Андрей Дьяконов
Звездопад Веры

Этот старик сразу привлек мое внимание.

Небольшого роста с белыми волосами и седой бородкой он походил на престарелого европейского аристократа. Аристократичным в нем было все, даже походка: он не шел, а словно невысоко парил по воздуху, а его лицо всегда было абсолютно невозмутимо, словно высечено из камня. В аномальную для августа жару, когда все от мала до велика старались лишний раз не выходить на улицу и отсиживались в своих домиках под кондиционерами, либо не вылезали с пляжа, он всегда выходил на улицу ближе к полудню в длинных серых или белых брюках, коричневых туфлях или же на крайний случай в черных сандалиях, а на белоснежную рубашку с коротким рукавом была еще накинута серая жилетка. Он некоторое время шел по набережной реки, вымощенной плиткой, потом садился на одну и ту же скамейку, стоявшую на возвышении, и подолгу там сидел. Он был всегда один, ни с кем не общался, разве что с обслуживающим персоналом, который его явно знал – все обращались к нему исключительно по имени-отчеству, которые я никак не мог расслышать, так как говорили с ним уважительно тихо.

В первый раз я его заметил на обеде, когда официантка наливала мне суп. Он сидел за столиком напротив и смотрел на меня. Если быть точнее – через темные очки, которые он никогда не снимал, я не видел его глаз, но готов поспорить, что он с любопытством меня изучал. Тогда я не придал этому значения: многие люди с возрастом так поступают – разглядывают других, задумавшись о чем-то глубоко своем. Наверно я кого-то ему напоминаю, подумал я. Когда профессионально занимаешься фотографией, невольно становишься очень наблюдательным, учишься чувствовать людей, их эмоции, видеть их душу – все то, что говорит о человеке больше чем слова.

На базу отдыха «Тихие сосны» я приехал вовсе не отдыхать. Хотя это была хорошая возможность совмещать полезное с приятным. В мои задачи входило фотографирование местных пейзажей, известных своей первозданной красотой и почти заповедной сохранностью. За три дня отснять мне требовалось немало, но на саму работу я тратил пару часов утром и столько же вечером – на рассвете и закате соответственно. Именно в это время получались самые красочные, почти сказочные снимки. Все остальное время было полностью в моем распоряжении. После обеда я брал напрокат велосипед и несколько часов катался по окрестностям, проезжая в общей сложности по пятнадцать-двадцать километров в поисках интересных и живописных мест для съемки. Потом я возвращался на намеченные места вечером или утром и делал свою работу.

Владел этой базой отдыха Центральный российский гуманитарный институт или просто ЦРГИ, который планировал использовать мои снимки в рекламе и при оформлении сайта. Мне выделили небольшой, но очень уютный домик, в котором помимо односпальной кровати был еще шкафчик для одежды, прикроватная тумбочка и старенький телевизор.

Домик старика хоть и был далеко от моего, но почти каждое раннее утро я встречал его медленно бредущим в сторону набережной, где он подолгу смотрел на реку в полной молчаливости и какой-то чарующей безмятежности. Когда я возвращался после утренней съемки, а происходило это всегда накануне завтрака, который как и обеды и ужины проходил в ресторане базы, старик обычно сидел на своей любимой лавочке с книгой или свежей газетой и ни на что не отвлекаясь читал.

Однажды утром я поймал себя на мысли, что этот старик не лезет у меня из головы. Была в нем какая-то непонятная черта, выделявшая его среди прочих отдыхающих, в числе которых было немало людей преклонного возраста. Но именно в нем была какая-то загадка и она не давала мне покоя последние несколько дней. Я даже сфотографировал его незаметно и долго рассматривал получившееся фото на ноутбуке. Старик сидел на своей лавочке в лучах утреннего солнца, которое пробивалось ярким пучком света через вековые сосны, стоящие вокруг. В руках у него была книга, которую он читал чуть наклонившись вперед. Рядом на лавке лежала его фетровая белая шляпа и свежая газета – одна из тех, которые приносили на ресепшн каждое утро. Это фото получилось на удивление удачным, и я решил сохранить его на память. Странно, но сделав этот снимок, я успокоился и почти перестал обращать на старика какое-либо внимание, тем более я нашел на кого его переключить. Точнее меня нашли.

Однажды около полуночи, когда ничто не предвещало беды, в дверь моего домика постучали. Я, уже лежавший под одеялом и смотревший телевизор, встал, накинул белый махровый халат и открыл дверь. Там стояла девушка лет двадцати с черными волосами, собранными сзади в хвост. На ней были джинсовые шортики и белая маечка с принтом, а в руках она теребила джинсовую кепку. Ее веснушчатое загорелое лицо было очень взволнованно.

– Добрый вечер… хотя уже ночь, я очень извиняюсь, если помешала, но у меня будет маленькая просьба, – часто заговорила она, при этом как-то по-детски быстро моргая, – на ресепшн сказали, что придут только утром.

– Что случилось? – осторожно спросил я. Полуночные просьбы о помощи, как учат триллеры, ни к чему хорошему не ведут.

– Я живу в соседнем домике, вот я и решила прийти к вам, – словно не слыша меня, продолжала девушка.

– Так что за проблема? – снова спросил я, все больше ощущая себя героем фильма-ужасов, который погибает в начале.

– У меня сломался душ, – наконец ответила девушка, – я почти сутки сюда ехала в автобусе по этой адской жаре и умру, если не искупаюсь. Могу я воспользоваться вашим душем?

– Конечно, – сказал я, – никаких проблем.

У девчушки вспыхнули глаза.

– Я сейчас, – сказала она и побежала в свой домик, располагавшийся по соседству.

Через минуту она вернулась с большим полотенцем, шампунем и гелем для душа.

Пока девушка купалась в моей душевой я, переодевшись в джинсы и серую футболку, вышел из домика и сел на лавочке вместе с упаковкой пива из мини-бара. Ночь была удивительно тихой – ее звенящую тишину нарушали лишь сверчки и отдаленный смех молодежи, отдыхавшей где-то на пляже. С того места, где я сидел, открывался чудный вид на реку, дальше на длинный-длинный луг, заканчивавшийся у самого горизонта темной стеной глухого леса. Места здесь были не сказать, что дикие, но до ближайшего села было километров двенадцать, а до города все сорок. Я вспомнил свою маленькую квартирку, чьи окна выходили на одну из центральных улиц города, где и день и ночь кипела жизнь: дымили автомобили и автобусы, гоняли ночные мотоциклисты, шумели сирены и сигнализации. Все это очень контрастировало с тем местом, где я находился сейчас, как отличаются сладкий и теплый сон от суетной реальности.

Сзади раздался скрип двери: ночная гостья вышла из моего домика. Вместе с собой она захватила еще и сменную одежду, которую я наверно не заметил под полотенцем, и теперь была в серых спортивных штанах и черной футболке, а в руках она несла остальные свои вещи.

– Ф-у-у, вы не представляете как меня спасли, – сказала она, плюхнувшись рядом со мной на скамейку.

– Пива? – спросил я, передавая девушке банку. Она тут же открыла ее, отпила и посмотрела в сторону реки. В свете фонаря ее кожа отливала золотом.

– И давай уже на «ты» перейдем, я вот Андрей, – представился я.

– А я вот Вероника, можно просто Вера, – сказала девчонка и сделала еще глоток, – ты фотограф? Фотоаппарат у тебя явно нелюбительский.

– Разбираешься в этом?

– Увлекалась одно время. Правда дальше теории не продвинулась.

– Это уже немало. Почему-то все считают, что покупка хорошего фотоаппарата автоматически делает человека фотографом.

– Покупка красок и холста не делает человека художником, – заметила Вера.

– Да, поэтому настоящим фотографом я себя не считаю. Это искусство, и мне до него как до Луны. Просто я делаю неплохие фото, которые стоят каких-то денег.

Мы некоторое время молчали, поглядывая в даль.

– А хочешь я угадаю чем ты занимаешься? – я наконец решил нарушить неловкую тишину.

– Никогда не догадаешься, – Вера улыбнулась.

– Спорим?

– У тебя три попытки.

– Думаю, ты связана с ЦРГИ. Скорее всего учишься, но возможно и работаешь там. Все же наверно учишься. Ты студентка?

– Холодно, – Вера рассмеялась, – это было бы слишком просто.

– Хмм…, – я задумался.

– Ну значит ты когда-то там училась. А на кого там учат? Дай-ка вспомнить. Ты юрист? Хотя нет, глаза у тебя добрые. Наверно ты… дизайнер?

– Уух! Мороз! Я вообще никакого отношения к этому институту не имею, и профессия у меня совершенно другая. Ладно, последняя попытка.

– Эй, может подсказку хоть дашь? – подмигнул я.

– Если я хоть немного подскажу, ты сразу догадаешься. Хорошо, скажем так: профессия у меня довольно распространенная, работаю я с людьми, но мало кто из них приходит ко мне по своему желанию.

– Ты что – проктолог?

Мы вместе засмеялись и вдруг оказались в абсолютной темноте – на базе выключают уличное освещение в половину первого ночи. Вокруг наступила кромешная тьма, мы не видели даже друг друга, хотя сидели плечом к плечу. Зато теперь можно было оценить грандиозное звездное небо, которое до этого было засвечено уличными фонарями. Звезд было так много, словно кто-то в небе рассыпал целую гору разноцветного бисера. В абсолютной тишине мы просидели минут пять или десять, пока с неба не упала яркая звезда, которая вернула нас в реальность.

– Загадал желание? – прошептала Вера.

– Не-а, не успел, – также тихо ответил я. – Да и не хотел. Не хватало на камни с неба уповать.

– Да ну тебя. Нельзя же быть таким…

– Каким?

– Материалистом.

– Боже упаси!

Вдруг упала еще одна звезда и оборвала наш разговор.

– Как же все-таки это залипательно, но…, – Вера поставила недопитую банку пива и поднялась со скамейки, – мне пора. С ног валюсь от усталости.

– Ты так и не сказала чем занимаешься, – заметил я.

– Три попытки истекли, ты не угадал.

– Можно мне еще одну попытку?

– В другой раз. Может быть.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.