Без права отказать
Тая Феномен

Редактор Жессиане да Консейсау Новикова Фрейре Шавиер

Иллюстратор Тая Феномен

Корректор Роман Дювуа

© Тая Феномен, 2025

© Тая Феномен, иллюстрации, 2025

ISBN 978-5-0068-1454-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

К читателю

Мы живём в эпоху, когда духовность стала маркетингом, а сакральное – сценой. Каждый второй – маг, каждая третья – ведьма «в седьмом поколении». Интернет кишит ритуалами «на любовь», «на богатство» и «чтобы у него отсохло». Люди играют в тьму, не понимая, что тьма не играет. Экстрасенсорика – не карнавальный костюм, который можно снять и надеть, когда захочешь. Это путь, где плата – твоя жизнь.

Что поразительно – многие просто придумывают себе дар. Ради статуса, чтобы быть интересными. Они сочиняют истории о бабках-знахарках, о «ведьмовской крови» и посланничестве. Громко заявляют о своей уникальности и рисуют «знаки» на лбу, выдумывают династии и посвящения, становятся персонажами собственных сказок. Отчаянно хотят быть значимыми и принадлежать к особому миру. Не зная, кем являются на самом деле, примеряют чужую маску.

Но настоящий дар не кричит о себе – он просто есть. А ложь распознаётся на уровне вибраций. Притвориться можно перед людьми, но не перед миром духов, например.

Важно понять: не все рождены быть медиумами, ведьмами, ясновидящими и целителями. И это прекрасно! В этом мире так нужны строители, учителя, поэты, инженеры, добрые матери, настоящие мужчины и женщины с сердцем. Не каждый дар – экстрасенсорика. Но каждый – ценен, если он в согласии с душой.

И вот печальная правда: чаще всего именно те, у кого дара нет, больше всех кричат, что они маги. А те, кому он действительно дан, молчат и боятся в этом признаться. Или вообще не верят, что это действительно что-то особенное. Эти люди скромны и незаметны. Но, кажется, чем больше молчит правда, тем громче кричит ложь. Мир переполнен самопровозглашёнными колдунами и шарлатанами. А настоящие – продолжают свой путь в тишине.

Если читаешь это и чувствуешь отклик – возможно, это твой знак. Не для того чтобы бросаться в оккультизм, а, чтобы задуматься: кто ты и зачем пришёл в этот мир? Если ты чувствуешь присутствие чего-то необъяснимого в твоей жизни – прислушайся.

Но если ты просто хочешь значимости – остановись. Энергия мёртвых – не игрушка. Экстрасенсорика – не для каждого. Дар – это не билет в особый клуб. Это тяжёлый, а иногда и неподъёмный крест.

Расплата обязательно наступит, если вы сунулись туда ради хайпа, денег, значимости, игр или жажды власти. Я много лет занимаюсь этим и веду приём людей. И знаю: если вторгаешься в область экстрасенсорики не готовым, не имеющим права – «обратка» возвращает с процентами. Болезнями, психозами, потерями и вашими разрушенными жизнями. Душами умерших, которые остаются рядом, но не молчат. Они мстят за неуважение. Смерть – не товар, и уж точно не развлечение. Думайте, во что и с кем вы пытаетесь играть. Бойтесь попасть в созданную вашим тщеславием ловушку под названием «я экстрасенс». Миру не нужны пустые слова и фальшивые титулы, показная магия и напускная мудрость. Он остро нуждается в подлинной искренность и настоящих дарах. Тех, что идут от самого сердца, способны исцелять, вдохновлять и преображать мир вокруг.

P.S. Мысленно и с любовью обнимаю каждого из вас и желаю просто оставаться собой.

Автор Тая ФЕНОМЕН.

Тело напрокат

Предисловие

За годы своей жизни я многократно сталкивалась с необъяснимым явлением: когда засыпала, то невольно переносилась в чужие тела и проживала отрывки чужих жизней и смертей. Каждое такое погружение в чужое тело было непредсказуемым и приходило, как внезапный вихрь. Без предупреждения, без моего согласия и без права отказать. Стоило только сомкнуть глаза и уснуть как реальность распадалась на тысячу осколков. Я оказывалась в чужом теле, в чьей-то судьбе, познавая как отдельные мгновения, так и её конец, зачастую страшный, ужасный, наполненный мучениями и страданиями. Как будто сама жизнь, играя по своим непостижимым правилам, позволяла мне на краткий миг прожить чужую судьбу. Это были моменты шокирующего, обжигающего опыта, от которого не сбежать, не спрятаться и не проснуться по собственному желанию. И каждый раз я словно вновь рождалась, погружаясь в чужое и неведомое «я», не имея возможности остановить происходящее. Сначала это было ошеломляюще и безумно страшно, а после – словно новое открытие за гранью чего-то привычного, потрясающее мой собственный мир до глубины души. Кажется, что само время разлетается на куски, как разбитое зеркало, когда чужое дыхание становится твоим собственным, а чужая смерть – твоей неотвратимой правдой…

Элиас

Этот сон начался с пронизывающего холода, что пробирал до костей. Морской воздух бил в лицо, пахло солью, сыростью, сухими водорослями. Я стояла на обрыве, босыми ногами на влажных камнях. Ветер выл, как безумный.

Одежда – серая, простая, насквозь мокрая, облепляла тело. Я подняла руку – и вздрогнула. Кожа была старая, морщинистая, в шрамах. Это было не моё тело.

Меня звали Элиас. Старик-отшельник, чья жизнь увядала на этом суровом утёсе, в заброшенном монастыре. В моих мыслях всплывали воспоминания Элиаса: долгие годы молитв в одиночестве… Тяжёлый, как камень, грех убийства, который и привёл его сюда.

Я чувствовала, как холодный, порывистый ветер обдувал моё лицо. Слышала крики чаек над пропастью. Видела закат солнца – его алый, почти кровавый свет растекался по небу, окрашивая облака в оттенки прощания.

Ощущала каждой клеткой чужого тела, что эта жизнь подходила к концу. Элиас сделал шаг в пустоту. Резкий порыв ветра подхватил его, и я полетела вниз, в бездну, где грохот волн разбивался о скалы.

Но не разбилась. Вместо этого, словно вынырнув из ледяного водоёма, я проснулась в своей постели.

Мариетта

Теперь я была женщиной. Моё тело – юное, гибкое, но сердце сжимала тягучая тоска, оставляя во рту горький привкус страха и отчаяния. Я стояла у старого, скрипучего колодца в глухой деревне. Каждый взгляд соседей казался приговором, каждый шёпот – обвинением.

Меня звали Мариетта, и я была ведьмой. По крайней мере, люди так думали, и это знание обжигало изнутри. Запах сырого дерева смешивался с запахом деревенской грязи, но я ощущала лишь удушающий смрад ненависти.

Горький привкус безысходности поселился во мне, въелся в каждую пору. Знала, что уже сегодня меня приведут на площадь, руки свяжут грубой верёвкой, и подожгут хворост. Чувствовала запах дыма и пепла на губах ещё до того, как трескучее пламя коснулось моего тела. Предсмертный крик уже звучал в ушах.

И вновь – пробуждение. Мгновенное, резкое…

Кайлен

Сон был ярким, оглушительным контрастом. Я оказалась в теле молодого воина. Мышцы были налиты силой, а сердце билось в бешеном ритме. В руке – холодный, блестящий клинок, пахнущий сталью и предвкушением боя.

Вокруг меня витал запах крови, и бушевала раскалённая, грохочущая битва. Земля дрожала под ударами копыт лошадей, а крики сражающихся сливались в один ужасающий хор.

Меня звали Кайлен. Мы сражались за свободу, за каждый дюйм этой проклятой земли. В ту ночь погиб весь мой отряд.

Я проживала каждую рану, чувствовала, как острая боль пронзала плоть, каждый удар, каждый вдох и выдох… Последний миг – холодный металл, вошедший в грудь, ледяное касание смерти, и тьма, абсолютная, поглотившая всё.

Калейдоскоп жизней

Такие сны повторялись почти каждую ночь, словно невидимый механизм запускал новый цикл. Я становилась: купцом, потерявшим всё состояние и ощущающим запах разорения и отчаяния. Художником, обезумевшим от собственных видений, чьи картины были пропитаны ароматом красок и тайн. Ребёнком, замерзающим в снежной пустоши, чувствующим колючий холод и приближающее дыхание смерти.

Каждый раз – жизнь в чужом теле и смерть.

Был период, когда я боялась засыпать. Каждая ночь становилась порогом в неизведанное, несущее лишь предсмертные муки. Мои веки тяжелели, а разум отчаянно цеплялся за реальность. Но сон приходил неизбежно, словно зов, от которого невозможно было убежать – тихий, настойчивый шёпот, тянувший меня в бездну чужих судеб.

Открытие

Однажды, оказавшись в теле учёного алхимика, я ощутила запах старой бумаги и странных химических реагентов, витавших в его лаборатории. Руки сами собой потянулись к пожелтевшему манускрипту, лежащему на столе. В нём было описано нечто до боли знакомое: души, путешествующие между мирами и телами, обречённые проживать чужие судьбы, пока не постигнут истину. Каждая строка, написанная витиеватым, старинным почерком, казалась откровением. Я прочитала все до конца, чувствуя, как понимание растекалось по венам, словно тёплый бальзам. И тогда поняла: это не наказание, не проклятие, а испытание. Каждая жизнь – ключ к разгадке моей собственной души, к пониманию того, кто я была на самом деле в этой бесконечной игре бытия.

Когда я вновь открыла глаза, то снова оказалась в своём теле. Настоящем. Знакомый запах дома, запах свежего кофе и лаванды наполнил лёгкие.

Это был мой дом, мой мир, но я уже не была тем человеком, который когда-то лёг спать. Я прожила тысячи жизней, ощутила тысячи эмоций, видела тысячи смертей.

Теперь я знала: каждый из нас – всего лишь тень в бесконечном танце душ, которые всегда возвращаются. Больше не боялась снов, а ждала их с любопытством. Кем я буду сегодня? Что должна понять? Какую новую грань жизни предстоит познать?

Заключение

Что бы там ни было, одно было несомненно уже сейчас: мы – зеркала, отражающие друг друга. Фрагменты единого целого, разбросанные по бескрайнему полотну бытия.

Каждая чужая жизнь, прожитая мной, была не просто опытом, а посланием, зашифрованным в страданиях и радостях, в отчаянии и надежде. Я не просто наблюдала за чужими судьбами, а вплетала их нити в собственный гобелен. Обогащала его невидимыми красками, постигая глубину человеческого существования.

Смерть, которую я переживала во снах так много раз, оказалась не концом, а лишь переходом. Частью вечного цикла, где душа, словно бабочка, перерождается, сбрасывая старую оболочку…

Возможно, истинная цель этих путешествий была не только в том, чтобы понять другие жизни, но и в том, чтобы полностью осознать ценность собственной. Суметь принять её во всей полноте – со всеми радостями и печалями. Понять, что мы – не просто смертные существа, бредущие к забвению, а вечные путники, несущие в себе отголоски всех, кто был до нас, и всех, кто будет после.

И в этом осознании больше нет страха – лишь глубокое, спокойное принятие. Принятие себя как части огромного, непостижимого замысла, где даже каждая тень обретает свой смысл, и чужая смерть придает собственной жизни огромный смысл.

Камыши

Это удивительная история об исцелении от страшного прошлого. Для этого во сне пришлось погрузиться в тело своей матери и пройти ад Великой Отечественной войны…

Так было всегда и я отметила это для себя давно: когда смотрю фильмы о войне, мне становится физически больно. В некоторые моменты чувствую все страдания и ужас находящихся там людей. Особенно рвут душу кадры, когда немцы заходят в деревни и сжигают дома огнеметами. Всем нутром ощущаю каждую эмоцию горящих заживо людей. Думала, что это просто потому, что являюсь стопроцентным эмпатом. Моя кожа, нутро, нервы почему-то не видят разницы между кино и реальностью.

И вот, собственно, начало истории: я росла необычным ребёнком, и мама никак не хотела это понимать и принимать. Помню, как она била меня головой о косяк двери за то, что посмела рассказать соседке свой странный сон. Не боль от побоев была главной, а глаза матери – в них не было ничего, кроме ледяной ненависти. Такая дочь для неё была ошибкой, пятном, которое нужно выжечь калёным железом, или сломать, вырезать, переделать под шаблон. До сих пор в ушах стоит оглушительный медный звон от подзатыльников. Если собрать все искры, что сыпались из глаз, ими можно было бы освещать дорогу ночью.

За моими плечами уже пятьдесят три года, пролетевшие как один день. Всю жизнь занимаюсь тем, за что били. Накрывала дикая обида на мать, потому что психика, конечно, пострадала сильно. Чтобы избавиться от груза прошлого, старалась работать над этим и сосредотачивалась на духовном развитии. Однако в один из дней назойливая мысль стала преследовать меня, не давая покоя: почему мама была такой жестокой? Какие уроки она хотела преподать, чему научить? Для чего надо было пройти через это? Осознаю, что, если бы не постоянный и животный страх перед ней, мои навыки читать информацию с людей не были бы такими сильными. В общем, лежу с закрытыми глазами и размышляю… Эх, мамочка дорогая, какое ж было у тебя детство, что ты стала такой? Что сломало твою психику?..

И… внезапно и резко проваливаюсь в тело девочки примерно лет пяти! Есть четкое понимание, что эта девочка и есть моя мать!! Я в ее теле!!! Стою на пронизывающем ветру. Колючие стебли камыша впиваются в щеки. На мне какое-то дранное пальто, перевязанное огромным платком. Промозглый холод земли под тонкой подошвой валенка, который насквозь мокрый. Ледяная вода проступает через дырочку на пятке. Одежда не греет, она тяжёлая и влажная, как саван. Рядом люди разных возрастов: женщины, мужчины, дети. Есть чёткое, животное знание: война. Немцы. Смерть. Все жители деревни спасаются бегством. Спешат добраться до леса, но не успевают и прячутся в огромных зарослях камышей.

Люди в панике, кто-то плачет, кто-то молится. Мелькает заплаканное лицо молодой женщины, прижавшей к груди младенца, завернутого в тряпьё. Чья-то рука с толстыми синими венами, судорожно сжимающая стебель камыша, – все это врезается в память. Немцы идут по пятам и уже приближаются: исступлённый, бешеный лай собак, рвущихся с поводков, треск сухого тростника под сапогами, гортанные команды на непонятном языке. Все это ближе и ближе. Ветер доносит резкий, едкий запах керосина. Потом шипение огнеметов – звуки плюющихся драконов… камыш загорелся и вместе с ним – люди. Нечеловеческий визг, который обрывается так же внезапно, как и начался. Огненная стена пожирает тростник и за ней – чьи-то мечущиеся, чёрные от дыма силуэты. Все смешалось в кромешном аду. Молитвы, переходящие в предсмертные хрипы, стоны, звуки и запах… Сладковато-приторный, противный запах палёной овчины, смешанный с тем, что не должно пахнуть никогда – горелым человеческим мясом и волосами…

Маленькая, хрупкая девочка, находящаяся в теле своей матери, от страха не может двинуться с места. Ноги онемели и стали ватными, не слушаются. От ужаса обмочилась и стало ещё холоднее. В груди колотится маленькое испуганное сердце-птичка. Из самого сердца военного ада несется пронзительный детский крик, переходящий в животный визг.

Как оказалось, звучал он не только в мире сна, а вырвался и наружу, в реальность. Прибежал сын, с трудом помог мне прийти в себя. Очнулась и несколько секунд не могла понять, где нахожусь. В ноздрях всё ещё стоял тот сладковатый запах гари, а в ушах – странная тишина. Оглушительная, давящая тишина родного дома. И только дикая тахикардия, и трясущиеся руки были мостами между тем миром и этим.

Надо ли говорить, что моментально пришло полное понимание уже давно умершей матери, пережившей военное детство. Словно генетическая память щелкнула тумблером включив страшные воспоминания. Это уже не сон, а мощный сеанс психотерапии по избавлению от обид получился… Уникальная возможность побыть в теле матери и увидеть все ее глазами. Я окончательно пришла в себя от сна и почувствовала, что все обиды сгорели там, в той военной трагедии. Навсегда остались в прошлом, будто ничего и не было…

Теперь, когда всплывают воспоминания, вижу не суровую женщину с ледяными и бездушными глазами, а напуганного ребенка, стоящего в леденящем душу огне. Обиженная дочь из главного обвинителя превратилась в последнего адвоката своей материи. Вместо обид теперь хочется закрыть собой эту девочку в горящих камышах и защищать ее до последнего удара своего сердца.

Жизнь и смерть в чужих телах

«Бодрствуем мы или спим – мы все в одном мире. Кто знает, не есть ли жизнь – сон, а сон – пробуждение?» – Пьер-Огюстен Карон де Бомарше.

Предисловие

Сны – это двери, ведущие в неведомое. Для одних это всего лишь игра воображения, для других – отражение пережитого дня. Но иногда сон становится мостом в чужую судьбу, и тогда человек перестаёт быть самим собой.

Так происходит со мной: каждую ночь я оказывалась в иных телах, в жизнях, которых никогда не жила. Чужие радости и страдания становились моими, их смерть – моим опытом. Словно сама Вселенная дала мне тело на прокат…

Глава 1. Тело напрокат

Тая долго не могла уснуть и металась в постели… Мысли, словно беспокойные волны, накатывали одна за другой, разбивая сон на мелкие осколки. Образ мужчины, приходившего вчера вечером на прием, не отпускал, оставляя в душе глубокий, болезненный след. Его взгляд – мрачный и холодный, словно тёмные бездны, – пронзил её сознание сотнями невидимых игл. Выражение глаз поселилось в памяти, лишая покоя. Но ещё сильнее в душу вонзились слова признания Михаила, звучавшие в голове как гулкий набат:

– Да, я убил её. Убил! Убил!..

Эта исповедь, тяжёлая и зловещая, словно ядовитый туман, заполнила комнату. Жуткая правда обжигала сердце Таи, вытесняя последние крупицы умиротворения.

И когда наконец-то получилось сомкнуть глаза, сон не наступил, а просто обрушился, как непроницаемая, тяжелая завеса. Ночь окунула в густую тишину, такую плотную, будто это были сумерки перед бурей. Женщина погружалась в вязкую тьму, а тело наливалось странной тяжестью. Сознание, уносилось в темноту, увлекая за собой как в бездонную пропасть. В последний миг Тая ощутила, как исчезает сама и растворяется в этом черном потоке. Вместо долгожданного сна и покоя её встретил, густой и гнетущий мрак.

Она вдруг, с ужасом ощутила себя в незнакомом месте! Это уже не её кровать и дом… Вместо мягкой и теплой постели под спиной оказалась холодная поверхность. Пальцы нащупали что-то твёрдое, покрытое грубой тканью, и это прикосновение заставило вздрогнуть. Дрожь пробежала по телу, дыхание стало прерывистым. Тая открыла глаза попыталась подняться, но слабость накрывала, как плотное одеяло. Воздух, казалось, был густым, отравленным – каждое движение давалось с трудом, каждый вдох напоминал борьбу.

Сердце гулко билось в груди, сотрясая тело, будто вот-вот разорвёт его изнутри. Тая с изумлением осмотрелась вокруг, цепляясь взглядом за смутные очертания в надежде понять, где оказалась и что происходит. Всё вокруг было пугающе незнакомым! Стены комнаты, тусклый свет лампы, затхлый запах, поднимающийся будто из подвала, и даже угрожающая тишина. Тени, дрожащие на стенах, напоминали зловещие лица, застывшие в безмолвной угрозе. Всё это несло с собой странные ощущения, сводящие с ума. Тая с трудом приподнялась, ощущая каждое движение, как нечто чуждое, словно тело сопротивлялось и потеряло управление. Пальцы дрожали, как у марионетки, и казалось, что они ей не принадлежат. Склонившись, посмотрела удивленно на руки, и дыхание моментально сбилось. Это были не её руки!!! Худые, с тонкими пальцами, изрезанные и покрытые ссадинами, они выглядели совсем иначе – незнакомыми и пугающими.

С диким страхом нащупала лицо, но и оно было другим! Всякий раз, когда пальцы касались кожи, сердце сжималось, будто она проверяла реальность кошмара. Под кончиками пальцев ощущались шрамы и царапины. Щёки были впалые, скулы острые, а губы потрескавшиеся, с засохшей кровью.

Тая медленно повернула голову и, затаив дыхание, увидела в тусклом свете большое зеркало на стене. Оно было старым и треснутым, как будто само испугалось отражать то, что происходило раньше в этой комнате… Она встала, преодолевая дрожь, и, шатаясь, подошла ближе. Словно зыбкая тень приблизилась к зеркалу. Взглянув на отражение, в изумлении вскрикнула…

Из мутной поверхности на нее смотрела чужая женщина. Молодая, но измождённая, с растрёпанными тёмными волосами, свалявшимися в пряди. Синяки и ссадины, покрывали шею, плечи, руки. Кожа была бледная, почти серая, словно давно не видевшая солнце. На губах запекшаяся кровь – свидетельство боли, которую тело переживало до этого.

– Это… не я.. – голос Таи прозвучал хрипло, надломлено, будто бы даже он изменился. Отшатнулась назад, но отражение следовало за ней. Руки – эти чужие, изувеченные руки – судорожно схватили себя за грудь, за плечи, словно пытались разорвать невидимые цепи.

– Нет! Это не я! Не может быть! Господи, этого не может быть! – закричала женщина и голос пронеся эхом, как в пустой комнате. Сердце отбивало бешенный ритм будто хотело вырваться из груди, чтобы доказать, что и оно принадлежит другому человеку…

Тая снова взглянула на отражение, надеясь увидеть свой облик. Увы, только лицо чужой женщины из зеркала продолжало смотреть на нее пустым, замученным взглядом. Эти глаза… даже они были чужими. В этот миг ледяная дрожь пронзило тело, оставив лишь оцепенение и пустоту. Все внезапно потеряло четкие очертания, растворившись в хаосе необъяснимого предчувствия – Я… я в чужом теле!! Кто я? Господи, Господи, кто я??? – этот шёпот слетел с дрожащих губ, как признание неизбежного.

В голове крутилась мысль, что это тело – теперь стало тюрьмой… Она была пленницей, запертой в чьей-то оболочке, изувеченной и истерзанной. Всё внутри сжалось в тугой узел. Собственное «я» кричало внутри, пытаясь вырваться, но тело не слушалось. Тая провела дрожащей рукой по лицу, и ощущение липкой крови на пальцах заставило содрогнуться.

Мир вокруг стушевался. Было только зеркало, этот кошмарный образ и осознание неизбежности, от которого не убежать. Потому что этого не дали бы это сделать стены… Стены чужого тела!!!

Поток мыслей прервал звук чьих-то шагов. Тяжелые и отчетливые они гулко звучали в коридоре медленно приближаясь. Каждый шаг, как набат, ударял удушливой волной в грудь обезумевшей от неизвестности женщины. Опасность ощущалась уже очень близко. Зловещая энергия проникла в комнату раньше, чем открылась дверь. Тая замерла, прислушиваясь… парализующий ужас поглощал все вокруг.

С отчаянием загнанного зверя женщина начала метаться по комнате, надеясь найти выход и спасение. Комната, казавшаяся тесной и зловещей, теперь окончательно превратилась в смертельную ловушку. Бежать было некуда…

И тут дверь с грохотом распахнулась.

На пороге стоял мужчина. В его облике было что-то звериное, губы искривила зловещая усмешка, от которой кровь стыла в жилах. Тая мгновенно осознала, что это уже не просто кошмарный сон – это сейчас реальность. Не получится избежать драмы пребывая в теле жертвы, судьба которой уже была предрешена. Сейчас она – женщина, которую этот изверг пришел добивать, и Тая вынуждена тоже пережить эту смерть в чужом теле… Мужчина шагнул вперед, и несчастная почувствовала, что ноги стали ватными и ослабли. Каждый шаг преследователя приближал к трагической развязке и бездне… Хотелось кричать и молить о спасении. Голос предал, застряв комом в горле, а на губах замерли лишь бессвязные, рваные звуки. Взгляд этого страшного человека был холодным, безжалостным, полным презрения. Не оставалось места сомнению – он пришел чтобы забрать чужую жизнь. Как будто это была и не жизнь вовсе, а вещь, обуза, от которой нужно избавиться. В его руке блеснул нож. Лезвие поймало тусклый свет лампы, и этот зловещий отблеск заставил Таю отшатнуться.

Незнакомец остановился на мгновение, явно злорадствуя, а затем снова продолжил свой путь. Движения были медленными, вальяжными, с чувством превосходства и наслаждения каждым мгновением своей власти. Жертва инстинктивно сделала шаг назад, спиной наткнувшись на стену, которая безжалостно подписала ей смертный приговор.

Тая закрыла глаза, но монстр не исчез. Быть пленницей не только чужого тела, но и этого кошмарного момента не пожелала бы и врагу. Единственное, что осталось в ее власти – часть собственного разума и мыслей. Попыталась сосредоточиться, найти хоть какую-то лазейку, но уже понимала, что это невозможно.

Мужчина приблизился вплотную. Резко схватил Таю за плечи, сжав их как в тисках, и дернул с такой силой, что тело выгнулось назад. Несчастная почувствовала, как острая боль пронзила мышцы и суставы. Одновременно с этим в душе вспыхнул дикий ужас – холодный, как горная река, текущая прямо в сердце.

Пленница в чужом теле пыталась закричать, разжать уста, но горло сдавило, и вместо крика вырвался лишь хриплый, едва различимый стон. Паника нарастала, как волна, захлёстывая все внутри. Как загнанный зверь, обреченная, начала бороться, кусаться и царапаться, сдирая ногти до крови. Пыталась вырваться из железной хватки, но силы были неравны, и каждое движение лишь сильнее распаляло ярость мучителя.

Психопат, наслаждался беспомощностью жертвы. Жадно впивался в измученное лицо взглядом. Пытался детальнее рассмотреть все признаки отражения страха и страданий на нем. Для садиста это была смертельная игра с финалом, который известен только одному. Этих страданий и боли показалось ему недостаточно и смертельный блеск ножа пронзил тусклый свет комнаты. Тая ощутила первую вспышку боли в области груди. Лезвие вонзилось в плоть, пронзая кожу и обжигая изнутри. Женщина согнулась, содрогаясь от боли, но монстр не планировал останавливаться на этом… Раз за разом, это чудовище в человеческом обличии, наносило удары в разные части и без того истерзанного ранее тела. Каждый новый порез разрывал женскую плоть, отправляя волны агонии, от которых сознание, казалось, трещало по швам. Кровь горячими ручейками устремилась вниз, пропитывая ткань разорванного платья и стекая на пол. Казалось, что несчастная жертва тает и растворяется в этом багровом потоке…

Изверг убивал с пугающей медлительностью, словно хладнокровный палач. Наслаждался муками, каждым сдавленным всхлипом и стоном, каждым новым рваным вдохом. Движение ножа было выверенным, хорошо рассчитанным. Глаза убийцы холодные, как ледяные бездны, оставались бесстрастными, пока нож вонзался всё глубже.

Тая чувствовала всё каждой клеточкой. Случайно оказавшаяся в этом теле, сейчас была его неотъемлемой частью. Проживала каждую вспышку боли, каждую секундную агонию, но при этом оставалась узницей своего разума и понимала, что умирает. Они были одним целым с этой женщиной, чья жизнь таяла под ударами ножа, и чья жизнь сейчас по капле утекала из тела. Все смешалось и было непонятно кого в действительности убивают сейчас – эту незнакомую женщину, в теле которой оказалась этой ночью Тая, или ее саму.

Мир как будто замер и оглушил своим равнодушием к происходящему, когда женщина вдруг услышала далекий, приглушенный звук часов. Где-то, будто в другом мире, часы начали отбивать полночь. Каждый удар отдавался глухим эхом в сознании, отмеряя последние мгновения жизни.

– Это конец, конец… ну вот и всё… так просто умирать… – промелькнуло в её голове.

Холодная тьма начала подниматься изнутри, затапливая всё. Боль становилась размытым фоном, тело больше не реагировало, а сознание постепенно уходило в пустоту. Но что-то внутри Таи продолжало сопротивляться, цепляясь за каждую каплю жизни, за каждую оставшуюся в голове мысль. Пленница умирала, но не хотела сдаваться без боя. Тело дрожало и ноги уже не слушались, истекая кровью, она начала оседать. Мужчина схватил несчастную за горло. Пальцы были цепкими и безжалостными, как когти хищника терзающего свою добычу. Тая чувствовала, как убийца сжимает все сильнее, как с каждым мигом жизнь уходит… Образы прошлого, начали мелькать перед глазами. Обрывки чужих, потерянных воспоминаний: солнечные дни, лица умерших родных, моменты радости и счастья. Теперь все это казалось далекими и нереальными. Несчастная жертва, в чужом истерзанном теле, ощущала, как легкие буквально разрываются в попытке сделать хоть один вздох… и тут хватка внезапно ослабла и женщина, упала к ногам мучителя. Сознание гасло, но еще смогла ощутить, как он, схватив ее за волосы тормошил. В последний раз, открыв залитые кровью глаза, несчастная увидела, что убийца сидит рядом. Лицо, изуродованное злобой и безумием, все ближе и ближе нависало над ней… И тогда выдохнув последние разы воздух из груди вперемежку с кровавой пеной она чуть слышно прошептала: «Будь ты проклят». И тут же руки изверга, пришедшего в бешенство от этих слов, снова сомкнулись на хрупкой женской шее. Холодная тьма начала подниматься изнутри, затапливая все… Истерзанная узница не могла уже видеть, как этот нелюдь склонился над ней заглядывая в глаза. Как пытался уловить последние признаки жизни, которой лишил жертву прямо здесь и сейчас. А Тая, находясь в чужом теле, прошла во сне вместе с ней семь кругов ада. Вместе с незнакомой женщиной, изувеченной пытками, она так же подверглась истязанию садиста. Того самого, которого из-за пережитого потрясения она не сразу узнала в этом сне…

Пленница вдруг почувствовала, как неведомая сила резко дернула и вырвала ее из чужого тела, и стала стремительно поднимать куда-то вверх. Она летела на бешенной скорости, не разбирая дорог, по какому-то длинному тоннелю прочь от этого страшного места. Еще несколько мгновений и с диким криком женщина очнулась в своей постели…

С ужасом подскочила, еще не осознавая, что в полной безопасности. Кожа была холодной и липкой от пота, в голове стоял шум как эхо пережитого кошмара. Самое страшное, что на своем горле кажется еще ощущались холодные костлявые пальцы того мужчины из сна. Тая сидела на кровати, сжимая руками горло, как будто пытаясь стереть ощущение чужих пальцев, оставшееся после сна. Сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот вырвется из груди. Осознание того, что уже дома и в своем теле не приносило облегчения. Всё внутри дрожало – не от холода, а от осознания пережитого, от кровавого кошмара свидетелем и участником которого стала. Взгляд метался по комнате, ища подтверждение реальности, а руки инстинктивно ощупывали собственное лицо, плечи, шею. Это моё тело, моё… не ее – мысленно убеждала себя Тая, но ощущение чужой смертельной агонии все еще давило и не отпускало. Казалось, что все это въелось даже в кожу, и пропитало сознание.

Тая прижала руки к лицу, пытаясь собраться с мыслями. Образы безумного сна не отпускали: лицо умирающей женщины, раны, ощущение острого лезвия, запах крови и затхлого воздуха – всё это возвращалось в мельчайших деталях. Лицо убийцы-мучителя… Стоило только подумать об этом, как сердце мучительно сжималось.… Зловещий блеск его безумных глаз врезался в память так сильно, что казалось будто это чудовище до сих пор находится рядом.

Пелена сна стала понемногу спадать и в этом момент женщину вдруг пронзила острая мысль. Этот взгляд… эти глаза… Это было невозможно, но Тая не могла ошибиться. Она узнала их!!!

– Михаил, – выдохнула шёпотом, дрожащим голосом. Руки застыли на лице, а разум захлестнула волна паники. Вне всяких сомнений это был он!! Мужчина, который пришёл в её кабинет вчера вечером… Трагические воспоминания мгновенно вернули Таю в события прошлого вечера, разложив их по полочкам в голове…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.