Дмитрий Вектор
Кровь на свитке

Глава 1: Мертвый переводчик.

Дождь стучал по крыше культурного центра "Хэйан-кё" с той настойчивостью, которая свойственна только осенним ливням в Киото. Детектив Алексей Воронов стоял у входа в главный выставочный зал, наблюдая, как полицейские заканчивают осмотр места преступления. Двадцать лет в Японии научили его читать скрытые смыслы в движениях местных коллег – и сейчас их скованность говорила о том, что дело это не простое.

Инспектор Танигути подошел к нему с тем осторожным выражением лица, которое японцы надевают, когда вынуждены просить помощи у гайдзина – иностранца. В его руках был пластиковый пакет с уликами.

– Воронов-сан, благодарим за быстрый отклик, – произнес он на безупречном английском, слегка склонив голову. – Обстоятельства необычные.

Алексей кивнул, стряхивая капли дождя с плаща. В пятьдесят два года он по-прежнему сохранял ту внимательность, которая когда-то сделала его одним из лучших следователей Санкт-Петербурга. Высокий, с седеющими висками и проницательными серыми глазами, он давно перестал выглядеть чужим на улицах древней столицы. Японский язык он освоил до такой степени, что мог различать региональные диалекты, а местные традиции стали для него второй натурой.

– Покажите, что у нас есть, – сказал он, переходя на японский.

Танигути заметно расслабился, услышав родную речь.

– Юки Танака, тридцать четыре года, переводчица. Специализировалась на древних текстах и произведениях искусства. Работала с несколькими крупными аукционными домами и частными коллекционерами.

Они прошли через вестибюль, где еще витал аромат благовоний от вчерашней церемонии открытия выставки "Мосты культур: Россия и Япония". Стены украшали репродукции знаменитых гравюр укиё-э рядом с фотографиями российских музейных экспонатов. Ирония момента не ускользнула от Алексея – женщина, посвятившая жизнь созданию мостов между культурами, погибла в месте, символизирующем это единение.

Тело обнаружили в малом выставочном зале, среди стеклянных витрин с древними каллиграфическими свитками. Юки Танака лежала на полу в традиционном кимоно цвета морской волны, руки сложены на груди в молитвенном жесте. На первый взгляд могло показаться, что она просто заснула, но темное пятно на шелковой ткани в области сердца рассказывало иную историю.

– Время смерти? – спросил Алексей, приседая рядом с телом.

– Между одиннадцатью вечера и полуночью. Охранник нашел ее в семь утра. Дверь была заперта изнутри, никаких признаков борьбы.

Воронов внимательно осмотрел кимоно. Шелк был дорогим, с ручной вышивкой в виде летящих журавлей. Не тот наряд, в котором переводчица пришла бы на работу.

– Она переоделась здесь?

– Похоже на то. В ее сумочке нашли обычную одежду – джинсы и свитер.

Алексей поднялся и обошел тело по кругу. Что-то в этой картине его беспокоило. Слишком уж театрально, слишком символично. Он подошел к ближайшей витрине и внимательно изучил выставленные в ней свитки. Большинство относилось к периоду Эдо, тексты в основном философские – отрывки из произведений Конфуция и буддийских сутр.

– А что это? – он указал на пустое место в центре экспозиции.

Танигути заглянул в свой блокнот.

– Свиток XVIII века, "Размышления о вечности" мастера Хакуина. Один из самых ценных экспонатов выставки. Стоимость около трех миллионов иен.

– И где он сейчас?

– Исчез. Мы предполагаем, что это ограбление, которое пошло не по плану.

Алексей покачал головой. В этом не было логики. Профессиональный вор не стал бы убивать свидетеля в таком месте, да еще и переодевать жертву в церемониальное кимоно. Он снова присел рядом с телом и заметил то, что упустили коллеги – под ногтями Юки были едва заметные следы черной краски.

– Инспектор, вы проверяли ее руки?

Танигути нахмурился и приблизился. Воронов осторожно приподнял руку покойной. На внутренней стороне ладони, едва различимые, были нанесены тонкой кистью два иероглифа.

– 血債, – прочитал Танигути, и его лицо побледнело. – "Кровавый долг".

– Знакомо?

– Это это выражение из старых якудза. Клятва мести. Но кто мог.

Их разговор прервал звук шагов в коридоре. В зал вошел мужчина в дорогом костюме, с лицом, которое не выражало никаких эмоций. За ним следовали двое в черных костюмах, державшихся на почтительном расстоянии.

– Инспектор Танигути, – произнес новоприбывший, едва заметно кланяясь, – я Сато Кендзи, управляющий культурным центром. Могу ли я узнать, когда мы сможем возобновить работу выставки?

Алексей изучал Сато внимательно. Мужчина был явно нервозен, несмотря на попытки сохранить самообладание. Его взгляд то и дело скользил к пустой витрине.

– Боюсь, это займет некоторое время, Сато-сан, – ответил Танигути. – Нам нужно провести полное расследование.

– Конечно, конечно. Просто понимаете у нас запланированы важные мероприятия, и многие экспонаты застрахованы на очень крупные суммы.

– А вы хорошо знали Танака-сан? – перебил его Алексей.

Сато обернулся к нему с удивлением, словно только сейчас заметил присутствие иностранца.

– Она консультировала нас по атрибуции некоторых произведений. Очень компетентный специалист. Трагическая потеря для всего культурного сообщества.

– Над какими конкретно проектами она работала в последнее время?

Лицо Сато стало еще более непроницаемым.

– Боюсь, эта информация конфиденциальна. Наши клиенты ценят приватность.

Алексей почувствовал, как что-то щелкнуло в его сознании. Двадцать лет работы частным детективом научили его распознавать ложь, и сейчас этот человек врал так явно, что это было почти оскорбительно.

– Понимаю, – сказал он мягко. – Но теперь это дело об убийстве.

Сато заметно вздрогнул.

– Убийстве? Я думал, это несчастный случай во время ограбления.

– Откуда такие предположения? – быстро спросил Танигути.

– Я ну, пропал свиток, и простите, мне нужно вернуться к работе.

Он поспешно вышел, его спутники беззвучно последовали за ним.

Глава 2: Консульские заботы.

Офис Алексея Воронова располагался в тихом районе Накагё, на третьем этаже старого здания, которое когда-то принадлежало торговцу шелком. Из окна открывался вид на узкую улочку с традиционными мачия – деревянными домами купцов, а в ясные дни можно было разглядеть вершины гор, окружающих Киото. Дождь наконец прекратился, но небо оставалось затянутым тяжелыми облаками, обещая новый ливень к вечеру.

Алексей сидел за своим рабочим столом, разглядывая фотографии с места преступления, которые ему удалось получить от Танигути. На экране компьютера была открыта статья о Юки Танака из профессионального журнала искусствоведов. Умное лицо, внимательные глаза за тонкими очками, легкая улыбка. Женщина посвятила жизнь культуре, а умерла в луже собственной крови среди древних манускриптов.

Иероглифы на ее ладони не давали ему покоя. "Кровавый долг" – это было послание, но кому? И от кого? Якудза редко оставляют такие очевидные знаки. Их методы более прямолинейны, без театральности. Если только это не предупреждение кому-то другому.

Звонок в дверь прервал его размышления. Алексей взглянул на часы – половина второго. Посетителей он не ждал, но в его профессии неожиданные визиты были нормой.

На пороге стоял мужчина в дипломатическом костюме, с аккуратно зачесанными назад темными волосами и усталым выражением лица. За ним маячил водитель в форме.

– Господин Воронов? – спросил он по-русски, и это прозвучало как глоток родной земли после утра, проведенного в японском окружении. – Разрешите представиться – Игорь Валерьевич Орлов, генеральный консул Российской Федерации в Осаке.

Алексей встал, приглашая гостя войти. Консульство в Осаке курировало все консульские вопросы в регионе Кансай, включая Киото, так что визит был понятен, хотя и неожиданен.

– Чай? Кофе? – предложил он, указывая на кресло для посетителей.

– Спасибо, кофе будет кстати, – Орлов устало опустился в кресло и расстегнул пуговицу пиджака. – Ночь выдалась бессонная.

Пока Алексей готовил кофе в маленькой кухне за ширмой, консул осматривался по сторонам. Офис был обставлен минималистично – японский стиль соседствовал с русскими нотками: полка с книгами Достоевского и Толстого на русском, рядом с томами Мураками и Кавабаты на японском; икона в углу и буддийский талисман омамори на стене.

– Двадцать лет в Японии, – заметил Орлов, когда Алексей вернулся с двумя чашками. – Впечатляющий срок. Не тянет на родину?

– Киото и есть мой дом, – ответил Алексей, садясь напротив. – Но полагаю, вы приехали не обсуждать мою биографию.

Орлов кивнул, отпил кофе и поставил чашку на стол.

– Юки Танака. Инспектор Танигути сообщил мне, что вы подключены к расследованию. Хорошо. Очень хорошо. Потому что это дело деликатное.

– В каком смысле?

Консул достал из портфеля папку и положил ее на стол между ними.

– Танака-сан работала не только с японскими клиентами. Последние полгода она активно сотрудничала с нашим консульством. Мы готовили большую выставку "Сокровища Эрмитажа" для музея Киото. Юки была главным переводчиком и консультантом проекта.

Алексей открыл папку. Внутри были фотографии произведений искусства – картины, скульптуры, древние рукописи. Все из коллекции Эрмитажа. Сопроводительные документы были на русском и японском.

– Выставка должна открыться через месяц, – продолжал Орлов. – Экспонаты на общую сумму около пятидесяти миллионов долларов уже находятся в Японии. Страховка, безопасность, дипломатический статус груза – вы понимаете, какой это головной боли.

– И теперь человек, который работал над этим проектом, мертв, – закончил Алексей. – Совпадение?

– Я не верю в совпадения. Особенно когда речь идет о миллионах долларов и репутации двух стран. – Орлов наклонился вперед, его голос стал тише, хотя в кабинете они были одни. – У меня есть информация, которую я не могу официально передать японской полиции. По крайней мере, пока.

– Слушаю.

– Три месяца назад наша служба безопасности перехватила разговор между неизвестными лицами. Обсуждалась контрабанда произведений искусства из России в Японию. Использовались кодовые названия, но мы смогли установить, что речь шла о предметах из частных коллекций, возможно краденых. Канал поставки – дипломатическая почта.

Алексей почувствовал, как по спине пробежал холодок. Дипломатическая почта не проверяется таможней. Это идеальный способ провезти что угодно.

– И вы подозреваете, что кто-то использует выставку как прикрытие?

– Хуже. Мы подозреваем, что кто-то в самом консульстве может быть вовлечен. – Орлов откинулся на спинку кресла, его лицо было серьезным. – Понимаете, в чем проблема? Я не могу проводить внутреннее расследование, не имея доказательств. Скандал погубит выставку, испортит отношения между странами. Но и закрывать глаза я не могу.

– Поэтому вы пришли ко мне.

– Вы не связаны бюрократией. Вы знаете Японию лучше, чем любой дипломат. И у вас есть доступ к расследованию убийства. – Орлов сделал паузу. – Мне нужно знать правду. Что случилось с Юки Танака и связано ли это с нашим проектом.

Алексей взял одну из фотографий – древний русский манускрипт XIII века, иллюминированный золотом и киноварью.

– Расскажите мне о людях в вашей команде. Кто имел прямой доступ к Танаке?

Орлов достал из папки список.

– Культурный атташе Сергей Белов, ответственный за выставку. Работает в консульстве два года. До этого был в посольстве в Пекине. Жена японка, есть ребенок. По характеристикам – надежен, профессионален.

– Дальше.

– Секретарь-референт Анна Крылова. Молодая, амбициозная, первая заграничная командировка. Отвечает за документооборот и связь с местными партнерами. Близко общалась с Танакой.

– Еще?

– Помощник атташе Михаил Дроздов. Тридцать пять лет, прежде работал в Министерстве культуры. Специалист по древнерусскому искусству. Именно он подбирал экспонаты для выставки.

Алексей записывал имена в блокнот.

– Мне понадобятся их досье. Все, что у вас есть.

– Я приготовил, – Орлов достал из портфеля запечатанный конверт. – Но официально я вам ничего не давал. Понимаете?

– Понимаю. – Алексей взял конверт. – Еще вопрос. Танака обнаружила что-то подозрительное в последнее время? Может быть, задавала странные вопросы?

Орлов задумался, потирая переносицу.

– Дней десять назад она попросила встречи с Беловым. Разговор был приватным, я не присутствовал. Но после него Сергей выглядел обеспокоенным. Я спросил, в чем дело, он отмахнулся – мол, проблемы с атрибуцией одного экспоната.

– Какого именно?

– Иконы XV века, новгородской школы. Ее привезли из частной коллекции по специальному запросу японской стороны.

– А что в ней особенного?

– По документам – ничего. Страховая стоимость около двух миллионов долларов. Хорошая работа, но не шедевр. – Орлов пожал плечами. – Но Танака настаивала на дополнительной экспертизе.

Алексей сделал пометку в блокноте. Икона. Частная коллекция. Дополнительная экспертиза.

– Где сейчас эта икона?

– В специальном хранилище консульства, вместе с остальными экспонатами. Усиленная охрана, климат-контроль. Доступ только у трех человек – у меня, у Белова и у начальника охраны Петрова.

– Я хочу посмотреть на нее.

Орлов покачал головой.

– Это будет сложно. Формально нужно разрешение из Москвы.

– Формально женщина, работавшая на ваш проект, убита. Неформально – вы подозреваете утечку в собственном консульстве. – Алексей посмотрел консулу прямо в глаза. – Сколько еще людей должно умереть, прежде чем мы откажемся от формальностей?

Долгая пауза повисла в воздухе. За окном начался новый дождь, барабаня по крыше ритмичную мелодию.

– Завтра в три дня, – наконец сказал Орлов. – Официально – осмотр в рамках подготовки к выставке. Я представлю вас как независимого эксперта по безопасности. Но времени у вас будет немного.

– Этого хватит.

Орлов поднялся, застегивая пиджак.

– Воронов, это дело может оказаться опаснее, чем кажется. Если действительно замешана якудза.

– Двадцать лет в Японии научили меня осторожности, – перебил его Алексей. – Но спасибо за заботу.

Когда консул ушел, Алексей вернулся к столу и открыл полученный конверт. Внутри были подробные досье на трех сотрудников консульства. Он начал читать, делая пометки.

Сергей Белов. Сорок два года. Женат на Акико Белой (урожденной Ямада), дочери владельца небольшой сети антикварных магазинов в Киото и Токио. Интересно. Очень интересно. Доступ к миру искусства через жену. Знание рынка. Связи.

Анна Крылова. Двадцать восемь лет. Не замужем. Искусствовед по образованию, защитила диссертацию по русско-японским культурным связям в период Мэйдзи. Чистая биография, никаких красных флажков. Но молода, неопытна. Легко манипулировать?

Михаил Дроздов. Тридцать пять лет. Разведен. Специалист по древнерусскому искусству. Долги по кредитам на общую сумму Алексей присвистнул. Три миллиона рублей. Серьезные долги. Мотив?

Телефон зазвонил, прерывая его размышления. Незнакомый номер.

– Воронов слушает.

– Воронов-сан? – женский голос, молодой, нервный. – Меня зовут Хибино Аяко. Я я работала с Юки-сан. Мне нужно с вами поговорить. Это срочно.

Алексей выпрямился в кресле.

– Где вы сейчас?

– В кафе "Цукими" рядом с храмом Киёмидзу. Но я не могу долго здесь оставаться. Они могут следить.

– Кто "они"?

– Пожалуйста, приезжайте. У меня есть то, что Юки дала мне перед смертью. Она говорила, что если с ней что-то случится.

Линия оборвалась.

Алексей схватил куртку и телефон. Кафе "Цукими" было в двадцати минутах езды. Он выбежал из офиса, на ходу набирая номер Танигути, но инспектор не отвечал. Некогда. Каждая минута могла быть критичной.

Дождь усилился, превратившись в настоящий ливень. Улицы Киото быстро пустели – люди прятались под навесами магазинов и в переходах. Алексей вел машину быстро, но осторожно, лавируя между редкими автомобилями.

Кафе "Цукими" находилось в традиционном деревянном здании у подножия холма, ведущего к знаменитому храму. Через широкие окна была видна панорама города, затянутого дождевой пеленой. Внутри было тепло и уютно, пахло свежесваренным кофе и сладкой выпечкой.

Хибино Аяко сидела за столиком в углу, нервно теребя салфетку. Ей было лет двадцать пять, короткие темные волосы, большие глаза, полные страха. Перед ней стояла нетронутая чашка чая.

– Хибино-сан? – тихо спросил Алексей, подходя к столику.

Она вздрогнула и посмотрела на него.

– Воронов-сан. Спасибо, что приехали. Я я не знала, к кому еще обратиться.

Алексей сел напротив, жестом подзывая официантку.

– Расскажите все с начала. Как вы знали Юки?

– Мы учились вместе в университете. Потом я стала работать в музее Миф, а Юки ушла в частную практику. Но мы оставались близкими подругами. – Аяко сглотнула, ее руки дрожали. – Три недели назад она позвонила мне поздно вечером. Сказала, что наткнулась на что-то странное в работе. Какой-то документ не сходился с другими данными.

– Какой документ?

– Сертификат подлинности для древнего свитка. Юки проверяла его для российской выставки. Печати были правильные, датировки совпадали, но стиль каллиграфии не соответствовал заявленному периоду. Мелочь, которую заметит только эксперт высокого уровня.

Алексей наклонился ближе.

– И что она сделала?

– Запросила дополнительную экспертизу. Хотела провести химический анализ чернил. Но ей отказали. Сказали, что времени нет, что экспонат уже застрахован и одобрен комиссией из Москвы.

– Кто отказал?

– Она не называла имен. Но я поняла, что это кто-то из консульства.

Официантка принесла кофе. Алексей подождал, пока она отойдет.

– Вы сказали, что Юки дала вам что-то.

Аяко огляделась по сторонам, убедилась, что никто не обращает на них внимания, и достала из сумки плоский конверт.

– Она попросила хранить это. Сказала: "Если со мной что-то случится, отдай это человеку, которому можно доверять. Кому-то вне системы".

Алексей взял конверт. Внутри была флешка и несколько фотографий. На фотографиях – документы. Сертификаты подлинности, таможенные декларации, страховые полисы. Все на русском языке с японскими переводами. И везде – подпись Юки Танаки как подтверждающего эксперта.

– Это все экспонаты для выставки? – спросил он.

– Не все. Только те, которые показались Юки подозрительными. Она собирала доказательства.

Алексей пролистал фотографии. Пять предметов. Икона, два свитка, бронзовая статуэтка и древняя книга. Все из частных коллекций. Все с безупречными документами. И все, если верить пометкам Юки на полях, подделки.

– Но если это подделки, – медленно проговорил он, – то где настоящие экспонаты?

– Юки думала, что это схема замены. Настоящие произведения искусства вывозят из России нелегально, а на выставку присылают подделки с правильными документами. Никто не заподозрит – экспонаты пробыли в Японии пару месяцев и вернулись обратно. Но на самом деле подлинники уже проданы частным коллекционерам.

Это было гениально. И ужасно. Алексей почувствовал, как пазл начинает складываться. Дипломатический канал гарантирует беспроблемную доставку. Культурная выставка снимает все подозрения. А мертвая переводчица не сможет рассказать правду.

– Почему Юки просто не пошла в полицию?

Аяко грустно улыбнулась.

– Она не знала, кому можно доверять. Если в этом замешаны влиятельные люди по обе стороны границы Япония и Россия, бизнес и политика. Одно неверное движение – и скандал похоронит все.

– Поэтому она собирала доказательства сама.

– Да. И теперь она мертва.

Алексей убрал фотографии обратно в конверт.

– Хибино-сан, вам нужно уехать из Киото. Сегодня же. У вас есть куда?

Она кивнула.

– У меня есть двоюродная сестра в Саппоро.

– Хорошо. Поезжайте к ней. И никому не говорите, что мы встречались. Никому, понятно?

– Но вы вы найдете убийц Юки?

Алексей посмотрел на конверт в своих руках.

– Найду. Обещаю.

Когда Аяко ушла, Алексей остался сидеть за столиком, допивая остывший кофе. В голове складывалась картина. Контрабанда произведений искусства под прикрытием культурного обмена. Подделки вместо оригиналов. Деньги, много денег. И Юки Танака, которая вышла на эту схему.

Но кто стоит за всем этим? Кто-то в консульстве, это ясно. Но действует ли он один или у него есть партнеры? И какую роль играет украденный свиток из культурного центра?

Телефон снова зазвонил. На этот раз Танигути.

– Воронов-сан, где вы? У нас новости. Плохие новости.

– Слушаю.

– Сато Кендзи, управляющий культурным центром. Его нашли мертвым час назад. Повесился в собственном кабинете.

Алексей сжал телефон.

– Записку оставил?

– Да. Признание в ограблении и убийстве Танаки. Говорит, что ему нужны были деньги, украл свиток, она его застукала, он паниковал.

– Не верю.

– Я тоже. – В голосе Танигути звучала усталость. – Слишком удобно. Но начальство довольно. Дело закрыто, можно отчитаться перед прессой.

– Танигути-сан, не закрывайте дело. Это убийство.

– У вас есть доказательства?

Алексей посмотрел на конверт.

– Появятся. Дайте мне двадцать четыре часа.

Долгая пауза.

– Хорошо. Двадцать четыре часа. Но потом мне придется передать все наверх.

Алексей попрощался и выключил телефон. Два трупа за день. Кто-то очень спешил замести следы. Но совершил ошибку – оставил Аяко в живых. И теперь у него, у Воронова, есть нить, потянув за которую можно распутать весь клубок.

Он вышел из кафе в дождливую ночь Киото. Где-то там, в этом древнем городе, скрывался убийца. Человек, готовый убивать ради денег и искусства. Человек, который думает, что все под контролем.

Но он еще не встречался с русской решительностью и японским терпением, соединенными в одном человеке.

Алексей Воронов шел к своей машине, уже планируя следующие шаги. Завтра осмотр в консульстве. Икона. Подделки. Где-то там спрятан ключ к разгадке.

Дождь продолжал лить, смывая с улиц дневную пыль. Но некоторые пятна, как знал Алексей, отмываются не так легко. Особенно пятна крови на древних свитках.

Глава 3: Тайны переводчицы.

Утро встретило Алексея Воронова серым небом и моросящим дождем. Он стоял перед многоквартирным домом в районе Сакё, где жила Юки Танака, держа в руках ключи, которые удалось получить от Танигути. Здание было современным, лет десяти, с аккуратным фасадом и небольшим садиком у входа, где росли карликовые сосны и цвели последние осенние хризантемы.

Квартира Юки находилась на пятом этаже. Алексей поднялся на лифте, отмечая камеры видеонаблюдения в коридоре. Полиция уже провела здесь осмотр накануне, но он знал, что японские следователи, при всей их тщательности, могли упустить детали, понятные только тому, кто знает, что именно искать.

Замок поддался легко. Дверь открылась бесшумно, и Алексей вошел в небольшую прихожую. Пахло лавандой и старыми книгами. Он закрыл дверь за собой и огляделся.

Квартира была оформлена в минималистском стиле – белые стены, деревянные полы, мебель из светлого дуба. Но при этом везде чувствовалось присутствие хозяйки: акварельные картины на стенах с изображениями киотских садов, полки с книгами на японском, русском, английском и китайском языках, небольшая коллекция керамических чашек для чая на специальной подставке.

Алексей надел перчатки и начал методичный осмотр. В гостиной его внимание привлек рабочий стол у окна с видом на горы. Компьютер полиция забрала, но осталось многое другое: стопки бумаг, записные книжки, каталоги аукционов, профессиональные журналы по искусствоведению.

Он начал просматривать документы. Большая часть была связана с работой – переводы описаний произведений искусства, консультации для музеев, экспертные заключения. Юки была востребованным специалистом, ее услугами пользовались крупнейшие аукционные дома Японии и несколько международных галерей.

Но в одной из записных книжек, спрятанной под стопкой журналов, он нашел нечто интересное. Личный дневник, который Юки вела на японском языке с вкраплениями русских слов. Алексей устроился в кресле и начал читать.

Записи были датированы последними тремя месяцами. Первые страницы содержали обычные заметки о работе, встречах с клиентами, мыслях о переводах. Но затем тон менялся.

"15 июля. Сегодня встречалась с Беловым-саном из российского консульства. Показали предварительный список экспонатов для выставки. Всё выглядит впечатляюще, но один предмет вызвал вопросы – икона XV века из частной коллекции. Чьей именно, не сказали. Странно."

"22 июля. Получила документы на икону. Сертификат подлинности выдан московской экспертизой три года назад. Но есть нестыковки в датировке. Стиль письма соответствует скорее XVI веку, а не XV. Нужно провести дополнительные исследования."

"30 июля. Белов отказался от дополнительной экспертизы. Сказал, что икона уже застрахована на два миллиона долларов и одобрена комиссией. Мне велели просто подготовить описание для каталога. Но что-то здесь не так. Почему такая спешка?"

Алексей перелистнул страницу. Записи становились всё более тревожными.

"5 августа. Не могу выбросить из головы эту икону. Сегодня встретилась с Кимурой-сенсеем, моим старым профессором. Показала ему фотографии. Он тоже заметил несоответствия. Более того, он сказал, что видел похожую икону на нелегальном аукционе в Токио года два назад. Тогда ее продали за восемь миллионов долларов китайскому коллекционеру. Может ли это быть та же икона?"

"12 августа. Начала копать глубже. Проверила другие экспонаты из списка. Два свитка периода Эдо, которые должны прибыть из частной коллекции – их сертификаты тоже вызывают вопросы. Печати правильные, но бумага слишком новая. Кто-то очень хорошо умеет делать подделки."

"20 августа. Страшно. Вчера за мной следили. Черная машина без номеров. Когда я зашла в храм, она исчезла. Может, показалось? Но я всё чаще чувствую чужие взгляды. Передала копии документов Аяко. На всякий случай."

Алексей почувствовал, как напряжение нарастает. Юки знала, что играет с огнем, но продолжала копать. Упрямство или чувство долга?

"1 сентября. Встретилась с Дроздовым. Он ответственный за подбор экспонатов в Москве. Пытался разговорить его о происхождении спорных предметов. Он был уклончив, сказал, что все через частных коллекционеров, имена конфиденциальны. Но когда я упомянула о несоответствиях в датировках, он побледнел. Заметила."

"10 сентября. Случайно узнала интересную вещь. Муж моей знакомой работает в таможне. Он рассказал, что в последние полгода через дипломатическую почту России проходит необычно много посылок с произведениями искусства. Официально – для выставок и культурных мероприятий. Но объемы странные. Слишком много для одной выставки."

"15 сентября. Звонил незнакомый номер. Мужской голос, без акцента. Предупредил, чтобы я не лезла не в свое дело. Сказал: 'Искусство требует жертв, Танака-сан. Не становитесь одной из них.' Положил трубку. Руки до сих пор дрожат."

Последняя запись была датирована 25 сентября, за три дня до убийства.

"Я знаю слишком много. Сегодня получила подтверждение от эксперта в Москве – икона действительно подделка, очень качественная, но подделка. Это значит, что настоящую икону где-то продали. Но кому? И кто стоит за этой схемой? Белов? Дроздов? Или кто-то выше? Завтра иду в культурный центр, там должны привезти новый свиток для проверки. Нужно быть осторожной. Если мои подозрения подтвердятся, я пойду в полицию. Больше молчать нельзя."

Алексей закрыл дневник. Значит, Юки собиралась в культурный центр не случайно. Она ждала доставку нового экспоната. Того самого свитка, который потом исчез с места преступления? Но почему она пришла вечером, когда центр уже закрыт? Кто-то договорился с ней о встрече?

Он поднялся и прошел в спальню. Комната была просторной, с большим окном и встроенным шкафом. На прикроватной тумбочке лежала книга – "Преступление и наказание" Достоевского на русском языке. Алексей улыбнулся. Юки серьезно изучала русскую культуру.

Открыв шкаф, он обнаружил аккуратно развешанную одежду – деловые костюмы, несколько кимоно для особых случаев, повседневные вещи. Но на верхней полке, за стопкой свитеров, его пальцы нащупали что-то твердое.

Коробка из лакированного дерева, размером с небольшую книгу. Алексей осторожно достал ее и открыл. Внутри лежали фотографии, письма и небольшой блокнот в кожаной обложке.

Фотографии были старыми, судя по качеству – лет двадцать как минимум. На них была изображена девочка лет десяти рядом со взрослым мужчиной в дорогом кимоно. Обстановка роскошная – традиционный японский дом с садом, антикварная мебель. На обороте одной из фотографий была надпись: "С дедушкой Танакой Кэндзо. 2005 год."

Танака Кэндзо. Алексей нахмурился. Это имя было ему знакомо. Он достал телефон и быстро загуглил. Да, точно. Танака Кэндзо был известным коллекционером произведений искусства, членом одной из старейших семей Киото. Умер десять лет назад при загадочных обстоятельствах – найден мертвым в своем доме, официальная версия – сердечный приступ, но были слухи о самоубийстве. После его смерти большая часть коллекции была распродана на аукционах, но некоторые предметы исчезли без следа.

Письма в коробке были на традиционной рисовой бумаге, написаны изящной каллиграфией. Алексей начал читать одно из них.

"Моя дорогая Юки-чан,.

Ты спрашиваешь о судьбе нашей семейной коллекции. Настало время рассказать тебе правду. Не вся коллекция была приобретена честным путем. Твой прадед, во время войны, работал на военную администрацию. Некоторые предметы они были взяты у тех, кто не мог сопротивляться. Я всю жизнь несу эту ношу, эту карму. Пытался вернуть то, что можно вернуть, но некоторые вещи уже проданы, утеряны.

Я боюсь, что прошлое настигнет нашу семью. Есть люди, которые знают правду. Люди, для которых честь важнее жизни. Они не простят и не забудут. Если со мной что-то случится, знай – это не случайность. Это расплата за грехи прошлого.

Береги себя, внученька. И помни – истинная ценность искусства не в цене, а в душе, которую вложил мастер. Остальное – просто вещи.

Твой дедушка Кэндзо."

Письмо было датировано 2015 годом, за несколько месяцев до смерти Танака Кэндзо. Алексей почувствовал, как кусочки пазла начинают складываться. Семейные тайны, военное прошлое, краденные произведения искусства. И Юки, которая выросла и стала экспертом, возможно, пытаясь искупить грехи семьи.

Блокнот в коробке содержал список предметов искусства с краткими описаниями и пометками. Алексей узнал несколько названий – это были произведения из коллекции Танака Кэндзо, которые исчезли после его смерти. Среди них:

"Свиток 'Размышления о вечности' мастера Хакуина. Украден из храма Сёкоку-дзи в 1943 году. Местонахождение неизвестно."

Тот самый свиток, который был выставлен в культурном центре и исчез в ночь убийства. Совпадение? Алексей больше не верил в совпадения.

"Икона Новгородской школы, XV век, 'Богородица Одигитрия'. Вывезена из России в 1945 году. Продана неизвестному покупателю в 2014 году."

Та самая икона из списка для российской выставки? Если это так, то круг замыкается. Кто-то использует культурные мероприятия для отмывания краденного искусства, возвращая предметы в страны их происхождения под видом легальных экспонатов.

Телефон зазвонил, нарушая тишину квартиры. Номер Танигути.

– Воронов-сан, где вы?

– В квартире Танаки. Нашел интересные вещи.

– Тогда слушайте внимательно. Только что получил результаты вскрытия Сато Кэндзи. Он не вешался. Его задушили, а потом инсценировали самоубийство. След на шее не соответствует повешению. Эксперт уверен на сто процентов.

– Значит, убийца все еще на свободе.

– И, возможно, готовит следующий удар. Воронов-сан, будьте осторожны. Мы имеем дело с профессионалами.

Алексей посмотрел на фотографии в коробке.

– Танигути-сан, проверьте семью Танака. Старую аристократическую семью из Киото. Особенно интересует Танака Кэндзо, умер в 2015 году. Его связи с якудза, если они были.

– Танака? – инспектор помолчал. – Эта семья у них сложная история. После войны многие обвиняли их в коллаборационизме. Но доказательств не было. Кэндзо был уважаемым человеком, филантропом. Хотя ходили слухи.

– Какие слухи?

– Что он отмывал деньги через торговлю искусством. Покупал краденные вещи, придавал им легальную историю, перепродавал. Но это только слухи. Никаких доказательств.

– А якудза?

– Клан Ямагути-гуми контролирует часть рынка искусства в Кансай. Возможно, были связи. Но после смерти Кэндзо всё затихло.

Алексей задумался. Юки выросла в тени семейных тайн, знала о темном прошлом своего деда. Возможно, именно поэтому стала экспертом – чтобы понимать, что настоящее, а что фальшивка, что честно приобретено, а что украдено. И когда наткнулась на схему контрабанды, не смогла остаться в стороне.

– Еще одна вещь, – продолжил Танигути. – Проверили звонки Танаки. За три дня до смерти ей звонил номер, зарегистрированный на компанию "Восточный мост". Это торговая фирма, занимается импортом-экспортом произведений искусства между Россией и Японией.

– Кто владелец?

– Формально – некий Ямада Такеши. Но, по нашим данным, это подставное лицо. Настоящий владелец скрывается за офшорами.

Ямада. Алексей вспомнил досье Сергея Белова. Его жена – Акико Белая, урожденная Ямада. Дочь владельца сети антикварных магазинов. Может ли быть связь?

– Танигути-сан, проверьте еще одно имя. Ямада Хироси, владелец антикварных магазинов в Киото и Токио. Его возможную связь с компанией "Восточный мост".

– Сделаю. Но, Воронов-сан, будьте осторожны. Если замешаны Ямада и якудза, это опасная комбинация.

После разговора с Танигути, Алексей еще раз осмотрел квартиру, но ничего существенного не нашел. Он сфотографировал все важные документы, письма и страницы дневника, аккуратно уложил всё обратно и покинул квартиру.

На улице дождь усилился. Алексей достал зонт и направился к ближайшей кофейне, чтобы обдумать полученную информацию. Но не успел он пройти и десяти метров, как почувствовал – за ним следят.

Два человека в темных плащах, идущие на расстоянии. Профессионалы, почти незаметные в толпе. Алексей свернул в узкий переулок между жилыми домами, ускорил шаг. Преследователи тоже ускорились.

Переулок вывел к небольшому храму Дзэн с каменным садом. Алексей быстро вошел на территорию храма, снял обувь у входа, как того требуют правила, и скрылся внутри главного зала. Монахи, совершавшие вечернюю службу, бросили на него удивленные взгляды, но не прервали песнопения.

Через щель в двери он видел, как два человека остановились у входа в храм. Один из них – молодой, со шрамом на щеке, второй – постарше, с татуировкой, выглядывающей из-под воротника. Якудза, без сомнений.

Они переглянулись и разошлись в разные стороны, охватывая храм. Алексей тихо прошел через зал к заднему выходу, который вел в сад для медитаций. Старый монах, сидевший в углу зала, едва заметно кивнул ему – молчаливое разрешение на проход.

Сад был пуст. Дождь барабанил по каменным фонарям и бамбуковым зарослям. Алексей перелез через низкую стену в задней части сада и оказался на другой улице. Оглянулся – преследователей не было видно.

Но послание было ясным. Кто-то хочет, чтобы он прекратил расследование. И этот кто-то готов применить силу.

Алексей достал телефон и набрал номер Орлова.

– Игорь Валерьевич, это Воронов. Мне нужно перенести нашу встречу в консульстве на сегодняшний вечер. Не могу объяснить по телефону, но это срочно.

– Что случилось?

– За мной охотятся. И я думаю, что знаю почему. Икона, о которой вы говорили – она связана с исчезнувшей коллекцией Танака Кэндзо. Возможно, это один из предметов, украденных во время войны.

Орлов помолчал.

– В семь вечера. Черный вход, со стороны хозяйственного двора. Я встречу вас лично.

До семи вечера оставалось три часа. Алексей решил использовать это время, чтобы навестить еще одного человека – профессора Кимуру, старого учителя Юки, которого она упоминала в дневнике.

Профессор Кимура Дайсуке жил в традиционном японском доме в районе Хигасияма, у подножия холма. Дом был старым, но ухоженным, с садом в стиле каресансуи – сухим садом из камней и гравия, символизирующим воду.

Старик открыл дверь сам. Ему было за восемьдесят, но глаза оставались острыми и внимательными.

– Воронов-сан? – спросил он на японском с архаичными нотками. – Танигути-сан звонил, предупредил о вашем возможном визите. Входите, пожалуйста.

Они прошли в гостиную, устроенную в традиционном стиле – татами на полу, низкий столик, стены из раздвижных перегородок фусума. Профессор приготовил чай по всем правилам церемонии, и они некоторое время сидели в молчании, по-японски ценя момент.

– Юки была моей лучшей ученицей, – наконец заговорил Кимура. – Редкое сочетание аналитического ума и глубокого понимания искусства. Она могла смотреть на свиток и видеть не только технику, но и душу мастера, его время, его мысли.

– Она приходила к вам незадолго до смерти, – сказал Алексей. – Показывала фотографии иконы.

– Да. – Профессор отпил чай. – Она была обеспокоена. Сказала, что чувствует обман, но не может точно определить, в чем он заключается. Икона была хорошей работой, даже отличной. Но не той, за которую ее выдавали.

– Вы сказали, что видели похожую икону на нелегальном аукционе.

– Два года назад в Токио проводился закрытый аукцион. Только для избранных коллекционеров. Меня пригласили как эксперта. – Кимура поставил чашку. – Там было много интересных предметов, в основном сомнительного происхождения. Краденные из музеев, вывезенные нелегально, без документов. В том числе икона Новгородской школы, очень похожая на ту, что показывала мне Юки.

– Кто купил ее?

– Покупатель остался анонимным. Но я видел посредника – мужчину лет пятидесяти, русского. Он представился как коллекционер из Москвы, интересующийся православным искусством.

– Вы помните его имя?

Кимура задумался.

– Он назвался Михаилом. Фамилию не помню или не называл. Но лицо помню. Характерное – острые черты, светлые глаза, шрам над бровью.

Алексей достал телефон и показал фотографию Михаила Дроздова из досье.

– Это он?

Профессор внимательно посмотрел и медленно кивнул.

– Да. Это он. Вы его знаете?

– Он работает помощником культурного атташе в российском консульстве. Отвечает за подбор экспонатов для выставки.

Молчание повисло в комнате. За окном ветер раскачивал ветви бамбука, создавая тихий шелест.

– Воронов-сан, – тихо произнес Кимура, – будьте осторожны. Мир искусства кажется утонченным и безопасным, но когда речь идет о миллионах долларов и утраченных сокровищах, люди готовы на всё. Даже на убийство.

– Я знаю. Спасибо за помощь, сенсей.

Когда Алексей выходил из дома профессора, уже начинало темнеть. Дождь превратился в мелкую морось. Он шел к своей машине, обдумывая услышанное.

Михаил Дроздов на нелегальном аукционе два года назад. Икона из коллекции Танака Кэндзо, проданная анонимному покупателю. А теперь та же икона готовится к возвращению в Россию под видом легального экспоната выставки. Круг замыкается.

Но кто еще вовлечен? Только Дроздов? Или за этим стоит более крупная организация? Якудза, консульство, торговая компания "Восточный мост" – все эти нити сходятся в одной точке.

И Юки Танака заплатила жизнью за то, что попыталась распутать этот клубок.

Алексей взглянул на часы. Без двадцати семь. Пора ехать в консульство. Там, в хранилище среди других экспонатов, находится ключ к разгадке – икона, которая не та, за которую себя выдает. И, возможно, доказательство преступления, которое охватывает две страны и стоит десятки миллионов долларов.

Он сел в машину и поехал через ночной Киото. Древний город жил своей жизнью – светились фонари над входами в рестораны, спешили под зонтами прохожие, мерцали неоновые вывески. Но где-то в этой красоте таилась опасность. Люди, готовые убивать ради искусства и денег. Люди без совести и чести.

Против них стоял один детектив, русский по происхождению, японец по духу. Человек, который уже двадцать лет ходит по грани между двумя мирами и научился видеть то, что скрыто от глаз обычных людей.

Кровь на свитке была только началом. Впереди ждало нечто большее, более опасное. И Алексей Воронов был готов идти до конца.

Глава 4: След якудза.

Консульство Российской Федерации в Осаке занимало современное здание из стекла и бетона в деловом районе города. Алексей припарковался в двух кварталах от него и пошел пешком, внимательно оглядываясь по сторонам. После дневного преследования осторожность стала не просто привычкой, а необходимостью выживания.

Хозяйственный двор находился с тыльной стороны здания, скрытый от посторонних глаз высоким забором. Игорь Орлов уже ждал его у служебного входа, нервно покуривая сигарету. Увидев Алексея, он бросил окурок и затушил ногой.

– Проходите быстрее, – консул открыл дверь электронным ключом. – Охрана знает, что я жду специалиста по безопасности. Официально вы здесь проверяете систему сигнализации в хранилище.

Они прошли через служебный коридор, миновали кухню и лифт для персонала. Алексей заметил камеры наблюдения на каждом повороте. Безопасность была действительно серьезной.

– Где остальные сотрудники? – спросил он тихо.

– Большинство уже ушли домой. В здании только охрана и дежурный персонал. – Орлов нажал кнопку вызова лифта. – Белов сегодня в Токио на встрече с директором Национального музея. Дроздов работает в своем кабинете на третьем этаже. Крылова уехала часа два назад.

Лифт опустил их в подвал. Коридор здесь был узким, с бетонными стенами и ярким флуоресцентным освещением. В конце коридора виднелась массивная стальная дверь с электронным замком и сканером отпечатков пальцев.

– Хранилище, – объявил Орлов. – Климат-контроль, система пожаротушения, круглосуточное видеонаблюдение. Приложите руку к сканеру.

– Я не в системе.

– Сейчас добавлю временный доступ. – Консул достал планшет и ввел несколько команд. – Готово. На двадцать четыре часа.

Алексей приложил руку к сканеру. Раздался негромкий писк, и замок щелкнул. Тяжелая дверь медленно открылась.

Внутри хранилища царила прохлада – температура поддерживалась на уровне восемнадцати градусов, влажность была строго контролируема. Помещение было разделено на секции стеклянными перегородками. В каждой секции на специальных стеллажах хранились произведения искусства в защитных упаковках.

– Сюда, – Орлов провел его в дальнюю секцию. – Иконы и религиозные предметы.

На центральном стеллаже, в индивидуальном герметичном контейнере, находилась икона. Даже через защитное стекло было видно, что это работа высочайшего уровня. Богородица с младенцем, выполненная в классическом новгородском стиле – строгие черты лица, золотое сияние нимба, темно-синий фон.

Алексей надел белые перчатки, которые протянул ему Орлов, и осторожно открыл контейнер. Запах старого дерева и темперных красок заполнил пространство. Он аккуратно достал икону и поднес к свету.

Работа была великолепной. Каждый мазок выполнен с уверенностью мастера, золотое сусальное золото положено тончайшим слоем, но прочно. Краски глубокие, насыщенные. На первый взгляд – настоящая икона XV века.

Но Алексей не зря двадцать лет изучал японское искусство и технику определения подлинности. Он достал из кармана небольшую лупу и начал рассматривать детали. Сначала края – там, где временное воздействие заметно больше всего. Затем обратную сторону доски.

– Что вы видите? – Орлов наклонился ближе.

– Дерево старое, это точно. Липа, характерная для новгородских икон. Но посмотрите на этот участок, – он указал на небольшую область в углу. – Видите эти микротрещины в красочном слое? Они слишком равномерные. Естественное старение создает хаотичный рисунок трещин. А здесь почти математическая точность.

– То есть это подделка?

– Очень хорошая подделка. Использовали старую доску, возможно, от иконы XVII-XVIII века, которая не представляла особой ценности. Счистили старую живопись, нанесли новую в стиле XV века. Добавили искусственное старение. Работа мастера высочайшего класса.

Орлов побледнел.

– Значит, Танака была права. Боже, если это подделка, то где настоящая икона?

– Продана. Скорее всего, несколько лет назад. – Алексей осторожно вернул икону в контейнер. – А эта копия должна была вернуться в Россию после выставки, и никто бы не заподозрил подмену. Настоящая икона стоит около десяти миллионов долларов на черном рынке. Может, больше.

– Нужно проверить остальные экспонаты.

Они провели следующий час, осматривая другие предметы из списка, который Юки отметила как подозрительные. Два свитка периода Эдо – оба оказались подделками, хотя и выполненными с невероятным мастерством. Бронзовая статуэтка буддийского божества – тоже копия, но настолько качественная, что даже опытный эксперт мог бы ошибиться.

– Пять подделок на сумму около тридцати миллионов долларов, – подытожил Алексей. – А настоящие экспонаты где-то на черном рынке. Это не просто контрабанда. Это масштабная схема отмывания денег и торговли украденными культурными ценностями.

Орлов опустился на стул, протирая лицо ладонями.

– Скандал похоронит не только выставку, но и карьеры многих людей. Включая мою. Но мы не можем этого скрывать. Нужно.

Его прервал звук открывающейся двери хранилища. Оба мужчины обернулись. В дверях стоял Михаил Дроздов, помощник атташе, в руке у него был планшет.

– Игорь Валерьевич, вы здесь? Охрана сказала – он замолчал, увидев Алексея. На его лице отразилось удивление, затем настороженность. – Простите, я не знал, что у вас встреча.

– Михаил Сергеевич, – Орлов быстро взял себя в руки, – это господин Воронов, эксперт по безопасности. Проверяем системы хранения перед выставкой.

– Понятно. – Дроздов не сводил глаз с Алексея. – А я думал, все проверки уже завершены.

– Дополнительная предосторожность, – ответил Алексей по-русски, внимательно изучая реакцию Дроздова. – После недавних инцидентов с кражами в музеях консул решил перестраховаться.

– Разумно. – Дроздов прошел в глубь хранилища, его взгляд скользнул по открытым контейнерам. – Все в порядке с экспонатами?

– Пока да, – ответил Орлов чуть напряженно. – А вы что-то хотели?

– Мне нужен каталог японских гравюр для встречи завтра. Они в соседней секции.

Дроздов прошел к другому стеллажу и начал что-то искать среди папок. Но Алексей заметил, как тот искоса наблюдает за ними через отражение в стеклянной перегородке. Поза была напряженной, движения нервными.

– Нашел, – наконец объявил Дроздов, доставая толстую папку. – Не буду вам мешать. Игорь Валерьевич, если понадобится что-то по экспонатам, я в своем кабинете до девяти.

Когда он ушел, Орлов выдохнул.

– Думаете, он что-то заподозрил?

– Несомненно, – Алексей смотрел на закрывшуюся дверь. – Вопрос в том, насколько он вовлечен. Может быть пешкой, а может быть одним из организаторов.

– Что будем делать?

Алексей задумался. Нужны были доказательства, которые можно предъявить полиции. Показания профессора Кимуры о встрече с Дроздовым на нелегальном аукционе, дневник Юки, подделки в хранилище – все это важно, но нужна прямая связь между убийством и преступной схемой.

– Мне нужны финансовые документы. Банковские переводы, контракты на покупку экспонатов, переписка с продавцами. Что-то, что покажет, куда ушли деньги и откуда пришли настоящие предметы искусства.

– Это конфиденциальная информация.

– Игорь Валерьевич, две женщины мертвы. Танака и Сато. Если мы не остановим это, будут еще жертвы.

Орлов колебался, затем кивнул.

– Дам вам доступ к защищенному серверу консульства. Но только на час. И это останется между нами.

Они поднялись в кабинет Орлова на четвертом этаже. Консул ввел несколько паролей, открыл защищенную папку на компьютере и отошел к окну, зажигая сигарету.

– У вас тридцать минут. Потом я должен закрыть доступ. Система фиксирует все входы.

Алексей сел за компьютер и начал просматривать файлы. Контракты, счета, переводы Документооборот был огромным, но он знал, что искать. Частные коллекционеры, продававшие предметы для выставки. Именно там должна быть зацепка.

Икона. Контракт на покупку подписан три месяца назад. Продавец – компания "Наследие Руси", зарегистрированная в Москве. Сумма – два миллиона долларов. Деньги переведены из бюджета культурного обмена. Все чисто на первый взгляд.

Но Алексей углубился в детали. Компания "Наследие Руси" зарегистрирована всего год назад. Генеральный директор – Степан Воложин. Алексей быстро загуглил имя. Никаких результатов. Подставное лицо.

Он проверил адрес компании. Обычный офисный центр в Москве, где сотни фирм снимают виртуальные офисы. Ничего конкретного. Но затем он нашел еще один документ – предварительное соглашение, подписанное на месяц раньше официального контракта. И там фигурировало другое название – компания "Восточный мост".

Та самая компания, которая звонила Юки перед смертью. Та самая, за которой, по словам Танигути, скрывается Ямада Такеши – подставное лицо.

Алексей скопировал все документы на флешку. Затем проверил остальные сомнительные экспонаты. Все они имели похожую схему – покупка через подставные компании, деньги идут через офшоры, настоящие владельцы скрыты.

– Нашли что-то? – спросил Орлов, возвращаясь от окна.

– Схему. Классическую схему отмывания денег через искусство. Создаются подставные компании, они якобы продают произведения искусства консульству по завышенным ценам. Деньги из официального бюджета уходят в офшоры. А настоящие экспонаты уже проданы на черном рынке годы назад.

– Но кто стоит за этим?

– Пока не ясно. Но есть общее звено – компания "Восточный мост". – Алексей показал документы на экране. – Она фигурирует во всех сделках как посредник. Формально владелец – Ямада Такеши. А Ямада Хироси, тесть Сергея Белова, владеет сетью антикварных магазинов. Семейная связь?

Орлов нахмурился.

– Сергей женат на Акико уже восемь лет. Образцовая семья. Я не могу поверить.

– А вы проверяли его финансы? Траты, счета?

– Это личная информация.

– Игорь Валерьевич, – Алексей повернулся к нему, – если Белов чист, ему нечего бояться. Но если он часть схемы, каждая минута промедления дает ему возможность уничтожить доказательства.

Консул тяжело вздохнул и снова сел за компьютер. Через несколько минут на экране появились банковские выписки Сергея Белова за последний год.

Алексей начал просматривать. Зарплата культурного атташе, обычные траты – аренда жилья, продукты, транспорт. Ничего подозрительного. Но затем он заметил регулярные переводы на счет в одном из токийских банков. Каждый месяц, ровно тридцать тысяч долларов.

– Это что?

Орлов приблизился к экрану.

– Не знаю. В декларациях этого нет.

Алексей проверил получателя. Счет оформлен на компанию "Восточный мост".

– Вот и связь. Белов переводит деньги напрямую той же компании, которая организует подставные сделки. Либо он платит за молчание, либо это его доля от прибыли.

– Мне нужно доложить в Москву. Немедленно.

– Нет, – резко сказал Алексей. – Еще нет. Если вы сейчас поднимете тревогу, все причастные успеют скрыться. Белов, Дроздов, люди из "Восточного моста" – они исчезнут раньше, чем полиция успеет их задержать. Нужно действовать одновременно, координированно.

– Тогда что вы предлагаете?

– Дайте мне еще сутки. Я выйду на Ямаду Хироси, узнаю, кто стоит за "Восточным мостом". Получу окончательные доказательства. Потом можно будет действовать официально.

Орлов колебался.

– Двадцать четыре часа. Но будьте осторожны. Если Ямада связан с якудза, вы рискуете жизнью.

Алексей вышел из консульства через тот же служебный вход. На улице было темно и тихо. Дождь прекратился, но воздух был влажным и холодным. Он направился к своей машине, припаркованной в соседнем квартале.

Но не успел он пройти и половину пути, как почувствовал опасность. Инстинкт, отточенный годами работы, закричал тревогу. Алексей резко отскочил в сторону, и в этот момент что-то просвистело мимо его головы, врезавшись в стену здания с глухим звуком.

Глушитель. Профессиональный снайпер.

Алексей бросился в ближайший переулок, пригибаясь. Еще один выстрел, пуля ударила в асфальт в метре от него, высекая искры. Он бежал, петляя между мусорными баками и припаркованными велосипедами. Переулок вывел к небольшой площади с круглосуточным магазином.

Там стояли две черные машины. Из одной вышли трое мужчин в темных костюмах. Якудза, без сомнения – татуированные руки, уверенные движения, холодные взгляды.

Алексей развернулся и побежал в другую сторону. Но путь преградили еще двое. Ловушка.

– Воронов-сан, – окликнул его один из мужчин, выходя вперед. Это был крупный мужчина лет сорока с лицом, изуродованным шрамами. – Меня зовут Огава. Мы должны поговорить.

– О чем говорить? – Алексей медленно отступал, оценивая возможные пути бегства.

– О вашем расследовании. Вы задаете слишком много вопросов. Вы пришли в дом Танаки, встречались с девушкой в кафе, залезли в консульство. Вы мешаете очень важным людям.

– И что вы предлагаете?

Огава улыбнулся, обнажая золотой зуб.

– Прекратить. Забыть об убийстве переводчицы. Уехать из Киото. Может, съездить в Хоккайдо на пару недель, отдохнуть. А когда вернетесь, все уже разрешится само собой.

– А если я откажусь?

Улыбка исчезла с лица Огавы.

– Тогда вы станете очередной жертвой несчастного случая. Может, сердечный приступ. Или падение с лестницы. Япония – опасная страна для пожилых гайдзинов.

Алексей почувствовал прилив адреналина. Пятьдесят два года, но он все еще помнил приемы самозащиты, которым его учили в полиции. И двадцать лет айкидо в местной школе тоже не прошли даром.

– Последний шанс, Воронов-сан, – Огава сделал жест, и его люди начали медленно сближаться.

В этот момент сзади раздался голос, звучный и властный:

– Огава! Отойди от гайдзина.

Все обернулись. Из тени вышел пожилой японец в дорогом костюме, опираясь на трость. За ним шли четверо телохранителей. Лицо старика было изрезано морщинами, но глаза горели яростным огнем. На левой руке не хватало мизинца – классический признак якудза, принесшего юбицуме, искупительную жертву.

– Морита-сан, – Огава поклонился, его голос стал почтительным. – Я не знал, что вы здесь.

– Теперь знаешь. И знай еще – этот человек под моей защитой. Тронешь его – объявишь войну клану Инагава-кай.

Напряжение было таким густым, что его можно было резать ножом. Две якудза группировки, Ямагути-гуми и Инагава-кай, были старыми конкурентами. Открытый конфликт между ними мог привести к войне на улицах Киото.

Огава сжал кулаки, но отступил.

– Как пожелаете, Морита-сан. Но помните – наш оябун тоже интересуется этим делом.

– Передай своему оябуну, что Морита Ёсио не забыл старые долги. И что некоторые вещи важнее бизнеса.

Огава и его люди молча сели в машины и уехали. Когда звук моторов затих вдали, старик повернулся к Алексею.

– Воронов-сан, мы должны поговорить. Но не здесь. Следуйте за нами.

У Алексея не было выбора. Он сел в машину старика, и они поехали через ночной город. Телохранители молчали, Морита тоже не произносил ни слова, глядя в окно на проплывающие мимо огни.

Наконец машина остановилась у традиционного японского ресторана в районе Понточо, старом квартале гейш и исключительных заведений. Их провели в отдельную комнату на втором этаже с видом на реку Камогава.

Когда они остались одни, Морита жестом пригласил Алексея сесть.

– Вы удивлены моим вмешательством?

– Скорее благодарен, – осторожно ответил Алексей. – Но хотел бы понять, почему человек из якудза спасает частного детектива.

Старик улыбнулся, наливая саке в две чашки.

– Двадцать лет назад вы помогли моему племяннику. Он попал в неприятную историю с наркотиками, мог сесть на долгий срок. Вы тогда еще работали с полицией, но нашли способ помочь ему. Дали второй шанс. – Морита поднял чашку. – Якудза не забывают долгов. Ни хороших, ни плохих.

Алексей вспомнил. Юноша, попавшийся с небольшим количеством марихуаны. Он действительно помог замять дело, убедив прокурора, что парень просто сделал глупость, но не торговец. Не думал, что это была родня якудза.

– Спасибо, – он поднял чашку в ответ. – Но почему вы здесь? Как узнали?

– У Инагава-кай есть глаза и уши по всему Кансаю. Когда Огава начал охоту на вас, мне доложили. – Морита отпил саке. – И я решил вмешаться. Не только из-за старого долга. Но и потому что ваше расследование касается вещей, которые должны быть раскрыты.

– Вы знаете об убийстве Юки Танаки?

– Знаю. И знаю, кто за этим стоит. – Старик достал из кармана фотографию и положил на стол. На ней был изображен мужчина лет шестидесяти, с жесткими чертами лица и холодными глазами. – Ямада Хироси. Он не просто владелец антикварных магазинов. Он посредник между миром искусства и миром преступности.

– Он работает с вашими конкурентами из Ямагути-гуми?

– Работал. Раньше мы все сотрудничали с ним. Торговля украденным искусством, отмывание денег через аукционы. Но последние годы Ямада стал жадным. Начал обманывать даже своих партнеров. – Морита нахмурился. – Три года назад он украл коллекцию, которая принадлежала клану Инагава-кай. Предметы, которые мы получили в счет старого долга. Он продал их в России, а нам сказал, что их конфисковала таможня.

– И вы не мстили?

– Мы не знали правды до недавнего времени. Но теперь знаем. И хотим, чтобы Ямада понес наказание. – Старик посмотрел Алексею в глаза. – Вы ищете доказательства его преступлений. Мы можем помочь.

– Почему вы не сделаете это сами?

– Потому что якудза не может пойти в полицию. Потому что это вызовет войну с Ямагути-гуми. Но если частный детектив найдет доказательства и передаст их властям – Морита развел руками. – Это будет законно. Справедливо. По-японски.

Алексей задумался. Союз с якудза был опасной игрой. Но у него не было особого выбора. Против него работала другая преступная группировка, и без поддержки он не выживет.

– Что вы можете предложить?

– Информацию. Защиту. И способ проникнуть в штаб-квартиру "Восточного моста". – Морита достал еще одну фотографию. – Завтра вечером там встреча. Ямада, люди из Ямагути-гуми и русский, который координирует схему с их стороны. Если вы хотите получить доказательства, это ваш шанс.

– А что вы получите взамен?

– Справедливость. И возможность вернуть то, что было украдено у моего клана. – Старик встал. – Думайте быстро, Воронов-сан. Времени мало. Ямада уже знает, что вы близки к разгадке. Он попытается уничтожить все следы. И вас вместе с ними.

Морита и его люди ушли, оставив Алексея одного в комнате с видом на реку. Огни Киото отражались в темной воде, создавая иллюзию двойного мира. И Алексей чувствовал себя именно так – балансирующим между двумя реальностями, между законом и преступностью, между правдой и выживанием.

Он достал телефон и позвонил Танигути.

– Инспектор, мне нужна ваша помощь. Завтра вечером будет возможность накрыть всю схему. Но это будет опасно.

– Где и когда?

– Пришлю адрес утром. И, Танигути-сан приходите с подкреплением. Там будет якудза.

Когда Алексей наконец вышел из ресторана, была уже глубокая ночь. Город спал, только редкие такси проносились по пустым улицам. Он шел к своей машине, чувствуя усталость в каждой клетке тела. Но вместе с усталостью было и возбуждение.

Глава 5: Семейные реликвии.

Алексей Воронов проснулся рано, хотя спал всего четыре часа. Первые лучи солнца пробивались через щели в жалюзи, рисуя полосы света на потолке его квартиры. Он лежал, глядя в потолок и прокручивая в голове план на сегодняшний день. Вечером – встреча в штаб-квартире "Восточного моста", но до этого нужно было собрать еще несколько кусочков пазла.

Он поднялся, принял холодный душ, чтобы окончательно проснуться, и приготовил крепкий кофе. За завтраком просматривал фотографии документов, сделанные вчера в консульстве. Одно имя постоянно всплывало в разных контекстах – Сато. Управляющий культурным центром, который "повесился" после убийства Юки. Слишком удобная смерть, чтобы быть настоящим самоубийством.

Алексей открыл ноутбук и начал копать глубже. Сато Кендзи, сорок восемь лет, происходил из старой киотской семьи торговцев антиквариатом. Семейный бизнес насчитывал более ста пятидесяти лет. Лавка "Сато и сыновья" находилась в районе Гион, в самом сердце традиционного Киото.

Интересно, что именно семья Сато занималась оценкой и продажей некоторых предметов из коллекции Танака Кэндзо после его смерти. Еще одна связь, еще одна нить, ведущая к разгадке.

Телефон зазвонил. Номер Танигути.

– Воронов-сан, доброе утро. У меня новости. Проверили финансы Сато Кендзи. За три дня до смерти на его счет поступил перевод в пять миллионов иен. Отправитель – компания "Восточный мост".

– Плата за молчание?

– Или за участие в схеме. Мы также подняли архивы. Семья Сато действительно работала с коллекцией Танака Кэндзо. Более того, отец нынешнего Сато, Сато Хидеки, был личным другом Танака Кэндзо. Они вместе занимались торговлей антиквариатом в послевоенные годы.

Алексей записывал детали.

– Танигути-сан, я собираюсь посетить лавку Сато сегодня утром. Хочу поговорить с семьей, посмотреть их архивы.

– Будьте осторожны. После смерти Кендзи лавкой управляет его младший брат, Сато Масару. По нашим данным, у него связи с местными якудза. Мелкие дела – отмывание денег через продажу антиквариата, но ничего серьезного.

– Отмечено. Насчет вечерней операции – вы готовы?

– Команда будет в полной боевой готовности. Адрес получил. Но, Воронов-сан, если там действительно будет встреча верхушки преступной сети, это может перерасти в серьезный конфликт.

– Поэтому я и попросил подкрепление. До вечера.

Алексей оделся в строгий темный костюм – в Японии внешний вид имел значение, особенно когда имеешь дело со старыми традиционными семьями. Взял с собой небольшой диктофон и камеру, спрятанные в портфеле. Если удастся получить признание или зафиксировать улики, это усилит позицию на вечерней встрече.

Лавка "Сато и сыновья" располагалась в двухэтажном деревянном здании традиционной архитектуры, между чайным домом и магазином кимоно. Витрина была оформлена со вкусом – несколько керамических ваз периода Мэйдзи, старинные гравюры укиё-э, резная мебель из красного дерева. Над входом висела деревянная табличка с названием, выжженная традиционной каллиграфией.

Алексей толкнул дверь, и зазвенел колокольчик. Внутри пахло сандаловым деревом и старой бумагой. Стены были увешаны свитками и картинами, повсюду стояли шкафы со стеклянными дверцами, заполненные антикварными предметами – от нэцкэ до самурайских мечей.

За прилавком сидел мужчина лет пятидесяти с усталым лицом и печальными глазами. Увидев посетителя, он поднялся и поклонился.

– Добро пожаловать. Могу ли я чем-то помочь?

– Сато Масару-сан? – спросил Алексей по-японски. – Меня зовут Воронов Алексей. Я частный детектив, расследую смерть вашего брата.

Лицо Масару помрачнело.

– Полиция сказала, что это было самоубийство. Дело закрыто.

– Ваш брат не вешался. Его убили и инсценировали самоубийство. – Алексей достал из портфеля фотографию экспертного заключения, которую дал ему Танигути. – Вот официальное заключение судмедэксперта.

Масару взял фотографию дрожащими руками. Прочитал. Его лицо исказилось от боли.

– Я знал я знал, что Кендзи не мог так поступить. Он был трусом в хорошем смысле – боялся боли, боялся смерти. Он бы никогда не повесился.

– Помогите мне найти убийц вашего брата. Расскажите, чем он занимался последнее время. С кем встречался, что его беспокоило.

Масару прошел к двери, повернул табличку на "Закрыто" и запер замок. Затем жестом пригласил Алексея подняться на второй этаж, где располагался небольшой кабинет с видом на улицу.

– Кендзи последние месяцы был очень нервным, – начал он, наливая чай. – Говорил, что ввязался во что-то большое, что это принесет семье много денег, но также и риски. Я просил его остановиться, сказать мне, что происходит, но он отказывался. Говорил: "Чем меньше знаешь, тем спокойнее спишь".

– Он работал с культурным центром "Хэйан-кё"?

– Да, управляющим. Но это была только прикрытие. Его настоящая работа была другой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.