Андрей Юрьевич Адмиральский
Внезапная исповедь

Средь времён безжалостных и грозных

Душу от отчаянья не рви:

В этой жизни нет потерь серьёзных,

Не считая Веры и Любви.

© А. Адмиральский, текст, 2025

© Издательство «Четыре», 2025

Внезапная исповедь

Был – из будущего. Стал – из прошлого.
В настоящем жить не умел.
Был – из чистого. Стал – из пошлого.
И поэтому – не у дел.
Был – волшебником. Стал – затворником.
Под ногами – черновики.
Был – влюблённым, а стал – любовником.
Раньше – жизнь, а теперь – стихи.

Памяти Мамуки Барамия

Расскажу своей усталой Музе,
Что стихов я больше не пишу —
Потому, что больше нет иллюзий,
Потому, что больше не грешу.
Может, я ошибся в этой жизни
С выбором партнёров и пути?..
Пью порою, словно я на тризне
По реке, где дважды не войти…
И ответит Муза, улыбаясь:
– Милый друг! Ты попросту устал,
Столько лет безудержно сражаясь
За тебе ненужный пьедестал.
Оглянись – и ты восполнишь силы,
Осознав, чего ты хочешь сам,
И с минуты этой до могилы
Ты лицо поднимешь к небесам.
И тогда мечты твои проснутся,
Воплотясь в удачу и дела…
А стихи, они к тебе вернутся:
Друг просил, чтоб я к тебе пришла.

Памяти Поэта

Ещё один, совсем растратив силы,
Лёг отдохнуть в объятиях Земли…
Не приносите розы на могилу —
Вы лучше б их при жизни принесли.
Визитами покой его тревожа,
Своих вы не замолите грехов.
Он жил как мог и слишком быстро прожил,
Утратив веру в магию стихов.
Он был объектом шуток и презренья,
Нескладный лабух на чужом пиру.
С нездешнею тоской и откровеньем
Он в мире не пришёлся ко двору.
Он всех достал мольбой его услышать
И, угасая, следовал судьбе…
Теперь он спит. Не пьянствует. Не пишет.
Бог спас его, забрав его к себе.

«Забываю песни и дороги…»

Забываю песни и дороги,
Забываю горечь и друзей,
Одолев нелёгкие пороги,
Помню только те, что чуть больней.
Забываю то, что было свято —
Это легче лёгкого терять.
Забываю неизбежность платы
За саму способность забывать.
И, осознавая то, что память
Потерять опаснее ножа,
Всё равно забывчивостью ранить
Я больное сердце продолжал.
И теперь я пью штрафную чашу —
Жизнь прощать не любит ничего.
Одиноким стать сперва не страшно.
В следующий миг – больней всего.
Днём пустыми фразами врачую
Чувство нестерпимое вины
И уже как будто не тоскую,
Только, словно в детстве, вижу сны.
Сны цветные, краски режут сердце,
Каждый цвет – как горечи мазок,
И уже, как днём, не отвертеться
От души, прорвавшейся слезой.
Лица, в прошлом близкие, родные,
Но жестоко брошенные мной,
Шепчут мне слова совсем иные,
Чем привык дарить мне мир дневной:
«Что же ты? Мы верили и ждали,
Ты же был когда-то добр и чист.
От тебя не требуем печали,
Только умоляем – пробудись!
Помнишь? – был ты светлым и влюблённым,
С нами – в день и за полночь – в стихах,
От добра ты не был утомлённым,
Помнил грань проступка и греха».
Я давно свои не помню слёзы —
Жгучий свет мне высушил глаза, —
Но когда приходят эти грёзы,
Болью порождается слеза,
И под утро, в час передрассветный,
Просыпаюсь вдруг и закурю,
И хотя не слышу я ответа,
Я с собой прошедшим говорю.
Я давно не рвусь на роль пророка,
Может быть, всё это – пьяный бред…
Но уже слышней дыханье Рока
Через тень убитых мною лет.

«Святой отец, молись за кровь мою —…»

Святой отец, молись за кровь мою —
Она с рождения моего в разгуле
И встанет только с ядом или пулей,
А потому её я раздаю.
Святой отец, молись за боль мою,
Прости за воздух, что хватаю жадно,
За жертвы, от которых мне отрадно,
За злую сигаретную струю.
Святой отец, молись за белый свет,
За жгущий раны мне весенний ветер…
Пусть торжествует жизнь на белом свете,
Но пусть живёт возмездия обет.
Но прежде помолись за дорогих,
За тех, кем болен я, кому поверил…
Пусть многие из них теперь – потери,
Мне часто ночью снятся их шаги.
Святой отец, молись…

«Мне дороже песни, что написаны…»

Мне дороже песни, что написаны
При свечах, сгорающих мгновенно,
Те, что краткой вспышкой сердца вызваны,
Движимы единым дуновеньем.
До́роги секунды стихотворчества —
Ведь огонь не будет ждать поэта,
Он умрёт – и снова одиночество,
Песня остаётся недопетой.
Некогда выдумывать и лгать,
Выбирать метафоры звучнее —
Душу бы успеть нарисовать,
Выплеснуть бы то, что пламенеет.
Тает воск художником непризнанным,
Не успеть обрывки мыслей вынуть…
Песни – те, что при свечах написаны, —
Не забыть. Не бросить. Не покинуть.

Настроение

Бывают в жизни страшные моменты,
Когда ты сам себе – жестокий суд,
Когда ничьи не лечат комплименты,
Когда врачи от боли не спасут.
Ты сам себе внезапно признаёшься,
Что ты растратил годы в пустоту,
И понимаешь, если обернёшься,
Что безвозвратно потерял мечту.
Себе ты предъявляешь обвиненье,
Что жизнь так бестолкова и смешна,
И в сердце – страх. И горечь сожаленья…
Неужто так и кончится она?

«Я не люблю об этом вспоминать —…»

Я не люблю об этом вспоминать —
Как молодость вином кипела в венах,
Как сладко жить и ничего не знать
О предстоящих бурных переменах.
Как я умел без памяти любить,
Как я считал любовь всего дороже,
Как жизнь ещё не начинала бить,
И грубых шрамов не было на коже.
Как не было их, впрочем, и в душе —
Тогда свои ещё не предавали.
Казалось, жизнь мы поняли уже
И взмахом с неба звёзды доставали…
Желанье жить – теперь желанье спать:
Во сне немного раны заживают.
Я не люблю о прошлом вспоминать
И не люблю, когда напоминают.

«Мы рисковали, но посмели…»

Посвящается

Геннадию Наянову

Мы рисковали, но посмели
Судьбу по-своему сложить.
Мы просто жили как умели,
Пьянея от желанья жить.
Бывала жизнь и злой, и странной,
Бывал жесток её урок,
И опыт лёг на сердце раной,
Но с ритма сбить его не смог.
И мы живём, творим и рвёмся,
Нам есть ещё чего желать…
Я знаю: мы всего добьёмся,
Поскольку нечего терять.

«Земля весною расцвела —…»

Земля весною расцвела —
Не улыбнулся.
Вот мимо женщина прошла —
Не оглянулся.
Случилось чудо из чудес —
Не удивился.
Друг отвернулся и исчез —
Не огорчился.
Всю ночь пил водку со слезой —
Не удержался…
Увидел Женщину с Косой —
Не отказался.

«Когда настанет день и я уйду…»

Посвящается Анне Тури

Когда настанет день и я уйду
К апостолу Петру проситься в гости,
Господь погасит старую звезду
И выделит мне место на погосте.
Мои грехи по списку огласят,
Затратив уйму времени на это,
Сперва осудят, а потом простят
И пустят в Царство Тишины и Света.
На позабывшей обо мне Земле
Продолжится комедия в картинках,
И, разложив закуски на столе,
Желающие выпьют на поминках.
Никто не будет сильно горевать —
По крайней мере, мне бы так хотелось, —
А просто станут жить и поживать,
Впустив в себя уверенность и смелость.
А я прощанья миг перетерплю
И вдруг пойму, чего всё было ради…
И Женщина, чьи строки я люблю,
Стих обо мне напишет в Петрограде.

«Состраданья не надо —…»

Состраданья не надо —
Я неправедно жил.
А от рая до ада —
Лишь секунда во лжи.
Но уже точно знаю
(Сердцем, кожей, спиной),
Что от ада до рая —
Путь в молитву длиной.

Памяти Игоря Истратова

Как давно я в церкви не был,
Как грешил я всю дорогу…
Купола уходят в небо
Ближе к свету, ближе к Богу.
Я врагов прощал нечасто,
Я в любви не знал пределов,
Я искал в безумстве счастье
И терял в сомнениях дело.
Я не врал корысти ради,
Не бывал замечен в краже,
Просто слишком много тратил,
Просто слишком мало нажил.
Пусть грехов моих признанье
Боль снимает понемногу…
Подошёл я с покаяньем
Ближе к свету, ближе к Богу.
Жизнь мирская – поле битвы,
Дай же, Господи, мне силы!
Без любви и без молитвы
Невозможно жить в России.
Я таким свободным не был,
Сладко жить душе согретой…
Купола уходят в небо
Ближе к Богу, ближе к свету.

«Учёным стать – не сгодился…»

Учёным стать – не сгодился,
Я не докажу никогда,
Но знаю, что Он родился
И в небе зажглась звезда.
Я знаю, что Он скитался
Средь подлости и крови.
Я знаю, что Он пытался
Людей научить любви.
Я знаю: все крепко спали
И то, что должно, сбылось.
Я знаю: Его распяли.
Защитников не нашлось.
Стихи ничего не значат
В пустой суматохе дней…
Я знаю: Он горько плачет
Над каждой болью моей.

«Начиналась Тайная вече́ря…»

Начиналась Тайная вече́ря
На исходе памятного дня…
И сказал Он, сам ещё не веря:
«А один из вас предаст меня».
Полетело время торопливо,
На Земле кладя за пластом пласт…
Можно жизнь свою считать счастливой,
Если есть один, кто не предаст.

«Нет, ничто в этом мире не ново…»

Нет, ничто в этом мире не ново!
Видишь, Боже, творенье своё:
Как и прежде, на месте Голгофа,
Снова кто-то идёт на неё.
Крови требуют сёстры и братья,
Даже глупо их в этом винить.
Все святые кончают распятьем,
Не сумев ничего изменить.
Ах, как рьяно народ фарисейский
Защищает удобную ложь!
Зря ты жертвовал, Царь Иудейский, —
Даже смертию их не проймёшь.
Прочь сомненья! Торгуем во храме!
Бережём лицемерный покой.
Ну а если вдруг кто-то не с нами —
Так ведь гвозди всегда под рукой.
Святость больше страшит, чем зараза,
Оттого-то и крики: «Распни!»
Даже Пётр отрёкся три раза —
Что ж Ты, Господи, хочешь от них?!
Как продажен сей род по природе,
И уж, видно, не станет другим…
Любит власть в этом мире народец,
Вот и лижет её сапоги.
Только две стороны у медали:
Оттого-то, боясь чистоты,
Даже те, кто святых распинали,
Дома ставят иконы святых,
Оттого-то бьют Богу поклоны
И тайком предаются слезам,
Оттого-то стоят пред иконой,
В муках совести пряча глаза.
Вновь, Спаситель, ты будешь рождаться,
Смертью смерть безвозвратно поправ…
Если так они чистых боятся,
Значит, кто на кресте, тот и прав.

«Снова я не сплю ночами —…»

Снова я не сплю ночами —
Столько боли за плечами!
Не идёт мне сон, всю ночь курю.
Говорят, что внешне молод,
Но какой же в жилах холод —
Ничего уже не повторю…
Ах, спасибо дням, что были,
Что смогли, давно убили,
Чем теперь живу – не знаю сам.
Путь мой – долгий, пьяный, тёмный,
Безрассудный и бездомный,
И тоска со злобой пополам.
Каждый день мой не был ясен,
Но зато всегда опасен,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.