Александра Кузнецова
Познакомься с дочкой, дракон!

Глава 1

– Мам, ну долго еще?

Лия нетерпеливо дергала меня за рукав. Осенний ветер трепал ее золотые кудряшки. Она постоянно смахивала волосы с лица, так что мордашка уже стала чумазой.

Я окинула взглядом очередь из дрожащих от холода девиц и спрятала улыбку под теплым шарфом.

– Скоро, детка. Пособирай еще листиков.

Уговаривать Лию не пришлось, она обожала букеты. У меня в руке уже было два. Красно-оранжевый и зелено-желтый. По очереди прошелся шепоток, еще одна девица выбежала из шатра, утирая слезы. Видимо, не подошла. Честно говоря, мне было все равно. Девушка перед нами зашла следующей. Значит, еще минут десять.

Об отборе невест для дракона объявили вчера, многие девушки заняли очередь у шатра еще в ночи. Можно сказать, нам с Лией еще повезло. Сейчас очередь за нами, петляя, уходила куда-то за городскую площадь.

Девушки, разодетые в самые нарядные платья, мерзли на коварном осеннем ветру. Жались друг к другу, как сиротки.

Только я одна была одета по погоде – в теплом, хотя и совершенно не праздничном наряде. На мне было шоколадного цвета шерстяное платье, три нижние юбки, белая льняная блузка и корсет. Поверх всего плотная клетчатая шаль, которая защищала от пронизывающего ветра. Прежде чем открыть свое дело, мне часто приходилось подолгу стоять на улице. Так что я умела правильно одеваться для любой погоды.

Рядом весело порхала Лия – моя пятилетняя дочь. Вот уж кто был одет не по погоде. Она была влюблена в свое летнее голубое платье с короткими рукавами-оборками и отказывалась его снимать. Мне удалось уговорить ее только на сапожки, и то чтобы защитить от грязи любимые колготки.

Девушки смотрели на Лию и ежились от холода, а еще постоянно шептались. Ветер доносил до меня обрывки фраз.

«…Себя укутала, а дочку морозит…Что она забыла здесь? Дракон ищет невинную, а она с дочкой приперлась… Деревенщина… Может, в кухарки нанимается… Нашлась невеста… Денег нет на ребенка, девочка почти голая… Прижила ребеночка и пристроить хочет…»

Хорошо, что Лия была занята и не обращала внимания на шепот. Ей вовсе не было холодно. Вообще-то, ей никогда не бывает холодно, а еще она не болеет, почти никогда не плачет. Мое сокровище, счастье и награда.

Пусть говорят за моей спиной что хотят, мне все равно. Я смотрю на Лию, собирающую новый букет осенних листьев, и мне все равно. Никто не знает, но я самая счастливая девушка в этой очереди.

Тем временем из шатра вышла очередная претендентка и, гордо вскинув голову, отправилась к толпе родственников, ожидающих в сторонке. Я дала знак Лие, и она подбежала ко мне и взяла за руку. Тепло ее ладони приятно распространилось по моей руке.

Глашатай, вышедший из шатра, уставился на нас с Лией, кашлянул и решил еще раз повторить условия отбора. Вскочив на ящик, он поднес медный рупор к губам и крикнул:

– Продолжается отбор невест для дракона-наследника! Приглашаются девицы любого происхождения, не достигшие двадцати пяти лет, – глашатай бросил короткий взгляд на меня, но я сделала вид, что не заметила. – Девицы должны быть здоровы, обучены грамоте и невинны!

Последнее слово он практически проорал мне на ухо, а я тем временем смотрела на белые пушистые облачка на голубом небе.

– Кажется, день будет солнечным, – заметила я.

– Да, мама!

Глашатай тихо простонал и все же приоткрыл передо мной полог шатра, справедливо решив, что разворачивать неподходящие кандидатуры не его задача. Я сжала руку дочери, и мы прошли внутрь.

В шатре было светло и жарко. Кто-то додумался поставить переносную охотничью печь, в которой тлели алые угли. Она немного чадила, зато ароматно пах стоявший на ней ягодный отвар.

В центре шатра за длинным столом сидели городские вельможи. Многих я знала в лицо, и, судя по удивлению, они тоже меня прекрасно помнили. Того, кто мне нужен, я определила сразу.

Пожилой мужчина в серой мантии, его испещренное морщинами лицо украшали холеные серебристые усы, а густые брови нависали над глазами, придавая его виду дополнительную грозность. Хранитель традиций граф Скорн. Никогда не видела его раньше, но почему-то именно так себе и представляла. Встретившись со мной взглядом, он поморщился и тут же указал на выход.

– Прислугу не нанимаем! Милостыню не даем! Подбором женихов не занимаемся! Жалобы не принимаем!

Отчеканил его помощник, выскакивая из-за стола и собираясь вытолкать нас прочь. Я уже собиралась ответить, но вперед вышла Лия и сунула растерявшемуся чинуше свой букетик. Тот явно растерял свой пыл и теперь хлопал глазами, смотря на солнечную улыбку моей девочки.

– Мадам, если это только не ваша сестра…

– Дочь это ее, – вставил свое слово городничий, которому я отказала еще два года назад.

Этот толстый неотесанный хам оказался таким мелочным, что с тех пор не упускал шанса вставить мне палки в колеса.

– Брюхатая к нам приехала, здесь же родила. Цветочница. Все гадали, чего же девка потом замуж не пошла, а вон че, на самого дракона метит. Шла бы отсюда, бесстыжая!

Я заметила, как в голубых глазах Лии полыхнул огонь. Она не очень-то вслушивалась в разговоры взрослых, но интонации считывала безупречно. В последнее время это стало проблемой. Я ласково погладила дочку по руке, успокаивая.

– Позвольте переговорить с вами наедине, граф? – обратилась я к хранителю традиций.

Усатый старик смерил меня взглядом и хмыкнул.

– Чай взятку хочет дать! – фыркнул городничий.

Мэр не выдержал и пнул разошедшегося подчиненного под столом. Лия сжала мою руку, смотря на мужчин исподлобья и с прищуром. Точно сейчас ляпнет чего.

– Прошу прощения, мадам, – произнес хранитель традиций, гордо вскинув голову, – я с барышнями по углам не обжимаюсь, взяток не беру. Как вам уже должно быть известно, мы занимаемся только отбором невест. Здоровых, грамотных и невинных.

– Вы вынуждаете меня говорить при всех, – нахмурилась я.

Много раз в своем воображении я готовилась к этому разговору, только он неизменно происходит тет-а-тет, никак ни при всех. Не хотелось бы, чтобы ползли слухи, обсуждения, о нас и так судачат, но, похоже, другого выбора нет.

– Хочу, чтобы вы, как доверенное лицо, передали Аарону мое сообщение.

Хранитель традиций поднялся с кресла, и его сероватое лицо начало медленно багроветь. Предательская память услужливо подсунула мне воспоминание. Смех Аарона, и то, как он описывал краснеющий в последний момент кончик носа своего вредного наставника. И правда, лицо графа заливалось краской со всех сторон и лишь в самом конце кончик носа. Я не смогла сдержать улыбки.

– Вам кажется это забавным?! – взревел граф, безошибочно понявший, что смеются над ним. – Как вы смеете произносить имя Его Высочества!

– Передайте Его Высочеству, что у него есть дочь. И она требует его срочного внимания, – заявила я как можно тверже.

До сих пор терялась, когда на меня повышали голос. Сразу виделся образ разъяренного отца, страх вырывался наружу, а граф продолжал наседать на меня.

– Как вы смеете обвинять наследника, сына нашего повелителя в подобном! Его Высочество благочестивый, исключительно серьезный молодой человек. Никто не смеет упрекнуть его в непорядочности, особенно какая-то деревенская торговка…

– Цветочница! – услужливо подсказал городничий. – Распутная девка.

Голоса доносились будто издалека. Я видела перед собой уже не графа, а отца. Разъяренного, красного, пьяного, наступающего на меня с кулаками. Лия почувствовала мой страх, и в комнате на долю секунды стало очень жарко. А потом раздался взрыв, от которого заложило уши.

Глава 2

Карета мягко покачивалась на ухабах дороги, а я старательно смотрела в окно на мелькающие мимо деревья. Кудрявая голова дочки покоилась на моих коленях. Малышка уснула час назад, а я изо всех сил старалась не встречаться взглядом с попутчиками.

И хоть с очень неловкой сцены в шатре прошли почти сутки, в карете отчаянно пахло палеными волосами.

– Мне очень жаль, – в сотый раз прошептала я, ловя в отражении взгляд хранителя традиций.

– Хорошо, что никто не пострадал, – хрипло сказал граф, снова и снова проводя рукой по лысому подбородку.

Усов он лишился, как и половины волос на голове. Теперь, когда открылись выпирающие вперед зубы, его сходство со старой крысой только усилилось.

– Простите еще раз…

Я в жизни столько не извинялась, сколько за прошедший день. Мэр города, кажется, так и останется заикой. Что уж говорить, у меня в ушах до сих пор звенело.

Взрывной характер достался дочери явно от отца. Наблюдая за зябким осенним пейзажем, я уплыла мыслями в уютные воспоминания.

Крыша еще хранила тепло солнечного дня, металл приятно грел через шерстяной плащ, скомкавшийся под нашими телами. Впрочем, рядом с Аароном невозможно было замерзнуть. От принца исходил такой жар, что недавно выступившие капельки пота испарялись на моих глазах. Я с удовольствием провела рукой по его крепкому плечу, смахивая их.

Дракон поймал мою руку и нежно поцеловал ладонь, пряча счастливую улыбку. Это было щекотно, и я рассмеялась.

– Не смотри на меня так, смущаешь! – буркнул он, стараясь придать лицу серьезный вид.

А я любовалась каштановыми прядями, облепившими крепкую шею. Не удержавшись, дотянулась и взъерошила его волосы.

– Неужели Его Высочество принца Аарона Златокрылого можно смутить?

Аарон внезапно и правда стал серьезным. Приподнявшись на локте, он посмотрел мне в глаза. А я старалась не утонуть в этом тесно-зеленом омуте с золотым блеском. Давалось с трудом.

– Теперь, когда ты знаешь обо мне все, даже самую страшную тайну, я чувствую себя голым.

– Ты и так голый! – рассмеялась я, укрывая его своим пледом.

– Хочу быть с тобой на равных, Даря. Расскажи мне свою тайну. Даря?

– Даря? Вы меня слышите?

Голос хранителя традиций вырвал меня из воспоминаний. Я очнулась и проморгалась.

– Простите, что вы спросили?

– Часто ли у девочки случаются… вспышки? – хранитель традиций теперь очень осторожно выбирал выражения, разговаривая со мной.

– Не часто, но с каждым разом все сильнее.

– Почему вы не пришли раньше? Могли бы обратиться во дворец и…

– Мама, смотри! Столица!

Лия неожиданно проснулась и уже подпрыгивала на месте от нетерпения. А впереди и в самом деле блестели золотые крыши города. А я подумала, что мне еще долго предстоит гнать от себя воспоминания. Ведь я не всегда была деревенской цветочницей. Родилась и выросла здесь – в Голденхейме.

– Мама, там дракон в небе! Дракон!

Я вздрогнула, а мое сердце сжалось. Я думала, что готова, но нет. Закусив губу, я проследила за рукой дочери и выдохнула. К счастью, это был всего лишь флюгер в форме дракона.

– Это просто ветряной флажок. В столице их делают в форме дракона. Традиция.

– И золотые крыши?

– И золотые крыши. А еще печеные каштаны, рябиновые букеты и облепиховый пунш, – улыбнулась я, прикладывая руку к груди.

Сердце все еще колотилось как бешеное. Чтобы отвлечься, я сосредоточилась на виде из окна. Мощеные улицы столицы были заполнены людьми, всюду был слышен шум, гомон, крики. Ржали лошади, кричали дети, торговцы зазывали в лавки. Огромные витрины пестрели товарами, и всюду было ощущение праздника.

Лия таки и норовила высунуться в окно от восторга. Для этого она перелезла через меня, испачкав сапожками серую мантию хранителя традиций. И снова пришлось извиняться. Обняв дочку со спины, я вздохнула и поцеловала кудрявую макушку. Невозможно грустить, когда рядом такое горячее счастье.

– Это нас встречают с лентами?

Мы выехали на главную улицу, ведущую через площадь и городской парк к дворцовым воротам. На площади была толпа людей с цветами и разноцветными лентами. Они приветливо махали и выкрикивали пожелания удачи.

– Нет, дорогая. Люди приветствуют невест дракона, – пояснила я.

Мы ехали в первой карете, вместе с хранителем традиций и его помощниками. За нами же тянулась вереница из экипажей. Один другого краше. В них ехали девушки-претендентки. Наш караван всю дорогу пополняли все новые кареты, стекающиеся со всей страны. Счастье, что она была не такая уж большая.

– Какого дракона? Деда?

Хранитель традиций поперхнулся и снова начал багроветь.

– Юная леди, – не удержался он, – короля Грегори Пятого Златокрылого никак нельзя называть дедом. Только Ваше Величество.

Граф был исключительно зануден и, даже понимая, что рискует, все равно решил сделать Лие замечание. К счастью, она уже успокоилась и потому послушно кивнула, изрядно удивив хранителя традиций.

– Спасибо, дядя Скорм, а кланяться ему нужно?

– Нужно, – вздохнул граф Скорн, уже отчаявшись научить девочку правильному произношению фамилии.

Забывшись, он опять провел рукой по усам, обнаружив там только обгоревшие пеньки.

– Мама, смотри, дворец!

И правда, за золотистыми кронами парковых деревьев возвышались величественные ворота дворца. Они были похожи на огромных стражей, застывших на столетия. Мы проехали по аллее из каштанов. Несколько острых плодов упало на кожаную крышу кареты, вызвав сначала испуганный вскрик, а затем хохот Лии. Она смеялась так заразительно, что развеселились все пассажиры кареты, кроме хранителя традиций. В его глазах была глубокая печаль.

Я хотела было спросить его, но карета резко остановилась перед воротами. Гигантские кованые створки со скрипом отворились, и я затаила дыхание. Мы въезжали на территорию дворца.

Обратного пути нет. Сейчас я встречусь с ним лицом к лицу.

Перед глазами на секунду промелькнула улыбка Аарона, его тихий шепот. Жаль, я тогда слушала вполуха, наслаждаясь моментом. Было бы что припомнить, например, обещание привести меня во дворец. Или это услужливо дорисовала фантазия?

– Ты грустная, мам?

Лия внимательно смотрела на меня своими большими голубыми глазами. Я улыбнулась ей, чувствуя, как прошлое отпускает на время.

– Просто задумалась, – ответила я, наблюдая, как наша карета проезжает мимо ряда фонтанов и останавливается на подъездной дорожке, ведущей к ступеням парадного крыльца.

Перед нами возвышался златоглавый дворец, окруженный парком, садами и фонтанами. Все вокруг дышало величием и строгостью, а стены казались такими высокими, что терялись в сером небе.

По мраморным ступеням к нам уже спешили слуги, разодетые в золотые ливреи. Они распахнули двери кареты и застыли в ожидании.

Лия, всегда обожавшая игры в принцесс, грациозно протянула руку одному из слуг, что вызвало немалое удивление у окружающих. Хранитель традиций поднял опаленные брови, явно не ожидая такого поведения от Лии.

Все вокруг смотрели на нас. Даже старик-садовник, стоявший у зеленой изгороди, чуть не отрезал башенку у аккуратно выстриженного куста, засмотревшись на эту сцену.

Лия, как настоящая леди, осторожно ступила на мощеную гранитную площадку перед дворцом и сделала неглубокий реверанс, впечатлив зрителей. Я невольно улыбнулась. Пусть не обольщаются – для моей маленькой разбойницы это всего лишь веселая игра. Еще пять минут – и ее приличия улетучатся вместе с первым желанием побегать и исследовать новое пространство. Дворец может попрощаться с вазами, шторами и чистыми стенами.

Я обернулась и увидела у ворот длинную вереницу карет, тянувшихся от, казалось, самой городской площади. Сколько же невест… Роскошные кареты продолжали прибывать, каждая с гербом какого-нибудь влиятельного дома. Я даже не представляла, сколько девушек захотят принять участие в отборе.

– Нам надо спешить, – холодно произнес хранитель традиций, подставляя локоть. – Хотелось бы прояснить ситуацию до начала отбора.

От графа все еще пахло паленым, отчего слуги, стоявшие неподалеку, недоуменно морщили носы и украдкой посматривали на его обгоревшие усы. Граф Скорн снова начал багроветь, а я в который раз принялась шептать извинения.

Лия, не обращая ни малейшего внимания на происходящее, весело скакала впереди, перепрыгивая через ступеньки, словно маленький жеребенок. Я не могла удержаться от улыбки, наблюдая за ее весельем.

Вместе с графом мы вошли во дворец. Высокие потолки и массивные колонны встречали нас в большом зале, где сновали слуги, занятые последними приготовлениями к приему невест. Блестящие полы отражали свет от огромных люстр, висящих под сводами, а массивные двери по бокам вели к другим залам дворца. Но все взгляды были прикованы к нам – к женщине с ребенком, которую, к удивлению многих, вели прямо в тронный зал.

Я старалась не обращать внимания на взгляды и перешептывания, но это было непросто. Мы с Лией выбивались из этого блестящего мира, словно запоздавшие гости на балу.

Хранитель традиций вел нас через длинный коридор, устланный ярко-красным ковром. По обе стороны стены были украшены картинами. На них изображались сцены из истории рода Златокрылых драконов. Я мельком глянула на них, но мое внимание было приковано к Лие, которая шла впереди.

Мне было не по себе среди этой старинной роскоши и помпезности, Лия же шла уверенно и спокойно. С таким же видом она буквально позавчера ходила между грядок, помогая мне отбирать тыквы.

И только я успела порадоваться, что моя малышка не из робкого десятка, как она замерла у одной из картин как вкопанная.

– Это папа, да?

На негнущихся ногах я подошла к портрету, на котором был изображен Аарон. Первое, что бросилось в глаза, – он возмужал. Сколько прошло? Почти шесть лет. Из его безупречной внешности стерлись мягкие юношеские черты. Теперь казалось, что дракон высечен из скалы талантливым мастером, умеющим передавать мельчайшие детали, но напрочь лишившим их жизни.

Каштановые волосы Аарона были распущены, на голове блестела корона старшего наследника, украшенная изумрудами. Они подчеркивали темно-зеленый цвет драконьих глаз. Художнику даже удалось передать почти неуловимый золотистый блеск.

Столько лет прошло, уже забылось лицо родного отца, матери, старых друзей, но образ Аарона всегда оставался ярким. Оттого я все больше находила тревожных перемен в картине.

И без того широкие плечи окрепли, на шее виднелся алый шрам. Интересно, как он его получил? Рана выглядела серьезной.

Но самое странное – ни тени улыбки на губах. Если бы я не знала Аарона до этого, то подумала, что на портрете изображен суровый, может быть, даже жестокий человек.

Я посмотрела на Лию, которая все еще рассматривала картину. Она была напряжена. С ее лица тоже исчезла улыбка.

– Надо же, действительно похожи, – сказал хранитель традиций.

Я обернулась на графа, сдерживая дрожь в голосе.

– Что случилось с Аар… Его Высочество выглядит на портрете… – я замялась, пытаясь сформулировать мысль.

– Серьезным. Серьезным и ответственным. Его Высочество принц Аарон Златокрылый ответственно отнесся к статусу наследника и являет собой образец нравственности, порядочности и благочестия. Мы надеялись, что его бурная молодость прошла бесследно, но, очевидно, нет…

Хранитель традиций посмотрел на Лию, будто она была большим досадным пятном на биографии отца. Никому не позволю так считать. Я уже хотела высказать надменному графу-крысе, что я думаю о его пренебрежительном тоне, но вмешалась Лия.

– Мам, а папа злой?

В ее голосе звучали нотки страха. Я подхватила ее на руки, прижала к себе и поцеловала золотые кудри на виске.

– Нет, моя дорогая. Он очень добрый и хороший.

Лия обняла меня так крепко, что едва не удушила. Вся ее напускная самостоятельность заканчивалась, когда что-то казалось опасным. Она вспоминала, что ребенок и хочет на ручки. И пока у меня будут силы – я буду держать ее и защищать.

– Может быть, не пойдем? – захныкала малышка. – Нам и без папы хорошо.

Я тяжело вздохнула, прижимая ее к себе покрепче. Если бы не пробудившаяся в ней магия, я бы и не пришла. Нам с Лией на самом деле было хорошо вместе, и я очень боялась, что кто-то третий разрушит наш идеальный мир.

Как долго я терзала себя муками выбора. Идти или не идти? Вдруг все наладится само? Лия повзрослеет и сможет контролировать магию. Но нет. В доме взрывались горшки, летели искры, а уж если кто-то смел повысить на меня голос…

Сколько еще мы могли бы это скрывать? До первого пожара. Могут пострадать люди, может пострадать сама Лия. Я еще раз посмотрела на обугленные усы хранителя традиций и тяжело вздохнула.

– Не бойся. Сейчас ты сама увидишь, что папа совсем нестрашный.

– Кхм, – кашлянул хранитель традиций, – вообще-то, я веду вас не к принцу-наследнику.

– А куда вы нас ведете? – испуганно спросила я, прижимая Лию к груди еще сильней.

Хранитель традиций, слегка приподнявшись на носках, торжественно произнес:

– Я веду вас на встречу к самому королю!

Слова графа отозвались глухим ударом в груди. Внутри все перевернулось. Король? Я не готова к встрече с королем!

И вообще, я не так себе представляла этот день. Я рассчитывала на встречу с Аароном – на то, что он увидит меня и Лию, и все станет ясно само собой. Аарон узнает нас, ему не нужно будет ничего объяснять, и мне не придется доказывать, кто мы и почему пришли. Но король? Король начнет задавать вопросы, подозревать. Разговор превратится в допрос с пристрастием при ребенке, и я не собираюсь отчитываться перед монархом о происхождении своей дочери.

– Я пришла познакомить Лию с отцом, – возразила я, и мой голос дрогнул. – Нам не нужно официальное знакомство, титулы. Просто поговорить с Аароном.

Хранитель традиций посмотрел на меня с явной усталостью и вздохнул.

– Дети – это вопрос семейный, – произнес он. – А глава семьи – король, не принц. Наш царственный монарх, ко всеобщему счастью, здоров телом и душой. Только он будет определять вашу дальнейшую судьбу. Пусть боги дадут ему еще двести лет правления…

Я невольно сглотнула, чувствуя, как сердце сжимается еще сильнее. Вдруг нас запрут в темнице, и Аарон так и не узнает о дочери? А если королю будет невыгодно раздувать скандал перед отбором? Зачем ему проблемная женщина с ребенком, которая способна разрушить репутацию его сына? У меня могут отобрать Лию. Оставить принцессу во дворце, а меня вышвырнуть. Я почувствовала себя такой глупой. Мне надо было прийти одной, спрятать Лию где-нибудь, а самой разобраться с этим всем… Но кто бы меня тогда впустил? Какая же наивная дура. Как была шесть лет назад, так и осталась.

Будто в ответ на мои тревожные мысли в коридоре появился какой-то вельможа. Я инстинктивно прижала Лию к себе еще крепче.

К нам неспешно приближался мужчина в темно-зеленой мантии. Его массивная тучная фигура занимала большую часть прохода. Короткие черные волосы были зализаны назад, а сам он источал атмосферу снобизма, которая чувствовалась даже на расстоянии. Густые брови с сединой сдвинулись в легком раздражении, когда его взгляд упал на нас.

– Разве сегодня день прошений? – саркастично произнес он, останавливаясь рядом с хранителем традиций.

Водянистые глаза вельможи избегали смотреть на нас. Лия повернулась к нему и нахмурилась. Непроизвольно я отошла на пару шагов. Может быть, использовать шанс и сбежать? Как-то глупо.

– Боже, ну и вид у вас! Отбирали самых горячих девиц для принца и вспыхнули сами? Напились на радостях, заснули при свечах? Сунули голову в…

Если хранитель традиций просто был чопорным и надменным, то толстый вельможа выглядел как человек, которому доставляло удовольствие унижать других людей. Вероятно, и графа Скорна он пытался задеть, только бестолку.

– Советник Рейнар, доброе утро, – невозмутимо произнес граф. – Мы по другому вопросу.

– С чем бы вы ни явились, у короля сегодня полно более важных дел. Начинается отбор, мы должны…

– Боюсь, этот вопрос неотложный. И деликатный, – парировал граф. – Так что прошу вас подождать за дверями своей очереди.

– Очереди? – фыркнул советник. – У нас назначено совещание по вопросам безопасности, а вы притащили двух замарашек и рассчитываете на аудиенцию?! Надеюсь, вы показали их лекарю. А то их вышвырнут, а нам еще неделю после них отлавливать блох.

Запах паленого в воздухе стал сильнее. Я в ужасе заметила, что пламя факелов горело все ярче, а край черной мантии советника начал дымиться. Казалось, катастрофы было не избежать, но тут двери тронного зала распахнулись, и из его глубины донесся звучный голос.

– Опять поцапались?! Отсюда слышу ваши препирательства! На ковер все, живо!

Я дернулась в противоположную сторону, но граф ухватил меня за локоть и потянул в тронный зал.

Глава 3

Тронный зал был поистине впечатляющим. Высокие своды терялись где-то в вышине, массивные колонны с золотыми резными узорами поддерживали потолок, а по бокам располагались огромные окна, пропускающие слабый осенний свет. Повсюду мерцали факелы, отбрасывающие танцующие тени на стены, украшенные картинами с изображениями драконов и королей прошлых веков. В центре зала возвышался трон, сделанный из темного дерева с золочеными драконами, восседающими по бокам, словно стражи. А перед троном лежал старый выцветший ковер, совершенно неподходящий интерьеру.

Король Грегори Пятый сидел на троне, его фигура внушала одновременно уважение и страх. Он был старше, чем я его себе представляла, с сединой в волосах и с небольшой аккуратно стриженной седой бородой, но, невзирая на возраст, он больше напоминал воина, чем царственную особу. Широкие плечи, мощные руки и суровый взгляд говорили, что он в любой момент готов взять меч и навести вокруг порядок. В его болотно-зеленых глазах отражалась мудрость, и было еще что-то доброе, отчего мне стало немного спокойнее.

Мы все как один поклонились королю. Я попыталась присесть в неловком реверансе, при этом держа Лию на руках. Моя дочка вертелась и ерзала, желая все разглядеть, а я крепко держала ее, словно боясь, что кто-то может забрать ее силой. Лия как всегда была полна энергии и не могла сидеть на месте даже в такой торжественный момент.

Король махнул рукой, как будто знак уважения был лишь формальностью.

– Ладно, граф, удивил меня, – сказал он. Его голос был настолько глубоким, что резонировал где-то в груди. – Ну и что стряслось на этот раз?

Хранитель традиций тяжело вздохнул и обернулся ко мне. Я, чувствуя, что дальше тянуть некуда, аккуратно поставила Лию на ноги. Она тут же ухватилась за край моей юбки, пытаясь спрятаться за нее, но ее любопытные глазки уже внимательно изучали короля. Настороженность на ее лице постепенно сменилась легкой улыбкой.

– Видите ли, Ваше Величество, – начал хранитель, стараясь не смотреть на Рейнара, – эта женщина, цветочница по имени Даря из провинции Аттрас, утверждает, что отцом вот этой девочки является принц Аарон.

Король приподнял бровь, и советник Рейнар не смог удержаться от насмешки.

– Вы собираетесь таскать к королю каждую сбрендившую замарашку? – ядовито бросил он, скрестив руки на груди.

Хранитель традиций, похоже, не слышал его, сосредоточив внимание исключительно на короле.

– Поверьте, я бы не посмел беспокоить вас без серьезных оснований, – продолжил он. – Но есть некоторые признаки… доказательства. – Он провел рукой по усам и тут же вздрогнул, словно вспомнив, как они были обожжены.

Король усмехнулся, бросив короткий взгляд на хранителя.

– Девчонка показала пару трюков, да? – не унимался Рейнар. – Мило, но совершенно не к месту. Все знают, что Аарон не из тех, кто брюхатит деревенщин. Я их выставлю через черный ход, и дело с концом.

– А если все же она… – начал было хранитель традиций, но замолчал под взглядом короля.

Король, прищурив глаза, посмотрел сначала на меня, затем перевел взгляд на Лию. Я замерла, боясь дышать. Этот момент длился бесконечно.

– Подойди, дитя, – наконец произнес король, его голос стал чуть строже.

Мое сердце сжалось. Я инстинктивно схватила Лию за руку, не собираясь отпускать ее. Но взгляд короля стал суровее, и я поняла, что от сопротивления будет только хуже. Неподчинение королю жестоко карается. Я закусила губу, прикрыла глаза и в мыслях обратилась к богам, прося их о защите для меня и Лии.

Лия, обрадовавшись тому, что ее отпустили, радостно потопала к трону. По дороге она весело потрогала нос одного из резных золоченых драконов, украшавших трон. Перепрыгнув через пару ступенек, она остановилась прямо перед королем и с сияющими глазами посмотрела ему в лицо.

– Здравствуйте, – произнесла она с неподдельным восторгом, – я Лия.

Король на миг замер, всматриваясь в ее лицо, и в этот момент в зале настала тишина. Лия смотрела на него так невинно и открыто, что все затихли.

– Мы можем назначить испытание, – торопливо предложил граф Скорн, вероятно, пытаясь найти выход из ситуации. – Это быстро покажет правду.

Я сделала шаг вперед, сжимая кулаки. Не позволю проводить никаких испытаний над своей девочкой. Я не хотела ничего доказывать, но, видимо, придется вывалить все как есть. Я уже набрала в легкие побольше воздуха, готовясь сказать все, что накопилось, но тут король рявкнул:

– Какое испытание, старые вы склочники?! Вы в своем уме? Посмотрите на девочку! Сразу же видно – внучка!

Король с поразительной легкостью вскочил с трона, подхватил Лию под мышки и, смеясь, подбросил ее почти под самый купол. Я вскрикнула от страха, а Лия расхохоталась, ее звонкий смех разнесся по тронному залу, оживляя это холодное и величественное место.

Король поймал ее, ткнул пальцем в носик и, глядя ей прямо в глаза, спросил:

– Ну и где ты была, сокровище мое?

Лия, улыбаясь, указала на меня.

– С мамой, конечно!

Король впервые удостоил меня пристальным взглядом. Он был изучающим, но добрым, и я почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы от облегчения. Все это время я боялась худшего, но сейчас поняла: мы в безопасности.

– Эй там, – громко крикнул король куда-то за спину, – накрывайте обед, да побыстрее! У нас тут голодный ребенок. Голодный же? – переспросил он у Лии.

Та с довольным видом кивнула и потянула руки ко мне. Король с улыбкой на лице поставил ее на пол и позволил добежать до меня. Я обняла Лию, пряча слезы на ее плече. Кажется, теперь можно было выдохнуть.

– Ваше Величество, Ваше Величество, – забеспокоился Рейнар, поднимая руки. – Как же собрание? Как же начало отбора?

– Может, и отбора никакого не надо. Отменим – и дело с концом, – отмахнулся король.

Но тут вмешался хранитель традиций. Он откашлялся и, собравшись с духом, произнес строгим тоном:

– Невозможно, Ваше Величество. Отбор – это ритуал, которого ждало все королевство. Связь между простым народом и Златокрылыми драконами! Дань уважения. Никак нельзя отменить.

Король, вздохнув, повернулся к нему, а затем с легкомысленной улыбкой произнес:

– Ладно, тяните время, устроите какой-нибудь первичный отсев. Разберитесь сами. До вечера меня не ждите.

С этими словами он махнул рукой и, обогнув трон, жестом пригласил нас с Лией следовать за ним.

На дальней стене, которая все это время оставалась в тени, я заметила небольшую дверь, скрытую среди резных узоров. Король, не замедляя шага, первым подошел к двери и открыл ее. Она вела в узкий каменный коридор. Мы вошли, и королю пришлось слегка нагибаться, чтобы не задевать потолок своей короной.

– Для кого это строили, хотелось бы знать? Десять поколений себе лоб расшибают, и ведь нет же! – ворчал он себе под нос, пробираясь через низкий проход.

Я сдерживала смешок, а Лия держала меня за руку и крутила головой по сторонам. Каменные стены коридора казались старыми, и в воздухе витал запах пыли и древесины, смешанный с ароматом свежеприготовленных блюд.

Коридор вывел нас в просторный зал с высоким потолком, где царила совсем иная атмосфера. Здесь было намного спокойнее. В центре стоял большой дубовый стол, вокруг которого суетились слуги, спешно расставляя тарелки и приборы. Солнечный свет, льющийся из окон, мягко освещал темные деревянные панели на стенах, придавая помещению тепло и домашний уют. Отовсюду слышался звон посуды, глухие шаги слуг и витал запах свежего хлеба и жареного мяса.

– Ну вот, это куда лучше, – довольно пробормотал король, осматривая зал. – Здесь мы и пообедаем.

Он махнул рукой, приглашая нас присаживаться к столу.

– Ну, рассказывайте, девочки.

Король плюхнулся на стул, который жалобно скрипнул. Служанка тут же поставила перед ним огромную кружку пива и чесночные гренки.

– Даже не знаю, с чего начать, – вздохнула я. – Меня зовут Даря, я дочь тавернщика из Мощеного квартала.

Я искоса взглянула на Лию, но та уже хрустела румяной булочкой, макая ее в варенье. Я набралась смелости и сказала:

– Простите, Ваше Величество, но я не хочу говорить о прошлом. Оно касается только нас с Аароном. Может быть, позже, но не сейчас и тем более не при ребенке.

Я старалась говорить твердо, но голос все равно предательски дрогнул.

Король отпил пива из кубка, хмыкнул и смерил меня взглядом.

– Надеюсь, он не… не был груб с тобой, Даря? – В его тоне мелькнуло что-то тревожное.

Я смутилась, что король называл меня на «ты», и не сразу поняла смысл его вопроса, а когда осознала, щеки залились краской еще сильнее.

– Нет! Нет, ну что вы! – я опустила взгляд. – Разве Аарон на такое способен? Он исключительно хороший человек и… дракон, то есть.

Король удовлетворенно кивнул, и в зале на некоторое воцарилась тишина. Нам принесли обед – ломоть свежего хлеба, жареную дичь, печеные овощи и сыр. Мы с Лией ели молча, стараясь не привлекать к себе внимания, хотя аппетит ребенка явно был больше, чем мой. Король же, казалось, ел больше глазами. Он сидел, наблюдая за нами, иногда задумчиво потягивая пиво. Его взгляд задерживался на Лие – тот же прямой нос, хитрый прищур, который я знала у Аарона. Невольно я увидела сходство, которое раньше старалась не замечать.

Тут одна из служанок подошла к королю и подала ему записку. Он пробежал взглядом строчки, хмыкнул и встал.

– Простите, девочки, придется вас все-таки оставить, – сказал он с сожалением. – Это, – он кивнул на тучную женщину с аккуратно убранными под чепец седыми волосами, – Олейна. Она проводит вас в ваши комнаты и все покажет. Путь был неблизкий, вам бы отдохнуть.

Олейна присела в реверансе, а король поднялся из-за стола, готовясь уходить. Я, чувствуя, что сейчас или никогда, набралась смелости и спросила:

– Ваше Величество, а где…

– Для тебя, Даря, я просто Грегори, – перебил меня король с добродушной улыбкой.

– А для меня – деда, да? – с радостью в голосе влезла в разговор Лия.

Король расплылся в умилительной улыбке и осторожно, словно спрашивая разрешения, погладил Лию по кудрявой голове.

– Да, золотко наше. Я постараюсь освободиться пораньше и лично покажу тебе сад и конюшни.

– У меня будет своя лошадь, как у принцессы? – воскликнула Лия, ее глаза загорелись восторгом.

Я покраснела и перехватила дочку за руку.

– Лия, так нельзя…

Король же ничуть не смутился и с улыбкой заявил:

– Принцессе пока лошадь не положена.

Лия грустно вздохнула, надув губы, как это обычно делают дети. Похоже, все мои наставления о скромности и смирении вылетели из ее головы. А ведь дома она никогда не просила новых игрушек или сладостей, хотя иногда ей было трудно скрыть зависть, когда мы проходили мимо витрин с дорогими куклами и конфетами. В такие моменты она опускала глаза, чтобы не расстраиваться, а мое сердце сжималось от боли. Я обещала себе вставать раньше и работать больше, чтобы она не чувствовала себя лишенной чего-то. И у меня получалось – медленно, но уверенно. Во дворец мы приехали не как попрошайки, а как хозяйки собственной цветочной лавки.

Я уже собиралась напомнить Лие об этом, но король снова удивил меня:

– Маловата ты для коня, так что будет пони!

– Мама, можно мне пони?! Ну пожа-а-алуйста! Мы заберем его домой, и я буду сама за ним ухаживать, – Лия смотрела с такой мольбой, что мне стало трудно отказать.

Король перевел взгляд на меня, и я впервые ощутила всю его тяжесть. В этот момент он был серьезен.

– Вы собираетесь уехать? – спросил он строго.

– Я не знаю, – честно призналась я, нервно сжимая кулаки. – Я хотела поговорить об этом с Аароном. Где он?

Король посмотрел на меня с прищуром, будто оценивая, насколько мне можно доверять. Он несколько секунд молчал, прежде чем, тщательно подбирая слова, произнести:

– У нас возникли некоторые проблемы на севере. Аарон решает их. Все довольно серьезно, и мы не хотели бы огласки.

Он вздохнул, словно взвешивая, стоит ли продолжать, но все же добавил:

– Честно говоря, я сам не знаю, когда он вернется и с какими новостями.

А я-то надеялась, что Аарон во дворце, что встреча с ним – дело нескольких часов. Ожидание вытягивало из меня все силы, уверенность таяла с каждой минутой.

Король кивнул нам и уже на ходу произнес:

– А теперь мне пора. До вечера.

Мы остались наедине с Олейной. Служанка с любопытством изучала нас. Доедали мы молча. Лия, обожавшая пробовать разные блюда, сосредоточенно поглощала еду. Ей было не до меня, и это к лучшему. Я же почти не чувствовала вкуса пищи. Слова короля не давали мне покоя. Что-то в его голосе подсказывало: на севере происходит нечто опасное. А если с Аароном что-то случится и Лия так и не узнает своего отца? Сердце сжалось от этой мысли, и я едва смогла проглотить очередной кусок. К счастью, Лия уже наелась и набросилась на меня с вопросами.

– Мам, а что мы будем делать дальше? А когда мы будем кататься на лошади? Где мы будем жить?

Олейна, которая терпеливо ждала в стороне, вышла вперед.

– Позвольте проводить вас в ваши комнаты, леди. – И повторила слова короля: – Путь был неблизкий, вам бы отдохнуть.

Я кивнула, чувствуя себя слишком измотанной, чтобы спорить или задавать вопросы. Олейна повела нас через просторный холл дворца, который был еще более величественным, чем я себе представляла. Высокие своды, резные колонны, а по бокам тянулись витражные окна, пропускающие неяркий свет осеннего дня. Пол был устлан мягкими коврами, не в пример новее того, что лежал перед троном.

Мы подошли к широкой лестнице с темными деревянными перилами, украшенными резьбой в виде драконов. Лия, совершенно очарованная дворцом, скакала через ступеньку и не переставала восхищаться всему, что видит. И ей обязательно надо было узнать мое мнение насчет всего.

– Правда красиво, мам? Смотри, какая люстра, мам. Мама, видишь, какой на стене портрет огромадный, да? Мам…

Я улыбалась ей и кивала. Раз рада она, то рада и я.

Когда мы поднялись на второй этаж, Олейна остановилась перед большой дверью с резными узорами и открыла ее. За дверью оказалось просторное помещение, оформленное с изысканностью и удобством. На одной стороне комнаты находилась широкая кровать с балдахином, а напротив – камин, в котором мирно потрескивали дрова. На стене висело зеркало в деревянной раме и стоял небольшой столик с кувшином воды и чашами. В комнате было тепло и уютно, а в шкафу, наверно, можно было спрятать десяток человек.

Справа от кровати располагалась застекленная дверь, ведущая на небольшой балкон. Я подошла к нему и распахнула створки, впуская свежий осенний воздух. Вид был прекрасен: дворцовый сад с аллеями, вдали башни города, растворяющиеся в легкой дымке.

Но мое любование прервала Олейна, которая с вежливым поклоном сообщила:

– Для вашей дочери подготовлена отдельная комната рядом.

– Своя комната?! Мама, ты слышишь? – Лия даже подпрыгнула от восторга, а мою душу кольнул страх.

Я медленно подошла к дочке и крепко обняла ее. Мы всегда спали вместе. Каждую ночь я засыпала только тогда, когда слышала ее ровное дыхание, чувствуя ее маленькие теплые ручки рядом. Спать порознь в этом огромном дворце? В голову лезли разные мысли, а может быть, предчувствия.

– Благодарю, – тихо сказала я Олейне и позволила ей увести нас в соседнюю комнату, мало похожую на детскую.

Лия скинула сапожки и принялась скакать на мягкой кровати. Я вежливо поблагодарила Олейну, но внутри приняла решение, что Лия будет спать со мной – и точка.

С улицы донесся звонкий женский смех. В сад высыпали невесты, то ли на прогулку, то ли выполняя какое-то испытание. Мне совершенно не хотелось их видеть. На душе все еще скреблись кошки.

Я выглянула в окно и встретилась взглядом с девушкой редкой красоты, ее бледное, не знающее солнца лицо обрамляли черные локоны. Казалось, она знала, что я выгляну, и специально стояла под окном, чтобы увидеть меня. Я вздрогнула и закрыла штору.

Скорее всего, я не обладала магией, но недаром говорят, что материнское чувство сильнее всего на свете. Интуиция подсказывала мне, что от этой девушки исходит угроза и нам стоит держаться от нее подальше.

– Все хорошо, госпожа? – спросила Олейна. – Вы побледнели.

– Так много всего, – выдохнула я и подошла к зеркалу.

Ну какая я госпожа? Из отражения на меня смотрела невысокая девушка с растрепавшейся золотистой косой. На лице легкий загар и побледневшие к осени веснушки. Голубые глаза были чуть припухшими от слез. Я хотела приехать во дворец гордой и независимой, а выгляжу как напуганная лань. Грудь, увеличившаяся после родов, так толком и не уменьшилась, она выглядела слишком большой для моего роста. Без туго затянутого корсета, в трех слоях теплых юбок я казалась полнее, чем на самом деле. И правда, замарашка…

Не сравнить с юными невестами, смеющимися в саду. Ну и пусть. У них нет главного – моей замечательной дочки. Кудрявого счастья. Черт с ней, с талией!

Я обернулась и расплылась в улыбке. Лия прыгала на кровати, заливаясь смехом. Еще бы, на нашей лежанке под крышей так не попрыгаешь.

– Отдыхайте, леди. Я позову вас к ужину, – сказала Олейна и ушла.

Мы с Лией остались одни. Я рухнула в кресло, устало потирая виски. Похоже, мои нервы закончились еще в тронном зале. Быстрей бы встретиться с Аароном и все решить.

После еды навалилась такая усталость, что я была готова уснуть сидя.

– Мам, мне скучно! Давай поиграем?

И откуда в детях столько энергии? Я вздохнула и спохватилась.

– А где же наши вещи?

В комнате Лии не было игрушек, детских книг – тоже. Неудивительно, во дворце никак не ожидали появления ребенка. Наши наспех собранные вещи я в последний раз видела на карете. От волнения я совсем забыла о них спросить.

Лия уже тянула меня за руку, поднимая с кресла, ее глаза блестели от нетерпения.

– Мам, ну пойдем! Здесь столько всего интересного! – умоляла она, ее голос был полон решительности.

Конечно, для пятилетней девочки весь этот огромный дворец был словно волшебная страна, полная тайн и приключений. Уложить бы ее на дневной сон, но, наверно, сейчас это бесполезно. Столько всего. Разве только почитать ей книгу, наверняка в замке есть библиотека. Книга с легендами уж точно найдется.

Тяжело вздохнув, я оторвала себя от кресла и позволила Лии увести меня в путешествие по длинным коридорам дворца. Глаза дочки светились восторгом, она то и дело тянулась к каждому новому предмету интерьера. Трогала резных ангелочков, стучала по вазам, рассматривала гобелены.

Обычно я не разрешала ей так себя вести, это неприлично, но сейчас у меня не было сил на нравоучения. Все, о чем я могла думать, – сон. Уложить Лию и рухнуть рядом.

Лия же все время оглядывалась на меня, словно не веря, что мы на самом деле во дворце. За поворотом нам на глаза попалась служанка, мы немало напугали ее своим появлением, но зато она подсказала дорогу к библиотеке.

Спустя несколько минут мы уже были у массивной двери с вырезанными на ней драконами. Лия толкнула ее с неожиданной силой, и дверь плавно отворилась, открывая перед нами библиотеку.

Внутри были несметные ряды книжных полок, которые вздымались почти до самого потолка. Воздух был наполнен легким запахом пыли и старых книг, а тихий свет падал из высоких окон, придавая помещению спокойную атмосферу. Лия, затаив дыхание, медленно шагала вперед, осматривая это чудо. Мне было приятно видеть ее восхищение, и я на секунду позабыла об усталости.

Но внезапно Лия остановилась перед одной из картин, которая виселана стене напротив полок.

– Мам, а это кто? – спросила она, подняв голову и пристально глядя на изображенного на картине мужчину.

Я машинально бросила взгляд на полотно и тут же почувствовала, как меня окатило холодом.

– Эван… – прошептала я, ощущая, как комок подступил к горлу.

– Он похож на папу!

– Это его старший брат.

Я всматривалась в черты на портрете, пытаясь мысленно оживить их. Представить улыбку, смех. Но на холсте навсегда застыл образ красивого, серьезного молодого человека. Если повесить рядом портрет Аарона, то они будут смотреться словно близнецы. Кажется, оба полотна принадлежат кисти одного художника, только почему-то Аарона он изобразил жестким, даже жестоким, а Эвана серьезным и задумчивым.

– У меня есть дядя? – радостно воскликнула Лия.

Я вздохнула и погладила дочку по плечу.

– Нет, дорогая. К сожалению, он умер до твоего рождения.

– Жаль, – хмыкнула Лия и тут же переключила внимание на следующую картину. – Мам, а здесь пони, смотри!

Дети поразительно легко относились к вопросам жизни и смерти. Иногда это к лучшему, как сейчас. Мертвые были не интересны, только живые. Жаль, у взрослых так не получается, не было бы столько горя.

– Если бы ты только был жив, – вздохнула я и присела в реверансе перед портретом.

– Что вы здесь делаете? – раздался за спиной резкий голос.

Я обернулась и увидела советника в сопровождении еще нескольких вельмож.

– Книжки ищем! – ответила Лия, прежде чем я успела открыть рот.

– Ой, какая умничка, – произнес мужчина с длинной рыжей бородой. – Читать любишь?

– Золотко какое, – прошептал другой.

Советник обернулся на сопровождающих, и их полные умиления улыбки, похоже, привели его в ярость.

– Тут взрослые книжки, давай я покажу тебе, где стоят сказки, – мужчина с рыжей бородой указал на полку неподалеку, и Лия, убедившись, что я не против, подошла к нему.

Спутники советника всей толпой занялись выбором лучшей сказки для дневного сна. Видимо, у всех было разное мнение на сей счет.

Пользуясь тем, что нас никто не слышит, тучный советник приблизился ко мне и прошептал:

– Не надейся остаться здесь со своим прицепом, оборванка. Я выведу тебя на чистую воду и сошлю обратно в деревню, где тебе и место. Скандал с бастардами – последнее, что нужно государству.

Я сжала кулаки. Хотелось что-нибудь ответить, но я не нашла что. Слова крутились в голове, но ускользали из сознания. Щеки полыхали. И я промолчала, позволяя советнику пройти мимо, наступив на подол моего платья.

– Вы что, детей не видели? Идемте, у нас есть дела поважнее.

Сдается мне, вельможи с радостью остались бы здесь и продолжили спор о книгах. Пока единственное, на чем они сошлись, что Лие лучше читать книгу на родном языке.

– Спасибо, дяденьки! – помахала она им вслед. – Обещаю, я прочту их все-все.

Рыжебородый обернулся в дверях и с улыбкой сказал:

– Расскажешь потом, какая понравилось больше всего.

Я немного успокоилась, хорошо, что во дворце нашлись и те, кто не срывает свою злобу на детях. Когда мы остались одни, я еще раз огляделась по сторонам. Библиотека была огромной, полки вздымались до самого потолка, а на них аккуратно стояли книги в кожаных переплетах с золотыми и серебряными тиснениями. Каждая из них выглядела настолько дорогой, что было страшно брать их в руки.

Лия, не обращая внимания на мое смущение, уже держала небольшую книгу, которую ей дал рыжебородый вельможа. Обложка была украшена изображением маленькой мыши в остроконечной шляпе с полями и разноцветным полосатым носком на хвосте.

– Мам, почитаешь?

– Только в кровати. Идем, – и я увела дочку из библиотеки.

Я молилась всем богам, чтобы не встретиться ни с кем на обратном пути. Отворив дверь своей комнаты, я пропустила Лию вперед и уже надеялась расслабиться, но меня ждало очередное потрясение.

Дверцы шкафа были распахнуты настежь, оттуда торчали многочисленные пышные юбки и платья всех цветов радуги. Они свисали с полок и вешалок, словно их наспех перебирали или демонстративно выставили напоказ. На столе стояли две большие вазы с цветущими букетами – розы, пионы, лилии. Яркий цветочный аромат сделал воздух густым, лишив свежести. У изголовья кровати лежал поднос, заставленный лакомствами и фруктами.

Полупустая спокойная комната, в которой я еще недавно чувствовала себя хоть немного защищенной, теперь выглядела как будуар какой-то театральной дивы.

– Мам, смотри! – радостно закричала Лия, указывая на наши чемоданы.

Чемоданы посреди всей этой роскоши смотрелись особенно потрепанными и невзрачными. Как и мы с Лией.

– Может, сбежим? – вырвалось у меня само собой.

Глава 4

– Из комнаты? – удивленно спросила Лия, широко раскрыв глаза.

Я вздохнула, а в голове закружились сомнения. Мы с дочкой не подходили этому месту. Может, просто все бросить: лавку, город – и уехать жить в лес? Там, вдали от всех, Лия никому не причинит вреда, и, возможно, все как-нибудь само собой наладится. Но это были глупости. Это просто усталость и трусость говорят во мне. Король, кажется, принял Лию. Вернется Аарон – и все встанет на свои места. Нужно держаться ради дочери.

– Букеты ужасные, – поморщилась Лия, обратив внимание на цветы. – Мам, разве пионы, лилии и розы можно сочетать?

Я не смогла удержаться от улыбки и покачала головой.

– Попробуем вечером переделать, а сейчас умывайся и в кровать, – с напускной строгостью сказала я.

Достала из чемодана ее ночную рубашку, выставила вазы с нелепыми букетами на балкон и плотно задернула шторы. Затем с трудом, но все-таки запихала объемные юбки в шкаф и захлопнула дверцы. Сопротивлялись они долго, отчаянно скрипели, но вовремя подоспевшая на помощь Лия их дожала. Я повернула ключ в замке и выдохнула.

– Мам, а шкаф не взорвется?

Шкаф и правда выглядел угрожающе, дверцы выгнулись, в щель норовили высунуться кружева.

– Разве что треснет, – я отошла подальше.

Лия в ночнушке протопала в кровать, опасливо поглядывая на шкаф. Наконец я тоже сняла свою дорожную юбку и накидку, сбросила ботинки и с облегчением легла рядом поверх одеяла.

– Так лучше, – улыбнулась я и открыла книгу.

Сказка оказалась занятная. Про то, как мышка, поселившаяся в заброшенной избушке колдуньи, сама решила стать ведьмой. Она назвала себя Ведьмышкой и решила начать день с уборки.

Иллюстрации в книге были цветные, нарисованные от руки прямо на листах. От этого история казалась еще теплее и душевнее. Лия засопела с первых строчек, моя усталость тоже победила любопытство. Я отложила книгу в сторону и уснула, крепко обнимая дочку.

Мне снова снились воспоминания.

Мы лежим на крыше таверны, наслаждаясь последними красками заката. Небо еще пылает багрянцем и золотом, словно кто-то расплескал краски, оставив на прощание теплый свет. Металл крыши все еще хранит жар прошедшего дня, приятно согревает наши спины.

Мы с Аароном надежно скрываемся от посторонних глаз за рядами белоснежных простыней, развешанных на веревках. Они колышутся на легком, теплом ветру, словно огромные паруса. Укромный уголок, где мы прятались от всего мира.

Рядом возвышается труба, из которой тянется тонкий аромат копчения – повар отца готовит свое фирменное блюдо для постояльцев. Запах смешивается с нотками трав. Вдоль крыши висят пучки – будущие приправы сушатся на весеннем ветерке.

Аарон, до этого болтавший без умолку, замирает, задумчиво рассматривая кувшин с букетом, который я собрала с утра.

– Что? – улыбаюсь я, проследив за его взглядом.

– Впервые вижу такой букет. Странное сочетание.

Там были алые маки, пышные головки шалфея и веточки рябины, их я вплела в букет для контраста. Крупные листья подорожника и тонкие стебли колокольчиков завершали эту композицию.

– Ужасно вышло, – признаюсь я, закрывая лицо руками и краснея.

– Необычно, – поправляет Аарон.

– Ох, Его Величество обучен дипломатичным оборотам, – я шутливо пихаю дракона в бок.

Он усмехается, но беззаботная улыбка покидает его лицо. Снова появляется эта тревога, которая, казалось, вытягивает у него все силы.

– Ты справишься, – шепчу я, обнимая его крепко и утыкаясь носом в шею.

Я чувствую, как вздымается его широкая грудь, как бьется огненное драконье сердце, под моими губами едва ощутимо пульсирует вена. Аарон скользит руками по моей обнаженной спине и укладывает обратно на простыни. Отстранившись, он заглядывает мне в глаза.

– Мы справимся, – произносит он.

– Не загадывай…

– Вставай! Ну, вставай уже!

Я распахнула глаза. В дверь настойчиво стучали, а перепуганная Лия трясла меня за плечо.

– Мама, вставай!

Я осторожно подошла к двери, сон как рукой сняло. Лия пошла со мной, цепляясь за мою юбку. Я настороженно прислушалась. Ничего не слышно, кроме суетливых шагов и шуршания юбок.

– Кто там? – осторожно спросила я.

– Ах! Это я, Олейна! Леди Даря…

С облегчением я повернула ключ в замке и приоткрыла дверь. На пороге стояла Олейна. Она взволнованно обмахивала лицо передником.

– Проходите… – я отступила в сторону. – Что-то случилось?

– Вы напугали меня! Ох, как вы меня напугали. Во дворце не принято запирать двери и…

Служанка окинула спальню взглядом и нахмурилась.

– Ох, а цветы где?

Успокоившаяся Лия забралась обратно на кровать, схватила кружевную подушку и подбросила до потолка.

– Мама их выкинула на балкон, – гордо заявила она.

Олейна уставилась на меня с недоумением. Я виновато пожала плечами, Лия же принялась прыгать на кровати, которая оказалась удивительно мягкой и удобной.

Служанка приоткрыла штору и выглянула на балкон.

– Как же так? Мы собрали все самое лучшее для вас.

В этом и была проблема. Лилии, розы, пионы – все чрезмерно душистые, пышные. Но я не стала вдаваться в подробности, просто сослалась на головную боль от запаха.

Олейна перевела взгляд с букетов на меня, поправила чепец и твердо сказала:

– Леди Даря, во дворце есть правила, и одно из них – в комнатах должны стоять свежие цветы. Иначе прислугу будут ругать.

Я вздохнула и безропотно помогла Олейне вернуть все вазы на место. Монструозные букеты вновь заполонили комнату.

– Еще, – продолжила Олейна, – во дворце не принято запирать двери, леди Даря. Это нужно для того, чтобы слуги могли свободно выполнять свои обязанности. Конечно, никто не войдет без предупреждения, но, пожалуйста, постарайтесь не трогать замок.

Взгляд служанки стал строже, она посмотрела на Лию и добавила:

– А еще во дворце принято, чтобы дети спали отдельно от родителей. Леди Лия, вы меня слышите?

Дочка перестала прыгать и, тяжело дыша, обернулась на Олейну. Служанка не смогла сдержать улыбки.

– Леди Лия, в вашем распоряжении есть отдельная комната, специально для вас!

– Я сплю с мамой, – пожала плечами Лия и продолжила прыгать.

– Ох, да что же это. Леди Даря!

– Простите, – неуверенно произнесла я, – но она еще маленькая. Мы привыкли быть вместе.

Олейна смягчилась, не теряя своего уважительного тона.

– Понимаю, но прошу вас, не беспокойтесь. В замке так принято, и ваша дочь быстро привыкнет. Служанки присмотрят за ней, чтобы вы могли отдыхать спокойно. Леди положено хорошо высыпаться, чтобы с утра быть свежей, как эта роза.

Она ткнула в огромный распустившийся цветок, который от прикосновения сразу потерял несколько лепестков. Похоже, в цветах во дворце понимали мало, как и в детях. Я не стала спорить, просто решила, что мы поступим по-своему. А если возникнут вопросы, то пусть с ними обращаются к Аарону. А если его нет, так подождут.

– Леди Даря, в нашем дворце есть определенные традиции, – Олейна явно вознамерилась прочитать целую лекцию, не меньше. – Даме полагается три смены платья в обычный день: одно для утренних дел, другое для дневных приемов и третье для вечерних выходов. В праздничные дни смена платья происходит четыре раза.

С этими словами она демонстративно посмотрела на мою потрепанную нижнюю юбку и пошла к шкафу.

– Понятно.

Я опередила служанку и встала у шкафа, подпирая его спиной и не давая открыть выгнувшиеся створки. Олейну, кажется, это не смутило, она сменила траекторию и принялась поправлять шторы.

– У нас принято начинать утро с легкого завтрака в покоях, затем обед в полдень, ужин в восемь вечера. Задерживаться в личных комнатах дольше – считается дурным тоном. Будут ходить слухи, что вы больны или с кем-то в ссоре.

– Слухи? Про меня?

– Конечно! Никогда не знаешь, откуда они берутся, – всплеснула руками служанка. – Ох, а ведь я и стучалась оттого, что вы пропустили полдник.

– Полдник?

Про него Олейна ничего не говорила.

– Второй завтрак, полдник, ночной ужин, чай. У леди есть определенные обязанности. Вы же не собираетесь бездельничать?

Мысль о том, чтобы заняться чем-то полезным, пока мы ждем Аарона, меня очень подбодрила. Мы с Лией замечательная команда, и любые дела превращаются в увлекательную игру. Но продолжение лекции вернуло меня с небес на землю.

– После завтрака вы можете проводить время в гостиной, занимаясь делами: вышиванием или музицированием. Это традиция поддерживать не только внешнюю красоту, но и душевную гармонию через творческие занятия.

Она приостановилась, поправляя одну из ваз с цветами, и продолжила:.

– Перед ужином допустимы занятия на свежем воздухе: прогулки верхом или игра в бадминтон. А после ужина – прогулки по саду, ведь это время для отдыха и общения. Важно поддерживать этот распорядок, чтобы не нарушать дворцовых традиций.

Я тихо простонала, с трудом представляя себе Лию за вышиванием или чинной прогулкой под зонтиком.

– Леди Даря, прошу вас отнестись к этому серьезно, – твердо сказала Олейна. – Ох, у нас и так суматоха из-за отбора. Девиц столько, что, кажется, они не поместятся в гостевой флигель! Хранитель традиций требует разместить всех, чтобы барышни могли отдохнуть перед сегодняшним вечером, а король настаивает, чтобы отбор начали как можно скорее.

А вот и источник слухов, усмехнулась я про себя. А Олейна не переставала болтать.

– Если все пойдет не как запланировано, – добавила она тоном, полным беспокойства, – господин Аарон будет очень недоволен.

– Аарон? – удивилась я. – Мне казалось, ему никогда не нравилась традиция с отбором.

Олейна не нашлась что ответить. Промокнула лоб передником и сказала:

– Вы меня извините, побегу. Нужно готовить вечер, будет бал.

– Настоящий бал?! Как в сказке? – Лия широко раскрыла глаза от восторга и даже перестала прыгать на кровати. – Мам, мам, а можно мне на бал?

Бал? Я не знала, что ответить. Чего точно мне не хотелось, так это присутствовать на празднике в честь невест Аарона. С другой стороны, Лия просто грезила настоящим балом. Как знать, вдруг завтра нас здесь уже не будет? Король передумает и решит выставить нас из дворца, или Аарон вернется и не признает Лию.

Было бы славно, если бы Олейна сказала «нет». Но служанка молчала, испытующе смотря на меня. Будто я могла решать. Вздохнув, я ответила:

– Это праздник для взрослых, моя дорогая. Скучные разговоры, скучные танцы.

– Вообще-то, в начале будет шоу с музыкантами и цирковыми артистами, а в конце фейерверк!

Я наградила служанку таким взглядом, что она вздрогнула.

– Мама! Цирк, фейерверк! Ты слышишь? Может быть, пойдем?

Лия смотрела на меня с такой надеждой в глазах, что я сама была готова расплакаться.

– Если позволит король, – строго сказала я, ставя точку в этом разговоре. – А сейчас одеваемся и приводим себя в порядок.

Я мягко вытолкала Олейну за дверь, дождалась, пока послышатся удаляющиеся шаги, и заперла дверь. Я все детство проработала в таверне, где комнаты второго этажа сдавались постояльцам. Помню, как мы с мамой играли, разгадывая, чем зарабатывают на жизнь гости, какие хранят секреты. Удивительно, как много говорят о нас вещи. Не хочу, чтобы кто-то лез в нашу с Лией жизнь, копался в игрушках моей девочки.

Лия почувствовала мой настрой, потому молча подошла к своему чемодану и раскрыла его. Вещей у нее было немного, зато самые качественные. Другие просто горели на ней, в переносном смысле, конечно.

Я выудила из своей сумки расческу и кинула на кровать.

– Ну, ма-а-а-ам… Обязательно расчесываться?

Я обернулась и демонстративно начала расплетать свою длинную золотистую косу. Волосами Лия пошла в меня, чему я была рада. Дочка обожала делать мне разные прически и мечтала когда-нибудь тоже отрастить кудри до пояса.

– Хочешь такие же? – я перекинула пряди через плечо. В осеннем солнце они и вовсе казались золотыми.

– Да…

– Тогда расчесывайся. Если будет колтун, придется взять ножницы и…

Я изобразила пальцами «чик-чик», но это было не обязательно. Лия уже вовсю расчесывалась.

Пользуясь тишиной, я привела себя в порядок: обтерлась влажным полотенцем, умылась, заплела косу и заколола ее улиточкой на затылке. Быстро натянула плотную хлопковую блузку с длинными рукавами, затем надела серый сарафан из тонкой шерсти, аккуратно разгладила его по бокам. Кружевные манжеты и воротник добавляли нежности наряду, а выглядывающая из-под платья кружевная нижняя юбка отлично дополняла образ.

Я снова посмотрела в зеркало, убедившись, что выгляжу опрятно.

Затем я принялась за Лию, расчесав ее светлые кудри, которые малышка лишь поглаживала расческой, больше играя, чем наводя порядок. Я аккуратно повязала ей яркий желтый бант, чтобы он красиво выделялся на волосах, и одела ее в милое платьице, панталоны, гольфы и сапожки. Каждый раз, когда я наряжала ее, в сердце рождалась теплая радость – детские вещи всегда были такими трогательными. У Лии платьев было в десять раз больше, чем у меня.

Закончив сборы, мы принялись исправлять цветочные композиции. Напевая знакомую детскую песенку, вынули цветы из воды и разложили охапками. Пионы, лилии и отцветающие розы.

– Мда, без шиповника, палочек и листьев не обойтись, – вздохнула Лия.

– Пожалуй, – кивнула я, – есть повод наведаться в дворцовый парк.

Перед тем как выйти на прогулку в сад, я заглянула в сумку с нашими припасами. Мы прихватили с собой из дома то, что не портится в дороге: несколько кусков сушеного мяса, запеченный хлеб с твердой корочкой, пару яблок и маленькую бутыль с медом, который Лия обожала. Тяжелые времена научили меня быть готовой к любым обстоятельствам.

– Мам, можно я возьму одно яблоко с собой? – спросила Лия.

– Давай возьмем плед и устроим пикник.

Последние солнечные дни перед дождями и заморозками, жалко упускать их. Ребенку важен каждый лучик перед долгой зимой. Я выудила из чемодана дорожный плед, которым укрывала ноги, и мы вышли. Задержавшись у двери, я все же заперла ее и бросила ключ в карман.

Выход в сад мы нашли за дубовой дверью первого этажа. Ход оказался черный, видимо, для прислуги, ну и ладно. Не очень-то хотелось идти к фонтанам и площадке для карет, куда выходили балконы. Лучше в тишине и подальше от чужих глаз.

Перед нами открылся вид на величественный сад, раскинувшийся на несколько акров. Вдоль дорожек росли высокие платаны, а неподалеку виднелись оранжереи. Мы с Лией выбрали дорожку и неторопливо пошли вперед, наслаждаясь покоем. Дочь, радостно хрустя яблоком, подбирала листья и веточки, которые ей особенно нравились. Хоть находки не очень-то годились для букетов, но Лия любила сам процесс.

Не доходя до оранжереи, мы нашли укромную лужайку для небольшого пикника, окруженную кустами шиповника и каштанами. Разложив плед на мягкой траве, мы устроились на нем. Солнечные лучи приятно пригревали, но стоило попасть в тень, как становилось прохладно. Я достала наш хлеб – аромат его наполнил воздух теплыми воспоминаниями. На вкус он был точно таким, как тогда, пять лет назад. Когда жизнь сводилась к самым простым вещам. Были времена, когда мне перепадали лишь черствые корки, и хоть это казалось тяжелым испытанием, в моем сердце осталась теплая ностальгия. Я поняла, что даже из самых трудных ситуаций можно найти выход.

Лия тем временем с наслаждением вгрызлась в горбушку, глядя на яркие осенние краски.

– Мам, давай тут останемся? – прошептала она.

Я посмотрела на нее с нежностью, раздумывая над ее словами. В этой тишине и спокойствии, вдали от дворцовой суеты, на секунду показалось, что все могло быть так просто.

– Разве прислуге разрешено устраивать пикники? – услышала я надменный голос за спиной.

Я замерла на месте, а когда обернулась, увидела стайку девушек, наряженных в свои самые роскошные платья. Видимо, они решили воспользоваться теплом и устроить прогулку по саду в надежде, что вот-вот столкнутся с Аароном. Некоторые из них открыли плечи, другие выбрали глубокие декольте, подчеркивая свою красоту и статус. Они смотрели на нас с любопытством и легким презрением, словно мы были ничтожным препятствием на их пути к цели.

Я хотела промолчать, сделать вид, что не заметила их надменных взглядов, но, как всегда, Лия не удержалась. Откусив очередной кусок яблока, она громко заявила:

– А мы не прислуга. Вообще-то, я внучка короля, а это папина жена.

Холод прошел по моей спине, словно меня окатили ледяной водой. Как я могла быть такой беспечной? Почему не отвлекла Лию раньше? Она часто «сдает» меня с потрохами, но сейчас ее откровение могло стать настоящей катастрофой.

Девушки переглянулись в недоумении, а одна, невысокая и пышная блондинка, громко рассмеялась.

– Очаровательная малышка, – сказала она с насмешкой в голосе.

Кровь прилила к моим щекам, и я прижала Лию к себе. В голове лихорадочно крутились мысли о том, как выкрутиться из этой ситуации. Надо было что-то сказать, прежде чем они догадаются о нашем настоящем положении.

– Мы только приехали, – пробормотала я, и это прозвучало как оправдание.

Внутри все кипело от злости на саму себя. Почему я должна объясняться перед этой толпой девиц, жаждущих руки Аарона? Что они вообще знают о жизни? Но страх перед возможными последствиями брал верх.

– Так вы новенькие? – с усмешкой протянула одна из девушек с каштановыми локонами. – Какая прелесть, прислуга здесь такая милая.

– Прислуга или нет, но королю стоит быть внимательнее с такими… гостями, – добавила другая, высокомерно разглядывая Лию.

Казалось, опасность почти миновала, когда их интерес начал угасать. Пусть считают нас прислугой, так безопаснее. Но внезапно послышался звучный женский голос.

– Что происходит?

Из-за спин девушек к нам вышла та самая женщина, которую я видела из окна. Она двигалась быстро и уверенно, а ее длинное платье цвета вина шлейфом тянулось по земле, выделяя ее среди остальных.

Женщина была поразительно красива. Длинные черные волосы струились по ее плечам, а глаза, блестящие и глубокие, напоминали ночное небо. Ее белоснежная кожа казалась почти прозрачной на фоне темного платья, придавая ей зловещую грацию.

– Мама, смотри какая красивая тетя, – прошептала Лия мне на ухо, но так громко, что слышали все.

Я опустила взгляд, чтобы скрыть смущение.

Девушки, возвышаясь над нами, словно заслонили собой солнце. Блондинка, стоявшая впереди, махнула рукой, давая понять, что мы не стоим внимания.

– Ничего интересного, просто новая прислуга нарушает правила.

– Мы не прислуга! – с возмущением выкрикнула Лия.

Я тут же сунула ей бутылочку с медом, надеясь отвлечь ее от дальнейших откровений. Лия мгновенно потеряла интерес к девушкам, полностью погрузившись в свою сладкую трапезу.

– Бедная малышка считает себя внучкой короля, – хмыкнула рыжая девица с пышным декольте, усеянным веснушками.

Ее насмешка разнеслась среди других девушек, и большинство приняло это как повод для очередной злой шутки.

Но брюнетка, чьи холодные глаза были прикованы к нам, смотрела совсем иначе. В ее взгляде читалось не веселье, а что-то гораздо более зловещее.

– Вот, значит, как. Что ж… – тихо произнесла она. И от ее голоса у меня зазвенело в ушах.

В ее холодной красоте и зловещем спокойствии ощущалась неотвратимая угроза.

Я почувствовала, как от Лии начал исходить жар, и инстинктивно обняла ее крепче, пытаясь успокоить. Ситуация накалялась, и мне стало страшно, что может произойти, если Лия рассердится.

– Мы уже уходим, – сказала я, пытаясь придать голосу твердость.

Не было другого выхода. Пусть это выглядело как побег, но безопасность моей дочери важнее всего. Если она нечаянно подожжет чьи-то платья, последствия могут быть катастрофическими. А мне вспоминались слова советника: страна не переживет скандала на отборе. Я не могла подставить короля, не могла позволить навредить Аарону.

Лия вдруг оторвалась от меда, посмотрела мне за спину, и ее лицо засветилось от радости.

– Дедушка! – радостно воскликнула она, и все головы мгновенно повернулись в сторону.

Король вышел из садового лабиринта, сопровождаемый хранителем традиций. Он был одет в удобный, но все же подчеркивающий его статус наряд: глубокого зеленого цвета камзол из дорогого бархата с вышивкой по краям и позолоченными пуговицами. Его высокий рост и широкие плечи делали его фигуру еще более внушительной, а серебристая проседь в волосах придавала солидности. Хранитель традиций, семенящий рядом, едва доставал королю до плеча. Граф Скорн успел отдохнуть с дороги, сбрить обгоревшие усы и нацепить напудренный белый парик.

Кажется, он нас не заметил, а может быть, сделал вид. Понять этого я не успела, потому что Лия снова крикнула: «Дедушка!» – и весело помахала руками.

Я почувствовала, как сердце сжимается. Что если он отвернется или сделает вид, что не знает нас? Или, что еще хуже, назовет нас прислугой и прогонит? Но вместо этого, увидев внучку, король просветлел лицом. В этот момент я поняла: его радость была искренней. Такие чувства нельзя подделать.

Король свернул с дорожки и пошел прямо по траве к нам, Лия, не дождавшись, пока он подойдет, выпуталась из моих рук и побежала ему навстречу. Король подхватил малышку с легкостью, подбросил ее высоко в воздух, и парк наполнился ее чистым смехом. Он прижал Лию к себе, что-то тихо шепча ей на ухо, а Лия обвила его шею своими маленькими ручками, не переставая смеяться.

Хранитель традиций, обгоняя короля, подошел к нам и шикнул на девушек, которые выстроились в ряд при виде монарха.

– Что вы здесь делаете? – спросил он строго. – Разве у вас нет других дел, кроме как шляться по саду?

Одна из девушек, пышногрудая блондинка, возразила:

– Нас еще нигде не поселили. Говорят, что для всех комнат не нашлось. До бала целый день, нам совершенно нечем заняться.

– Почему бы вам не подготовить себе наряды для маскарада и не сделать маски? – улыбнулся подоспевший король.

От предложенном им идеи девушки удивленно замерли.

– Маскарад? – с недоумением переспросил граф. – В нашем расписании значится бал.

– Я назначаю маскарад, – объявил король. – И пусть это станет первым испытанием для всех. Девушкам нужно самостоятельно придумать образы, изготовить маски и явиться вечером в главный зал.

Девицы мгновенно исчезли, явно спеша выполнить указание короля. Хранитель традиций тяжело вздохнул и обратился к монарху:

– Ваше Величество, так не делается. Есть протокол…

– Протокол, граф? Девиц так много, что они заполонили весь дворец. Невозможно работать – куда ни пойди, везде юбки! Чем быстрее этот кошмар закончится, тем лучше.

– Но, согласно правилам, в отсутствие принца мы не можем проводить отсев. Только сам принц-дракон должен решать, кто из невест подходит, а кто нет, – продолжал упорствовать граф.

Король поднял глаза к небу, будто моля о терпении.

– Будем надеяться, что Аарон успеет вернуться к маскараду. А если нет, граф, то ты придумаешь что-нибудь. Я в тебе не сомневаюсь, – король хлопнул его по плечу, завершая разговор.

– Дедушка, можно мне прийти на маскарад? – с огромным интересом спросила Лия.

Король улыбнулся и, не раздумывая, ответил:

– Конечно, можно.

Лия радостно подпрыгнула и потянула его за руку.

– Мы устроили пикник! Хочешь присоединиться? Ты когда-нибудь был на пикнике?

Король рассмеялся.

– На пикнике? Признаюсь, никогда.

– Тогда садись! – скомандовала Лия, усаживая его на наш клетчатый плед. – На пикнике обязательно должна быть еда из дома, на природе, на травке. И еще надо быть осторожным, потому что на сладкое садятся осы. А если оса укусит за язык, будет очень больно!

Король слушал ее с улыбкой, явно наслаждаясь каждой минутой общения.

– А вы часто устраиваете такие пикники? – спросил он, пробуя кусок нашего хлеба с хрустящей корочкой.

– Часто! – ответила Лия, кивнув. – Мы вообще редко обедаем за столом. У мамы много работы днем, и она не успевает.

– Ну ты же ей помогаешь?

– Конечно!

Лия доела хлебную мякоть и протянула мне корку. Король с удивлением проводил этот жест взглядом.

– Что? Мама любит корочки. Когда мы были совсем бедные, мама готовила из них сотню разных блюд.

Лия начала увлеченно перечислять, загибая пальцы:

– Чесночные гренки, хлебные колобки, хлебная похлебка. Тертые корки с медом!

Грегори посмотрел на меня с плохо скрываемой жалостью:

– Почему вы не пришли во дворец? – спросил он.

В его глазах читалась смесь любопытства и сочувствия, но мне не очень-то хотелось рассказывать о тех днях. Воспоминания так себе, но ничего не сказать тоже неправильно.

Я с трудом проглотила комок в горле и постаралась скрыть горечь.:

– Я пришла, но у ворот передумала. Решила, что справлюсь сама, и уехала из столицы в небольшой городок, нанялась в пекарню помощницей, работала, пока могла. А когда Лия родилась, я открыла свое дело. Торговала букетами на площади…

Я решила рассказывать как можно меньше, чтобы история не выглядела грустной, ведь нас слушала Лия. Ей ни к чему знать обо всех трудностях. Но короля было не обмануть улыбкой. На каждое мое слово он слышал десять, что стояли за ними. Страх, одиночество, жизнь впроголодь, боль от родов.

– С кем же была Лия?

– Все время со мной, помощница моя, – я нежно погладила дочь по голове, и на лице сама собой появилась искренняя улыбка.

– Так и работали прямо с младенцем? – изумился король. – Как же это?

– А вот так, – я подмигнула дочке, – привязывала ее к себе платком, она спала на груди, ела, гуляла, а я гуляла по полю, собирала цветы. А потом нам подарили роскошную телегу. Половину занимали цветы, а в другой половине коврики и игрушки. Лия – настоящий подарок. Она не болела, не плакала по пустякам, с младенчества была такая умная, смелая…

Лия застеснялась и отползла от нас что-то рассматривать в осенней траве.

– Она дочь дракона. Наша кровь полна магии, потому человеческие хвори и холод нам не страшны.

– Мы жили счастливо, купили дом. В прошлом году я еще купила землю под оранжереи, будем растить редкие цветы, чтобы поставлять в поместья и на праздники. Вообще-то, Ваше Величество, – я гордо выпрямила спину, – мы с Лией очень даже счастливы. Только вот ее магия…

– Понимаю, – вздохнул король, наблюдая за тем, как внучка, увлеченная новым занятием, выискивала в траве маленькие, едва заметные цветочки.

Я присмотрелась, обычные садовые невелички. Из них Лия делает букеты для своих кукол, значит, сегодня нас ждут дочки-матери. Я счастливо вздохнула.

– Когда мальчишки были маленькие, то дворец горел каждую неделю. Эван еще как-то держался, а Аарон ужасно озорничал. Однажды они решили построить в песочнице вулкан, а мы с супругой, как назло, были в отъезде. Что тут было… ух… Хорошее было время…

Грегори замолчал, смотря в сторону. На его лице появилась тень глубокой печали. Не только мое прошлое было полно сожалений.

– Мне очень жаль, – тихо сказала я.

– Да, девочка, знаю, – король похлопал меня по руке и поднял глаза к небу. – А вот и осенний дождь собирается. Пойдемте-ка, девочки, я покажу вам наши оранжереи, раз уж вы собрались строить свою.

Лия охотно присоединилась к нам, а потом робко потянула короля за край камзола.

– Деда, а можешь покатать меня на шее?

– Конечно, – король снова просиял и усадил ее на загривок. – Держишься?

Лия весело рассмеялась, а он уверенно зашагал в сторону оранжереи. Я наскоро собрала пикник и поспешила следом. Мы добрались до красивых стеклянных строений, как раз когда начало накрапывать.

Оранжерея, которую нам показал король, была поистине впечатляющей. Высокие стеклянные своды тянулись ввысь, а тонкие металлические каркасы поддерживали прозрачные стены, через которые внутрь проникал мягкий свет. Но, несмотря на величие сооружения, место выглядело слегка заброшенным: кое-где виднелись пожелтевшие листья, а несколько больших горшков с растениями были завалены сухими ветвями. В воздухе стоял густой запах влажной земли и цветущих трав.

Я остановилась на пороге, восторженно оглядываясь. Хотя оранжерея и нуждалась в уходе, редкие и экзотические растения поражали своим великолепием. Здесь были цветы, которых я никогда не видела раньше: тонкие стебли с прозрачными лепестками, кусты с большими серебристыми листьями и глубокими фиолетовыми ягодами. По углам оранжереи росли деревья, чьи ветви тянулись вверх, стараясь прикоснуться к небу.

– Как здесь красиво! – вырвалось у меня.

Я подошла к ближайшему цветущему кусту. Его розовые бутоны источали сладкий аромат, от которого слегка кружилась голова.

Лия, сидя на шее у короля, с восхищением смотрела по сторонам.

– Мама, смотри, какие большие листья! – закричала она, указывая на гигантский куст.

– Да, они действительно огромные.

Я опустилась на колени рядом с растением, чтобы рассмотреть его поближе. Листья были шершавыми на ощупь, как если бы их покрывал тонкий слой пушистого мха.

Король, держа внучку на плечах, наблюдал за нашими реакциями, и его лицо снова озарилось теплой улыбкой.

– Это древний сорт, – пояснил он. – Когда-то наши предки привозили эти растения с дальних островов. Но уже давно никто за ними не ухаживает как следует. Все некогда…

– Я могла бы привести оранжерею в порядок, – неожиданно предложила я, не сдерживая воодушевления. – Я люблю цветы и знаю, как за ними ухаживать.

Грегори посмотрел на меня с одобрением, но ничего не сказал. Возможно, ему было приятно, что кто-то так заинтересован его запущенной оранжереей.

Лия, соскользнув с его плеч, направилась к пышному кусту с голубыми цветами и обернулась ко мне.

– Мам, а можем взять такие цветы домой?

Я подошла к ней, присела на корточки и тихо ответила:

– Конечно, милая. Когда у нас будут свои оранжереи, мы сможем растить что угодно.

– Или можете растить что угодно в этой, – легко сказал король, но в его взгляде, обращенном ко мне, чувствовалась серьезность.

Отпустит ли он нас теперь?

Я замялась, а Лия с блеском в глазах спросила:

– Дедушка, а можно мне пойти на бал?

Король рассмеялся и, не задумываясь ни на секунду, с добродушной улыбкой ответил:

– Конечно, можно, вну-чень-ка, – он будто смаковал это новое для него слово. – Как же без тебя?

Лия захлопала в ладоши. Казалось, ничто не могло омрачить ее радость. Король наклонился и спросил:

– А в каком платье ты хочешь пойти? Кем собираешься быть на балу?

Лия на мгновение задумалась, а затем принялась рассказывать о платье своей мечты: «с золотыми звездами и лентами, чтобы я выглядела как принцесса или, может быть, фея!» Король на все кивал, одобряя каждую деталь, а я все больше хмурилась.

Я, конечно, была готова ко многому: к трудностям, к испытаниям, к борьбе за признание Лии. Но такого внимания и баловства со стороны короля никак не ожидала. Лия будет избалована до невозможности, а ведь так важны границы! Но как можно спорить с самим королем?

Когда мы вышли из оранжереи, дождь уже кончился. Сад дышал особенным ароматом мокрой листвы и цветов, на которых блестели капли воды. Лия глубоко вдыхала воздух, прыгая от лужи к луже в своих любимых сапожках, и поднимала взгляд к небу, где тучи уже начали расходиться, уступая место солнцу.

Мы шли по садовой дорожке, окруженной цветущими кустами и мокрыми камнями, направляясь обратно к дворцу. Король снова посадил Лию на плечи, продолжая весело беседовать, а она не переставала задавать вопросы.

Я шла чуть позади, наслаждаясь тишиной после дождя, размышляя, как быстро Лия увлекается обещаниями, которые ей щедро отсыпает дедушка. Я смотрела и на дочь, и на короля и, несмотря на свое беспокойство, не могла не заметить, насколько хорошо они смотрелись вместе. Почему-то вдруг почувствовала себя ненужной.

У входа во дворец нас нагнал хранитель традиций и тенью молча следовал за нами.

Дворцовые коридоры были широкими и светлыми, а стены украшены портретами членов королевской семьи. На каждом портрете мне чудились знакомые черты Лии: вот у одного из предков тот же высокий лоб, у другого такие же кудрявые волосы, как у Лии. Я медленно оглядывала картины, чувствуя, как история рода Аарона вливается в мою собственную жизнь.

Вскоре мы прибыли к швее. Лия рассказывала не останавливаясь, что именно она хочет видеть в своем наряде, а король улыбался и поддакивал. Главной портной не было, так что нам пришлось ждать в компании помощниц. Они тут же засуетились в поисках тканей.

– Деда, а можешь катать меня на пони, когда он у меня появится? – взволнованно спросила Лия, свесив руки с плеч короля и обнимая его за шею.

– Конечно, моя дорогая. Мы устроим для тебя целую прогулку, – ответил он, усмехаясь.

Я стояла рядом, не решаясь возразить, но внутри росло опасение. Помощницы уже начали примерять ткани, мерки, иголки мелькали перед глазами, а король и Лия, видимо, получали удовольствие от всего процесса.

Хранитель традиций, до этого мрачно стоявший в углу, шагнул вперед и хмуро произнес:

– Ваше Величество, появление этой женщины с дочерью на балу неприемлемо. Это вызовет ненужные слухи.

Король, обращаясь скорее к Лие, чем к хранителю, ответил шутливым тоном:

– Как можно устроить бал и не пустить на него ребенка? Это чудовищное преступление! За такое должно быть наказание: ношение позорной таблички на спине с надписью «Я испортил праздник».

Лия хихикнула, счастливо потирая свои ладошки, но хранитель традиций не сдавался.

– Пойдут слухи, – настаивал он. – Это может нанести вред репутации дворца.

Король спокойно возразил:

– Это маскарад, граф. Никто не догадается, кто есть кто.

– Я так не думаю, Ваше Величество.

– Ну что ж, хранитель традиций, тогда сделай так, чтобы все прошло безупречно. А заодно придумай, как прикрыть Аарона, если он не успеет прилететь к вечеру. Я в тебе уверен.

Граф тяжело вздохнул и кивнул, отходя в тень.

Тем временем мне тоже предложили выбрать наряд. Я не очень-то представляла себя в роли принцессы из сказки или какого-то животного, так что попросила нарядить меня цветочницей. Пусть и под маской, но я останусь собой. Девушки поняли мою идею и предложили платье-основу с цветочными мотивами, в дополнение к которому шел легкий фартук.

– А вот и королевская портная! Госпожа Мелисса.

Я обернулась, и сердце замерло. Я узнала ее сразу, хоть и прошло столько лет…

Глава 5

В памяти сразу всплыл самый ужасный день моей жизни.

Отец снова пьяный. Толстый и краснолицый, он яростно рычит, кидая грязные глиняные плошки в раковину. Каждый удар посуды о керамику отдается эхом по кухне. Он зол – от него ушел очередной помощник, и теперь приходится самому убирать со столов. Я стою рядом, засучив рукава, мыльной тряпкой тру посуду без остановки. Горы грязных тарелок растут быстрее, чем я успеваю их перемывать, а пьяное ворчание отца кажется бесконечным.

– Я бы выпустил тебя в зал, – бурчит он, не оборачиваясь, – мордашка у тебя что надо, поди и монетку отсыпали бы, но эта пьянь к тебе сразу приставать начнет. Животные!

Я молчу, не отвечаю. Отец мало чем отличается от тех, кого он так презирает. С этими людьми он всегда на одной волне, оттого таверна и процветает.

– Здоровяк Джим не одобрит, что его невесту лапают перед свадьбой, да?

Я замираю. Вот оно – момент истины. Вдох-выдох, и сейчас я скажу, что не выйду за мясника, что не буду работать в этой проклятой таверне, что у меня есть любимый человек и как бы не повернулась жизнь, я буду его женой или ничьей.

– Нет. – Слово срывается с моих губ раньше, чем я успеваю что-то обдумать. И вот оно – начало конца.

– Что ты сказала? – отец резко оборачивается, его взгляд острый, злой.

Я знаю, говорить с отцом, когда он пьян, – худшая идея, но пути назад уже нет. Когда еще я смогу решиться?

– Нет! – повторяю громче, снимая полотенце с плеча. – Я не пойду за мясника!

Его лицо заливает гнев. В глазах вспыхивает та же ярость, которую я видела много раз. Он подступает ко мне.

– Пойдешь! – рявкает он. – Я все решил! Я уже взял за тебя аванс. На него мы уплатили налог и не лишились крыши над головой!

Голова кружится, к горлу подступает тошнота. Он продал меня… Меня. Внутри что-то ломается.

– Я отработаю, но замуж не пойду! – слышу свой голос будто издалека.

Колени подгибаются, мир вокруг становится размытым, и я падаю, гулко ударяясь о пол. Слышу его крики, но они словно затухают, превращаясь в бессмысленный шум…

Я просыпаюсь на чем-то мягком. В голове гул, но здесь тепло, и на мгновение кажется, что все это был просто дурной сон.

– Аарон… – шепчу я.

– Проснулась? – старческий скрипучий голос пробивается сквозь сон. – Ну, поспала, и ладно.

Я распахиваю глаза и вижу ее – старуху-знахарку, живущую неподалеку. Ведьма, как ее называют в нашем городе. Она берется за любую работу, и недорого. Одному она рассказывает, что лекарь, другому – что травница, третьему – гадалка. Если бы отец не был таким жадным и позвал настоящего лекаря, может быть, моя мать была бы жива.

На губах остается горький привкус, противный и вязкий. Я поджимаю губы, чувствуя омерзение. За дверью слышатся шаги отца и его брань, пробивающаяся сквозь стены.

– Потаскуха! – кричит он. – Вся в мать пошла… дрянь! Ублюдков мне еще не хватало…

– Тише! – шикает на него ведьма. – Все уже поправили, не волнуйся.

– Не понимаю… – Мой голос едва слышен, я с трудом говорю.

– Обратили тебя, дурында, – бурчит старуха. – Вовремя привел тебя батька, уберег от проблем.

Я смотрю на нее, ничего не понимая. Кладу руку на живот, пытаясь что-то осознать.

– Я беременна? Разве так бывает?

– Да уж не волнуйся ты так, – старуха качает головой, будто убаюкивая меня. – Жених не заметит. Снадобье-то мое от приплода избавит тебя быстро.

– Что?

Сердце колотится, перед глазами плывет все сильнее.

– Я тебе отвар дала. Ядовитый. Немного поболит, и все.

Она продолжает говорить, но я больше не слушаю. Я только чувствую, что внутри меня есть маленькая жизнь. Я должна ее спасти. Я не позволю им убить моего ребенка.

Паника охватывает меня. Я бросаюсь к цветку в кадке, засовываю два пальца в рот, пытаясь вызвать рвоту. Все, о чем я могу думать, – избавиться от яда, вырвать его из себя.

Старуха начинает кричать:

– Что ты делаешь, дура? Остановись!

Но я выставляю руку, не подпуская ее к себе.

– Оставь меня!

Она орет, оскорбляя меня, называет глупой и упрямой, но мне все равно. Только когда карга хватает меня за руку, я понимаю, что впервые в жизни готова дать настоящий отпор. Хватаю старуху за шиворот и вышвыриваю в прихожую, к отцу. Захлопываю дверь и запираю на засов, пока отец еще не сообразил. Соображает он медленно. Нахожу графин с водой, выпиваю его залпом – и снова к кадке!

– Ты что творишь? – отец орет и колотит в дверь. – Если оставишь ребенка, ты для меня умерла! Нет, я даже сам тебя убью! Слышишь?!

Он стучит все громче, дверь едва не срывается с петель. Я слышу угрозы, ярость, но страха больше нет. Я точно знаю, что мне нужно сделать, – очистить желудок, избавиться от яда.

Только когда все, что могло выйти, ушло, я бросаюсь к окну. Открываю его, и в лицо ударяет свежий вечерний ветер. Совсем не тот спертый воздух, что в таверне или в проклятой лачуге старухи. Это ветер свободы.

Выбираюсь через окно, падаю на землю и со всех ног мчусь к тому единственному человеку, который может помочь мне.

Я бегу по знакомым улицам, спотыкаясь на каждом шагу. Ноги едва слушаются. Меня шатает от слабости. Люди оборачиваются, перешептываются, принимают за пьяную. Лица в толпе проносятся мимо. Некоторые с презрением отворачиваются. Я подбегаю к первому попавшемуся извозчику, моля о помощи:

– Пожалуйста, подвезите до дворца, – отчаянно ищу в кармане передника монеты, – мне нужно туда!

Но он только хмуро отмахивается от меня.

– Я не вожу таких, как ты. Тем более бесплатно, – бросает он в ответ.

Дышать становится трудно. Кажется, никто не хочет мне помочь. Следующий извозчик просто едет мимо, даже не смотрит в мою сторону. В груди нарастает отчаяние, но я продолжаю идти сама. Ноги тяжелеют, слабость снова настигает, но я должна добраться.

Кладу руку на живот, шепчу:

– Мы справимся. Все будет хорошо.

Каждый шаг отдается болью в голове, но в душе растет решимость.

Добредаю до моста, ведущего к массивным воротам дворца. Передо мной суровые стражники в сверкающих латах, с копьями наготове. Я бросаюсь к ним:

– Пустите меня, прошу. Меня ждет Аарон.

Стражники хмуро переглядываются, и один из них произносит:

– Доступ во дворец закрыт. Отойди.

– Хорошо, тогда позовите его. Скажите, что его ждет Даря. Он поймет, – отчаянно пытаюсь объяснить я, но стражники стоят неподвижно, будто вылитые из камня.

– Уходите.

Я пытаюсь приблизиться, объяснить, но стражник преграждает мне путь своим копьем.

– Пожалуйста, я прошу вас. Просто позовите его, – умоляю я, чувствуя, как голос начинает дрожать.

Они стоят, будто мраморные статуи, невозмутимые и неподвижные.

– Мне нужно увидеть Аарона! Это важно! – в отчаянии кричу я, но мои слова гулко тонут в прохладном вечернем воздухе.

– Мадам, мы не имеем права звать королевских особ, уходите, – холодно отвечает другой стражников, явно не собираясь вступать в разговор.

Из глаз текут слезы бессилия. Я должна увидеть Аарона, обязана. Делаю последний рывок к ним, но копье снова преграждает мне дорогу. Охваченная отчаянием, я поворачиваюсь и медленно ухожу, чувствуя, как слезы подступают к глазам.

Но вдруг проблеск надежды – я вспоминаю слова Аарона. Он рассказывал, как они с братом в детстве сбегали из дворца через сад. Садовники куда сговорчивее охраны. Надо попробовать! Это мой единственный шанс.

Я быстро разворачиваюсь и направляюсь в сторону парка, надеюсь, что смогу найти тот самый проход, о котором говорил Аарон. Сад раскинулся за дворцом, и чем ближе я подхожу, тем сильнее бьется сердце.

Огромные деревья возвышаются над стенами, словно стражи.

Я ускоряюсь, почти бегу через парк, а дыхание становится все более прерывистым. Ноги не слушаются, но я заставляю себя двигаться дальше, отыскивая среди густых кустов и высоких дубов те самые ворота. Ветра нет, только легкий шелест листвы. Или это шум в ушах?

Наконец в конце небольшой тропинки я вижу ворота. Когда-то они были глухими, но теперь заменены красивой кованной решеткой, украшенной металлическими листьями винограда. Солнце освещает ее, играя на сверкающих завитках. Но, конечно, ворота заперты. На них висит замок, крепкий и новый.

Как же теперь?

И вдруг за шепотом листвы я слышу приглушенные шаги и мягкий свист. Ищу глазами источник звука, и вот из-за угла появляется садовник – пожилой мужчина, сгорбленный, но все еще крепкий. Его короткие седые волосы слегка растрепаны, а за плечом висит мешок с инструментами. На нем простая, но чистая рабочая одежда, а лицо излучает спокойствие и доброжелательность.

Я цепляюсь за решетку, словно это последний спасательный круг, моя единственная надежда. Металл холодит ладони.

– Помогите! – Голос вырывается из груди, хриплый, отчаянный. – Умоляю, позовите Аарона. Он… он меня ждет, я знаю…

Мои слова звучат слишком путано, сбивчиво, как у человека на грани. Но старый садовник смотрит мне в глаза, и я вижу, что он верит мне. Верит, невзирая на мои объяснения, которые могли бы вызвать только смех у кого-то другого.

– Я видел его где-то в саду, – говорит он, тихо кивая. – Подождите здесь, я позову.

Он не задает лишних вопросов. Скидывает мешок и идет, не торопясь, в направлении увитой виноградом беседки.

Я не верю своему счастью. Слезы облегчения прорываются через сдерживаемые всхлипы. Сердце колотится так быстро, что я едва слышу себя. Неужели мне удалось? Я кладу руку на живот. Скоро мы будем в безопасности.

Садовник уже почти доходит до беседки, когда из нее появляется Аарон. А следом возникает она. Она выходит из тени и нежно обнимает его за плечи. Аарон оборачивается, смотрит на нее с такой теплотой и нежностью, что мне становится дурно.

Руки дракона обхватывают ее тонкую талию. Она обвивает его шею руками и утыкается в плечо. Аарон гладит ее по спине и бережно покачивает.

Сквозь слезы я вижу ее ухоженные каштановые локоны, плавно стекающие по плечам, стройную фигуру, подчеркнутую изысканным, струящимся платьем.

Она похожа на нимфу, а он на рыцаря, оберегающего ее.

Я разворачиваюсь и ухожу прочь. В конечном итоге Аарон ничего мне не обещал. Если вспомнить наши разговоры на крыше, он даже не говорил, что вернется. Это я ждала его каждый день. А он все не прилетал. Вот и ответ почему. Я просто одна из.

Куда иду, не знаю. В голове шум, перед глазами круги. Возвращаться домой нельзя. Там отец. К тетке нельзя, заставит отрабатывать хлеб на фабрике, а там ядовитые пары. Вижу обоз знакомого фермера, который возит нам продукты с дальних провинций. Падаю в пустую телегу, накрываюсь тряпкой и закрываю глаза.

Потом будет утро, бескрайние поля, мягкая зима, шевеление в животе, теплые сухие корочки хлеба, уютная комната, первый крик, первый смех, первое слово. Бесконечная радость в голубых глазах.

Мне казалось, что я забыла все плохое. Оставила в прошлом, как и любовь к Аарону, но я посмотрела на вошедшую швею, и меня поглотила волна боли.

Потому что именно эту женщину дракон обнимал тогда.

Она была почти такой же, как в тот вечер. В ее ухоженных каштановых локонах все тот же блеск, как и много лет назад. Тонкая фигура в аккуратно сшитом платье – изысканность, которой я никогда не обладала. Она была прекрасна, еще прекраснее, чем я помнила. А теперь я еще знала ее имя – Мелисса.

Мелисса, не замечая меня, поклонилась королю.

– Мелисса, а что ты здесь делаешь? – удивленно спросил он. – Ты ведь собиралась покинуть дворец с началом отбора, не так ли?

Она поджала губы.

– Ваше Величество, мне пока не подобрали достойную замену.

Король пожал плечами, затем улыбнулся.

– Ну и славно! Значит, моя внучка будет в руках самой лучшей мастерицы.

Швея замерла, как будто слова короля ударили ее молнией.

– Внучка?! – Мелисса не могла скрыть своего изумления, ее глаза распахнулись в шоке.

В комнате повисла тишина, нарушаемая только приглушенным стоном графа Скорна, стоявшего неподалеку. Впервые я чувствовала солидарность с этим строгим хранителем традиций. Как король может быть настолько беспечным? Он явно был не в курсе личной жизни сына. Мне стало ясно: от всех женщин этого дворца лучше держаться подальше.

Пока весь швейный цех переваривал слова короля, я воспользовалась заминкой. Подхватив Лию на руки и натянув на лицо самую ослепительную улыбку, сказала:

– Раз уж с мерками закончили, мы, пожалуй, пойдем?

Король хотел было возразить, но я быстро добавила:

– Кажется, одной маленькой девочке пора перекусить.

– Ой, проголодалась, солнышко? – Грегори тут же переключился на Лию, его взгляд стал теплым и заботливым. – Ах, я совсем забыл попросить поваров приготовить что-нибудь особенное для детей.

– Я уже позаботился об этом, Ваше Величество, – граф Скорн шагнул вперед и с легким поклоном добавил: – Пожалуйста, идите полдничать, а я завершу все дела здесь сам.

В его взгляде было ясно: в наше отсутствие он сделает все возможное, чтобы предотвратить лишние слухи и уладить ситуацию. Я обхватила Лию покрепче, в голове пронеслась мысль: а сможет ли король защитить нас?

В коридоре я повернулась к нему и с надеждой спросила:

– От Аарона нет вестей?

Король лишь покачал головой, его взгляд потемнел на мгновение, и мое сердце замерло.

Мы втроем прошли в столовую. С порога нас обволокло тепло, исходящее от камина. Низкие кирпичные своды, запах выпечки, уют. Кажется, это единственное место во дворце, где мне нравится.

На длинном дубовом столе лежала белоснежная скатерть, а в центре стояла ваза с фруктами. Все было приготовлено к трапезе, и аромат свежеприготовленных блюд витал в воздухе.

Король любезно пригласил меня сесть рядом с ним. Лия устроилась напротив и не спускала глаз с пирога, стоявшего на столе, будто хотела загипнотизировать. К счастью, дочка помнила правила приличия и ждала разрешения взять что-то со стола.

– Пожалуйста, не стесняйся, – сказал Грегори, – чувствуй себя как дома. Бери что хочешь!

Король махнул рукой, и слуги начали подавать блюда. Грегори какое-то время молчал, но затем, как будто приняв решение, заговорил:

– Даря, я уже заметил, что ты не из тех, кто любит сидеть без дела. И у меня есть одно предложение. – Он сделал небольшую паузу, внимательно оглядывая меня, словно оценивая мою реакцию. – Как бы ты отнеслась к тому, чтобы поработать королевской цветочницей, пока ты здесь? Это ведь временно, разумеется. У тебя будет возможность заниматься экзотическими цветами в нашей оранжерее, как ты мечтала.

Я посмотрела на него, и в этот момент мне стало ясно – это не просто предложение. Король придумал план, как оставить нас во дворце. Он, несомненно, хотел удержать Лию под своим покровительством. Что ж, раз так, надо подыграть.

– Это большая честь для меня! – с легким поклоном ответила я. – Спасибо, Ваше Величество.

Король просиял, его глаза загорелись энтузиазмом, словно моя реакция превзошла его ожидания.

– Прекрасно! – оживленно продолжил он. – Ты сможешь работать с нашими редкими цветами, у нас в оранжерее есть такие виды, что даже во дворцах других королевств не встретишь. Я уверен, тебе понравится. К тому же с твоими талантами наша оранжерея засияет новыми красками.

Мы продолжали ужинать, и король увлеченно рассказывал о своих идеях по поводу цветов, экзотических растений и будущих проектов. Я поддакивала, кивая и поддерживая разговор. Дворцовая цветочница с дочкой – отличное прикрытие. Мое присутствие не вызовет лишних вопросов. Буду с радостью носить рабочее платье и терпеливо ждать Аарона. Лие понадобится его защита.

Когда ужин подходил к концу, в столовую вошла Олейна и почтительно присела перед королем.

– Ваше Величество, Мелисса ожидает Дарю и Лию в зале для примерки.

Моя улыбка тут же померкла. Мелисса… Меньше всего на свете мне хотелось снова видеть эту женщину, тем более подпускать ее к моей дочери.

– Ах да, примерка! – воскликнул король, но тут же заметил, что я напряглась. – Даря, все в порядке?

Я старалась держать лицо, хотя внутри все сжалось. Быстро собрав себя, я натянуто улыбнулась.

– Конечно, Ваше Величество, все в порядке. Просто удивлена, что все так быстро.

Но в душе я понимала: эта встреча с Мелиссой будет не просто трудной, она будет почти невыносимой.

Пока я поднималась, Лия уже успела проползти под столом и оказаться у двери. Она махала мне рукой, показывая, что уже готова отправиться на примерку, и призывала идти быстрее. Я с трудом сохраняла на лице улыбку, чувствуя, как внутри нарастает беспокойство.

Олейна шла рядом с нами, бормоча себе под нос, но достаточно громко, чтобы я услышала каждое ее слово.

– Комнату-то зачем запирать? Здесь так не принято. А если понадобилось бы что-то, пришлось бы слесарей звать…

Ее ворчание висело в воздухе, как неприятный гул, но я едва слушала. Мы шли по длинным и широким коридорам дворца, и мое внимание привлек портрет, висящий на стене. Я безотчетно остановилась перед ним.

На картине были изображены маленькие Эван и Аарон, сидящие на руках у матери. Позади них счастливый король с нежной улыбкой на лице обнимал свою семью. Бабушка Лии выглядела совсем не так, как я себе ее представляла. Ее четкий профиль, длинный выразительный нос и проницательные синие глаза придавали ей образ гордой и сильной женщины. Она напоминала мне орлицу, оберегающую свое гнездо.

Я мало что знала об умершей королеве. Вроде она была принцессой из далекой страны, намного моложе короля. И, судя по помртрету, значительно строже. В ее глазах было что-то неумолимое, властное.

– Стальной корсет, – прошептала Олейна за моей спиной.

– Что? – я обернулась.

– Мы так ее звали. Ее Высочество – стальной корсет, – тихо пояснила Олейна. – Королева наша была низкорослая, худющая, ветер подуй – унесет, а всех за горло держала. Ух! При ней ни один вельможа и пикнуть не смел. И в государстве был порядок, и во дворце. Я еще ребенком при ней прислуживала.

Олейна грустно вздохнула, и ее глаза на мгновение увлажнились. Или мне так показалось. Похоже, она сильно скучала по своей королеве, и потому отчаянно придерживалась заведенных ею порядков. Мое сердце немного смягчилось. Я вдруг увидела в ней не просто ворчливую служанку, а человека, который посвятил свою жизнь строгой, но справедливой госпоже.

– Бабушка была о-го-го! – Лия потрясла в воздухе кулачком.

– О-го-го, – рассмеялась Олейна, украдкой смахнув слезу с уголка глаза, – о-го-го! И ты расти большой и смелой.

Я снова взглянула на портрет. Уж королева бы своих детей в обиду не дала. Никакая Мелисса ее б не испугала. И меня не испугает.

Расправив плечи, я сделала легкий реверанс перед изображением королевы. Как знак уважения и немое обещание. Мне показалось, что Олейна заметила этот жест. По крайней мере, я почувствовала на себе ее задумчивый взгляд.

Мы вернулись в примерочную, где нас уже ждала Мелисса. К сожалению, первое впечатление о ней оказалось точным – редкая красавица с аристократическим профилем. Помощниц в комнате уже не было, видно, моя догадка оказалась верна – портниха планирует остаться с нами наедине. Мелисса улыбнулась Лие, указывая на пушистое облако оборок, а затем обратилась к Олейне:

– Спасибо, мы закончим через час.

Мое сердце болезненно сжалось; совершенно не хотелось оставаться в помещении с этой женщиной. К моему удивлению и облегчению, Олейна не сдвинулась с места. Она прислонилась спиной к стене и сделала вид, что вовсе не слышит Мелиссу.

Мелисса на мгновение помрачнела, но быстро вернула на лицо вежливое выражение. Подойдя к Лие, она начала примерять на нее маскарадный костюм. Лия светилась от восторга, ее глаза сияли, когда она крутилась перед зеркалом в новом наряде.

– Я всегда о таком мечтала! – воскликнула она. – Ни у кого в нашей деревне такого нет!

– Значит, ты из деревни? – спросила Мелисса, как бы между прочим.

– Из города, но мама называет его деревней, потому что там все такое маленькое, – рассмеялась Лия. – У нас есть рынок, но он совсем крошечный, и все друг друга знают.

Мелисса продолжала работать над платьем, поправляя детали и делая вид, что разговор ее не особо интересует. Однако я замечала, как она время от времени бросает на меня быстрые взгляды.

– А твой папа тоже из вашего города? – невзначай поинтересовалась она.

Вот это уже подло. Во мне поднялась волна ярости, но неожиданно в разговор вступила Олейна:

– Лия, ты просто чудо как хороша! Такой красоте весь дворец удивится. Но, госпожа Мелисса, наряды-то всего на один вечер, а ведь еще и бал впереди, и девушкам надобно причесаться.

Мелисса всплеснула руками.

– А как же наряд для мамочки? Его ведь тоже нужно подогнать!

Олейна с улыбкой протянула руку.

– Дайте-ка его сюда, мы уж разберемся. На такую хорошую фигуру, как у леди, все само сядет.

– Да, моя мамочка самая красивая! – добавила Лия, подбегая ко мне и обнимая.

Я подхватила дочку на руки и сказала:

– Такой фее, как ты, срочно нужна достойная прическа.

Олейна вытолкала нас за дверь, а через пару минут появилась уже с платьем на руках. Честно говоря, я была до слез благодарна служанке. Никак не ожидала такой прямой поддержки.

Я чувствовала, как груз с души постепенно спадает, у меня, кажется, появился настоящий союзник.

– Спасибо. Я даже не знаю, что бы делала без вас…

– Нечего этой стервятнице когти точить, – Олейна фыркнула. – Натворила она уже тут делов. Я вам все расскажу, только идемте, идемте…

– Мам, а кто такая стервятница? – сморщила нос Лия, сжимая мою руку.

Мы с Олейной переглянулись. Вот уж при ком говорить не стоит, так это при Лие. Я прижала дочку сильней, умиляясь, какая же она все-таки маленькая.

– Горная птица с большим клювом и когтями, – кратко пояснила я.

– Сама не охотится, за другими подбирает, – фыркнула Олейна, – а еще нападает на слабых и маленьких.

– Ух, я этой птице, – потрясла кулаком Лия.

Мы поднялись по лестнице и остановились. Коридор был буквально забит прислугой: девушки с бельем, дамы с шампунями и маслами, мальчишки с ведрами воды. Все разом обернулись на нас.

– Ну, и что здесь происходит? – строго спросила Олейна.

Одна из девушек виновато пояснила:

– Дверь заело! Мы не можем ее открыть.

Олейна кинула на меня многозначительный взгляд. Я молча кивнула и, перехватив Лию, протиснулась сквозь толпу к двери. Вставив ключ, я с легким щелчком повернула замок. Комната открылась, и девушки, с облегчением вздохнув, тут же заполнили ее, словно это было само собой разумеющееся.

А я-то надеялась на тишину и отдых.

Слуги втащили медную ванну и поставили ее на середину комнаты. Затем с ведрами горячей воды подошли юноши, они осторожно налили ванну. Одна из дам выставила на столик флаконы и вылила содержимое в воду. В воздухе запахло лавандой.

В комнату внесли новые букеты. Настолько яркие и несочетаемые, что мы с Лией уставились на них и долго не могли отвести взгляд.

– Мам, это хороший букет или плохой?

– Настолько плохой, что уже почти хороший, – вздохнула я.

Олейна продолжала всех подгонять, стараясь ускорить процесс:

– Быстрее, быстрее! У нас мало времени! Принеси еще полотенца. Так, хватит болтать, работы полно! Где расчески? Где щипцы?

Шуршание тканей, звон металлических сосудов и шаги слуг заполонили все пространство. Лия с любопытством наблюдала за происходящим, а я, стоя в стороне, осознала, что в этой суете чувствую себя совершенно лишней.

Олейна все контролировала, не давая никому остановиться ни на секунду.

Ко мне подошла молодая служанка и попыталась помочь мне с платьем, я вежливо убрала от себя ее руки.

– Спасибо, я сама, – а затем повторила, но уже громче: – Большое вам спасибо, дальше я справлюсь.

Прислуга в недоумении сначала посмотрела на меня, затем на Олейну. Она вздохнула и хлопнула в ладоши.

– Все, расходитесь!

Закрыла за последним слугой дверь и поставила перед ванной ширму, создавая для нас хоть какое-то подобие уединения. Я вздохнула с облегчением, наконец-то наступила тишина. Подойдя к ванне, осторожно погрузила локоть в воду, проверяя ее температуру. Не слишком горячая – как раз то, что нужно для Лии.

– Ну что, давай-ка, малышка, – мягко сказала я, оборачиваясь к дочке. Но Лия стояла, прижимая к себе платье, и с неохотой смотрела на ванну.

– Не хочу раздеваться, – она надула губы. – Наряд феи такой красивый!

Я усмехнулась, прекрасно понимая, что расставаться с новым нарядом ей было жалко.

– Платье подождет, а вот ты – нет, – сказала я, нежно погладив ее по голове. – Ты же не хочешь идти на бал с грязной шеей?

Лия закусила губу, огляделась вокруг и с неохотой начала снимать платье. Я помогла ей развязать ленты на спине, а затем аккуратно сложила наряд. Олейна уже подготовила чистые полотенца. Как только Лия опустилась в воду, все ее недовольства испарились.

– Ах! – выдохнула она. – Как же прия-я-я-тно!

Ее маленькое личико просветлело, и она тут же начала плескаться, играя с лепестками роз, которые плавали на поверхности воды. Лия гоняла их туда-сюда, словно это были лодочки.

Олейна подошла к платью Лии с вешалкой. Расправила складки и вздохнула.

– Мда, шить эта девица умеет. Не было б у нее проблем, если б место свое знала.

Лия была увлечена ванной, и я обернулась к Олейне в надежде, что она расскажет побольше. Служанка поймала мой взгляд и всплеснула руками.

– Безродная девка, но талантливая. Тата, царствие ей небесное, взяла ее с улицы, всему обучила да притащила во дворец помощницей. А Мелисса как старшего наследника увидела, так и вцепилась. Вот с того дня, как их в саду застукали, и началась черная полоса, все никак не кончится.

Олейна повесила платье Лии рядом с моим костюмом. Я подумала, она закончила рассказ. Похоже, она честно пыталась на этом остановиться и не выдавать тайн, но, увидев мой заинтересованный взгляд, махнула рукой и сказала:

– Ладно, так уж и быть, расскажу все.

И, расправляя покрывало на постели Лии, начала рассказывать, негромко, но с едва сдерживаемым волнением.

– Эван всегда был рассудительным мальчиком, – Олейна коснулась аккуратно сложенных простыней и подоткнула их по углам. – Совсем не такой, как Аарон, который вечно влипал в неприятности и баловался, где только мог. А вот Эван… ох. – На ее лице промелькнула грусть, и она отвела взгляд, ненадолго замолчав.

Я заметила, как Олейна поправила букет на прикроватной тумбочке и чуть встряхнула его.

– Он был всем на радость, – продолжила она с улыбкой, но тут же сердито нахмурилась. – А потом эта… змея его соблазнила. Мелисса. Они тайно встречались, и я уверена – так бы и разошлись, как начинали, тайком, да только их застукали в саду. О, если бы ты знала, что за бурю королева тогда подняла!

Олейна выпрямилась, и в ее глазах блестела злость.

– Мелисса хорошо что жива осталась, скажу тебе честно. Наша королева была из тех, кто видит людей насквозь, как сквозь чистое стекло. Она гниль в ней сразу разглядела. А вот Эван совсем голову потерял. Ради нее – все. Как будто забыл про род, семью, про свою судьбу, – Олейна покачала головой.

Я внимательно слушала ее слова, наполнненные искренней горечью.

– Для старшего сына и наследника ведь какое правило? Отбор невест, – Олейна поглядела куда-то вдаль. – Это не просто традиция, это связь между простым народом и драконом-наследником. Никаких договорных браков – только честная победа одной из девиц. Что аристократка, что простолюдинка – все равны. Народ ждет этого как праздника. Это же символ надежды, что даже самый простой человек может однажды оказаться на вершине!

Олейна подошла к окну и выглянула в сад, внимательно наблюдая за кем-то.

– Королева – голос народа, покровительница. Никакой интрижки быть не может! Наследник не имеет права гулять с девицами и тем более тащить их под венец!

Я опустила глаза, чувствуя укол боли в душе. Олейна почувствовала это, вздрогнула и рассыпалась в извинениях:

– Ой, деточка, я не о тебе. Нет-нет, не о тебе, прости!

– Все хорошо, – тихо сказала я, взбивая на ладонях мыльную пену для Лии, – Я знала об этой традиции. Все знают.

Служанка, кажется, хотела меня о чем-то спросить, но не стала. И ладно.

– В общем, – продолжила она уже тише, явно выбирая слова, – Эван впервые против матери пошел, сказал, что собирается жениться. Поссорились они крепко, мать грозилась лишить его трона. Эван в сердцах много чего наговорил, напился с досады и улетел в горы. В ту ночь была страшная гроза…

Олейна тяжело вздохнула, видно было, как у нее на глаза наворачиваются слезы. Подняв лицо вверх, она несколько раз шумно выдохнула, а затем оправила складки юбки.

– Не стало нашего мальчика, а королева наша от этой вести следом ушла. Не вынесло материнское сердце.

Я посмотрела на Лию, на секунду представив, что бы почувствовала, если бы с ней случилось подобное. Даже мысль об этом была невыносима. Наплевав на все, я крепко прижала свою мокрую пенную девочку к груди. Рубашка и платье сразу намокли, Лия со смехом вырывалась.

– Ну мам, ну не тискай!

Я медленно отпустила ее и поцеловала в лобик. Я не знала Эвана и королеву, но помнила взгляд Аарона, когда он рассказывал мне об этом. Как его темно-зеленые глаза потемнели, становясь черными, как сама тоска. Только не было в его рассказе Мелиссы, зато был другой страшный секрет. То, что Аарон доверил мне, единственной во всем мире.

– А следом эта бесстыжая вцепилась в Аарона, будто мало нам от нее горя. И ему она счастья не принесла, проклятая, он с каждым днем был все мрачнее и мрачнее. А уж перед отбором и вовсе нелюдимый стал. Одно хорошо, Мелиссу он вроде бы выгнал…

Новость о том, что Мелисса не смогла сделать Аарона счастливым, почему-то грела сердце. Хотя бы его улыбки, смех по-настоящему принадлежали мне.

– Почему же она все еще здесь?

Олейна досадливо прищурилась.

– После смерти королевы и не узнать стало дворец, – тихо, словно самой себе сказала она. – Король наш совсем размяк, а на Аарона столько всего свалилось, что его и во дворце-то не видят. Все где-то пропадает – то границы проверяет, то на совете. И вот торчит эта Мелисса тут как кость в горле, не уймется никак. Словно ее это место прочно к полу приросло.

Олейна покачала головой, поправляя подушки на постели Лии.

– У порядочной девушки и мысли не было б остаться после всего, а эта ни за что не уйдет. Видать, ждет чего-то.

– Интересно чего? – я смыла пену со светлых кудрей Лии.

Она вся была в мыле и радостно ловила пузырьки. Тщательно помыв дочку, я взяла полотенце, закутала ее с ног до головы и передала в руки Олейне. Служанка, конечно, та еще ворчунья, но была предана семье. Лие она точно не навредит.

Пока Олейна помогала Лие вытереться и нарядиться в платье, я наскоро помылась, глубоко погрузившись в свои мысли. Возможно, Мелисса влюблена в Аарона и потому не хочет уходить. Надеется, что расклеившийся после смерти жены король позволит изменить традиции? Или хочет остаться в роли любовницы?

От этой мысли меня передернуло. И какой пример все это подает Лие? Хотя, что уж говорить, наша с Аароном история тоже не образец нравственности. Только тогда мы об этом не думали, были счастливы. Или мне так казалось?

– Мама, смотри!

Лия отодвинула ширму и повертелась передо мной. В легком и воздушном наряде феи она смотрелась просто очаровательно – золотистые кудри будто бы сами высохли и легли мягкими прядями вокруг лица, придавая ее личику сказочную беззаботность. Дочка сияла, бегала от зеркала к зеркалу, а Олейна, стоя рядом, улыбалась, полная гордости за малышку.

Теперь настала моя очередь. Я надела голубое платье – слишком яркое, на мой вкус, но ничего уж не поделать. Белый передник поверх платья немного смягчил насыщенный цвет, но все равно наряд выглядел слишком уж вызывающе. И к тому же я поняла, что платье не слишком хорошо сидит по фигуре. Оглядела себя и тихо вздохнула. Надо что-то делать.

В голову пришла идея. Я подошла к подоконнику, взяла несколько ярких букетов и разобрала их на маленькие пучки. Собрав цветы в корзинку, я решила, что в образ цветочницы они впишутся отлично. И добавила последний штрих – небольшой венок из оставшихся цветов, аккуратно сплетенный для завершения образа. Простая черная маска скроет лицо и позволит мне оставаться незамеченной в толпе.

Олейна уже собиралась позвать парикмахерш, чтобы те помогли с прической, но я отмахнулась, быстро уложив волосы в хвост и украсив его несколькими яркими цветами.

– Все время пытаешься избавиться от букетов, – пробурчала Олейна, качая головой, но было видно, что она довольна.

В это время взволнованная Лия прыгала на кровати.

– Мам, мы готовы? Можно идти? – Ее глаза блестели, и было видно, что она едва сдерживается от нетерпения.

С улицы доносились звуки музыки, смех и шум гостей, и вечернее небо постепенно затягивалось легкими облаками, мягко освещенными огнями. Я взяла Лию за руку, сделала глубокий вдох и кивнула:

– Идем.

Олейна, провожая нас до двери, тихо произнесла:

– Будьте осторожны.

Я поблагодарила ее с теплой улыбкой и, стараясь не замечать ее недовольный взгляд, заперла комнату ключом. Если я чему-то и научилась, так это быть осторожной.

Лия неумолимо тянула меня в сторону сада.

– Мам, пойдем быстрее! Уже началось!

На улице звуки музыки и гул голосов стали громче, светящиеся гирлянды раскачивались на ветру, наполняя вечерний сад сказочным светом. Мы шли по каменным дорожкам, и в воздухе чувствовался аромат роз. Я прижимала руку Лии к себе, и ее маленькая ладошка сжимала мою.

Среди садовых тропинок и площадок мелькали силуэты в нарядных, хотя и явно спешно собранных костюмах: невесты в цветочных венках, в масках животных и сказочных существ шли толпами, толкаясь и переговариваясь между собой.

Лия указывала на девушек в ярких масках и радостно кричала:

– Мам, посмотри, какая красивая фея! А вот кошка!

Я пыталась сдержать ее восторг, шепча на ухо о правилах приличия. Хотя поглазеть на наряды очень хотелось.

– Мам, а папа будет на балу?

Вопрос дочки пронзил мое сердце. Маленькая моя крошка все это время ждет встречи с отцом, может быть, и наряжается так тщательно специально для него. А что будет, если он не примет ее? Оттолкнет? Захотелось схватить мою Лию и убежать прочь.

Я глубоко вздохнула, поцеловала дочку в висок, заставляя себя верить, что все будет хорошо. Тот Аарон, которого я любила, тот мужчина, от которого родилась моя замечательная девочка, никогда так не поступит.

Тем временем мы приблизились к главной садовой площади, на которой разворачивалось праздничное представление. За несколько часов работникам удалось возвести небольшую сцену, где выступали артисты. В воздухе плавали светящиеся шары, а цирковые маги проецировали на них разные образы.

В столице часто так делали на крупных празднествах, но Лия видела такое впервые. Она пискнула от восторга.

Из воздуха появлялись парящие бабочки из огня и дыма, а рядом распускались волшебные цветы, светящиеся мягким, призрачным светом. Лия, затаив дыхание, наблюдала за этим зрелищем.

В пестром всеобщем веселье никто не обращал на нас внимания, так что я даже была рада, что мы все же пошли на бал.

Невесты в ярких костюмах сбивались в стайки, переговаривались и обсуждали наряды конкуренток, и до нас с Лией никому не было дела.

Из толпы раздались радостные возгласы – на сцену шагнула молодая женщина в ослепительно белом платье, и свет от светящихся шаров вокруг словно подчеркивал ее каждое движение. Маги вокруг нее возвели огненную арку, сквозь которую она прошла, раскланиваясь перед зрителями. Я ощутила, как Лия плотнее прижалась ко мне, взволнованно шепча:

– Мам, это волшебно!

Я погладила ее по голове и поцеловала в макушку. А через высокие прозрачные окна бального зала были видны акробаты, выступающие прямо среди гостей. Под потолком крепились тросы – похоже, готовились воздушные номера.

Лия, раскрыв рот от восторга, тянула меня за руку.

– Мам, пойдем скорее! Они такие яркие!

Мы пошли в бальный зал, у входа раздавали угощения – маленькие яблочки в карамели, блестящие и сладкие, и аккуратные пирожные с кремом. Глаза Лии сияли, и мне с трудом удавалось ее хоть как-то сдерживать. Каждое угощение ее манило, и она готова была попробовать все сразу.

– Мам, можно? И это… и еще вот то!

Пусть в Лие и кровь драконов, но попа от сладкого наутро будет чесаться, как у человеческого ребенка.

– Слипнется, – шепнула я ей на ушко.

Набрав на небольшую тарелку карамельных яблок, пирожных и других лакомств, мы с Лией отошли в уголок, где можно было спокойно наслаждаться угощениями и не попадаться на глаза многочисленным разряженным гостям. Дочка с интересом рассматривала пестрые наряды невест. Можно сказать, еще одно представление.

Некоторые костюмы поражали воображение своей экстравагантностью. Одна девушка была целиком закутана в шелковые ленты, каждая из которых переливалась, словно водная рябь.

Рядом с ней шла девушка в наряде, похожем на гигантскую розу: широкая красная юбка, длинные зеленые перчатки и украшения, имитирующими росу на «лепестках». Даже ее волосы были украшены крошечными кристаллами, которые отражали свет, как капли.

Близняшки, которых я мельком уже видела, выбрали парные костюмы ночи и дня. Одна вся в черном, усыпанная маленькими блестками, словно звездами, другая в белом с золотыми узорами, широкие рукава ее платья напоминали облака.

Меня покорила девушка, одетая как виноградная лоза. Ее платье было покрыто зелеными листьями и гроздьями фиолетовых шариков, стилизованные под ягоды. Лоза обвивалась вокруг ее тела, а тонкий головной убор в форме виноградного листа придавал почти мифический вид. Только присмотревшись, я поняла, что виноград был настоящим. Как и во многих фруктовых нарядах. Видимо, не все были готовы к тому, что король объявит маскарад. На подготовку было всего полдня, так что все костюмы делали кто во что горазд.

Когда на сцену бального зала вышел хранитель традиций, все разом смолкли. Под куполом повисла торжественная тишина. В парадном камзоле граф Скорн выглядел еще строже, чем обычно. Несколько откровенно одетых барышень даже отступили подальше, спрятавшись за конкурентками. Но скрыться от строгого взгляда им не удалось.

– Добро пожаловать, уважаемые гости, – начал граф, глядя по сторонам с непроницаемым лицом. – Сегодня начинается особый этап в жизни нашего королевства – отбор, где каждая девушка будет иметь шанс стать супругой наследника. Не скрою, в этом тайном действе есть элемент удачи, но немаловажны и ваши достоинства. Не забывайте: традиции для нас – не просто слова.

Невесты, замерев, слушали хранителя, даже я затаила дыхание. Граф умел создать атмосферу важности и торжественности.

– С давних пор отбор невест для нашего наследника базируется на трех незыблемых правилах, – продолжил хранитель традиций. Его голос стал тише, заставляя невест податься вперед и прислушаться. – Первая – непорочность. Девушка должна олицетворять чистоту мыслей и поступков. Вторая – грамотность и учтивость. Невеста должна уметь не только говорить, но и достойно представить себя и свою семью. И третья – поведение, достойное будущей королевы. Те, кто осмелятся нарушить эти правила, будут незамедлительно исключены из отбора.

Волнение пронеслось среди девушек. Некоторые смущенно переглянулись, другие же выпрямились, словно подчеркивая свою уверенность. Зал напряженно замер, и я ощутила, как что-то затрепетало внутри – странное чувство ожидания и беспокойства. Сейчас должен появиться Аарон.

– Итак, девушки, – произнес граф, оглядев присутствующих. – Отбор невест для будущего короля объявляется открытым.

Он наконец отошел в сторону, и взгляды устремились на сцену. Сквозь приоткрытую штору мелькнул высокий силуэт в бархатном черном костюме.

Я едва поборола желание вскочить на ноги, сердце замерло на мгновение и тут же забилось чаще.

Я крепче сжала руку Лии.

– Что такое, мам? – она посмотрела на меня с недоумением.

По залу прокатился шепоток, словно легкий ветерок среди деревьев. А затем все дружно ахнули. Маг, все это время незаметно стоящий у кулис, хлопнул в ладоши. На глазах толпы невест фигура принца раздвоилась раз, другой – и вот уже со сцены сходят двенадцать одинаковых высоких мужчин в капюшоне. Лица скрыты маской.

Невесты удивленно перешептывались, а я, выдохнув, села на подоконник, изучая тарелку. Что бы еще попробовать?

– Мам, это что, папа? Его размножили? – спросила Лия, а я тем временем нашла отличный несладкий пирожок с капустой. Разломила его и дала половинку Лие.

– Нет, папы среди них нет, – ответила я, расслабляясь.

– Откуда ты знаешь? – не унималась Лия.

– Пирожок съешь – расскажу.

Я прищурилась. Расчет оказался верным. Любопытство дочки было сильнее тяги к сладкому. А ей было очень интересно. Жаль, под рукой нет свекольного супа, она бы и его съела, лишь бы узнать ответ.

Я бросила еще один взгляд на толпу невест и неожиданно увидела среди них ту, что так же, как и я, не обращала внимания на происходящее на сцене. Девушка отличалась не только поведением, но и нарядом.

Ее спокойствие выделяло ее на фоне остальных, и в этом было нечто притягательное. Она была одета в легкое платье глубокого сапфирового цвета, переливающееся при каждом движении, как ночное небо. Длинные рукава, украшенные тонкой вышивкой в виде серебристых звезд, казались сотканными из лунного света, а у горловины легкой дымкой струилась полупрозрачная накидка, прикрывающая ее плечи. На голове поблескивал венок из перьев, он был похож на корону. Принцесса из сказки про ночного лебедя. Красивый образ. Вместо маски она использовала темно-синюю краску, начинающуюся от лба к носу, вокруг глаз и ниже, растушеванную так, чтобы подчеркнуть ее утонченные черты лица.

Я наблюдала, как она грациозно двинулась к окну, не спеша, но с особым, почти королевским достоинством. Ее шаги были легкими и уверенными, как у той, кто привык командовать. Она остановилась у окна, приоткрыла створку и, оглянувшись на зал, осторожно высыпала на подоконник горсть чего-то блестящего.

Вот это уже интересно. Что она задумала?

Обзор мне закрыла шумная стайка невест. Они захватили в плен таинственного мужчину в черном и всячески пытались его заинтриговать. В ход шли искусственный смех, заниженное декольте, томные взгляды, загадочные улыбки. Каждая старалась привлечь внимание потенциального жениха.

Я посмотрела на Лию. Дочка не обращала внимания на невест, ее целиком заворожили акробаты и фокусники, представление которых развернулось рядом с нами.

Мужчина в черном бархате, окруженный стайкой хихикающих дам, направился к выходу, ведущему в парк. Я проводила его взглядом, чувствуя что-то неуловимо чуждое в его движениях. Фигура, уверенный шаг – все будто бы соответствовало Аарону, но сердце подсказывало обратное.

Как только первый мужчина исчез в саду, в другом конце зала я заметила еще одну фигуру в том же самом наряде. Точно такие же капюшон и маска, те же широкие плечи и высокая осанка.

Затем, как будто по сигналу, еще один мужчина в черной бархатной мантии появился у главного входа.

Невесты метались по залу, стараясь на всякий случай добраться до каждого и всех очаровать. А вот девушка в костюме ночного лебедя исчезла.

А вдруг она подсыпала на подоконник яд? Глупости, конечно, но лучше на всякий случай выйти на улицу. К счастью, там как раз начали готовить сахарную вату.

Мы вышли на прохладный вечерний воздух, я посадила Лию на лавочку смотреть выступление танцоров, а сама встала в очередь.

– Что ты здесь делаешь? – услышала я голос Аарона над ухом.

Глава 6

Я застыла, услышав его голос, словно мир вокруг на мгновение исчез. Звук пронзил меня, завибрировал где-то глубоко в позвоночнике, и я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Сердце билось в груди, отказываясь подчиняться. Кажется, я и правда начала падать, потому что крепкая рука Аарона неожиданно оказалась на моем плече, удерживая.

Все попытки забыть и отпустить – ничего не помогло. Чувства вернулись, как удар волны, накрыв с головой. Я стояла не в силах повернуться. Вдруг все это сон.

И тут со стороны бального зала раздался визг.

Мы оба резко обернулись.

Девушка в костюме виноградной лозы, не разбирая дороги, бежала к выходу, размахивая руками. Следом еще одна, но уже в наряде апельсиновой королевы. Присмотревшись, я заметила, как через приоткрытое окно в зал врывается целый рой ос.

На фоне музыки, все еще играющей внутри, начали слышаться отчаянные крики и визг. В попытках спастись невесты наступали друг другу на платья, толкались, истошно кричали.

Из зала, расталкивая всех, выбежала девица в костюме сахарной ваты и буквально нырнула в фонтан, обдавая всех брызгами.

– Осы! Осы!

– Аа-а-а-а! Уберите их! – кричала одна из девушек, отмахиваясь от осы, кружащей возле ее плеча.

Время будто замедлилось. Я с ужасом наблюдала, как невеста в костюме цветущего сада неслась через весь зал, снося конкуренток, словно носорог. Выхватив у одной из девушек зонт, она принялась размахивать им, отбиваясь от ос. Осы ловко избегали ударов, что нельзя сказать об остальных. Я насчитала как минимум три жертвы.

Все пространство бального зала мгновенно превратилось в хаотичное поле битвы.

И тут я услышала тихий, но властный голос, пробившийся сквозь гул толпы.

– Уходи. Потом поговорим, – произнес Аарон.

Я обернулась, но за спиной уже никого не было.

В сад выбежала девушка в костюме пчелы, я видела ее с сумочкой в виде бочонка с медом. Видимо, он был настоящий. В начавшемся безумстве кто-то толкнул ее, и вязкая золотая жижа пролилась на пол. Все, кто вляпывались в мед, тут же становились желанной целью жужжащей армии.

Еще одна невеста, стараясь поскорее пробиться к выходу, неудачно оступилась, и ее рука задела массивный подсвечник, стоящий на одном из столов. Он пошатнулся, и огонь едва не коснулся ее платья.

У выхода началась давка.

Я посмотрела на Лию и с ужасом поняла, что моя сладкоежка измазана кремом. Не долго думая, я бросила корзинку с цветами, схватила дочку на руки и бросилась бежать.

И вовремя, потому что до слуха донеслось громкое жужжание ос. Я ускорилась, подгоняемая волной страха. При одной мысли, что мою малышку искусают, я впадала в панику. Не знаю, с какой скоростью летают осы, но я явно неслась быстрее.

Лия, моя умничка, не кричала, не плакала. Прижалась ко мне, обхватила руками и ногами, как обезьянка. Не помню, как мы добрались до своей комнаты.

Я влетела внутрь и, не мешкая, заперла дверь, повернув ключ дважды. Прислушалась и, лишь убедившись, что ничего над ухом не жужжит, плюхнулась на кровать с Лией в обнимку. Как хорошо, что, уходя, мы не открыли окна и что медная ванная с водой и ведра были на месте. Можно как следует отмыть дочку.

– Мам? Что это было? – Ее голос был тревожным, но совсем не испуганным.

Я вспомнила девушку в костюме ночного лебедя и замерла.

– Кажется, кто-то хотел испортить праздник, – прошептала я, – и приманил ос.

Тут явно не обошлось без магии или же без парочки ульев, брошенных в кусты. Боже, а если у кого-то аллергия?

Я снова прижала Лию к себе.

– Ты точно в порядке? – спросила я.

– Да, а ты взяла мне сахарную вату?

– С тобой точно все в порядке, – улыбнулась я. – Вата в следующий раз, а пока давай снимай платье и как следует умывайся.

Пока Лия возилась с бантами, я осторожно приоткрыла штору и выглянула на улицу. В саду продолжался хаос, акробаты, маги, артисты, невесты – все смешалось в истеричную толпу. Я вглядывалась, вглядывалась, но так и не смогла разглядеть фигуру Аарона.

Я вернулась к Лие, помогла ей умыться и уложила в постель, устраиваясь рядом. И хоть до ночи было еще далеко, я провалилась в сон вместе с дочкой.

Мы с Аароном сидим на зеленой поляне, среди цветов. Аарон одет в простую льняную рубаху, на мне сарафан. Лия скачет неподалеку, пытаясь поймать шустрых бабочек-капустниц.

Я смотрю на них и любуюсь. Аарон солнечно улыбается мне и протягивает ломоть хлеба с чесночным маслом.

– Мам, ты научишь меня плести мужской венок? – кричит Лия.

– Мужской венок? Для меня, что ли? – Аарон тихо смеется.

– Да!

– Иди сюда, малышка, – Аарон протягивает руки к дочери, – я тебе сейчас расскажу, что такое лавровый венок.

Лия бежит к отцу, усаживается ему на колени и жмурится от удовольствия. Она обожает слушать его истории. На мой вкус, не совсем детские, капельку занудные.

– Однажды, давным давно, в другом мире…

Я прикрываю глаза, подставляя лицо летнему солнцу. Внезапно оно заходит за тучи. Я оборачиваюсь и вижу, как в нашу сторону идет девушка в роскошном струящемся наряде. Ее лицо кажется знакомым, я силюсь вспомнить и не могу.

– Зачем ты пришла сюда? – слышу со стороны свой голос.

Темные глаза девушки сверкают холодной уверенностью, она протягивает руку, на которой, словно звезда, светится кольцо. Я замечаю на ее голове корону.

– Прислуге не место в королевском саду, – говорит она.

Аарон словно не видит меня, улыбается девушке, подхватывает Лию на руки и несет во дворец. Моя малышка прижимается к папе. Я кричу, зову ее, но она меня не слышит.

– Тебе здесь не место, – холодно произносит девушка, и я просыпаюсь со слезами на глазах.

Проснулась я с тяжестью во всем теле, будто не спала, а ворочалась весь остаток ночи. Глаза резало от яркого света, и первая мысль была – еще один вечер отборочного безумства мне не выдержать. Лия рядом сладко посапывала, утонув в ворохе подушек, и ее тихое, умиротворенное дыхание меня успокоило.

Тихонько поднявшись, я подошла к зеркалу и взглянула на свое отражение. Обычная девушка с золотистыми волосами, которые сегодня торчали так, точно я вплела в косу старую мочалку. На щеке алый след от подушки, веснушки на носу.

Лицо простушки, совсем не герцогини, и уж тем более не невесты дракона. И фигура уже не та, бедра широковаты – все совершенно неизящно. Было досадно, что Аарон встретится со мной, когда на фоне столько юных красавиц. С другой стороны, все кончено, и так ясно. Какая разница, как я выгляжу? Разница была.

– Может, приодеться как следует? – пробормотала я.

Шкаф, который все еще распирало от обилия пышных платьев, был заперт на ключ. Но ключ торчал в двери. Может, все же посмотреть, что там? Вдруг найдется приличный наряд.

Я аккуратно повернула ключ в замке, и дверцы распахнулись, взорвавшись кружевами. Меня отбросило назад, я запнулась о ковер, повалила ширму и грохнулась в медную ванну с грязной мыльной водой.

От неожиданности я закричала. Лия моментально вскочила на ноги, а в дверь раздался отчаянный стук.

– Леди Даря! Леди Даря?! Все хорошо? – послышался взволнованный голос Олейны.

Прежде чем я нашла слова, чтобы ответить, Лия подбежала к двери и сделала то, что я сто раз говорила не делать – открыла без разрешения. Олейна со стайкой служанок влетели в комнату и ахнули.

– Доброе утро, – вздохнула я.

– Мама упала в таз, – захихикала Лия.

– А вот если бы вы не заперли дверь, – перешла на занудный тон Олейна, – ванны бы здесь уже не стояло.

Она еще раз осмотрела меня, потом перевела взгляд на шкаф, и ее лицо приняло терпеливое, но укоризненное выражение.

– Сейчас приведем вас в порядок.

Сдерживая сбившееся дыхание, я решилась спросить:

– Аарон прилетел?

– Прилетел и желает вас видеть к обеду.

– К обеду?! – возмутилась я, выбираясь при помощи служанок из мокрого плена. – К обеду? Он вообще в курсе, что его ждет дочь?

В отношении себя я могла простить и холодность, и пренебрежение, но что касалось Лии… Любой намек на обиду моей дочери превращал меня в разъяренную мегеру.

– А что вы хотели? – вступилась за Аарона Олейна. – Идет отбор! После завтрака будет первый отсев.

– Мог бы и без завтрака потерпеть, – фыркнула я, разрешая служанкам себя раздеть и расплести косу. Я была так зла, что позволила им делать со мной все нужные действия.

– Кстати, о завтраке, – Олейна хлопнула в ладоши. – Вы его проспали. Но голодными не останетесь.

Ожидавшие за дверью слуги вошли и принесли подносы с едой. Лия тут же перестала скакать на постели и принялась изучать блюда на расписных тарелках.

В этот момент из окна послышалась игра труб. Глашатаи нараспев приглашали девиц явиться в парк. Похоже, отсев можно будет посмотреть из окна. Я не удержалась и выглянула, ища глазами Аарона. А еще было интересно, накажут ли девушку в костюме лебедя за то, что она устроила на балу.

По садовым дорожкам к главной сцене начали стекаться невесты. Кто-то выглядел почти как вчера: нарядно, свежо. Некоторые девушки и вовсе шли как на парад, с гордо поднятой головой и сияющими глазами, будто уже победили в отборе.

Облик других невест был весьма потрепанный, словно они вовсе не спали, а явились после бала: помятые платья, усталые взгляды, растрепанные прически.

Одна девушка медленно ковыляла, хромая и опираясь на подругу, другая шла, придерживая распухшую от укусов руку – ее кисть отекла так, что рукав платья пришлось разрезать. Она все равно, наперекор этому, шла, упрямо сжимая губы.

Я вздохнула, в душе сочувствуя каждой. Пока невесты ожидали результатов первого отсева, между них шустро сновали слуги, предлагая дымящиеся бокалы – похоже, травяные отвары или целебные настойки. Кто-то с опаской отказывался, вспоминая вечерние события, а кто-то принимал, жадно выпивая теплый напиток.

Сцена, где вчера выступали артисты, сегодня выглядела иначе: ее декорировали строгими знаками драконьего рода, и свет отражался от стягов и драпировок темно-бордового цвета, словно подчеркивая официальность и важность момента.

А еще из окна было видно, как к сцене с обратной стороны приближаются три фигуры. Я замерла. Король, граф Скорн и… Аарон!

Грегори отчаянно спорил с хранителем традиций, а вот Аарон шел молча. Разговора я, безусловно, расслышать не могла, и, вообще, мое внимание было полностью сосредоточено на драконе.

Он шел как замороженный, безразличный к происходящему. В черном камзоле Аарон выглядел мрачно, словно пришел не на отбор, а на похороны. Кажется, он стал старше не на шесть лет, а на все двадцать. Исчезла легкость, а на лице не было и тени улыбки. Только его высокий силуэт и крепкая осанка не изменились и все так же заставляли меня любоваться.

Олейна, подойдя ко мне, с легким вздохом присоединилась к наблюдению за отсевом.

– Граф Скорн с самого утра не в себе, – тихо прокомментировала она. – Король требует, чтобы половину девиц отправили по домам, и велел графу Скорну найти для этого основания. А граф отказывается высылать невест только потому, что они перепугались и устроили переполох.

Я снова взглянула на Аарона и, не удержавшись, спросила:

– А что Аарон?

– Как всегда, – пожала плечами Олейна. – Делает вид, что ему все равно.

Аарон и король скрылись где-то в тени, а граф Скорн обреченно поднялся на сцену. Его строгая фигура идеально вписывалась в торжественные декорации.

Граф дождался, пока шум в толпе девушек утихнет, откашлялся и медленно поднял к губам золотой рупор.

– Согласно регламенту отбора, – начал он скрипучим голосом, – на вчерашнем балу было целых два испытания: одно явное и одно скрытое.

Среди девушек прошелся удивленный шепоток, они настороженно переглянулись. Граф сделал паузу, дожидаясь полной тишины, и продолжил с видом учителя:

– Открытое испытание – это ваш образ на маскараде, его идея и сущность, – обратился он ко всем, словно проверяя, понимают ли они. – К сожалению, это испытание было сорвано. Из-за досадного инцидента дамы не смогли показать себя и свои наряды должным образом. Поэтому отсев по этому показателю не состоится.

В толпе пронесся шепот облегчения, некоторые девушки выдохнули, словно с их плеч упал груз. Граф Скорн поджал губы, будто бы эта легкость его несколько разочаровала.

– Однако второе, скрытое испытание, состоялось в полной мере. Итак, за время маскарада было зарегистрировано тридцать четыре случая применения запрещенной на отборе магии.

Слова графа раскатились эхом по площади, и выражения лиц девушек мгновенно стало тревожным. Граф открыл длинный свиток, окинул его взглядом и, прищурившись, начал зачитывать в сухой монотонной манере, прерываемой лишь шелестом бумаги.

– Именем короля и во исполнение правил отбора невест озвучиваю: за применение чар в виде приворота исключается дама Эдена из Брилсдена, – граф поднял взгляд и уставился на толпу, выискивая девушку.

Ахнув, Эдена вскинула руки и побледнела.

Хранитель традиций вздохнул и принялся зачитывать далее:

– За аналогичные нарушения также исключаются…

Пока он зачитывал имена, а стражники выводили провинившихся девиц, я обернулась к Олейне.

– Магия? В стенах дворца?

– А что вас так удивляет, леди Даря, – пожала плечами служанка, – кто во что горазд. Уж какой отец не раскошелится на мешочек с приворотом для такого дела.

– Аарон говорил, что магия на драконов не действует.

Олейна фыркнула, поправила кудри, выбившиеся из под чепца.

– Не была б я так уверена…

Тем временем граф Скорн перешел к следующему пункту своего списка.

– Дамы Линдона и Лизавека из Дейрвилля удаляются с отбора за применения чар соблазнения.

Линдона, девушка с золотистыми локонами и пышными формами, которая вчера приставала к нам на пикнике, возмущенно вскрикнула и демонстративно упала в обморок.

Олейна рассмеялась в кулак. А граф неумолимо шел дальше по списку, перечисляя имена, как если бы перед ним были всего лишь записи.

– За применение чар отвращения исключается дама Грета Ризона Фа.

Из толпы раздался гневный вскрик: Грета, размахивая руками, едва не сбила с ног другую девушку, в отчаянии выкрикивая оправдания.

– Она первая применила приворот! Я просто исправляла ее нарушение! Так нечестно!

– Дама Элора Браун, – объявил граф, – исключается за применение чар красоты для личной выгоды на отборе.

Элора, вскинув голову, яростно выпалила проклятье в сторону графа.

– А за попытку наложить проклятье на государственного служащего она отправляется в тюрьму на две недели.

Перечисления продолжались, сопровождаясь то ахами, то громкими криками, то слабым шепотом.

– А также за попытку срыва отбора и учинение атаки ос на конкурсанток, причинения морального и вещественного вреда с отбора удаляется Хельга из Дейрвилля.

Все обернулись на невысокую девушку в скромном сером платье, стоящую поодаль.

– Это не я! – крикнула она.

– Это не она, – прошептала я.

Но к девушке уже спешили стражники, а граф Скорн убрал свиток и выдержал паузу, словно наслаждаясь последними мгновениями тишины перед следующей важной частью церемонии. Он дождался, пока стражники уведут всех провинившихся девушек, и снова оглядел оставшихся. Толпа тихо зашумела, кто-то с облегчением выдохнул, кто-то нервно улыбнулся.

Граф чуть наклонил голову в сторону и наконец с легким поклоном отошел назад, торжественно уступая место на сцене принцу. Из-за кулис вышел Аарон, его высокая фигура подчеркивала спокойное величие, которое, казалось, окутывало его как мантия. Он задержался на мгновение, но не торопился произносить речь. В толпе наступила полная тишина.

И вдруг он поднял голову и посмотрел в сторону нашего окна. Его взгляд, прямой и острый, заставил мое сердце замереть. Будто он видел меня за шторой. Хотя не слишком ли это самонадеянно? Возможно, просто показалось.

Я застыла на мгновение, спрятавшись за плотную штору, чувствуя, как сердце бьется быстрее обычного. Взгляд Аарона такой холодный и его уверенность отозвались чем-то болезненным внутри.

– Он точно заледенел, – прошептала я.

Олейна, стоящая неподалеку, грустно кивнула.

– Последние годы он вообще не улыбается, – вздохнула она.

– Как бы то ни было, я не собираюсь сидеть на месте и ждать, когда Его Высочество соизволит до нас снизойти, – фыркнула я и быстро взяла из рук служанки приготовленную для меня одежду.

Она была похожа на форму садовников: шерсть цвета темного шоколада с оранжевой строчкой. Поверх я надела свой черный корсаж, волосы заплела в косу.

Посмотрелась в зеркало и вздохнула. Мой наряд был скромным, без излишеств, корсаж подчеркивал талию, а юбка ниспадала мягкими складками до пола. На фоне кружевных и ярких оттенков, которыми пестрили платья невест, я выглядела строго.

С утра я собиралась принарядиться, но после холодного взгляда Аарона как-то расхотелось. Все равно, что он подумает о моей внешности. Я здесь не ради него, а ради Лии. Которая к тому времени уже позавтракала и светилась от радости, явно предвкушая прогулку.

– Мам, куда мы? – спросила она, приподнявшись на цыпочки и хватаясь за мою руку.

– В сад, милая, – ответила я, поправляя на ней шапочку.

Олейна изумленно посмотрела на нас.

– Как это в сад? – возмутилась она, скрестив руки на груди. – Там сейчас народу полно.

– Мне срочно нужно переговорить с хранителем традиций, – ответила я твердо. – Нужно объяснить, что он ошибся насчет леди… в общем, насчет той леди, что обвинили в срыве испытания. Это точно ошибка.

Мы с Лией решительно направились к выходу, а Олейне ничего не оставалось, как охая и ворча, направиться за нами. Я была тверда и холодна, как никогда, – меня сильно задела безучастность Аарона, его ледяной взгляд.

Когда нам до сада оставался один лестничный пролет, внизу появился главный советник короля, Рейнар. Его массивная фигура перегородила весь проход, и он, похоже, и не думал отступать. Густые черные волосы, аккуратно зачесанные назад, блестели, как зеркало. Толстые пальцы сжимали трость с серебряным набалдашником, а взгляд был цепким, словно у хищника, выжидающего момент.

Рейнар хмуро окинул нас взглядом и обратился к Олейне с нотками пренебрежения в голосе:

– Почему… они все еще здесь?

Его уничижительный взгляд скользнул по мне, а потом по Лие, которая чуть нахмурилась, мгновенно чувствуя неприязнь.

Я взглянула на Лию, крепко сжала ее руку и, гордо вскинув голову, ответила:

– Они отчитываются только перед королем и Аароном.

И продолжила спускаться так, будто на моем пути не было никакой преграды. И если бы Рейнар не отступил, ему бы пришлось худо. Но советник отпрянул, явно не ожидая такого отпора.

Уже в саду я обернулась, но советник исчез, а Олейна перестала охать и смотрела на меня пристально и, как мне показалось, с легким удивлением, словно видела впервые.

Времени разбираться не было, я хотела поговорить с графом, прежде чем невинную девушку вышлют из дворца. Олейна же, очнувшись от своих мыслей, взяла Лию за руку.

– Мы пока соберем вам букетик, да, золотко?

– Да! – Лия тут же переключила свое внимание на аккуратную клумбу неподалеку.

Я же направилась к обратной стороне сцены, не спуская глаз с дочери. Представление как раз закончилось, и взволнованная толпа невест постепенно утекала в сторону парка, где для них поставили шатры с закусками. Аарон спустился по ступеням сцены и медленно направился прямо ко мне. В его темно-зеленых глазах больше не было золотых искр. Взгляд словно потух.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.