Мэри Джейн
Второй шанс для шефа

Глава 1. Агата

Я паркую машину на стоянке для сотрудников ресторана и глушу двигатель. До начала собеседования еще есть около пятнадцати минут, и я планирую провести их за дыхательной гимнастикой, чтобы успокоиться. Делаю глубокий вдох и закрываю глаза. Мне нужна эта работа, и как отличный специалист я точно ее получу. И то, что когда-то владелец этого ресторана разбил мое сердце, никак не должно мне помешать.

Мысленно проговариваю это в очередной раз и достаю зеркало из сумочки, чтобы проверить макияж. Удовлетворившись увиденным, делаю еще один вдох и выхожу из машины.

В ту же секунду резкий порыв холодного ветра чуть не сбивает меня с ног. Никогда не пойму туристов, приезжающих сюда раньше июня. Я содрогаюсь от холода и, проклиная Питерскую весну, направляюсь к парадному входу в ресторан. Удачное расположение, несомненно, способствует популярности этого заведения. Ресторан «Есенин» находится на пересечении Вознесенского проспекта и Малой морской улицы, рядом с Исаакиевской площадью. Из его окон открывается потрясающий вид на сам Исаакиевский собор, а вход в знаменитый отель Англетер, где покончил с собой Сергей Есенин, располагается в соседней парадной.

Но не только один поток туристов делает этот ресторан знаменитым. Основная причина такой популярности в профессионализме его владельца Марка Михельсона и таланте шеф-повара Жака Мартена. Именно благодаря высокой кухне именитого французского шефа ресторан «Есенин» так популярен. Столик здесь приходится бронировать за несколько дней, потому что ресторан известен далеко за пределами Санкт-Петербурга, и, из года в год, попадает на первые страницы всех путеводителей. К несчастью, месье Жак скоропостижно скончался, что, несомненно, стало большой потерей для всего кулинарного сообщества. Но также, его смерть дала мне шанс приблизиться еще на шаг к исполнению своей самой заветной мечты, как бы цинично это не звучало.

Запоздало накидываю на голову платок и подхожу к массивным дверям ресторана. Смахнув с юбки невидимые пылинки, я уверенно поднимаюсь по ступенькам навстречу своей мечте.

Хостес, вышедшая мне на встречу, отлично вписывается в интерьер заведения.

– Добрый день. У вас забронирован столик?

Улыбка, открывающая большинство зубов девушки, несомненно, отрепетирована перед зеркалом и явно ни один раз. Хостес красива, но не вульгарна и только подчеркивает фешенебельность ресторана. Снимаю слегка влажный платок с волос и растягиваю губы в ответной улыбке.

– У меня назначено собеседование на два часа дня.

В глазах девушки мелькает явственный интерес, она окидывает меня оценивающим взглядом, задержавшись на руках, и едва заметно поднимает идеальную черную бровь. Наконец, удовлетворившись осмотром, хостес кивает мне и, развернувшись, направляется в глубину зала.

– Прошу за мной, – на ходу бросает она.

Следуя за девушкой, я с любопытством рассматриваю интерьер ресторана. Он богато, но, в тоже время, стильно декорирован. Михельсон явно не поскупился на дизайнера. В таком оформлении всегда есть риск перейти тонкую грань между классикой и пошлостью, но «Есенин» оказался воплощением элегантности и вкуса. Высокие потолки, массивная мебель, обилие хрусталя и света, создают ощущение причастности этого зала к истории. Когда попадаешь в «Есенин» с Исаакиевской площади, такое оформление кажется само собой разумеющимся. Никакой пропасти между эпохами, никакого дисбаланса. «Есенин», поистине, Питерское место, что, несомненно, заслуга его владельца.

Девушка открывает массивную дубовую дверь с табличкой «Stuff only» и жестом приглашает меня дальше следовать за ней. Помещение для персонала выглядит не так пафосно как основной зал, но и здесь чувствуется вкус владельца и прослеживается единый выдержанный стиль. Справа от двери, через которую мы попали в коридор, оказывается спрятана едва заметная дверь. Открыв ее, не болтливая хостес кивает мне.

– Присаживайтесь. Марк Давидович сейчас подойдет.

Девушка пропускает меня вперед, и я оказываюсь в кабинете. Пока я оглядываюсь по сторонам, хостес успевает незаметно уйти, закрыв за собой дверь. Мне хочется получше рассмотреть кабинет, чтобы попытаться понять каким теперь стал Марк, но, все же, я решаю снять пальто и снова проверить макияж. В тот момент, когда я убираю зеркало в сумочку, дверь широко распахивается и на пороге возникает Марк Давидович Михельсон собственной персоны. Я поднимаю голову и задерживаю дыхание. Марк, окинув меня беглым взглядом, приветливо улыбается и проходит вглубь кабинета, широкими шагами направляясь к внушительного размера письменному столу.

– Добрый день… – он слегка морщит лоб.

– Агата, – подсказываю я.

– Да, конечно, простите, Агата. Прошу присаживайтесь.

Я послушно сажусь на стул с высокой спинкой, стоящий лицом к столу. Марк же располагается в большом и, на вид, мягком офисном кресле, по другую сторону стола. Я поднимаю глаза и вижу как в окне за его спиной серый апрельский день проливается дождем на Питерские улицы. Я вздрагиваю от неожиданности, когда он произносит:

– У вас очень красивое имя.

– Спасибо, – мне хочется добавить, что однажды он мне это уже говорил, но судя по всему Марк Давидович не понимает кто сейчас перед ним. Тем лучше.

Марк ищет что-то на столе и найдя, погружается в чтение. По всей видимости, мое резюме он берет в руки сейчас в первый раз. Я начинаю ерзать на стуле, в поисках удобного положения и незаметно пытаюсь рассмотреть мужчину, сидящего передо мной. Он так же как и четырнадцать лет назад красив, только взгляд стал серьезнее, но морщинки-лучики у глаз, говорят о том, что он все еще много смеется. Я рассматриваю его исподтишка и испытываю до ужаса смешанные чувства. Это так странно, смотреть на такое знакомое лицо, которое вроде бы не изменилось, но в тоже время оказалось совсем не таким, какое я помню. Только вот он меня совсем не узнал.

Марк заканчивает знакомиться с моими прежними местами работы и заслугами и переводит взгляд на меня. Ни капли узнавания или любопытства в глазах я не наблюдаю. Вежливый интересен работодателя, не более.

– Ну что, Агата, расскажите, что же сподвигло вас прийти в «Есенин»?

Кредит за мою безумно дорогую машину, которая сейчас стоит на парковке перед рестораном, но ему об этом знать не обязательно. Поэтому я делаю глубокий вдох и через силу широко улыбаюсь, сидящему передо мной мужчине.

– Желание работать в самом лучшем ресторане Санкт-Петербурга.

Марк заинтересованно наклоняется вперед, побуждая меня продолжать говорить, что я и делаю.

Спустя полтора часа самого сложного собеседования в моей жизни, Марк Давидович, наконец, откидывается на спинку кресла, а я стараюсь незаметно вытереть вспотевшие ладони о юбку.

– Когда вы готовы приступить?

Не ожидав этого вопроса, я придаю лицу задумчивый вид, чтобы немного потянуть время. Знать, о том как сильно мне нужна эта работа ему не обязательно. А она нужна мне так сильно, что я наступила на горло собственной гордости, потопталась там, а потом выкинула ее в окно, и в итоге пришла сюда.

– В понедельник? – я вопросительно поднимаю бровь.

– В понедельник будет отлично, – мужчина, сидящий напротив меня широко улыбается и на его правой щеке появляется ямочка. – В час дня для оформления.

И все? Так просто? А где же вот это все: «мы вам перезвоним», «нам нужно подумать»?

– Вы удивлены?

– Если честно, немного есть, – от растерянности признаю я.

– Что ж, – он устало трет переносицу двумя пальцами, – тогда буду с вами откровенен. Смерть Жака подкосила нас, она больно ударила по всем нам не только как по его преданным друзьям, но еще и по мне лично как по ресторатору. У нас есть инсайдерская информация, что наше заведение планируют посетить инспекторы компании Мишлен, а это, как вы понимаете, большая ответственность. Мы с Жаком буквально на днях утвердили новое меню, но тут эта трагедия… – Марк разводит руками и на несколько секунд замолкает. – В общем, у нас нет времени слишком придирчиво оценивать кандидатов, ваша учеба и опыт работы во Франции здесь решающие. Я верю, что вы справитесь с наследием Жака и добудете нам звезду.

Я пытаюсь подавить желание сцепить руки, что тут же выдаст мое волнение. Я же для этого здесь, тогда почему сердце начало стучать как бешеное? Ведь именно звезда Мишлен и есть моя основная цель, моя заветная мечта, мой Грааль, в конце концов. Я должна ее получить и сделаю это не ради Марка и его ресторана. А исключительно ради себя.

– Это большая ответственность, Марк Давидович, но я уверена, что мне это под силу.

– Меня радует ваш настрой, Агата, – он кивает и поднимается, показывая, что наш разговор окончен. – Тогда увидимся в понедельник, в тринадцать ноль-ноль.

Я тоже встаю и протягиваю ему руку. Его рукопожатие крепкое, а ладонь сухая и широкая. Мой мозг так не вовремя подкидывает мне давно забытое воспоминание, связанное с его ладонями, и я поспешно одергиваю руку, хватаю сумку и пальто и выскакиваю за дверь.

Только оказавшись внутри машины, я перевожу дух и осознаю, что мне все-таки удалось получить работу в одном из самых крутых заведений Санкт-Петербурга.

– Да, черт возьми, я сделала это! – не сдерживаясь, кричу я на весь салон.

Изображаю победный танец и завожу свой новенький Порш Кайен, кредит за который и был решающим факторов, чтобы удавить свою гордость. Включив радио, я выезжаю с парковки ресторана. Мимо, со скоростью восемьдесят километров в час, проносятся мокрые мостовые, старинные фасады и толпы разномастных туристов, пытающихся укрыться от дождя за яркими дождевиками, разноцветными зонтами и меховыми капюшонами. Все вышло как нельзя лучше, Марк меня не узнал, значит все что произошло между нами четырнадцать лет назад не повлияет на нашу совместную работу. Нет никакого смысла ему рассказывать, а самому узнать меня спустя столько лет ему мешает мужская способность не видеть дальше собственного носа и фамилия моего бывшего мужа, за что ему, кстати, спасибо.

Кажется, весь город, радуется вместе со мной новой престижной работе, поэтому волшебным образом, я объезжаю все пробки и с первого раза нахожу парковочное место во дворе. Напевая под нос, я практически влетаю домой, где меня радостно встречает звонким лаем Марсик. Маленький фокстерьер с неиссякаемым запасом энергии.

– Эй, дружок, привет.

Сев на корточки, я треплю пса по голове, за что тут же получаю мокрый, слюнявый поцелуй в лицо. Со смехом я отклоняюсь от него и сажусь прямо на пол. На звуки нашей возни из комнаты выходит Артем.

– О, ты вовремя. Он уже давно просится на улицу, – Тема тыкает пальцем в Марсика и стремительно скрывается в комнате, откуда раздаются звуки выстрелов компьютерной игры. Я вздыхаю, глажу собаку по морде и встаю, чтобы заменить свое пальто на непромокаемый анорак. Переодевшись, открываю ящик и достаю оттуда поводок и дождевик для пса. На долгую прогулку с такой погодой рассчитывать, к сожалению, не приходится.

– Как твое собеседование? – Артем все-таки вспоминает, где я была, но выходить ко мне не торопится.

– Хорошо, в понедельник выхожу, а твое?

– Я не пошел.

Мои руки бессильно падают вдоль тела, поводок тихо звякает, ударившись об плитку металлической пряжкой.

– Почему?

Я прилагаю неимоверные усилия, чтобы сдержать рвущийся наружу гнев. Это не то, что мне хочется слышать, но ругаться мне хочется еще меньше. Все также не выходя из комнаты, Артем смеется. Несмолкающие звуки стрельбы на фоне начинают меня раздражать.

– Да потому что у них неприлично низкая зарплата для специалиста моего уровня и непомерные требования. О чем я им и сообщил. Они одумаются и перезвонят мне на днях, я уверен. А раз ты нашла работу, то это не такая уж и большая проблема, малыш. Ведь так?

Стискиваю зубы и давлюсь рвущимися наружу словами. Любой разговор на ту тему заканчивается одинаково, из раза в раз, поэтому нет никакого смысла его снова заводить. Я защелкиваю поводок на ошейнике Марсика и, не говоря ни слова, вылетаю на улицу. Свинцовое небо, низко нависшее над городом, все еще разливается над Питером холодным дождем. Я лезу в карман за телефоном, чтобы позвонить своей лучшей подруге Верке и уточнить какие продукты надо будет купить по пути к ней на дачу, но телефон выскальзывает из непослушных пальцев и с громким треском разлетается от соприкосновения с асфальтом. Я наклоняюсь над обломками и вздыхаю. Восстановлению явно не подлежит. Ну и черт с ним. Собираю крупные части разбитого смартфона и выкидываю их в ближайшую урну. Кое-как отковыриваю симку с мокрого асфальта и убираю в карман, придется заняться этим вопросом уже в воскресенье. Марсик, радостно прыгает по лужам, разбрызгивая воду во все стороны, а я послушно следую за собакой, надеясь, что новая работа поможет мне, наконец, привести в порядок мою жизнь.

Глава 2. Марк

Я сажусь за большой стол из красного дуба, ставлю на него локти и окунаю лицо в ладони. Все, что сейчас происходит, кажется нереальным. Да, сложности были всегда, но таких безвыходных ситуаций – никогда. А сейчас… Мой дорогой пухляш Жак, на кого ты меня оставил? Все это жутко не вовремя.

На столе стоит графин с пятнадцатилетним виски, а где бокал? Сколько раз просил не убирать его со стола! Главное бутылку они оставили, а бокал убрали. Надо все-таки поменять уборщиц на славянок. Я встаю, подхожу к бару и достаю оттуда хрустальный бокал, насыпаю в него льда и, уже у стола, наливаю чуть меньше половины люксового напитка.

Агата. Агата? Кого-то она мне смутно напоминает. Лицо кажется очень знакомым. Знавал я одну Агату в свои двадцать лет, но та была пониже и… пострашнее. Или нет? Черт совсем не помню ее лица. И фамилия была другая. То ли Смирнова, то ли Симонова, то ли еще какая «-ова». Но никак не Лушкевич. Да и не похоже они. Надо же как бывает, сразу двух Агат в жизни повстречал.

В дверь настойчиво стучат.

– Да! – не оборачиваясь кричу я.

– Прохлаждаешься? – слышится веселый голос Ильи, моего старого друга и, по совместительству, управляющего рестораном «Есенин». Мы с ним прошли через огонь и воду, но того, что происходит сейчас, не было никогда.

Я оборачиваюсь, показываю ему бокал с виски и сажусь на край стола. Илья выразительно смотрит на меня, потом на бокал, потом снова на меня.

– Да наливай уже, – снисходительно говорю я, зная, что эти гляделки могут продолжаться довольно долго.

Илья проделывает те же манипуляции, что и я минуту назад.

– Кто это был? – спрашивает он, наливая виски рядом со мной.

– Лушкевич.

– Кто-о-о? – с восклицанием спрашивает Илья.

– Агата Лушкевич! – рычу я. – Бывший шеф «Трех Китов».

– Это же ресторан Боровикова.

– Да. Мы ели там пару раз.

– Было, кстати неплохо.

– Даже довольно вкусно, – усмехаюсь я, делая очередной глоток.

– А почему бывший? Ее уволили?

– Если я правильно понял, он решил сменить формат и выписал шефа из Амстердама.

– А она?

– О, эта амбициозная дамочка, не захотела становиться су-шефом и с пятью окладами отправилась покорять гастрономические вершины.

– Похвально! Амбиции мы любим, – лукаво улыбается Илья. – И что? Ты намерен ее взять? Она ко всему еще и красивая.

– Я уже ее взял!

– С ума сошел? Повелся на красивое личико? Старик, такой расклад нам не к месту сейчас. Ты же знаешь всю ситуацию.

– Во-первых, всю ситуацию я знаю гораааздо лучше тебя, – я сверкаю в него взглядом. – Во-вторых, я никогда не выбирал персонал за внешность…

– Правда, что ли? – вскидывает брови Илья.

– Это было давно и всего один раз, – отмахиваюсь я. – Если бы я руководствовался внешностью, ты бы у меня не работал.

– Ну да, ну да. Миллионы женщин поспорят с тобой, друг мой, – нагло ржет Илья, развалившись в кресле напротив моего стола.

– А в-третьих, она реально знает толк в своем деле, – я не обращаю внимания на его самопиар. – «Три Кита» расцвели при ней, кухню она знает “от” и “до”.

– И ты конечно же проверил ее, а не поверил на слово, – пристально смотрит на меня мой управляющий.

– Что? – не понимаю я.

– Ты проверил ее перед тем как брать к нам? Ты уверен, что она справится с меню Жака? Или тебе просто показалось?

– Ну мы довольно долго говорили. На собеседовании она вела себя достойно и уверенно.

– Представляешь, что скажет Кристиан, когда узнает, что ты взял шефа с улицы и даже не дал ей тестового задания на кухне?

– Черт! Об этом я не подумал, – я делаю большой глоток и сажусь обратно за свой стол. Обычно я не выражаю неуверенности в себе. Видимо, вся ситуация все-таки выбила меня из колеи. – И что теперь делать? Я уже сказал ей выходить в понедельник.

– Видимо, звонить – снова усмехается Илья. – Звонить и приглашать на тест.

– Да как-то неудобно уже.

– А, ну тогда чиркни в вотсап. Так намного удобнее, – еще один сарказм от Ильи.

Я хмурюсь. Звонить сейчас, означает показать себя не с лучшей стороны, в конце концов я ее босс, хоть и будущий. Решение есть только одно.

– Ты прав, писать – это не вариант, – загадочно произношу я. – Нужно звонить. И только мой управляющий справится с этой задачей лучше всех.

– Нееет, – взмаливается Илья.

– Да, – коротко отвечаю я.

– Нееееет, – завывает Илья, закрывая лицо ладонями

– Да, – безапелляционно произношу я и встаю. – А мне пора ехать. У меня встреча в шесть.

Я иду к выходу из кабинета и, уже открывая дверь, говорю.

– Жду результат звонка в течении часа. И да, кстати, можешь отправить его в вотсап, так будет даже удобнее.

Внизу меня ждет Майбах с личным водителем. Я знаю, что Илья не обидится. Субординацию он всегда соблюдает и умеет отделить работу от дружбы. Это одно из самых главных его качеств, помимо тех, что он хорошо справляется и с тем, и с тем.

Я сажусь на заднее сидение.

– В «Ричмонд», Олег, – бросаю я водителю, уткнувшись в айфон.

– Да, шеф, – откликается тот.

Майбах бесшумно трогается, и мы отправляемся собирать пробки унылого города. Только в дороге я могу отогнать от себя гнетущие мысли. Комфортное кожаное сиденье обволакивает спину, и я, наконец, расслабляюсь. Или это действие виски? Неважно.

Я проверяю котировки фондового рынка – всё в плюсе, новости политики – ничего важного для моего бизнеса, новости мировые – как обычно везде пизд..ц. И, наконец, лезу в соцсети. Куча непрочитанных сообщений от смазливых девиц, рекламодателей, бизнесменов, желающих стать партнерами по бизнесу со своими «инновационными идеями» и просто спам. Не открываю ни одно из сообщений, счет которым перевалил уже за десятки тысяч. Бегло просматриваю, есть ли среди них, кто из знакомых – ничего срочного. Желания завязывать сейчас с кем-то тривиальную беседу у меня нет. Уже выхожу из приложения, как натыкаюсь на знакомое лицо в «возможных друзьях».

Мой новый шеф-повар – Агата Лушкевич.

Видимо, соцсеть сама нашла ее после добавления номера телефона в список контактов. Страница не закрыта, и я решаю посмотреть, чем дышит мой новый сотрудник. Так, вот она в музее, вот фото с едой, вот на выставке, снова еда, вот возле Кайена в последнем кузове (интересно – ее или мимо проходила?), и опять еда, фото на мосту, с собакой, еда-еда-еда, на пикнике, на фоне реки Невы, еда-еда, снова мост, снова собака. Да, она просто одержима своей работой! Так, а где фото в купальнике? Листаю ниже, стараясь на скорости рассмотреть каждую фотографию – вдруг промелькнет обнаженная часть тела. Вот. Отлично! Открываю ее и кручу карусель, не стесняясь приближать наиболее выгодные ракурсы. Здесь отлично получилась большая соблазнительная грудь, почти полностью прикрытая лифчиком купальника (но ему явно трудно ее удержать). А тут плоский живот, с явно вырисовывающимися кубиками (который так и просит, чтобы по нему поводили кубиком льда). О, а вот самая удачная фотка. Странно, что она последняя. Похоже владелице этот снимок нравится больше всех, но она слишком скромна, чтобы выставлять ее первой в карусели. Неизвестный фотограф удачно выбирает ракурс, при котором на первый план выходят упругие ягодицы совершенной формы, а Агата оборачивается, подмигивая и прикусывая язык в задорной улыбке. При этом, одной рукой она поднимает солнцезащитные очки на голову, и ее лифчик задирается, обнажая нижнюю часть груди.

Блеск!

Я облизываю пересохшие губы и сглатываю. Илюха прав – она красавица. Возможно, увидев эти фото до собеседования, я бы действительно выбрал ее в большей степени за внешность. Так, а это у нас кто? Невзрачный тюфяк с дебильным выражением лица щека к щеке с новым шефом лучшего ресторана Питера и подпись «Forever yours». Нда. Я был о вас лучшего мнения, Агата. Что ж, надеюсь, он хотя бы хорош в постели, потому что по глазам видно – денег у него нет.

Грудь сдавливает от неприятного чувства. Это не ревность. Больше похоже на обиду – такая красивая девушка, конечно, заслуживает большего.

– Приехали, шеф.

Олег тормозит у входа в самое модное место Питера на данный момент – клуб «Ричмонд». Здесь тусуются буквально все – дети чиновников, блогеры, дети бизнесменов, молодые бизнесмены, частные инвесторы, крипто-инвесторы. Короче, все чей счет в банке перевалил за миллион долларов. И, конечно, такая обстановка, как магнитом притягивает, все, накаченные филлерами, губы Питера.

Я выхожу из Майбаха и иду ко входу, где, завидев меня, улыбается блондинка хостес с неприлично длинными ногами. Ее зовут Настя, и эти ножки три раза гостили у меня на плечах. Клянусь, они настолько длинные, что не будь в них костей, они с легкостью обвили бы мою шею и завязались узлом. Я подхожу ближе, смотрю ей в глаза и улыбаюсь.

– Привет!

– Здравствуйте, Марк Давидович!

Она вынуждена соблюдать этикет, но ее это не смущает. Я скольжу взглядом по ее блузке и отмечаю торчащие соски маленькой аккуратной груди, которая ей дико подходит в купе с такими ногами. Как обычно, без лифчика, отмечаю я про себя и снова смотрю ей в глаза. Она заливисто хохочет, задирая голову, я широко улыбаюсь в ответ – такой у нас ритуал. Провожать меня ей не надо – она это знает.

Я прохожу в зал и оглядываю пространство. Концентрация силикона на один квадратный метр зашкаливает. Девушки у барной стойки в одиночестве, девушки за столиками по двое и толпой, девушки с парнями. Все одинаковые, как отпечатанные на ксероксе копии, только в каких-то моментах в нем кончалась краска и он делал одних блондинками, а потом картридж заправляли и он снова штамповал брюнеток.

Я машу диджею, тот машет в ответ и тут же ставит трек Thunder от Imagine Dragons. Такой у нас с ним ритуал. Скрывать не буду – я ему приплачиваю за это, символически. В глубине зала на втором этаже, сидит роскошная брюнетка с карими глазами, четвертым размером груди (натуральным, между прочим!) и таким же размером задницы (тут натуральностью и не пахнет). Честно, как будто ее грудь клонировали и воткнули в пятую точку. Уж не знаю какие задачи она ставила хирургу, но получилось очень органично.

Брюнетка машет мне, подпрыгивая на диване, хотя я давно ее вижу и без этого. Мама нарекла ее красивым русским именем – Людмила, а отец дал суровую фамилию – Топорищева. Но в миру Людка Топорищева, просила, чтобы ее звали исключительно – Люси, с ударением на последнюю букву в угоду французским традициям.

– Привет, малыш, – я плюхаюсь рядом с ней, закидывая руку на спинку дивана. Она тут же приникает своим ртом к моему и пытается засунуть в него язык. Это лишнее. Я отстраняюсь.

– Где ты был? – капризным тоном спрашивает Люси и не дожидаясь ответа продолжает. – Скажи уже диджею, чтобы перестал ставить «драконов» при твоем появлении. Он ставит ее уже третий раз за сегодня, и я каждый раз выглядываю тебя у входа.

– Значит, ждешь меня сильно, – широко улыбаюсь ей я.

– Конечно, жду, дурачок, – она бьет меня по плечу. – У меня для тебя сюрприз. Познакомься – это Лика и Вика.

Тут я обращаю внимание, что напротив нас сидят две блондинки – одна с каре, вторая с высокой тугой косой до поясницы. Обе только что из ксерокса.

– Здрасьте, – широко улыбаюсь я и протягиваю им руку. Они легко жмут ее и почему-то краснеют.

– Они модели из Калининграда, едут в Москву на фешн-вик. Ну, тот на который ты меня не пустил, – она закатывает глаза. Я не обращаю на это внимания. – Они захотели погулять по Питеру и приехали раньше, а самолет только в воскресенье. Ну и я предложила им остановиться у нас…

– Но, детка, у нас только одна кровать.

– Они знают, малыш. Кровать большая же.

Я откидываюсь на спинку дивана и сверкаю всеми тридцатью двумя. Выходные только что заиграли новыми красками.

Глава 3. Агата

В девять утра следующего дня, я направляюсь по М-11 в сторону деревни Новолисино. Примерно шестьдесят километров пути, я еду уже больше двух часов. Конечно, стоило бы выехать пораньше, ну или значительно позже, чтобы успеть до пробок, но я решила не подниматься на рассвете, а находиться дома и слушать до обеда стенания Артема о недальновидности и жадности очередного работодателя мне не хотелось.

Вчерашний ливень затих и дворники лениво смахивают редкие капли холодной мороси со стекла. Марсик, уставший смотреть в окно на унылый серый пейзаж, тихонько возится на заднем сидении машины, периодически тяжело вздыхая, как бы говоря, что я могла бы ехать и побыстрее. Если верить навигатору на панели, то ехать осталось не больше пятнадцати минут.

Я смотрю в зеркало заднего вида:

– Потерпи, дружок, сейчас приедем и набегаешься.

Вижу как Марсик шевелит ушами, услышав мои слова, и с еще одним вздохом покорно кладет морду на лапы.

Дом Веркиных родителей в Новолисино всегда был для нас излюбленным местом тусовок, еще со студенческих времен. Мы часто всей компанией заваливались туда, чтобы отметить удачно сданную сессию или погоревать о неразделенной любви. Лет десять назад отец Веры снес старую развалину и на месте покосившейся избушки вырос небольшой, но крепкий кирпичный дом. Позже, родители перебрались в Питер, а дом стали использовать как дачу. Мы же с прежним удовольствием продолжаем сюда изредка наведываться. В Новолисино мы отмечали Верину и мою свадьбы, потом мой развод, крестины обоих детей Веры и еще десяток мелких и не очень поводов. Сейчас повод точно значимый. Я – шеф-повар самого фешенебельного ресторана Питера. И собираюсь получить свою заслуженную звезду Мишлен. Кстати, с Марком мы познакомились именно в Новолисино.

Увидев знакомые коричневые ворота, я останавливаю машину и пару раз жму на клаксон. Через несколько минут калитка отворяется, но мне удается рассмотреть только половину заспанного лица моей подружки.

– Ты чего это, телефоном пользоваться разучилась? – недовольно бурчит Верка, едва я выхожу из машины.

– А я его вчера разбила случайно. И решила, что это знак.

Вера скептически поднимает бровь.

– Не смотри на меня так. Выходные без телефона, что может быть лучше? Считай я приехала на дауншифтинг.

– Если ты хочешь дауншифтинг, я могу проводить тебя домой к дяде Васе, там как раз, то что надо. И огород надо вспахать и удобства на улице, а у нас, – она машет рукой в сторону идеально ровного и пустого участка, – какой уж дауншифтиг.

– Самый лучший, – я широко и совершенно искренне улыбаюсь. – Со всеми условиями.

Подруга довольно хмыкает, и ведет меня в дом. Позади бодро семенит Марсик, периодически отвлекаясь на попытку сожрать собственный хвост. За дверью нас уже ждет улыбающийся Кирилл, наш одногруппник и, по совместительству, Верин муж и отец ее двоих детей.

– А где Артем? – спрашивает Кирилл, забирая у меня пакеты.

– У него сегодня какой-то важный стрим, – на последнем слове я морщусь, и мои тактичные друзья поспешно меняют тему.

Когда с приветствиями и объятиями покончено, мы садимся за большой круглый стол. Верка суетится около плиты, а я с любовью оглядываюсь вокруг. Через огромные французские окна в комнату проникает много света. Большой стол, застеленный ажурной белоснежной скатертью, заставлен разными вазочками, в которых всегда можно отыскать орехи, печенье, сухофрукты, конфеты. Подруга расставляет чашки, разливает заварку и садится напротив меня. Я вдыхаю мятный аромат чая и закидываю в рот, выловленный из ближайшей к мне вазы, миндаль.

– Агат, а чего ты не предупредила, что приедешь? – Кирилл дует на чашку и подозрительно смотрит на меня.

– Телефон разбила. Случайно, конечно. Хотела вам позвонить как раз, а он выскочил у меня из рук. Вообще, у меня новости. – делаю многозначительную паузу и с удовольствием смотрю на заинтересованные лица друзей.

– Ну? – Терпением Вера никогда не отличалась.

Я гордо выпрямляю спину и торжественно произношу:

– Позвольте представиться, Агата Лушкевич, новый шеф-повар ресторана «Есенин».

Ребята хлопают глазами.

– “Есенин”, – Кирилл недоверчиво качает головой. – Это же ресторан Марка.

Я улыбаюсь ему и развожу руками, а затем Верка спасает меня от дальнейших расспросов. оглашает весь дом громким визгом и бросается мне на шею. С трудом оторвав от себя Веру и прервав поток ее восторженных охов, я оглядываюсь вокруг и удивленно спрашиваю:

– А где дети?

– У родителей Кирилла, – Вера смешно морщит нос.

– Ой. Кажется я испортила вам романтичные выходные, – ненавижу чувствовать себя лишней.

Но подруга только отмахивается от меня

– Они вчера вечером внезапно вспомнили, что у них есть внуки, которые уже и не узнают бабку и деда, если встретят на улице.

С другого конца стола раздается кряхтение.

– Что? – Вера поворачивается на звук к мужу и упирается руками в бока. – И не говори мне, что это не так!

Кирилл, откашлявшись, молча поднимает ладони вверх, показывая, что спорить с женой не собирается.

– Вер, ну что ты в самом деле, – я осуждающе смотрю на подругу. – Они же постоянно в разъездах, им некогда.

– Ой, да брось. Это не мешает им видеть внуков, хотя бы раз в пару месяцев, а не раз в полгода.

Я понимаю, что спорить с Верой бесполезно и замолкаю. Отношения с семьей Кирилла у нее всегда были сложные. Родители ее так и не приняли и дают ей это понять снова и снова. Им не важно, что Кирилл безумно счастлив с женой, что у них двое детей и полностью устроенная жизнь. Поэтому даже спустя почти десять лет со свадьбы мама Кирилла сообщает сыночку, что его выбором она все еще недовольна.

Чтобы как-то развеять атмосферу, я перевожу разговор на работу Кирилла. Несмотря на то, что мы вместе учились в кулинарном техникуме, Кирилл, окончив его, понял, что поваром быть не хочет и нашел себя в реставрации мебели. Сейчас он владеет небольшой реставрационной фирмой, доход от которой позволяет Верке не работать и свое поварское мастерство проявлять исключительно на домашней кухне. Кирилл может обсуждать свое дело бесконечно и уже через десять минут мы с Верой идем за ним на чердак, чтобы полюбоваться домашней мастерской, в которой он реставрирует мебель, так сказать “для души”.

День мы проводим за вкусной едой и душевными разговорами. И только когда, убрав со стола, мы с Верой садимся на диван, прихватив с собой бутылку вина, подруга задает мне вопрос, явно мучивший ее весь день.

– Ты все-таки устроилась к Марку?

– Я устроилась не к Марку, я устроилась в ресторан к Марку.

Подруга закатывает глаза и наливает мне в бокал Каберне-Совиньон. На улице темно, поэтому мы закрыли шторы и включили свет. Мы так здорово провели день, что я ни разу не подумала ни про Марка, ни про первый рабочий день в “Есенине”, который стремительно приближается.

– От того, что ты добавила пару слов, смысл сказанного не изменился. И чем ты только думала?

– Не поверишь, Вер, головой.

– Не поверю, – резко отвечает она.

Подруга открывает рот, чтобы сказать что-то еще, но натыкается на мой взгляд и замолкает. Я смотрю как она делает глоток вина, поднимаю свой бокал на свет и разглядываю как лучи от люстры красиво преломляются и рассеиваются красной дымкой. Мне не хочется оправдываться пред Верой. У нас слишком разные приоритеты, поэтому она меня не понимает. Для нее самое большое счастье – это подшивать новые шторы для их уютной квартиры, делать уроки с детьми и следить, чтобы вся семья вовремя пообедала. А мне все это не нужно. Я хочу творить магию на кухне, придумывать новые рецепты и смотреть из-за двери в зал с каким восторгом гости пробуют мои блюда. И звезду Мишлен. Поэтому для меня цель оправдывает средства, даже если ради звезды я вынуждена буду терпеть Михельсона. Вера трогает меня за локоть и вырывает из моих мыслей.

– Не обижайся, – подруга выглядит смущенной. – Я понимаю, что прошло почти пятнадцать лет, но я все еще помню как ты убивалась из-за него. А что если он снова причинит тебе боль?

Я пожимаю плечами, потому что мне нечего ей ответить. Все это было слишком давно.

– Он что, даже не узнал тебя?, – в голосе Веры отчетливо слышится презрение.

Я отрицательно мотаю головой.

– Я и не рассчитывала. Вернее, нет, не так. Я даже надеялась, что он не узнает меня. Пусть Марк знает меня как шеф-повара Агату Лушкевич и все.

Я, наконец, делаю глоток вина. Оно слишком терпкое, с явным привкусом черной смородины. Я ощущаю сухость на небе и морщусь.

– Мы довольно часто пересекались на разных мероприятиях. А однажды Боровиков даже знакомил нас. Он, кстати, и этого не вспомнил.

Верка удивленно поднимает на меня глаза.

– Он слепой что ли?

Я смеюсь, чуть не расплескав вино из бокала.

Мы знакомы с Верой такое количество лет, какое женщины никогда не произносят вслух. В первую встречу она огрела меня лопаткой по голове, во вторую вырвала клок волос из-под нарядного белого банта, а в третью съездила по носу хулигану Витьке, к тому моменту уже минут пятнадцать играющему в футбол моим ранцем. Витька в ответ выбил ей зуб и рассек бровь. С того дня мы с Верой не расставались.

– Ты сама сказала, прошло почти пятнадцать лет, у меня другой цвет волос я похудела на десять килограмм и сменила фамилию. Было бы странно если бы он меня узнал. Тем более на каждое мероприятие его сопровождает новая модель, поэтому я думаю, что он даже их не всех помнит, куда уж тут мне.

Вера задумчиво смотрит на меня, как будто собираясь с мыслями.

– Агат…

– А.

– Какой он?

Я тяжело вздыхаю, закрываю глаза и откидываюсь на спинку дивана.

– Чертовски красивый.

– Не говори, что тебя угораздило снова в него влюбиться.

Я молчу, но отрицательно мотаю головой. Нет уж, не в этот раз.

– Ладно, а еще?

– Тебе хочется, чтобы я сказала, что он невыносимый сноб? Хамил мне, сидел в мятой рубашке и ковырялся в зубах?

Веру скручивает приступ кашля. Или смеха.

– Ну было бы неплохо, если честно. Мне было бы проще, если бы он оказался одноглазым, горбатым, дурно-пахнущим развалиной, но моим мечтам сбыться не суждено.

Теперь смеюсь я.

– Не суждено, это уже точно. Он, – я задумываюсь, – пожалуй он стал другим. Властным, что ли. Знаешь, он него исходит сила, уверенность. Он вроде доброжелателен, открыт, улыбчив, но взгляд серьезный, оценивающий. Еще он точно знает что делает. Не зря он стал таким успешным ресторатором. По его вопросам сразу становится понятно, что он разбирается в кухне, понимает какие могут быть слабые места и знает, какого шефа хочет видеть.

Не услышав ответа от подруги, я открываю глаза и поворачиваюсь к ней. Вера нервно кусает верхнюю губу.

– А тебе не обидно? Ну что он не узнал тебя?

Я задумываюсь.

– Нет, – и это чистая правда. – Мне было обидно четырнадцать лет назад. Когда я была юная, влюбленная и глупая. Сейчас я просто хочу хорошую работу.

Вера понимающе смотрит на меня.

– И звезду.

Я поворачиваюсь к подруге и смотрю на нее через бокал, прикрыв один глаз. Затем делаю очередной глоток вина и салютую бокалом Верке.

– И ее.

Глава 4. Марк

В понедельник, ровно в час дня Агата твердой походкой заходит в мой кабинет. Уверенная в себе и стильно одетая в элегантный брючный костюм, она максимально не похожа на ксероксных копий с которыми мне приходилось общаться последнее время. Ее каштановые волосы заплетены в тугой высокий хвост, всем видом она говорит о своем серьезном настрое и такой подход мне максимально импонирует.

А вот Илюхе она сразу не нравится. Вижу как его брови сходятся на переносице и, не до конца, понимаю, что происходит. Похоже, он думает, что она не справится. В пятницу Илья пытался дозвониться ей весь остаток дня, но все тщетно. И скорее всего поэтому настаивал устроить ей стресс-тест в понедельник.

– Добрый день, – широко улыбается Агата.

– Добрый, – прищурившись, киваю я и сходу спрашиваю. – Что с вашим телефоном?

Она смущается, потупляет взгляд, ее щеки розовеют.

– Я его разбила.

– Это печально, – я качаю головой.

– Но все в порядке, я купила новый, – она не дает мне продолжить, доставая из сумочки последний айфон про макс версии. – А что, вы мне звонили?

Я потираю переносицу пальцем, раздумывая как поступить дальше.

– Да, звонили. Но это не столь важно уже, – решаю я. – Познакомьтесь, это Илья – управляющий «Есенина» и ваш непосредственный руководитель.

Илья встает, протягивает ей руку и натянуто улыбается.

– Рад познакомиться, Агата, – неправдоподобно говорит он.

Она в растерянности пожимает протянутую ладонь, явно не понимая, что происходит.

– Я думала, что подчиняться буду напрямую вам, – выдавливает она из себя.

– У меня много проектов. Я не могу заниматься управлением каждого самостоятельно, – я развожу руками и вскидываю бровь. – Но вы всегда можете обращаться ко мне напрямую по любым вопросам. Итак, приступим.

Я не даю им обоим опомниться и встаю из-за стола.

– Агата, раздеться можете там, – я указываю на шкаф в углу. – Там же оставьте свои вещи. Илья проведет вам экскурсию по ресторану.

Агата снимает пальто и вешает его на плечики. Я не могу не остановить взгляд на ее идеальной заднице, которую так соблазнительно обтягивают черные брюки. Сколько времени потрачено в зале на это чудо природы? И это при том, что она работает в общепите, а значит постоянно ест. Мой друг смотрит синхронно со мной, но, когда она оборачивается, в отличии от меня, не успевает отвести взгляд, за что получает изогнутую бровь Агаты, полную возмущения.

– Так, пойдемте, – я не даю разразиться буре, меняя тему. – Илья, давай приступай.

– Да! Начнем, – поспешно произносит друг. – Пойдемте, Агата.

Он стремительно выходит из кабинета, а Агата на каблуках еле поспевает за моим управляющим. Илья, не обращая на это внимание, летит по помещениям ресторана. Я неспеша иду сзади, не переставая облизывать взглядом идеальную задницу.

– Здесь у нас комната отдыха персонала. Тут туалеты, подсобка уборщиц. Это выход в главный зал, здесь выход к бару. Вот здесь по коридору, пойдемте, здесь – первый банкетный зал, по этому коридору – второй, а за ним – третий.

Агата пытается что-то вставить, вроде «ого», «прекрасно», «замечательно» и «впечатляюще», но управляющий ее не слышит и продолжает лететь вперед как ошпаренный.

– А где же кухня? – внезапно Агата резко останавливается, чтобы на нее обратили, наконец, внимание.

Я чуть не сталкиваюсь с ней, но вовремя успеваю затормозить. Ее волосы взмывают вверх и легкий запах цветочных духов обволакивает мой нос. Сладкая роза, легкий весенний жасмин и еще что-то горьковатое – мне нравится.

– Да, сейчас мы перейдем к самому главному – вашей обители, – поспешно кивает Илья.

Мы снова быстро идем по коридору, проходя мимо огромного количества дверей, пока не утыкаемся в двойные створки с надписью «Stuff only».

– Здесь у нас выдача и прием заказов, здесь горячий цех, там холодный, здесь приготовление заготовок, там посудомойки, за той стеной холодильники.

Мы проходим мимо огромного количества столов из нержавейки, вокруг которых роем кружатся повара, нарезая, переливая, туша и поджигая сковородки. Некоторые из них успевают поднять голову, не переставая стучать ножами по доскам, кивнуть мне и разглядеть всю делегацию. Один из таких порезался и выбежал из кухни – сам виноват.

– А здесь, святая святых – кухня шеф-повара, – объявляет Илья.

Мы заходим в просторную комнату, с такими же столами из нержавейки, духовками и несколькими конфоркам. Здесь царил покойный Жак Петрович Мартен. Его отца звали Пьер, и мы периодически звали его по имени-отчеству. Он не обижался.

Я прохожу мимо застывших на пороге шеф-повара и управляющего, давая понять, что теперь инициатива снова за мной.

– Теперь это ваше, Агата, – говорю я, распахивая руки в стороны. – Здесь вам придется творить собственную магию.

Я оборачиваюсь и смотрю на нее. Мне кажется, она восхищена. Все-таки Жак был своего рода легендой в узких кругах шеф-поваров.

– Я бы хотел посмотреть на вас в деле, Агата, – прищурившись, говорю я.

Восхищение спадает с ее лица и меняется на недоверие.

– Прямо сейчас?

– Да.

– Я думала, что принята на работу, – нахмурившись, произносит она.

– Да, но что нам мешает устроить небольшой обед? – я открыто улыбаюсь, стараясь как можно сильнее сгладить неловкий момент.

– К тому же бумаги еще не подписаны, – угрюмо вставляет Илья.

Вот, молодец! Фраза прямо к месту. Я бросаю в него испепеляющий взгляд, моя верхняя губа раздраженно подрагивает.

– Могли бы предупредить заранее, – сухо произносит Агата. – Я не совсем готова – у меня нет ни формы, ни фартука, ни чепчика.

– Это же ресторан, мы все вам выдадим, – я киваю Илье, чтобы он сходил за реквизитом и тот удаляется.

– Ладно, – сдается девушка. – Все-таки, сегодня мой первый рабочий, хоть бумаги еще и не подписаны.

Последние слова сказаны язвительно, но не настолько, чтобы обращать на них внимания. В конце концов, мы оба виноваты – я забыл об этом на собеседовании, а она разбила телефон. Один-один, все честно.

Я прохожу вглубь комнаты и сажусь за барную стойку перед столом из нержавейки. Мы часто так сидели – я, Илья и Жак. Мсье Мартен делал нам фантастические закуски, пил русскую водку, и рассказывал смешные истории из своей поварской жизни. Мы пили французский коньяк, закусывали его произведениями гастрономического искусства и от души смеялись. Вряд ли теперь такое возможно повторить. Хотяяя, если Агата пьет водку… Я был бы не против.

Девушка тем временем моет руки, вытирает их бумажными полотенцами и опирается на стол передо мной.

– Что бы вы хотели, сэр? – с вызовом произносит она.

– Удиви меня, – хмурясь произношу я. Хватит ей язвить, я здесь босс.

Илья возвращается с реквизитом, отдает его шеф-повару и садится рядом со мной. Агата облачается в фартук, чепчик и закатывает рукава.

– Продукты в холодильнике? – спрашивает она.

Я киваю.

Следующие двадцать минут происходит магия. Она быстро, но грациозно перемещается по кухне, успевая буквально все. Пока оливковое масло шкворчит на сковородке, пропитываясь ароматами кусочков чеснока, она мелко нарезает кубики курицы. В сотейнике рядом, топится сливочное масло с базиликом и веточкой тимьяна. Курицу в сковороду, лук и красный перец тоже под нож и следом к курице. И снова помидоры. О, я никогда не видел, чтобы так снимали кожу с помидор. Агата режет их на четыре части, вырезает плодоножку и, прижимая нож к доске, тонким слоем снимает кожицу. Слой такой же тонкий, как если бы помидоры ошпаривали и снимали вручную, но так гораздо быстрее. Колбаски на отдельной сковородке, фасоль, четыре яйца, гренки и…

– Шакшука, сэр, – она ставит перед нам огненную сковородку.

– Оригинальный рецепт, – бормочу я.

– Да, никогда не видел фасоль в шакшуке. Бред, – фыркает Илья.

Я кошусь на него, а Агата смеряет его убийственным взглядом.

– Это вкусно! – восклицаю я, снова не дав разразиться буре. – Черт, это реально божественно, – я закатываю глаза, отправляя в рот очередную вилку.

Илья неторопливо пробует блюдо, которое он назвал бредом. Ему нравится, по глазам вижу, но признавать свой промах он не будет…

– Это вкусно, – говорит он. Я удивлен. – Беру свои слова обратно. Фасоль здесь достаточно гармонична, есть текстура, и вкус сбалансирован.

Агата, кажется, оттаивает.

– Но справитесь ли вы с новым меню Жака? Оно еще не проработано, – Илья перечеркивает всю похвалу.

Теперь ясно к чему он вел.

– Что? О чем вы? – подозрительно смотрит на него Агата.

Илья откладывает вилку в сторону, выпрямляется и, прищурившись, смотрит на нее.

– Вы здесь, чтобы продолжить дело, которое начал Жак. Его новое меню гарантирует нам звезду Мишлен, и нам важно понимать насколько вы компетентны в этом.

Как ни крути, а он прав. Мы уверены на сто процентов, что новое меню это просто бомба. И если новый шеф не сможет с ним справиться, нам с ним не по пути. Как бы ни жаль было прощаться… Хотя, я мог бы попробовать ее на другом проекте, в «Ля Руж» или «Монтпелье».

Но у Агаты Лушкевич похоже другие планы и серьезный настрой. Ее лицо не выражает эмоций, оно холодное и сосредоточенное, руки скрещены на груди.

– Давайте. Сюда. Меню Жака, – чеканит по словам она.

Этот взгляд ни с чем не спутаешь. Взгляд уверенной женщины, которая знает, чего хочет и сделает все, чтобы этого достичь. Я видел такой много раз у своих партнеров по бизнесу. Именно с людьми с таким взглядом наш проекты всегда удавались.

Илья откуда-то из под стола достает папку с листами А4, исписанные французской рукой мелкими, почти печатными, русскими буквами.

– Хотите, что-то конкретное или я могу выбрать сама? – спрашивает девушка, задумчиво рассматривая содержимое папки.

– Можете выбрать сами, – учтиво кивает Илья. – Лучше то, что быстрее готовится.

– Из того, что тут есть, быстрее всего готовится тыквенный сок, – не отрываясь от меню, говорит Агата. – Или стакан воды. Подойдет? – Агата поднимает голову, изгибает бровь и пристально смотрит на Илью.

Я сдавливаю смешок и пытаюсь сохранить серьезность.

– Нам бы хотелось быстрое и что-то более сложное, – не смутившись, отвечает управляющий.

– Ну, хорошо.

Агата захлопывает папку, убирает ее под стол и на кухне снова начинается магия.

Через тридцать минут перед нами стоит идеальная котлета де-воляй с припущенными овощами. От нее поднимается легкий дымок, а кухню наполняет запах сливочного масла, панировочных сухарей и курицы. Румяная корочка блестит от масла и переливается на свету. Подачу Агата слегка изменила, а возможно, просто не попала в задумку Жака. Но надо признать, что так мне больше нравится.

Я обмениваюсь взглядом с Ильей, он глазами указывает мне на блюдо, мол – ты первый. Ну что ж, приступим. Я беру вилку и нож, смело разрезаю котлету по середине и оттуда выливается сочная начинка из грибов, лука и сливочного масла. Выглядит все более чем аппетитно.

Восхитительно! Курица просто тает во рту, смешиваясь с сочной начинкой. А припущенная брокколи нежно хрустит, придавая всей композиции хорошую текстуру и законченный вид. Я стараюсь не выдать эмоций, откладываю приборы и смотрю на друга. Тот пытается считать мою реакцию, но у него не получается.

– Это восхитительно! – цитирует мои мысли Илья, еще жуя кусок курицы.

Я, наконец, улыбаюсь и смотрю на Агату. Та стоит оперевшись руками на край поварского стола. Самодовольная улыбка не сходит с ее уст. Спорю на что угодно, внутри она злорадствует, что утерла нам нос.

– Я полагаю, теперь мы можем перейти к оформлению бумаг, – произносит девушка.

– Пока, что нет. Еще одно, самое главное испытание, – спокойно говорит управляющий.

Глава 5. Агата

Я смотрю на мужчин передо мной в надежде, что у них не все в порядке с юмором. Потому что, в противном случае, их проблема куда серьезней. С головой.

– Вы хотите, чтобы я прямо сейчас пошла на кухню, взяла на себя обязанности шефа и справилась с полной посадкой? Ни разу не видя меню и технологические карты? Вы должно быть шутите?

– Именно этого мы и хотим, – управляющий с вызовом смотрит на меня.

Я перевожу взгляд с Ильи на Марка, но он выглядит слегка отстраненным, как будто его это не касается. Мое единственное желание сейчас – это развернуться и уйти из этого дурдома. Но, к сожалению, я не могу. Слишком велика цена.

Они хотят устроить мне краш-тест? Значит так тому и быть.

– Хорошо.

Я сжимаю ладони, разворачиваюсь и выхожу в основное помещение кухни. Мне не интересно идут ли мужчины за мной. В бесконечно движущейся массе поваров замечаю одного с нашивкой су-шефа и уверенно подхожу к нему.

– Здравствуйте, – бросаю беглый взгляд на нашивку. – Андрей. Меня зовут Агата и я… Новый шеф-повар ресторана. Прошу вас прямо сейчас дать мне меню и технологические карты.

Су-шеф удивленно смотрит на меня, но через секунду стремительно убегает, надеюсь что за меню. Пока его нет, я перевожу взгляд на свою обувь и морщусь. Разворачиваюсь в поисках Марка и Ильи и нахожу их, стоящими в дверях. Шоу решили посмотреть? Будет вам шоу. В пару шагов преодолеваю расстояние до двери.

– Мне нужны поварские сабо тридцать восьмого размера, – я смотрю Илье в глаза. – Прямо сейчас.

Он выше меня. Не такой высокий как Марк, но даже не каблуках я вынуждена немного задирать голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Странно, но сейчас это обстоятельство не вынуждает меня чувствовать себя «маленьким человечком», злость подстегивает меня. Илья теряется под моим напором, поворачивается к Марку, но тот лишь равнодушно пожимает плечами. Управляющему ничего не остаётся как удалиться в поисках правильной обуви. Пока я жду его, возвращается су-шеф и протягивает мне меню. Я бегло пролистываю его и сглатываю тугой комок, образовавшийся в горле. Меню не раздутое и, слава кулинарным богам, я не встречаю там ни одного незнакомого блюда. Основное, что мне требуется почерпнуть из него – подача. Я признаю, что она хороша. Утонченная, разумеется авторская. Блюда выглядят аппетитно и элегантно. Кивнув Андрею в знак благодарности, я беру технологическую карту, и в этот момент возвращается Илья.

– Я нашел только тридцать седьмой, – мне слышится в его голосе недовольство, но это не мои проблемы.

– Сойдут.

Я беру обувь, возвращаюсь в зону шефа, где скидываю свои лодочки и надеваю поварские резиновые сабо. Оно малы, но всего на размер, поэтому риск убиться минимален. Я вздыхаю. Пути назад у меня нет.

Я прохожу на раздачу, где несколько минут наблюдаю за су-шефом. Он нервничает. То ли из-за меня, то ли от присутствия на кухне владельца и управляющего. Когда мне становится понятна схема взаимодействия шефа с кухней, я отправляю Андрея на горячий цех, а сама становлюсь на раздачу. Сердце стучит как бешеное, но я собираю остатки воли в кулак и начинаю зачитывать чеки.

Чем ближе стрелки часов подбираются к трем часам, тем больше чеков оказывается на раздаче. Время обеда одно из самых горячих в ресторане. Я чувствую как блузка прилипает к спине, от кухонного жара и моих нервов. Марк и Илья ни разу не пошевелились за все время, так и стоят подпирают косяки. Я стараюсь не обращать на них внимание, но спиной ощущаю пронизывающие взгляды.

Повар ставит на раздачу две тарелки с салатом «Цезарь», но в тот момент, когда официантка тянется их забрать, я поднимаю руку.

– Стоп.

Девушка удивлена. Она вопросительно переводит взгляд на су-шефа, но тарелки не трогает.

– Это за один стол? – я киваю на тарелки.

– Да, – она все еще не понимает, почему я не даю ей забрать блюда.

– Невооруженным взглядом видно, что в одной из тарелок нарушена граммовка.

Официантка с глупым видом хлопает наращенными ресницами и снова косится на Андрея. Я беру тарелки и возвращаю их в холодных цех.

– Переделать. Две минуты.

Разворачиваюсь к ошалевшей официантке.

– Подача всегда должна быть одинаковая, как и граммовка блюд. И даже если повара ошиблись, то именно официанты должны стать тем контрольным пунктом, который вернёт несоответствующие блюда обратно на кухню. Ясно?

Официантка кивает, хватает с раздачи новые тарелки и стремительно несется в зал. Мне хочется повернуться к Марку, чтобы увидеть выражение на его лице и понять доволен ли он? Этого он хотел от меня? Но я подавляю в себе это жалкое желание одобрения и просто продолжаю делать свою работу.

Спустя два часа наплыв спадает и в ресторане наступает затишье перед вечерней посадкой. Я решаю, что с меня хватит и разворачиваюсь к кухне. Повара смотрят на меня в ожидании.

– Всем спасибо за проделанную работу. Андрей, – я поворачиваюсь к су-шефу. – Возвращайтесь на раздачу.

Он кивает и тут же забирает появившийся чек, но я уже не слушаю заказ. На ходу стягивая с себя фартук, подхожу к мужчинам, все это время так и стоявшим в дверях.

– Мы еще успеваем в отдел кадров? – произношу я, поднимая глаза на Марка.

Он выглядит озадаченным, но выпрямляется и смотрит на меня сверху вниз.

– Успеваем.

– Тогда, с вашего позволениям, я переобуюсь.

Я делаю шаг вперед и Илья поспешно отходит с моего пути, тогда как Марк остаётся стоять, все так же задумчиво разглядывая меня. Я протискиваюсь мимо него в дверь, едва не задевая его плечом. Адреналин потихоньку спадает, и я чувствую как начинают мелко дрожать руки. За время моей работы случались разные ситуации, но такая откровенная провокация в первый раз. Я срываю чепчик с головы и швыряю вместе с фартуком на стол, где несколькими часами ранее Марк восхищался моей шакшукой. С трудом втискиваю ступни в туфли. Ноги отекли и болят. Все-таки обуви на размер меньше не то в чем стоит работать на кухне. Проглатываю проклятия, готовые сорваться с губ и подхожу к мужчинам.

– Илья вас проводит в отдел кадров.

Кажется он со мной снова на «вы». Я демонстративно не отвечаю и мне плевать как это выглядит. Если они не понимают, что унизили меня этой демонстративной проверкой, то они оба просто идиоты. Повернувшись к Илье, я поднимаю бровь. Почему-то он выглядит несчастным, как будто надеялся что я провалю этот безумный краш-тест.

– Пойдемте.

Все происходящее далее я воспринимаю отстраненно. Внутри меня закипает гнев, на мужчин, на себя. Особенно на себя, за то что я в очередной раз подавилась своей гордостью и пошла у них на поводу. Но в тот момент, когда я в последний раз поставила гордость выше разума, я, хлопнув дверью кухни, ушла из ресторана Боровикова. Оставив себе лишь ипотеку и кредит на Порш. Теперь гордость пришлось засунуть в то место, которое я вожу на этом самом кредитном Порше.

Пока кадровик оформляет мои документы, я просчитываю в голове варианты как минимизировать контакты с Ильей и наладить отношения с поварами, начавшиеся так странно. С Ильей скорее всего возникнут проблемы. Если судит по тому, что я увидела, они с Марком друзья. Это, и то, что я не понимаю причину его неприязни, лишь усложняет сложившуюся ситуация.

Наконец, все документы оформлены. Сумма, стоящая в графе “оклад” немного сгладила сегодняшний инцидент. Попрощавшись с девушкой из отдела кадров, я направляюсь в кабинет Марка, чтобы уточнить дальнейший план действий. Если честно, я разочарована, мне казалось, что он изменился и тот эгоистичный, зацикленный на себе Марк, которого я когда-то знала, остался в прошлом, но судя по всему я ошиблась.

Подойдя к кабинету, стучу и, не дожидаясь разрешения войти, открываю дверь. Марк сидит ко мне спиной и смотрит в окно.

– Мне нужно приступить к работе прямо сейчас?

Неохотно мужчина разворачивается на кресле и выжидающе смотрит на меня. Я лишь скрещиваю руки на груди. Верка переживает, что я снова в него влюблюсь? Ну уж нет. Этот Марк мне нравится еще меньше, чем тот которого я знала четырнадцать лет назад.

– Нет, на сегодня мы увидели все что хотели. Вы отлично справились, Агата и только подтвердили, что я не ошибся, поверив в вас. Приезжайте завтра утром к девяти, мы обсудим ваш график и процесс адаптации.

Его похвала не трогает меня. Я все еще ощущаю кислый привкус от унижения, испытанного на кухне. На секунду я позволяю себе слабость и мысленно признаю, что возможно подруга была права. Все это ужасная ошибка, мне не стоит работать на Михельсона. Но я снова вспоминаю, ради чего я все это затеяла и отгоняю непрошенную мысль.

– Хорошо, до завтра.

Я подхожу к шкафу, забираю пальто и сумку и в дверях врезаюсь в Илью, в этот момент входящего в кабинет. Он ловит меня за локоть и удерживает, спасая от позорного падения.

– Спасибо.

Я смущена, но быстро ретироваться не могу. Илья все еще придерживает меня за локоть. Через несколько секунд, показавшихся мне вечностью, он, наконец, отпускает мою руку и, с легким поклоном, отходит в сторону. Как можно спокойней я прохожу мимо управляющего и уже в коридоре слышу:

– До завтра, Агата.

В его тоне мне мерещится скрытая угроза.

Глава 6. Марк

– Ты же понимаешь, что мы выглядим как два барана в ее глазах? – я хмуро смотрю на Илью. Он, не стесняясь, проходит в мой кабинет, дверь которого только что хлопнула после ухода Агаты, и садится в кресло напротив.

Мы не разговаривали с ним пока шеф-повар устраивала тест-драйв своей новой вотчины. Сомнений, что Агата тот человек, который нам нужен у меня не было. Она органично возглавила кухню, взяв шефство с тем же ритмом, что всегда придерживался Жак. Не смутилась ни одному испытанию, не струсила. А как она готовит… Ммм… Просто сказка. В лучших традициях французских шеф-поваров.

– Зато у тебя отпали все сомнения насчет нее, – лукаво улыбается Илья.

– У меня их и не было.

– Что же ты тогда меня не остановил?

Резонный вопрос. Но у меня есть на него ответ, и он ему не понравится. Я встаю и подхожу к окну. За окном уныло накрапывает дождь. Серые тучи тяжелым свинцом заполонили все небо. Вдобавок ко всему, ветер дует так, что шатает рекламные щиты. Все как я «люблю». Питер все-таки город романтики и… дерьмовой погоды.

– Потому что тогда подорвал бы твой авторитет. Что это вообще такое было? Ты сходу бросаешь шеф-повара в незнакомый коллектив в час пик. Время обеда, кухня работает практически на пределе, и тут появляется незнакомый человек. Все могло рухнуть.

– Не делай из этого трагедию, босс. Она справилась, – хмурится Илья, повышая голос. Его игривое выражение лица исчезает. Но я знаю, когда он употребляет «босс», то чувствует себя максимально виноватым и пытается исправить ситуацию. Но уже поздно, я накрутил себя.

Я оборачиваюсь и гневно смотрю на него.

– А если бы не справилась?

– Тогда мы бы это вовремя прекратили и вернули су-шефа рулить, – тон Ильи становится гораздо мягче.

Я подхожу к столу и опираюсь на него руками, не отрывая взгляда от своего подчиненного. И да, сейчас он именно подчиненный, потому что ни о какой дружбе в такой ситуации и речи быть не может.

– Такая проверка максимально не показательна. Она могла элементарно растеряться от нового коллектива, нового меню, но при этом показать себя уверенно позднее в более комфортных для себя условиях. Так не делается!

Я отчетливо произношу каждое слово, чтобы смысл был донесен предельно ясно. Взгляд устрашающий, но голос ровный и твердый. Этот прием я подсмотрел у своего отца.

– Чего ты так паришься? Все прошло на пять с плюсом. Теперь мы точно уверены, что Лушкевич наш человек. И не стыдно показать ее Кристиану, кстати говоря. Он одобрит. Она же прям поймала ритм Жака. Мне на секунду показалось, что это он на кухне.

Вот за это я ценю Илью – он довольно часто читает мои мысли. Да в принципе наше мнение на многие вещи сходится. Но сейчас не время для сантиментов.

– Я парюсь, потому что прихожу в ужас от мысли, что ты можешь делать с линейным персоналом, набор которого я не контролирую, – я срываюсь на крик, но этого требует ситуация. Так тоже часто делал мой отец, если не мог донести информацию, которую хотел. – Если такие тест-драйвы ты устраиваешь шеф-повару, то как ты проверяешь официантов? Устраиваешь марафон на короткие дистанции? А администраторов? Хотя нет, администраторов ты тестируешь исключительно под столом в своем кабинете.

– Это было один раз, – поднимает руки Илья. Он напуган. Меня это не волнует.

– И тем не менее было, – я выпрямляюсь и выдыхаю, показывая всем своим видом, что хочу успокоиться. – Чем тебя не угодила Лушкевич? Говори.

– С чего ты взял?

– Видел, как ты на нее смотришь. Плюс весь этот цирк, из-за которого теперь она считает нас полными идиотами.

– Я… Я не… ничего не имел такого ввиду. Она отличный повар…

– Говори, – настаиваю я.

– Я… Я просто, – он мнется и выпаливает. – Не уверен насчет женщины шеф-повара. Был, – поправляется он. – Был не уверен насчет женщины шеф-повара.

– Теперь ты уверен? – смягчаюсь я.

– На все сто процентов. Говорю же, ее смело можно показывать Кристиану, – его лицо полно облегчения. Я ему верю.

– Тогда ты наладишь продуктивные отношения с Агатой и впредь не будешь устраивать с ней подобные эксперименты.

– Больше и не потребуется…

– Вы будете вместе эффективно работать ради нашей общей цели. Ради звезды Мишлен.

Полностью я расслабляюсь только на заднем сиденье Майбаха. Уже смеркается, но сегодня я не хочу ехать тусоваться. Я ослабляю галстук и расстегиваю верхнюю пуговицу рубашки

– Домой, Олег.

– Да, шеф, – учтиво отвечает водитель и трогается с места.

После такого напряженного разговора с Ильей хочется выпить. Да и в целом день был не из легких. Я осматриваю бар, в надежде найти виски или что-нибудь в этом роде, но кроме шкаликов текилы, не нахожу ничего. Пить текилу я сейчас не хочу, и в принципе держу ее только ради Ильи или еще кого из друзей, которые бывают ездят со мной. Значит, потерплю до дома.

Надеюсь Агата из тех людей кто умеет разделять личное и рабочее. Да, сегодня ее чувства, как профессионала, так и человека, были задеты. Но они были задеты исключительно в рамках работы. Она должна была понимать куда идет. У нас лучший ресторан в Питере. Претендент на звезду Мишлен. В конце концов в крупных корпорациях устраивают входные интервью похлеще.

Успокаивая себя этой мыслью, я достаю айфон, где на меня буквально валится шквал сообщений от Люси:

“Котик я в Московском. Зайду в LV или Bugatti. Ну или туда и туда.”

“Я в Бугатти. Тут такое клааасноее платье”

“И туфли. Они такие милые.”

“Всего 350.”

“Мууур” – далее следует фото в платье и туфлях. Выглядит чертовски сексуально.

“Коть можно?”

“Муууууур” – еще одна фотка, на это раз в одних туфлях. В таком виде обувь выглядит гораздо привлекательнее

“Коть ты где?”

“Ау!”

“Возьми трубку!!!!”

“Ты что с бабой?”

“Ну и трахайся с кем хочешь. Мне не звони!”

“И да. Платье с туфлями я купила. Предатель!”

“И сумку!!”

Мой телефон стоял на беззвучном весь день – специально ставил, чтобы не мешал нам на собеседовании и забыл выключить. Такого со мной не бывало. И вот эта ксероксная копия успела сама с собой поругаться и потратить… А сколько потратить? Я не дочитываю ее поток сообщений и лезу в смс-ки смотреть баланс карты.

Полмиллиона!

Охренеть!

Что за день сегодня такой? Тридцать пропущенных сообщений и всего три пропущенных звонка стоили мне пол ляма. Надо отобрать у нее карту или поставить лимит на одну покупку. Это ни в какие ворота.

Звоню ей – сбрасывает. Знаем этот номер. Отыгрывает обиженную, чтобы оправдать подарки, которые она сделала себе сама. Спорю на что угодно – ей плевать с кем я трахаюсь, тем более она сама регулярно тащит к нам в постель своих подруг.

После восьмого звонка и сброса, в трубке раздается хриплый голос без слез:

– Да че те надо?

– Малыш, это ни в какие ворота! Ты потратила пол ляма на платье и туфли? – Стараюсь сохранить спокойствие и не перейти на крик. Если на нее орать, можно только усугубить конфликт.

– И сумку еще вообще-то. Это мои отступные. Все! Трахайся с кем хочешь там…

– Малыш, о чем ты говоришь? У меня было важное собеседование, я отключал звук и забыл потом включить, – делаю тон виноватым – так с ней прокатывает лучше всего.

Нахрена мне все это?

– Ага! Никогда не забывал, а тут забыл, – ее голос по-прежнему полон возмущения. Я не пойму она всерьез или умело притворяется.

– Детка, я был в “Есенине” весь день. Мы тест-драйвили нового шеф-повара – весь ресторан это подтвердит.

– Блин, ты серьезно?

– Ну, конечно. Детка, мне никто не нужен кроме тебя. Сама посуди, у нас с тобой все хорошо и секс шикарный. Зачем, мне еще кто-то?

– Блииин, котик, прости. Я такая дура. Заберешь меня из Московского?

– Так, ты все еще там?

– Да, я в «Чинаре», взяла вина чтобы похоронить наши отношения.

– Ну ты даешь. Сейчас буду. Только к бутикам больше не подходи.

Я разворачиваю Олега.

Вот так всегда. Она ищет причину для ссоры, чтобы оправдать свои немыслимо дорогие покупки, а потом еще делает меня виноватым. И в какой-то степени мне это нравится. Я ненавижу делать подарки. Ходить по магазинам, выбирать вещи, которые возможно человеку никогда не понравятся, а потом вручать с натянутой улыбкой и видеть улыбку в ответ с отвращением в глазах и мыслью – что за хрень ты купил? Во всех предыдущих моих отношениях девушки постоянно жаловались на отсутствие материальных знаков внимания. Люси сначала тоже обижалась, а потом перестала париться и открыла для себя вот такой способ дарения самой себе. Мы оба понимаем, что это театр, но нас это устраивает. Порой, конечно, она просто скидывает фотки и просит купить. Ну а я, само собой, разрешаю. Вот так делать подарки мне нравится.

У «Московского» Олег забирает у Люси пакеты и помогает ей сесть со мной на заднее сиденье.

– Малыш, прости, я такая дура, – она с ходу целует меня с языком, хотя знает, что я этого терпеть не могу – не в принципе с языком, а вот так с наскока.

– Детка, я все понимаю, но полмиллиона! – я отстраняюсь и вытираю губы.

– Ну, котик, я думала ты там с другой бабой. Ну прости. Чем я могу загладить свою вину?

Она кладет свою ладонь на мою ширинку и лукаво смотрит мне в глаза. В принципе, я не против такой благодарности за потраченные деньги. Я откидываюсь на сиденье и нажимаю кнопку. Стекло, отделяющее водителя от пассажира, медленно поднимается. Оно звуко- и свето-непроницаемое. Так что за психику Олега можно оставаться спокойным. Я включаю музыку, в динамиках звучит Coldplay.

Люси жадно приникает к моим губам и нежно поглаживает ширинку. От нее пахнет жасмином и розами, а жар ее тела обжигает меня, и я начинаю возбуждаться. Она всегда теплая, даже жаркая, какой бы холод вокруг не был, наверно поэтому, как я и сказал, секс с ней всегда шикарный. Я отвечаю на ее поцелуй, притягивая ладонью лицо сильнее к своему. Ее щека бархатистая, нежная. Она редко красится – природа одарила ее карамельной кожей, которая скрывает все недостатки, а может их просто совсем нет? Люси томно стонет и резко спускается вниз. Быстро справившись с ширинкой, она заглатывает до основания мой набухший член и замирает. Я закрываю глаза от наслаждения, предвкушая предстоящее удовольствие. Она, наконец, освобождает мой член изо рта и проводит языком по головке, начиная рукой плавно водить вверх-вниз. Я запускаю руку в ее волосы, но не надавливаю. Пухлыми губками она захватывает головку, продолжая движения рукой, а языком делает несколько круговых движений. Я не удерживаюсь и слегка надавливаю на ее голову. Она быстро все понимает и начинает плавно двигаться в такт музыке.

Спустя минуту я не выдерживаю, резко поднимаю ее голову и жадно целую, на ходу перетаскивая на себя. Девушка задирает платье, перекидывает через меня ногу и без промаха насаживается на мой член. Издав какой-то непонятный звук, она замирает. У нее внутри все горячо и влажно. Я тоже замираю на мгновение, чтобы прочувствовать новые ощущения, но, уже через секунду, спускаю бретельки платья и впиваюсь губами в ее набухший сосок. Она запрокидывает голову, стон становится протяжнее, и начинает медленно двигаться. Я отлипаю от соска и целую ее в шею, руками обхватывая упругие ягодицы. Сжимаю их так жадно и почему-то в этот момент мне представляется идеальная задница Агаты. С чего я о ней подумал? Но это меня сильно возбуждает. Я чувствую, как на меня накатывает. Люси делает две резкие фрикции и я, неожиданно для себя, кончаю. Оргазм блеклый, едва уловимый. Такого со мной никогда не было. Похоже, насчет шикарного секса я сглазил.

– Ты что уже все? – в голосе Люси звучит обида.

Глава 7. Агата

Я выхожу из душа, на ходу вытирая мокрые волосы полотенцем. Не знаю насколько здравой была идея пойти в зал перед первым рабочим днем, но утром я все еще злилась после вчерашнего инцидента и решила снять напряжение. А самый верный способ это сделать – убойная часовая тренировка на ягодицы.

Судя по часам, в запасе у меня еще есть полтора часа, поэтому я неспешно укладываю волосы и крашусь. Ноги гудят, но это здорово отвлекает меня от неприятных мыслей, которые бесконечным роем кружатся в моей голове. Было бы куда проще если бы я понимала причину неприязни Ильи который явно невзлюбил меня с первого взгляда. Конечно, это не то, что может вынудить меня отказаться от работы в “Есенине”, но с этим придется что-то делать. Может быль Илья банальный шовинист, но тогда управляющий из него так себе. В конце концов, я отличный шеф-повар, вчера они в этом убедились. Так что максимум профессионализма, минимум контакта и все будет отлично.

Погода в Питере похожа на пубертатного подростка. Она изменчива, истерична и непредсказуема. После недели непрекращающихся дождей, сегодня во всю светит солнце. Обманчиво яркое, но все еще по-зимнему холодное. Я накидываю кашемировый шарф на голову и, огибая лужи, иду к машине. Пока мотор прогревается переключаю радиостанции, в поисках приличной музыки и останавливаюсь, услышав знакомый мотив. Отлично, «Brand New Day» от Ryan Star то, что надо для этого утра.

Дорога до ресторана занимает меньше времени, чем я ожидала, и уже в половине девятого я паркую машину на стоянке для персонала, между оранжевым камаро и чёрным майбахом. Готова спорить на свою новую работу, что шевроле принадлежит Илье. Пафосно и вызывающе – в его стиле.

Я иду по коридору к служебным помещениям, раздумывая насколько могу усугубить и без того сложные отношения с Ильей, если сейчас пойду в кабинет к Марку, а не к нему. Михельсон четко дал понять, что мой непосредственный начальник – управляющий, но мне по-детски очень хочется спрятаться от него и исключить контакт, насколько это возможно. Все же принимаю взрослое решение и направляюсь к кабинету Ильи, когда вижу в конце коридора Марка. Он выглядит раздраженным, его брови сведены на переносице, губы плотно сжаты. Все внимание Марка направлено на телефон, в котором он яростно что-то набирает, поэтому и не замечает меня. Я раздумываю лишь секунду и, поддавшись искушению, рассматриваю его, замедляя шаг. Он высокий и широкоплечий. Русые волосы небрежно взлохмачены. Сегодня на Марке клетчатые брюки и горчичная водолазка, отлично подчеркивающая его плечи и накаченные бицепсы. Расслабленный стиль большого бизнесмена. Ловлю себя на мысли, что каждый раз Марк одет стильно и со вкусом. Интересно, ему девушка помогает с выбором одежды? Почему-то от этих мыслей мне становится неуютно. Марк, словно ощутив мой пристальный взгляд, поднимает глаза от смартфона и смотрит на меня. Я поймана им и чувствую как начинают пылать мои щеки. Надеюсь ему не видно предательского румянца, но Марк выглядит озадаченным. Я не понимаю, что вызвало такую реакцию – я или что-то в его телефоне. Поборов смущение, я улыбаюсь мужчине и выдавливаю из себя:

– Доброе утро, Марк Давидович.

Он все еще задумчиво смотрит на меня.

– Доброе, Агата. И, пожалуйста, просто Марк.

Я киваю и делаю шаг в сторону кабинета управляющего.

– Вы к Илье?

Мне кажется, что это очевидно, но я останавливаюсь, киваю и для чего-то уточняю:

– Я планирую обсудить с ним свой график.

Мужчина ничего не отвечает, поэтому я делаю последний шаг в сторону двери, стучу и, не, дожидаясь приглашения, вхожу, словно подгоняемая взглядом Марка, стоящего у меня за спиной.

– Доброе утро, Илья… – я делаю паузу и мужчина правильно ее истолковывает.

– Владимирович, но думаю мы обойдемся без отчества, – он криво улыбается и кивком указывает мне на стул.

Кабинет Ильи меньше, чем Марка и выглядит его бледной копией. У Михельсона светло, просторно, дорого и заметен вкус владельца. Здесь же скорее тесно и неуютно. Мебели немного: не по размеру массивный стол, маскирующийся под дерево, пара стульев перед ним и небольшой платяной шкаф. За спиной Ильи как и у Марка располагается окно, только выходит оно на зону приемки продуктов. Я сажусь и вся моя утренняя неуверенность тут же растворяется. Я знаю чего хочу и что мне надо делать, чтобы этого добиться. И начальник, который меня не любит не сможет мне помешать. Я беру себя в руки и приступаю к обсуждению интересующих меня вопросов.

– Я хочу сразу сформировать график на первые пару недель. Для начала, мне будет нужно ознакомиться с меню и под этим я подразумеваю личное приготовление всех блюд. Если вы хотите, чтобы я работала с меню Жака, тогда это то, что мне надо сделать в первую очередь. Еще мне необходимо познакомиться с персоналом кухни. Изучить их анкеты и расстановку по позициям, в идеале лично понаблюдать за работой. Я так понимаю су-шеф достаточно сильный и пока я буду принимать дела, вполне может первое время разделять со мной управление кухней.

В ответ на мои слова Илья поднимает бровь. Видимо, он не ожидал, что я настроена так решительно. Но управляющий смахивает со лба прядь волос, кивает мне и первый рабочий день шеф-повара Лушкевич официально начинается.

За час мы обсуждаем все вопросы, которые посчитали важными для нашего сотрудничества. Я жду, что Илья будет настроен враждебно, но, на удивление, он вежлив и конструктивен. Даже в тех моментах где наши мнения расходятся удается прийти к компромиссу.

Когда, спустя полтора часа, я стою посреди кухни шефа, все мои опасения кажутся надуманными. С восхищением я оглядываю святая святых шеф-повара. Все идеально и с точки зрения чистоты и с точки зрения удобства. Я провожу рукой по столу из нержавеющей стали и позволяю себе недолго насладиться триумфом, а затем приступаю к выполнению намеченных задач.

День проносится стремительно. Я успеваю приготовить два основных блюда, три салата и десерт. Меню Жака, без сомнения, восхитительно, но все равно в некоторых рецептах, я подмечаю, что бы мне хотелось изменить в подаче или самом приготовлении. Не знаю насколько Марк разбирается в готовке, но думаю, что за свою точку зрения мне придется с ним повоевать.

Между готовкой и дегустация мы обсуждаем с Андреем персонал, схему взаимодействия с залом и меню. Мне интересно его мнения о блюдах, и я с удовлетворением отмечаю, что наши взгляды на него во многом схожи. Под конец дня я ощущаю приятную усталость. Нигде я не чувствую себя настолько на своем месте как на кухне. Уже в детстве я тянулась к поварешкам и кастрюлям и пока мои сверстники увлеченно ковыряли лопаткой в песке, я старательно нарезала поленья из огурцов в салат и, разбрызгивая, липкую жижу по всей кухне, мешала тесто на блины. Если бы не терпение моей мамы, все могло бы закончиться уже тогда, но она поощряла меня и, ласково вздыхая, вытирала стены, украшенные разноцветными пятнами от моей готовки. Когда встал вопрос о будущей профессии выбор был очевиден для всех. Верка, к тому моменту решившая, что без нее я пропаду и какой-нибудь очередной хулиган непременно меня обидит, пошла учиться вместе со мной. Она не была фанатом кулинарии, но по всей видимости, кто-то сверху щедро отсыпал ей талант. Потому что щей и голубцов вкуснее чем у Веры я за всю жизнь ни у кого не пробовала. Я же упорно и методично училась. И сейчас также методично двигаюсь к цели.

В соседнем помещении кипит работа, начинается вечерний аншлаг и я слышу как все сильнее гудит кухня. Мой рабочий день закончился, но я решаю завершить начатое и только потом отправляться домой. Спустя тридцать минут, раздается сигнал входящего сообщения. Я устало тру глаза и достаю смартфон.

“На вечер все в силе?”

Читаю сообщение от Темы и мысленно чертыхаясь. Я совсем забыла про его планы и теперь вынуждена практически вылететь из кухни, одеваясь на ходу. В коридоре я налетаю на девушку-администратора, выходящую из кабинета Ильи. Я совершенно не помню как ее зовут, поэтому просто кричу “извините” и, не останавливаясь, несусь дальше.

Час пик и машины на Питерских улицах едва движутся. Сумерки, подсвеченные огнями, плотной пеленой окутали город на Неве. Я нетерпеливо постукиваю по рулю, но пробка на Литейном мосту меньше от этого не становится. Когда я, наконец, подъезжаю к ресторану, где меня ждет Артем, то опаздываю на двадцать минут.

Я быстро поправляю макияж и направляюсь ко входу в “La Vue”.

Тема с недовольным лицом сидит за столиком и совершенно не обращает внимание на вид, который открывается за его спиной. Я сажусь на стул и только тогда замечаю уже почти пустой бокал вина перед Артемом.

– Ты опоздала, – вместо “привет” произносит он.

– Прости, я задержалась на работе. а потом попала в глухую пробку. Казалось бы тут ехать всего ничего…

Он отмахивается от меня, обрывая на полуслове. Я замолкаю и отворачиваюсь к окну. La Vue – видовой ресторан и с того места, где расположен наш столик я вижу Крейсер Аврору, Троицкий и Дворцовый мосты и яркое подсвеченное здание – Исаакиевский собор. Набережная Кутузова, переходящая в Адмиралтейскую, заметно выделяется на фоне завораживающей панорамы Питера. Я, стараясь не замечать настроение Темы, наслаждаюсь видом. И, пока я смотрю на вечерний Питер, официант приносит нам вино и закуски.

– Когда я понял, что ты опоздаешь, сделал заказ за тебя.

Я молча киваю, комментировать мне это не хочется, Артем словно повернут на пунктуальности и любое опоздание способно вывести его из себя. На самом деле, мне уже без разницы что есть. Этот вечер должен был стать праздничным, но станет обычным, наполненным тягостным молчанием и раздраженными фразами. Я равнодушно смотрю на ассорти из тартаров, бокал красного вина, совершенного не подходящего к морепродуктам и вздыхаю. Машину я решаю здесь не бросать, поэтому отставляю бокал с вином и делаю глоток воды, за что получаю недовольный, обжигающий взгляд от Темы. Но на такси я бы опоздала гораздо сильнее. Артем поднимает бокал, кривовато ухмыляется и с заметным удовольствием делает глоток.

Он заметно пьянеет. Видимо за те двадцать минут, которые Тема меня ждал, официант не раз обновлял ему вино в бокале. За весь ужин он выдавливает из себя не больше тридцати слов, а я смотрю на его раскрасневшееся лицо и пытаюсь погасить разочарование, поднимающееся во мне. Как из амбициозного, жизнерадостного и общительного человека Артем превратился в раздраженного и вечно подвыпившего парня? Может быть это моя вина? Я стремительно делала карьеру и добивалась успеха, в то время как любой стартап Темы раз за разом прогорал. Сейчас он немного зарабатывает на стримах и неохотно ищет работу по профессии. Но имея за спиной лишь высшее образование и ноль опыта, Тема слишком дорого оценивает себя. Но как юрист, без опыта он не может претендовать на тот заработок, который хочет.

Мы почти не разговариваем, пока едим. Атмосфера напряженная и не располагает к душевным беседам, поэтому я делаю знак официанту и поворачиваюсь к Артему.

– Поехали домой.

Он кивает и, покачиваясь, пытается встать. Мне уже не стыдно, это происходит раз за разом, и я привыкла делать вид, что все в порядке.

– Подожди, надо заплатить.

– О, малыш кстати…

Я знаю, что он скажет дальше, поэтому лезу в сумочку за банковской картой. Артем икает и пытается погладить меня по руке, но промахивается и опрокидывает стакан с водой. В тот же момент у столика возникает официант, одной рукой протягивая мне терминал для оплаты, другой ловко вытирая воду со стола. Оплатив счет и оставив внушительные чаевые, я подхватываю Артема под руку и вывожу на улицу. Он отстраняется от меня и как есть, в костюме и пальто, садится на поребрик и закуривает.

– Чертов закон, покурить негде, – едва слышно бубнит он себе под нос.

– Поехали, Тем. Мне завтра снова на работу с утра.

– Ничего, опоздаешь, – он пьяно смеется. – Ко мне же опоздала, вот и на работу разок можно.

– Если меня уволят, то нам нечем будет платить за квартиру.

Когда слова срываются с моих губ, я понимаю, что зря сказала это, но изменить уже ничего нельзя. Артем резко вскакивает, но его ведет в сторону, поэтому мне приходится схватить его за руку, что он не упал.

– Что ты хочешь этим сказать? – он резко дергается и я выпускаю его руку. – Что это ТЫ вся такая важная нас содержишь? Что я неудачник, безработный и иждивенец? Ты наша пчелка, трудишься с утра до ночи, а я палец о палец не ударил? Так?

– Нет, я не это хотела сказать, – выставив ладонь в успокаивающем жесте, я подхожу к парню. – Я просто хочу, чтобы мы поехали домой.

– Ну уж нет. Давай же, скажи все что хочешь. Ты думаешь, я не вижу как ты смотришь на меня, с каким презрением твоя драгоценная Вера со мной разговаривает. А эти понимающие кивки от твоей мамы? Ты считаешь я слепой?

Артем срывается на крик, и я теряюсь. Обычно все скандалы начинаются дома, и там я просто ухожу в другую комнату. Но бросить его посреди города в таком состоянии я не могу. Но также внезапно как и завелся, Артем теряет весь запал и, пошатываясь, идет к машине. Вспышка его гнева бесследно проходит. К этому я тоже привыкла. Мне удается подхватить его под руку и кое-как усадить в машину. Тема что-то неразборчиво бурчит, но я уже не прислушиваюсь. Все чего мне сейчас хочется – оказаться в совершенно другом месте. Знать бы еще где.

Глава 8. Марк

– Да, брось! У тебя никогда такого не было?

Ильсур делает выпад правой рукой, я ухожу влево от удара и бью левой ему под дых. У него сбивается дыхание, он делает шаг назад. Я победно улыбаюсь.

– Никогда, – отвечаю я. – Все мои девочки были… как бы тебе сказать? Как с картинки! И не требовали дополнительных фантазий, – я не перестаю улыбаться и подманиваю его рукой.

Ильсур встает в боевую стойку, смотрит прямо мне в глаза, но я знаю, что он ищет место послабее, чтобы пробить мою оборону.

– Ну, тогда не знаю. Может ты просто зажрался?

Ильсур выкидывает вперед правую ногу, но натыкается на мой блок руками.

Мы стоим на татами посреди спортивного зала. Вокруг никого – у меня индивидуальная тренировка, а Ильсур – мой тренер по… Да по всему! Тайскийский бокс, обычный бокс, джиу-джитсу, самбо, рукопашный бой, дзюдо – я не знаю борьбы, которую он бы не практиковал и не мог научить. После спарринга мы пойдем в зал с тренажерами на силовую тренировку, а потом в бассейн и баню. Я стараюсь ходить сюда три раза в неделю на протяжении вот уже пяти лет. И за это время мы с Ильсуром довольно сильно сдружились. Он оказался прекрасным человеком, хорошим надежным другом и приятным собеседником. Для Ильсура и его «плюс один» в любом из моих ресторанов всегда есть накрытый столик, где без депозита «все включено».

– Понимаешь, я никогда не фантазировал во время секса… – я пытаюсь оправдаться.

– Вот об этом я и говорю – зажрался, – Ильсур проводит серию ударов. Какие-то попадают в цель, какие-то у меня получается отбивать.

– Да нет же. Тебе меня не понять. Ты же видел Люси?

– О да!

– Да ее на обложку любого журнала помещай и тираж будет раскуплен за день

– Это точно.

– У нее в инсте литры мужских слюней в комментариях.

– Не сомневаюсь.

– Сколько мы с ней уже? Два года? И никогда ничего подобного не было. Каждый секс, как в первый раз.

– Вот и настал второй раз, я полагаю.

Я отстраняюсь и опускаю руки. Ильсур делает тоже самое.

– Что ты имеешь ввиду? – спрашиваю я, вытирая мокрой перчаткой пот со лба.

Ильсур смотрит на меня укоризненно, даже как-то по-отечески, как будто на сына, который не может понять простых, очевидных вещей. Его когда-то черные волосы давно прорезала седина, а смуглое лицо сплошь испещрено морщинами. Он действительно напоминает аксакала, который знает все.

– У тебя что никогда не было длительных отношений? – спрашивает Ильсур.

– Что ты имеешь ввиду под словом «длительные»? – задумываюсь я.

– Ох бля, – вздыхает друг. – Самые долгие отношения сколько длились?

Я снова в раздумьях. Если честно, я никогда не засекал и не следил.

– Если ты не можешь вспомнить, значит недолго, – резонно замечает Ильсур, подманивая меня рукой – у нас все-таки тренировка, а не прием у психолога. Хотя, он, зачастую, заменял мне и его.

Я встаю в стойку. Моя очередь нападать. Провожу серию ударов, но ни один не достигает цели.

– Думаю год, может полтора. Но явно не больше. Похоже, с Люси самые долгие, – в промежутках отвечаю я.

– Вот! Об этом я и говорю, – произносит Ильсур, уклоняясь от ударов. – Ты просто слишком долго в отношениях. Конкретно для тебя, конечно. Сложно представить еще кого-то, для кого два года это «слишком долго».

Мы снова отстраняемся друг от друга. Я тяжело дышу – все-таки тренировка длится уже час.

– И что мне с этим делать? – спрашиваю я.

– Ничего, – разводит руками Ильсур. – Никакой трагедии не произошло. Честно говоря, для меня вообще странно, что ты так напрягся из-за этого.

– Сам не понимаю.

– Давай еще раз.

Ильсур делает очередной выпад ногой. Я, думая, что просчитал его ход, ухожу в сторону, но тут же натыкаюсь на левый кулак. Обманка сработала. Я падаю на татами лицом вниз. Боль оглушительная, но я к ней привык. Синяк вот точно останется. Он бьет, как молот. Просто вышибает мозги и, будь я хоть чуть-чуть слабее, точно оказался бы в отключке. Мы уже давно перешли с этапа «поглаживаний», как он их всегда называет, на этап – деремся, как в последний раз.

– Вставай, – приказывает Ильсур. – Хватит на сегодня. Пошли бицепс разомнем.

У меня, наконец, есть возможность попить воды. Я жадно выпиваю половину бутылки воды смешанной с L-карнитином, вытираю насквозь мокрую голову полотенцем и иду за тренером в зал с «железками».

Здесь шумно. За ревущим на весь зал тяжелым роком слышно лязганье металла и надрывные крики тяжелоатлетов, больше похожие на визги степных козлов. Ильсур проводит меня к жиму лежа и навешивает блины на гриф. Я ложусь на скамью.

– Ну, а вторая девушка – кто она? – спрашивает он, заворачивая стопор.

– Агата? – уточняю я, глядя на него снизу вверх.

– Да, «идеальная задница».

Я почему-то опять улыбаюсь, созерцая всплывшие в памяти аппетитные булочки Агаты.

– Она мой новый шеф-повар, – произношу я, хватая гриф и примеряясь к более удобному хвату.

– Вот как. А куда делся Жак? – Удивляется Ильсур.

Я ловлю себя на мысли, что не ходил на тренировки с похорон Жака. И Ильсур даже не спрашивал, где я пропадал. Вот такой он человек.

– Жак умер, – с горечью говорю я.

– Ах ты ж. Прими мои соболезнования, – глаза Ильсура резко грустнеют, он бывает очень сентиментален в отдельный момент.

– Спасибо, – искренне благодарю я.

– Знаю, как он тебе был дорог.

– Да… Был… – отрывисто произношу я, резко поникнув.

– Ну так и что с «идеальной задницей»? – Ильсур помогает мне снять гриф, на котором висят два блина по десять – мой разминочный вес.

Я легко делаю десять повторений и ставлю гриф на место.

– Да, задница у нее отменная, но таких миллион. Мы с ней виделись всего три раза, почему именно она?

– Ты задаешь мне вопросы, ничего не рассказывая, – укоризненно смотрит на меня Ильсур. – Если хочешь помощи, дай больше конкретики. Что это за девушка?

– Она работала в «Трех Китах». Сильный шеф. Такая знаешь, – я задумываюсь. – Пробивная что ли. Не боится трудностей, не останавливается ни перед чем. Видел бы ты как она себя показала, когда Илюха устроил ей тест-драйв на кухне.

– Представляю, – ухмыляется Ильсур. – Еще подход.

Он навешивает еще два блина по десять килограмм и встает в основании скамьи у моей головы. Я снимаю гриф и вновь, без напряга, делаю двенадцать повторений.

– Не представляешь, – говорю я, убирая руки с грифа и потряхивая ими в воздухе, чтобы разогнать кровь. – Там искры летели во все стороны. Она, конечно, ничего не сказала ни мне, ни ему, но, спорю на что угодно, материла нас только в путь. Но гадость Илья сделал редкостную.

– Понимаю. Ты извинился?

– Нет.

– Почему?

В который раз я задумываюсь. А ведь действительно почему? С утра была возможность, когда она пришла на работу, а я был так занят своей вчерашней проблемой с Люси, что даже не принес извинений. Да еще вчера нужно было извиниться, но я был слишком зол на Илью, чтобы подумать об этом.

– Не отвечай, – мягко и игриво говорит Ильсур. – Ты же босс, тебе не по рангу.

– Нет, тут ты ошибаешься. Я всегда признаю, если я был не прав.

– Значит, извинись. Еще подход!

Ильсур навешивает еще два блин по десять и суммарный вес достигает восьмидесяти килограмм. Уже прилагая значительные усилия, я снимаю гриф. Очередные двенадцать повторений снова выбивают из меня пост, я чувствую как бицепсы наливаются свинцом и заметно округляются.

Дальнейшую тренировку мы проводим молча. Я думаю, о том, как буду извиняться перед Агатой и вообще уместно ли это теперь, а Ильсур не тревожит мои мысли. Переживания о смазанном «шикарном сексе» уходят на второй план. Он гоняет меня по всем тренажерам верхней группы мышц, и, к концу тренировки, я измотан и, почему-то, счастлив. Нет, ничего лучше отличной изматывающей нагрузки на свое тело. Когда все мышцы выжаты, как лимон, и брошены в помойку. О да, завтра с утра я найду их на своей постели. Они напомнят о себе жуткой болью.

Наконец, мы идем в инфракрасную баню на десять минут, чтобы потом отправиться в бассейн.

– Ну что, тебя все еще тревожат твои бабы? – усмехается Ильсур, сидя рядом со мной в одном полотенце. В помещении никого нет, и мы можем говорить без стеснений.

– Да у меня проблемы только с одной, – пожимаю плечами я. – И то, похоже, я себя больше накрутил.

– Но вторая влетела в твою жизнь без стука.

– О да, она всегда появляется, как ураган и в помещении как будто молнии вокруг, – усмехаюсь я.

– И каждый раз улыбаешься как дурачок, когда говоришь о ней, – легко ударяет меня кулаком в плечо Ильсур.

– Ты серьезно? – я в ужасе смотрю на него.

– Да, – кивает головой друг. – Я про такое не шучу никогда.

Я снова затихаю и не даже не знаю, что думать. Что со мной происходит? Почему такая странная реакция на девушку, которую я вижу третий раз в своей жизни? Нет, ну я и раньше западал на особо выдающиеся ксерокопии. Тогда все решалось недолгими отношениями или одноразовой неповторимой любовью. Но сейчас, я чувствую, что-то другое. А почему улыбаюсь как идиот? Все говорят, что у меня взгляд и оскал хищника, когда я вижу свою очередную жертву. А здесь что-то не то…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.