# Древняя Эллада

Ричард Грант

Сборник «Древняя Эллада» объединяет пять увлекательных исторических повествований:• Тирания Поликрата• Тирания Писистрата• Остракизм в Афинах• Пелопоннесская война• Архелай МакедонскийВсе тексты представлены на английском языке с параллельным русским переводом, что делает сборник уникальным пособием для изучающих английский язык через исторические и увлекательные сюжеты. Повествование плавное и литературное, рассчитанное на читателей уровня B2.

© Ричард Грант, 2025


ISBN 978-5-0068-1436-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

## Тирания Поликрата

In the 6th century BCE, on the shimmering island of Samos, a man named Polycrates rose to power, his name destined to echo through history as a symbol of cunning, ambition, and tragedy.

В VI веке до н. э., на сверкающем острове Самос, к власти поднялся человек по имени Поликрат, чьё имя было предназначено отразиться в истории как символ хитрости, амбиций и трагедии.


Samos, a jewel of the Aegean Sea, was a thriving hub of trade and culture, its harbors bustling with ships and its people proud of their island’s wealth.

Самос, жемчужина Эгейского моря, был процветающим центром торговли и культуры, его гавани кишели кораблями, а народ гордился богатством своего острова.


Yet, beneath this glittering surface, a storm of political intrigue and ruthless manipulation brewed, and at its heart stood Polycrates, the tyrant who would shape the island’s fate.

Однако под этой сверкающей поверхностью назревала буря политических интриг и беспощадных манипуляций, и в её центре стоял Поликрат – тиран, которому суждено было определить судьбу острова.


Polycrates was not born a king. He seized power around 538 BCE, alongside his brothers Pantagnotus and Syloson, in a daring coup that toppled the old ruling elite.

Поликрат не родился царём. Он захватил власть около 538 года до н. э. вместе с братьями Пантагнотом и Силосоном в дерзком перевороте, который сверг старую правящую элиту.


The brothers moved swiftly, their swords flashing in the night as they took control of Samos.

Братья действовали стремительно, их мечи сверкали в ночи, когда они брали Самос под свой контроль.


But Polycrates was not content to share the throne. With cold precision, he turned on his brothers, exiling Syloson and killing Pantagnotus.

Но Поликрат не желал делить трон. С холодной точностью он обрушился на своих братьев, изгнав Силосона и убив Пантагнота.


The island was his alone, and so began his reign as tyrant – a ruler unbound by law, driven by ambition, and fueled by a sharp mind that saw enemies and opportunities in every shadow.

Остров оказался только его, и так началось его правление тирана – властителя, не связанного законами, движимого амбициями и вооружённого острым умом, который видел врагов и возможности в каждой тени.


Samos under Polycrates became a marvel. He dreamed of a powerful, prosperous island, and he had the vision to make it real.

Самос при Поликрате превратился в чудо. Он мечтал о могущественном и процветающем острове и имел видение, как воплотить это в реальность.


He ordered the construction of grand projects: a massive temple to Hera, its columns soaring into the sky; an aqueduct carved through stone to bring water to the city; and a mighty harbor mole to protect Samian ships.

Он приказал возвести грандиозные сооружения: огромный храм Геры с колоннами, взмывающими в небо; акведук, пробитый в камне, чтобы доставлять воду в город; и мощную молу для защиты самосских кораблей.


These works dazzled the people and drew merchants from across the Mediterranean, filling the island’s coffers with gold.

Эти проекты поражали воображение народа и привлекали купцов со всего Средиземноморья, наполняя казну острова золотом.


Polycrates’ court buzzed with poets, artists, and engineers, each vying for his favor.

Двор Поликрата гудел от поэтов, художников и инженеров, каждый из которых стремился заслужить его благосклонность.


The tyrant’s wealth grew, and with it, his reputation as a man blessed by fortune.

Богатство тирана росло, а вместе с ним и его слава человека, которому благоволила удача.


But Polycrates’ success was not built on goodwill. He was a master of manipulation, his every move calculated to tighten his grip on power.

Но успех Поликрата не строился на доброй воле. Он был мастером манипуляций, каждое его действие было рассчитано на то, чтобы укрепить власть.


He understood that loyalty was fleeting, and so he wove a web of alliances, bribes, and betrayals to keep Samos under his control.

Он понимал, что верность недолговечна, и потому сплёл сеть союзов, подкупов и предательств, чтобы удержать Самос под своей властью.


He courted the powerful, offering gifts to foreign leaders while quietly undermining his rivals at home.

Он обхаживал сильных мира сего, преподнося дары иностранным правителям и одновременно тайно подтачивая позиции соперников на родине.


Those who opposed him often vanished, their voices silenced in the night.

Те, кто противостоял ему, часто исчезали, их голоса смолкали в ночи.


Polycrates trusted few, and even those closest to him felt the weight of his suspicion.

Поликрат доверял немногим, и даже ближайшие к нему люди ощущали тяжесть его подозрительности.


His court was a place of whispered secrets, where a careless word could mean death.

Его двор был местом шёпотов и тайн, где неосторожное слово могло стоить жизни.


One of Polycrates’ boldest moves was his alliance with Amasis, the pharaoh of Egypt. The two rulers, both cunning and ambitious, saw mutual benefit in their friendship.

Одним из самых смелых шагов Поликрата был союз с Амасисом, фараоном Египта. Оба правителя, хитрые и амбициозные, видели взаимную выгоду в этой дружбе.


Amasis sent gifts of grain and gold, while Polycrates offered the strength of his navy, a fleet of swift triremes that dominated the Aegean.

Амасис присылал дары в виде зерна и золота, а Поликрат предоставлял силу своего флота – быстрых трирем, господствовавших в Эгейском море.


Together, they seemed unstoppable, their power stretching across land and sea.

Вместе они казались неодолимыми, их власть простиралась по суше и морю.


But Polycrates was not one to rely on trust. He kept a close eye on Amasis, always wary of the pharaoh’s intentions.

Но Поликрат не был человеком, который полагается на доверие. Он внимательно следил за Амасисом, всегда настороженно относясь к намерениям фараона.


After all, Polycrates himself was no stranger to betrayal – he had built his empire by turning on those who stood in his way.

В конце концов, предательство было Поликрату не чуждо – он построил свою империю, предавая тех, кто вставал у него на пути.


To secure his rule, Polycrates played a dangerous game with his allies.

Чтобы закрепить свою власть, Поликрат вёл опасную игру со своими союзниками.


He would invite powerful men to his court, showering them with feasts and flattery, only to sow discord among them later.

Он приглашал влиятельных людей ко двору, осыпал их пирами и лестью, а затем сеял между ними раздор.


He supported rebels in neighboring cities, offering them gold and ships to weaken his rivals.

Он поддерживал мятежников в соседних городах, снабжая их золотом и кораблями, чтобы ослабить соперников.


When one ally grew too strong, Polycrates would shift his favor to another, ensuring no one could challenge him.

Когда один союзник становился слишком могущественным, Поликрат переключал своё расположение на другого, не позволяя никому бросить ему вызов.


His enemies called him a snake, but his supporters saw a genius, a man who could outwit any foe.

Его враги называли его змеёй, а сторонники – гением, человеком, способным перехитрить любого противника.


Yet, this constant maneuvering came at a cost. The more Polycrates schemed, the more enemies he made, and the tighter the noose around his neck grew.

Однако постоянные интриги имели свою цену. Чем больше Поликрат плёл интриги, тем больше врагов наживал и тем туже затягивалась петля вокруг его шеи.


The people of Samos, too, felt the weight of his rule.

И народ Самоса тоже ощущал тяжесть его власти.


Polycrates demanded loyalty and heavy taxes to fund his grand projects and navy.

Поликрат требовал преданности и высоких налогов, чтобы финансировать свои грандиозные проекты и флот.


He built a fleet of one hundred ships, each manned by loyal soldiers, but the cost of this power fell on the shoulders of merchants and farmers.

Он построил флот из ста кораблей, укомплектованных верными воинами, но бремя этой силы легло на плечи торговцев и земледельцев.


Some whispered of rebellion, but Polycrates was always one step ahead.

Некоторые шептались о восстании, но Поликрат всегда был на шаг впереди.


His spies roamed the island, listening for dissent. Those who spoke against him were arrested or exiled, their lands seized for the tyrant’s gain.

Его шпионы бродили по острову, выискивая недовольных. Тех, кто осмеливался говорить против него, арестовывали или изгоняли, а их земли переходили в руки тирана.


Still, Polycrates knew how to keep the people dazzled. He held lavish festivals, filling the streets with music and wine, so that even those who hated him could not deny his grandeur.

Тем не менее Поликрат умел ослеплять народ. Он устраивал пышные праздники, наполняя улицы музыкой и вином, так что даже ненавидевшие его не могли отрицать его величия.


As the years passed, Polycrates’ legend grew, but so did the shadow of his fortune.

С годами легенда о Поликрате росла, но вместе с ней росла и тень его удачи.


The Greeks believed that great success invited the envy of the gods, and Polycrates seemed to tempt fate with every victory.

Греки верили, что великий успех вызывает зависть богов, и Поликрат словно испытывал судьбу каждой победой.


A story circulated, perhaps spread by his enemies, that Amasis, his Egyptian ally, grew uneasy about Polycrates’ unbroken streak of luck.

Ходила история, возможно, распущенная его врагами, что Амасис, египетский союзник Поликрата, начал тревожиться из-за его непрерывной полосы удачи.


The pharaoh sent a letter, urging Polycrates to cast away something precious to appease the gods.

Фараон отправил письмо, призывая Поликрата избавиться от чего-то ценного, чтобы умилостивить богов.


Polycrates, ever the showman, took a prized emerald ring, a gem of unmatched beauty, and hurled it into the sea.

Поликрат, всегда склонный к эффектным жестам, взял драгоценное изумрудное кольцо – камень небывалой красоты – и бросил его в море.


Days later, a fisherman presented him with a fish, and inside its belly was the very same ring.

Через несколько дней рыбак преподнёс ему рыбу, и в её чреве оказалось то самое кольцо.


The tale spread like wildfire: Polycrates’ luck was unstoppable, but was it a blessing or a curse?

Эта история разнеслась, словно пожар: удачу Поликрата было не остановить, но было ли это благословением или проклятием?


The answer came sooner than he expected. In 522 BCE, Oroetes, the Persian governor of Sardis, sent a message to Polycrates.

Ответ пришёл раньше, чем он ожидал. В 522 году до н. э. Орёта, персидский сатрап Сард, прислал Поликрату послание.


Oroetes was a man of ambition, his eyes fixed on expanding his own power.

Орёта был человеком амбициозным, устремлённым к расширению своей власти.


He invited Polycrates to Magnesia, promising wealth and an alliance against the growing might of the Persian Empire.

Он пригласил Поликрата в Магнезию, обещая богатства и союз против растущей мощи Персидской державы.


Polycrates, sensing an opportunity to further his influence, agreed to meet.

Поликрат, почуяв возможность расширить своё влияние, согласился на встречу.


His advisors warned him of treachery, but Polycrates, confident in his cunning, dismissed their fears.

Его советники предупреждали его о предательстве, но Поликрат, уверенный в своей хитрости, отбросил их опасения.


He sailed to the mainland with a small retinue, believing he could outsmart any trap.

Он отправился на материк с небольшой свитой, уверенный, что сумеет перехитрить любую ловушку.


What Polycrates did not know was that Oroetes had no intention of negotiating.

Поликрат не знал, что Орёта вовсе не собирался вести переговоры.


The Persian governor saw the Samian tyrant as a threat, a man whose navy and wealth could challenge Persian dominance in the region.

Персидский сатрап видел в самосском тиране угрозу – человека, чьи флот и богатства могли бросить вызов господству Персии в регионе.


As Polycrates stepped into Oroetes’ court, he was seized by guards.

Когда Поликрат вошёл во двор Орёты, стража схватила его.


The man who had outwitted so many found himself outplayed.

Человек, перехитривший стольких, сам оказался перехитрен.


Oroetes had no use for a living Polycrates. The tyrant was bound, tortured, and crucified, his body left to hang as a warning to others.

Орёте не нужен был живой Поликрат. Тирана связали, подвергли пыткам и распяли, оставив его тело висеть как предостережение другим.


The news reached Samos like a thunderbolt, shattering the illusion of Polycrates’ invincibility.

Весть достигла Самоса, словно удар молнии, разрушив иллюзию неуязвимости Поликрата.


But the story did not end with Polycrates’ death. His fall revealed the fragility of his empire.

Но история не закончилась смертью Поликрата. Его падение показало хрупкость его державы.


Without his iron grip, Samos descended into chaos.

Без его железной хватки Самос погрузился в хаос.


His exiled brother Syloson returned, backed by the Persians, and claimed the throne, but the island never regained its former glory.

Изгнанный брат Силосон вернулся при поддержке персов и захватил трон, но остров уже никогда не обрёл былого величия.


The grand projects stood as monuments to a man who had risen to dizzying heights, only to plummet through his own hubris and the betrayal of those he had once called allies.

Грандиозные постройки остались памятниками человеку, который поднялся на головокружительные высоты, лишь для того чтобы рухнуть из-за собственной гордыни и предательства тех, кого он некогда называл союзниками.


Polycrates’ tale was whispered in the markets of Samos, in the courts of distant kings, and among the sailors who plied the Aegean.

История Поликрата шепталась на рынках Самоса, в дворцах дальних царей и среди моряков, бороздивших Эгейское море.


His name became a warning, a story of a man who wielded power with unmatched skill but could not escape the traps he had set for others.

Его имя стало предостережением, рассказом о человеке, владевшем властью с непревзойдённым мастерством, но не сумевшем избежать ловушек, расставленных для других.


The harbors of Samos still bustled, the temple of Hera still stood, but the shadow of Polycrates lingered, a reminder of the fleeting nature of tyranny.

Гавани Самоса всё ещё кипели жизнью, храм Геры всё ещё стоял, но тень Поликрата оставалась, напоминая о мимолётной природе тирании.

## Тирания Писистрата

In the 6th century BCE, Athens was a city of restless ambition, its streets alive with merchants, farmers, and aristocrats vying for influence.

В VI веке до н. э. Афины были городом неугомонных стремлений, улицы которого кипели от соперничества торговцев, земледельцев и аристократов.


The old order of noble families clung to power, while the poor clamored for a voice.

Старый порядок знатных родов держался за власть, тогда как бедные требовали права голоса.


Into this cauldron of tension stepped Peisistratus, a man whose cunning and charisma would reshape Athens.

В этот котёл напряжений вступил Писистрат – человек, чья хитрость и харизма изменили Афины.


In 561 BCE, he seized control, not with swords alone but with a web of manipulation, populist promises, and ruthless intrigue.

В 561 году до н. э. он захватил власть не только мечами, но и сетью манипуляций, популистских обещаний и беспощадных интриг.


His tyranny was a masterclass in gaining and holding power, marked by exiles, betrayals, and a relentless drive to rule.

Его тирания стала образцом того, как захватывать и удерживать власть, ознаменованная изгнаниями, предательствами и неукротимой жаждой властвовать.


Peisistratus’ story is one of a man who danced on the edge of a blade, captivating Athens until his dynasty’s final fall in 510 BCE.

История Писистрата – это рассказ о человеке, который танцевал на острие клинка, пленяя Афины вплоть до окончательного падения его династии в 510 году до н. э.


Peisistratus was no ordinary noble. Born into a wealthy family, he had the charm of a poet and the mind of a fox.

Писистрат был не обычным аристократом. Родившись в богатой семье, он обладал обаянием поэта и умом лисы.


Athens in the 560s BCE was fractured, divided between the coastal merchants, the inland farmers, and the hill-dwelling poor.

Афины 560-х годов до н. э. были расколоты: между прибрежными торговцами, земледельцами внутренних районов и бедняками, жившими на холмах.


The aristocracy, led by families like the Alcmaeonids, held sway, but resentment simmered among the lower classes.

Аристократия, возглавляемая такими родами, как Алкмеониды, сохраняла власть, но среди низших слоёв общества нарастало недовольство.


Peisistratus saw his chance. He positioned himself as a champion of the common people, particularly the poor farmers and laborers who felt crushed by debt and elite rule.

Писистрат увидел свой шанс. Он выдвинул себя в защитники простого народа, особенно бедных земледельцев и рабочих, угнетённых долгами и властью знати.


With honeyed words and calculated gestures, he won their hearts, building a loyal following that would become his greatest weapon.

Сладостными речами и продуманными жестами он завоевал их сердца, создавая преданных сторонников, которые стали его величайшим оружием.


His first bid for power was a spectacle of deception. Around 561 BCE, Peisistratus staged a dramatic stunt to sway the Athenian assembly.

Его первая попытка захвата власти стала представлением обмана. Около 561 года до н. э. Писистрат устроил драматический трюк, чтобы склонить на свою сторону афинское собрание.


He rode into the agora, his body bloodied, claiming he had been attacked by enemies who feared his popularity.

Он въехал на агору, окровавленный, утверждая, что на него напали враги, испугавшиеся его популярности.


His wounds, likely self-inflicted, were a convincing prop.

Его раны, вероятно нанесённые им самим, служили убедительной декорацией.


The crowd roared with sympathy, and Peisistratus demanded a bodyguard to protect himself.

Толпа взревела от сочувствия, и Писистрат потребовал личную стражу для своей защиты.


The assembly, swayed by his charisma and the cries of his supporters, granted his request.

Собрание, поддавшись его харизме и крикам сторонников, удовлетворило его просьбу.