет генерала будто ураган. Молодая женщина была одета в черные брюки и шелковую блузку ярко-малинового цвета, на ногах – туфли известного итальянского бренда, а в руке она сжимала сумочку той же фирмы.

– Риточка, ты, как всегда, вовремя, – поднявшись, пошел ей навстречу генерал.

– Нет, Петр Николаевич, я безобразно опоздала, поэтому и позволила себе войти! Ваша секретарь сказала, что у вас следователь, как раз по моему вопросу, и я проявила некоторую бесцеремонность, простите. Я случайно услышала последние слова следователя и пришла в негодование! – Красивые, правильные черты лица женщины перекосились от гнева, а большие серые глаза метали молнии.

– Маргарита, будь добра, успокойся! – примирительно произнес генерал.

– Но как же, я ведь сама слышала! Если человек чего-то не желает делать, то он всегда найдет массу причин, оправдывающих это самое бездействие! А время, понимаете, оно ведь и так уже упущено. Одни полицейские провели предварительное расследование спустя рукава, теперь другой приводит аргументы, оправдывающие их и свое бездействие. А убийца тем временем, оставаясь безнаказанным, уничтожает улики, стирая все следы! Плюс время, оно тоже стирает следы, это неминуемо! Нам нужно торопиться!

– Риточка, дорогая, не кипятись! – успел ввернуть генерал, когда молодая женщина прервала свою эмоциональную тираду, чтобы вдохнуть побольше воздуха в грудь! – Мы просто перебирали факты и строили предположения. Ты услышала лишь конец нашего разговора.

– А фразу, вырванную из контекста, можно истолковать по-разному, – добавил Гуров.

– Да! Ты сделала неправильные выводы! Никто не собирался отказываться от проведения расследования. Просто мы с полковником пытались выстроить предварительный план.

– И обсуждали работу коллег. Ведь нужно знать, какая именно работа уже проделана, чтобы понимать, от чего отталкиваться.

– Именно! Давай, присаживайся, Риточка, успокойся, переведи дух, выпей водички. Или, если хочешь, попрошу секретаршу сварить кофе?

– Нет, спасибо, сегодня очень жарко. Мне правда лучше просто воды выпить.

– Лева, а тебе предложить кофейку?

– Лучше чай, в такую жару он полезней.

– Да, пожалуй, ты прав. Маргарита, в суете совсем забыл тебе представить: прославленный сыщик, лучший оперативник моего отдела, Гуров Лев Иванович.

– Маргарита Николаевна. Для вас – просто Рита.

– А это удобно?

– Да, тем более что вам нужно привыкнуть называть меня Рита и на «ты». Вас же, Лев Иванович, позвольте называть просто Лев или, может быть, Лева?

Гуров слегка растерялся от подобного напора и бросил вопросительный взгляд в сторону своего начальника, как бы спрашивая: «Не слишком ли эксцентрична эта девица?»

Орлов, который как раз в этот момент заказывал три чая секретарю, недоуменно пожал плечами в ответ на немой вопрос полковника.

– Не пугайтесь, Лев Иванович, я не сумасшедшая, и вообще, вполне нормальна и адекватна. Просто мои слова нуждаются в дополнительном пояснении.

– Да, конечно, уж будь добра, Маргарита, – хмыкнул Орлов.

– Начну издалека, чтобы не возвращаться потом к деталям. Мой отец «сколотил», как говорят нынче, состояние почти три десятилетия назад. Он волевой, умный, смелый, талантливый, и, как бы странно это ни прозвучало, честный человек.

– Был, – негромко поправил генерал.

– Да, был. – Молодая женщина пару секунд помолчала, опустив голову, затем продолжила: – Простите, Петр Николаевич, пока не могу привыкнуть говорить о нем в прошедшем времени. Глупо, наверное, но в моем сознании он все еще жив, просто его нет рядом. Может, это потому, что я пока не присутствовала на его похоронах и вообще не видела тела. Наверное, мозг так защищается от стресса, или так происходит потому, что мы с отцом в последние годы совсем не общались.

– Как так? – удивленно протянул Гуров.

– Я обязательно поясню, но чуть позже. Главное, что вы сейчас должны уяснить: отец был рожден в обычной семье и практически всего в жизни достиг сам. Его не пугала возможность разорения или утраты положения, ни одна жизненная ситуация не смогла бы загнать его в угол. И никакая беда не заставила бы его свести счеты с жизнью. Разумеется, я не могу этого доказать, поэтому прошу просто понять и принять как факт.

Гуров с Орловым переглянулись.

– Рита, я могу обещать вам, что проведу тщательное и беспристрастное расследование. Мы не станем притягивать за уши факты к желанному результату и будем исходить из двух возможных вариантов: убийство и самоубийство, и дальше, опираясь на реальные факты, делать выводы исключительно из них.

– Хорошо, этот вариант меня полностью устраивает. Если вы обещаете честно проделать всю необходимую работу.

– Вот и договорились, но ты продолжай, Риточка, – вставил Орлов.

– Папа, как и многие по-настоящему богатые люди, упорно работал. Но не загонял себя, будто лошадь на конном заезде. Он умел отдыхать, любил развлекаться, имел любимое хобби – еще с подростковых времен занимался резьбой по дереву. И нужно сказать, что достиг в этом деле настоящего мастерства. Не все понимали это увлечение, некоторые даже пытались смеяться или иронизировать, но моему отцу было все равно. Я это говорю к тому, что отцу всегда было плевать на общественное мнение, и на него никто не смог бы оказывать давление.

– То есть вы хотите сказать, что доведение до самоубийства мы можем смело отметать?

– «Ты хочешь сказать!» – настойчиво поправила она. – Да, именно об этом я и говорю: папа не мог свести счеты с жизнью ни под грузом обстоятельств, ни из-за воздействия других людей.

Гуров с Орловым снова переглянулись, но не стали ничего говорить.

– Отец имел недвижимость в Москве и за границей, но постоянно жить предпочитал в загородном доме, расположенном в Подмосковье, – продолжила Маргарита. – По праву называл его особняком или усадьбой и очень им гордился. Он приобрел эту недвижимость пару десятилетий назад, когда дом был в весьма плачевном состоянии. Старинный особняк до революции принадлежал потомку графа Разумовского, потом молодой граф бежал за границу. А дом за эти годы переходил от одних нерадивых хозяев к другим, пришел в упадок и сильно обветшал. Отец сделал не просто ремонт, а полную реставрацию помещений, да так увлекся, что искал в областных архивах документы с описанием отделки дома и планы прилегающего к нему парка, чтобы восстановить все максимально точно. Разумеется, во время ремонта он оснастил дом всеми благами современной цивилизации, но главное – лично участвовал в реставрации деревянных элементов отделки. Папа любил свой особняк и часто собирал там гостей. Вернее, он устраивал настоящие приемы, с толпами гостей, музыкой, развлечениями, столами, ломящимися от еды и выпивки. А в обычные дни в доме вечно обитали родственники и близкие друзья отца. Уверена, и в день его смерти особняк отнюдь не пустовал. И значит, это кто-то из них приложил руку к гибели моего самого близкого на свете человека.

– И мы обязательно во всем разберемся, – кивнул Орлов.

– Очень надеюсь, что вы сумеете выйти на след убийцы, несмотря на то, что время упущено.

– Не переживай, дорогая, Лев Иванович – наш лучший следователь, он соберет правду по крупице и, без сомнения, сумеет докопаться до истины.

– Хорошо, потому что я рассчитываю на вас, – выдохнула Рита. – Теперь давайте обсудим детали моего плана. Он предельно прост, кстати. На завтрашний день назначены похороны отца, значит, все родственники и приятели снова соберутся в особняке на поминки. И по привычке останутся на несколько дней. Именно тогда будет удобней всего провести негласное расследование. Я смогу провести полковника в особняк и расскажу все, что знаю, о нашей родне и ближайших друзьях отца.

– Но, Рита, дорогая, расследование пока будет носить неофициальный характер. Как ты собираешься объяснить тот факт, что Лев Иванович станет тебя сопровождать? – озадачился Орлов.

– Он будет в числе гостей как мой спутник, жених, если хотите. Именно поэтому мы и должны привыкнуть общаться между собой без формальностей. Чтобы все присутствующие не заподозрили чего-то раньше времени. Что?! – рассмеялась она, заметив озадаченное выражение на лицах собеседников. – Это ведь совсем ненадолго, так что все пройдет нормально. Никто не станет копаться, да и проверить не успеет. Я представлю Льва только той компании, что останется в особняке, а это не так уж и много людей, так что вероятность встретить знакомых невелика. И тебе понадобится лишь пара-тройка приличных костюмов, чтобы выдать себя за состоятельного бизнесмена, а еще хорошая обувь. Часы, запонки и качественный парфюм известного бренда могу организовать сама.

– Не стоит. За моими костюмами, обувью, галстуками и прочими аксессуарами следит жена. У нее прекрасный вкус, так что, полагаю, легко смогу соответствовать. Но кое-что меня все же смущает.

– Что такого? Я давно в разводе, кроме того, несколько лет ни с кем из родни не общалась, так что появление кавалера, о котором никто не слышал, присутствующих не удивит. Уж можете мне поверить на слово!

– Допустим, но между нами приличная разница в возрасте. Это неизбежно вызовет вопросы.

– Глупости, мне уже тридцать пять. Позади не слишком удачный брак со сверстником. Логично искать счастья с кем-то из другой возрастной категории, тем более что нынче это модно и давно никого не удивляет.

– Ладно. Кстати, я должен что-то знать о твоих прошлых отношениях?

– Лишь в общих чертах, разумеется, подробности здесь ни к чему. Мы познакомились за границей, влюбились друг в друга, спустя не слишком долгое время поженились, по настоянию мужа заключили брачный контракт. Он и по сей день занимается мебельным бизнесом. А тогда, несмотря на чувства, хотел обезопасить свой капитал от возможных посягательств современных хищниц в женском обличье, – иронично усмехнулась Маргарита. – Он хотел обезопасить себя или расставить для меня ловушку, уж не знаю, а в итоге сам в нее попался. Спустя некоторое время после свадьбы я заподозрила мужа в измене. Но слишком горевать не стала, быстро взяла себя в руки, немного понаблюдала и поняла, что измены были систематические. Затем наняла частного детектива, который раздобыл для меня доказательства этих самых измен. Я наняла хорошего адвоката, подала на развод и по брачному договору получила весьма приличную компенсацию. Правильно распорядилась деньгами, организовав собственный бизнес. Небольшое, но приносящее стабильный доход дело. У меня сеть салонов красоты. И я теперь независимая женщина. Не слишком богата, разумеется, но на привычные вещи, развлечения и путешествия мне хватает.

– Что я должен знать о тебе лично как жених? Привычки, пристрастия, предпочтения? Как мы познакомились? Твои родственники могут задавать мне подобные вопросы.

– Не беда, мы подготовимся. Для рассказа о знакомстве подойдет любая романтическая история. К примеру, мы встретились на модном лыжном курорте. Спортсменка из меня еще та, поэтому, катаясь, я подвернула ногу, и ты нес меня на руках до ближайшего жилья по глубокому снегу. Разумеется, я сразу влюбилась, покоренная твоим мужеством. А потом, когда выяснилось, что ты… – Маргарита замолчала, выдерживая паузу в ожидании подсказки.

– Эрудит и всесторонне развитая личность, – улыбнулся Лев.

– Именно! Кто же не любит умничек?! Когда выяснилось, что ты эрудит, хорошо зарабатываешь и умеешь красиво ухаживать, мои бастионы пали окончательно. Ты же влюбился, глядя на меня в лыжном костюме. А окончательно пал к моим ногам, когда встретил вечером, после происшествия, в обалденном красном вечернем платье.

– С большим декольте?

– Скорее с открытой спиной.

– Понимаю, – усмехаясь, кивнул Гуров.

– Что до моих привычек и пристрастий, то здесь все просто: чай и кофе я пью всегда без сахара, кофе люблю с молоком или сливками, но это не принципиально. Шоколад люблю, но без фанатизма, и только хорошего качества. Конфет, с их красителями, заменителями и искусственными наполнителями, терпеть не могу. Торты не ем, отдаю предпочтение суфле или десертам с белковым кремом, масляный крем ненавижу люто. У меня первая группа крови, возможно, поэтому я мясоед и не реагирую на пропаганду «здорового питания», которую вечно стараются распространять вегетарианцы. Хороший стейк предпочту рыбе или любому самому изысканному десерту. К алкоголю равнодушна, не терплю коктейли и всякие дамские напитки. Если захочу выпить, предпочту коньяк или виски. От неудачно подобранного парфюма меня может накрыть мигрень, поэтому духи всегда выбираю сама и весьма тщательно. К цветам равнодушна, но это маленькая девичья тайна. Обычно ты даришь мне то, что считаешь модным, например, эустомы или орхидеи. А я с восторгом принимаю эти знаки внимания.

– Что предпочитаешь из драгоценностей?

– Брильянты, сапфиры, изумруды, именно в такой последовательности. Золото белое, желтое, розовое. Дизайн украшений может варьироваться от современных веяний до старой доброй классики. Я возьму с собой парочку украшений, среди них будет кольцо, которое ты мне подарил, Лева. Потом его покажу. Кстати, некоторые вещи мне дарил отец. Он, разумеется, разбирался в драгоценных камнях и умел выбирать изысканные изделия. Завтрашние гости могут это знать. Что еще? В быту я скромна. В отношениях терпелива, никогда не срываюсь по пустякам. И вообще, как правило, терплю до последнего, но уж если последняя капля упала, может случиться настоящий Армагеддон. Злопамятна. Вернее, я не стану мстить или вспоминать обиды при каждом удобном случае, но с человеком, который меня разочаровал, предпочту больше не общаться, оборву все контакты на многие годы. И даже потом – простить прощу, но не забуду. Кроме всего прочего, я азартна, поэтому во всякие такие игры не играю категорически. Проверено, если начну, меня будет сложно остановить, завожусь и слетаю с катушек в желании выиграть во что бы то ни стало. Пожалуй, это все, что тебе нужно знать. С остальным разберемся прямо по ходу пьесы. А в случае какого-то прокола всегда можно сказать, что мы знакомы не так уж и давно, все свободное время предпочитаем проводить в постели и занимаемся там вовсе не разговорами…

– Понимаю, – прервал ее Гуров. – А можно еще вопрос?

– Да, разумеется.

– Почему ты не общалась с отцом и остальной семьей на протяжении нескольких лет? Произошло что-то серьезное?

– Да, мы поссорились. Это если говорить коротко, не вдаваясь в детали.

– Для того чтобы не общаться несколько лет, нужны веские причины.

– С родней меня ничто не связывает, – пожала плечами Маргарита. – Со временем ты, Лев, сам поймешь, что в окружении отца никто не испытывает друг к другу теплых чувств, а объединяют их только меркантильные интересы. С отцом же мы были настоящими друзьями. Могли болтать обо всем на свете, смеялись над одними и теми же шутками и, не знаю, как объяснить, всегда ощущали близость, глубокое родство душ.

– Тем страшней должна быть ссора, что разъединила вас на годы, – заметил Лев.

– Да, похоже на то, – кивнула она. – Наверное, это будет сложно понять, но я все же постараюсь объяснить. Отец был хорошим человеком, замечательным во всем, умным, талантливым, но, разумеется, не святым, даже не идеальным. Он имел свои недостатки, с которыми сложно смириться, особенно молодой женщине, совсем не умудренной жизненным опытом. В общем, не буду ходить вокруг да около, скажу прямо, как есть: мы поссорились из-за его третьей жены. Брак отца с моей матерью был первым, они развелись, когда мне было одиннадцать. Я восприняла их разрыв довольно спокойно, к тому времени родители сильно отдалились друг от друга, их уже не связывали теплые чувства, это все вокруг понимали. Так что я с отцом продолжала общаться, подолгу жила в его доме. Мама восприняла его уход как предательство, я же ни в чем не винила его, даже где-то понимала. Новая избранница, Марина, во всем превосходила мою мать, и спустя короткое время мы достаточно близко сошлись с ней. И все были довольно счастливы, пока как гром среди ясного неба не грянул новый развод. Я расстроилась, растерялась и оскорбилась. Новая избранница отца мне не просто не понравилась, она раздражала и дико бесила. Такая фальшивая, насквозь искусственная девица: от ухваток, манеры говорить до различных филлеров и силиконовых вставок во всевозможных местах. Странный какой-то роман у них вышел, будто наваждение. В этой женщине нет ничего приятного, все в ней наносное, кажется, что даже мыслей собственных в голове нет. Но отец почему-то решил, что Стелла – его большая любовь, судьба и счастье на всю оставшуюся жизнь, и на этой почве мы сильно повздорили. В какой-то момент ссора вышла из-под контроля, и мы наговорили друг другу много лишнего. Я, например, назвала его манеру жениться на очередной пассии идиотской практикой. И добавила много такого, чего мне не хотелось бы повторять даже сейчас, спустя годы. Отец же кричал, что яйца курицу не учат, не мне судить. И вообще, я, мол, ничего серьезного из себя не представляю, ни одного дня не жила самостоятельно, не заработала ни копейки, а всю жизнь ни в чем не нуждалась, привыкла жить на всем готовом. И без денег отца не протяну и дня. Потом он еще добавил кое-что неприятное. Одним словом, ссора набрала невиданные обороты, и в конечном итоге отец лишил меня содержания, пока я не попрошу прощения. Я тогда уже в институте училась, вернее, почти заканчивала.

– И что было дальше?

– А ничего. Я очень сильно разозлилась, поэтому взяла и устроилась на работу официанткой, продала несколько брендовых вещей и так протянула до конца учебы. Потом устроилась на сносную работу, научилась экономить и отказывать себе в излишествах. А к отцу на поклон так и не пошла. Чуть позднее вышла замуж, развелась, завела собственный бизнес, парочку салонов красоты, если быть точной, впрочем, об этом вы уже знаете.

– То есть отца даже на вашей свадьбе не было?

– Мы не играли свадьбу в общепринятом смысле этого слова. Правда, а зачем? Собрать толпу гостей, чтобы они наелись, напились и в результате передрались, как кучка уродов? Это скучно, давно изжило себя и никому не интересно. Тогдашний избранник был со мной полностью согласен в этом вопросе, поэтому мы с мужем сразу после росписи отправились в путешествие, отмечать медовый месяц. Прокатились на круизном лайнере, посетили несколько красивых стран, где понравилось, оставались подольше, в общем, было весело. Потом, со временем, мой брак рухнул, и стало казаться, что я лучше понимаю отца с его склонностью примерно раз в десятилетие менять партнерш. Уверена, что и он, разочаровавшись в своей новой женушке, стал по-другому относиться к нашей ссоре. Но мы оба упрямы, словно стадо ослов, это у нас в роду и передается на генетическом уровне. Так что никто из нас не сделал первого шага навстречу. А потом он погиб, и мне корить себя до конца дней за то, что не успела помириться с отцом.

– Очень хорошо понимаю тебя, Рита, – задумчиво протянул Лев и, помолчав пару минут, продолжил: – Можно поинтересоваться, как поживает и чем занимается нынче твоя мама?

– Она умерла несколько лет назад.

– А как это произошло?

– После развода с отцом мама совершенно потерялась и не смогла найти смысл жизни. Тогда папа продолжал нас содержать, оплачивал все счета и выдавал наличные на расходы. Необходимости идти на работу или бороться за выживание у мамы не было, хобби себе она никогда не заводила, преданных друзей не имела. Мама начала пить, и, честно говоря, когда мы заметили, что назрела проблема, было поздно. Мы пытались с этим бороться. Я просила, уговаривала, следила, папа отправлял маму на лечение в хорошие клиники, но по возвращении домой все начиналось заново. Она просто не желала менять свой образ жизни и злилась на наше вмешательство. А потом случилась болезнь, что унесла ее жизнь за считаные месяцы. Организм оказался слишком ослаблен постоянными возлияниями. Отец снова пытался ее лечить, но все было без толку.

– Как давно это произошло?

– Давно, еще до нашей ссоры с отцом.

– А что стало с его второй женой?

Лицо Маргариты осветила искренняя улыбка.

– Марина – удивительная женщина, правда. Красивая, в прямом смысле этого слова, обладающая классической, неувядающей красотой. Умная, добрая, нежная и изысканная. Она очаровывает и покоряет буквально с первого взгляда. Марина была моим союзником в детских шалостях и проказах и по сей день остается верным другом. Она оказала огромное влияние на формирование моей личности в подростковом возрасте, и я за многое ей благодарна. Эта женщина всегда была крепче, чем кремень. Она, конечно, расстроилась, когда отец решил развестись, но не раскисла, и вообще, быстро пришла в норму. Сейчас она живет в Европе, в небольшом живописном городке на юге Франции, замужем, растит ребенка и, кажется, вполне счастлива. Вероятнее всего, ты, Лев, сможешь с ней познакомиться, Марина должна приехать на похороны. После того как после их развода «улеглась пыль», они с отцом вполне мило общались. Правда, она несколько раз приезжала погостить, даже с противной Стеллой умудрялась ладить, полагаю, не без труда, но все же.

– Да, это ее тоже характеризует с определенной стороны.

– Точно, Марина очень дипломатична. Насколько я знаю, ей только с одним человеком не удалось навести мосты – с моей мамой. Но на то имелись свои, вполне объективные причины. После развода с отцом мама выстроила вокруг себя кирпичную стену и не желала пускать внутрь абсолютно никого.

– Это понятно. Скажи, а Марины не было в стране на момент гибели твоего отца? – нейтральным тоном уточнил Орлов.

– Насколько я знаю, нет.

– Хорошо. Но мы все равно уточним эту информацию у пограничников, чтобы исключить женщину из числа подозреваемых. Будь добра, Маргарита, прежде чем уходить, запиши ее данные для Льва Ивановича.

– Да, конечно. Если это все, нам осталось обсудить некоторые организационные вопросы, так, по мелочи. Полагаю, завтра я заеду за Львом на своем автомобиле, так будет удобней.

– Я же соберу вещи и буду готов отправиться в командировку.

– Отлично, только не пропадай, Лева, будь на связи.

– Само собой. Я только хотел кое-что обсудить, пока мы не расстались, вернее, внести предложение.

– А именно?

– Предлагаю задействовать в расследовании Стаса Крячко. Он может помочь мне поддерживать связь и добывать информацию, например, среди прислуги.

– Стас общительный парень и опытный следователь, он, без сомнения, пригодится тебе там. Но как нам объяснить его присутствие в особняке? Это ведь скорбное событие, не праздник, чтобы приводить с собой друзей, так ведь, Рита? – покачал головой генерал.

– Да, наверное.

– Мы можем сказать, что Стас мой и теперь, соответственно, Маргаритин, телохранитель. А что? Это и прикрытие отличное, и возможность заглянуть в те места особняка, куда мне как гостю путь будет закрыт, – предложил Гуров.

– Да, мысль хорошая, – медленно протянул Орлов.

– Не просто хорошая, а замечательная! Кроме того, у Стаса тоже есть парочка достаточно приличных костюмов. Не как для бизнесмена, но за преуспевающего телохранителя он вполне сойдет.

– Значит, решено, завтра я заеду за тобой, Стас туда тоже пусть подтягивается, – улыбнулась Рита.

– Секундочку, молодые люди! А как же быть с работой, которую я намеревался переложить на полковника Крячко?! – встрепенулся Орлов.

– До завтра мы подтянем самые срочные задачи и успеем сдать дело в срок, как только закончим расследование.

– Ладно, тогда приступайте оба. Только помни, Лева, о своем обещании! И не затягивайте, по этому делу я жду предварительный отчет в течение пары дней.

– Будет сделано, – привычно козырнул Гуров.

Глава 4

Ранним утром следующего дня, Гуров и Крячко встретились с Маргаритой Петровской и отправились в загородный особняк, принадлежащий их семье. Он находился в нескольких километрах от города и по-настоящему впечатлял. Огромный трехэтажный дом симметричной архитектуры в классическом стиле был окружен зеленым газоном с клумбами и фонтаном. С правой стороны к дому примыкала крытая цветочная галерея, с левой стороны начинался парк. Необозримо большая территория была обнесена забором из светлого камня с кованой решеткой, выкрашенной в темно-коричневый цвет. Такая же решетка была на огромных двустворчатых воротах, через которые шла дорога к подъездной аллее. Слева от ворот стояла будка, в которой находилась охрана, рядом был расположен небольшой двухэтажный домик, видимо, для нужд секьюрити. Впрочем, сейчас они все были на постах: в доме, на обширной территории или возле ворот. Сложностей с проездом не возникло, Стас, который, изображая водителя-телохранителя, был за рулем, едва притормозил, назвал имя Маргариты и проехал прямо по дороге к центральному входу в особняк.

– Как вы, мальчики, нервничаете? – поинтересовалась Маргарита, когда до дома оставалось ехать считаные минуты.

– Похоже, ты сама никак не можешь успокоиться, – усмехнулся Гуров.

– Само собой, я на взводе! Я не переступала порога этого дома несколько лет, да и повод сейчас отнюдь не радостный. И пусть я не могу изменить то, что случилось с отцом, должна все же найти в себе силы и повлиять на создавшуюся ситуацию.

– Ты уже влияешь. Ты привезла нас, чтобы начать расследование.

– Именно! Провести расследование и найти того гада, что убил отца.

– Если его действительно убили, – ввернул Стас, – ибо пока факты говорят об обратном.

Маргарита бросила на полковника недовольный взгляд, но не стала ничего отвечать, потому что к этому времени Стас остановил машину напротив массивной деревянной двери, расположенной между двумя античными колоннами на пьедесталах. Опираясь на один из этих пьедесталов рукой, согнутой в локте, стояла миловидная женщина в возрасте, одетая в пушистый белый халат. Она слегка хмурилась, но, вопреки ожиданию, смотрела не на дорогу или машину на ней, а на яркий маникюр или массивное кольцо на своих тонких пальцах.

– Ты задержалась, дорогая, – заявила она, когда Рита, отворив двери, выскочила из машины.

– Всего минут на тридцать, по московским меркам, с вечными пробками, – это ерунда.

– Нет, дорогая, опоздание растянулось на несколько лет.

– Прекрати, бабушка! – нахмурилась Рита. – Сейчас не время затевать «большой разговор», кроме того, я не в том настроении, однозначно.

– Это ее бабушка? Правда? – немного растерянным тоном обратился Стас к приятелю.

Женщины обнялись и несколько мгновений подержали друг друга в объятиях. Потом Маргарита осторожно отстранилась и сказала.

– Бабушка, позволь представить тебе, это Лев, мой жених. Моя бабуля, Римма Сергеевна Холодова.

– Очень приятно, – кокетливо улыбнулась женщина, протягивая руку, к которой Гуров немедленно галантно приложился губами. – А кто второй молодой человек?

– Это Стас, наш с Ритой телохранитель, – ответил Лев.

– Один на всех? – повела она бровью.

– Нет. Сначала парень работал только на меня. Теперь охраняет двоих, но это временное решение, потому что удобно лишь тогда, когда мы вдвоем. Чуть позже я найду для своей очаровательной невесты личного телохранителя. Возможно, девушку, нынче это модно.

– Очень предусмотрительно, Левушка! – хихикнула Римма Сергеевна. – Пойдемте, дорогие, я покажу вам вашу комнату. А потом сделаю распоряжения прислуге насчет комнаты для Стаса. Никто не предупредил, что вас будет трое.

– Римма Сергеевна, куда лучше припарковать машину? – вежливо спросил Стас.

– О, дорогой, объедешь дом по кругу и с правой стороны, за галереей, обнаружишь въезд в подземный гараж. Мой зять постарался расположить его таким образом, чтобы этот элемент современной архитектуры не испортил старинный вид дома, и тщательно замаскировать. Только сначала дождись горничных, они спустятся сюда за вашими чемоданами.

– Хорошо, я так и сделаю.

Они вошли в просторный холл и стали подниматься по широкой лестнице на второй этаж.

– Бабуль, а почему ты вышла нас встречать в таком теплом халате? На улице ведь жара с самого утра, – изумилась Рита.

– Мерзну я что-то все время, старею, наверное. А может, это нервное, видит бог, я недолюбливала твоего отца за то, что он так бездушно поступил с моей дочерью, но я его ценила, даже восхищалась и, без сомнения, не желала для него такой скоропостижной и внезапной смерти во цвете лет.

– Бабуль, давай потом это обсудим. – Гурову показалось, что, произнося эти слова, Маргарита опасливо покосилась в его сторону. – Надеюсь, нам выделили мою старую комнату? Она вполне удобна, даже для двоих.

– Э-э-э… – немного замялась женщина.

– Что такое? Говори, ба!

– Стелла разорила твою обитель, дорогая. Еще тогда, со времени твоего отъезда, после вашей с отцом ссоры. Она устроила там нечто вроде тренажерного зала, в котором, кстати, никогда не занимается, предпочитает в спортклуб ходить. А отец был слишком зол на тебя и не стал возражать этой мерзавке, не остановил ее.

– Где она сейчас? – изменившимся от гнева голосом, но внешне совершенно спокойно поинтересовалась Маргарита.

– Полагаю, у себя, примеряет черные платья и костюмы перед зеркалом. Она последние дни только этим и занимается, прикидывает, как сильно ей подойдет роль молодой богатой вдовы, и пытается освоиться в этом статусе.

– Насчет богатства я бы на ее месте не слишком торопилась, – сквозь зубы пробормотала Рита, но собеседники ее услышали, и Лев заметил:

– Она одна из наследниц по закону, если нет завещания и дополнительных распоряжений по этому поводу.

– Оно, без сомнения, есть. А зачитано будет, полагаю, через несколько дней после похорон.

– Дорогая, ты же знаешь, в этом вопросе я полностью на твоей стороне. Но пока завещание официально не зачитано, поостерегись делать какие-либо комментарии на эту тему, солнышко мое. В этом доме кругом глаза и уши. Так недолго и до скандала довести, а скандал на похоронах – это как-то не комильфо.

– Я буду само спокойствие и сдержанность, обещаю.

– Вот и отлично, солнышко мое ясное.

Разговаривая, они поднялись на второй этаж, прошлись по балкону, украшенному колоннами и опоясывающему холл, повернули направо и прошли по длинному мрачноватому коридору, освещенному настенными бра.

– Здесь будет ваша комната, – махнула рукой Римма Сергеевна на одну из дверей.

– Здесь?! Голубая гостевая спальня, серьезно?! – возмущенно воскликнула Маргариты.

– Она удобная и большая. Солнышко, прошу тебя, не противься и смирись.

– Понятно. Это Стелла распорядилась? Вот же сучка!

– Дорогая!!

– Ладно, бабушка, прости за мой французский. И вообще, за общий тон беседы. Ты права, сейчас не то время, когда стоит затевать свару, есть более важные, неотложные вещи. Когда я смогу увидеть отца? Я хочу с ним проститься одна, без пары дюжин глаз, направленных в мою спину, без толпы родных, прихлебателей, любопытных и обычных посторонних, которым, по сути, на отца всегда было наплевать.

– Риточка, Стелла распорядилась проводить церемонию отпевания и прощания в ритуальном зале похоронного бюро, так что сюда его не привозили.

Рита сомкнула челюсти, довольно ощутимо скрипнула зубами, но промолчала. Римма Сергеевна тем временем продолжила:

– Отпевание назначено на десять утра. Но сначала в столовой подадут легкий завтрак, он будет примерно через полчаса. У вас пока есть немного времени, чтобы освежиться, переодеться и привести себя в порядок.

– Кто из родни уже приехал в особняк? – Кажется, Рита, наконец, вспомнила, что Гуров просил ее узнать основной состав гостей.

– Марина еще спит, она прибыла сегодня в три утра. Алексей с Марго здесь с прошлой недели, Руслана с Костей тоже, Сергей, друг и партнер отца, приехал вечером, недавно прибыл Александр, остальные гости прибудут позже или отправятся сразу на церемонию.

– Ладно, увидимся во время завтрака.

– Хорошо, дорогая. Кстати, я распоряжусь, чтобы для вашего телохранителя выделили небольшую комнату по соседству. Он ведь будет вас сопровождать на церемонию?

– Полагаю, что да. Это его обязанность.

– Тогда передайте, что для служащих, которые отправляются на церемонию, завтрак будет накрыт в комнате рядом с кухней. И пусть поторопится, если хочет все успеть.

– Все в порядке, Римма Сергеевна, – усмехнулся Гуров, – он все успеет, Стасу ведь не нужно переодеваться.

Глава 5

Комнаты, которые отвели Маргарите и ее спутнику, оказались оформлены скорее в синих, чем в голубых тонах. Гуров нашел их удобными, комфортными и достаточно просторными. Одна комната от другой отделялась широкой аркой.

Прежде чем начинать какие-либо разговоры, Гуров при помощи специального прибора тщательно проверил все помещения на предмет прослушки любого рода. Ведь он пока не знал, чего стоит ожидать от окружающих, поэтому предпочел перестраховаться. Маргарита молча, но с интересом наблюдала за его манипуляциями.

– Все в порядке, здесь можно свободно говорить, – заверил он через некоторое время.

– Хорошо, – кивнула она.

– Можно задать вопрос, с расследованием никак не связанный? Я не совсем понял твое раздражение по поводу спальни. Она удобная, кроме кровати, есть диван, значит, мы не станем стеснять друг друга или испытывать какой-либо дискомфорт.

– Да, вполне удобная. Она устроит любого гостя. Но эта комната совершенно безликая и никак не подходит дочери хозяина дома. Стелла специально разорила мою старую комнату, а теперь устроила все это. Она указывает мне мое место и намекает, что нынче я гость в собственном доме. А она, соответственно, полноправная хозяйка.

– Понимаю, это может быть довольно тяжело. И я не вправе тебе указывать в этом вопросе, но, честное слово, не стоит нервничать из-за такой ерунды. Тебе сегодня еще предстоит испытание, может быть, самое страшное в жизни, так что не стоит тратить нервы на неприятных людей.

– Родственничков имеешь в виду?! – хищно оскалилась Рита. – Вот уж точно! Они у нас все гады, как на подбор.

– Так уж и все?

– Суди сам. Папа был третий раз женат, и их медовый месяц хорошо если месяц и продлился. Потом начались ссоры, скандалы, один разрушительней другого. Последние месяцы перед его смертью они со Стеллой жили каждый собственной жизнью и едва разговаривали. Она, как все эгоистичные люди, считала, что ей недодают внимания и материальных благ в виде различных подарков. А отец подозревал ее в неверности, думаю, небезосновательно. Так что Стелла как человек, который, согласно закону, выиграет от смерти мужа больше всех остальных, должна быть вашей со Стасом первой подозреваемой.

– И мы обязательно примем к сведению эту информацию.

– Есть еще моя милая и, без сомнения, любимая бабушка.

– А что с ней такое?

– Ну ты же видишь все сам! Живет в одном доме с ненавистным зятем. После его развода с собственной дочерью и даже после ее смерти не съехала отсюда. Кто так делает? Зачем? Из каких соображений?!

– А Римма Сергеевна постоянно проживает в особняке?! – удивился Гуров. – И вправду, зачем?!

– Она приняла сторону отца во время развода, разумеется, из меркантильных соображений. Чтобы, по выражению самой бабушки, «иметь обеспеченную старость и никогда ни в чем не нуждаться». Зато сейчас бабуля выглядит лет на пятнадцать моложе положенных лет! А все почему?! Потому что к ее услугам всегда были косметологи, массажисты, дорогие крема, инъекции витаминов, гилауронки, плазмолифтинги и прочие достижения современной науки. Кроме того, она два раза в год ездит на шопинг в Европу и несколько раз в году отдыхает за границей. И, что немаловажно, живет в комфорте, окруженная слугами, готовыми исполнить любой ее каприз.

– Но, говоря о ненавистном зяте, ты намекаешь, что Римма Сергеевна прикидывалась толерантной женщиной, а на самом деле все это время ненавидела Николая?

– Однозначно так. Только ты не подумай, что бабуля могла его убить. Здесь она должна быть вне подозрений.

– Это почему же? Ненависть, особенно та, которую приходится скрывать на протяжении долгих лет, зачастую толкает людей на жестокие поступки.

– Смерть отца ей попросту невыгодна, ведь она разрушила благосостояние бабушки. Ты же не думаешь, что Стелла станет исполнять ее прихоти или хотя бы мириться с ее присутствием?

– Понимаю, но пока не пообщался с твоей мачехой «номер два» лично, сложно ответить на этот вопрос.

– Ладно. Я это сделаю за тебя: она при первом же удобном случае выпрет бабушку из дому и вычеркнет из своей жизни.

– Ясно. Но ведь это при условии, что твой отец в своем завещании не упомянул Римму Сергеевну. Он мог защитить ее права на проживание или дать содержание, которого хватит на достойную самостоятельную жизнь.

– Верно, но тогда она должна была об этом знать.

– Да, вероятно.

– Только не с моим отцом! – рассмеялась Рита. – В том, что касается близких, родни или даже друзей, он любил играть с людьми. Говорить одно, делать немного другое, не врать, не нарушать обещания открыто, ни в коем случае, скорее подшучивать. Иногда его шутки получались достаточно злыми.

– А ты могла бы привести парочку конкретных примеров, чтобы я тоже разделял твою уверенность?

– Не нужно далеко ходить! Например, завещание, он крутил им, как хотел, писал, переписывал, вносил дополнения и поправки. И никогда никому не сообщал ничего конкретного, хотя мог намекнуть, что собирается внести то или иное исправление. Но никто не мог знал, что именно он там написал.

– Понимаю, – задумчиво кивнул Гуров.

– И это еще не все. Папа мог подшутить над деловым партнером, который просил его продать свою часть акций. Например, взять и предложить их на продажу другому партнеру или устроить так, чтобы они внезапно обесценились.

– То есть в деловом мире враги у него были?

– Не совсем так. Понимаешь, обычно тот, над кем подшучивал отец, сам нарывался на то, чтобы быть обманутым или осмеянным. Но фактически он не страдал, потому что следом получал весомую компенсацию. Так что, по сути, на отца никто долго не обижался. Хотя поначалу могли поорать и наговорить друг другу гадостей.

– Ясно. Но, думаю, мы со Стасом все равно устроим проверку. Нельзя упускать столь перспективное направление в расследовании.

– Ты специалист, тебе видней, – пожала плечами Рита.

– А ты не могла бы продолжить рассказ о своей родне и возможных мотивах каждого из них?

– Да, конечно, только это будет долгий разговор, родни у меня много, и у каждого был повод желать смерти отца. Если рассказ слишком затянется, мы с тобой рискуем везде опоздать. Поэтому давай продолжим после поминального обеда. Не знаю, где он будет, в особняке или в каком-то ресторане, но поверь мне, большая часть твоих потенциальных подозреваемых вернется сюда и останется на некоторое время, по крайней мере до дня оглашения завещания. Они всегда любили здесь гостить, так что, может, и подольше задержатся.

– Прости за настойчивость, тебе ведь нужно подготовиться к встрече с родней и к прощанию с отцом. Кстати, должен заметить, что ты отлично держишься.

– Черта с два! Просто так кажется, потому что я ранним утром успокоительного напилась, – беспечно махнула рукой Маргарита. – Если бы не оно, ручаюсь, сейчас я едва могла бы сдерживать рыдания, не то что внятно общаться. Но сейчас я не могу позволить себе рыдать и сморкаться в платочек. Наоборот, я должна быть в форме и сохранять все свои силы для борьбы. Чтобы никому не давать повода для ехидных комментариев и чтобы убийца моего отца не избежал наказания.

Глава 6

Завтрак прошел без инцидентов, семейных разборок или словесных пикировок. Все были слишком сонные или подавленные, чтобы разговаривать и живо общаться между собой. Некоторые из гостей едва притронулись к горячему кофе и приготовленным закускам, тостам, сэндвичам, омлету, блинчикам, а также домашним булочкам с маслом и джемом.

Маргарита поздоровалась со всеми и, обращаясь ко всем сразу и ни к кому конкретно, представила собравшимся своего «жениха». После чего перестала обращать внимание на кого-либо вокруг, а также на еду. Пила кофе, чашку за чашкой, и задумчиво смотрела вдаль невидящими глазами. Гурову же без подсказок с ее стороны почти не удалось разобраться, кто есть кто из присутствующих. Впрочем, он мысленно отметил, что на это еще будет время. А сейчас его долг поддержать свою партнершу по расследованию, пока та предается скорби.

После завтрака гости расселись в автомобили и двинулись целым кортежем. В машине Льву не удалось поговорить с Маргаритой, потому что к ним напросилась Римма Сергеевна в компании с какой-то женщиной. По пути все молчали или отделывались односложными, ничего не значащими репликами.

Лишь один раз Рита поинтересовалась, обращаясь к бабушкиной спутнице:

– Наталья Викторовна, скажите, кто еще из служащих хотел бы проститься с отцом?

– Вообще-то все хотят. Но Стелла Львовна сказала, что присутствие пары человек на церемонии будет вполне достаточно. В итоге еду я, начальник службы безопасности и старшая горничная, Лиза. Все остальные остаются на своих постах.

– Понятно, – нахмурившись, кивнула Маргарита и не проронила больше ни слова до самой ритуальной конторы.

Усопший был забальзамирован, как это делают за границей. Он лежал в лакированном гробу из красного дерева, одетый в темный костюм и усыпанный живыми цветами. На расстоянии пары шагов широким полукругом расположились все присутствующие. Во время отпевания Гуров со Стасом внимательно и осторожно рассматривали гостей. Римма Сергеевна держала под руку Наталью Викторовну, рядом с ними стояла молодая женщина с объемной сумкой. Она подавала женщинам то платочки, то бутылочку с водой, то какие-то капли в темном пузыречке. Возможно, это была старшая горничная, Лиза, которая даже сейчас стремилась быть полезной.

Среди присутствующих в первую очередь привлекала внимание стройная, невысокого роста, с аппетитными формами блондинка с недовольным выражением на надменном лице, видимо, Стелла. Она стояла на переднем плане и была облачена в черный брючный костюм. Возможно, по случаю жары женщина выбрала блузку с разрезами на боках и с короткими рукавами, брюки на ней были свободного кроя, на голове – кокетливая шляпка с короткой вуалью, призванная не прикрыть лицо, чтобы, например, скрыть слезы или припухшие веки, а скорее оттенить красоту. Женщина явно гордилась своей внешностью и уделяла много внимания уходу за ней. Сейчас она очень неумело изображала скорбь, морщилась и постоянно прикладывала платочек к сухим глазам.

Рядом со Стеллой, чуть поодаль, стояла женщина в возрасте, с грубоватыми чертами лица, высокая, облаченная в юбку с пиджаком из темной, давно вышедшей из моды ткани. Гуров был не специалист в этом вопросе, но кажется, это была достаточно плотная синтетика, совсем не подходящая для августовского зноя. Видимо, поэтому тяжеловатое лицо женщины было красным, как помидор, и она то и дело отдувалась и украдкой промокала платочком то лоб, то щеки.

Пара слева от Стеллы все время перешептывалась. Мужчина имел какой-то помятый, не слишком опрятный вид, кроме того, казался погруженным в себя. Женщина, одетая в темный костюм с чрезмерно длинной юбкой, который ей совершенно не шел, нервничала и бросала по сторонам неодобрительные взгляды.

Мужчина с женщиной, стоявшие сразу за ними, были одеты дорого и элегантно, они неотрывно смотрели на гроб, словно не замечая ничего вокруг. Красивая, модельной внешности высокая шатенка в обтягивающем платье все время горько плакала, ничуть не стесняясь окружающих людей, которые время от времени бросали на нее неодобрительные взгляды. Остальные гости, присутствующие на похоронах, ничем особо не выделялись и сливались в общую массу из-за своей одежды темных тонов.

Рита почти сразу после приезда подошла вплотную к гробу, немного постояла так, игнорируя присутствующих, потом поцеловала отца и отошла в сторонку. А едва началось отпевание, тихонько выбралась из толпы, подошла к устроителю похорон и стала что-то настойчиво ему говорить.

– Кажется, Маргарита что-то задумала, – шепнул Гурову Стас.

– Я вижу. Как бы не произошел скандал, которого так опасалась Римма Сергеевна.

– В любом случае ты должен поддержать женщину своим присутствием, чтобы не нарушать конспирации.

– Пожалуй, ты прав, пойду вникну в суть.

– Давай, дорогой друг, изображай преданного жениха, – шепнул вслед Крячко.

Гуров подошел как раз в тот момент, когда служащий прижал правую руку к лацкану темного костюма, немного наклонился вперед и горячо проговорил:

– Дорогая Маргарита Николаевна, я все понимаю и сочувствую вам, вашему горю и невосполнимой утрате. Но у мероприятия имеется свой регламент, который мы никак не можем нарушить! Повторяю, это категорически невозможно!

– Послушайте, уважаемый! – с нажимом заявила Маргарита. – Я сегодня выпила горсть успокаивающих таблеток, и только поэтому все еще говорю спокойно. Но в дальнейшем вы мне подобных фраз не говорите! Это не сработает! Кроме того, неизвестно, чем кончится! Все мероприятие оплачивается деньгами моего отца! И стоит мне переговорить с семейным адвокатом… Нет, – перебила она сама себя, – не нужно пустых угроз! Вы, конечно же, получите свой гонорар, но при условии, что заключили официальный договор, по всем правилам, и не нарушили в нем ни одного пункта. А также вписали в документ реальную сумму вознаграждения, не пытаясь сэкономить на налогах. В противном случае вам придется долго что-то доказывать, о чем-то спорить, поверьте, наши адвокаты найдут о чем. А потом, в судебном порядке, мы выплатим деньги, но только ту сумму, что вы указали в договоре. Кроме того, я постараюсь растянуть выплаты лет на пять – семь как минимум. И вы будете получать микродозы денег, которые, к слову сказать, будут обесцениваться с каждым годом все больше и больше!

– Что здесь происходит? И в чем, собственно, проблема?! – произнося эту фразу, Гуров успокаивающе взял молодую женщину за локоть. Голос Маргариты местами начинал перекрывать слова священника, и некоторые из гостей уже стали оборачиваться в их сторону с выражением недоумения на лицах.

– Маргарита Николаевна хочет, чтобы мы нарушили регламент мероприятия и отсюда направились не сразу на кладбище, как изначально планировалось, а в особняк Петровских, для ритуала прощания усопшего с домом.

– Вот только не надо мои слова передергивать! Тем более что времени это все займет не так уж и много. Отец любил этот дом и хотел бы с ним проститься. Что в этом такого? К тому же все преданные сотрудники, которым Стелла отказала в приезде сюда, желали бы проститься с умершим.

– Но тогда мы безнадежно выбьемся из графика! Любое мероприятие нужно организовать, всех собрать, все приготовить, это, без сомнения, займет очень много времени, а значит, поминальный обед будет испорчен, еда остынет и закуски обветрятся.

– Послушайте, на кладбище опоздать невозможно, остается только ресторан. И если вы предупредите поваров, что мы задержимся, скажем, часа на полтора, они позже накроют столы, и еда не испортится. Так что давайте выполним настоятельную просьбу дочери усопшего, – непререкаемым тоном проговорил Лев.

– В полтора часа можем не уложиться, – покачал головой служащий ритуальной конторы.

– Маргарита прямо сейчас попросит Наталью Викторовну – она ведь управляющая особняком? – отдать соответствующие распоряжения, и оставшиеся сотрудники всех предупредят и все организуют, так что, пока мы будем добираться, все уже будет готово.

– Вынужден уступить вашему напору, – поджал губы служащий, затем достал телефон и отошел в сторонку, чтобы отдать распоряжения.

– Вот и замечательно, – пробормотала Маргарита и стала осторожно пробираться сквозь толпу в сторону бабушки, окруженной женщинами.

Гуров на всякий случай старался держаться рядом. И не зря. Не успела Маргарита переговорить с Натальей Викторовной, как к ней подлетела Стелла с перекошенным от ярости лицом.

– Что это ты задумала и почему отдаешь здесь распоряжения?! – зло прошипела она, вцепляясь в локоть молодой женщины.

– Я распорядилась заехать домой после отпевания. Полагаю, отец хотел бы проститься с особняком и с людьми, которые в нем живут и работают, как и они с ним. Впрочем, тебе как социопатке с ограниченным уровнем интеллекта этого не понять.

– Глупая девчонка, твоему отцу теперь все равно! Потому что он мертв! Слугам платят деньги за работу, а не за митинги! Что до тебя, должна заметить, что особняк больше не твой дом! И у тебя нет никаких прав!

– Мой дом там, где жил мой отец, и так будет всегда! – презрительно фыркнула Рита. – И ты смиришься с моим решением, заткнешься и немедленно отпустишь мою руку! Или я врежу тебе прямо по холеной физиономии!

– Как ты со старшими разговариваешь?! – заметно струхнула Стелла.

– Ты старше меня всего на два года. А если судить по интеллектуальному уровню, застряла где-то на подходе к подростковому возрасту. Только отец умудрялся не видеть, что ты тупее пня. Впрочем, полагаю, со временем он начал все понимать и здраво тебя оценивать. Что и привело к значительному охлаждению между вами. А теперь убери руку, или я сломаю твою челюсть и разобью силиконовые губы.

– Устроишь свару прямо на похоронах? – криво усмехнулась Стелла.

– Вот будет потеха для присутствующих! Правда? Но меня ничто не остановит!

– Дура! Дикарка!

– От дуры слышу! – с улыбкой парировала Маргарита.

– Девочки, прекратите немедленно, на вас уже гости оборачиваются! – достаточно громко прошептала Римма Сергеевна.

– Не лезь не в свое дело, старуха! – немедленно огрызнулась Стелла, но руку Риты отпустила и злобно прошептала: – Клянусь тебе, что уволю каждого сотрудника, кто рискнет прийти на церемонию прощания с телом!

– Ты не сможешь сделать этого еще минимум полгода, пока не вступишь в права наследования. Но это, разумеется, при условии, что отец оставил особняк тебе как единоличной владелице, – хмыкнула Рита.

– А что, небось сама на него претендуешь?

– Этот вопрос отцу надо было решать, не мне, и уж тем более не тебе.

На последний комментарий у Стеллы не нашлось контраргументов, поэтому она сквозь зубы прошептала парочку непечатных ругательств и замолчала наконец.

Впрочем, отпевание вскоре закончилось, усопшего погрузили в катафалк, и кортеж из машин двинулся в сторону особняка Петровских.

Несмотря на угрозы, высказанные Стеллой, проститься с Николаем вышли все слуги без исключения, они были искренне расстроены, некоторые плакали. Прощание прошло без инцидентов, как и сами похороны. Было сказано много прощальных речей и теплых слов. Создавалось впечатление, что покойного действительно искренне любили родственники и друзья, уважали коллеги.

Поминальный обед был заказан в одном из популярных загородных ресторанов. Здесь тоже звучали прощальные речи, но только под обильные возлияния и плотную закуску. Как ни странно, все успели значительно проголодаться и ели с завидным аппетитом. Гуров внимательно и незаметно следил за гостями. Он не оставлял попытки понять, кто из них кто, но пока не стал расспрашивать Риту. Лев надеялся, что убийца, если он действительно существует и присутствует на поминках, может как-то выдать себя, например, проявит ненависть к покойному или скептично отреагирует на дифирамбы, что не уставали петь в честь Николая Петровского гости. Но пока ничего подозрительного не наблюдалось.

Глава 7

Маргарита едва пообщалась с некоторыми из гостей, опрокинула пару рюмок крепкого напитка, очень скромно закусила, словно ей кусок не шел в горло, а по прибытии в особняк выразила желание немедленно удалиться к себе по причине крайней усталости.

– Если ты действительно сильно устала и чувствуешь необходимость побыть одна, может быть, немного вздремнуть или поплакать, я могу оставить тебя. Немного пройдусь, попытаюсь пообщаться с народом, с теми, кого встречу, – предложил Рите Гуров, как только они расположились в отведенных для них комнатах.

– А где сейчас Стас? – сонно зевнула Маргарита. Наверное, сказывался алкоголь, принятый поверх успокоительных лекарств.

– Обедает со слугами, или же этот прием пищи будет правильно назвать ужином, я не знаю. Полагаю, он не слишком голоден, просто полковник не упустит возможности пообщаться со всеми, навести мосты и собрать сведения, необходимые для расследования.

– Стас производит впечатление очень общительного человека.

– Полковник Крячко действительно такой, у него настоящий талант располагать к себе людей.

– Кроме того, он очень понравился бабушке, – хитро усмехнулась Рита.

– Правда?

– Да, я всегда вижу, когда она собирается кокетничать с мужчиной. Ручаюсь, она просто решила, что сегодня подобные действия будут слишком неуместны. Только боюсь, что ее дальнейшая активность может стать проблемой.

– Не страшно, – сдержанно усмехнулся Гуров. – Думаю, Стас справится с этим препятствием и легко сумеет сохранить необходимые рамки.

– Ладно, если ты в него так веришь, я не буду переживать. Но как только ситуация начнет выходить из-под контроля, обращайтесь, я найду способ приструнить не в меру расшалившуюся родственницу.

– Договорились. Так мне оставить тебя ненадолго одну? Хочешь немного отдохнуть?

– Сонливость скоро пройдет. Тем более что физически я не устала, скорее истощена морально, но это длится со времени, когда я узнала о смерти папы. Кроме того, нескольких часов скорби совершенно недостаточно, чтобы полноценно оплакать моего отца. Он был во цвете лет и должен был прожить еще очень долго. Боюсь, у меня не получится так просто оправиться от потери. А начав плакать, я долго не смогу остановиться, не сумею взять себя в руки, поэтому я не стану сейчас тратить на это время. Быстренько приму душ, переоденусь во что-нибудь более удобное, это черное платье душит меня, будто тиски, и мы с тобой продолжим утреннее занятие.

– Так ты дашь характеристику оставшимся родственникам? – через некоторое время продолжил Лев прерванный ненадолго разговор.

– Да. Теперь ты видел всех их, так что мне будет проще. Разумеется, я не могу так хорошо знать приятелей отца, как родственников, но у вас со Стасом будут все сведения, которыми располагаю сама.

– Это очень хорошо. И я внимательно тебя слушаю. Кажется, мы остановились на твоем дяде.

– Младший брат отца. Его зовут Алексей Петровский, и, если говорить кратко, он амбициозный имбецил.

– Емкая характеристика, к тому же достаточно злая. Но, честно говоря, я не заметил ни в ком из гостей особой умственной слабости или отсталости.

– Ты общался с ними слишком мало. Они притихли, потому что похороны, и вели себя прилично. Время все исправит и расставит на свои места, так что ты будешь иметь возможность оценить их всех лично. Кстати, это прозвище дяде отец придумал. Разумеется, в лицо он его так не называл, по крайней мере мне слышать не доводилось. И это злая, но практически стопроцентно точная оценка. Разумеется, Алексею никто не ставил диагноза «слабоумие», но учился он плохо, что называется, не тянул, поэтому о высшем учебном заведении или даже о колледже не могло быть и речи. В свое время дядя окончил профтехучилище. И я никогда не видела его с книгой или журналом в руках. Образовательных программ дядя не смотрит, документальные фильмы презирает, никак не развивает себя, а наоборот, потихоньку деградирует. Так что он совершенно безнадежен. Но, как все недалекие люди, искренне считает, что знает все на свете и может справиться с любой задачей.

– А чем Алексей занимается?

– Ничем и всем сразу, – рассмеялась Маргарита. – Он постоянно генерирует все новые и новые идеи, как правило, идиотские, придумывает разные проекты, выпрашивает на них деньги у отца и обязательно прогорает. Он держал пиццерию, спортивный бар, обувной цех, развлекательный центр для детей, ремонтную мастерскую, навороченную химчистку, кондитерскую, несколько точек по продаже надувных шаров и снова кафе, а начинал с торговой точки на рынке – спортивная обувь и одежда, кажется. Возможно, я что-то упустила из этого длинного списка. Но важен не род деятельности, главное в другом: каждое предприятие дядюшки обязательно погибает. Как правило, проходит от пары месяцев до полугода. Он очень расстраивается, не любит об этом распространяться и обычно до последнего скрывает, что находится на грани банкротства. Но потом идет на поклон к отцу, и тот снова дает ему денег.

– То есть содержит? – уточнил Гуров.

– По сути, да. Папа содержал дядю и его жену на протяжении многих лет. Но это не были регулярные выплаты, скорее периодические денежные вливания. Кроме того, дядя с его женой подолгу живали в особняке как гости. Разумеется, в это время все расходы по их содержанию брал на себя отец.

– Насколько я понял, Николай не просто так снабжал брата деньгами, он регулярно стыдил его, возможно, высмеивал за очередной провал?

– Да, именно, ты зришь в самый корень! И Алексей ненавидел за это отца, но был вынужден все терпеть, строить хорошую мину при плохой игре, потому что хотел новой денежной помощи на очередное «беспроигрышное дело». И он, без сомнения, был заинтересован в смерти отца, поскольку надеялся, что брат обязательно упомянет его в завещании. Был убежден, что сумма, которую Николай ему оставит, будет внушительной, брат ведь олигарх и на прощанье жадничать не станет. А потом, вероятно, Алексей надеялся открыть «новое дело» и уж точно преуспеть, утерев нос всем, кто над ним тайно или явно посмеивался. Это его давняя, огромная и несбыточная мечта.

– Но Алексей должен понимать, что деньги рано или поздно закончатся. Это свойственно любой сумме, даже очень крупной.

– А кроме того, выплат может вообще не быть, – подхватила Маргарита. – Ведь надежда получить наследство брата эфемерна, тем более что у него есть законная жена и дочь, претенденты первой очереди, а он с сестрой, соответственно, всего лишь вторые. Да, это должен понимать любой умный человек, но мой дядюшка глуп как пробка.

– Но ты ведь не думаешь, что Алексей мог спланировать убийство родного брата из-за доли наследства неизвестного размера?

– Разумеется, я не могу этого знать наверняка, потому что не располагаю необходимыми доказательствами. Но Алексей должен быть у вас на подозрении. Обязательно! Тем более что за последние годы их отношения с отцом могли сильно испортиться. А возможность у него была, без сомнения, дядюшка с женой в очередной раз «гостили» в особняке. Находились здесь почти две недели, включая и день смерти отца.

– Кстати, о жене Алексея, что она за человек?

– Ты внимательно рассматривал их во время поминальной службы.

– Я смотрел на многих. Это та пара, что постоянно шушукалась?

– Нет, то сестра отца, Руслана, со своим мужем Константином.

– Ладно, мы позже к ним вернемся.

– Хорошо, – кивнула Рита. – Алексей с Марго – это та парочка, что хорошо одеты, дорого, они стояли как два робота и неотрывно смотрели на гроб с отцом внутри, словно никак не могли насытиться этим зрелищем.

– Зря ты так, у некоторых людей именно таким образом выражается скорбь, в некоей скованности и заторможенности. Возможно, они просто не могли иначе.

– Очень маловероятно, что это именно скорбь. Отношения отца с братом были ужасные, хуже были только их отношения с Марго.

– Правда? Они совсем не ладили? Мне нужны все подробности.

– Марго с дядей много лет вместе, и объединяет их общность некоторых привычек и черт характера. Ленивая, глупая, жадная, молодящаяся и похотливая, словно кошка весной. Впрочем, последний пункт может быть неточным, возможно, в некоторых своих поступках Марго руководствуется не любовью к сексу, а определенным расчетом.

– Поясни, пожалуйста.

– Где и как училась, не рассказывает, нигде не работает, и вообще, никогда нигде не трудилась, интересуется только тряпками и развлечениями, живет на содержании мужа, то есть в конечном итоге моего отца. Но ресурсы у нее, как ты понимаешь, всегда весьма ограничены. Она постоянно строила папе глазки, а он отвечал предельно вежливо или делал вид, что не понимает намеков. Но однажды Марго попыталась его соблазнить прямо в кабинете отца, я случайно увидела. Она вела себя просто безобразно, открыто предлагая свое тело.

– Как повел себя отец?

– Он отказал ей, разумеется. Сначала пытался быть вежливым, но твердым, а потом, когда Марго продолжала настаивать, грубо вытолкнул в коридор, сопровождая свои действия словами, что этого не будет никогда! Тогда я решила, что она просто развратная тетка. Но сейчас мне кажется, что Марго рассчитывала заполучить отца в любовники, чтобы выпрашивать подарки или содержание для себя лично. Она вечно считала, что отец дает им слишком мало денег, жадничает.

– Как и все люди, что сами жадные по натуре, – заметил Лев.

– Вот именно! Марго тоже ненавидела отца и могла желать его смерти. Во-первых, она постоянно считала, что Николай мог бы активней делиться своими деньгами с их семейством, и после его смерти им достанется жирный кусок от его наследства. А во-вторых, могла затаить злобу за тот случай с отказом, Марго – тетка злая и мстительная. Она вечно лезла в дела Алексея и вносила в них свою долю сумятицы и хаоса. Но самое ужасное вовсе не это. Марго могла добиться увольнения любого сотрудника, который нелицеприятно выразился о ней, как-то возразил или просто косо посмотрел. И ей было неважно, насколько этот сотрудник ценен для предприятия. Эта дамочка идет по жизни с двумя девизами: «Незаменимых людей нет» и «Трепещите, смерды, перед госпожой!» Она и здесь не единожды пыталась вести себя с обслуживающим персоналом как с людьми второго сорта, но отец всегда строго пресекал эти попытки. Впрочем, полагаю, со временем она снова попытается распоясаться, так что ты сможешь воочию наблюдать настоящее лицо этой мадам.

– Понимаю, – кивнул Гуров. – Что у нас с остальными родственниками?

– Про Марину не могу сказать ничего плохого, я всегда искренне восхищалась этой женщиной, ты уже знаешь. Кроме того, она была за границей и не могла иметь причин желать смерти моему отцу.

– Кроме мести, ведь он ее бросил.

– Они помирились и мирно общались многие годы, – сдержанно возразила Рита. – Впрочем, вы со Стасом все равно можете проверить ее на причастность к убийству.

– И мы обязательно это сделаем! – Коротко, ради приличия, постучавшись, в комнату стремительно ворвался Крячко. Он не улыбался, но только из почтения к усопшему и скорби его родни. Лицо Стаса излучало полное довольство жизнью и собой любимым. В руках он нес большой бумажный пакет, под мышкой же зажимал большую бутылку с холодным чаем. – Привет честной компании! Я так наелся, что сейчас просто лопну! – Он сложил припасы на кофейный столик, удовлетворенно выдохнул и плюхнулся в широкое кресло, стоявшее рядом.

– Судя по твоему лицу, ты узнал нечто интересное, – неторопливо протянул Гуров.

– Это точно. И в первую очередь должен констатировать две вещи.

– Какие именно?

– Местный повар – настоящая кудесница, готовит так, что язык проглотить можно.

– А еще она, очевидно, очень щедра, – усмехнулся Лев.

– Кстати, да. Добрая женщина понимает, как тяжело бедному телохранителю выполнять свои обязанности, целый день на ногах, на солнцепеке, без возможности хлебнуть водички или хоть немного перекусить. Поэтому она дала мне с собой чаю и пирожков с домашними пряниками и булочками. Угощайтесь, если хотите.

– Спасибо, мне не хочется, – пробормотала Рита, – аппетита сегодня совсем нет.

– А я вполне сыт. А что за вторая вещь, которую ты должен констатировать?

– Нам предстоит уйма работы. Кстати, кажется, Маргарита была права, утверждая, что ее отец не мог покончить с собой. Все слуги, от горничной до помощницы на кухне, полностью разделяют это мнение и уверены, что Николая Петровского убили.

– Вот именно! Люди из обслуги постоянно находятся рядом, все видят, все замечают, умеют правильно оценивать людей и знают, кто на что способен. И если все они со мной согласны, это ли не доказательство, что я была абсолютно права?! – победоносно посмотрела на сыщиков Рита.

– Наверное, так и есть, нам предстоит расследовать именно убийство. Стас, может, эти женщины еще и имя убийцы тебе назвали?

– Если в первом пункте они все абсолютно единодушны, то дальше мнения расходятся. Одни винят тещу, то есть Римму Сергеевну, другие – молодую вдову Стеллу, третьи – брата покойного, Алексея, или его жену Марго. Одна горничная вообще сказала про них: «Муж и жена – одна сатана, в прямом смысле этих слов!» Но некоторые винят сестру Николая, говоря, что она тихоня и хитрая бестия, презирающая всех вокруг. Еще в этом списке деловые партнеры бизнесмена, какой-то Сергей и близкий друг Александр, который во всем ему завидовал. И, как ни странно, бывшая жена, Марина. Которая, по версии этих достойных дам, приехала в страну, чтобы отхватить свой кусок пирога при разделе, и могла хотеть смерти хозяина дома из мести.

– Надеюсь, они не забыли упомянуть дворецкого? – скептически протянул Гуров.

– Что за дворецкий? Я про такого не слышал.

– В особняке его нет, всем управляет Наталья Викторовна, – практически в унисон сказали Стас и Рита.

– Вы же помните, как бывает в классических английских детективах? Сыщики подозревают буквально всех, ищут, мечутся от одного к другому, строят версии и отметают их, а потом оказывается, что убийца – дворецкий.

– На которого никто изначально даже не грешил?! – азартно воскликнул Стас.

– Да, что-то вроде того. И я тут невольно подумал, что в этой пестрой компании подозреваемых только дворецкого и не хватает.

– Да, нам придется потрудиться. Ведь не знаешь, что хуже: не иметь ни одного подозреваемого или подозревать практически всех.

– Ну не всех, это явный перебор. Кстати, не нужно забывать про вероятность того, что Николая Петровского мог убить кто-то из сотрудников. У многих из них могла быть возможность как у людей, что круглосуточно находятся рядом, а наша задача – выяснить, были ли у кого-то еще и причины.

– Но разработка этой версии автоматически увеличит число подозреваемых в разы, – заметил Стас.

– Да, есть такая вероятность. Но мы возьмем в разработку всех перспективных фигурантов и проверим каждую версию. Так что можешь не переживать, мы ничего и никого не упустим. – Последние фразы Гуров произнес, обращаясь к Маргарите.

– Я верю вам обоим и ничуть не сомневаюсь в вашей честности и высокой квалификации.

– Тогда продолжим наше импровизированное совещание?

– Да, тем более что мне осталось сообщить не так уж и много. Тетя Руслана и ее муж Константин тоже «гостили» в особняке на момент убийства отца. Обычно они ведут достаточно скромный образ жизни. Константин хорошо образован, достаточно умен, но все время отстранен и находится как бы немного в себе. Он кандидат наук, пишет докторскую диссертацию.

– А на какую тему?

– Боюсь, что я не в курсе деталей, но Константин – физик и изучает корпускулярную теорию света.

– Это очень широкая тема, – кивнул классически образованный Гуров.

– Да, наверное, физика, – это не совсем мое, – пожала плечами Маргарита. – Знаю только, что Константин написал на эту тему парочку научных статей и даже однажды печатался в зарубежном научном журнале. Руслана всем тыкала под нос экземпляр издания, затаскала его буквально до дыр и в процессе чуть не лопнула от гордости.

– Понимаю. А где Константин работает? Какой-то институт или лаборатория?

– В том-то и дело, что нигде. Раньше он был сотрудником чего-то там, не скажу точно, чего. Но потом он оставил работу и занялся теоретической физикой. Руслана достаточно хорошо знает английский язык и периодически подрабатывает репетиторством, но свою работу ненавидит и считает основным долгом и задачей заботиться о муже, создавать для него уют и комфорт. Они тоже подолгу «гостили» в особняке и жили здесь на полном содержании. Кроме того, отец периодически давал им деньги, как любит говорить тетушка, «на поддержание отечественной науки» или «на содержание гения».

– Прямо-таки гения? – недоверчиво протянул Стас.

– Не могу судить, правда, я очень далека от теоретической физики. А на другие темы дядюшка практически никогда ни с кем не общается. Но Руслана носится с мужем, как дурень с писаной торбой. И, в буквальном смысле слова, презирает всех остальных людей. Она имеет собственную оценку членов нашей семьи и ближайшего круга общения, не лишенную рационального зерна, но слишком уж ядовитую.

– А именно? – заинтересовался Лев.

– Ну если в общих чертах, отец для нее – торгаш и барыга, но, разумеется, за глаза, а то разозлится и деньги давать перестанет. Бабуля – зажравшаяся приспособленка, которая переступила через родную кровь ради обеспеченной и комфортной жизни. Стелла – стерва, приспособленка и дура, бывшая бесталанная актрисулька, которой повезло удачно выскочить замуж.

– Стелла была актрисой? – присвистнул Крячко.

– Скорее моделью и актрисой рекламы. Кажется, она даже снялась в парочке фильмов до знакомства с отцом, но роли были столь крошечными, что ее даже в титрах не указывали.

– Ладно, будь добра, продолжай.

– Алексея тетя считает идиотом, его Марго – хищницей. Папины приятели, по ее версии, все сплошь приспособленцы и прихлебатели. А деловые партнеры – все без исключения хапуги и жлобы. Я – папенькина дочка, истеричка и упертый баран. Девушка, которая не отступит, если ей что-то втемяшится в голову, и при случае переступит через родную кровь. Под родной кровью она, разумеется, подразумевает себя и свои интересы. Что еще? Слуги – все сплошь лентяи, горничные – криворучки, которые получают деньги ни за что. Охранники – лентяи в квадрате, нет, скорее в кубе, бездельничают круглые сутки с сонным видом, а на постах, скорее всего, спят.

– Кстати, об охране, ты знаешь, как здесь все было организовано?

– Я толком ничего не знаю, потому что никогда особо не интересовалась этим вопросом. На территории имеются охранники, они находятся на постах и делают обходы. Главный пост, КПП, там же, поблизости, и их база расположена, если так можно выразиться. Домик небольшой, но там есть минимальные удобства, комната отдыха и маленькая кухня. То есть они там едят, а обеды охране доставляют из большого дома. Больше, пожалуй, ничего не могу сказать, враги никогда не пытались атаковать особняк, так что охранники никак себя не проявляли. Если не считать очевидных действий: они следят, чтобы на территорию не проникали посторонние, и, прежде чем отворить ворота, уточняют, есть ли имя визитера в списке гостей. Это, пожалуй, все.

– А сигнализация, тревожные кнопки, камеры видеонаблюдения? Я в материалах дела читал, что их не было, или следователь что-то напутал?

– Нет, все верно. Камеры нет ни одной, отец их не любил и на все предложения поставить отвечал, что не хочет превращать дом в подобие реалити-шоу. Сигнализация имеется, но полностью дом никогда не пустел, даже если мы с отцом, бабулей и Мариной куда-то отдыхать уезжали, тут всегда кто-то оставался. Поэтому, насколько я знаю, ее включали единственный раз, сразу после установки, когда проверяли. Тревожная кнопка, с выходом на охрану, всегда была у отца. Как только ее подключили, он с удовольствием ею играл, нажимал и проверял готовность секьюрити, засекал время прибытия и прочее. А потом ему это надоело, и, думаю, кнопкой никто не пользовался на протяжении нескольких лет.

– А она была стационарная или в виде брелока?

– Брелок. Папа решил, что так удобней, все-таки можно уносить метров на триста от консоли, на которой находится основная аппаратура. Когда играл, дальность действия он тоже проверял, это его развлекало, впрочем, недолго.

– А где «тревожка» обычно находилась?

– В кабинете отца. Лежала прямо на столе или в верхнем ящике рабочего стола.

Гуров с Крячко молча переглянулись, но не стали ничего обсуждать при Маргарите.

– А кому непосредственно подчиняется и отчитывается охрана?

– У отца есть начальник службы безопасности, Геннадий Сергеевич Золотарев, бывший военный, кажется. Хороший специалист, отец его толковым называл и вполне доверял, вся охрана у него в подчинении находится. Золотарев занимался не только особняком, но и предприятиями отца, так что тут он бывает редко, если только нужно какие-то вопросы решить или в гости наведаться. Вы оба могли видеть его на похоронах и поминальном обеде. Такой статный, представительный мужчина в темно-синем костюме.

– Стройный, с военной выправкой?

– Да, именно.

– Я заметил. А сегодня он не приглашен в особняк?

– Откровенно говоря, я упустила этот момент, у Геннадия Сергеевича могут быть дела в городе, а могла и Стелла не пригласить, из вредности. Он ведь сотрудник отца, то есть, в ее понимании, разновидность прислуги, а гостил здесь частенько как друг. Обычно ей не нравится подобное. А если Стелла не может напакостить напрямую, то всегда найдет, как уколоть побольнее.

– Да, я обратил внимание, в вопросах мелкой мести женщины могут быть очень изобретательны. Жалко, однако, что мы пока не можем встретиться с Геннадием Сергеевичем напрямую, это разрушит наше инкогнито. А пообщаться с мужчиной не помешает.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.