Александра Лазан, Валерий Орлов
Последний оплот

1

Газовый гигант, летящий сквозь пространство по эллиптической орбите, медленно проворачивается вокруг своей оси. Бросает тусклые оранжевые отблески на стальной подволок ходового мостика. На полярной шапке, которую капитан может наблюдать сквозь броневое стекло обзорного иллюминатора, газ становится темным, грязно-серым, но чем ближе к экватору – тем больше в нем оказывается красного. Пояса атмосферы движутся по телу планеты беспорядочно, но с постоянной скоростью. Зрелище завораживающее. Даже для того, кто не раз видел подобные миры. Крохотные луны бросают круглые тени на податливую поверхность.

В навигационных картах Протектората у этого гиганта нет названия, лишь номер – набор букв и цифр, призванный определить место планеты в картотеке. THX 1138. Довольно скупо. Валерий не сомневается, что жители местной системы как-то её все-таки называют. Вряд ли им известны номера из штурманских пособий Космического Флота.

– Капитан! – офицер связи, молодой человек с шевронами лейтенанта, встаёт на ноги и поворачивается к обзорному иллюминатору. – Нас вызывает флагман.

– Соедините, – коротко бросает мужчина, сняв с дублированной панели управления трубку связи ближнего радиуса. – «Исполнитель». Капитан Гай Валерий.

Слушая сжатые, скупые указания адмирала, который командует Первым Флотом Протектората, капитан, не отрываясь, смотрит на причудливые завихрения газа на атмосферных поясах планеты.

Голос флагмана в трубке солирует, но где-то на заднем плане, на другой частоте, проскальзывают обрывки чужой передачи: «…повторяем, патруль у Веридана не вышел на связь. Обломков нет. Списываем на гиперпространственную аномалию…» Адмирал по ту сторону резко обрывает посторонний шум, и Валерий мысленно отмечает про себя: опять эти сказки с окраин об исчезающих кораблях. Но его это не касается.

Отвечать не требуется, да и протокол такого не предусматривает, так что Гай просто сжимает губы и стоит на месте, почти не двигаясь, лишь изредка переступая ногами из-за перебоев в работе главной силовой установки.

В такие мгновения по исполинскому крейсеру проходит лёгкая дрожь. Но дело здесь не в неисправности – просто старший механик корабля соблюдает инструкцию, согласно которой он должен беречь энергию для решающего броска. А до тех пор, пока ударная группа с «Исполнителем» во главе пребывает в резерве, максимальная мощность им не нужна.

– Да, адмирал, вас понял, – кивает Валерий, когда флагман спрашивает его о подтверждении приказа. – Я выйду из теневого сектора и немедленно направлюсь к флагманскому крейсеру, игнорируя прочие мятежные корабли. Конец связи.

Повесив трубку на штатное место, капитан поправляет портупею с личным оружием и быстро поворачивается к вахтенным офицерам.

– Боевой разворот. Реакторы на полную мощность. Щиты на лобовые панели.

На мостике мгновенно начинается служебная суматоха. Один из офицеров связывается с машинным отделением и передаёт старшему механику распоряжение капитана. Рулевой перекладывает крейсер на левый борт и плавно разворачивает его на месте, взяв курс на южный полюс газового гиганта. Старший помощник приступает к расчётам орудийной стрельбы, а штурман отмечает предполагаемый курс на звёздной карте, чья проекция висит перед ним в виде голографического объёмного изображения.

– Штурмовой легион – к шлюзам, – добавляет Гай Валерий, оказавшись возле главной панели управления. – Раздавим мятежников, джентльмены.

В пределах гравитационного поля планеты THX 1138 кипит бой. Крейсеры и лёгкие фрегаты Протектората сражаются с основными силами мятежного флота, который в информационных сводках предпочитают называть не иначе, как Флот Сепаратистов.

Линейный строй хищных серых кораблей наступает неумолимо. Мощь Протектората, его сила атакует ряды мятежников и теснит вражеский флот ближе к поверхности планеты, рассчитывая попросту лишить их энергии и сбросить в горячий ад газового гиганта. Стандартные реакторы космического флота такое себе позволить могут, но выдержат ли этот натиск корабли сепаратистов?

Война идёт далеко не первый год, но все основные верфи, где обслуживаются и строятся корабли такого класса, до сих пор в руках Протектората. Совету Адмиралов Флота неизвестно, где именно ремонтируют свои корабли мятежники, но какие-то доки у них так или иначе есть, в ином случае война давно была бы закончена. Большая часть кораблей-разведчиков, отправленных на окраины, не вернулись, даже следов их найти не удавалось.

Флагманский крейсер щетинится орудийными вспышками, исторгая из себя световые лучи, несущие смерть. Щиты мятежного флота до сих пор держатся.

– Это «Возрождение», капитан, – произносит старший помощник, оказавшись за правым плечом Валерия.

– Да, я вижу, – отзывается Гай. – Отличный крейсер. Когда-то я на нем служил.

Много лет назад. Еще старшим офицером навигации. На этот крейсер Валерия отправили прямиком с Марса, с его родной планеты, покрытой скудной зеленью и красным песком, где лейтенант обретался в очередном отпуске.

Капитан опускает голову к главной панели управления и смотрит на данные силовой установки. Изредка он бросает взгляд на обзорный иллюминатор, и тогда смотрит исподлобья, не поднимая головы. Правой рукой он мягко, но уверенно переводит джойстик руля направо, устанавливая курс крейсера точнее. Приборам доверять можно в открытом космосе, но в зоне действия сильной гравитации, а THX 1138 тянет как недоделанная черная дыра, нельзя обойтись без дополнительного контроля.

В глубине корабля заурчали бортовые орудия малого калибра. Батареи левого и правого бортов открыли огонь по мелким кораблям мятежников, расчищая путь для «Исполнителя». Капитан сосредоточенно кивает. Главному калибру он велел молчать – адмирал приказал взять флагман сепаратистов на абордаж.

– Они поняли ваш план, – бросает старший помощник, когда на радаре появляются отметки крохотных истребителей и бомбардировщиков вражеского флота.

Гай Валерий не отвечает. Они же не идиоты и точно такие же флотские офицеры, как и он сам.

– Контрбатарейный огонь, – велит капитан вахтенным, взявшись за трубку переговорной с машинным отделением. – Я намерен форсировать движки, нужна максимальная скорость. Да, Джеймс, знаю, что этого делать нельзя. И да, я все равно намерен это сделать. Проследи за напряжением.

Опустив руку к панели управления силовой установкой, мужчина переводит все ползунки в крайнее верхнее положение. Панель тотчас же расцветает огнями красного и жёлтого цветов, но капитан туда как будто и не смотрит. Всё его внимание приковано к «Возрождению», который висит прямо по курсу. И приближается. Очень быстро приближается.

2

Два крейсера, похожие друг на друга в сути, но все-таки разные, зависли в безвоздушном пространстве, соединённые переходными шлюзами. Бой был тяжёлым, но легион справился. Мятежники-офицеры сражались отчаянно, поскольку знали, что в плену их ждёт в лучшем случае заключение. Солдаты сепаратистов, набранные преимущественно с периферии Протектората, центральное правительство не любили и тоже предпочитали умирать, но не сдаваться в плен. И этот их выбор капитан Валерий уважал. И понимал. В конце концов, каждый из них принёс свою присягу флоту, и теперь каждый был обязан до конца её придерживаться.

Спустя несколько часов после начала схватки, командир ожидает на мостике самого ценного пленника с «Возрождения».

– Добро пожаловать на борт «Исполнителя», капитан… – произносит он, когда слышит шипение гермозатвора. – …капитан Салливан.

Обернувшись, он спускается по стальным ступеням от обзорного иллюминатора и делает несколько шагов в направлении пленного.

Пленной.

– Хороший вам достался крейсер, – добавляет Валерий, вглядываясь в лицо капитана «Возрождения». – Мне поручено доставить вас на Землю. «Исполнитель» доберётся до пределов Солнечной системы, и далее вы проследуете в столицу на шаттле. Снимите с капитана наручники, в этом нет нужды.

Кэтрин Салливан молчит, игнорируя вежливость вражеского капитана, но руки вперёд вытягивает, чтобы конвойный отключил силовое поле, сдерживающее их прикованными одна к другой. И когда едва различимая вибрирующая сила отпускает её, Салли, как будто желая размять затёкшие кисти рук, встряхивает ими, отвлекая внимание, отталкивает конвойного, с силой бьёт в живот другого и, перескочив в одно мгновение через панель, бросается к капитану Валерию.

На мостике на секунду повисла тишина, слишком глубокая для корабля такого класса. Все были измотаны боем, смотрели на своего капитана в ожидании приказов, а не на пленную мятежницу, которую уже считали обезвреженной. Стандартный протокол безопасности был ослаблен – война с себе подобными не готовила их к такому абсолютному, животному бесстрашию.

Её руки оплетают шею первого человека на «Исполнителе».

Достался? Слово будто обожгло её изнутри, подходящее для трофея или случайного выигрыша, а не для звёздного крейсера. Легкомысленное слово застряло в тишине мостика, такое же чужеродное здесь, как и она сама четверть века назад на плацу земной академии.

Она на мгновение закрывает глаза. Вместо стального серого потолка мостика «Исполнителя» над ней – фиолетово-бирюзовое небо Возрождения. Она снова шестнадцатилетняя, стоит на причале, сплетённом из гибких лиан, и солёная влажная пыль океана щиплет ноздри. Ее босые ноги чувствуют шершавую, прогретую солнцем древесину. А высоко в небе, затмевая собой маленькие луны, висит серый исполин – звёздный крейсер. Сердце Салли сжимается не от страха, а от жгучего, всепоглощающего желания. Она страстно хотела быть там, наверху.

Тогда это слово было бы уместно для юной, пылкой, ослеплённой блеском имперского металла мечтательницы. Но нынешняя Кэтрин Салливан свой крейсер даже не заслужила. Она отвоевала его.

3

Кэтрин стоит за спиной Валерия, такая же высокая, благодаря постоянному пребыванию в космосе и относительно небольшой силе тяжести родной планеты, и такая же сильная, благодаря постоянным тренировкам, опыту и упорству.

– Боюсь, я вынуждена скорректировать ваши планы, капитан Валерий, – говорит Салливан ему на ухо. Солдат, поднявшийся с пола, собирается снова активировать устройство на запястьях женщины. Кэтрин только щёлкает языком несколько раз: руки он ей может сковать снова, вот только между ними окажется шея его дорогого капитана.

– Во-первых, вы прикажете отстыковаться от «Возрождения» и позволите ему уйти. Во-вторых, точкой назначения будет не система Солнца, а система звезды Тигардена.

Капитан Валерий замирает на месте, ощущая на своей шее холодную сталь ручных силовых оков, которые грозят сомкнуться энергетической линией прямиком сквозь его гортань. Немигающий взгляд его останавливается на конвойном; тот поднимается на ноги и хватается за брелок управления оковами, но Гай останавливает его коротким движением руки.

Кэтрин перехватывает мужчину поудобнее, надёжно схватив его за шею. На навигационном мостике повисает тишина, прерываемая только далёким, гулким рокотом силовой установки и редкими звуковыми сигналами бортовых локаторов.

– А если я скажу – нет, капитан Салливан? – сдержанно осведомляется Гай, глядя на закрывающийся шлюз гермозатвора. – У меня здесь три тысячи космических волков в синей униформе флота Протектората, а вы одна. Убьёте меня – и тут же окажетесь в камере гауптвахты, а «Исполнитель» тут же возьмёт курс на Терру.

Капитан произносит имя столицы Протектората на марсианский лад, не то стараясь подчеркнуть своё происхождение, не то просто по привычке.

– Мой старший помощник возьмёт управление на себя. Вы понимаете, что он тоже имеет доступ к главному компьютеру и системам управления?

– Конечно, капитан Валерий. Мне прекрасно известна иерархия и уровни допуска во флоте Протектората.

– Тогда вам должно быть известно и то, что без моей команды или команды старшего помощника сила тяготения THX 1138 обрушит крейсер на ядро планеты в течение нескольких часов. Вы хотели поставить мне мат, но он оказался только шахом.

Женщина улыбается краем губ и поднимает глаза к гермозатвору шлюза.

– Вы упускаете одну деталь, Валерий. Старший помощник не придёт.

Гай поджимает губы.

– Это блеф. Лейтенант Родригес – образцовый офицер и отличный боец. Мне не докладывали о его смерти.

Разумеется. Никто ведь в общей суматохе сражения её даже не увидел. Кроме самой женщины, которая встретила старшего помощника и лично приложила руку к тому, чтобы на «Исполнителе» остался только один компетентный командир.

– Я докладываю вам о ней прямо сейчас. Вы можете умереть с гордо поднятой головой, и погубить два корабля вместе с экипажами. А можете приказать отстыковать «Возрождение» и взять курс на Тигарден.

– Лейтенант Денни, – зовёт Валерий, отыскав глазами девушку из группы управления экипажем. – Велите отстыковать «Возрождение». И принесите мне пистолет с главной панели управления, будьте так любезны.

Девушка в синей униформе кивает головой и тотчас же отдаёт приказ по общесудовой связи. Затем, поднявшись на ноги, она направляется к главной панели.

– Хотите застрелиться, капитан? – спрашивает Кэтрин, по-прежнему не давая Валерию двигаться. – Сперва вам придётся довести крейсер до системы Тигардена.

Гай молчит. Глядя прямо перед собой, он глазами велит лейтенанту подойти ближе.

– Отдайте оружие капитану Салливан.

Девушка сомневается. Не может не исполнить приказа, но и делать это – настоящее сумасшествие.

– Быстрее, лейтенант, – подгоняет её женщина, нетерпеливо двинув кистью правой руки.

– Делайте, как я сказал. На этом мостике приказы не обсуждают.

Дэнни смотрит в глаза своего капитана еще раз и отдаёт пистолет в руки Кэтрин.

Мельком взглянув на оружие, Салливан переводит его в боевой режим и наставляет на Гая. Теперь ей больше не нужно держать его за шею.

Капитан Валерий закладывает руки за спину и, не оборачиваясь, проходит к панели управления. Положив руку на сенсорный датчик, он набирает несколько кодов, которые позволяют продолжить управление кораблём с мостика. Однако коды – это только первый этап шифровальной схемы, которая ограничивает систему безопасности главного компьютера. Второй этап – кровь и микрочип, вживлённый в капитана. И старшего помощника, конечно.

Кэтрин внимательно следит за действиями капитана Валерия. Вскоре «Возрождение» получает свободу и уходит в теневой сектор. Флот Протектората, к тому времени приготовившийся к гиперпрыжку, этого уже не видит.

– Адмирал на связи, сэр, – докладывает лейтенант Дэнни. – Соединить?

Капитан Салливан склоняет голову набок и вглядывается в лицо Валерия, по-прежнему направляя на него своё оружие.

– Нет. Скажите, что из-за сильной гравитации мы не можем обеспечить безопасный канал связи. Проложите курс к системе Тигарден и рассчитайте манёвры.

По примерным представлениям Гая, путь туда займёт не менее стандартных земных суток.

– Есть, капитан.

– Почему мы её слушаем? Она же мятежница. – На едва различимое злобное шипение Салли не оборачивается.

– Потому что капитан приказал. До тех пор, пока Валерий жив и не отменил приказ её слова имеют вес. Нарушим устав – сами станем такими же, как они.

Салливан, держа на прицеле капитана вражеского корабля и держа его самого в поле бокового зрения на предмет любого, пусть самого незаметного движения, не сводит взгляда с большого экрана, на который выведено изображение с наружных камер крейсера. Там, в безмерном море пустоты, сияет потускневшей уже от времени белизной корпус «Возрождения». В отражённом от стенок свете видны крохотные точки, пылинки, всё ещё вылетающие из развороченного бока крейсера. Палубы со второй по четвёртую лишились внешней обшивки, разгерметизировались и теперь выбрасывают всё своё содержимое в холодную темноту. Кэтрин думает не о запасах топлива и воды, не о складах с запасными деталями и инструментами для ремонта, не о базовых роботизированных командах, а о людях, что служили на этих палубах. Пылинки, которые едва удаётся различить глазу Салли, – это её подчинённые, её команда. На «Возрождении» тоже три тысячи человек, и все они видели неприглядную правду о Галактическом Протекторате. Те, что погибли от попадания заряда с «Исполнителя» и разгерметизации, хотя бы умерли быстро. А сколько пало в сражении с людьми Валерия, сколько ещё умрут от ран?

Кэтрин Салливан не узнает, пока вновь не ступит на борт своего корабля, а до тех пор постарается не думать об этом.

Пожар, кажется, потушили. Мелкие роботы-ремонтники для наружных работ разлетаются теперь во всех направлениях вселенной, и людям самим придётся чинить повреждения палуб.

Салли наблюдает несколько секунд, как отстыковавшийся крейсер отдаляется, уменьшаясь в размере на экране.

На случай поражения в бою Кэтрин тоже разработала план: согласно нему, управление на себя берёт старший помощник; о том, чтобы его не постигла судьба старшего помощника с «Исполнителя», она самолично проследила. Они уйдут в ближайший войд, отремонтируют что смогут и доберутся до базы. Если она свяжется с «Возрождением» – за ней придут. А если нет… ну что ж, потерять капитана и опытного стратега плохо, но потерять целый крейсер ещё хуже. И сама Кэтрин, и те люди, чьи тела, замёрзшие за минуту, болтаются теперь в межзвёздном пространстве, знали, на что идут.

Салливан облегчённо выдыхает, но уже в следующий момент, напряжённую до предела тишину ходового мостика разрывает резкий, молодой голос, полный ярости и неверия.

– Руки прочь от капитана, предательница!

Из-за пульта управления орудийным огнем подорвался молодой лейтенант Эллиан, он рванулся вперёд, забыв про устав, про риск, про все на свете. Кэтрин, не оборачиваясь, не разбираясь в ситуации, приставляет дуло энергетического бластера к виску Валерия. Но было поздно. Лейтенант не был профессиональным бойцом, его атака была неуклюжей попыткой спасти своего командира от позора, он намеревался оттолкнуть Кэтрин и, может быть, принять удар на себя, но высвободить Валерия из-под власти мятежницы. Кэтрин уже готова нажать на спусковой крючок и прожарить мозги марсианина.

Валерий, почувствовав движение за спиной, резко дёргается вперёд, инстинктивно наклоняясь. Так же инстинктивно Салливан стреляет. Почти беззвучно бластер испускает энергетический поток, который опаляет кожу над ухом Валерия, но не затрагивает внутренних структур.

В следующее мгновение кто-то из старших офицеров, среагировал наконец, он не бросается на Кэтрин, а вместо этого ловит самого лейтенанта, обхватив его сзади в стальной захват и оттащив прочь.

– Успокойся, черт тебя дери! – шипит офицер ему в ухо. – Она убьёт капитана!

Эллиан, с лицом, перекошенным судорогой, врётся вперёд, сквозь захват, сдавленное горло выдавливает лишь хриплый, бессильный звук.

Кэтрин, её сердце бешено колотится, приходит в себя первой. Оценив взглядом юнца, она ставит диагноз: выходец с Марса и отворачивается.

Гай, все еще оглушённый, медленно поворачивает голову к Эллиану. Он видел в этом порыве не преданность, а глупость, которая едва не стоила ему жизни и не оправдала бы себя его героической смертью.

– Сержант, – хрипло произносит Валерий, – отведите лейтенанта Эллиана на гауптвахту. За неподчинение и угрозу жизни командира.

Приказ, отданный его собственным капитаном, добивает Эллиана больше, чем любое физическое воздействие. Он обмякает в руках сержанта, и его уводят с мостика, но его взгляд, полный ненависти к Кэтрин, успевает бросить тень на всех присутствующих.

4

Валерий оборачивается к мятежнице и бросает на неё короткий, суровый взгляд.

– Я бы хотел уйти в свою каюту.

Не дожидаясь ответа, он трогается с места и идёт к шлюзу гермозатвора, который ведёт к коридорам внутри крейсера.

– Пожалуй, составлю вам компанию, – говорит Кэтрин, опуская пистолет дулом вниз и переводя в предохранительный режим. Главного она добилась – «Возрождение» в безопасности. А что сделают с ней самой – дело десятое. Землянам уж больно нужен трофей, над которым можно проводить показательные суды, обвиняя во всех смертных грехах и транслируя свою справедливость и неподкупность во все полторы сотни миров, принадлежавших Протекторату.

Салливан выходит вслед за Валерием и шагает за ним, не отступая ни на шаг, фактически дыша ему в затылок. Они одинакового высокого роста, и у них одинаковые корабли, разве что «Исполнитель» – более новая модель, но в целом строение у него такое же, как у «Возрождения».

Члены экипажа, которых капитаны встречают в коридорах по дороге к каюте, расходятся и замирают по бокам, у белых стен. Слышится шёпот: "Это же Салливан". Для одних она – непримиримый враг, для других – легенда, но для всех она – та, кто преследует их собственного капитана с оружием в руках. Они расступаются перед Валерием, точно огромные льдины перед ледоколом.

Салливан идёт в стерильной белизне коридоров, невольно сравнивая их с теми, что на «Возрождении». Там она коснулась бы угловатого поворота, прежде чем скрыться за ним; здесь такого желания не возникает. Ей нравилось касаться своего корабля, ощущать его даже в периоды, когда он просто ждёт приказов, слышать и чувствовать кончиками пальцев даже на большом расстоянии от двигателя гудение невообразимо мощной машины, для которой она являлась мозгом. Командир Кэтрин Салливан, капитан первого ранга – часть «Возрождения». Но «Возрождение» – вся она.

– Что в системе Тигардена? – спрашивает Гай, когда с пневматическим шипением за гостьей закрылась дверь его каюты.

– Не оплот сопротивления, – спокойно разочаровывает бывшего коллегу Кэтрин. – Вы давно меня знаете, Валерий, я бы не совершила такой ошибки. Не привела бы боевой корабль Протектората в сердце мятежа.

– Тогда что там?

– Нечто, что вы увидите всего через двадцать пять часов. Нечто, что возможно подарит флоту Сопротивления ещё один звёздный крейсер.

– Никогда! – Гай возмущён самим этим предположением, он говорит таким тоном, точно отдаёт команду на мостике.

Кэтрин без спросу садится в кресло. Это капитанская каюта, а она всё-таки тоже капитан и ужасно устала после битвы и того напряжения, в котором пребывала последние дни.

Она поводит бровью и качает головой.

– Бездумный винтик имперской машины, – пренебрежительно говорит Салливан. —Вы ведь даже не знаете, за что воюете. Вы просто выполняете приказы Терры, как ваши предки.

– Не касайтесь моих предков, Салливан. Они сражались за независимость Марса. И проиграли.

Кэтрин щурит глаза. А за что, по его мнению, сражается Сопротивление?

– Сражались? – Салливан язвительно усмехается. – Вы называете это борьбой? Отправить ультиматум и ждать ответа, как послушные школьники? Настоящая борьба – это как на Проксиме Центавра. Это когда…

– Они сражались честно! – голос Валерия повышается, впервые за весь разговор. – По правилам, которые сами же и установили. А Терра в ответ стёрла с орбиты Фобос. Вы видели когда-нибудь голографию того удара? Я видел. В Академии. Это… это даже красиво. Оранжевые бутоны взрывов на фоне красной пустыни… – Он замолкает, глядя в одну точку, снова переживая кадры архивной хроники. – Они верили в договор. А земляне верили только в силу. Ваше восстание, Салливан, оно построено на их правилах. На силе и предательстве.

– Ваше было построено на наивности и трупах. И чем это закончилось? Полным контролем Терры, военной повинностью и долгами, которые нельзя выплатить и за тысячу лет. – Кэтрин откидывается в кресле. – Моё восстание по крайней мере дышит.

– Намереваетесь повлиять на меня, Салливан? – он возвращает ей пренебрежение в тоне. – Повстанцы промыли вам мозги, и вы предали всё, во что верили, но не думайте, что у вас получится такой же фокус провернуть со мной. У вас здесь нет власти.

– Неужели? Я на «Исполнителе» в статусе пленницы, однако корабль идёт туда, куда мне нужно. Что вы скажете на это?

– Скажу, что вы и ваши методы – куда страшнее Протектората, который вы так ненавидите, – бесстрастно отвечает Гай Валерий, замерев возле панели управления и глядя на тускло мерцающие символы звёздного курса корабля. – Изменив своей присяге, вы подписали себе смертный приговор, но это ваше личное дело. И дело офицеров, которые за вами последовали. Теперь вы обрекаете на смерть тысячи моих людей, даже не спросив их об этом. Или всякий, кто верен присяге, для вас военный преступник и подлежит уничтожению?

Кэтрин молча следит за тем, какие именно коды капитан набирает на панели. Острота зрения позволяет ей видеть это со своего места в кресле. Но женщина знает, что тревожных оповещений на этой клавиатуре нет. Такие вещи никто не делает на виду.

– С чего вы взяли, что экипаж «Исполнителя» будет уничтожен? Не сомневаюсь, даже на борту вашего крейсера найдётся немало сочувствующих Сопротивлению, – парирует Салливан, бросив короткий взгляд на пистолет в своей руке. – Не всем по душе людоедские законы Протектората, которых с каждым годом все больше. Не всем по душе бесконечная экспансия, что вытягивает соки и миллионы кредитов из граждан. И уж, конечно, не всем нравится обилие военных в Совете.

– Вы называете это тиранией, Салливан. – Гай не сводит с неё взгляда. – Вы видите лишь то, что хотите видеть. Аннексию, угнетение. А я вижу необходимость.

«Необходимость?» – усмешка подступает к сухим губам. Кэтрин вспоминает своё возвращение домой уже в статусе капитана звёздного крейсера. Перегар топлива двигателей туристических катеров и вонь жаренного мяса с лотков быстрого питания вместо солёного запаха океана. Вместо шёпота прибоя – оглушительный гомон толпы. Пластик и осколки вместо розоватого песка пляжей. На воде не флотилия изящных парусников возрожденцев, а уродливые многоэтажные круизные лайнеры, заслоняющие горизонт.

Она вспоминает как в поисках поддержки подняла глаза к небу, ища в вышине глазами свой крейсер, последний оплот порядка и силы, в надежде удержаться. Но всё уже рушилось, рассыпалось осколками словно зеркало, в которое бросили камень. Её карьера, вся вера в большую семью народов, в миссию и важность жертв, которые она приносила членами экипажа и жителями восставших планет.

Постаревшие родители, стыд, правда, которую ей наконец открыли. Никакие официальные отчёты, никакие сухие сводки о «подавлении сепаратистского инцидента» не могли сравниться с простым страшным знанием – она годами служила системе, убившей её сестёр, братьев, кузенов, дядей и тёток, бабушек и дедушек в восстании против аннексии Возрождения за шестнадцать лет до её рождения. Кэтрин Салливан носила ордена за победы в войнах, которые вела против таких же, как она сама. Тех, кто просто хотел сохранить свой дом.

– Человечество, как вид, обречено на экспансию. – Продолжает Валерий. – Мы дышим, растём и размножаемся – для этого нам нужны пространство, ресурсы, новые миры. Протекторат – это не машина для угнетения. Это ковчег. Единственная сила, которая способна обеспечить выживание и процветание миллиардов людей на Терре, Марсе, на всех центральных мирах. Ваше Возрождение? Да, его уникальная экосистема была изменена. Но его океаны теперь кормят шесть планет-городов, а его биоматериалы позволяют лечить болезни, которые еще вчера были смертным приговором. Вы предпочли бы, чтобы мы умерли как вид, сохранив ваши водоросли в неприкосновенности?

– Да, – отвечает Кэтрин, раньше, чем успевает задуматься. Конечно же нет, вовсе она не желает гибели человечеству, она бы предпочла найти середину, баланс при котором никого уничтожать не придётся, но для этого пришлось бы вести диалог. Земляне давно утратили этот навык.

– Мы не хотим, чтобы за счёт ресурсов Возрождения пировали другие планеты, уже загубленные или сами ничего не производящие, – в памяти Кэтрин всплывает лицо старика на Эдеме, в его расшитых золотом лохмотьях. Она, будучи уже офицером наблюдала за «стабилизацией». Старик неподвижно стоял, пока бульдозеры с грохотом сносили Рощу Предков – священное место для местных, выбранное советом Терры для строительства штаб-квартиры. Он не плакал, просто смотрел, и в его глазах было так пусто. Ей тогда стало неудобно в своём новом сияющем мундире.

– Цена высока? Без сомнения. Но альтернатива – застой, голод и вырождение.

– Вы сами были там, Валерий? – спрашивает Кэтрин, ставшая в своё время мастером по «зачистке очагов нестабильности». Её хвалили и боялись, и отправляли каждый раз всё дальше в космос. – Были на Проксиме Центавра b? Или может хотя бы отчёты видели?

Смрад гари от оплавленной породы и сожжённых лесов до сих пор преследует её. В ту ночь Кэтрин впервые не смогла уснуть, хоть и выполнила свой долг по поддержанию порядка. С каждым новым миром на её мундире прибавлялось орденов, а на душе – невидимых шрамов. Каждая усмирённая планета теряла не суверенитет, но голоса, цвета, запахи, теряла свою душу, растворяясь в безликой имперской массе. И Кэтрин была той, кто приставлял к их виску бластер.

Валерий отрицательно качает головой. Кэтрин вздыхает.

– Если бы видели, знали бы, что застой – не худший вариант. Что за код вы сейчас набрали? Последнего я не знаю.

Гай опускает руку и оборачивается к женщине.

– Корректировка курса согласно статичным точкам по маякам Протектората. Вероятно, вы оставили службу еще до того, как этот приказ вступил в силу. Отныне мы можем строить свои маршруты, опираясь только на данные единой сети Протектората. Это не всегда удобно для расчётов, но считается более безопасным. В условиях войны.

Кэтрин пожимает плечами. Этот приказ вступил в силу как раз из-за того, что она оставила службу.

Очередной глупый закон, направленный на упрочнение власти Совета над всеми его гражданами. Разумеется, Кэтрин знает, что именно это значит. Привязываясь исключительно к навигационным маякам Протектората, Флот якобы не рискует получить ложные данные от сигналов мятежников; но даже последний идиот в Адмиралтействе на Земле должен понимать, что невозможно передавать одним кораблям правильный сигнал, а другим – некорректный. Маяку всё равно на то, кто именно перехватывает его данные и использует для уточнения своего местоположения.

Просто таким образом Протекторат в очередной раз напоминает о необходимости своего существования. И не оставляет людям альтернативы.

– Вы служили старшим офицером навигации на «Возрождении». Вы считаете, что удобно строить курс только на основании данных Протектората? – в голосе Кэтрин звучит усмешка. – Во время войны, как вы справедливо выразились, когда промедление смерти подобно.

Капитан Валерий делает несколько шагов вдоль переборки и останавливается возле крохотного шкафчика с набором универсальных ключей. Открыв дверцу, он быстро пробегается взглядом по надписям над каждым из элементов внутри.

– Это неудобно. Однако справедливо, – отзывается мужчина, сняв с крепления один из ключей. Индикатор над ним моментально начинает мигать красным, сигнализируя о необходимости вернуть ключ на место. – Вам этого не понять. У нас с вами разные взгляды на ведение войны. Это для ваших наручников.

Повернувшись к Кэтрин, капитан бросает ей ключ. Поймав его свободной рукой, Салливан подносит крохотный чип к своим запястьям, и металлические пластины с силовым полем между ними действительно размыкаются. Таким же образом она возвращает ключ Валерию.

– Война всегда одинаковая, на неё не может быть разных взглядов. Вы или побеждаете – или гибнете. Третьего не дано.

– Вот именно, – холодно отвечает Гай. – Проигрывать нужно уметь. Кто не умеет проигрывать – не сможет и победить.

– Тогда Протекторату победа не грозит. Ваши марсианские идеалы ведения войны и её философия не вписываются в современность, Валерий.

– Увидим, Салливан.

«Исполнитель», развернувшись в безвоздушном пространстве на дальней орбите планеты, набирает скорость. Блеклые огни кормовых силовых установок выбрасывают в космос голубые лучи, которые расходятся вдоль компенсаторов и рассекателей потоков. Крейсер быстро проходит теневой сектор и ложится на курс к системе Тигарден, ориентируясь на навигационные маяки Протектората. Расчёты делаются дольше обычного, но офицеры Флота к этому уже привыкли. Кроме того, теперь им не нужно переводить шифры сторонних сигналов и вводить их в бортовые компьютеры вручную – всё за них делает новейшая навигационная программа, разработанная на Терре и установленная во все корабли флотов Протектората.

Вахтенные помощники капитана тихо переговариваются меж собой о случившемся и вводят в курс дела каждого, кто оказывается на ходовом мостике. Вскоре весь офицерский состав уже осведомлён о том, что корабль захвачен.

Одним человеком. Капитаном Кэтрин Салливан.

Однако спорить с ней никто не решается, оставив эту прерогативу для Валерия. Протекторат учит своих людей субординации и делать только то, для чего их готовили.

Гай сидит на краю своей постели, как хладнокровный ящер, он точно ждёт, когда женщина в кресле напротив совершит ошибку.

– Мне интересно, – вдруг произносит он, бросив короткий взгляд на указатель курса и скорости под подволоком каюты. – Что вы будете делать, когда почувствуете усталость и уснёте? Поверите мне на слово?

– Почему нет? – пожимает плечами Кэтрин и складывает руки на коленях. – Я для вас – переменная в уравнении, но вы для меня – известная его часть, с вашим воспитанием. Вы не застрелите меня во сне, а если и обманите, запрёте в камере на нижних палубах и отвезёте на Землю в качестве своего трофея… ну что ж, вам жить дальше с осознанием запятнанности вашей чести. Сопротивление потеряет всего одного человека, но сохранит целый крейсер и большую часть его экипажа и при этом обретёт мученицу, вокруг имени которой соберутся новые легионы мятежников.

– Вы весьма высокого о себе мнения, если считаете, что за вас люди ринутся в бой.

– Не за меня, за образ, который из смерти сотворит моё командование. Вы видите мир строго в разрезе приказов, которые получаете, так нас обучали в Академии, ведь именно это от нас требуется в дальнейшем во время службы. Никому не нужно, чтобы мы на своих постах думали. Только чтобы подчинялись. Вас учили на вещи смотреть узко, ориентироваться на цель и максимум отмечать по сторонам препятствия, но вы попробуйте взглянуть шире, Валерий. В нынешней ситуации любое ваше решение понесёт последствие, доставите вы меня на Землю или нет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.