# Время расследовать

Кирилл Коробко

Средневековая Барселона, порт наполненный парусными кораблями, свежий морской воздух, яркое солнце Средиземноморья...

Четыре человека собираются в Барселоне, чтобы вычислить шпиона, орудующего в английском консульстве.

Они находят шпиона и подвергают его допросу. В тоге улов превосходит все ожидания...

Приключения сирот продолжаются. Продолжение следует.

## Рассвет на палубе

В гавань Барселоны "Золотая макрель" вошла ранним утром.

Майкл стоял у фальшборта, подставив лицо утреннему солнышку. Зима в Средиземноморье сильно напоминает весну в Шропшире. Такой же, пахнущий свежестью ветер, намекающий на скорый приход тепла… Зажмурив глаза, он перенесся мыслями в деревушку Актон Скотт, недалеко от Шрусбери. Здесь он родился. И отсюда сбежал, после смерти матери. Его отец, крестьянин и сам сын крестьянина, ничего не мог дать Майклу… кроме сохи, изнурительного труда и беспросветной жизни. Майку тогда едва исполнилось восемь лет… Он усмехнулся. Его бывший дом – помойка еще та… Но случались моменты, когда его тянуло домой… Вот как сейчас, например.

Дженнифер находилась рядом, на палубе «Макрели» и смотрела, как матросы шкипера Родригеса берут паруса на гитовы и управляются с якорем.


После вечеринки, посвященной памяти Эрика, Майкл и Дженнифер поругались. Когда монах утром явился в дом четы Каверак, на Епископской площади, Дженнифер сначала не захотела его видеть. Она велела передать францисканцу через фрейлин, чтобы он убирался, откуда пришел.

Майкл пожал плечами. Ему ничего не оставалось делать, кроме как подняться в свою бывшую комнату, чтобы забрать балисет. Больше ему делать в этом доме было нечего.

Когда, собрав вещи, он уже намеревался навсегда покинуть этот дом, в комнату фурией ворвалась маркиза. Ее синие глаза метали молнии, а рот был судорожно перекошен.

На Майкла вылился целый океан обвинений, ругательств, нелицеприятных эпитетов и оскорблений. Она называла Майкла и людоедом, и циником, и мерзавцем, и развратником… Она колотила его кулачками в грудь и ругалась, как базарная торговка. Она надавала ему оплеух и пощечин. Под конец она разрыдалась.

Обессилев, она не заметила, что рыдает прямо у Майкла на груди, а тот нежно гладит ее по спинке.

Когда Дженнифер успокоилась, они помирились. И даже поцеловались. Дженнифер признала, что Майкл был в чем-то прав, когда прямо и без затей открыл перед ней всю изнанку жизни шпиона. «Но ты бы мог быть и помягче!», – сказала она. – «И тщательней выбирать выражения! Перед тобой маркиза де Каверак, урожденная Стаффорд! А ты – безродное чучело! Твое счастье, что ты такой умный, талантливый, красивый и страстный, а то я бы тебе уже давно глаза выцарапала!»

В тот же вечер они с Иосифом взошли на шебеку «Золотая макрель». Они направлялись в Барселону. По дороге шебека сделала остановку в Арле, чтобы прихватить Дина Аттервуда.

«Золотая макрель» спокойно пересекла Лионский залив. За двое суток путешествия ничего не нарушило спокойствия моря. Холодный мистраль, время от времени начинающий дуть со стороны Альп, и поднимающий нешуточный шторм, так и не почтил «Макрель» своей свирепостью…


На палубу, протирая глаза и позевывая, поднялся Иосиф. Он окинул взглядом гавань Эль-Рибера, близкий берег с возвышавшимися собором Санта-Мария-дель-Мар и церковью Сан-Пабло-дель-Кампо.

Шкипер Родригес поставил «Макрель» на рейде, напротив старого римского Форума. Фон Гейделиц удовлетворенно кивнул. Здесь и стоянка дешевле, и рынок почти рядом. А, главное – шебека не будет мозолить глаза персоналу барселонского консульства своей золотой флюгаркой…

Воздух в гавани густой, тягучий: соль и смола, рыбная вонь и пряности, доставленные с дальних берегов. Вдоль стены, сложенной еще римлянами, тянется беспокойный ряд навесов, под которыми громоздятся тюки шерсти и мешки с солью; тут же, на ярком солнце, сверкают медные весы…

На рейде покачиваются пузатые коги и генуэзские галеи. Между ними мельтешат легкие лодки. Носильщики переругиваются, гребцы ворчат, вода всплескивает и рассыпается брызгами под ударами весел… Деревянные пристани подпрыгивают под ногами, словно живые – каждый шаг отзывается скрипом.

Город и море здесь сходятся в одно: крики чаек, выкрики торговцев, звон кузнечного молота – всё смешивается в гомон, в котором слышно дыхание Средиземноморья.


Дженнифер, едва завидев барона фон Гейделица на палубе, ослепительно улыбнулась. На ней было простое дорожное платье, без каких бы то ни было украшений. Так могла бы одеться любая состоятельная горожанка, отправляясь в путешествие. Никто не заподозрил бы в скромно одетой даме владелицу Каверака.

Маркиз Антуан де Каверак удивился, когда супруга объявила ему, что отправляется в Барселону.

«Мадам, – сказал он ей, нахмурившись, – вы же ездили в Барселону совсем недавно, всего этой осенью!»

Дженнифер присела в книксене:

«Все так, мессир маркиз, но ведь вы помните дона Валенте де Альварадо? Он прибыл к нам из Барселоны. Он поделился со мной слухами, которые впрямую связаны с состоянием здоровья моего несчастного отца, барона Стаффорда. Я обязана съездить туда еще раз… и все проверить!

Видя, что супруг молчит, Дженнифер добавила:

«Дорога не займет много времени, мессир: наш замечательный фон Гейделиц как раз собирается в Гавр. Он отвезет меня в Барселону на своем корабле «Золотая Макрель». Антуан, вы же знаете капитана – он человек чести. Мне ничего не грозит, кроме, может быть, непогоды по дороге».


На палубу поднялся Дин Аттервуд. Он, подойдя к Майлу, Иосифу и Дженнифер мягкими шагами, поклонился, изобразив руками мусульманское приветствие.

Дженнифер, впервые увидев после долгой разлуки своего двоюродного брата, не поверила своим глазам. Став имамом Диндаром, Дин из худощавого англичанина с гордой выправкой дворянина, превратился в тучного, обрюзгшего человека.

На плечах имама длинная, до пят, джубба из синего сукна. Его голову украшает белоснежный тюрбан. Лицо Дина потемнело, аккуратно подстриженная борода выкрашена хной. Голубые глаза стали глубже, они тоже потемнели… в них появилась усталость и опыт. И только породистый нос Аттервудов остался тем же: аристократически вылепленный, хрящеватый, остро очерченный. Он стал сдержан, бесстрастен… и только на краткий миг, когда он посматривал на Дженнифер, в нем угадывался прежний легкомысленный мальчишка Дин, игравший с ней у лебединого пруда в поместье Аттервудов…

Вчера, сидя в кубрике, все четверо обсуждали, как выявить предателя среди персонала консульства. То, что предатель существовал, Иосиф не сомневался. Он сам едва ускользнул из лап могущественного Витольдо Русо, брата кардинала Игнасио Русо, наперстника самого Папы… Майкл прочел Иосифу копию письма, из которого явственно следовало, что наводку на перевозимый им груз синьор Витольдо получил именно из консульства, возглавляемого графом Джоном Кнайнборном.

Сказать по правде, Иосиф возражал против привлечения к их операции Дженнифер. Найти и покарать предателя – это мужское дело. Однако, к его неудовольствию, и Майкл и Дин решительно высказались за то, чтобы маркиза приняла участие.

Майкл считал, что Дженнифер надо набираться опыта, а Дин был уверен, что особа, сумевшая организовать встречу сэра Валентайна с главой Ордена тамплиеров, мессиром Гуго де Вилардуэном – способна на многое. Таким образом, Иосиф остался в меньшинстве. Дженнифер отправилась с ними в Барселону.


Имам Диндар, едва поднявшись на палубу, сразу обратил внимание, как Дженнифер и Майкл держатся вместе. Нет, сейчас они не разговаривали и даже не смотрели друг на друга… Но нечто в их поведении заставило имама удивленно поднять бровь. Эта поза Дженнифер вполоборота к Майклу, этот разворот плеч Майкла, чуть склоненная голова, брошенный невзначай взгляд…

Опытному взгляду Диндара, профессиональному своднику и сутенеру, это сказало о многом. Эти двое, если и не являются в настоящий момент любовниками – станут ими в самое ближайшее время…

Конечно, имам Диндар ничего не сказал вслух. Но его цепкие навыки знатока человеческих душ отложили в его бездонной памяти еще одну заметку. Кто знает, вдруг в жизни пригодится. Ведь благодаря этому умению он и стал руководителем мусульманской общины. Благодаря этому умению он, год за годом собирая компромат на всех влиятельных лиц древнего Арля, утвердил свое положение в городе… Это положение он подтверждал раз за разом, поскольку умел в нужный момент пустить в ход золото, лесть, завуалированные угрозы и грязные тайны…

## Совещание

Фон Гейделиц, увидев, что Дин тоже появился на палубе, сказал Майклу и Дженнифер:

– Идемте на шканцы. Надо многое обсудить.

Четверо шпионов поднялись на шканцы. Здесь, охраняя судно, находился боцман Хосе Тропейрос, сейчас выполнявший обязанности вахтенного офицера. Рядом с ним – вахтенный матрос. Фон Гейделиц сказал этим двоим:

– Друзья, освободите шканцы. Постойте пока на шкафуте.

Строго говоря, такая просьба являлась вопиющим нарушением корабельного устава. Однако, фон Гейделиц являлся владельцем судна – и мог приказать все что угодно. Даже велеть этим двоим немедленно прыгнуть за борт. Поэтому боцман Тропейрос только кивнул своему матросу, подтверждая приказ барона, и первым спустился на шкафут.

Фон Гейделиц начал:

– Итак, друзья, как нам вычислить «крысу» в конторе Джона Кнайнборна?

– А сколько человек у него под началом? – спросила Дженнифер.

– Всего семнадцать человек, включая пятерых охранников, двух поваров, двух лакеев и личного слуги самого Джона.

– Полагаю, поваров, слугу и лакеев можно исключить?

– Исключать нельзя никого, – вмешался Диндар, до сих пор молчавший. – В том числе и самого Джона.

Фон Гейделиц возмутился:

– Знаешь, Дин, не будь ты…

– Спокойно, Иосиф, – перебил Диндар барона. – Я же не сказал сейчас, что именно Джон виновен. Я сказал, что проверить надо всех – без исключения. В том числе, конечно, и самого Джона. Если он невиновен, значит, невиновен. А если виновен… то, тогда…