Пульс вечности: поэзия и размышления
Письма к самому себе
Вероника Соболева

© Вероника Соболева, 2025

ISBN 978-5-0068-1031-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Введение:

Возможно, вы удивитесь, но я считаю, что время – это не поток, а круг, в котором мы постоянно возвращаемся к одним и тем же вопросам, лишь меняя ответчиков. Я – художник и философ, поэт и шоколатье, и моя жизнь – это попытка осознать этот круг, сохранив в нём искру настоящего. В мире, где всё стремится исчезнуть и быть забытым, я ищу вечное в мелочах: в штрихе кисти, в слове, в капле шоколада.

Эта книга – не просто сборник мыслей и стихов, а приглашение к размышлению о том, что действительно важно, что неподвластно времени и моде. Здесь нет украшений и лжи – только честный диалог с собой и с миром, который всегда чуть глубже, чем кажется на первый взгляд.

Философские рассуждения, стихи

…
Если мы – пирамиды наоборот,
то археологи в поисках нас ошибутся.
Как по ошибке принимают камень за вечность,
стоящую рядом с ним,
обнимающую, принимающую всю его твердость,
непоколебимость и силу.
Если мы – просто падаль,
то свободны,
потому что лишены внимания археологов,
золотоискателей и поэтов.
Но не свободны от объятий вечности.

***
Серый свет,
Лежит на маске сна,
Пытается её разоблачить.
Раскрыть секрет искушающих иллюзий.

***
Обрамляющий орнамент,
Захватил мою шкатулку,
Что охраняет мою вечность?
Скрыто всё в старых рисунках.

***
Мир погас или остыл?
А я там был?
Где он горел и был готов,
Прощаться с жизнью ради снов…

***
Если Рим должен стать миром,
А птицы – летать, не прекращая, —
Почему для нас, людей, иные законы?
Мы не держим обещаний, но летаем не хуже птиц —
Падаем, взлетаем.
Называем Рим – миром,
Который мечтаем разрушить.

***
Я бы не упал с неба,
Если не целился
Распластаться на твоем асфальте.

Мечтал лететь кувырком вниз,
В твою клумбу,
И широко разинув пасть,
Ловить любовь в воздухе.

О, как сладко пахнет безумие:
Ветер режет лицо,
Когда решился на все и сразу.

Я упал, валяюсь битый час
На вечно зеленой лужайке,
Которая дышит вместе со мной,
Ждет, когда ты начнешь топтать нас.

Мне просто не везло

Мне просто не везло, когда спустившись
С небес – в руки,
Следом за мной не слетела чашка кофе,
Без суеты, без муки.

Мне просто не везло,
Когда в машине – газ сильней пейзажа,
Глаза летели вдаль, как будто даже
Скорость – лишь от миража.

А может, это просто комплексы?
В комплекте мне не выдали покоя,
Лишь билет – безвозвратный, без конца,
Где цель прибытия не игра, не вояж,
А место жительства, другое.

На новом месте – невезенье,
Но в нем – и счастье, и посвящение.
Любые непохожие на нас картины
Лишают речи,
Отдавая страсти
Права на новые владенья —
В глубине души, где все едино.

Постмодернистская формула

Мне неприятно ваше осуждение.
Если мир глазеет через отражение,
То провал – общество и свита.
Гамлет прав был в дерзости излитой —
На краю ножа не отыскать решенья.
И я застыл, и крахом – пар
На поражение.

Не вини юного ты мальчишку:
Не было ему дела до судьбы и книжки
О страстях, пороках жизни и увечьях.

Гамлету не нужно извиняться. Гордыня – не порок,
И извиваться в муках сожаления не дано.

И оттого мы губим, как назло,
То, что любим, ценим и желаем.
Страдать – страдаем. Глазами поедаем.
Чужие боли и пороки
От непринятия своей тревоги
За жизнь и вред.

И мысли – через край. Тишина.
Хочешь – осуждай.

Забвение между снами

– О тех мгновениях, что не попали ни в сон, ни в явь – когда ты просыпаешься и не можешь понять, кто ты, где ты, и зачем эта тоска…

В забвении рождаются города
Когда и где – в каких ты там была?
Но я не помню даже той улицы.
Белесый свет… так жажда скоро сдуется.
От моста – до разбитого стекла,
Что же ранило так сильно? Навсегда?
И когда успел стереться образ,
Теплота?..
Останется ли карта после сна?

Мой Вавилон

Мой Вавилон – мир утопия,
где страсть и гордыня царит над бытом,
где нет места мелким приказам и сомнениям.
Там живут «однотелые» и «однодухие» —
не рождённые прежде,
не несущие следов прошлого,
пришедшие лишь затем,
чтобы пройти от начала до конца жизни
по прямому пути,
не уклоняясь, не колеблясь.
Они не ищут,
они поглощают последовательно абсолютные, монументальные идеи,
принадлежащие только Создателю.

Вавилон отличается от обычного мира тем, что он —
всего лишь несбыточная мечта разума, свободного от всяких обременений.

Призрак твоего союза

Ты не ответишь. Чаще —
я же призрак. Твой.
Усопшей, пустотелой долины гость.
Как скарабей, катаю по углам
карты свой шар —
надежды крошку – в поисках ответа.
И нет загадочней тебя, пирамиды:
вы – молчаливы, вы – недвижны,
а ты ускользаешь
из сна,
из быта,
из мечты и бытия,
что мы не прожили совместно.
Проснись —
с моим именем на устах.
Помолись
всем богам за наш союз —
вечный,
как часто я бежал
по встречной,
живой,
пыльной мостовой.
Любовь ведь —
не должна была быть мукой.
Ты не ответила тогда.
И нынче – не хочешь.
А мой ответ —
бродит внутри тебя,
в жидкости порочной.

Свет и тень

Где-то на грани сна там свет и тень мечтают поглотить друг друга. И вдруг – приходит живое, необъятное, эхнотоновское солнце.
Оно мягкими руками разделяет холодный, белый свет и мрачную тень.

Это солнце – яркая звезда с другой планеты. Оно убедило мир воскреснуть, чтобы ты и я смогли увидеть друг друга.

Сегодня я хочу ошибаться.

Хочу быть неправ – хотя бы на миг увидеть то бездонное небо, из которого мы все родились.

Ранним утром

Зачем так громко бьют колокола?
Меня уже встревожил дождь,
И неба мрачный потолок
Не рушится – и давит изнутри.

Как мрачно, что сегодня я не тот,
Чей свет прольётся сквозь чернила.
Строки не бегут, и дождь умолк —
Дождю виднее тайны небосвода.

Современность и утрата глубины

Чем больше информации, тем меньше смыслов. Мир требует реакции, но не рефлексии. Человек, умеющий молчать, сегодня кажется подозрительным, а тот, кто сомневается, – слабым. Но, возможно, именно сомнение и тишина – последние формы внутренней свободы?

Время и выбор (экзистенциальные размышления)

Мы не выбираем момент своего рождения, но выбираем, чем наполнить отрезок между началом и концом. Свобода – это не отсутствие границ, а умение действовать осознанно в рамках ограничений. Каждое «да» влечёт за собой тысячу «нет», и именно в этом заключается цена подлинного выбора.

Первоцивилизация и внеземное влияние (философская теория)

Если первая цивилизация была создана не людьми, а внешним разумом, то логика истории перестаёт быть линейной. Мы – не начало, а продолжение чужой воли, проект, который когда-то был запущен с определённой целью. Наши ценности, технологии и даже стремление к порядку могут быть заложены не эволюцией, а программой наблюдения и обучения. Что, если развитие – это цикл перезапуска?

Диалог в кафе

Я сижу, кушаю в кафе на улице.

Мимо проходят две женщины – не особо тихие – и я случайно подслушиваю их диалог.

Одна вдруг с вдохновением сообщает другой:

– А я знаю, что такое любовь!

У меня в этот момент вилка зависла в воздухе.

Захотелось вскочить, броситься за ней и допросить в лицо.

Врёт или не врёт?

– но ощущение не покидали, как…

Как у Леонида Андреева в рассказе про дьявола, которого обманули.

Сладость жизни – миф или реальность?

Сладость жизни – это не миф, а её главная восклицательная идея. Само понятие «сладкая жизнь» – набор абстрактных субъективных смыслов. Если бы эта «сладость» подразумевала только синонимы «хорошая жизнь», «приятная жизнь», я бы не ставила сейчас под сомнение это выражение.

Ведь исходя из моей философии, всё имеет обратную сторону, и чаще «сладость жизни» может быть «горечью». Как писал Шекспир: «так сладок мед, что уж горек».

Соответственно, я не скрываю и не маскирую свои огромные аппетиты на сладкую жизнь и на шоколадный торт из лучшей кондитерской, за который по стандартному сценарию я должна винить себя, но нет – я так не делаю, не лью ложку дегтя в мёд.

Сладость умеренная, честная и прямая, но я пишу о самой яркой и приторной сладости, которая на грани горечи и в один момент может стать для тебя тем, что ты сам себе вообразил. А что если ты сам – та самая ложка дегтя, что при поедании мёда, который должен плавиться во рту, в сироп становится отравленным дегтем?

Сладкое – это не про слабость и тест-драйв на жизнь. А сладкая жизнь – результат осознанного принятия превращения сахара в сироп.

А значит, сладкая жизнь – не миф и не сказка, а реальное состояние тела и души.

Но как удаётся сладости сосуществовать с горечью в гармонии и не выселять дисциплину на задворки подсознания, как чужой элемент?

Сладкая жизнь – это жизнь, полная удовольствий. В порыве страсти и раскрепощённой версии трудно держать себя в дисциплине. Но я знаю, что это возможно – на грани пропасти, блуждая прогулочным шагом, видеть полную картину противоположностей мира.

«Как бездна лупит свои чёрные глазищи, на тебя так же и небо,

опустив горсть звёзд, смотрит с разбега и ждёт».

Завтрак с Создателем

А мне есть что ему сказать.

Одно из писем из моего дневника:

Мои взлеты и падения не зависят от ретрограда, пришельцев и магнитных бурь.

Они регулируются движением головы Создателя,

Ведь я пятно яркой краски на его носу и мне лишь стоит дождаться,

когда в очередной раз он вздумает задрать свой яркий нос.

Клятва любви к себе (откровенно)

«Я клянусь любить себя в горе и в радости,

в болезни и в здравии,

в бедности и в богатстве,

быть верной себе, заботиться о себе,

уважать себя и принимать такой, какая я есть – до конца своих дней».

Теперь мне хочется быть откровенной без фильтров и без желания кому-то понравиться.

– Как ты пришла к этой мысли?

– Потому что я по-настоящему люблю себя.

И как послевкусие, как следствие этой любви, пришло осознание: легко сказать ухоженной, «журнальной» версии себя – полюби себя. А ты попробуй полюбить себя настоящую: с прыщами, жиром на боках, огромными ушами, временными (или не очень) физическими «недостатками».

Мы любим представлять себя на обложке глянца, но реальность чаще далека от иллюзий. И, продолжая жить в отрицании своих несовершенств, мы всё больше отдаляемся от согласия со своим телом – а значит, и от любви к себе, и от подлинного самоуважения.

Первый шаг на пути к любви – это принять свои «недостатки». Да, звучит как бред: как можно любить прыщи или волосы, торчащие из ноздрей? Но в этом и проявляется настоящая сила любви – она необъятна и всемогуща.

Когда ты с любовью смотришь на свои прыщи или те самые волосы, ты успокаиваешься. Смиряешься. Осознаёшь: ты имеешь право быть живым человеком, а не идолом красоты, вылепленным по чужим меркам.

И тогда приходит сила что-то менять. Ведь чаще всего у тех, кто не любит себя, нет ни сил, ни желания двигаться вперёд.

Полюби свои недостатки. Это труднее, чем восхищаться своими достоинствами и тешить эго. Но именно в этом – настоящая, честная, взрослая любовь к себе. Любовь не к идеалу, а к живому человеку. К себе.

Говорить и думать

ВСТУПЛЕНИЕ

Кто говорит и зачем

Этот текст – не манифест и не откровение.

Он – след размышлений, которые не дали мне покоя.

Я не ищу последней истины. Я – между. Между «должен» и «мог», между прошлым и будущим, между молчанием и криком. Если ты тоже – между, возможно, ты найдёшь здесь что-то своё.

Поэма-ключ: «Я стою между „должен“ и „мог“»

Я стою между «должен» и «мог»,

Безмолвный крик под слоем пыльным.

Часы ведут, но не мой слог – Моя душа – наполовину стылым.

Я не герой, не суд, не бог, Лишь наблюдатель в паузе мира.

Живу меж «может быть» и «скок» – Где страх ума борется с лирой.

ЧАСТЬ I. ПРЕДЕЛ ИЛЛЮЗИЙ

О поиске подлинного в мире фальши

Утомление от продуктивности Мы родились в эпоху, где каждый миг измеряется результатом. «Делай больше – значит будь лучше», – такова формула.

Но что, если это гонка за тенью? Продуктивность превратилась в обязательство, в индустрию самобичевания. Мы устаём, не успев даже спросить себя: «Зачем?» Время – не друг, а надсмотрщик. Мы учимся делать всё, чтобы забыть, как быть. Искусство ничего не делать Ленивый человек для современного мира – враг системы. Но в бездействии есть сила, которую не осознать без боли.

Ничего не делать – значит позволять себе быть. Это не праздность, а медитация на грани мира. Отказ от постоянного «движения» – это маленький бунт. Пульс в тишине сильнее тысячи кликов. Позволь себе отдых, даже если мир требует бегать.

Словарь внутренней свободы (философия лени)

• Отказ – [отка́з] – сознательное нет.

• Покой – [поко́й] – пространство без суеты.

• Внутренний комфорт – [вну́тренний комфо́рт] – состояние принятия.

• Медленность – [медле́нность] – умение жить без спешки.

• Самонаблюдение – [самонаблюде́ние] – навык видеть себя без оценки.

Инфляция смысла в эпоху информации

Мы поглощаем тонны данных, но теряем суть. Информация множится, а понимание уменьшается. Смысл обесценивается, как валюта на рынке новостей. В мире бесконечных уведомлений внимание – самый дефицитный ресурс. И тот, кто умеет молчать, уже побеждает. Смысл не в том, чтобы знать всё. А в том, чтобы выбрать своё – и защитить от шума.

Человек как бренд: крах личности Сегодня быть – значит быть видимым. «Кто ты?» заменяется на «что ты транслируешь?». Личность обменивается на упаковку, а внутренний мир – на визуальное позиционирование. Ты – не ты. Ты – твоя лента. Твоя аватарка. Твоя статистика. Твоя цитата в био. Люди больше не узнают друг друга – они распаковывают бренд, как упаковку, надеясь, что внутри что-то есть. Но чем больше мы управляем собой как проектом, тем меньше остаётся нас как людей. Мы становимся профессиональными кураторами собственного образа и при этом – бездомными в собственной душе. Я больше не знаю, кто я – но у меня хороший визуал. Я больше не чувствую – но умею вовлекать. Я больше не верю – но знаю, как звучать уверенно. Когда искренность становится невыгодной, а глубина – неподходящей под алгоритмы, единственный способ остаться человеком – быть уязвимым. Не идеальным. Не «успешным». А настоящим. Хотя бы в тишине.

Мир слишком громок, чтобы слышать сердце. Я выбираю внутреннюю эмиграцию – не бегство, а приют.

Эмиграция – слово, которое всегда звучит тяжело и многозначно. Я была эмигрантом не только физически, покидая родные стены и привычный мир, но и внутренне – пережила ту глубокую эмигрантскую депрессию, когда кажется, что ты потерян между мирами. Этот опыт стал для меня важнейшим уроком: не всегда уход – это путь к свободе, иногда это путь к забвению, если внутренний голос заглушен шумом чужой жизни.

Жизнь вдали от дома – это испытание, которое ломает старые опоры и заставляет искать новые смыслы. В эмигрантской депрессии я столкнулась с тишиной, которая не приносит облегчения, а давит своей безжалостной пустотой. Вокруг – чужой язык, чужие правила, чужая суета, а внутри – голос, который не слышат. Эта тишина могла стать бездной, если бы не внутренний приют – то пространство, где я смогла сохранить себя.

Философы прошлого учили нас, что подлинное «Я» невозможно потерять, если мы умеем слушать себя. Этой внутренней эмиграцией я стала осознанно возвращаться к себе, перестраивать мир заново, не убегая от него, а принимая тот факт, что шум снаружи неизбежен. Внутренний приют – это не отказ от мира, а создание в себе тихого пространства, где можно перезагрузиться и найти силы идти дальше.

Марина Цветаева говорила, что для поэта изгнание – не просто географическое перемещение, а состояние души. Эмиграция внутри себя – это и изгнание, и дом одновременно. Там рождаются стихи, наполненные болью и надеждой, которые пытаются дать голос тому, что иначе останется непроизнесённым.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.