Аккаунт
Кристин Эванс

© Кристин Эванс, 2025

ISBN 978-5-0068-1305-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Кристин Эванс
АККАУНТ

Глава 1. Осколки сердца

Дождь стучал по подоконнику ее квартиры с назойливой монотонностью аритмичного сердца. Так же неровно и беспорядочно стучала кровь в висках у Инги, пока она сидела на полу в гостиной, сжимая в пальцах телефон. Экран был темным и молчаливым, как обвинительный приговор. Всего пятнадцать минут назад этот самый экран светился яркими, ядовитыми пикселями, которые навсегда изменили ее жизнь. Фотография. Простая, бытовая, небрежная. И от этого – самая страшная.

Артур. Ее Артур. Тот, с кем она прожила три года, деля пополам радости и тревоги, думая, что строит общее будущее. Он был на снимке счастлив и расслаблен, каким она видела его все реже в последние месяцы. Его рука лежала на чужой талии. Хозяйкой той талии была рыжеволосая девушка с задорной улыбкой, чье лицо Инга видела в сторис Артура пару раз – «просто коллега по проекту, Лиза». Они сидели в уютном баре, их головы были склонены друг к другу, а в глазах стоял тот самый немой сговор, который не спутаешь ни с чем. Подпись под фото, выложенным в закрытом аккаунте Лизы, которую Инга нашла по чистой случайности, гласила: «Полгода – это серьезно?»

Полгода. Шесть месяцев. Сто восемьдесят дней лжи.

Сначала был шок. Белая, густая, ватная пелена, отключившая все чувства. Потом – стремительный, обжигающий прилив ярости. Инга чуть не разбила телефон о стену, но вовремя остановилась, судорожно сжав его так, что хрустнул чехол. А потом накатила волна боли. Настоящей, физической, выворачивающей нутро. Она сползла с дивана на пол, на ковер, который они выбирали вместе, с таким азартом, споря о оттенках. Теперь ворс впитывал ее слезы, беззвучные и горькие.

Она попыталась дышать, но воздух словно стал густым и тягучим, как сироп. Каждый вдох давался с усилием. Перед глазами поплыли картинки, обрывки воспоминаний. Вот он дарит ей на день рождения серьги, смотря при этом так влюбленно, что она краснела. Вот они на море, и он несет ее на руках в воду, смеясь. Вот он, усталый после работы, засыпает у нее на коленях, а она перебирает его волосы, думая, что счастье – это просто.

И все это время? Все эти теплые, драгоценные моменты, которые она бережно хранила в памяти, были отравлены? Он приходил к ней с поцелуями, пахну чужими духами? Говорил ей «люблю», шепча те же слова кому-то другому в телефон?

«Коллега по проекту». Как банально. Как пошло и избито.

Инга засмеялась. Горьким, хриплым, нездоровым смехом, который тут же перешел в рыдания. Она схватила первую попавшуюся под руку вещь – это была книга, которую он ей подарил, – и швырнула ее в стену. Раздался глухой удар. Ей стало легче. Ненамного.

Она подняла голову, утирая лицо рукавом старого растянутого свитера, который когда-то был Артуров. Ирония судьбы. Она была укутана в его вещь, а он в это время, наверное, обнимал ту, рыжую.

Нужно было что-то делать. Звонить ему? Кричать? Устраивать сцену? Но что это изменит? Факт был налицо, яркий и беспощадный, как вспышка фотоаппарата. Он предал ее. Системно, хладнокровно, на протяжении полугода.

Мысленно она пролистала последние месяцы. Его участившиеся «задержки на работе». Постоянно включенный беззвучный режим на телефоне. Новая привычка брать гаджет с собой в ванную. Отдаленность в постели. Она все списывала на усталость, на стресс. Была такой дурой, такой слепой, доверчивой дурой!

Еще один виток ярости, на этот раз направленной на саму себя. За что она его так любила? За что закрывала глаза на мелкие пакости, на его эгоизм, который всегда списывала на «мужскую непосредственность»? Она растворялась в нем, как сахар в воде, теряя свои границы, свои желания. Ее мир крутился вокруг Артура. А его мир, как выяснилось, стал вращаться вокруг кого-то еще.

И тут, сквозь пелену слез и гнева, в ее сознании возник другой образ. Высокий, спокойный, с тихим, немного грустным взглядом. Михаил.

Лучший друг Артура. Тот, кто всегда был рядом. Тот, чье присутствие на всех их общих вечеринках заставляло Ингу чуть чаще биться сердце. Тот, с кем можно было говорить о чем угодно – о книгах, о музыке, о смысле жизни, – и он всегда слушал внимательно, не перебивая, а потом выдавал какую-нибудь точную, ироничную или неожиданно глубокую фразу.

Она вспомнила, как однажды, года два назад, они засиделись за разговором на кухне, пока Артур играл в приставку в гостиной. Михаил рассказывал о своей поездке в Италию, и его глаза горели таким искренним огнем, что она не могла отвести взгляд. Он коснулся ее руки, передавая сахарницу, и на ее коже осталось жгучее, долгое тепло. В тот вечер она поняла, что чувствует нечто большее, чем просто симпатию к другу своего парня. Но она загнала это чувство глубоко внутрь, назвав его «глупой инфантильной влюбленностью». Она была с Артуром. Она была верна ему.

А теперь она думала о Михаиле с какой-то щемящей, болезненной нежностью. Вспоминала, как Артур, с его ревнивым, цепким взглядом, постоянно подтрунивал: «Ты чего на Михаила так смотришь? Влюбилась что ли?» Она отмахивалась, краснея, а внутри все сжималось от стыда и сладкой тревоги. Он ревновал ее к человеку, который никогда не позволил бы себе даже намека, к другу, который хранил их отношения, как нерушимый святой Грааль. А сам в это время спокойно заводил роман на стороне.

Горькая, просто издевательская ирония ситуации заставила ее снова застонать. Она была верна призраку, который уже давно ее предал.

Инга встала с пола, ее ноги были ватными. Она подошла к окну. Город тонул в серой дождевой пелене. Окна соседних домов были тусклыми, слепыми глазами. Мир казался чужим и враждебным.

Что она теперь будет делать? Как жить с этой дырой в груди? С этим ощущением, что тебя использовали, вытерли об тебя ноги и выбросили, как ненужную тряпку.

Она взяла телефон снова. Палец дрожал, когда она провел по экрану, разблокируя его. Галерея. Прокрутка вниз. Десятки, сотни их общих фото. Они улыбались, целовались, строили рожицы. Она щелкала по ним, удаляя одно за другим. Каждое удаление было похоже на отрезание куска собственной плоти. Больно, но необходимо. Нужно было очистить пространство. Выжечь инфекцию.

Но просто удалить его из своей жизни было мало. Этого было недостаточно. Он должен был почувствовать то же, что чувствовала она сейчас. Ту же боль, то же унижение, то же чувство, что тебя обманули и осмеяли.

Мысль пришла не сразу. Она зрела где-то в глубине, как спора ядовитого гриба. Сначала это была просто смутная фантазия о мести. А потом она обрела форму. Четкую, кристальную, безупречную в своей порочности.

Фейковый аккаунт.

Идеальная женщина. Недосягаемая, красивая, желанная. Та, мимо которой он не сможет пройти. Та, которая заставит его забыть обо всем на свете. Которая влюбит его в себя, а потом разобьет его сердце так же жестоко, как он разбил ее.

План начал складываться в голове с пугающей скоростью. Она знала его вкусы, его слабые места. Он был тщеславен. Он любил внимание красивых женщин. Он поверит. Он обязательно поверит.

Инга подошла к зеркалу в прихожей. В отражении на нее смотрела бледная, заплаканная девушка с распухшими глазами и растрепанными волосами. В ее взгляде была пустота. Но где-то в глубине, на самом дне, уже тлела искорка. Не надежды. Нет. Искорка холодного, расчетливого гнева.

«Хорошо, Артур, – прошептала она своему отражению, и голос ее звучал хрипло и незнакомо. – Ты хотел игры? Ты ее получишь. Но правила буду устанавливать я».

Она повернулась от зеркала и твердыми шагами направилась к ноутбуку. Слезы высохли. Осталась только твердая решимость. Ей было больно, унизительно и невыносимо горько. Но теперь у этой боли появилась цель. Фокус.

Она открыла браузер. Первым делом нужно было найти подходящие фотографии. Идеальное лицо для ее мести.

Глава 2. Яд в пальцах

Тишина в квартире стала густой, звенящей, давящей. После дождя наступила мертвая, безветренная ночь, и казалось, весь город замер, прислушиваясь к стуку ее сердца. Инга не двигалась, уставившись в экран ноутбука. Синий свет монитора отбрасывал призрачные блики на ее лицо, выхватывая из темноты неподвижные руки на клавиатуре и белый лист открытого документа. Он был пуст. Так же пуста, казалось, была теперь и ее жизнь.

Мысль о мести, возникшая как спасительная соломинка в водовороте отчаяния, теперь разрослась до чудовищных размеров. Она витала в комнате, как настоящий, осязаемый призрак. Инга чувствовала ее вкус на языке – металлический, как привкус крови от прикушенной щеки. Она слышала ее шепот в тишине, нашептывающий детали, рисуя картины будущего унижения Артура.

Но между замыслом и его воплощением лежала пропасть. Пропасть, заполненная осколками ее собственного «я». Кто она теперь? Обманутая дура, сидящая в темноте? Или холодная мстительница, способная на жестокий, изощренный план? Она не узнавала себя в зеркале – там была незнакомка с лихорадочным блеском в глазах и сжатыми в тугой узел нервами.

Она встала, чтобы налить себе воды. Руки дрожали. Вода пролилась на стол, и это мелкое неудобство вызвало у нее приступ иррационального гнева. Она швырнула стакан в раковину, и тот разбился с удовлетворяющим хрустом. Хорошо. Пусть все разбивается. Как разбилась ее жизнь.

Ей нужен был совет. Нет, не совет. Ей нужно было озвучить свой безумный план, чтобы он обрел плоть, чтобы кто-то другой, кроме призраков в ее голове, признал его существование. Она взяла телефон, долго листала список контактов, пока палец не остановился на имени «Катя». Единственная подруга, которая не терпела глупостей и всегда говорила правду в лицо.

Инга набрала номер. Раздались длинные гудки. Она уже хотела бросить трубку, когда послышался хриплый, сонный голос:

– Инга? Ты в курсе, который час? Что случилось?

– Он изменил мне, – выдохнула Инга, и снова, как ножом, порезало горло. – Полгода. С какой-то Лизой.

На другом конце провода наступила тишина, а затем последовал длинный, многоэтажный мат.

– Ты где? Дома? Не двигайся, я через двадцать минут буду.

Катя появилась еще через пятнадцать, взъерошенная, без макияжа, в накинутом на пижаму пальто. Она пахла ночным городом и дорогими духами. Не говоря ни слова, она обняла Ингу. И от этого простого, человеческого жеста в Инге снова все оборвалось. Она разрыдалась, уткнувшись лицом в грудь подруги, как в последнее прибежище.

– Ну, рассказывай, – Катя усадила ее на диван, сама села напротив, закуривая сигарету прямо в квартире, чего никогда не позволяла себе раньше.

Инга, захлебываясь и сбиваясь, рассказала все. Про фотографию, про полгода лжи, про свою боль и унижение. Катя слушала молча, лишь изредка выпуская струйки дыма и крепче сжимая пальцы на коленях. Когда Инга закончила, Катя потушила сигарету.

– Так. Ясно. Козел. Теперь скажи, что ты хочешь делать? Плакать? Разбить ему машину? Или, может, ты уже что-то придумала? Я вижу по твоим глазам – ты не просто плачешь. В тебе что-то варится.

Инга глубоко вдохнула. Сказать это вслух было страшнее, чем думать.

– Я хочу его унизить. Так же, как он унизил меня. Хочу, чтобы он почувствовал, каково это – быть дураком.

– Конкретнее, – потребовала Катя, ее взгляд стал жестким, деловым.

– Фейковый аккаунт. Я создам образ… идеальной женщины. Красивой, успешной. Он добавит ее, влюбится по уши, а потом она его бросит. Публично. Жестоко.

Катя долго смотрела на нее, оценивая. Потом уголки ее губ поползли вверх, складываясь в медленную, хищную улыбку.

– Блин, Инга. А ты темная лошадка. Я думала, ты будешь реветь и умолять его вернуться. А ты… Мне нравится. Мне очень нравится. Это гениально и по-настоящему подло. Именно то, что он заслужил.

Облегчение, странное и горькое, волной накатило на Ингу. Ее план, ее безумие, получило одобрение. Теперь это была не просто фантазия обиженной девушки, а реальная операция.

– Но это сложно, – тут же остудила ее Катя. – Фотки, история, поведение. Все должно быть идеально. Он не дурак.

– Я знаю его вкусы, – тихо сказала Инга. – Я знаю, какая женщина может свести его с ума.

– Хорошо. Тогда работаем. Но запомни главное правило – никакой жалости. Ты сейчас на войне. А на войне чувства – это роскошь, которую ты не можешь себе позволить.

После ухода Кати в квартире снова воцарилась тишина, но теперь она была другой. Наполненной решимостью. Инга села за ноутбук. Пора было создавать оружие.

Первым делом – имя. Оно должно быть красивым, звучным, немного иностранным, но не вычурным. «Алиса»? Нет, слишком просто. «София»? Классически, но… подходяще. София. Звучало уверенно и элегантно. София Воронцова. Фамилия придавала солидности, намекала на некую историю, возможно, на аристократические корни.

Теперь самое сложное – внешность. Инга открыла несколько сайтов со стоковыми фотографиями и начала поиск. Она искала не просто красивую девушку. Она искала идеал Артура. Высокая, стройная, но с формами. Длинные темные волосы, которые он так любил. Большие глаза, чувственные губы. Взгляд – томный, немного надменный, обещающий тайну.

Она листала сотни лиц. Блондинки, рыжие, брюнетки. Улыбающиеся, серьезные. Все были красивы, но не то. Нужна была не просто красота, а харизма. Та, что пронзает экран. И вот, спустя почти час, она нашла.

Девушка на фото была именно такой. Она сидела в кресле патио где-то на побережье, за ее спиной синело море. Темные волосы развевались на ветру, а в ее карих глазах читалась смесь загадочности и легкой грусти. Она не улыбалась, лишь чуть тронула губы краешком изящной фарфоровой чашки, которую держала в руках. В ней была утонченность и какая-то внутренняя сила. Идеально.

Инга скупила несколько десятков фотографий этой модели. Они были выдержаны в одном стиле: София в дорогих ресторанах, София за рулем спортивного автомобиля, София в студии на фоне мольберта с кистью в руках (намек на творческую натуру), София в спортзале в обтягивающей форме (намек на то, что она следит за собой). Каждая деталь должна была складываться в безупречный пазл.

Следующий шаг – биография. Инга создала новый электронный ящик на имя Софии Воронцовой. Затем приступила к регистрации в социальной сети. Она тщательно продумала каждый пункт.

Город: Санкт-Петербург. Достаточно далеко, чтобы исключить неожиданные встречи, но и не за границей, что могло бы вызвать лишние вопросы.

Образование: Европейское. Сорбонна, факультет искусств. Это объясняло бы определенный шарм и эрудицию.

Работа: Арт-директор в галерее современного искусства. Профессия звучала модно, творчески и подразумевала достаток.

Интересы: Живопись, вино, путешествия, психология, яхтинг.

Инга писала это с холодной, почти клинической точностью. Она создавала не человека, а продукт. Идеально сбалансированный яд, созданный специально для отравления сердца Артура.

Она начала загружать фотографии. Каждую она сопровождала лаконичной, но емкой подписью, стилизованной под записи светской, немного уставшей от внимания женщины.

Под фото с морем: «Шум прибоя как лучший советчик. Сан-Тропе, ты подарил мне покой».

Под фото в мастерской: «Белый холст еще не знает, какая буря на нем родится. Работа над новой серией».

Под фото с бокалом вина: «Каберне Совиньон 1990 года. Вкус, в котором утонуло столько воспоминаний…»

Она вживалась в роль. С каждой написанной фразой, с каждым загруженным изображением настоящая Инга как бы отдалялась, а ее место занимала София – холодная, прекрасная и безжалостная. Это был странный, почти шизофренический акт. Она надевала маску, которая начинала прирастать к ее лицу.

Когда профиль был готов, Инга откинулась на спинку стула и внимательно изучила результат. На нее с экрана смотрела другая женщина. Уверенная, самодостаточная, живущая той жизнью, о которой Инга могла только мечтать. Возникло странное чувство – смесь гордости за безупречно выполненную работу и острой, щемящей зависти. Она завидовала собственному творению. Этой идеальной картинке, которой никогда не существовало в реальности.

Было уже под утро. За окном посветлело, город начинал просыпаться. Инга чувствовала себя абсолютно опустошенной, как будто она не сидела всю ночь на месте, а пробежала марафон. В глазах стояла сухость, голова гудела от усталости, но внутри больше не было той разрывающей боли. Ее место заняла холодная, тяжелая решимость.

Она нашла в поиске Артура. Его аватарка – он с гордым видом на фоне своей новой машины. Сердце ее не дрогнуло. Лишь сжалось в холодный комок. Она нажала кнопку «Добавить в друзья» от имени Софии Воронцовой.

Палец не дрожал. Теперь это был не жест отчаявшейся девушки, а хладнокровное движение диверсанта, закладывающего бомбу.

«Ну что ж, Артур, – мысленно произнесла она, глядя на его фото. – Встречай любовь всей своей жизни».

Она закрыла ноутбук. Миссия на сегодня была выполнена. Оставалось только ждать. Ждать, когда приманка сработает. Но вместо ожидаемого чувства удовлетворения ее вдруг охватила тоска. Такая глубокая и беспросветная, что захотелось выть. Она уничтожала не только его. Она уничтожала и ту себя – ту, что верила в любовь, в честность, в добро. Теперь на месте той Инги зияла пустота, которую заполнила ядовитая, красивая ложь по имени София.

Инга погасила свет и легла в постель, но сон не шел. Перед глазами стояло лицо Михаила. Его спокойный, понимающий взгляд. Что бы он подумал, узнай он о ее плане? Она представила себе его разочарование, его осуждение, и ей стало невыносимо стыдно. Но было уже поздно. Машина запущена. Остановить ее могло только полное уничтожение цели.

Она натянула одеяло на голову, пытаясь загнать обратно и эти мысли. Никакой жалости. Правило номер один. Но почему-то именно мысль о Михаиле больно ранила ее сильнее, чем все предательства Артура.

Глава 3. Первая зацепка

Трое суток. Семьдесят два часа. Четыре тысячи триста двадцать минут. Каждая из них тянулась с мучительной, резиновой медлительностью, словно время решило помучить ее особо изощренным способом. Инга существовала в странном, подвешенном состоянии между двумя реальностями. В одной – она была собой, пыталась ходить на работу, отвечала на вопросы коллег сквозь туманную завесу равнодушия, механически жевала еду, не ощущая вкуса. В другой – она была Софией. Мысленно она постоянно возвращалась к тому профилю, к той идеальной картинке, что она создала. Она жила в ожидании.

Первые двадцать четыре часа были самыми тяжелыми. Инга не находила себе места. Она проверяла телефон каждые пять минут, включая и выключая экран, хотя звук уведомлений был выставлен на максимум. Ее пальцы сами собой набирали адрес страницы Софии, и она с замиранием сердца смотрела на счетчик заявок в друзья. Ноль. Пустота.

Сомнения начали разъедать ее изнутри, как ржавчина. А что, если он не добавит? Что, если ее идеальная женщина не так уж идеальна? Может, он заподозрил неладное? Или, что было еще горше, ему просто все равно? Он так увлечен своей Лизой, что слеп к любым другим женщинам, даже к виртуальным богиням? Эта мысль была невыносима. Она означала, что он по-настоящему влюблен. И ее месть терпела крах, даже не успев начаться.

К вечеру второго дня ее охватила настоящая паника. Она почти убедила себя, что провалилась. Что все ее затея – это жалкие потуги обиженной девочки, не стоящие и выеденного яйца. Она сидела на кухне, смотря, как закипает чайник, и чувствовала, как волна отчаяния снова накатывает на нее, грозя смыть всю ее хрупкую решимость. Она была готова все удалить. Стереть Софию Воронцову из цифрового небытия, как досадную ошибку.

И в этот самый момент раздался звук, от которого у нее остановилось сердце. Не общее уведомление, а конкретный, тот самый, что она настроила для аккаунта Софии. Звонкий, многообещающий щелчок.

Инга бросилась к телефону, лежавшему на диване. Руки дрожали так, что она едва не уронила его. Она запустила приложение. Загрузка показалась вечностью. И вот она видит: на иконке заявок в друзья красуется красная единица.

Вдох. Резкий, порывистый. Она нажимает на нее.

И видит его. Артура.

Его аватарка, его имя. Он принял заявку.

Сначала не было никаких эмоций. Только пустота и оглушительный звон в ушах. Потом, медленно, как расползающееся пятно, по телу разлилось мстительное, сладкое, ядовитое удовлетворение. Да! Получилось! Крючок проглочен. Рыба клюнула.

Он не просто принял заявку. Он тут же, через несколько секунд, написал сообщение. Инга щелкнула по нему, и на экране всплыла строчка, от которой ее бросило в жар и в холод одновременно.

«Ого. Я редко пишу первым, но ваша красота просто обязывает. Вы потрясающе выглядите. Откуда такая фея в моих скромных друзьях?»

Она прочла это сообщение раз, другой, третий. Каждое слово било точно в цель. Его самоуверенный, немного панибратский тон. Комплимент, звучащий как неоспоримый факт. В этом был весь Артур. Тот самый, что когда-то подобными же фразами завоевывал ее. Теперь он повторял их, как заезженную пластинку, для кого-то другого. Только вот этот «кто-то» был ею же.

Инга позволила себе улыбнуться. Злорадной, хищной улыбкой. Она представила его выражение лица, когда он увидел фотографии Софии. Его жадный, оценивающий взгляд. Его тщеславие, которое она знала так хорошо. Он не мог пройти мимо. Он никогда не мог устоять перед красивой оберткой.

Она отложила телефон. Не стоит отвечать сразу. Пусть подождет. Пусть понервничает, подумает, что прочитал и забыл. Нужно держать дистанцию, играть в недоступность. Это его заводило. Всегда заводило.

Она провела вечер в приподнятом, почти эйфорическом состоянии. Она готовила ужин, напевая себе под нос. Казалось, вернулись краски, вернулись вкусы. Она чувствовала себя не жертвой, а режиссером, кукловодом, который дергает за невидимые ниточки. Это была опасная, опьяняющая власть.

Перед сном она снова зашла в аккаунт Софии, чтобы еще раз полюбоваться на сообщение Артура. И тут ее взгляд скользнул чуть ниже, в раздел «друзья». София была новая, друзей у нее было всего несколько – случайные фейковые профили, созданные для правдоподобия. И потому новое имя бросилось в глаза сразу. Ярко, как вспышка.

Михаил.

Его фотография. Он был снят крупным планом, улыбался своей сдержанной, немного застенчивой улыбкой, которая всегда заставляла ее сердце биться чаще. Рядом с ником горела зеленая точка – «в сети».

У Инги перехватило дыхание. Весь воздух словно выкачали из комнаты. Она смотрела на экран, не в силах поверить. Нет. Этого не может быть. Этого она не просчитывала. Этого она не хотела.

Он тоже принял заявку. Михаил. Лучший друг Артура. Тот самый парень, в которого она была тайно, безнадежно влюблена все эти годы.

Паника, стремительная и всесокрушающая, сменила эйфорию. Что он там делает? Почему? Он же не из тех, кто добавляет в друзья первых попавшихся красивых девушек! Он был осторожен, избирателен в виртуальном общении. Это был не его стиль.

И тут пришло уведомление. Не от Артура. От Михаила.

Сообщение было коротким, вежливым, но с той самой примесью интеллигентного юмора, который был его визитной карточкой.

«Здравствуйте. Признаюсь, ваша красота буквально ослепила мою ленту. Решился написать, чтобы выразить свой восторг. Надеюсь, не сочтете за наглость».

Инга отшвырнула телефон, как раскаленный уголь. Он отлетел на ковер и мягко стукнулся о ножку дивана. Она вскочила, начала метаться по комнате, сжимая виски пальцами. Нет, нет, нет! Все пошло не так! Ее идеальный план дал трещину, и трещина эта была огромной, угрожающей разрушить все.

Она думала только об Артуре. О его боли. О его унижении. Она с наслаждением представляла, как он страдает. Но Михаил… Мысль о том, чтобы причинить ему боль, чтобы обмануть его, была невыносима. Он был невиновен. Он был тем светлым пятном в этой грязной истории.

Она подняла телефон. Сообщение Михаила горело на экране невинным, но роковым огоньком. Что ей делать? Игнорировать? Но тогда это будет выглядеть странно. Она сама послала заявку. Удалить его из друзей? Это вызовет еще больше вопросов.

А если… Если ответить? Соблазн был велик. Страшный, запретный, сладкий соблазн. Поговорить с ним. Не как Инга, зажатая, скованная условностями и верностью нестоящему человеку, а как София – свободная, уверенная, блистательная. Узнать, что он на самом деле думает, что чувствует. Позволить ему влюбиться в этот призрак.

Эта мысль была такой же порочной, как и весь ее план, но от этого не менее притягательной. Это была ловушка, в которую она попала сама. Она создала монстра, и теперь этот монстр начинал жить своей жизнью, вовлекая в свою орбиту тех, кого она меньше всего хотела задевать.

Инга села на пол, прислонившись спиной к дивану. Она взяла телефон в руки и снова открыла сообщение Михаила. Она вчитывалась в каждое слово, пытаясь найти за ними его настоящий голос, его улыбку. Она представляла, как он сидит у себя дома, набирает этот текст. Было ли ему просто любопытно? Или он и правда был впечатлен?

Она провела пальцем по экрану, как бы касаясь букв, которые написал он. Сердце бешено колотилось в груди, но теперь это была не паника, а что-то другое. Что-то трепетное и опасное. Смесь страха и предвкушения.

Она должна была ответить Артуру. Это было первоочередной задачей. Но ее пальцы сами потянулись к диалогу с Михаилом. Она открыла поле для ввода текста и замерла. Что написать? Какой должна быть София для такого человека, как Михаил? Не самовлюбленной и холодной красоткой, как для Артура, а кем-то другим. Более глубокой. Более настоящей.

Она набрала несколько фраз, потом стерла их. Потом набрала снова. Это было сложнее, чем она думала. Обманывать Артура было легко. Он был простым, его желания лежали на поверхности. Обманывать Михаила… это было похоже на кощунство.

В конце концов, она написала коротко, стараясь попасть в его тон:

«Здравствуйте. Спасибо за комплимент. Наглость – это не всегда плохо. Иногда она рождает интересные знакомства».

Она перечитала. Звучало неплохо. Легко, с долей кокетства, но без вульгарности. Она добавила улыбающийся смайл и нажала «Отправить».

Теперь очередь была за Артуром. Она переключилась на диалог с ним. Здесь нужно было сыграть другую роль. Более холодную, более отстраненную. Она написала:

«Спасибо. Вы очень любезны. Нашла ваш профиль через общих знакомых, подумала – почему бы и нет?»

Ложь лилась легко и естественно. Она отправила сообщение и откинулась назад. Теперь она вела две игры одновременно. Одна – для мести. Другая… Другая была для чего? Для нее самой? Для той части ее души, которая все еще надеялась на что-то невозможное?

Она сидела в темноте, освещенная лишь мерцающим экраном телефона, который стал теперь окном в мир иллюзий, созданных ею же. И чувствовала, как почва уходит у нее из-под ног. Она больше не контролировала ситуацию. Она запустила маховик, и теперь он вращался сам, увлекая ее в неизвестность. И самое страшное было в том, что в этой неизвестности, в этом хаосе, была странная, запретная притягательность. Притягательность пропасти, в которую она смотрела, и которая смотрела в ответ.

Глава 4. Диалог с призраком

Следующие несколько дней жизнь Инги превратилась в странный, раздвоенный ритуал. Она существовала в двух параллельных реальностях, и граница между ними становилась все тоньше, почти неосязаемой. Утром она была Ингой – ходила на работу, отвечала на звонки, делала вид, что живет обычной жизнью. Но ее мысли постоянно были там, в телефоне, в двух чатах, которые стали для нее наркотиком и пыткой одновременно.

Переписка с Артуром развивалась стремительно и предсказуемо. Он атаковал ее вниманием, как и предполагалось. Его сообщения были полны комплиментов, порой грубоватых, порой наигранно-возвышенных. Он сразу перешел на «ты», сыпал смайлами с подмигиваниями и сердечками, рассказывал о своих успехах, о новой машине, о планах на отпуск. Он пытался произвести впечатление хозяина жизни, альфа-самца, перед которым не устоит ни одна женщина.

Инга, в образе Софии, отвечала с холодноватой вежливостью, выдерживая паузы, давая ему понять, что она не из тех, кого можно купить блестящими безделушками. Она отшучивалась, слегка иронизировала над его самовлюбленностью, и это, как она и знала, лишь разжигало его интерес. Он уже просил номер телефона, присылал голосовые сообщения с намеками на встречу. Игра с ним была простой, почти примитивной. Она видела все его карты, знала каждый следующий ход. Это приносило ей мстительное удовлетворение, но очень скоро стало напоминать монотонную работу. Он был прозрачен как стекло.

Но был и второй диалог. Диалог с Михаилом.

Он начинался с осторожных, вежливых реплик, как два незнакомца, случайно встретившихся в тихой комнате и боящихся спугнуть зарождающуюся беседу. Но с каждым сообщением атмосфера менялась. Инга ловила себя на том, что перед ответом Михаилу она думает дольше, тщательнее подбирает слова. Здесь нельзя было отделаться шаблонной фразой или кокетливым смайлом. С ним нужно было говорить на одном языке.

Именно этот диалог стал для нее одновременно и адом, и раем.

Он написал на следующий день после ее короткого ответа.

«Интересные знакомства – это именно то, чего мне порой не хватает в этом шумном городе. Чаще всего общение напоминает перекличку в метро – громко, быстро и без содержания. А вы, я смотрю, цените тишину у моря и буйство красок на холсте. Это многое говорит о человеке».

Инга перечитала сообщение несколько раз. Оно было другим. Глубоким. Он не просто скользил по поверхности, он пытался заглянуть внутрь. Она почувствовала прилив страха и волнения. Она сидела в офисе, за компьютером, и мир вокруг словно расплылся, уступив место экрану телефона.

«Тишина бывает разной, – набрала она, чувствуя, как пальцы будто живут своей жизнью. – Иногда она пугает, потому что обнажает те мысли, что прячешь от себя самой. А иногда она – единственный собеседник, который все понимает без слов. Что касается красок… они кричат, когда я не могу».

Она добавила фотографию одной из картин «Софии» – абстрактный взрыв синего и черного. И отправила. Сердце колотилось. Она ждала. Минута, пять, десять…

«Это поразительно точно, – пришел ответ. – Вы описали ощущение, которое я сам не мог сформулировать. Эта картина… она похожа на шторм в океане. Не разрушительный, а… очищающий. Вам когда-нибудь говорили, что у вас дар не только к изображению, но и к слову?»

Инга закусила губу. Он видел. Он действительно видел то, что она вкладывала в этот образ. Не просто красивую картинку, а частичку своей собственной, настоящей души. Ту боль, то одиночество, которые она транслировала через вымышленную Софию. Это было и потрясающе, и ужасно.

Вечером того же дня разговор продолжился. Артур прислал очередное голосовое: «София, ты просто конфетка! Представляю, как мы с тобой зажигаем в клубе!». Она отмахнулась от него, как от назойливой мухи, и открыла чат с Михаилом. Он спросил о музыке.

Их диалог длился часами. Они обсуждали все подряд – от классического британского рока, который оба любили, до философских смыслов в современных сериалах. Михаил оказался невероятно эрудированным собеседником. Он не поучал, не хвастался знаниями, а как бы приглашал ее в свой мир, делился впечатлениями. И София-Инга отвечала ему тем же. Она обнаружила, что может говорить с ним на темы, о которых боялась заикнуться даже в собственных мыслях, – о страхе несостоятельности, о поиске своего места, о той экзистенциальной тоске, что иногда накатывает среди ночи.

Она сидела на кухне, укутавшись в плед, за окном давно стемнело, а свет от экрана телефона был единственным источником света в комнате. Она забыла о еде, о времени, о существовании внешнего мира. Она смеялась над его ироничными шутками, задумывалась над его серьезными вопросами, чувствовала, как между ними протягиваются невидимые нити понимания.

Это было самым страшным обманом из всех. Потому что здесь, в этой переписке, она была более настоящей, чем в своей собственной жизни. София была ее идеальной версией – умной, чуткой, свободной от комплексов и страхов. И Михаил влюблялся именно в эту версию. В ее цифровой призрак.

Однажды ночью разговор зашел о доверии.

Михаил: «Знаете, в наше время цифровых масок так сложно разглядеть человека за аватаркой. Все играют роли».

София: «А вы не играете?»

Михаил: «Стараюсь не играть. Это слишком утомительно – быть кем-то другим. Я предпочитаю тишину одиночества шумной лжи».

София: «Быть собой – это тоже иногда утомительно. Но, наверное, это единственный способ найти что-то настоящее».

Она написала это и почувствовала такой приступ стыда, что ей стало физически плохо. Она – та, что пряталась за самой искусной маской, – рассуждала с ним о настоящем. Это было чудовищно. И в то же время… в этих словах не было лжи. Это была она. Настоящая Инга говорила с ним устами вымышленной Софии.

Она отложила телефон и подошла к окну. Город спал. В стекле отражалось ее бледное, изможденное лицо. Кто она сейчас? Инга, обманутая неверным парнем, придумавшая жалкий план мести? Или София, умная и глубокая женщина, с которой разговаривает умный и глубокий мужчина?

«Я схожу с ума», – прошептала она своему отражению.

Вдруг телефон снова завибрировал. Сообщение от Михаила.

«Знаете, я давно не вел таких бесед. Спасибо вам. Вы будто всколыхнули во мне что-то важное, что давно спало».

Она прочла эти строки, и по ее щекам покатились слезы. Горькие, соленые слезы. Это были слезы от осознания всей чудовищности ситуации. Он благодарил ее за то, что она разбудила в нем что-то важное. А что она сделала на самом деле? Она усыпила его бдительность, заманила в ловушку, сотканную из лжи.

Но было в этих слезах и что-то еще. Невыносимая, сладкая боль. Потому что его слова были адресованы ей. Той части ее, которая была настоящей. И впервые за долгие годы она почувствовала, что ее понимают. Что ее ценят не за внешность, не за умение быть удобной, а за ее мысли, за ее внутренний мир. Тот мир, который Артур никогда не стремился понять.

Она вернулась к диалогу. Ей нужно было ответить. Но что можно сказать? «Извините, я не та, за кого себя выдаю?» Или продолжить этот опасный танец?

Она выбрала танец. Потому что альтернатива – остановиться – казалась еще страшнее.

София: «Не стоит благодарности. Иногда два одиночества, встретившись, могут создать что-то теплое. Даже если это встреча в виртуальном пространстве».

Он ответил почти мгновенно:

«Возможно, виртуальность в чем-то даже честнее. Здесь нет суеты, нет необходимости надевать социальную маску. Здесь можно просто быть».

«Да, – подумала Инга с горькой иронией. – Можно быть кем угодно. Даже тем, кем ты не являешься».

Она понимала, что попадает в зависимость. Каждый вечер она ждала его сообщений с трепетом, который не шел ни в какое сравнение с тем, что она испытывала к Артуру. Месть отошла на второй план. Теперь главной стала эта странная, болезненная связь с человеком, который влюблялся в ее тень.

Однажды утром, за чашкой кофе, она получила от Артура сообщение: «Слушай, тут мой друг Михаил, кажется, тоже подсел на твой профиль! Говорит, ты умная очень. Я ему: „Брось, с такими внешними данными заумничать необязательно!“ Ха-ха!».

Инга выронила ложку. Она с грохотом упала на пол. Кровь отхлынула от лица. Артур уже знает. Он обсуждает ее с Михаилом. Эта мысль вызывала панический ужас. Ее два мира, ее две реальности, начали сталкиваться. И это столкновение грозило тотальной катастрофой.

Она смотрела на сообщение Артура, и ей хотелось закричать. Ее план, такой простой и ясный, превратился в клубок противоречий, где боль и месть переплелись с зарождающимся настоящим чувством. И она уже не понимала, кто кого ловит в эту паутину лжи: она Артура, или Михаил ее.

Глава 5. Пленник двух миров

Тишина в квартире стала звенящей, натянутой, как струна. Инга сидела, уставившись в экран ноутбука, но буквы расплывались перед глазами в мутные пятна. Рабочий документ, который нужно было сдать к утру, казался абстракцией, не имеющей никакого отношения к ее реальности. Ее реальность теперь была заключена в двух чатах на телефоне, что лежал рядом, черный и молчаливый, но чье присутствие ощущалось физически, будто от него исходило низкочастотное гудение.

Сообщение Артура о Михаиле повисло в воздухе ядовитым облаком. «Он знает. Они говорят обо мне. Они, как два хищника, обсуждают добычу». Эта мысль вызывала приступ тошноты. Но была и другая, более горькая: Артур говорил о ней, о Софии, с таким снисходительным пренебрежением. «С такими внешними данными заумничать необязательно». В этой фразе был весь он – поверхностный, уверенный, что женщина с модельной внешностью не может быть умной. Это лишь подстегнуло ее мстительное чувство. Пусть думает так. Тем больнее будет его падение.

Но Михаил… Михаил сказал, что она умная. Он увидел не только обертку. Он заглянул внутрь. И это было одновременно и пьяняще, и ужасающе.

Она отложила ноутбук и взяла телефон. Нужно было реагировать. Играть свою роль до конца. Она открыла чат с Артуром. Его последнее сообщение висело без ответа.

– Ха-ха, твой друг, видимо, сам не обделен умом, раз это заметил. А тебе, я смотрю, глубокомысленные беседы не по душе? Предпочитаешь более простые развлечения? – написала она от имени Софии.

Она намеренно сделала тон слегка насмешливым, бросая ему вызов. Он клюнул мгновенно.

– Да что ты, я только за! Просто я человек действия, знаешь ли. Слов много не нужно, когда есть химия. Кстати, о действии… Когда уже я смогу увидеть это ангельское личико вживую? Замучился ждать.

Инга сжала зубы. «Человек действия». Да, действия по измене своей девушке. Она чувствовала, как гнев снова закипает внутри, горячий и спасительный. Он был ее якорем, не дававшим утонуть в сложных чувствах к Михаилу.

– Всему свое время, Артур. Спешка хороша в ловле блох. А я не блоха. Сейчас у меня аврал на работе, готовим новую выставку. Как разберусь – подумаем о встрече.

Он прислал голосовое сообщение, полное фальшивого понимания и нескрываемого разочарования. Она даже не стала его дослушивать. Ее внимание уже было приковано к другому диалогу. К тому, что стал для нее и наркотиком, и светом в конце тоннеля.

Она переключилась на чат с Михаилом. Их последний разговор оборвался на его словах о «чем-то важном, что давно спало». Она так и не ответила. Теперь нужно было что-то сказать, продолжить эту тонкую, опасную нить.

Пальцы сами потянулись к клавиатуре. Она писала медленно, вдумчиво, словно вырезая каждую букву из собственной души.

– Прости за молчание. Выпала на несколько дней из реальности – работа, дедлайны. Твои слова… они меня тронули. Редко встречаешь людей, способных разглядеть за фасадом что-то большее.

Она отправила и замерла в ожидании, прижав телефон к груди. Сердце колотилось где-то в горле. Прошли минуты, каждая из которых казалась вечностью. И вдруг – долгожданная вибрация.

– Я рад, что ты вернулась в эту виртуальную реальность. А насчет фасада… Мне кажется, люди сами создают эти стены, думая, что так безопаснее. А на самом деле за ними просто холодно и одиноко.

Инга ахнула. Он говорил с ней на «ты». Впервые. Это было не панибратство, как у Артура, а какое-то естественное, доверительное движение. Как будто они знали друг друга сто лет. Слезы снова навернулись на глаза, но на этот раз от щемящего чувства близости. Он понимал. Он видел насквозь даже этот ее цифровой призрак.

– Ты прав. Одиноко. Иногда кажется, что ты кричишь в бездну, а в ответ – лишь эхо твоего собственного страха.

– А что, если это не эхо? Что, если кто-то слушает? Просто боится ответить, чтобы не спугнуть тишину?

Они говорили загадками, метафорами, но для Инги это был самый откровенный разговор в жизни. Она рассказывала ему о своих страхах – страхах Софии, которые на самом деле были ее собственными. О том, что боится не оправдать ожиданий, что ее творчество – это лишь самовнушение, что она потеряла связь с реальным миром. И он отвечал. Рассказывал о своей работе архитектора, о том, как иногда ненавидит воплощать в жизнь чужие, бездарные проекты, как мечтает построить что-то свое, но боится рисковать стабильностью.

Они открывались друг другу, как два странных, ранимых существа, нашедших друг друга в цифровой пустыне. Инга забыла о времени, о мести, об Артуре. Она жила в этих сообщениях. Каждый вечер они начинали беседу, и она затягивалась далеко за полночь. Она смеялась над его ироничными историями из жизни, задумывалась над его философскими вопросами, чувствовала, как в ее душе просыпается что-то теплое и живое, что она давно в себе похоронила.

Однажды ночью разговор зашел об отношениях.

– Мой лучший друг, кажется, по уши в тебя втрескался. Не вылезает из твоего профиля, – написал Михаил.

У Инги похолодели пальцы.

– Да? А что ты об этом думаешь?

– Думаю, что он не ценит то, что имеет. У него была замечательная девушка. Инга. Умная, красивая, добрая. А он… он ее предал. И теперь бегает за призраками в сети. Ирония судьбы, да?

Инга чуть не выронила телефон. Он говорил о ней. О настоящей ней. И он называл ее замечательной. Ей хотелось закричать: «Это я! Я здесь!», но она лишь сглотнула ком в горле.

– А что случилось с той… с Ингой?

– Не знаю. Они расстались. Я ее давно не видел. Жаль. Она была… особенной.

Эти слова обожгли ее сильнее любого признания в любви. «Особенной». Сквозь призму его восприятия она увидела себя той, кем могла бы быть, если бы не страх, не неуверенность, не слепая любовь к недостойному человеку.

Вдруг он прислал новое сообщение.

– А знаешь, что самое странное? Ты ее чем-то напоминаешь. Не внешне, нет. А какой-то внутренней сутью. Иногда, когда ты пишешь, у меня возникает ощущение дежавю.

Ледяной ужас пронзил ее. Он был слишком близок к разгадке. Его интуиция срабатывала на уровне, которого она не могла просчитать.

– Наверное, у всех людей, склонных к саморефлексии, есть что-то общее, – поспешно написала она. – Мы все немножко похожи в своем одиночестве.

Он словно поймал ее панику.

– Возможно. Прости, если я сказал что-то не то. Просто… я рад, что нашел тебя. Даже если это лишь виртуальность.

Это «даже если» прозвучало как похоронный звон по ее надеждам. Для него это была лишь виртуальность. Красивая, глубокая, но иллюзия. А для нее? Для нее это становилось единственной реальностью, в которой она могла дышать полной грудью.

Наступил момент, когда она поймала себя на том, что ждет вечера не для того, чтобы продолжить игру с Артуром, а чтобы снова погрузиться в разговор с Михаилом. Месть отошла на второй план, превратилась в обузу, в неприятную обязанность. Артур стал назойливым фоном, белым шумом, который мешал слышать главную музыку.

Однажды утром она получила от него очередное голосовое: «Соф, я, кажется, влюбился! Серьезно! Мы просто созданы друг для друга!». Она слушала этот пафосный монолог с холодным равнодушием. Его «любовь» была пустой и эгоистичной. Он влюбился в картинку, в образ, и был готов на все, чтобы обладать ею. Это было именно то, чего она хотела. Но теперь эта победа казалась плоской и нестоящей.

А вечером Михаил написал: «Сегодня был тяжелый день. Но я знал, что смогу прийти вечером и рассказать тебе об этом. Спасибо, что ты есть».

Она прочла это сообщение, и что-то в ней перевернулось. Она плакала. Тихо, горько, сидя в темноте на кухне. Она плакала от счастья, потому что он нуждался в ней. И от отчаяния, потому что он нуждался в призраке. Она была заложницей двух миров. В одном ее презирали и использовали, но она дергала за ниточки. В другом ее боготворили и понимали, но она была лишь тенью.

Она подошла к зеркалу. В отражении стояла уставшая девушка с красными от слез глазами. Инга. Простая, земная, несчастная Инга. А там, в телефоне, жила ее идеальная версия – София, в которую был влюблен мужчина ее мечты. И она, Инга, отчаянно завидовала Софии. Завидовала той легкости, с которой та общалась с Михаилом, той уверенности, той жизни, которой у нее не было.

Она была пленником. Пленником собственного обмана. И самый страшный парадокс заключался в том, что единственным человеком, который мог бы ее освободить, был тот, кого она обманывала страшнее и больнее всех. И чем сильнее становилась ее связь с Михаилом, тем прочнее были стены ее тюрьмы. Она сама закладывала кирпич за кирпичом, и теперь не могла остановиться, потому что снаружи оставалась лишь пустота и боль предательства. А внутри, в этой тюрьме, цвели самые прекрасные и самые ядовитые цветы ее жизни.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.