RemVoVo
Невеста вампира по ошибке

Глава 1. Проснуться в чужих декорациях

Сознание вернулось ко мне не постепенно, а навалилось всей своей тяжестью, вырвав из объятий ничего не значащего сна. Я открыла глаза и увидела не знакомую трещину на потолке своей квартиры, а плотный полог из листьев причудливой формы, сквозь который пробивалось тусклое, словно подернутое дымкой, солнце. Воздух был густым, сладковатым и пах гниющими цветами, влажной землей и чем-то еще, чего я не могла определить. Пахло чужой планетой.

Я резко села, и голова закружилась. На мне было платье. Длинное, струящееся, из ткани, напоминавшей шелк, но более плотной. Оно было красивого оттенка спелой сливы, но все в пыли, а подол в нескольких местах порван, будто я продиралась сквозь колючки. Последнее, что я помнила… Библиотека. Гора учебников по квантовой физике. Проклятая контрольная, которую я завалила, и желание провалиться сквозь землю от стыда. Буквально.

«Ну вот, Элли, – прошептала я сама себе, – попала. Только не сквозь землю, а куда-то очень и очень далеко».

Я осмотрелась. Лес был густым, деревья – высокими, с фиолетовыми прожилками на коре. Ветер шелестел листьями, похожими на серебряные монетки. Тишину нарушали странные щелкающие трели невидимых насекомых. Красота, конечно, аномальная, но пахло опасностью.

«Спокойно, Веридия Торн, – заставила себя думать я, используя свое полное имя для придания себе серьезности. – Паника – не стратегия. Нужно оценить обстановку».

Я попыталась встать, опершись о ближайшее дерево. Ноги дрожали. В карманах платья, разумеется, не оказалось ни телефона, ни ключей, ни, что куда важнее, хоть какой-то еды. Только комок засохшей травы.

Именно в этот момент я услышала голоса. Четкие, негромкие, приближающиеся. Мужской – низкий, бархатный, с металлическим подтекстом, словно лезвие, обернутое в шелк. И женский – высокомерный, с придыханием, режущий слух своей сладостной интонацией.

Инстинкт заставил меня прижаться к широкому стволу и затаить дыхание, вжимаясь в кору. Из-за поворота тропы, которую я раньше не заметила, вышли двое.

Он был… неотразим. И от этого стало еще страшнее. Высокий, с идеальной осанкой, в темном, строгом камзоле, подчеркивавшем его широкие плечи и узкую талию. Волосы цвета воронова крыла были собраны у затылка, открывая лицо с резкими, словно высеченными из мрамора чертами. Бледная кожа, высокие скулы, губы, собранные в легкую усмешку. Но больше всего пугали глаза – цвета старого золота, с вертикальными зрачками, как у хищной кошки. Они бесстрастно скользили по окружающему миру, словно оценивая его стоимость и находя ничтожной.

Рядом с ним женщина в ослепительно белом платье, от которого моя одежда выглядела бы нищенской, даже будь она целой. Серебристые волосы уложены в сложную прическу, в которой поблескивали настоящие жемчужины. Ее красота была холодной и отточенной, как алмаз.

«…не понимаю, Сирил, зачем ты настоял на этой прогулке, – говорила она, и в ее голосе слышалось томное раздражение. – Этот лес полон… сырости и диких запахов. Мой новый наряд будет испорчен».

Мужчина – Сирил – лишь слегка повернул к ней голову. «Терпение, Беатрис. Ритуал требует соблюдения формальностей. Даже таких утомительных».

Мое сердце колотилось где-то в горле. Они были явно не из моего мира. Не из какого-либо мира, про который я читала в книгах. Магия? Инопланетяне? Неважно. Главное – остаться незамеченной. Я попятилась, стараясь двигаться бесшумно, но моя нога наступила на лежавшую под листьями сухую ветку.

Треск прозвучал как выстрел.

Золотые глаза Сирила мгновенно нашли меня в полумраке. Его взгляд не выразил ни удивления, ни гнева. Лишь холодное, безразличное любопытство. Беатрис вскрикнула от неожиданности и отшатнулась, словно от вида таракана.

«Что это?! – воскликнула она. – Бродяжка? Шпионка?»

Паника, сдерживаемая до этого силой воли, накрыла меня с головой. Мозг выдал единственную, идиотскую, но инстинктивную команду: «Превратись! Спрячься! Стань незаметной!»

Я почувствовала, как по мне прошел странный, щекочущий ток. Мир накренился, закружился, краски поплыли. Мое тело сжалось, изменило форму. Одежда бесформенной массой свалилась с меня на землю. Я упала на четвереньки. Вернее, на четыре короткие, крепкие ноги, покрытые щетиной.

Я посмотрела вниз и увидела маленькие черные копытца.

О, Боги. Нет.

Я была кабанчиком. Небольшим, полосатым, очень испуганным кабанчиком.

Умом я понимала, что это невозможно. Но ощущения были на сто процентов реальными: влажная земля под копытами, острое обоняние, улавливающее миллион новых запахов, и всепоглощающий, животный ужас.

«Свинья! – с презрением выдохнула Беатрис. – Какая вульгарность!»

Инстинкты взяли верх над разумом. Я, не помня себя от страха, рванула с места. Мои короткие ноги понесли меня прямиком через поляну. Я мчалась, не разбирая дороги, и в панике врезалась в Беатрис, запутавшись в струящемся подоле ее белоснежного платья.

Раздался звук рвущейся ткани. Женщина вскрикнула уже по-настоящему – гневно и обиженно. Я, отчаянно хрюкая, пыталась высвободиться из шелкового плена.

И тут над нами возникла тень.

Я замерла и медленно подняла голову. Сирил Вейн стоял надо мной, его высокий рост теперь казался исполинским. Его золотые глаза-щелки были прикованы ко мне. В них не было гнева. Было… изумление? Интерес?

Он наклонился, и его длинные, холодные пальцы обхватили меня за загривок. Он поднял меня так, чтобы наши взгляды встретились на одном уровне. Я бессильно повисла в воздухе, чувствуя исходящую от него ледяную мощь.

Он внимательно меня разглядывал. Легкая тень недоумения скользнула по его невозмутимому лицу. Он повертел меня в руках, будто диковинный артефакт.

«Любопытно, – произнес он наконец, и его бархатный голос прозвучал прямо у меня в мозгу. – Совсем не пахнет магией».

А потом его взгляд упал на клочья моего платья, валявшиеся на земле, и снова вернулся ко мне, маленькому, полосатому кабанчику, пойманному им за шкирку.

Что-то в его глазах изменилось. Зрачки сузились еще сильнее. Он что-то понял. Что-то, что, как мне показалось, поразило его самого.

«Помолвка расторгнута, – тихо, но четко произнес он, обращаясь к Беатрис, но не сводя с меня глаз. – Ритуал завершен. Я нашел свою Истинную».

В воздухе повисла оглушительная тишина, разорванная лишь моим отчаянным, мысленным воплем: «КАКОЙ ЕЩЕ РИТУАЛ?!»

Глава 2. Клетка и неожиданный статус

Сознание возвращалось обрывками, словно плохой прием сигнала. Сначала я почувствовала холод. Не зимний, пронизывающий, а влажный, каменный, идущий откуда-то снизу. Потом – ломоту во всем теле, будто меня прогоняли через гигантскую мясорубку, а потом кое-как собрали обратно. И тишину. Глухую, звенящую, нарушаемую лишь редким, эхом доносящимся откуда-то сверху скрипом и мерным, гипнотическим капаньем воды.

Я лежала на чем-то жестком, накрытая тонким, шершавым одеялом. С трудом открыла глаза.

И тут же захотела их снова закрыть. В надежде, что это сон.

Я находилась в клетке.

Не в вольере, не в комнате с решеткой на окне, а в самой настоящей, зоопарковской клетке. Пространство было небольшим, метра три на три. Прутья – толстые, черные, отполированные до матового блеска, уходили в такой же черный каменный потолок. Сзади – глухая стена из темного камня, по которой сочилась влага. Передо мной – дверь с массивным висячим замком. За прутьями открывалось обширное помещение, похожее на подвал или полуразрушенную замковую залу. Готические арки, высокие сводчатые потолки, факелы в железных держателях, бросающие трепещущие тени на стены.

Меня стошнило. Кислый запах тут же заполнил клетку. Я отползла в угол, натянув одеяло на плечи. Дрожь стала такой сильной, что зубы выбивали дробь. На мне было какое-то простое серое платье, не мое. Мои вещи, моя жизнь, мое человеческое достоинство – все осталось где-то там, в лесу, вместе с моим разумом, который отказывался верить в происходящее.

«Кабанчик… – прошептала я, и голос сорвался в шепот. – Я превратилась в кабанчика».

Это не был сон. Это была жестокая, нелепая реальность. Я, Веридия Торн, студентка-отличница (ну, почти), атеист и скептик, провела последние несколько часов в шкуре парнокопытного. А теперь сидела в клетке.

Шаги раздались неожиданно. Тяжелые, мерные, эхом разносившиеся под сводами. Из тени зала вышел он. Сирил Вейн.

Он выглядел так же, как и в лесу – бесстрастный, идеальный, нереальный. В свете факелов его бледная кожа казалась фарфоровой, а золотые глаза горели холодным внутренним огнем. Он был без плаща, в одном темном камзоле, и теперь я разглядела, что ткань была расшита причудливым серебряным узором, похожим на паутину.

Он остановился перед клеткой, скрестив руки на груди. Его взгляд скользнул по луже на полу, потом уперся в меня.

«Очнулась», – констатировал он. Его голос был ровным, без эмоций. Ни гнева, ни насмешки. Просто констатация факта.

Я вжалась в стену, пытаясь стать меньше. Страх парализовал горло.

«Кто ты?» – выдавила я наконец.

Он слегка склонил голову набок, словно изучая редкий экспонат. «Вопрос некорректен. Ты вторглась на мои земли во время проведения частной церемонии. Ты – кто?»

Я замолчала. Что я могла сказать? «Я из другого мира, извините, промахнулась дверью»? Звучало как бред сумасшедшего.

«Я… не знаю, как это произошло, – начала я, пытаясь соврать максимально правдоподобно. – Я просто заблудилась в лесу».

«Заблудилась, – он повторил, и в его голосе впервые прозвучали нотки чего-то, кроме безразличия. Скепсиса. – И случайно обладаешь даром анимагии? Довольно редкая форма заблуждения».

Анимагия? Так это называлось? Я ухватилась за это слово, как утопающий за соломинку.

«Да! Анимагия! Это… дар в моей семье. Я еще не очень хорошо его контролирую. Особенно когда пугаюсь». Это была чистая правда.

Сирил медленно прошелся перед решеткой, его пальцы провели по прутьям. «Ты не просто испугалась. Ты сорвала помолвку, оскорбила леди Стерлинг и… привлекла мое внимание нестандартным способом».

«Я не хотела! Это был несчастный случай!» – голос мой снова начал срываться. Я ненавидела себя за эту слабость.

Он резко остановился. «В мире вампиров, девочка, случайностей не бывает. Особенно когда речь идет о Ритуале Истинных».

Этот термин прозвучал как приговор. Я онемела.

«Какой… какой ритуал?» – прошептала я.

Золотые глаза впились в меня с новой силой. «Ты находилась на земле моего клана в час, когда солнце встречается с луной. Ты была замешана в церемонии помолвки, пусть и против своей воли. И в момент кризиса, под взглядом лорда, ты проявила свою суть. Согласно древнему закону, это расторгает предыдущую помолвку и знаменует начало новой. С тобой».

В зале стало так тихо, что я услышала, как трещит факел.

Мой мозг отказался обрабатывать эту информацию. Я медленно покачала головой. «Нет. Вы шутите. Это какая-то ошибка. Я не могу быть вашей… невестой. Я даже не знаю вас! Я не из вашего мира!»

«Закон не интересуется твоим происхождением или желаниями. Он интересуется фактами. Факты таковы: ты здесь. Ты проявила себя. Я признал тебя. Помолвка с Беатрис Стерлинг расторгнута. Теперь ты – моя Истинная».

Он произнес это с ледяной окончательностью, не оставляющей пространства для споров.

Во мне что-то надломилось. Страх сменился жгучей, бессильной яростью. «Вы не можете просто взять и решить за меня! Я не вещь! Я человек!»

Впервые на его лице появилось нечто, отдаленно напоминающее эмоцию. Легкая, почти незаметная усмешка тронула уголки его губ. «Человек, способный превращаться в кабанчика. Давай не будем лицемерить. Ты – нечто большее. Или меньшее. Это еще предстоит выяснить».

Он сделал шаг ближе к решетке. «Тебя будут кормить. Тебе дадут одежду, соответствующую твоему новому статусу. И ты будешь учиться. Этикету, истории, законам вампирского общества. Пока не усвоишь – не выйдешь отсюда».

С этими словами он развернулся и пошел прочь. Его шаги затихли в темноте.

Я осталась одна. В клетке. С официальным титулом «Истинная» к какому-то древнему, жуткому вампиру, который, судя по всему, сошел с ума от собственной значимости.

Я сжала кулаки. Слезы горечи и ярости выступили на глазах, но я смахнула их тыльной стороной ладони.

«Нет, – прошептала я в звенящую тишину. – Это не конец. Это только начало. Мы еще посмотрим, кто кого тут будет дрессировать».

Но сначала нужно было выбраться из этой клетки.

Глава 3. Первый побег и цена сарказма

План был гениален в своей простоте. Как только Сирил Вейн скрылся в темноте подземелья, я принялась за рекогносцировку. Клетка, как я и предполагала, оказалась крепкой. Прутья не поддавались, даже когда я вцепилась в них и повисла всем весом. Замок висел мертвым грузом, и я была уверена, что даже в облике кабанчика не смогла бы его сломать – он был размером с мою голову.

Но кабанчик – не единственное мое умение. Мысль о нем вызывала дрожь отвращения, но сейчас было не до сантиментов. Если я могу стать одним животным, почему бы не попробовать другое? Что-то маленькое, юркое, способное просочиться между прутьями.

Я закрыла глаза, отбросив остатки стыда. «Хорька, – отчаянно думала я, представляя себе гибкое, длинное тельце. – Или ласку. Только не кабанчика, только не кабанчика…»

Та же странная волна жара, на этот раз более острая, колючая, пробежала по коже. Кости с хрустом изменили форму, мир снова поплыл. Я стала меньше, легче. Я упала на четвереньки на холодный камень и тут же чуть не задохнулась от вони. Обоняние было теперь в тысячу раз острее. Я пахла страхом, потом и рвотой. А снаружи доносились запахи плесени, пыли, старого камня и… чего-то металлического, холодного. Вампира.

Я посмотрела на свои лапки. Они были покрыты короткой коричневой шерсткой. Хорек. Получился хорек. Эйфория ударила в голову. Сработало!

Я подбежала к прутьям. Расстояние между ними казалось теперь огромным. Я без труда проскочила наружу, ощущая липкий холод каменного пола под мягкими подушечками лап. Свобода!

Помещение за клеткой оказалось огромным залом с колоннами. Где-то вдали виднелась высокая арочная дверь, приоткрытая ровно настолько, чтобы пробраться внутрь. Туда я и помчалась, прижимаясь к стене и сливаясь с тенями. Мое хорьковое сердце колотилось, как сумасшедшее.

Я проскользнула в щель. За дверью начинался коридор, освещенный теми же факелами. Он был пуст. Я побежала, руководствуясь инстинктом – куда угодно, только подальше от клетки и этого вампира.

Коридор вел наверх по пологой лестнице. Я мчалась, не разбирая дороги, пока не уперлась в очередную дверь, на этот раз дубовую, массивную. Она тоже была приоткрыта. Я заглянула внутрь.

Это были кухни. Огромные, закопченные, пустующие в ночной тишине. В камине тлели угли, на столах стояли медные котлы. И главное – на одном из столов я увидела полуобглобианную тушку какой-то птицы. Голод, который я старалась не замечать, заурчал в моем хорьковом нутре. Разум затмился инстинктом.

Я вскарабкалась на стол и впилась зубами в оставшееся мясо. Оно было холодным, жестким, но на вкус – настоящим раем. Я жадно ела, прислушиваясь к звукам. Тишина.

Именно в этот момент я услышала шаги. Быстрые, легкие, не похожие на поступь Сирила. Я замерла, кусок мяса застрял у меня в зубах. Из-за угла появилась девушка-служанка в простом платье, с корзиной для угля в руках. Она шла, что-то напевая, и вдруг ее взгляд упал на меня.

Наша пара глаз встретилась. Мои – круглые от ужаса, ее – постепенно наполняющиеся пониманием и отвращением.

«Хорь! – взвизгнула она, хватая метлу, прислоненную к стене. – Вредитель проклятый! Опять на кухню повадился!»

Она замахнулась. Я, бросив добычу, прыгнула со стола и рванула обратно к двери. За моей спиной раздавались крики и грохот опрокинутой посуды. Я мчалась по коридору, не зная куда, лишь бы убежать. Сердце готово было выпрыгнуть из груди.

Я свернула в первый же попавшийся проем и очутилась в небольшой комнате, похожей на кладовку. Запах воска и старого дерева. Я забилась в угол, за бочку, стараясь перевести дыхание. Крики служанки стихли. Кажется, я оторвалась.

Но торжествовать было рано. Издалека, оттуда, откуда я прибежала, послышались уже другие шаги. Тяжелые, мерные, неспешные. Те, что я уже успела запомнить и возненавидеть.

Шаги приближались. Они остановились прямо у входа в кладовку. Я зажмурилась, пытаясь стать невидимкой.

«Вылезай, – раздался спокойный, ледяной голос Сирила. – Твой побег окончен. И пахнешь ты жареным фазаном. Не лучший парфюм для беглой невесты».

Дрожа, я выползла из-за бочки. Он стоял в дверях, заслоняя собой весь выход. Его взгляд скользнул по моей хорьковой шкурке, и я поклялась, что увидела в его глазах мимолетную искорку чего-то, почти похожего на развлечение.

«Превращайся обратно, – приказал он безразлично. – Или я велю принести сюда клетку побольше, специально для хорьков».

У меня не было выбора. Я снова почувствовала тот же сдвиг, и через мгновение стояла перед ним на коленях, снова в человеческом облике, в том же сером платье. Я была грязная, перепачканная в жире, с остатками фазана в углу рта. Унижение жгло мне щеки.

Он медленно вошел в кладовку. Он был так близко, что я чувствовала исходящий от него холод. «Хорек, – протянул он, оценивающе глядя на меня. – Более изящно, чем кабанчик. Но не намного умнее. Ты действительно считала, что сможешь убежать?»

«Я должна была попробовать, – прошипела я, поднимаясь на ноги и пытаясь сохранить остатки достоинства. – Я не намерена быть вашим питомцем».

«Питомцы слушаются, – заметил он. – Ты же пока только портишь мебель и воруешь провизию. Ты больше похожа на… вредителя».

Его слова били точно в цель. Я сжала кулаки. «Если бы вы не посадили меня в клетку, мне бы не пришлось воровать!»

«Если бы ты не явилась ко мне в столь экстравагантном облике, мне бы не пришлось тебя сажать, – парировал он. – На этом риторику закончим. Побег номер один провалился. Запомни: в моем доме нет щелей, через которые может утечь что-то, что принадлежит мне».

Он развернулся и жестом велел следовать за ним. «Поскольку демонстрировать тебя гостям в текущем состоянии невозможно, тебе предстоит отмыться. А потом… потом мы начнем твое первое занятие. Этикет для начинающих анимагов, умудрившихся сорвать помолвку вампиру».

Он шел впереди, а я брела сзади, чувствуя себя побежденной, грязной и жалкой. Но где-то глубоко внутри, под слоем стыда и страха, тлела одна упрямая мысль. Провал – это не конец. Это разведка. Я узнала планировку. Узнала, что здесь есть служанки. Узнала, что могу быть не только кабанчиком.

«Мы еще посмотрим, Сирил Вейн, – мысленно пообещала я его спине. – Мы еще посмотрим, кто здесь вредитель».

Глава 4. Урок этикета и ядовитый комплимент

Вместо того чтобы снова заточить меня в подземелье, Сирил провел меня по бесконечным коридорам его замка. Я шла, стараясь не отставать, и чувствовала себя последним ничтожеством. Грязь с пола прилипла к босым ногам, платье было в жирных пятнах, волосы растрепаны. Мимо нас время от времени проходили слуги – они не поднимали глаз, застывая в почтительных поклонах, пока Сирил не проходил мимо. Но я чувствовала на себе их колючие, полные любопытства взгляды. Новость о «пойманной Истинной», судя по всему, разнеслась по замку быстрее чумы.

Наконец мы остановились у двери, украшенной причудливой резьбой с изображением летучих мышей и черных роз. Сирил толкнул ее, и мы вошли.

Это были не покои. Это была ванная комната, размером с мою прошлую квартиру. Посередине стояла огромная купель из черного мрамора, в которую по серебряным трубам уже струилась вода, издавая легкий пар. В воздухе витал терпкий аромат неизвестных трав и цветов. Вдоль стены стояли зеркала в позолоченных рамах, и мое отражение в них было настолько жалким, что я отвела глаза.

«Отмойся, – коротко бросил Сирил, останавливаясь у порога. – Вещи, которые ты умудрилась испортить, сожги. После тебя ждут новые». Он кивком указал на сложенный на мраморной скамье стопку одежды – на этот раз из темно-синего бархата.

«Вы останетесь здесь, чтобы проконтролировать процесс?» – язвительно спросила я, скрестив руки на груди. Голос дрожал, но сарказм был моим последним щитом.

Он поднял бровь. «Не беспокойся. Вид грязной, воняющей фазаном анимагши не входит в число моих увлечений. У тебя есть полчаса». С этими словами он вышел, притворив за собой дверь.

Я метнулась к двери – заперта. Конечно. Я с силой пнула мраморный пол и, шипя от боли, поплелась к купели.

Вода была идеальной температуры – горячей, но не обжигающей. Я погрузилась в нее с головой, пытаясь смыть с себя не только грязь и запах, но и весь этот кошмар. Я мылилась ароматным мылом, терла кожу мочалкой до красноты, но ощущение липкого унижения не проходило. «Истинная». Это слово звенело в ушах, как насмешка.

Ровно через полчаса дверь открылась. На пороге стояла не служанка, а он. Чистый, безупречный, с каменным лицом. Я уже успела облачиться в бархатное платье. Оно было простого кроя, но ткань была роскошной, тяжелой, и сидело оно на мне куда лучше, чем прежнее.

«Лучше, – констатировал он, бегло окинув меня взглядом. – Теперь хотя бы смотреть можно без слез. Пойдем».

Он снова повел меня по лабиринту коридоров, на этот раз приведя в небольшой, но изысканный кабинет. Стены были заставлены книжными шкафами с фолиантами в кожаных переплетах, у камина стояли два высоких кресла. В воздухе пахло старыми книгами и дымом от поленьев какой-то редкой породы дерева.

Сирил указал мне на одно из кресел. Я нехотя опустилась на край, готовая в любой момент вскочить.

«Начнем с основ, – начал он, стоя перед камином и глядя на пламя. – Ты – моя Истинная. По закону, это делает тебя моей невестой и налагает определенные обязательства. Твое поведение – это прямое отражение моего статуса. Следовательно, ты будешь вести себя соответственно».

«Соответственно чему? Вашим представлениям о дрессировке?» – не удержалась я.

Он медленно повернул ко мне голову. «Соответственно правилам выживания в вампирском обществе. Здесь любую слабину используют против тебя. Твоя сегодняшняя выходка с побегом – не проявление духа, а демонстрация глупости. И эту глупоту попытаются использовать мои враги. И твои, раз уж ты оказалась в этой роли».

В его словах была леденящая душу правда. Я промолчала.

«Первое, – продолжил он. – Никогда не показывай страх. Страх для вампира – как запах крови для акулы. Второе. Никогда не опускай взгляд перед тем, кто считает себя выше тебя. Ты – моя Истинная. Формально твой статус теперь выше, чем у большинства аристократов в этих стенах. Дай им повод усомниться в этом – они разорвут тебя».

«Вы так говорите, будто это уже решенный вопрос, – прошептала я. – Будто я останусь здесь навсегда».

«Это решенный вопрос, – его голос не оставлял пространства для споров. – Пока не будет доказано обратное, ты здесь. И будешь вести себя подобающе. Начнем с простого. Приветствие».

Он подошел ко мне. «Встань».

Я подчинилась, чувствуя себя идиоткой на уроке хореографии.

«Когда тебя представляют равному по статусу, ты делаешь легкий кивок головы. Вот так». Он продемонстрировал. Изящное, едва заметное движение. «Когда приветствуешь того, кто ниже тебя, ты можешь кивнуть чуть более снисходительно. А когда перед тобой тот, кто формально выше… например, я… ты делаешь реверанс».

Он не стал показывать реверанс. Он просто смотрел на меня, ожидая.

Я сглотнула. Глупый, детский протест клокотал внутри. Но его слова о выживании запали в душу. Я собрала складки бархатного платья и сделала неловкий, дрожащий реверанс, какой делала в школьной постановке «Золушки».

Сирил смотрел на меня с невозмутимым видом. «Ужасно, – заключил он. – Ты согнулась, как мешок с картошкой. Спина прямая. Колени сгибаются плавно. Взгляд опускается на мгновение, потом снова поднимается и фиксируется на лице того, кого приветствуешь. Покажи еще раз».

Я стиснула зубы и повторила. На этот раз стараясь выпрямить спину.

«Немного лучше, – сказал он, и в его голосе прозвучало что-то вроде усталого удовлетворения. – Похоже на реверанс, а не на попытку поднять с пола монету. Теперь комплимент».

Я смотрела на него в полном недоумении. «Комплимент?»

«Да. В нашем обществе лесть – валюта такая же твердая, как золото. Ты должна уметь ее изящно преподносить. Скажи мне что-нибудь приятное».

Я онемела. Сказать что-то приятное этому… этому похитителю, этому тюремщику? Я ненавидела его. Я ненавидела его холодность, его уверенность, его золотые глаза и его дурацкие законы.

Он ждал, и в его взгляде читалось любопытство. Он понимал мою внутреннюю борьбу и, кажется, получал от этого удовольствие.

Я глубоко вдохнула, собираясь с мыслями. Прямую лесть он, скорее всего, высмеет. Нужно что-то другое. Что-то, что будет похоже на комплимент, но будет нести в себе двойной смысл. Я посмотрела на него, на его безупречную, статуюную внешность, на полные холодного превосходства глаза.

«Вы… очень терпеливый учитель, – выдохнула я наконец. – Учитывая, что имеете дело с столь безнадежной ученицей, чей главный талант – превращаться в лесную скотину».

В углу его рта дрогнул почти незаметный мускул. Было ли это начало улыбки? Или гримасы раздражения?

«Ядовито, – произнес он после паузы. – Но в рамках допустимого. Похоже, у тебя есть потенциал. Не для этикета, а для интриг. Это… ценно».

Он подошел к столу и налил в два хрустальных бокала темно-красной жидкости. Пододвинул один ко мне. «На сегодня достаточно. Выпей. Это не кровь, если ты брезгуешь. Это вино из черной ивы. Оно успокаивает нервы».

Я с недоверием посмотрела на бокал, потом на него. Он сделал глоток из своего, его взгляд был отстраненным, уставшим.

Я взяла бокал. Пальцы все еще дрожали. Сделав маленький глоток, я почувствовала горьковато-сладкий вкус, разливающийся по рту. Он действительно был удивительно приятным.

Мы стояли в тишине, у камина. Враги, учитель и ученица, тюремщик и пленница. И в этой тишине я впервые почувствовала не просто страх, а нечто более сложное. Осознание того, что эта игра только началась, и правила в ней были смертельно серьезными. А мой «учитель» был одновременно моей главной угрозой и единственным, кто мог научить меня в ней выживать.

Глава 5. Гнев бывшей невесты

Последующие несколько дней прошли в странном, вымученном ритме. Меня переселили из подземелья в комнату с настоящей кроватью, коврами и даже небольшим балкончиком, решетка на котором, впрочем, не оставляла иллюзий о моем статусе. Я была не гостьей, а ценным заключенным, с которым временно решили обращаться помягче.

Каждое утро ко мне приходила пожилая, сухопарая вампирша по имени Матильда – мой новый «наставник» по этикету. Она была воплощением строгости, ее лицо не озаряла ни одна улыбка, а тонкие губы всегда были поджаты, словно она постоянно пробовала что-то кислое. Мы часами отрабатывали походку, манеру сидеть, держать руки, пользоваться десятками разных вилок и ножей за огромным обеденным столом. Я училась сдерживать свой язык и прятать насмешку в глазах за маской безразличия, как велел Сирил.

Он сам наведывался редко, появляясь всегда неожиданно, как призрак. Он молча наблюдал за уроками, стоя у окна, а потом задавал несколько каверзных вопросов о политике кланов или истории Аэтерии. Книги, которые он мне предоставил, я проглатывала запоем – это была моя единственная ниточка к пониманию мира, в который я угодила. Я узнала, что клан Вейнов – один из старейших и самых могущественных, а их оппоненты, клан Стерлинг, к которому принадлежала Беатрис, славились своими богатствами и влиянием при дворе Верховного Вампира. Сорвав их помолвку, я, сама того не ведая, влезла в самую гущу многовекового противостояния.

Именно это знание заставило меня вздрогнуть, когда в один из дней, когда я с Матильдой отрабатывала церемонию чаепития, дверь в мои покои распахнулась без стука.

На пороге стояла Беатрис Стерлинг.

Она была ослепительна в своем гневе. Платье из серебристой пармы обтягивало ее идеальную фигуру, а в распущенных волосах бриллианты сверкали, как слезы. Ее глаза, цвета зимнего неба, метали молнии. За ней, на почтительном расстоянии, замерли две служанки.

Матильда, не выказывая ни малейшего удивления, сделала глубокий, почтительный реверанс. «Леди Стерлинг. Какой неожиданный визит».

Я медленно поднялась из-за стола, сердце заколотилось где-то в районе горла. Я вспомнила наказ Сирила: не показывать страх. Я выпрямила спину и встретила ее взгляд, стараясь дышать ровно.

Беатрис проигнорировала Матильду. Ее взгляд скользнул по мне с ног до головы, оценивая мое простое синее платье, незаплетенные волосы, отсутствие украшений. На ее лице расцвела ядовитая, торжествующая улыбка.

«Так вот она, – прошипела она, делая шаг внутрь. – Та самая… Истинная лорда Вейна. Я представляла себе кого-то… выдающегося. А не бледную, тощую мышь, подобранную в лесу».

Я чувствовала, как кровь приливает к моим щекам, но удержалась от ответного выпада. Я просто смотрела на нее, стараясь, чтобы мое лицо ничего не выражало.

«Лорд Вейн оказал мне честь своим доверием, – сказала я тихо, подбирая слова, как меня учили. Формально мой статус был теперь выше ее. Я должна была это продемонстрировать. – Чем могу быть полезна, леди Стерлинг?»

Ее глаза сузились. Она явно не ожидала такой реакции. Она ждала страха, слез, оправданий.

«Полезна? – она фыркнула, изящно подойдя к столу и взяв одну из фарфоровых чашек. Она посмотрела на нее с презрением и бросила на пол. Чашка разбилась с оглушительным треском, осколки разлетелись по полу. – Ты можешь быть полезна, только исчезнув. Ты, глупая девочка, даже не понимаешь, во что ввязалась».

Матильда стояла неподвижно, как изваяние. Я не шелохнулась, хотя внутри все сжалось в тугой комок.

«Помолвка была расторгнута по древнему закону, – произнесла я, все так же спокойно. – У меня не было намерения причинять вам боль».

«Боль? – Беатрис рассмеялась, и этот звук был похож на лязг льда. – Ты думаешь, это о боли? Речь идет о долге. О чести клана! Речь идет о том, что какой-то ублюдок-анимаг, умеющий лишь рыть землю рылом, посмела встать на моем месте!»

Она резко подошла ко мне вплотную. От нее пахло холодным цветочным ароматом и яростью. «Он тебя бросит. Как только наиграется. Он поймет, что ты – никчемная ошибка, недостойная стоять рядом с ним. И когда это случится, я буду там. Я буду смеяться, глядя, как ты ползешь обратно в ту грязь, из которой выползла».

Ее слова били точно в больное место. В те самые тайные страхи, которые я сама в себе лелеяла. Что я здесь чужая. Что я ошибка. Я чувствовала, как дрожь поднимается изнутри, сдавливая горло. Я смотрела в ее ледяные глаза и видела в них такую ненависть, что стало физически плохо.

И тут я почувствовала знакомое щекотание под кожей. Паника. Мое тело готовилось к защите. К бегству. Нет. Только не это. Только не превратиться здесь, перед ней.

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, сосредоточившись на боли. Я заставила себя дышать глубже, отгоняя накатывающую волну трансформации. Я не должна была дать ей это удовольствие.

«Ваши слова записаны, леди Стерлинг, – сказала я, и голос мой прозвучал чуть хрипло, но твердо. – Если все, что вам осталось – это угрозы и оскорбления, то, полагаю, наш разговор окончен. Матильда, пожалуйста, проводите леди Стерлинг. У меня еще много уроков».

Я повернулась к ней спиной, демонстративно игнорируя ее, и подошла к окну, делая вид, что рассматриваю замковый сад. Это был невероятный риск. Грубейшее нарушение этикета. Но это был мой выпад. Моя маленькая победа.

Я слышала, как за моей спиной застыла гробовая тишина. Потом – резкий, яростный выдох Беатрис.

«Ты пожалеешь об этой выходке, мышка, – прошипела она так тихо, что я едва разобрала слова. – Обещаю».

Шум ее удаляющихся шагов, и хлопок двери. Я продолжала смотреть в окно, не видя ничего, кроме расплывчатых пятен зелени. Колени подкашивались. Я обернулась.

Матильда смотрела на меня с новым, незнакомым выражением. В ее обычно пустых глазах читалось нечто вроде… уважения? Или просто удивления?

«Смело, – сухо произнесла она. – Или безрассудно. Леди Стерлинг не прощает таких оскорблений».

«А я не прощу, когда в меня плюются, – ответила я, все еще пытаясь унять дрожь в руках. – Даже если у этой слюны бриллиантовый блеск».

В тот вечер, когда Сирил, как обычно, бесшумно появился в дверях, он окинул меня долгим взглядом.

«До меня дошли слухи, что ты сегодня принимала гостей», – сказал он нейтрально.

«Не принимала. Отбивалась от нападения, – поправила я, не отрываясь от книги о геральдике кланов. – Ваша бывшая невеста обладает незаурядным талантом разбивать фарфор и самооценку».

Он молча подошел, взял мою руку и разжал пальцы. На ладони остались четыре маленьких, кровавых полумесяца от моих ногтей.

«Но ты не превратилась, – констатировал он. Его пальцы были холодными, как мрамор. – И не расплакалась. И даже нашла, что ей ответить. Может, ты и не безнадежна».

Он выпустил мою руку.

«Завтра мы начнем изучать политику. Похоже, тебе это пригодится куда больше, чем искусство реверанса».

Глава 6. Узы, которые не разорвать

Прошла неделя. Неделя напряженного затишья после визита Беатрис. Я продолжала уроки с Матильдой, но теперь они казались мне нелепой бутафорией на фоне реальной угрозы. Я с головой ушла в политику. Читала свитки о древних договорах, изучала карты владений кланов, заучивала имена и титулы ключевых фигур. Это было мое оружие. Пока единственное.

Сирил, к моему удивлению, оказался педантичным учителем. Он требовал не просто зазубривания, а понимания. Он мог часами объяснять хитросплетения вампирского двора, и в эти моменты его холодный голос обретал странную, почти гипнотическую убедительность. Я ловила себя на том, что слушаю, затаив дыхание, забывая на время, что он мой тюремщик.

Однажды вечером мы сидели в его кабинете. Я пыталась анализировать возможные последствия разрыва союза с кланом Стерлинг.

«Они попытаются ударить по вашей торговле, – рассуждала я, глядя на карту торговых путей. – У них есть порты на севере. Но вы контролируете перевалы через Обсидиановые горы. Если перенаправить караваны через владения клана Ренар…»

Сирил слушал, откинувшись в кресле, его пальцы медленно барабанили по ручке. «Логично. Но ты упускаешь один ключевой фактор».

«Какой?»

«Меня, – он посмотрел на меня своими золотыми глазами. – Ты строишь стратегию, исходя из чистой логики и выгоды. Но в нашей политике личная месть – такой же весомый аргумент. Оливер Стерлинг, отец Беатрис, не простит публичного унижения дочери. Он будет действовать иррационально, лишь бы навредить».

В его словах была правда, от которой стало не по себе. Я была не просто пешкой. Я была причиной потенциальной войны.

«Значит, моя жизнь теперь стоит ровно столько, сколько стоит оскорбленное самолюбие Оливера Стерлинга?» – горько поинтересовалась я.

«Приблизительно так, – сухо согласился он. – Но пока ты под моей защитой, твоя цена для него – лишь головная боль».

Внезапно он нахмурился и приложил руку к виску, словно отгоняя назойливую муху. Легкая тень раздражения промелькнула на его лице.

«Что-то не так?» – спросила я.

«Ничего существенного, – отозвался он, но его взгляд стал отрешенным. – Просто… навязчивое ощущение. Будто что-то зовет. Очень тихо».

Я хотела пошутить насчет совести, но вовремя остановилась. Он выглядел не шутящим.

Внезапно в груди у меня странно екнуло. Легкий, почти незаметный толчок, словно кто-то дернул за невидимую нить, привязанную к сердцу. Я непроизвольно ахнула и схватилась за подлокотник кресла.

Сирил мгновенно встрепенулся. Его глаза сузились, все его внимание было приковано ко мне. «Что?»

«Не знаю… Покалывание в груди. Наверное, отсидела ногу», – соврала я, смущенная этим странным, интимным ощущением.

Но он уже поднялся и подошел ко мне. Он смотрел на меня так пристально, будто пытался заглянуть внутрь. «Опиши точнее».

«Просто… резкий толчок. Как удар током, но слабый. Уже прошло».

Он медленно провел рукой по воздуху передо мной, не касаясь, и его лицо озарилось пониманием, смешанным с досадой. «Так вот в чем дело. Проклятые узы».

«Какие еще узы?» – спросила я, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

«Связь между вампиром и его Истинной, – пояснил он, снова садясь в кресло, но его поза была теперь напряженной. – Я читал о них, но никогда не сталкивался. Это не просто юридический статус. Это… эмпатическая нить. Особенно сильная в моменты опасности или сильных эмоций».

Я смотрела на него в полном недоумении. «Вы хотите сказать, что мы теперь… связаны? Что я могу чувствовать, что вы чувствуете?»

«В каком-то примитивном, эмоциональном ключе, да. Похоже, что так. Это объясняет, почему я последние несколько дней чувствую чье-то постоянное, раздражающее беспокойство. А теперь вот этот… толчок».

Я онемела. Это было хуже, чем клетка. Хуже, чем уроки этикета. Это было вторжение в самое святое – в мои мысли, мои чувства.

«Вы… вы чувствовали мой страх? Когда приходила Беатрис?»

«Смутное беспокойство, да, – кивнул он. – Но я списал это на общую нервозность ситуации. Сейчас сигнал был гораздо четче. Что ты почувствовала перед этим?»

Я покраснела, глядя в пол. «Я… подумала, что являюсь причиной потенциальной войны. И мне стало страшно. И… виновато».

Сирил тяжело вздохнул. «Вот он, источник. Сильная, сфокусированная эмоция. Вина, смешанная со страхом. Достаточно мощный импульс, чтобы я его почувствовал, а ты, в свою очередь, ощутила мое раздражение от этого вторжения. Получился замкнутый круг».

Ужас медленно подползал к моему горлу. «Мы можем это контролировать? Остановить?»

«Теоретически – да. С помощью тренировки и силы воли. Но разорвать эту связь невозможно. Она будет только укрепляться со временем».

Я вскочила с кресла, меня затрясло. «Нет! Вы не имеете права! Это… это насилие!»

Он тоже поднялся, его лицо снова стало холодным и непроницаемым. «Я не выбирал это, Веридия. Такова природа ритуала. Ты думаешь, мне приятно чувствовать в себе эхо чужой паники? Мне это доставляет такие же неудобства, как и тебе».

«Неудобства? – закричала я, теряя остатки самообладания. – Вы называете это неудобством? Меня вырвали из моего мира, посадили в клетку, объявили чьей-то собственностью, а теперь еще и влезли в мою голову! Это кошмар!»

Во время моей вспышки его лицо вдруг исказилось гримасой боли. Он схватился за грудь, точно над сердцем, и резко выдохнул.

Я замолчала, застыв на месте. Я… почувствовала это. Острую, жгучую волну, прокатившуюся по моей собственной груди. Это была не моя боль. Это была его.

Мы стояли друг напротив друга, оба тяжело дыша, связанные невидимой пуповиной из страха и ярости.

«Вот видишь, – тихо, с усилием произнес он. – Теперь и ты можешь чувствовать. Наша связь работает в обе стороны. И пока мы не научимся ее контролировать, наши ссоры будут причинять физическую боль нам обоим».

Я молчала, смотря на него в ужасе. Война кланов, интриги, уроки этикета – все это вдруг показалось детской забавой по сравнению с этим. С этой чудовищной, интимной связью, которую нельзя разорвать.

Он выпрямился, снова взяв себя в руки. «На сегодня достаточно. Уходи. И постарайся… успокоиться. Ради нас обоих».

Я не заставила себя повторять. Я выбежала из кабинета и бросилась по коридору в свои покои, чувствуя, как эта проклятая связь тянулась за мной, как призрачный поводок. Теперь даже в одиночестве я не могла быть уверена, что я одна.

Глава 7. Урок контроля

Последующие дни я провела в состоянии постоянной, фоновой паники. Эта проклятая связь висела на мне, как ошейник с колокольчиком, звонящим в чужих ушах при каждом моем неверном шаге. Я пыталась «успокоиться», как велел Сирил, но чем больше я старалась, тем сильнее напрягалась, и тем отчетливее чувствовала на другом конце легкое, раздражаемое недоумение. Это сводило с ума.

Сирил, казалось, научился блокировать наши «узы» лучше меня. Его присутствие в моей голове ощущалось как далекий, холодный огонек, который то разгорался искрой раздражения, когда я особенно нервничала, то почти полностью угасал, когда он был погружен в свои дела. Эта несправедливость злила меня еще сильнее.

Он появился в моих покоях на рассвете, когда я, измученная бессонницей, смотрела в окно на бледнеющее небо.

«Новый урок, – объявил он без предисловий. – Надевай что-нибудь простое. Мы идем в старую оранжерею».

Оранжерея оказалась огромным полуразрушенным стеклянным павильоном в глубине замкового сада. Растения здесь буйно разрослись, оплетая каркас, стекла были мутными, а в воздухе стоял влажный, пряный запах земли и цветов. Это место дышало забвением и покоем.

«Здесь нас никто не побеспокоит, – сказал Сирил, останавливаясь на заросшей мхом дорожке. – И стекла толстые. На случай, если у тебя снова возникнет желание превратиться в что-то крупное и снести пол-замка».

Я промолчала, скрестив руки на груди.

«Связь, – начал он, поворачиваясь ко мне, – это не враг. Это инструмент. Как и твоя анимагия. Неконтролируемый инструмент опасен. Контролируемый – может спасти тебе жизнь. Сегодня мы будем учиться его фильтровать».

«Как?» – спросила я скептически.

«Через концентрацию. Твои эмоции – это река. Сейчас они выходят из берегов и затопляют все вокруг, включая меня. Тебе нужно построить плотину. Не для того, чтобы остановить реку, а чтобы управлять ее потоком».

Он подошел ближе. «Закрой глаза».

Я неохотно подчинилась.

«Что ты чувствуешь? Не физически, а внутри. Назови свою главную эмоцию прямо сейчас».

Это было нетрудно. «Гнев, – выдохнула я. – На вас. На эту ситуацию. На эту связь».

«Хорошо. А теперь представь этот гнев. В цвете, в форме».

Я попыталась. «Это… горячий красный шар. Где-то в груди».

«Отлично, – его голос был ровным, почти монотонным, как у гипнотизера. – Теперь представь, что ты помещаешь этот шар в прочную стальную коробку. Ты закрываешь ее. Ты слышишь, как щелкает замок. Жар и ярость остаются внутри, но они больше не обжигают тебя изнутри и не выплескиваются наружу».

Я попробовала. Сначала это казалось глупой детской игрой. Но постепенно, по мере того как я концентрировалась на образе, на воображаемом весе коробки, прохладе металла, комок ярости в груди действительно стал меньше жечь изнутри. Он не исчез, но будто отодвинулся, потерял свою власть надо мной.

«Получается?» – спросил он тихо.

«Вроде… да».

«А теперь открой глаза».

Я открыла. Он стоял прямо передо мной, его лицо было невозмутимым, но в золотых глазах читалось пристальное внимание.

«Что вы чувствуете сейчас?» – спросила я.

«Ничего, – ответил он. – Твой гнев перестал доходить до меня. Было ощущение, будто назойливый комар наконец перестал жужжать у уха».

Не знаю, что было обиднее – быть рекой, выходящей из берегов, или комаром. Я снова нахмурилась.

«И вот он снова, – заметил он. – Легкий всплеск раздражения. Но уже не такой сильный. Ты учишься».

Мы провели так еще час. Он заставлял меня вызывать разные эмоции – страх, досаду, даже попытаться вспомнить что-то радостное из прошлой жизни – и тут же изолировать их в воображаемые контейнеры. Это было изматывающе, как интенсивная тренировка для ума. Но это работало.

«А теперь последнее упражнение, – сказал он, когда я уже чувствовала себя совершенно выжатой. – Попробуй сделать обратное».

«Обратное?»

«Вместо того чтобы блокировать, попробуй намеренно послать мне что-то. Что-то простое. Одну четкую эмоцию».

Это было страшнее. Открыться ему намеренно? Я колебалась.

«Страх блокировать ты уже научилась, – продолжил он. – Теперь нужно научиться его передавать. В бою это может предупредить союзника об опасности. Попробуй. Небольшую тревогу».

Я закрыла глаза, снова найдя внутри тот самый красный шар гнева. Я представила, что открываю стальную коробку всего на мгновение. Я не выпускала его, а лишь… направила тонкий луч этого жара в его сторону.

Сирил вздрогнул. Всего лишь легкое движение плеч, но для его ледяного самообладания это было равноценно крику.

«Интересно, – произнес он после паузы. – Очень сфокусированно. Почти болезненно остро».

Я открыла глаза и увидела, что он смотрит на меня с новым, незнакомым выражением. В его взгляде было нечто вроде уважения. Или осторожности.

«Что вы почувствовали?»

«Укол. Короткий и точный, как удар рапирой. Не ожидал такой… агрессивной передачи от новичка». Он помолчал. «Похоже, твоя анимагия – не единственный твой острый талант».

В его словах не было упрека. Была констатация факта. И впервые за все время моего пребывания здесь я почувствовала не беспомощность, а странную, зловещую силу. Я могла не только прятать свои чувства. Я могла использовать их как оружие. Против него.

«На сегодня достаточно, – прервал мои мысли Сирил. – Ты быстро учишься. Быстрее, чем я предполагал».

Он повернулся, чтобы уйти, но на полпути остановился.

«И, Веридия? – он обернулся. – В следующий раз, когда захочешь продемонстрировать свою ярость, пожалуйста, обойдись без «уколов». Мне это… неприятно».

С этими словами он растворился в зелени оранжереи.

Я осталась одна среди буйства растений. Внутри все еще горел тот самый шар гнева, теперь снова надежно запертый в стальной коробке. Но я знала, что ключ от этой коробки теперь был у меня. И это знание было одновременно пугающим и окрыляющим. Я была не просто жертвой обстоятельств. Я была ученицей. И, возможно, в будущем – угрозой.

Глава 8. Слуги и тени

После урока в оранжерее что-то во мне сдвинулось. Страх никуда не делся, но к нему добавилась острая, почти хищная внимательность. Я начала замечать детали, которые раньше ускользали от меня, затененные паникой. Я изучала не только книги, но и людей. Вернее, слуг.

Они были повсюду – безмолвные, эффективные тени в темных ливреях с гербом Вейнов – стилизованной летучей мышью с каплей крови вместо глаза. Они приносили еду, убирали комнаты, зажигали факелы в коридорах. И все они избегали смотреть мне в глаза. До сих пор я думала, что это часть этикета. Теперь я начала сомневаться.

Матильда была моим основным источником информации, но ее уста смыкались плотнее замка на моей бывшей клетке, как только речь заходила о чем-то, кроме правил поведения. Я решила действовать сама.

Выбрав момент, когда Матильда удалилась за новыми свитками, я вышла в коридор и сделала вид, что рассматриваю гобелены. Мимо проходила девушка-служанка, та самая, что гонялась за мной по кухне с метлой. Увидев меня, она замерла, уткнув взгляд в пол.

«Как тебя зовут?» – спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал мягко.

Девушка вздрогнула, словно я ударила ее. «Лейла, мисс».

«Лейла, не бойся. Я просто хочу спросить. Как давно ты служишь в замке?»

«С рождения, мисс. Моя мать была прачкой у прежнего лорда». Ее голос был едва слышен.

«Прежнего лорда?» – уточнила я.

«Да, мисс. Отца лорда Сирила». Она нервно переминалась с ноги на ногу, явно желая оказаться где угодно, только не здесь.

«А что с ним случилось?»

Лейла побледнела еще сильнее. «Он… пал в битве с кланом Хроу, мисс. Пять лет назад».

Клан Хроу. Я помнила это имя из учебников. Один из самых воинственных и жестоких кланов, давние соперники Вейнов. Я хотела спросить еще что-то, но в этот момент из-за угла появилась тень Матильды. Лейла, заметив ее, бросила на меня взгляд, полный чистого ужаса, и пулей вылетела в противоположный конец коридора.

Матильда подошла ко мне, ее лицо было высечено из камня. «Леди Веридия, вам не пристало вести беседы с прислугой. Это нарушает субординацию».

«Я просто хотела узнать больше о доме, в котором мне предстоит жить», – парировала я, глядя ей прямо в глаза.

«Всю необходимую информацию вам предоставят я или лорд Сирил. Остальное – не ваша забота».

Этот инцидент только подстегнул мое любопытство. Если простой вопрос о прошлом лорда вызывает такую панику, значит, здесь есть что скрывать. Я решила действовать тоньше.

Во время ужина, который я, как правило, принимала одна в своей комнате, я обратила внимание на молодого слугу, расставлявшего блюда. Он был чуть старше меня, с умными, быстрыми глазами, которые на мгновение встретились с моими, прежде чем опуститься. В его взгляде не было страха, лишь сдержанное любопытство.

Когда он вышел, я подождала минуту, а затем бесшумно выскользнула в коридор. Я знала, что слуги обычно пользуются системой потайных лестниц и переходов, чтобы не попадаться на глаза господам. Один такой проход был как раз рядом с моими покоями, за потертым гобеленом с изображением охоты.

Я притаилась за складками ткани. Вскоре послышались шаги и голоса. Узнавала Лейлу и тот самый, более смелый голос.

«…и она спросила прямо о старом лорде!» – взволнованно шептала Лейла.

«И что? – ответил мужской голос. – Пусть спрашивает. Может, новая госпожа не такая уж и слепая, как другие».

«Молчи, Элиас! – испуганно прошипела Лейла. – Если Матильда услышит… Ты же знаешь, что случилось с Томасом!»

«Томас был дурак и болтун. А я просто смотрю и делаю выводы. Она не похожа на них. Она… живая».

«Это еще опаснее! – голос Лейлы дрожал. – Для нее и для нас. Лучше уж служить молча, чем быть наказанным за лишнее слово».

Их шаги затихли. Я медленно вышла из-за гобелена, сердце бешено колотилось. «Томас». «Наказан». «Не такая уж слепая». Значит, я была права. Здесь что-то происходило. Что-то темное, о чем боялись говорить даже шепотом.

На следующий день, во время нашего ежедневного урока, я решилась на рискованный шаг. Сирил объяснял мне тонкости вампирской дипломатии, когда я не выдержала.

«А что случилось с Томасом?» – спросила я самым нейтральным тоном, каким только могла.

Пальцы Сирила, перебиравшие свиток, замерли. Он медленно поднял на меня взгляд. В камине треснуло полено.

«Откуда ты знаешь это имя?» – его голос был тихим и очень опасным.

«Я слышала, как служанки перешептывались, – солгала я, не отводя глаз. – Они испугались, когда я спросила о твоем отце. И упомянули кого-то по имени Томас. Мне стало интересно».

Он отложил свиток. Его лицо было маской, но по нашей связи, которую я еще не успела как следует заблокировать, пробежала ледяная волна… чего? Гнева? Настороженности?

«Томас был слугой, – произнес он отчеканенно. – Он нарушил доверие господина. Его больше нет в замке».

«Он умер?» – прямо спросила я.

Сирил встал. Он был выше меня на голову, и сейчас его тень накрыла меня целиком. «Ты задаешь слишком много вопросов, Веридия. Вампиры не любят, когда копаются в их прошлом. Особенно те, чье положение здесь столь… шатко».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.