# Приёмная дочь

Виктория Горнина

Текст троянского цикла. Второй сбор в Авлиде. Проблемы непривычно холодной весны можно решить весьма оригинальным способом.

Просьба обратить внимание – когда Гомер считал корабли, судов Навплия и Паламеда на троянском берегу уже не было. Навплий увел свой флот сразу после известных событий. Поэтому Паламед как бы выпадает вообще. Однако Паламед важный участник событий, он привел под Трою 30 кораблей. Так что к автору просьба не придираться.

Приятного прочтения.

## 1. Сразу две проблемы

Весна преподнесла сюрприз – ненастную погоду и злобный сильный ветер. Холодный ветер сбивал с ног, заставил войско завернуться в накидки и плащи. Мощные порывы то и дело сносили палатки с царскими шатрами, ветер был бодр, настойчив и не собирался сдавать свои позиции. Он нёс с собой холодный дождь и слякоть. Лишь небольшой просвет и снова тучи, тучи. Но главное – он дул совсем в другую сторону, и не давал возможность выйти в море, тем более – расправить паруса. Большое войско томилось на берегу. Агамемнон велел поставить флюгер, но, увы, тот застыл, и совершенно не хотел указывать иное направление. В стане Авлиды началось брожение.

– Чего мы здесь сидим? – ворчали воины – Что ждём?

Давно все собрались. Пора отчаливать, но этот ветер… Он, кстати, как раз годится, чтобы отправиться домой. Первым не выдержал Улисс.

– Сколько можно? – возмущался царь Итаки. – Или мы едем воевать, или домой. Мне дома лучше.

Он налетел на Агамемнона. Тот указал ему на флюгер.

– Нет ветра, ты же понимаешь, Одиссей. Я не командую ветрами.

– Очень жаль – пробурчал Улисс.

Не успел микенский царь выйти из своего шатра, как подошли другие командиры.

– В чём дело, Агамемнон? – вопрос Протесилая поддержал элидец Поликсен. Он тоже в числе прочих царей пришел к палатке главнокомандующего.

– Когда мы отправляемся? – Ахилл, как известно, был нетерпелив.

– Мы едем или нет? – вмешался Менесфей, афинский царь.

– Мы правда засиделись – упрекнул Агамемнона Евмел, царь Фер.

– Терпение, друзья. – попытка их успокоить на сей раз удалась, но это не на долго.

К плохой погоде прибавилась болезнь. Быть может, она явилась вместе с огромным стадом, что подогнали к лагерю ахейцев.

– Что это? Что? – несчастный воин обнаружил первую язвочку на коже,

а после свалился с ног от жара и дикой боли во всём теле. Моровая язва быстро распространилась среди скученного войска, и быстро заявила о себе. Спустя неделю болезнь уже свирепствовала в полный рост, круша день ото дня всё больше воинов в огромном лагере Авлиды. Измученные люди один за другим валились с ног и не имели сил добраться до укрытий. Так и погибали на пронизывающим ветру и под дождём.

Бессвязный тихий бред звучал по всему побережью Авлиды. Больные угасали на глазах.

– Что за напасть? – схватился за голову Агамемнон.

Теперь по стану тут и там валялась павшая скотина, но главное – почти под каждым деревцем лежало тело воина. Мертвецы, с застывшей маской страдания на потемневших лицах, казалось, оккупировали лагерь. Запах смерти бесстрастно разносил злой ветер. Отчаяние всё сильнее овладевало войском.

– Ещё немного – нас некому будет хоронить – кричали Агамемнону в лицо.

– Ну тебя к чёрту – не выдержал Одиссей. – Я завтра увожу своих людей.

– Я тоже – поддержал Ахилл.

Демонстративно начал готовиться к отплытию.

– Этот ветер до дома нам как раз попутный – высказался Нирей из Сима.

– Мы тоже по домам – объявили Фоант, Мегет, Профой. Их поддержали остальные цари Эллады.

– Постойте – напомнил Агамемнон – Вы все давали клятву разрушить Трою.

– Чем? Мертвецами? – загалдели все цари Эллады. – Мы все здесь сдохнем.

Калхас молчал. Тихонько сидел с угрюмым видом и наблюдал происходящее. Теперь Калхас старался лишний раз не попадаться на глаза начальству, был доволен, что о нём все позабыли. Провидец расположился поближе к храму Артемиды, уселся под платаном. И тихо радовался про себя.

– Пусть сдохнут все. Как это будет кстати. Пусть Троя не узнает никогда, что сделал её жрец. Я сам дождусь, когда Авлида вымрет. И, если боги сохранят мне жизнь, сам лично закрою глаза последнего врага троянцев. Я сам – троянец. – вспомнил Калхас, интуитивно выпрямил спину. – Этот поход здесь и закончится. Пусть подыхают.

Один лишь Паламед пытается облегчить положение. Но он не врач.

– Необходимо отделить здоровых от больных. – переживает он. – Устроить лазарет прямо на кораблях.

Действительно, в одной палатке и заболевшие, и кто ещё здоров.

– Не лезь куда тебя не просят – советует ему отец, царь Навплий. – Эскулапы разберутся без тебя.

И Паламед послушно замолчал, подумал, что отец, должно быть прав, после чего устроил карантин лишь для своих людей. Надеялся, что Махаон и Подалирий последуют его примеру, но те лишь отмахнулись. О медицине они всё знают сами, и Паламед им не указ.

## 2. Рецепт от всех напастей

В один из бесконечных серых дней среди беды Авлиды появилось довольно странное создание – завернутое в старый балахон, как будто, тень самой Гекаты, что собирает свою жатву. Правда, факелов в руках не наблюдалось, и ничего она не поджигала. Серая фигурка потихоньку пробиралась между туш скота и мертвых тел. Женщина, ещё не старая, одетая в лохмотья, рыжеватый локон выбился из-под платка, вид скорбный, но глаза живые, с диким взглядом.

– Скажи, где ваш командир? – обратилась женщина к Калхасу. Сверкнула глазами так, что Калхас вздрогнул.

Одержимая – мелькнула сразу мысль. И получила подтверждение:

– Я от богини.

Её отправила богиня – усмехнулся жрец. Наверное, сказать, что все тут сдохнут.

– Туда – указал рукой Калхас.

После чего она направилась к палатке Агамемнона. Калхас чуть помедлил и пошел вслед за ней. Уж больно любопытно, что сообщит эта сумасшедшая царю царей.

***

На тот момент у Агамемнона находились Нестор с Идоменеем, Одиссей и Подалирий. Они замолкли сразу, едва лишь женщина вошла. Та прямо сходу ткнула пальцем в Агамеменона.

– Это ты. Ты виноват

Безумные глаза сверлили взглядом царя Микен. С губ срывались гневные слова.

– Убийца. Ты убил козу.

– И что? – Агамемнон сам округлил глаза.

Хотел выгнать сумасшедшую, но Нестор его остановил. Царь Пилоса подошёл к ней и обратился спокойным тоном.

– Уважаемая, объясни пожалуйста в чём дело? Что так тебя расстроило?

Пришедшую не надо было лишний раз просить. Эмоции её переполняли.

– Артемида так любовалась своей козой, так любовалась, а он её убил. Охульник. Злыдень. Негодяй.

Вновь обвиняющий перст указал на Агамемнона.

– Вселенский мор вам наказание за дерзость – вещала женщина с безумными глазами.

Все, кто находились в шатре вскочили – настолько угнетала царей Эллады беда, которая косила их людей. Надежда найти ключ к разгадке ужасного несчастья взволновала всех. Однако великие цари не знали – болезнь потихоньку расползалась уже по всей Беотии. Местное население считало виновниками именно это сборище в Авлиде, понятно, что озлобилось, и ничего хорошего желать им не могло.

– Что нужно сделать, подскажите. Как искупить вину? – спокойно спросил Нестор. Он единственный, кто не терял самообладание.

– Коза была любимицей богини. – это прозвучало многозначительно.

– Я понял. – напрягся Нестор.

– Артемида требует замену

– Замену? Что именно? – конечно, Агамемнон желает это знать.

– Ты обязан принести жертву.

– Я готов. Говори. Что она хочет? – взгляд Агамемнона уперся в безумное лицо.

– Твою дочь. – заявила женщина.

– Что? Что ты сказала? Как повернулся у тебя язык?

Нестор едва сдержал царя Микен в его порыве прибить на месте наглую мерзавку. Та закатилась в истерике:

– У тебя есть дочка. Молоденькая. Аппетитная. Красотка. Совсем как та коза. Алтарь ждет её. Ты должен сделать это.

Агамемнон пытался вывернуться из державших его рук, но Нестор был достаточно силён.

– Спокойно, Агамемнон. Не нервничай. Она больная.

Крепкие руки едва удерживали царя Микен. Увидев это, одержимая сочла за благо отступить.

– Пошла вон отсюда. – кричал вслед Агамемнон.

И та ушла, но не слишком далеко. Она прошлась по побережью и взбудоражила всё войско.

– Артемида смягчится не раньше, чем он положит свою дочь на алтарь – вещала женщина у очередной палатки.

– Болезнь – расплата за святотатство вашего начальства. Пусть сделает, что должен. Тогда болезнь пройдет.

И люди слушали её. Передавали друг другу слова безумной. Верили. Тем более, что рядом корчились в предсмертных муках сослуживцы, друзья и братья.

Прошла ещё неделя. Теперь уже каждый воин ропщет – начальство делает, что хочет, а мы расплачиваемся за его грехи. Он виноват, а мы все отвечаем. Это несправедливо – возмущались люди. И обращались каждый к своему царю.

А ветер, как назло, всё не стихает. Всё гонит тучи с севера, а с ними заодно холодный дождь. Весна совсем не радует Авлиду.

– А, может быть, она была права? – как-то поутру услышал Агамемнон от Менелая.

Примерно так же рассуждает Диомед:

– Быть может, нужно было прислушаться к её словам?

– Вы что? – взвился Агамемнон. – Вы – мои лучшие друзья. Ты – брат мне, Менелай. Как вы могли такое мне сказать?

Они послушно замолкают. Молчит Идоменей и Нестор, молчит Улисс и Паламед, молчит Аякс, Ахилл и Феникс – никто из приближенных не набрался смелости продолжить разговор.

А время, между тем, идёт. Проходит день за днем. Ни эпидемия, ни ветер не стихают. В очередной промозглый день к Агамемнону явились все цари Эллады.

– Агамемнон, – начал Нестор – Тебе надлежит смириться с обстоятельствами и выдать свою дочь.

– Ты что, Нестор? – удивился Агамемнон – И ты поверил в этот бред? Пойми – это не промысел богини. Я точно это знаю.

Но больше ему не дали сказать и слова.

– Взял манеру охотиться в священной роще – кричал беотиец Леит. – Всех нас подставил.

– Из-за тебя теперь все беды – поддерживает Аскалаф. Он тоже беотиец.

– Ты виноват. Как слон в посудной лавке. Не знаешь толком местности – не лезь. Теперь Беотия погибнет от чумы – вступает беотийский вождь Профенор.

Три эти земляка узнали всё конкретно. Агамемнон по незнанию охотился в священной роще и убил не менее священную козу. Такое поведение недопустимо. И, кстати, Артемиде совсем неважно – знал, не знал… Теперь само существование родного края под угрозой. Гибель ждёт не только войско. Гнев богини обрушится на всю Беотию.

– Ты правда, Агамемнон… – высказался Агапенор – Приспичило тебе охотиться где ни пристало.

Агамемнон уже сам себя проклинает за ту охоту. Но уступать не собирается.

– Люди ропщут. Требуют искупить вину. – внушают Агамемнону цари Эллады.

Но Агамемнон не согласен.

– А что я сделаю?

– Ты знаешь сам. – серьёзно отвечает Леонтей из племени лапифов.

– Забудьте даже думать. – подскакивает царь Микен – Отдать на закланье дочь – да вы с ума сошли.

– Подумай, Агамемнон. Тебя все просят. – вступает Диомед. – Ты посмотри сколько людей погибло. А сколько ещё погибнет из-за тебя?

Но тот совсем не собирается посвящать посторонних в свои семейные дела.

– Нет – твердо заявляет Агамемнон.

И только Паламед на сей раз не смог смолчать:

– Убийство девушки здесь не поможет. Послушайте меня. По крайней мере уберите грязь, почаще мойте руки и кипятите питьевую воду. Тогда болезнь пройдет.

– Ты бредишь, Паламед? – дружно загалдели цари Эллады.

– Мы все тебя, конечно, ценим, Паламед, но ты не прав – здесь говорят всё громко, без утайки.

Да, спорить с ними бесполезно – понимает Паламед.

Наконец недовольные цари Эллады покинули шатёр главнокомандующего.

## 3. Семейная тайна

Агамемнон сел и призадумался. У него три дочери в Микенах. Старшая – Ифигения. Ей всего тринадцать лет. Четырнадцатый пошел. Электре десять лет, Хрисофемиде семь. Они совсем девчонки.

– О чём я? – встрепенулся царь Микен. – Мне проще отменить поход на Трою. Отдай им дочь. Совсем с ума сошли.

Воображение быстро нарисовало старшую дочь. Прелестна. Тонка, изящна, бесподобна. Красавица. Свежа, как утро мая.

– Ещё и требуют. – возмутился царь Микен – Куча здоровенных мужиков желают смерти моей дочери, мерзавцы.

Всё это зависть. Подковерные интриги. А вовсе никакой не промысел богини. Какая связь между эпидемией и сменой ветра в обмен на смерть юной девушки? За что такое испытание? Я был готов потратить много сил, потратить средства. Я это сделал. Им всё мало. Теперь эти люди желают знать, так ли я предан общему делу, чтобы пожертвовать своим ребенком? Не слишком ли много вы хотите?

Несуразность требований царей Эллады в том, что Ифигения – приёмная дочь Агамемнона. Лишний указатель, что это совсем не божий промысел. Богине не составило труда узнать, которая родная, а кто неродная дочь. А значит, это происки завистников и недовольных, а вовсе не богов. Но эту тайну своей семьи сообщать Агамемнон не намерен никому.

Клитемнестра так и не открыла мужу, что малышка – дочь Елены и Тесея. Он так и думал – девочка найденыш. Однако именно Ифигения помирила Агамемнона с женой. Он согласился удочерить малышку в обмен на благосклонность Клитемнестры. И потому Агамемнон любил Ифигению как собственную дочь. Не допускал и мысли, бросить её на жертвенный алтарь. Тем более, сообщать подробности своей семейной жизни кому бы то ни было. Агамемнон готов держать удар.

***

Тем временем цари Эллады не спешат расходиться по своим шатрам.

– Положение отчаянное. – говорит Менесфей, афинский царь.

И с этим все согласны.

– Я не знаю, что своим людям отвечать на их вопросы – сообщает аргвинянин Амфилох.

– Я тоже. Уже не знаю, как людям смотреть в глаза. – говорит аркадец Агапенор.

– Каждый из нас может тоже самое сказать – согласны все цари Эллады.

– Что будем делать? – Ахилл чересчур нетерпелив, и может наломать дров.

– Постойте. Агамемнон избран общим голосованием – напоминает Нестор.

Оказалось, что это не препятствие.

– И что? Он избран нами. Мы и сместим его. – находит выход Филоктет.

И в принципе он прав. Если совсем ничего не делать, через месяц войско просто напросто погибнет.

***

– Агамемнон – решительно заходят в его шатёр цари Эллады.

От неожиданности Агамемнон вздрогнул, подскочил со своего места и теперь смотрел на вошедших с недоумением.

– Ты не способен принимать решения. – сообщает ему Аркесилай.

– Да, Агамемнон – поддерживают все цари Эллады.

– С сегодняшнего дня ты лишаешься звания главкома. – заявляет брату Менелай.

– Общее собрание царей Эллады решило именно так. – провозглашает элидец Фалпий.

Агамемнон не ожидал такого поворота. Он потрясён. Не знает, что сказать. А потому молчит, никак принять не может, что даже родной брат ополчился на него. За что? Это совсем несправедливо. Именно из-за Менелая затеяна вся эта канитель. Он бросил все дела, мобилизовал Элладу и получил сейчас, что получил – все отвернулись от него в ответственный момент.

## 4. И снова избирательный процесс

А цари Эллады быстро оставляют его шатёр, и прямо здесь, на улице распределяют должности. Увлечённо делят власть. Под вполне благовидным предлогом – чтобы войско не слонялось без командиров, чтобы не превратилось в неуправляемых вооруженных до зубов бандитов. И не шлялось где попало, грабя мирные дома.

– Сначала нужно навести порядок. – предлагает Нестор, тем самым соглашаясь с Паламедом. – Учитывая положение, в котором все мы оказались…

Это правда. Картина ужасающая. Куча мёртвых тел. Огромное количество больных. И недовольство, что прорывается среди простых воинов по всей Авлиде.

– Разделим войско на четыре равных части. – говорит Сфенел из Аргоса.

– Пусть будет некое подобие военной службы. – поддерживает его Подаркес, младший брат Протесилая.

– Правильно. – кричат цари Эллады – Пусть каждый отвечает за порядок на вверенном ему участке.

– Что ж, верно. – согласен Нестор.

Он понимает – эти меры не решат основной задачи, ради которой все здесь собрались, зато подтянут дисциплину, и войско снова станет походить на войско, а не на сборище больных и недовольных.

– Я думаю, Аякс сможет заставить себя слушать. – предлагает Нестор первую кандидатуру.

Его горячо поддерживают все цари Эллады. А сам Аякс доволен несказанно. Здоровенный мощный воин кого угодно наставит на нужный путь. Для наведения порядка самое оно.

А, кстати, где Одиссей? – вертит головой царь Пилоса. Среди собравшихся его не видно. Неужели всё бросил и уехал на Итаку? Нестор только хотел высказаться в его пользу, но Одиссея нет. Что ж – качает Нестор головой. Между тем все смотрят на него, все ждут, кого ещё предложит Нестор. Пауза затянулась. Замешательством воспользовался царь Крита:

– Я готов взять ответственность на себя – сам вызывается Идоменей.

И по другому царь Крита не согласен. Он не затем спешил сюда два месяца назад. Идоменей власть выпускать из рук не собирается. Пусть будет четверть войска, но своего он точно не упустит. Да, Агамемнон оплошал. Какое дело до этого Идоменею?

– Никто не возражает. Все согласны. – одобряют кандидатуру Идоменея цари Эллады.

– А я за Паламеда. – звучит голос Агапенора. – Лучше него никто не сможет навести порядок. У Паламеда и заболевших нет. Он самый умный.

И это правда. Карантин сработал. Поэтому Агапенора поддерживают с большим энтузиазмом. Паламеда любят и ценят люди – он заботится и облегчает жизнь не только своим воинам. Полгода назад Паламед выручил всё войско изобретением азартных игр. Он – великий изобретатель. Да, разок ляпнул глупость. С кем, скажите, не бывает? А в остальном Паламед – очень полезный для войска человек.

– Диомед. Он – лучший. – заявляет очередного кандидата молодой Ахилл, тем самым признавая заслуги царя Аргоса.

Действительно, Диомед – бывалый воин. Он неплохой руководитель и справится с поставленной задачей.

– Да, согласны – звучит со всех сторон.

На этом импровизированные выборы закончились. Их результаты почти совпали с годичной давностью голосованием в Авлиде.

Новое начальство активно приступило к действиям по наведению порядка. Интересно, а что им до сих пор мешало это сделать? Как бы то ни было, мёртвых захоронили первым делом, пустые разговоры прекратили, убрали весь мусор с территории лагеря, а после велено всем вымыться – пусть даже под дождём, начистить личное оружие, и быть готовым к выступлению. Но вот вопрос – когда? Все тот же неприятный ветер не позволяет выйти в море, и болезнь не отступила – так и ползет по лагерю Авлиды. Новые язвы проступают на вымытых телах, и снова стоны, бред и забытьё.

– Что делать? Подскажи нам, предсказатель. – обращаются к Калхасу цари Эллады.

Обступили его со всех сторон и ждут, что скажет им провидец. Тот мёрзнет под платаном который день, и, в свою очередь, ждёт, когда они все сдохнут.

– Вы сами знаете ответ – вещает с умным видом троянский жрец. – Артемиде требуется жертва.

Пусть этот надменный Агамемнон испытает боль утраты – злорадствует Калхас – Пусть его сердце разобьётся прежде, чем эти толпы двинутся на Трою.

***

В палатке Агамемнона, меж тем, идут дебаты.

– Ты предал наше дело. – высказывает брату Менелай. – Ты духом слаб.

– А ты силен, я вижу? – возмущен царь Микен. – Из-за твоей жены, из-за какой-то грязной вертихвостки я должен положить дочь на алтарь? Ты бредишь?

– Ты оскорбляешь мою жену – взревел спартанский царь. – Ты не имеешь право…

– Имею. Ещё как имею. – вставляет мозги на место брату Агамемнон – Скажи спасибо, что твоя любезная жена – всего лишь незначительный предлог для объявления войны. Не больше.

Так царь Менелай неожиданно для себя узнаёт, что войско собрано в Авлиде совсем не для того, чтобы спасать его распрекрасную Елену от троянцев. Согласиться с этим нелегко. А Менелай упертый, словно бык.

– Это неважно – заявляет Менелай – Своим отказом ты навлек позор на весь наш дом. – кричит спартанский царь. – Все над тобой смеются. Сам устранился от верховной власти.

Агамемнон лишь ухмыляется в усы.

– Менелай, открой глаза. Это над тобой давно смеются люди. Полощут твоё имя в грязи.

И это правда. Грязные шутки стихают всякий раз, лишь стоит Менелаю оказаться в поле зрения заводил, но стоит только отойти… Личную жизнь спартанского царя не обсуждал только ленивый.

– Ты выпустил бразды правления из рук. – кипятится Менелай – Из-за чего? Из-за молоденькой девчонки? Она и не похожа на тебя. – бросает тень на Клитемнестру Менелай. Вернее, он так думает.

Но Ифигения похожа на свою мать Елену, и своего отца Тесея. Конечно, девочка ничем не напоминает Агамемнона. Но тот об этом знает. И очень любит своего приёмного ребенка, свою дочь Ифигению.

– Моя дочь не ляжет на алтарь – ответил Агамемнон.

С тем Менелаю указал на выход. Шатёр пустеет. Только царь Микен измеряет его бесконечными шагами. Он в тупике. Что делать он не знает. Пожалуй, с ним это впервые за много лет.

В полном бездействии проходит очередной день. Агамемнон и приказ не отдаёт – всем по домам, сам не торопится покинуть гиблую Авлиду, но и не ищет решения проблемы.

## 5. Тем временем в Микенах

Угрюмый старый замок Эврисфея похож скорее на большую крепость, чем на дворец. Обшарпанный фасад и узенькие окна, но стоит только оказаться внутри покоев нынешнего царя Микен, как сразу станет ясно – здесь благоденствуют и не скупятся ни на что. Шикарная отделка помещений первым делом бросается в глаза – повсюду мрамор, позолота, гобелены, тяжелые портьеры и дорогая мебель. На первом этаже – огромный вестибюль, за ним приёмный зал, а сразу следом столовая и кухня; вправо – гулкий коридор, что ведёт прямо к кабинету царя Микен. Обычно в этот кабинет попасть желает множество народа. Перед ним едва не ежедневно толпятся цари Коринфа и Клеоны, Арифиреи, Сикиона, Гипересии, Гоноессы, Пеллены, Эгии, Эгиалы и Гелики – все данники царя Микен. Умеет Агамемнон всех подчинить себе. Однако сейчас и кабинет, и коридор пусты. То объяснимо – великий Агамемнон уехал воевать. Как, впрочем, и остальные цари Эллады. Теперь здесь безраздельно правит Клитемнестра, супруга микенского царя. Однако, она редко заглядывает в эту часть дворца. В её распоряжении весь второй этаж – там комнаты детей, супружеская спальня и помещения для игр и рукоделия.

Пока прислуга драит полы на первом этаже, сама царица занимается детьми. У неё их четверо – три дочки и сынишка. Хрисофемида и Орест играют в детской. Их смех и крики разносятся по этажу. Они предпочитают догонялки – тем более, Орест – мальчишка шустрый, он носится по комнате, переворачивая всё на своем пути. Валяются все куклы и лошадки, все кубики и даже теплый плед, но Оресту жарко, он раскраснелся, он доволен, и ни за что не станет чинно сидеть на коврике, перебирать игрушки. Сестра во всём потворствует ему. Она сама как ураган несется следом и радостно кричит:

– Ага, попался.

Они до слёз хохочут и останавливаются на короткий миг, чтобы уже в следующий момент опять сорваться с места, играть и бегать до упаду, пока мать не заглянет к младшим детям. По случаю плохой погоды ребятишки играют дома, Клитемнестра совсем не хочет, чтобы они простыли.

– Весна в этом году холодная. – она кутается в шерстяной платок.

Ей зябко и такой холодный ветер – лишний раз на улицу выходить не хочется. И не подумаешь, что лето на носу.

***

Она в соседней комнате. Тут девочки постарше. Электра уселась на ковре. Прямо перед ней большой листок папируса – невиданная роскошь. В руке у девочки заострённый уголек. Электра поджала губы, сосредоточилась, и смотрит на чистый лист. Темный локон её волос выбился из хвостика, и теперь мешает ей. Но Электра как будто ничего не замечает. Клитемнестра убрала волос с лица дочери.

– Ты плачешь, дорогая?

Та подняла глаза на мать.

– Я так скучаю, мама.

Губки Электры дрогнули, скукожилось лицо, в следующий миг Электра разрыдалась.

– Что дочка, что случилось? – обнимает её мать.

– Я не могу… Я так соскучилась по папе – сквозь слёзы твердила девочка.

Два месяца прошло как Агамемнон опять уехал на войну. Сколько помнила себя Электра, они так дружно жили до тех пор, пока однажды не появился их дядя Менелай. Отец заперся с ним, они там что-то бурно обсуждали, а сразу после началась сплошная кутерьма. Электра краем уха слышала разговоры про войну, отец стал озабоченным, серьёзным. На детей времени у Агамемнона совсем не оставалось. Отец кого-то принимал, сам отлучался, а однажды утром всех ребятишек позвал к себе в свой кабинет, там долго обнимал, и мама прибежала, затем всех отвела наверх. А после объявила – отец уехал. Надо хорошо себя вести и ждать. Электра каждый день ждала. Все дети ждали. Так долго его не было. Наконец-то в конце осени отец вернулся. Вот было радости. Всю зиму царь Микен провел со своей семьёй. Но только началась весна, как Агамемнон уехал вновь.

– Так долго его нет… – всхлипнула Электра.

– Что ты, что ты, милая, не плачь… – гладит её по волосам Клитемнестра – Отец вернется.

– Электра, мы все скучаем. – к ним в кружок присоединилась Ифигения.

До сих пор она чинно сидела за пяльцами, но тоже не выдержала, подошла и обняла сестру и мать.

Две девочки так были непохожи. Одна – голубоглазая красавица с льняными волосами, почти что девушка уже – изящная и стройная. Черты её лица напоминают чем-то Афродиту – но это для внимательного взгляда. В Микенах больше чтят других богов, и мало кто замечает сходство с оригиналом. Микенцы говорят – Ифигения вся в мать, имея ввиду, конечно же, блондинку Клитемнестру. Другая девочка – Электра напротив – вся в отца – шатенка с карими глазами, и тоже симпатичная – Электре всего-то десять лет, она ещё ребенок, но обещает стать красивой девушкой. И, тем не менее, девочки уверены – они родные сестры. Родители их тем более не разделяют, и любят одинаково своих детей.

– Что ты хотела нарисовать? – старается отвлечь Электру мать.

– Я папу нарисую… Хочу повесить над своей кроватью. – шмыгает носом Электра.

– Лучше повесим в зале, над обеденным столом – предлагает Ифигения. – Ты только постарайся.

– Да, правда. – Электра расплывается в улыбке – Там он будет всё время с нами. Ты здорово придумала, сестра.

Весь остаток дня Электра корпит над рисунком. Уголёк постепенно выводит черты лица – высокий лоб, короткая прическа, овал лица, глаза, тонкие губы, крупный нос – Электра рисует по памяти, но в целом, совсем не плохо ей удаётся передать любимый образ своего отца. Ифигении страшно интересно, однако она старается не мешать сестре. Опять взяла иголку, нитки, пяльцы и вышивает. То и дело косит глазами на листок папируса – Электра ничего не замечает. Она увлечена. Никак не может оторваться. Даже на ужин идти не хочет.

– Пойдем, дочь – говорит ей Клитемнестра – Потом закончишь. Идём скорей.

## 6. Неожиданный визит

Едва уселись ужинать, как стража доложила:

– Царь Итаки просит принять его.

Клитемнестра сразу подскочила и побежали мысли – что случилось? Быть может, Агамемнон ранен? Убит?

Пока она шла встречать Улисса, всё мигом промелькнуло в голове. Однако, её ждало разочарование.

– Я вам привез письмо и поручение от вашего супруга. – докладывает Одиссей.

Выправка военного, серьезное лицо, и оттого слова звучат подчеркнуто-весомо. Вероятно, дело очень важное, раз муж направил к ней гонца. Да непростого, а царя Итаки.

– Письмо? – Клитемнестра очень удивлена. Это заметно.

– Да. Вот – прочтите.

Одиссей достал табличку. Несколько строк по-финикийски нацарапаны на воске. Клитемнестра пробежала текст глазами. Царица не смогла скрыть разочарования. В письме стояло:

Приветствую тебя, родная. Прошу немедленно отправить в Авлиду нашу дочь. С ней желает обручится великий Ахилл Пелид. Мой посланник царь Одиссей взялся доставить её в короткий срок в Авлиду. Собери, что нужно для бракосочетания. Люблю, целую, Агамемнон.

– Люблю, целую… – повторила Клитемнестра. Что на него нашло? – досадливо поморщилась она.

Собеседник, внимательно смотревший на неё, отметил неудовольствие, что промелькнуло на лице жены царя Микен.

– Вы понимаете, – заторопился с объяснениями Улисс – Мужчины, особенно когда они в походе, острее чувствуют любовь к своим родным. Поэтому и нежности такие.

– Оставим это… – неопределённо высказалась Клитемнестра – Вы поужинаете с нами, царь Одиссей?

– Да, если вас не затруднит. Я голоден. – честно признался Одиссей.