Эдуард Сероусов
Генералы вакуума

Часть I: Неохотное командование

Глава 1: Горизонт событий

Алексей Нефедов смотрел на серые воды Невы, лениво перекатывавшиеся под мостом. Осенний Санкт-Петербург был прекрасен даже в пасмурный день, когда тяжелые облака висели над шпилями старинных соборов. Эти здания пережили войны, революции, наводнения – свидетели истории, которые, казалось, наблюдали за людской суетой с философским спокойствием. Алексей часто думал, что если бы здания могли говорить, они бы напоминали людям о цикличности войны и мира, о том, что все сражения когда-нибудь заканчиваются. Эта мысль успокаивала его.

Ветер усилился, и Алексей плотнее запахнул потрепанное пальто. В свои сорок семь он выглядел старше – седина в темных волосах, глубокие морщины вокруг серых глаз, всегда слегка прищуренных, словно он постоянно пытался разглядеть что-то вдалеке. Его худощавая фигура, сутулые плечи и нервные, всегда подвижные пальцы выдавали в нем ученого, привыкшего больше к формулам, чем к людям.

В кармане завибрировал коммуникатор – простой черный прямоугольник с мягко пульсирующим синим краем. Алексей вздохнул. Сообщения от Академии приходили редко, и обычно они не предвещали ничего хорошего.

Он развернул голографическое изображение над устройством. "Профессор Нефедов, Ваше присутствие требуется на экстренном совещании Совета Академии. Транспорт будет подан через 20 минут к Вашему текущему местоположению".

Что ж, в Академии всегда было принято придавать драматическое значение даже самым обыденным вещам. Вероятно, очередной спор о финансировании исследований или политические интриги вокруг публикаций. Алексей уже привык к этому за двадцать лет работы.

Ровно через девятнадцать минут и сорок секунд – академическая пунктуальность – у моста приземлился небольшой глайдер с эмблемой Гравитационной Академии на борту. Транспорт, используя локальные гравитационные искажения, почти бесшумно завис в полуметре над землей. Дверь плавно отъехала в сторону.

– Профессор Нефедов, – кивнул водитель, молодой человек в серой форме академического корпуса. – Нам нужно торопиться.

Алексей устроился на заднем сидении и закрыл глаза. Глайдер взмыл вверх, ловко маневрируя между исторических зданий. Питер оставался одним из немногих городов, где полеты в черте города были строго регламентированы – дань уважения к архитектурному наследию.

Через пятнадцать минут они уже приземлялись на крыше Гравитационной Академии – модернистского здания из стекла и композитных материалов, парящего над историческим центром на гравитационных якорях. Многие считали это архитектурное решение безвкусным, но Алексей всегда видел в нем определенный символизм: старое и новое, традиции и инновации, сосуществующие в одном пространстве, не отрицая друг друга.

В зале Совета его ждал сюрприз. Вместо привычной группы пожилых академиков с вечно недовольными лицами, за длинным столом из черного дерева сидели трое военных в темно-синей форме Космического Флота Консорциума. Их осанка, короткие стрижки и цепкие взгляды мгновенно выдавали профессиональных военных.

В центре сидел грузный мужчина с седыми волосами и внимательными голубыми глазами. Алексей узнал его сразу – адмирал Бурцев, глава оперативного командования Флота, человек, чье имя регулярно мелькало в новостях о конфликтах в дальних системах.

Справа от него расположился невысокий худощавый мужчина в очках с тонкой оправой – инженер-полковник Каримов из Отдела Стратегических Технологий. Алексей встречался с ним на нескольких конференциях, посвященных гравитационным исследованиям.

Третий был незнакомцем – высокий, атлетически сложенный офицер средних лет с жестким лицом и пронзительными карими глазами. На его форме Алексей заметил знаки отличия разведывательного управления.

В углу комнаты, почти незаметно, сидел ректор Академии, профессор Иванченко. Он выглядел обеспокоенным и старательно избегал взгляда Алексея.

– Профессор Нефедов, – адмирал Бурцев встал и протянул руку. – Благодарю вас за оперативность. Присаживайтесь.

Алексей пожал протянутую руку – сухую и сильную – и сел напротив военных.

– Господа, я польщен вашим вниманием, но, признаюсь, несколько озадачен, – он позволил себе легкую улыбку. – Обычно военные не проявляют такого интереса к теоретической физике.

Адмирал не улыбнулся в ответ.

– Профессор, я буду краток. Мы знакомы с вашими работами по прогнозированию поведения гравитационных аномалий в условиях перекрывающихся полей. Ваша теория кватернионных складок в метрике пространства-времени.

Алексей удивленно поднял брови. Его исследования были слишком теоретическими даже для большинства коллег.

– Мы в курсе и о вашем категорическом отказе от участия в военных проектах, – продолжил адмирал. – Ваши пацифистские взгляды общеизвестны.

– Тогда зачем я здесь? – Алексей начал чувствовать растущее беспокойство.

Полковник Каримов наклонился вперед, сцепив пальцы.

– Директорат применяет новые тактические решения, основанные, как мы полагаем, на ваших теоретических моделях. В секторе Кассини-Райз произошло три крупных сражения с использованием неизвестного ранее типа гравитационных искажений. Наши корабли… они просто исчезают.

– Исчезают? – Алексей нахмурился. – Что конкретно происходит?

– Они входят в области пространства, которые кажутся нормальными по всем показателям, но затем связь прерывается, – ответил офицер разведки. – Когда мы посылаем спасательные группы, они ничего не находят. Ни обломков, ни следов выброса энергии. Ничего.

– Сканирование показывает, что в этих регионах существуют области с измененными значениями гравитационной постоянной, – добавил Каримов. – Что-то вроде пространственных карманов, где физика… работает иначе.

Алексей медленно откинулся на спинку стула. Это звучало как практическая реализация его теоретических выкладок о стабильных гравитационных аномалиях, которые он в своих работах называл "изолированными пузырями модифицированной метрики". Популярная пресса окрестила их "мертвыми зонами".

– И при чем здесь я? – спросил он, хотя уже догадывался об ответе.

– Нам нужны ваши знания, профессор, – прямо сказал Бурцев. – Вы единственный, кто действительно понимает эти аномалии.

– Я теоретик, адмирал. Моя работа – с уравнениями, не с оружием.

– Речь не об оружии, – возразил Каримов, хотя его глаза говорили обратное. – Речь о выживании. Директорат превратил ваши теории в технологию, которую мы не понимаем. Если мы не найдем способ противостоять этому, мы потеряем контроль над тремя звездными системами с населением более двух миллиардов.

Алексей почувствовал, как холодок пробежал по спине. Два миллиарда. Цифра, которая превращала абстрактную войну в нечто пугающе реальное.

– Чего конкретно вы от меня хотите?

Офицер разведки положил перед ним тонкий пластиковый прямоугольник с голографической печатью Консорциума.

– Это приказ о вашей мобилизации, профессор. С сегодняшнего дня вы – адмирал Консорциума и командующий Третьим флотом.

Алексей рассмеялся. Это должно быть шутка.

– Вы с ума сошли? Я физик, а не военный. Я никогда не служил, не командовал даже взводом. И я, черт возьми, пацифист!

– Нам не нужен военный, – спокойно ответил Бурцев. – Нам нужен тот, кто понимает физику этих аномалий. Ваша задача – не выигрывать сражения, а понять, как работает новое оружие Директората и как нейтрализовать его.

– Отказываюсь, – Алексей встал. – Найдите кого-нибудь другого.

– Это не предложение, Нефедов, – голос Бурцева стал жестким. – Это мобилизация в военное время. Отказ квалифицируется как государственная измена.

– У вас нет права…

– Все права у нас есть, – перебил его офицер разведки, указывая на документ. – Чрезвычайный закон о научной мобилизации, принятый Советом Консорциума два месяца назад.

Алексей перевел взгляд на ректора, который, наконец, поднял глаза.

– Мы пытались противостоять этому, Алексей, – тихо сказал Иванченко. – Но ситуация критическая. Мы теряем системы одну за другой.

Наступила тишина. Алексей чувствовал, как его тщательно выстроенный мир рушится. Двадцать лет он посвятил чистой науке, отказываясь от любого участия в военных разработках. И вот теперь…

– Как вы узнали о применении моей теории? – спросил он, наконец. – Эти работы никогда не были в открытом доступе.

Бурцев и офицер разведки переглянулись.

– Маршал Константин Маликов, – произнес Бурцев. – Он командует силами Директората в секторе Кассини-Райз. И именно он разрабатывает стратегию использования гравитационных аномалий.

Алексей почувствовал, как кровь отливает от лица. Константин. Его старый друг, коллега, с которым они начинали исследования гравитации еще студентами. Тот, кто всегда видел в их работе военный потенциал. Тот, с кем они расстались из-за непримиримых различий во взглядах на науку и этику.

– Константин… – прошептал он.

– Да, – кивнул офицер разведки. – Он знает ваши теории так же хорошо, как и вы. Может быть, даже лучше, учитывая, что он смог их применить.

– Отвезите меня домой, – Алексей почувствовал внезапную усталость. – Мне нужно время.

– У нас его нет, профессор, – Бурцев встал. – Транспорт на орбитальную станцию ждет. Оттуда вы отправитесь к месту дислокации Третьего флота. У вас есть два часа, чтобы собрать личные вещи.

– Что, если я откажусь?

– Тогда мы найдем кого-нибудь другого, – пожал плечами Бурцев. – Возможно, не такого квалифицированного. И, возможно, к тому моменту, когда они разберутся в проблеме, Директорат уже займет Нексус и получит контроль над всеми транспортными путями в секторе. Я уверен, вы понимаете стратегические последствия.

Алексей понимал. Отлично понимал. Нексус был ключевым перекрестком гравитационных коридоров – искусственно созданных маршрутов для сверхсветовых путешествий. Контроль над ним означал контроль над перемещениями в значительной части колонизированного космоса.

– Два часа, – повторил он. – Затем я буду готов.

Космический корабль "Гагарин" был военным транспортом – функциональным, без излишеств, с узкими коридорами и тесными каютами. Алексей сидел у иллюминатора, наблюдая, как Земля превращается в голубой шар, постепенно уменьшающийся по мере удаления корабля.

Сколько раз он покидал Землю? Дюжину? Две? Всегда для участия в конференциях, симпозиумах, для чтения лекций в колониальных университетах. Никогда – для войны.

В нагрудном кармане лежала фотография – настоящая, бумажная, слегка потертая по краям. Пятеро молодых людей в форме Гравитационной Академии стояли на фоне Главной Обсерватории. Крайний слева – высокий, широкоплечий молодой человек с уверенной улыбкой – Константин Маликов. Сам Алексей стоял рядом, худой, с взъерошенными волосами и мечтательным взглядом.

"Основатели теории кватернионной метрики", гласила подпись. Две девушки и трое парней, все с блестящим будущим, все полные энтузиазма. Куда они разошлись? Анна погибла во время первых экспериментов с гравитационным двигателем. Игорь работает в коммерческом секторе, разрабатывает гравитационные системы для гражданских судов. Лена… О Лене он не слышал уже лет десять.

А Константин… Маршал Константин Маликов, командующий флотом Директората. Его бывший друг, а теперь – противник в войне, которой Алексей всеми силами стремился избежать.

Он спрятал фотографию обратно в карман и посмотрел на свое отражение в стекле иллюминатора. Нелепо. Адмирал Алексей Нефедов. Звучало, как плохая шутка.

– Профессор, – раздался голос за спиной.

Алексей обернулся. Перед ним стоял молодой лейтенант в безукоризненной форме.

– Адмирал, – поправил Алексей с горькой усмешкой. – Очевидно, меня теперь следует называть адмиралом.

– Адмирал Нефедов, – лейтенант слегка покраснел. – Капитан просит вас пройти в командную рубку. Мы приближаемся к гравитационному коридору, и он хотел бы обсудить с вами траекторию.

– Траекторию? – Алексей удивленно поднял брови. – Я теоретик, лейтенант, не навигатор.

– Да, сэр. Но учитывая… особенности вашего назначения… капитан считает, что ваш опыт в области теории гравитационных полей может быть полезен.

Алексей вздохнул и поднялся. Очевидно, его репутация опередила его.

Командная рубка "Гагарина" была намного просторнее, чем ожидал Алексей. Большие голографические проекции показывали космическое пространство вокруг корабля, звездные карты и траектории движения. За главной консолью стоял капитан – седеющий мужчина с морщинистым лицом и усталыми глазами.

– Адмирал Нефедов, – капитан коротко кивнул. – Я капитан Михеев. Рад приветствовать вас на борту.

– Взаимно, капитан, – Алексей пожал протянутую руку. – Лейтенант упомянул, что вы хотели обсудить траекторию?

– Да, – Михеев жестом указал на голографическую проекцию. – Мы приближаемся к Казанскому гравитационному коридору. Обычно это рутинная процедура, но… последние данные показывают нестабильность входа в коридор.

Алексей подошел ближе к проекции. Гравитационный коридор представлял собой искусственно созданный "тоннель" в пространстве-времени, где манипуляции с метрикой позволяли кораблям достигать сверхсветовых скоростей, не нарушая формально законов релятивистской физики. Это была технология, преобразившая космические путешествия и сделавшая возможной колонизацию далеких звездных систем.

На проекции Алексей увидел пульсирующие участки красного цвета вокруг входа в коридор – индикаторы гравитационных аномалий.

– Что показывают сенсоры? – спросил он, всматриваясь в данные.

– Колебания гравитационной постоянной в пределах 0.4%, – ответил один из офицеров. – Метрические искажения не критические, но… нестандартные.

Алексей посмотрел на числовые значения и графики, и внезапно почувствовал, как его разум переключается в привычный аналитический режим. Это было знакомо – анализ данных, поиск закономерностей, применение теоретических моделей к реальным наблюдениям.

– Это не случайные флуктуации, – медленно произнес он. – Они слишком регулярны. Смотрите, – он указал на пульсирующие участки. – Частотный анализ показывает, что колебания имеют четкий период. Это похоже на…

– На что? – напряженно спросил капитан.

– На резонансную раскачку, – Алексей перевел взгляд на капитана. – Кто-то намеренно дестабилизирует вход в коридор.

Наступила тишина. Все офицеры в рубке переглянулись.

– Вы уверены? – наконец спросил Михеев.

– Посмотрите сами, – Алексей быстро набрал несколько команд на консоли, выводя спектральный анализ гравитационных колебаний. – Слишком четкая периодичность для естественного явления. И частота колебаний точно соответствует резонансной частоте структуры коридора.

– Директорат, – тихо произнес один из офицеров. – Они пытаются закрыть коридор.

– Или устроить засаду, – добавил другой. – Создать нестабильность, достаточную, чтобы корабль сбился с курса внутри коридора.

– В любом случае, нам нужно найти другой маршрут, – твердо сказал капитан.

– Не обязательно, – Алексей снова посмотрел на данные. – Если мы точно знаем частоту колебаний, мы можем скомпенсировать их, настроив собственные гравитационные генераторы на противофазе. Это как… акустическое шумоподавление, только для гравитационных волн.

– Это возможно? – с сомнением спросил Михеев.

– Теоретически – да, – Алексей начал быстро вводить уравнения в консоль. – Нам нужно синхронизировать генераторы и настроить их на точную компенсацию внешних колебаний. Это требует очень точных расчетов, но… – он замолчал, полностью погрузившись в работу.

Через несколько минут он выпрямился.

– Вот, – он передал капитану планшет с расчетами. – Эти настройки должны позволить нам безопасно войти в коридор, несмотря на внешние воздействия.

Михеев изучил расчеты, затем передал их главному инженеру корабля.

– Проверьте и внедрите настройки, – приказал он. Затем, повернувшись к Алексею: – Спасибо, адмирал. Ваша репутация не преувеличена.

Алексей неловко пожал плечами.

– Я просто использовал свои знания. Но не заблуждайтесь на мой счет, капитан. Я не военный и никогда им не буду.

Михеев внимательно посмотрел на него.

– Знаете, адмирал, в космосе грань между военным и гражданским часто размывается. Здесь важнее не звание, а способность принимать правильные решения под давлением. И вы только что доказали, что обладаете этой способностью.

Прежде чем Алексей успел ответить, корабль вздрогнул. Все огни в рубке мигнули, затем восстановились.

– Доклад! – резко скомандовал Михеев.

– Гравитационный импульс, сэр, – доложил один из офицеров. – Сильный, но кратковременный. Все системы функционируют нормально.

– Они знают, что мы здесь, – произнес другой офицер. – Это было предупреждение.

– Или попытка сканирования, – задумчиво сказал Алексей. – Они хотят определить наши технические возможности.

– В любом случае, нам нужно двигаться, – решил Михеев. – Применить настройки генераторов и приготовиться к входу в коридор.

Следующие минуты слились для Алексея в напряженное ожидание. Он наблюдал, как офицеры выполняют свои обязанности с впечатляющей эффективностью. Корабль медленно приближался к входу в гравитационный коридор – видимому только на приборах разрыву в ткани пространства-времени.

– Вход через 5… 4… 3… 2… 1… – отсчитывал навигатор.

Звезды на голографическом дисплее внезапно растянулись в длинные световые полосы, затем исчезли. Вместо них появилось абстрактное изображение гравитационного коридора – переливающийся тоннель из математических моделей и визуализированных данных.

– Стабильный вход, – доложил офицер. – Компенсация работает идеально. Расчетное время прохождения – 47 минут.

Михеев кивнул и перевел взгляд на Алексея.

– Похоже, ваши расчеты были точны, адмирал. Вы только что спасли корабль от возможной катастрофы.

Алексей почувствовал странную смесь гордости и отвращения. Да, он использовал свои знания, чтобы решить проблему. Но эта проблема была создана той самой войной, против которой он всегда выступал. И теперь он стал частью этой войны.

– Кажется, мне нужно привыкать к этому, – тихо произнес он. – К спасению кораблей. К принятию решений, от которых зависят жизни.

– Это бремя командования, – просто ответил Михеев. – И поверьте, оно не становится легче со временем.

Алексей еще долго стоял в рубке, глядя на визуализацию гравитационного коридора и думая о том, что ждет его впереди. Адмирал Алексей Нефедов. Человек, который ненавидел войну, теперь командующий целым флотом. Какая ирония. Какая трагическая ирония.

Орбитальная станция "Убежище Пустоты" полностью оправдывала своё название. Массивная конструкция из металла и композитных материалов висела в пустоте космоса, словно гигантское ископаемое из другой эпохи. Основная часть станции представляла собой тор диаметром около пяти километров, вращающийся для создания искусственной гравитации. От центра тора отходили длинные "спицы" – доки для кораблей различных классов.

Вокруг станции, словно рой серебристых рыб, двигались корабли Третьего флота – от небольших разведчиков до массивных линкоров, способных создавать собственные гравитационные искажения. В отдалении, почти у границы видимости, Алексей заметил корабль, не похожий на остальные – с необычной удлиненной формой и характерными выступами генераторов гравитационного поля.

– "Архимед", – сказал Михеев, заметив его взгляд. – Ваш флагман, адмирал. Одна из последних моделей исследовательских крейсеров, переоборудованных для военных целей.

– Исследовательский крейсер? – удивленно спросил Алексей.

– Да. Командование решило, что корабль, изначально спроектированный для научных миссий, будет более… подходящим для вас. К тому же, его сенсорные системы и гравитационные генераторы самые совершенные во флоте. Идеально для изучения аномалий.

Алексей промолчал. Очевидно, его репутация действительно опередила его, и командование уже приняло решения, основываясь на его предполагаемых предпочтениях.

Транспорт пришвартовался к одному из доков станции. Когда Алексей вышел из шлюза, его встретил почетный караул – десять офицеров в парадной форме, выстроившихся по обе стороны прохода. В конце строя стояла женщина средних лет с короткими темными волосами и проницательными глазами.

– Адмирал Нефедов, – она отсалютовала. – Командер Надя Соколова, ваш исполнительный офицер на "Архимеде". Добро пожаловать на "Убежище Пустоты".

Алексей неловко кивнул, не зная, должен ли он отвечать на салют.

– Благодарю, командер. Рад встрече.

Глаза Нади на мгновение расширились от удивления, затем она улыбнулась.

– Вы меня не помните, верно? Университет Ломоносова, спецкурс по квантовой гравитации, 2312 год. Я была вашей студенткой.

Алексей всмотрелся в ее лицо и внезапно узнал ту молодую девушку, которая всегда сидела в первом ряду и задавала самые острые вопросы.

– Надя Соколова, – он улыбнулся. – Конечно, помню. Вы написали блестящую диссертацию о влиянии темной энергии на стабильность гравитационных коридоров.

– Удивлена, что вы вспомнили, – она кивнула. – Позвольте проводить вас в ваши апартаменты. После вы захотите ознакомиться с текущей ситуацией и встретиться с офицерским составом "Архимеда".

Они шли по широкому изогнутому коридору станции, и Алексей чувствовал, как его разум отмечает все технические детали – стабилизаторы гравитации, компенсаторы вращения, системы жизнеобеспечения. Это был его способ справляться с неопределенностью – фокусироваться на понятном, на науке и технологиях.

– Как давно вы служите во флоте? – спросил он, чтобы нарушить молчание.

– Пятнадцать лет, – ответила Надя. – После университета я провела два года в гражданском исследовательском проекте, а затем приняла решение перейти в Космический Флот. Там были более… практические применения моих знаний.

– Практические, – эхом отозвался Алексей. – Да, полагаю, что так.

Соколова бросила на него быстрый взгляд.

– Я знаю о ваших пацифистских взглядах, адмирал. Многие в Академии разделяли их. Но реальность… сложнее теорий.

– Эту фразу я уже слышал от военных, – сухо заметил Алексей. – Обычно это прелюдия к объяснению, почему насилие необходимо.

– Не насилие, – твердо возразила Надя. – Защита. Есть разница.

– И где эта грань? Кто её определяет?

Командер остановилась перед дверью с символикой Флота.

– Ваши апартаменты, адмирал. Внутри вы найдете все необходимое, включая новую форму. Через два часа состоится брифинг в командном центре на уровне D. Сержант проводит вас.

Она отсалютовала и развернулась, чтобы уйти.

– Командер, – окликнул ее Алексей. – Вы не ответили на мой вопрос.

Надя обернулась, ее лицо было серьезным.

– Грань определяет тот, кто принимает решения, адмирал. И теперь это вы.

С этими словами она ушла, оставив Алексея наедине с тяжестью её слов и той ответственностью, которую он никогда не хотел принимать.

Апартаменты адмирала были просторными по меркам космической станции – гостиная, спальня, рабочий кабинет и личная ванная комната. Минималистичный интерьер, функциональная мебель, нейтральные цвета. На столе в рабочем кабинете стоял терминал, на котором мигал индикатор непрочитанных сообщений.

Алексей подошел к шкафу и открыл его. Внутри висела форма адмирала Космического Флота – темно-синий мундир с золотыми знаками отличия, брюки с идеально отутюженными стрелками, начищенные до блеска ботинки. Рядом висел церемониальный китель для официальных мероприятий и несколько комплектов повседневной формы.

Он провел рукой по ткани мундира. Материал был плотным, хорошего качества. Форма, которую он никогда не планировал носить. Символ власти, которую он никогда не хотел иметь.

Вздохнув, Алексей начал переодеваться. Форма подошла идеально, словно была сшита по его мерке. Вероятно, так и было – военные не оставляли ничего на волю случая.

Глядя на свое отражение в зеркале, он едва узнавал себя. Форма придавала ему официальный, почти величественный вид, полностью противоречащий его внутреннему состоянию. Алексей Нефедов, пацифист и ученый, в форме адмирала. Это выглядело как плохая космическая опера, где герой вынужден притворяться тем, кем он не является.

Отвернувшись от зеркала, он подошел к терминалу и просмотрел сообщения. Большинство из них были формальные приветствия от офицеров флота, расписание брифингов и технические спецификации "Архимеда". Но одно сообщение привлекло его внимание – оно было помечено как личное и зашифрованное.

Активировав его, Алексей увидел знакомое лицо адмирала Бурцева.

"Адмирал Нефедов, – начал Бурцев без предисловий. – Я должен предупредить вас о деликатности вашего положения. Ваше назначение – не просто вопрос тактической необходимости. Это политическое решение на самом высоком уровне. Маршал Маликов лично запросил ваше присутствие через дипломатические каналы".

Алексей замер, пораженный.

"Да, вы не ослышались. Маликов запросил вас. Его сообщение было кратким: 'Отправьте Нефедова. Только он может понять'. Мы не знаем, что это значит, но это подтверждает нашу теорию о том, что новая стратегия Директората основана на ваших работах. Будьте осторожны, адмирал. Возможно, Маликов рассчитывает именно на вашу реакцию. На ваш пацифизм. На вашу… историю с ним. Не позволяйте прошлому затуманить ваш рассудок. На карте слишком многое."

Сообщение закончилось, оставив Алексея в состоянии глубокого потрясения. Константин запросил его? Что это могло значить? Ловушка? Предупреждение? Или нечто более сложное?

Он вытащил старую фотографию, которую всегда носил с собой. Пятеро молодых людей с яркими глазами и верой в будущее. Константин и Алексей, стоящие рядом, еще не знающие, что их пути разойдутся так драматически.

"Что ты затеял, Костя?" – прошептал Алексей, глядя на улыбающееся лицо на фотографии. – "И во что ты меня втягиваешь?"

Размышления прервал сигнал коммуникатора. Пора было идти на брифинг, где его ждали офицеры флота, которым предстояло выполнять его приказы. Приказы человека, который всю жизнь избегал любой власти. Приказы адмирала, который ненавидел саму идею войны.

Алексей Нефедов расправил плечи, одернул мундир и направился к двери. Какой бы игрой это ни было, у него не было выбора, кроме как играть. И если его присутствие здесь было частью плана Константина, то ему предстояло выяснить, что это за план, и как его использовать, чтобы спасти как можно больше жизней в войне, которую он не мог остановить.

Адмирал Нефедов шагнул за порог своих апартаментов, навстречу будущему, которого никогда не хотел.

Глава 2: Гравитационный колодец

Командный центр "Убежища Пустоты" поражал своими масштабами. Огромный амфитеатр с террасами рабочих станций спускался к центральной голографической проекции, занимающей площадь не менее ста квадратных метров. Сейчас эта проекция демонстрировала объемную карту сектора Кассини-Райз – десятки звездных систем, соединенных светящимися нитями гравитационных коридоров. Некоторые области были подсвечены красным – территории, уже контролируемые Директоратом.

Алексей вошел в зал, когда брифинг уже начался. Десятки офицеров повернули головы в его сторону, и на мгновение наступила тишина. Затем все встали по стойке смирно.

– Адмирал на палубе! – объявил кто-то.

Алексей замер, не зная, как реагировать на эту формальность.

– Вольно, – неуверенно произнес он, вспомнив фразу из старых фильмов о военных. – Пожалуйста, продолжайте.

Он прошел к переднему ряду, где стояла командер Соколова, и занял место рядом с ней. Офицер разведки, проводивший брифинг, кивнул ему и продолжил презентацию.

– Как я уже говорил, последние данные показывают концентрацию сил Директората в системе Прокса-7. Исходя из перемещений их флотов, мы предполагаем, что их следующей целью станет либо Нексус, либо колония Новая Венера.

Он указал на мерцающие точки на карте.

– Особую тревогу вызывают сообщения о появлении аномальных зон в этих секторах. За последние три недели было зарегистрировано семь случаев исчезновения кораблей в районах, где наши сенсоры фиксировали необычные гравитационные возмущения.

– Данные по этим возмущениям? – спросил Алексей.

– В вашем терминале, адмирал, – ответил офицер. – Полный отчет со всеми сенсорными показаниями.

Алексей активировал встроенный в стол терминал и быстро просмотрел данные. Графики гравитационных полей, спектральный анализ, квантовые флуктуации – все указывало на явление, которое он теоретически описал в своих работах. "Мёртвые зоны", как их называла популярная пресса. Регионы, где обычная физика нарушается из-за перекрывающихся гравитационных манипуляций.

– Это соответствует моей модели квантовых складок в метрике пространства-времени, – задумчиво произнес Алексей. – Когда несколько гравитационных полей накладываются определенным образом, они могут создать локальный "карман" с измененными физическими константами. В этих зонах привычные нам законы физики… перестают работать предсказуемым образом.

– Насколько опасны эти зоны? – спросил один из офицеров.

– Теоретически? Крайне опасны, – ответил Алексей. – В моих моделях такая зона может делать всё, от простого искажения пространства до полного преобразования материи в иные формы. Возможна даже временная дилатация – замедление или ускорение времени относительно внешнего мира.

Он повернулся к карте.

– Но создание таких зон требует колоссальных энергетических затрат и точнейших расчетов. Если Директорат действительно научился генерировать их… это меняет характер войны.

– Как мы можем противостоять этому? – спросила командер Соколова.

Алексей задумался.

– Для начала нам нужно больше данных. Теоретически можно разработать системы раннего обнаружения аномалий, основанные на регистрации квантовых флуктуаций, предшествующих формированию "мёртвой зоны". Также возможно создание защитных полей, которые могли бы… – он внезапно остановился, осознав, что перешел к чисто техническому обсуждению, как на научной конференции, забыв о реальном контексте ситуации.

– Простите, – он покачал головой. – Прежде чем мы продолжим, я должен прояснить свою позицию. Я здесь против своей воли. Я не военный и не разделяю многие ценности и цели военной иерархии. Моя цель – минимизировать потери с обеих сторон и найти способ предотвратить эскалацию конфликта, если это возможно.

В зале повисла напряженная тишина. Офицеры переглянулись, некоторые с удивлением, другие – с плохо скрываемым неодобрением.

Командер Соколова выпрямилась.

– При всем уважении, адмирал, ваши личные взгляды сейчас не имеют значения. Вы – командующий Третьим флотом, и ваш долг – защищать системы Консорциума и миллионы гражданских, находящихся под нашей ответственностью.

– Я не отрицаю этой ответственности, командер, – спокойно ответил Алексей. – Но я верю, что лучший способ защитить эти жизни – избежать ненужных сражений и найти решение, которое остановит войну.

– Войну не останавливают пацифисты, сэр, – резко произнес один из офицеров в задних рядах. – Её останавливают решительные действия.

Алексей внимательно посмотрел на говорившего – молодого лейтенанта с напряженным лицом и горящими глазами.

– Ваше имя, лейтенант?

– Лейтенант Виктор Корнев, сэр. Командир тактического звена "Хищник".

– Лейтенант Корнев, вы когда-нибудь наблюдали коллапс метастабильного гравитационного поля?

– Нет, сэр, – с легким недоумением ответил Корнев.

– Это как наблюдать взрыв сверхновой в миниатюре, – тихо сказал Алексей. – Высвобождение энергии такой мощности, что оно буквально разрывает ткань пространства-времени. Вы знаете, что происходит при максимальном использовании гравитационного оружия обеими сторонами? Постепенное разрушение самой структуры космоса, в котором мы существуем.

Он обвел взглядом всех присутствующих.

– Я не выступаю против защиты гражданских. Но я хочу, чтобы вы все понимали – то, с чем мы имеем дело, может иметь последствия, выходящие далеко за рамки этой войны. "Мёртвые зоны" – это только начало.

Комнату заполнила напряженная тишина, прерванная внезапным сигналом тревоги. Карта в центре зала мигнула, и на ней появилась новая информация.

– Входящий приоритетный сигнал! – объявил офицер связи. – Разведывательный корабль "Сокол" сообщает о входе флота Директората в систему Терпсихора! Предварительная оценка – два тяжелых крейсера, четыре эсминца и несколько легких кораблей поддержки.

Алексей быстро оценил ситуацию. Терпсихора – ближайшая к "Убежищу Пустоты" обитаемая система, всего в шести часах пути через гравитационный коридор. Если Директорат захватит ее, станция окажется под прямой угрозой.

– Расчетное время до их прибытия? – спросил он, удивившись собственному спокойствию.

– При стандартной скорости прохождения коридора – около 12 часов, адмирал, – ответил офицер разведки.

– Состав наших сил в системе?

– Минимальный гарнизон, сэр. Два фрегата и оборонительная платформа на орбите главной планеты.

– Недостаточно для серьезного сопротивления, – заключила Соколова. – Им потребуется подкрепление.

Все взгляды обратились к Алексею. Это был момент истины – его первое решение как командующего флотом.

– Подготовить "Архимед" и боевую группу "Альфа" к немедленному выходу, – произнес он после короткой паузы. – Командер Соколова, вы отправитесь со мной. Остальные корабли привести в состояние повышенной готовности.

– Есть, адмирал! – Соколова отсалютовала. – Подготовка займет около часа.

– У нас есть преимущество во времени, – продолжил Алексей. – Мы должны прибыть в Терпсихору задолго до сил противника и подготовить оборонительные позиции.

Он повернулся к голографической карте и увеличил изображение системы Терпсихора. Одна звезда класса G, четыре планеты, астероидный пояс. Основное поселение – на второй планете, Терпсихора-Прайм, с населением около трех миллионов.

– Лейтенант Корнев, – обратился Алексей к молодому офицеру. – Ваше тактическое звено также отправится с нами. Нам понадобятся лучшие пилоты.

Корнев, явно удивленный этим обращением после их короткой перепалки, кивнул:

– Есть, сэр. "Хищники" будут готовы.

– Брифинг окончен, – объявил Алексей. – Всем приступить к подготовке. Мы вылетаем через 60 минут.

Офицеры разошлись с новой целеустремленностью. Только Соколова осталась стоять рядом с Алексеем, внимательно наблюдая за ним.

– Вы удивили их, – тихо сказала она. – Они ожидали колебаний, но вы действовали решительно.

– Это не значит, что я изменил своим убеждениям, – так же тихо ответил Алексей. – Но я понимаю ответственность. Три миллиона гражданских на Терпсихоре. Это не абстрактные цифры.

– Я знаю, – Соколова кивнула. – И именно поэтому, несмотря на ваш пацифизм, вы можете быть именно тем командиром, который нам нужен.

Алексей не ответил, вместо этого сосредоточившись на карте системы Терпсихора. Он пытался представить, какую стратегию выберет Константин. И, что более важно, почему он выбрал именно эту систему? Что в ней было такого особенного?

И внезапно его осенило. Терпсихора имела уникальную особенность – её звезда обладала нестабильной магнитосферой, создающей естественные гравитационные флуктуации. В своей ранней работе, написанной еще вместе с Константином, Алексей теоретизировал, что такие звезды могут стать идеальной средой для создания стабильных "мёртвых зон".

"Он проверяет теорию", – подумал Алексей. "Использует естественные условия Терпсихоры для усиления эффекта. Но зачем? Что он пытается доказать? Или… кому он пытается что-то доказать?"

– Командер, – обратился он к Соколове. – Мне нужны все данные о звезде Терпсихоры. Исторические наблюдения, спектральный анализ, гравиметрические показатели – всё, что у нас есть.

– Есть что-то конкретное, что вы ищете, адмирал?

– Да, – кивнул Алексей. – Я ищу аномалии. Естественные гравитационные флуктуации, которые могли бы стать основой для искусственных "мёртвых зон". Я думаю, Маликов выбрал Терпсихору не случайно.

Соколова нахмурилась.

– Вы думаете, это ловушка?

– Я думаю, это демонстрация, – медленно произнес Алексей. – Он хочет показать мне что-то. И использует для этого систему с тремя миллионами невинных людей.

В его голосе появилась жесткость, которую он сам от себя не ожидал.

– Подготовьте "Архимед", командер. Мы выдвигаемся по готовности.

Крейсер "Архимед" оправдывал свое название. Это был не просто военный корабль, а настоящий шедевр инженерной мысли, изначально созданный для научных миссий и только потом адаптированный для боевых действий. Его обтекаемый корпус, около трехсот метров в длину, был оснащен самыми современными сенсорными системами и генераторами гравитационных полей, способными как искажать пространство для быстрого перемещения, так и создавать мощные защитные экраны.

Командная рубка располагалась в центральной части корабля, защищенная несколькими слоями брони. В отличие от стандартных военных кораблей, здесь было просторно и эргономично, с удобными рабочими станциями и большим центральным столом, над которым парила голографическая проекция окружающего пространства.

Алексей сидел в командирском кресле, изучая данные на персональном дисплее. Он успел переодеться в более практичную полевую форму, но все равно чувствовал себя неуютно среди военной атрибутики. Вокруг него кипела деятельность – офицеры проверяли системы, навигаторы прокладывали курс, инженеры контролировали работу двигателей.

– "Архимед" готов к отправлению, адмирал, – доложила Соколова, подойдя к командирскому креслу. – Боевая группа "Альфа" также готова. Два легких крейсера и четыре эсминца.

– Тактическое звено "Хищник"?

– Двенадцать перехватчиков на борту, готовы к вылету по вашему приказу.

Алексей кивнул и повернулся к навигатору:

– Проложите курс к точке выхода гравитационного коридора Терпсихоры. Используйте минимальную мощность двигателей до выхода из зоны станции, затем полный ход.

– Есть, сэр, – ответил навигатор, чьи пальцы уже летали над голографическим интерфейсом.

– Уведомите боевую группу: выходим через 5 минут, – добавил Алексей, затем, повернувшись к Соколовой: – Какие новости от разведки в Терпсихоре?

– "Сокол" сообщает, что никаких изменений. Вражеский флот еще не достиг внешних границ системы. Местный гарнизон приведен в полную боевую готовность, началась эвакуация гражданских из стратегических районов.

Алексей нахмурился:

– Полная эвакуация планеты невозможна за такое короткое время.

– Да, сэр. Они эвакуируют только ключевых специалистов и правительственных чиновников, – Соколова помедлила. – Стандартный протокол в таких ситуациях.

Алексей хотел возразить, но понимал, что сейчас не время для дебатов об этике. Он вызвал на свой дисплей данные о звезде Терпсихоры, которые запросил ранее. Как он и помнил, звезда обладала необычными гравитационными характеристиками – периодические выбросы плазмы создавали локализованные искажения пространства-времени, слишком слабые, чтобы представлять опасность для кораблей, но достаточные, чтобы их можно было зарегистрировать.

"Идеальная лаборатория для экспериментов с 'мёртвыми зонами'", – подумал он. "Константин всегда был умен. Он выбрал место, где природа сама помогает его экспериментам".

– Адмирал, – голос Соколовой вернул его к реальности. – Мы готовы к отправлению.

Алексей глубоко вздохнул и произнес фразу, которая, как он надеялся, никогда не слетит с его губ:

– Всем кораблям: начать выдвижение. Курс на Терпсихору.

"Архимед" мягко отделился от дока станции. За ним, соблюдая идеальный строй, последовали корабли боевой группы "Альфа". Маневровые двигатели мягко толкали их вперед, уводя от безопасного убежища навстречу неизвестности.

Когда корабли покинули зону ограниченных маневров станции, Алексей дал команду:

– Основные двигатели на полную мощность. Вперед.

Корабль вздрогнул, когда активировались основные генераторы гравитационного поля. Вместо привычного для старых космических кораблей ускорения, прижимающего к креслу, пассажиры "Архимеда" почувствовали лишь легкую вибрацию – искажение пространства перед кораблем создавало эффект "падения вперед", позволяя достигать субсветовых скоростей без инерционных перегрузок.

На главном дисплее звезды растянулись в длинные полосы, когда корабль приблизился к релятивистским скоростям. До гравитационного коридора, ведущего к Терпсихоре, оставалось менее часа пути.

– Адмирал, – обратилась к нему Соколова. – С вашего позволения, я хотела бы предложить план действий после прибытия.

– Конечно, командер, – кивнул Алексей. – Я рассчитываю на ваш опыт.

Соколова активировала тактический дисплей на центральном столе.

– Учитывая наши силы и предполагаемый состав флота Директората, прямое столкновение было бы… рискованным. Силы примерно равны, но у них будет преимущество внезапности и инициативы.

– Согласен, – кивнул Алексей. – Классическая оборонительная позиция здесь не подойдет.

– Я предлагаю асимметричную стратегию, – Соколова указала на астероидный пояс, расположенный между третьей и четвертой планетами системы. – Расположить основные силы здесь, используя астероиды как естественное прикрытие. Легкие корабли и эскадрилью "Хищник" выдвинуть вперед для раннего обнаружения противника.

Алексей задумался. План был логичным с военной точки зрения, но не учитывал особенности гравитационного поля звезды, которые, как он подозревал, были ключевым фактором в планах Маликова.

– Это хорошая основа, командер, но предлагаю модификацию, – он изменил отображение на голографической карте, выделив определенные сектора вокруг звезды. – Эти области демонстрируют повышенную гравитационную активность из-за особенностей звезды. Если моя теория верна, Директорат будет использовать их для создания или усиления "мёртвых зон".

Он указал на один из секторов, ближайший к планете Терпсихора-Прайм.

– Особенно этот. Гравитационные показатели здесь выше на 17%, и наблюдается периодический паттерн флуктуаций. Идеальное место для создания стабильной аномалии, достаточно близко к планете, чтобы представлять угрозу.

– Вы предлагаете сконцентрировать наши силы там? – с сомнением спросила Соколова.

– Нет. Я предлагаю создать видимость концентрации сил в астероидном поясе, как вы и предложили, но разместить "Архимед" и два эсминца в скрытой позиции рядом с этой зоной повышенной активности. Когда Директорат начнет свои манипуляции с гравитационным полем, мы будем готовы немедленно вмешаться.

– Рискованно, – заметила Соколова. – Если они обнаружат "Архимед"…

– То нападут на флагман, отвлекая внимание от гражданских целей, – закончил за неё Алексей. – Что предпочтительнее атаки на планету.

Соколова внимательно посмотрела на него.

– Это не совсем то, чего я ожидала от самопровозглашенного пацифиста, адмирал.

– Я пацифист, командер, не мученик и не глупец, – спокойно ответил Алексей. – Я ненавижу войну, но раз уж меня вынудили в ней участвовать, я буду использовать свои знания, чтобы минимизировать потери. И я знаю, как думает Константин Маликов.

Их разговор прервал сигнал связиста:

– Адмирал, входящее сообщение от разведчика "Сокол". Приоритет высший.

– На экран, – приказал Алексей.

Изображение на главном дисплее сменилось. Командир "Сокола", капитан с измученным лицом, выглядел встревоженным:

– "Архимед", у нас проблемы. Мы зарегистрировали формирование гравитационной аномалии в системе Терпсихора, координаты передаю отдельным пакетом. Аномалия растет быстрее, чем предсказывали наши модели. И… мы потеряли связь с фрегатом "Ястреб", который пытался исследовать её.

– Когда началось формирование аномалии? – резко спросил Алексей.

– Примерно два часа назад, сэр. Сначала она была едва заметна, но затем начала экспоненциально расти.

– А вражеский флот? Вы его обнаружили?

– В том-то и дело, сэр, – капитан "Сокола" выглядел озадаченным. – Никаких признаков флота Директората. Наши датчики дальнего действия не фиксируют кораблей в пределах двух световых часов от системы.

Алексей и Соколова переглянулись. Это не имело смысла. Аномалия уже формируется, но флот Директората еще даже не прибыл в систему?

– Пошлите мне все данные по аномалии, – приказал Алексей. – Немедленно. И держите "Сокол" на безопасном расстоянии от неё.

– Есть, сэр. Данные передаются.

Когда связь прервалась, Алексей повернулся к Соколове:

– Что-то не так. Это не соответствует нашим разведданным.

– Возможно, у Директората есть технология, которая позволяет им создавать аномалии дистанционно? – предположила Соколова.

– Невозможно, – покачал головой Алексей. – Для формирования "мёртвой зоны" требуется прецизионное управление гравитационным полем непосредственно в точке создания. Нельзя сделать это на расстоянии.

Он замолчал, обдумывая ситуацию. Затем его лицо изменилось, словно его осенило:

– Если только… Это не предварительная стадия атаки. Это подготовка.

– К чему?

– К созданию искусственного гравитационного коридора, – медленно произнес Алексей. – Они готовят путь для мгновенного прибытия всего своего флота, минуя обычные маршруты, которые мы контролируем.

Соколова побледнела:

– Это возможно?

– Теоретически – да. Если создать достаточно стабильную "мёртвую зону" с определенными параметрами, её можно использовать как… портал. Вход в искусственный коридор, ведущий прямо в систему Терпсихора, в обход всех наблюдательных постов.

– Тогда мы должны остановить формирование этой зоны!

– Уже слишком поздно, – Алексей покачал головой, изучая поступившие данные. – Она уже достигла критической стабильности. Но мы можем использовать это против них.

Он повернулся к навигатору:

– Изменить курс. Направляйтесь прямо к точке входа в Терпсихорский коридор. Максимальная скорость.

– Адмирал? – Соколова смотрела на него с вопросом.

– Они ожидают, что мы прибудем обычным путем, через стандартный коридор, – объяснил Алексей. – Это займет около шести часов. За это время их флот успеет прибыть через искусственный коридор и закрепиться в системе.

Он указал на точку на карте:

– Но если мы войдем в стандартный коридор с максимальной скоростью, на пределе возможностей корабля, мы можем сократить время прибытия до трех с половиной часов. Это даст нам шанс перехватить их в момент выхода из искусственного коридора, когда их корабли будут наиболее уязвимы.

– Это рискованно, – заметил главный инженер. – Вход в коридор на таких скоростях никогда не тестировался. Мы можем потерять корабль.

– Я знаю, – Алексей кивнул. – Но у нас нет выбора. Если Директорат захватит Терпсихору, следующей целью станет "Убежище Пустоты". И тогда будут потеряны не только корабли, но и миллионы жизней.

Он посмотрел на всех присутствующих в рубке:

– Я понимаю риск. И я не приказываю. Я прошу вас довериться моему плану.

Соколова выпрямилась и отсалютовала:

– Экипаж "Архимеда" готов выполнить приказ, адмирал.

Остальные офицеры последовали её примеру, даже те, кто ранее с сомнением относился к новому командиру.

– Хорошо, – кивнул Алексей. – Связист, передайте боевой группе "Альфа" мои распоряжения. Всем кораблям подготовиться к экстремальному входу в гравитационный коридор.

Пока офицеры выполняли его распоряжения, Алексей вернулся к изучению данных об аномалии. Константин всегда был блестящим физиком, но эта манипуляция с гравитационным полем была на уровне, который даже Алексей считал скорее теоретическим. Создание искусственного коридора требовало такой точности расчетов и такой мощности генераторов, что казалось почти невозможным.

"Что ты задумал, Костя?" – снова спросил он мысленно. "Это демонстрация? Предупреждение? Или начало чего-то гораздо более страшного?"

Вход в гравитационный коридор на сверхвысокой скорости был похож на прыжок в бурлящий водоворот. "Архимед" сотрясался, словно его пытались разорвать на части. Системы корабля работали на пределе возможностей, компенсируя чудовищные перегрузки.

Алексей крепко держался за подлокотники командирского кресла, чувствуя, как вибрация проникает до костей. Он никогда раньше не испытывал ничего подобного – даже в свои самые рискованные научные экспедиции.

– Структурная целостность 82 процента и падает! – докладывал инженер. – Напряжение в главной раме превышает проектные спецификации!

– Удерживайте курс, – спокойно произнес Алексей, хотя внутри него все сжималось от напряжения. – Стабилизаторы на максимум.

На мониторах мелькали предупреждения о перегрузке систем. Несколько второстепенных систем уже отключились, перенаправив энергию на структурные поля целостности.

– Мы теряем связь с "Рысью" и "Ягуаром", – сообщил связист, указывая на два эсминца из сопровождения. – Их сигналы становятся нестабильными.

– Они выдержат, – уверенно сказал Алексей. – Корпуса военных кораблей рассчитаны на серьезные перегрузки.

Звезды за пределами коридора слились в сплошные полосы света, словно корабль пробивался сквозь водопад фотонов. Время внутри гравитационного коридора текло иначе – то, что снаружи занимало шесть часов, здесь сжималось до трех с половиной за счет искривления пространства-времени.

– Две минуты до выхода! – объявил навигатор. – Готовность всех систем!

Алексей вызвал на дисплей последние данные от разведчика "Сокол". Аномалия в системе Терпсихора продолжала расти, почти достигнув параметров, необходимых для формирования стабильного прохода. Если его расчеты верны, флот Директората должен появиться примерно в то же время, что и "Архимед" – идеальный момент для перехвата.

– Тактические системы готовы, – доложила Соколова. – Щиты заряжены на 87 процентов. Гравитационные генераторы в режиме ожидания.

– Выход из коридора через 10… 9… 8… – начал отсчет навигатор.

Алексей напрягся. Сейчас все зависело от точности его расчетов и скорости реакции экипажа.

– …3… 2… 1… Выход!

"Архимед" вырвался из гравитационного коридора, как снаряд из ствола. Системы стабилизации работали на пределе, гася инерцию. На главном дисплее развернулась панорама системы Терпсихора – желтая звезда класса G, окруженная планетами.

– Доклад! – потребовал Алексей.

– Все системы функционируют, – сообщил главный инженер. – Незначительные повреждения в секциях C и F, но ничего критичного.

– Боевая группа "Альфа" вышла из коридора, все корабли целы, – добавил связист. – "Рысь" сообщает о повреждениях двигательной системы, но они уже работают над ремонтом.

– Аномалия? – Алексей повернулся к офицеру сенсорных систем.

– Координаты 27-44-12, примерно в двухстах тысячах километров от нашей текущей позиции, – офицер указал на точку на карте. – Она… меняется, сэр. Показатели нестабильны.

На тактическом дисплее появилось изображение аномалии – сферическая область пространства, которая, казалось, пульсировала, словно живое сердце. Окружающие её звезды выглядели искаженными, свет изгибался странными узорами.

– Это происходит, – тихо произнес Алексей. – Формирование искусственного коридора.

– Разведчик "Сокол" приближается к нашей позиции, – сообщил связист. – Они запрашивают дальнейшие указания.

– Пусть держатся на безопасном расстоянии от аномалии, но продолжают наблюдение, – распорядился Алексей. – Боевая группа "Альфа" – построение "Гидра". "Архимед" займет позицию на оси координат 30-45-15.

Он указал на точку примерно в пятидесяти тысячах километров от аномалии.

– Лейтенант Корнев, – обратился он по внутренней связи к командиру тактического звена. – Подготовьте "Хищников" к вылету. Ваша задача – скрытное патрулирование периметра вокруг аномалии. Обнаружение любых признаков появления кораблей Директората.

– Есть, адмирал, – ответил Корнев. – "Хищники" готовы к вылету.

– Выполнять.

Алексей повернулся к Соколовой:

– Командер, активируйте протокол "Тихая вода". Минимальное энергопотребление, пассивные сенсоры, полная боевая готовность.

– Вы ожидаете засады, адмирал? – спросила Соколова, выполняя его распоряжения.

– Я ожидаю, что Константин Маликов не станет делать очевидных ходов, – ответил Алексей. – Он знает, что я здесь. Он рассчитывает на меня. Это часть его плана.

– Вы говорите так, словно знаете его лично, – заметила Соколова.

– Я знаю, – просто ответил Алексей. – Мы вместе разработали теорию, на которой основана эта аномалия. Мы были друзьями… раньше.

Наступила короткая пауза. Офицеры в рубке обменялись взглядами, но никто не произнес ни слова.

– Адмирал, – нарушил тишину офицер сенсорных систем. – Аномалия достигла критического порога стабильности. Происходит… трансформация.

На дисплее аномалия изменилась. Из бесформенного пульсирующего облака она превратилась в идеально круглый диск, темный, словно провал в другое измерение. Пространство вокруг него искажалось, создавая эффект линзирования.

– Искусственный коридор открыт, – тихо произнес Алексей. – Они идут.

И словно в ответ на его слова, из центра темного диска начали появляться корабли Директората. Первыми вышли разведчики – небольшие быстрые суда с минимальным вооружением. За ними – два тяжелых крейсера, окруженные эсминцами сопровождения.

– Подтверждаю выход кораблей Директората через искусственный коридор, – доложил офицер сенсорных систем. – Состав соответствует разведданным: два тяжелых крейсера, четыре эсминца и вспомогательные суда.

Алексей внимательно наблюдал за выходящими кораблями. Нечто в построении флота казалось неправильным, неестественным.

– Увеличьте изображение ведущего крейсера, – приказал он.

На дисплее появилось увеличенное изображение массивного крейсера Директората. Его форма напоминала наконечник копья – удлиненный и острый, с характерными выступами гравитационных генераторов по бокам. Но что-то в его движении было странным.

– Он кажется… неуправляемым, – заметила Соколова. – Смотрите, траектория нестабильна, маневровые двигатели активируются случайным образом.

– Все корабли Директората демонстрируют признаки потери контроля! – добавил офицер сенсорных систем. – Они выходят из коридора с отклонениями от ожидаемых траекторий.

Алексей нахмурился. Это не было частью плана Маликова, который всегда предпочитал идеальный контроль и порядок. Что-то пошло не так с искусственным коридором.

– Похоже, они столкнулись с непредвиденными эффектами при прохождении, – произнес он. – Коридор нестабилен.

– Это наш шанс, – Соколова повернулась к нему. – Они уязвимы. Мы можем атаковать, пока они пытаются восстановить управление.

Алексей задумался. С военной точки зрения, Соколова была права – это была идеальная возможность для атаки. Но что-то его беспокоило. Если Маликов действительно потерял контроль над своими кораблями, ситуация могла стать непредсказуемой. А непредсказуемость в сочетании с гравитационным оружием была рецептом катастрофы.

– Мы не будем атаковать, – решил он. – По крайней мере, не сейчас. Лейтенант Корнев, выведите "Хищников" в патрульный контур, но держитесь на безопасном расстоянии. Наблюдайте и ждите моих приказов.

Он повернулся к Соколовой:

– Подготовьте защитные системы, но не предпринимайте агрессивных действий. Я хочу увидеть, как развивается ситуация.

– Сэр, – возразил тактический офицер. – Такой шанс может больше не представиться.

– Я понимаю, – кивнул Алексей. – Но мы имеем дело не просто с военной операцией. Эта аномалия, этот искусственный коридор – это технология, которую мы до конца не понимаем. Если мы спровоцируем полномасштабное сражение рядом с нестабильной "мёртвой зоной", последствия могут быть катастрофическими не только для наших кораблей, но и для всей системы.

Он указал на мерцающий диск искусственного коридора:

– Смотрите, он уже начинает флуктуировать. Если он коллапсирует в неконтролируемом режиме, высвобожденная энергия может уничтожить всё в радиусе миллиона километров, включая нас.

Офицеры переглянулись. Перспектива была пугающей, но аргументы Алексея были логичными.

– Мы будем наблюдать, – подытожил он. – И будем готовы действовать в любой момент.

Следующие тридцать минут прошли в напряженном ожидании. Корабли Директората постепенно восстанавливали управление, выстраиваясь в боевой порядок. Искусственный коридор продолжал функционировать, но его стабильность снижалась – границы диска колебались, иногда выпуская всплески энергии, похожие на молнии.

Алексей не отрывал взгляда от мониторов, анализируя каждое изменение в поведении аномалии. Его научный разум работал с максимальной эффективностью, применяя все знания, накопленные годами теоретических исследований, к реальной ситуации.

– Адмирал, – связист прервал его размышления. – Входящий сигнал от флота Директората. Они запрашивают канал связи.

– Источник? – быстро спросил Алексей.

– Флагман, сэр. Крейсер "Урания".

Алексей выпрямился в кресле. Это был личный флагман Маликова, названный в честь музы астрономии из греческой мифологии.

– Откройте канал, – распорядился он. – Только аудио, без визуального контакта.

На мониторе появился символ Директората – стилизованное изображение звезды в круге.

– Говорит маршал Константин Маликов, командующий экспедиционными силами Директората, – раздался знакомый голос, чуть более резкий, чем помнил Алексей. – Я запрашиваю разговор с адмиралом Алексеем Нефедовым.

– Я слушаю, маршал, – ответил Алексей, стараясь, чтобы его голос звучал нейтрально.

Последовала короткая пауза, словно Маликов был удивлен тем, что Алексей действительно здесь.

– Алексей… – голос Маликова стал мягче. – Значит, ты все-таки принял командование. Я не был уверен, что они смогут тебя убедить.

– Скорее принудить, чем убедить, – сухо ответил Алексей. – Но я здесь. Как и ты. С флотом, готовым атаковать гражданскую систему.

– Не всё так просто, друг мой, – в голосе Маликова слышалась усталость. – Я здесь не для атаки на Терпсихору. Я здесь для демонстрации.

– Демонстрации чего? – напряженно спросил Алексей. – Своей способности создавать искусственные коридоры? Впечатляюще, но какой ценой, Костя? Ты представляешь, как это дестабилизирует пространство-время?

– Конечно, представляю, – ответил Маликов. – Лучше, чем кто-либо. За исключением, может быть, тебя. Именно поэтому я здесь. Чтобы ты увидел. Чтобы ты понял.

Алексей нахмурился. Маликов говорил загадками, что было не в его стиле.

– Понял что?

– Что наша теория работает, Алексей, – в голосе Маликова появилась странная интенсивность. – Кватернионные складки не просто создают локальные искажения – они открывают двери в другую физику. В "мёртвых зонах" законы нашей вселенной перестают действовать. Это… это революция. Не оружие – инструмент преобразования.

Алексей обменялся быстрым взглядом с Соколовой, которая выглядела озадаченной этим разговором.

– И ради этой "революции" ты готов рисковать целой звездной системой? – спросил Алексей. – Коридор нестабилен, Костя. Ты сам едва не потерял контроль над своими кораблями.

– Небольшой просчет, – отмахнулся Маликов. – В следующий раз мы скорректируем параметры. Важно то, что базовый принцип работает.

– В следующий раз? – Алексей напрягся. – Ты планируешь продолжать эти эксперименты?

– Конечно. Это только начало. Мы можем создавать коридоры между любыми точками пространства, минуя обычные маршруты. Мы можем трансформировать саму природу войны.

– Или положить конец войне, – тихо сказал Алексей. – Если эта технология станет доступной обеим сторонам, необходимость в контроле над стандартными коридорами отпадет. Главная причина конфликта исчезнет.

Маликов рассмеялся:

– Всё тот же идеалист. Война не из-за коридоров, Алёша. Она из-за власти. Из-за будущего человечества. Из-за того, кто будет определять это будущее.

Алексей заметил, что коридор начал пульсировать более интенсивно. Его края размывались, выпуская всплески энергии в окружающее пространство.

– Костя, твой коридор становится критически нестабильным, – предупредил он. – Вы должны начать эвакуацию немедленно.

– Я знаю, – спокойно ответил Маликов. – У нас еще есть около пятнадцати минут, прежде чем потребуется отход. Более чем достаточно для нашей беседы.

– Ты не понимаешь, – настаивал Алексей. – Если коридор коллапсирует неконтролируемым образом, он может создать каскадную реакцию. "Мёртвая зона" может расшириться, поглотить ваши корабли, возможно, даже угрожать планете.

– Риск, который мы готовы принять, – твердо сказал Маликов. – Ради прогресса всегда приходится чем-то жертвовать.

– Жертвовать? – голос Алексея стал жестким. – Это не твоя жертва, Костя. Это жертва миллионов невинных людей на Терпсихоре.

– Именно поэтому я хотел, чтобы ты был здесь, – ответил Маликов. – Я знал, что ты найдешь способ минимизировать риски. Ты всегда был лучшим из нас в прогнозировании поведения аномалий.

Алексей внезапно понял, что Маликов манипулирует им. Использует его знания и навыки, его заботу о невинных, чтобы сделать свои эксперименты безопаснее.

– Я не твой страховой полис, маршал, – холодно произнес он, намеренно используя официальное обращение. – И не позволю использовать меня как инструмент в твоих играх.

Он повернулся к тактическому офицеру:

– Подготовить системы гравитационной нейтрализации. Цель – искусственный коридор. Мы будем стабилизировать его внешние границы, чтобы обеспечить контролируемый коллапс.

– Что ты делаешь? – в голосе Маликова появилась тревога.

– То, что должен был сделать ты, – ответил Алексей. – Обеспечиваю безопасность системы. Твой эксперимент закончен, Костя. Либо ты отводишь свои корабли через коридор, пока он еще стабилен, либо рискуешь застрять здесь, когда мы его закроем.

Последовала долгая пауза. Когда Маликов заговорил снова, его голос был спокойным, но с нотками уважения:

– Ты изменился, Алёша. Стал жестче. Это хорошо. В этой войне мягкость – это слабость.

– Я не стал жестче, – возразил Алексей. – Я просто помню, о чем всегда говорил тебе – с большой силой приходит большая ответственность. Ты создал этот коридор, твоя ответственность – закрыть его безопасно.

– Мы отступаем, – объявил Маликов. – Но это не конец, а только начало. Мы еще встретимся, друг мой. И тогда я покажу тебе гораздо больше, чем простой искусственный коридор.

– Я буду ждать, – тихо ответил Алексей. – Удачного пути, Костя.

Связь прервалась. На тактическом дисплее корабли Директората начали разворачиваться, направляясь обратно к коридору.

– Они действительно отступают, – удивленно произнесла Соколова. – Без единого выстрела.

– Не стоит недооценивать силу старой дружбы, – заметил Алексей. – И общей истории.

Он повернулся к тактическому офицеру:

– Несмотря на отступление, продолжайте подготовку систем нейтрализации. Как только последний корабль Директората пройдет через коридор, мы начнем процедуру стабилизации и контролируемого коллапса.

– Есть, сэр.

Алексей наблюдал, как корабли Маликова один за другим исчезали в темном диске коридора. Когда последний из них вошел, он дал команду:

– Приступить к нейтрализации. Всем системам – полная мощность.

"Архимед" и корабли сопровождения направили сфокусированные гравитационные лучи на границы коридора, создавая противофазные колебания, которые постепенно гасили нестабильные флуктуации. Это была сложная операция, требующая точной координации и постоянной корректировки параметров.

– Стабилизация на 40 процентов, – докладывал офицер сенсорных систем. – Коллапс замедляется.

– Продолжайте, – приказал Алексей. – Поддерживайте постоянное давление на внешние границы.

Минута за минутой, коридор постепенно сжимался, его границы становились всё более определенными, флуктуации уменьшались. Наконец, он сжался до точки и исчез в финальной вспышке энергии, которая быстро рассеялась в космосе.

– Коридор закрыт, – объявил офицер сенсорных систем. – Аномальная активность прекратилась. Остаточное гравитационное эхо соответствует предсказанным параметрам.

По рубке прокатился вздох облегчения. Офицеры обменивались улыбками и поздравлениями.

– Отличная работа, – Алексей кивнул всему экипажу. – Особенно учитывая, что большинство из вас никогда раньше не сталкивались с подобными явлениями.

Он повернулся к Соколовой:

– Командер, обеспечьте полное сканирование региона. Я хочу быть уверенным, что не осталось скрытых аномалий или гравитационных "карманов".

– Есть, сэр, – Соколова отдала соответствующие распоряжения, затем понизила голос: – Должна признать, адмирал, я была удивлена вашей… эффективностью. Для человека, который считает себя пацифистом, вы проявили неожиданные тактические способности.

– Пацифизм не означает пассивность, командер, – ответил Алексей. – Он означает приверженность мирным решениям, когда это возможно, и минимизацию насилия, когда это невозможно. Сегодня мы добились цели без единого выстрела. Я считаю это победой.

– Необычной победой, – заметила Соколова. – Но всё же победой. Я начинаю понимать, почему вас назначили командующим, несмотря на ваши взгляды.

Алексей слабо улыбнулся:

– Возможно, именно из-за них. В этой войне слишком много людей, готовых стрелять первыми. Возможно, им нужен был хотя бы один, кто задумается прежде, чем нажать на спусковой крючок.

Он повернулся к главному дисплею, где на месте исчезнувшего коридора теперь было лишь пустое пространство, усеянное звездами.

– Но не обольщайтесь, командер. Это была только первая встреча. И Маликов был прав в одном – это только начало.

Глава 3: Орбитальное разложение

Коммодорский зал на "Убежище Пустоты" был предназначен для военных совещаний высшего уровня. Массивный стол из синтетического дерева, окруженный двадцатью креслами, занимал центр помещения. Стены украшали голографические проекции знаменитых сражений Космического Флота и портреты выдающихся адмиралов прошлого. Над столом висела детализированная трехмерная карта сектора Кассини-Райз, с отмеченными позициями сил Консорциума и Директората.

Алексей сидел во главе стола, чувствуя себя неуютно под пристальными взглядами офицеров. Прошло три дня с инцидента в системе Терпсихора, и высшее командование требовало подробного отчета.

– Адмирал Нефедов, – начал адмирал Бурцев, сидящий по правую руку от Алексея. – Ваши действия в Терпсихоре можно рассматривать как успешные – система не пострадала, и мы получили ценную информацию о новой технологии противника. Однако, – он сделал паузу, – некоторые аспекты вызывают беспокойство.

– Какие именно, адмирал? – спокойно спросил Алексей.

– Прежде всего, ваш разговор с маршалом Маликовым, – Бурцев указал на голографическую запись переговоров, зависшую над столом. – Он был слишком… личным. Вы позволили прошлым отношениям влиять на тактические решения.

– С уважением, сэр, – возразил Алексей, – именно эти "личные отношения" позволили нам разрешить ситуацию без единого выстрела. Маликов отвел свой флот, и мы смогли безопасно закрыть аномалию.

– Сегодня – да, – вступил в разговор адмирал Чжоу Вэйхань, командующий Четвертым флотом, мужчина средних лет с острым взглядом и сдержанными манерами. – Но что будет завтра? Мы не можем полагаться на вашу дружбу с врагом каждый раз, когда Директорат угрожает нашим системам.

– Я не предлагаю полагаться на дружбу, адмирал Чжоу, – ответил Алексей. – Я предлагаю использовать все доступные средства для достижения наших целей. В данном случае мои отношения с Маликовым были инструментом, таким же, как наши корабли или оружие.

Бурцев и Чжоу обменялись взглядами. Они явно не ожидали такой прагматичной позиции от известного своим идеализмом ученого.

– Хорошо, – кивнул Бурцев. – Но это подводит нас к более серьезному вопросу. Искусственные коридоры. Насколько опасна эта технология? И, что более важно, можем ли мы воспроизвести её?

Алексей глубоко вздохнул. Этого вопроса он ожидал и боялся.

– Технология чрезвычайно опасна, – начал он. – Создание искусственных "мертвых зон" и коридоров требует манипуляций с фундаментальными константами пространства-времени. Каждое такое вмешательство оставляет… шрамы. Микроразрывы в ткани реальности, которые со временем могут расширяться.

Он активировал свой планшет, и над столом появилась сложная математическая модель.

– Мои расчеты показывают, что при продолжительном и широкомасштабном использовании этой технологии мы рискуем создать перманентные зоны искаженной физики – регионы, где обычные законы природы перестают действовать. Это может сделать целые звездные системы непригодными для жизни или навигации.

– Но технологическое превосходство, – настаивал полковник Каримов, – оно того стоит, разве нет? Если мы сможем создавать собственные коридоры, мы получим стратегическое преимущество, которое может закончить войну.

– Или навсегда изменить природу войны, сделав её ещё более разрушительной, – возразил Алексей. – Представьте – внезапные атаки через искусственные коридоры, невозможность предсказать, откуда придет удар, постоянная необходимость защищать каждую точку пространства одновременно.

Он обвел взглядом всех присутствующих:

– А теперь добавьте к этому "мёртвые зоны" – постоянно расширяющиеся области, где физика непредсказуема, где корабли и целые станции могут просто исчезнуть. Мы рискуем не просто проиграть войну – мы рискуем сделать космос непригодным для человечества.

В зале наступила тишина. Офицеры переглядывались, обдумывая слова Алексея.

– И всё же, – наконец произнес Бурцев, – мы не можем игнорировать потенциал этой технологии. Если Директорат продолжит её развивать, а мы останемся позади…

– Я не говорю, что мы должны игнорировать, – уточнил Алексей. – Я говорю, что мы должны исследовать её с предельной осторожностью, понимая все риски. И, что более важно, мы должны разработать средства защиты от "мёртвых зон" и методы их нейтрализации.

– Вы предлагаете оборонительную стратегию? – скептически спросил Чжоу.

– Я предлагаю сбалансированный подход, – ответил Алексей. – Да, мы должны изучать эту технологию, но не с целью создания более мощного оружия, а с целью понимания и контроля явления. И параллельно мы должны искать дипломатические пути решения конфликта, пока он не перешел точку невозврата.

– Дипломатия, – фыркнул один из офицеров. – Директорат не заинтересован в переговорах. Они хотят только нашей капитуляции.

– Возможно, – согласился Алексей. – Но мы не узнаем наверняка, пока не попробуем. А риски эскалации с использованием этой новой технологии слишком велики, чтобы их игнорировать.

Бурцев задумчиво постукивал пальцами по столу.

– Ваша позиция ясна, адмирал Нефедов. И я признаю, что в ней есть логика. Однако, высшее командование ожидает конкретных результатов. Мы не можем позволить себе выглядеть слабыми или нерешительными.

– Предлагаю компромисс, – вмешался адмирал Чжоу. – Адмирал Нефедов возглавит исследовательскую инициативу по изучению "мёртвых зон" и разработке защитных мер. Параллельно инженер-полковник Каримов и его команда будут работать над адаптацией этой технологии для наших нужд. Таким образом, мы будем двигаться по обоим направлениям.

Алексей хотел возразить, но понимал, что это лучшее, на что он мог рассчитывать в данной ситуации. По крайней мере, у него будет возможность изучать аномалии и, возможно, найти способ минимизировать их опасность.

– Я согласен, – кивнул он. – При условии, что получу полный доступ к данным и ресурсы для исследований.

– Разумеется, – подтвердил Бурцев. – Вам будут предоставлены все необходимые средства. А теперь, – он повернулся к остальным офицерам, – давайте обсудим текущую оперативную обстановку.

Следующие два часа были посвящены обсуждению движений флота Директората, состояния систем снабжения, потенциальных целей для атак и контратак. Алексей слушал внимательно, но его разум постоянно возвращался к проблеме "мёртвых зон". Он знал, что теория, которую они с Константином разработали много лет назад, содержала предупреждения о рисках практического применения. Но Константин всегда был склонен игнорировать эти предупреждения, фокусируясь на потенциальных выгодах.

Когда совещание наконец завершилось, Алексей задержался в зале, изучая карту сектора. Он отметил необычный паттерн в перемещениях флота Директората – они, казалось, концентрировали силы вокруг звездных систем с определенными характеристиками: нестабильные звезды, необычные гравитационные поля, аномальные астрофизические объекты.

"Он ищет естественные усилители", – подумал Алексей. "Звездные системы, где условия благоприятны для создания стабильных 'мёртвых зон'".

– Что-то беспокоит вас, адмирал? – голос Соколовой вывел его из задумчивости.

Алексей не заметил, как она подошла, погруженный в свои мысли.

– Маликов не случайно выбрал Терпсихору, – произнес он, указывая на карту. – Посмотрите на эти системы, куда Директорат направил свои исследовательские группы за последние два месяца. Все они имеют уникальные гравитационные характеристики.

Соколова внимательно изучила отмеченные точки.

– Вы думаете, они ищут места для создания новых искусственных коридоров?

– Не только, – покачал головой Алексей. – Я думаю, они ищут нечто большее. Возможно, способ создать стабильную, контролируемую "мёртвую зону" – не просто временный проход, а постоянный регион с измененной физикой.

– Зачем? Какое военное применение это может иметь?

– Прямое попадание обычным оружием в корабль может повредить его, – медленно произнес Алексей. – Но изменение физических констант в пространстве, где находится корабль, может сделать невозможным само его существование. Представьте зону, где значение гравитационной постоянной в сто раз выше нормы. Любой материал будет раздавлен, любые защитные поля бесполезны.

Соколова побледнела:

– Это… это было бы абсолютное оружие.

– И именно поэтому оно так опасно, – кивнул Алексей. – Но Константин всегда мыслил масштабно. Для него это не просто оружие – это способ переписать правила игры.

Он выключил карту и повернулся к Соколове:

– Мне нужна ваша помощь, командер. Я хочу собрать исследовательскую группу из лучших ученых и инженеров на станции. Людей, которые не боятся нестандартно мыслить и готовы работать с теоретическими концепциями.

– У меня есть несколько кандидатур на примете, – кивнула Соколова. – Включая доктора Ирину Левитскую, нашего ведущего специалиста по квантовой физике. Она возглавляет лабораторию гравитационных исследований на "Убежище".

– Левитская? – Алексей нахмурился. – Имя знакомое.

– Она опубликовала несколько работ, развивающих ваши теории, – пояснила Соколова. – Её подход к моделированию кватернионных полей считается революционным.

– Я хотел бы встретиться с ней, – решил Алексей. – И с остальными потенциальными членами группы. Чем скорее мы начнем работу, тем лучше.

Соколова кивнула:

– Я организую встречу на завтра. А сейчас, позвольте проводить вас в ваши апартаменты. Вам нужен отдых после этого марафона совещаний.

Алексей благодарно улыбнулся. Усталость, которую он сдерживал во время обсуждений, теперь нахлынула на него волной. Физическое и эмоциональное напряжение последних дней брало своё.

– Спасибо, командер. Пожалуй, небольшой отдых мне не помешает.

Они направились к выходу из зала, когда коммуникатор Соколовой подал сигнал.

– Командер Соколова, – ответила она. – Да… понимаю… сейчас будем.

Она повернулась к Алексею, её лицо стало серьезным:

– Сэр, в лаборатории гравитационных исследований произошел инцидент. Один из экспериментов по моделированию "мёртвых зон" вышел из-под контроля. Есть пострадавшие.

Усталость мгновенно улетучилась. Алексей выпрямился, его глаза стали сосредоточенными:

– Веди меня туда. Немедленно.

Лаборатория гравитационных исследований располагалась в научном секторе станции, изолированном от жилых и административных помещений тройным кольцом защитных барьеров. Когда Алексей и Соколова прибыли, возле входа уже собралась группа безопасности и медицинский персонал.

– Что произошло? – требовательно спросил Алексей у офицера безопасности.

– Экспериментальная установка для моделирования гравитационных аномалий вышла из стабильного режима, сэр, – доложил офицер. – Произошел локализованный сбой в системе сдерживания, и образовалась… миниатюрная "мёртвая зона". Трое ученых получили травмы, один серьезно.

– Установка все еще активна?

– Нет, сэр. Главный исследователь, доктор Левитская, сумела стабилизировать ситуацию и отключить оборудование.

Алексей обменялся быстрым взглядом с Соколовой:

– Я хочу поговорить с доктором Левитской.

– Она внутри, осматривает оборудование, – ответил офицер. – Но, сэр, безопасность еще не подтвердила, что в лаборатории нет остаточных эффектов.

– Я профессор теоретической физики с двадцатилетним опытом изучения гравитационных аномалий, – сухо заметил Алексей. – Если кто-то и способен оценить опасность, то это я.

Офицер неохотно отступил:

– Да, сэр. Но я бы рекомендовал защитные костюмы.

– В этом нет необходимости, – покачал головой Алексей. – Если остались активные аномалии, костюм не поможет. Гравитационное искажение воздействует на саму структуру материи.

Он повернулся к Соколове:

– Командер, останьтесь здесь и координируйте эвакуацию пострадавших. Я хочу полный медицинский отчет о характере их травм.

Соколова явно хотела возразить, но ограничилась коротким:

– Есть, сэр.

Алексей прошел через защитный шлюз в лабораторию. Просторное помещение было заполнено высокотехнологичным оборудованием – голографические проекторы, квантовые компьютеры, генераторы микрогравитационных полей. В центре находилась основная экспериментальная установка – сферическая конструкция диаметром около трех метров, окруженная кольцом генераторов.

Рядом с установкой стояла женщина в лабораторном халате, изучая показания приборов на голографическом дисплее. Темные волосы, собранные в небрежный пучок, контрастировали с бледностью её лица. Когда она повернулась на звук шагов, Алексей увидел глубокие карие глаза с проницательным взглядом.

– Доктор Левитская? – обратился он.

Женщина внимательно посмотрела на него, её взгляд задержался на знаках различия адмирала.

– Адмирал Нефедов, – она слегка кивнула. – Я узнала вас. Ваша работа по кватернионным складкам метрики была основополагающей для моих исследований.

– Что произошло, доктор? – Алексей подошел ближе к установке, внимательно осматривая её. – Мне сообщили о нестабильности и пострадавших.

Ирина провела рукой по лицу, стирая усталость:

– Мы пытались воспроизвести в миниатюре условия, наблюдаемые в системе Терпсихора. Создать контролируемую микро-аномалию для изучения её свойств. – Она указала на сферическую конструкцию. – Установка работала стабильно в течение восьмидесяти минут, но затем мы увеличили интенсивность поля, пытаясь достичь критического порога квантовой флуктуации…

– И получили каскадный эффект, – закончил за неё Алексей, изучая данные на мониторах. – Самоподдерживающуюся петлю обратной связи в гравитационном генераторе.

Ирина кивнула, явно впечатленная его быстрым пониманием:

– Именно. Аномалия начала расширяться, поглощая энергию из окружающего пространства. Мы активировали аварийное отключение, но один из контуров не сработал. Мне пришлось вручную перенастроить полярность центрального генератора, чтобы создать противофазу и нейтрализовать расширение.

Алексей посмотрел на неё с новым уважением. То, что она описывала, требовало не только глубоких теоретических знаний, но и хладнокровия в критической ситуации.

– Рискованный маневр, – заметил он. – Но эффективный. Противофазная нейтрализация – это именно то, что мы использовали в Терпсихоре для закрытия искусственного коридора.

– Я читала отчет, – кивнула Ирина. – Блестящее решение, особенно учитывая, что вы импровизировали в полевых условиях.

Она подошла к другой консоли и активировала голографический дисплей, показывающий запись эксперимента:

– Но посмотрите на это, адмирал. Прежде чем мы смогли стабилизировать аномалию, она проявила ряд необычных свойств.

На голограмме Алексей увидел, как внутри экспериментальной сферы формируется темное пульсирующее облако, окруженное искривленным пространством. Объекты, помещенные внутрь для изучения эффектов – металлические шары разных размеров – начали вести себя странно. Некоторые словно растворились, другие деформировались, принимая невозможные формы.

– Ускоренная дематериализация, – пробормотал Алексей. – И пространственное искажение на квантовом уровне.

– Но это не самое интересное, – Ирина увеличила определенный сегмент записи. – Смотрите здесь.

Алексей присмотрелся и заметил то, что сначала ускользнуло от его внимания – внутри аномалии появилась странная упорядоченная структура, похожая на кристаллическую решетку, но четырехмерная, постоянно меняющая конфигурацию.

– Что это? – он наклонился ближе, завороженный увиденным.

– Мы назвали это "квантовой кристаллизацией", – ответила Ирина. – Похоже, что внутри "мёртвой зоны" физические законы не просто нарушаются – они переписываются. Формируются новые стабильные конфигурации материи, новые типы взаимодействий.

Алексей почувствовал, как его пульс участился от научного возбуждения. Это выходило за рамки их первоначальной теории с Константином. Они предсказывали локальные изменения физических констант, но не формирование принципиально новых типов упорядоченности.

– Это… революционно, – произнес он наконец. – Если "мёртвые зоны" действительно способны создавать стабильные альтернативные физические реальности, то потенциальные применения выходят далеко за рамки военных.

– Именно! – в глазах Ирины появился энтузиазм. – Представьте – контролируемые микрозоны с измененными физическими законами, где возможны процессы, невозможные в нашей обычной вселенной. Новые источники энергии, новые материалы, новые способы манипуляции пространством и временем.

Она внезапно осеклась, осознав, что её энтузиазм, возможно, неуместен после произошедшего инцидента:

– Простите, адмирал. Трое моих коллег пострадали, а я говорю о потенциальных выгодах.

– Не извиняйтесь за научный энтузиазм, доктор, – мягко сказал Алексей. – Я хорошо его понимаю. Но вы правы – сначала нужно убедиться, что подобные инциденты не повторятся.

Он обошел установку, внимательно изучая её конструкцию:

– Ваше оборудование впечатляет, но я вижу несколько потенциально слабых мест в системе сдерживания. Контуры отрицательной обратной связи расположены слишком близко к центральному генератору – при критической нестабильности они оказываются в зоне искажения и перестают функционировать.

Ирина кивнула, явно впечатленная его анализом:

– Мы уже заметили эту проблему. В следующей модификации планировали перенести их на периферию и добавить резервные системы.

– Рекомендую также добавить квантовую систему раннего обнаружения нестабильности, – Алексей активировал свой планшет и быстро набросал схему. – Что-то вроде этого. Детектор, работающий на принципе квантовой запутанности, способный заметить колебания ещё до того, как они станут опасными.

Ирина изучила схему, её глаза расширились:

– Это… это элегантно. Использование запутанных частиц как сенсоров… почему мы сами не подумали об этом? – Она взглянула на Алексея с уважением. – Теоретические разработки – это одно, но такое инженерное решение…

– Годы работы с экспериментальными установками, – слегка улыбнулся Алексей. – Когда постоянно что-то взрывается вокруг тебя, быстро учишься предусматривать все возможные сценарии.

Он перевел взгляд на данные о пострадавших:

– Какой характер травм у ваших коллег?

Ирина помрачнела:

– Различный. Двое получили относительно легкие повреждения – временные пространственные искажения кожных покровов и мышечных тканей. Медики говорят, что это обратимо. Но Михаил… – она запнулась. – Он был ближе всех к аномалии, когда она расширилась. Часть его правой руки… дематериализовалась. Просто исчезла.

Алексей прикрыл глаза. Он много раз видел подобные эффекты в теоретических моделях, но впервые столкнулся с реальным случаем.

– Мне жаль, – тихо сказал он. – Это моя ответственность тоже. Моя теория, мои расчеты…

– Нет, адмирал, – твердо возразила Ирина. – Мы все знали риски. Михаил в том числе. Это была его идея увеличить интенсивность поля. Он… всегда был склонен к риску ради научного прорыва.

Алексей медленно кивнул, хотя чувство вины не исчезло. Эта война, эти исследования, всё происходящее – он был вовлечен глубже, чем хотел признать.

– Я получил разрешение сформировать исследовательскую группу для изучения "мёртвых зон", – сказал он, меняя тему. – Нам нужны лучшие умы, чтобы понять природу этого явления и найти способы контролировать его. Я хотел бы, чтобы вы возглавили лабораторные исследования.

Ирина выпрямилась, явно удивленная и польщенная:

– Это было бы честью, адмирал. Но… учитывая сегодняшний инцидент, вы уверены, что я подхожу для этой роли?

– То, как вы справились с кризисной ситуацией, только убеждает меня в правильности выбора, – ответил Алексей. – Кроме того, ваши публикации показывают глубокое понимание теоретических аспектов проблемы.

Он сделал паузу, затем добавил более личным тоном:

– И, признаюсь, меня впечатляет ваш подход. Вы видите не только военный потенциал, но и научные, мирные перспективы.

Ирина внимательно посмотрела на него, словно оценивая искренность его слов:

– Многие считают, что в военное время такие взгляды… непрактичны.

– Я пацифист, возглавляющий флот в межзвездной войне, доктор Левитская, – с легкой иронией ответил Алексей. – Непрактичность – мое второе имя.

Это вызвало улыбку на лице Ирины, первую с момента его прихода:

– В таком случае, я с радостью приму ваше предложение. Когда начинаем?

– Немедленно, – решительно сказал Алексей. – Я хочу, чтобы к концу недели у нас была обновленная экспериментальная установка с усиленной защитой и более точными сенсорами. Нам нужно понять, что именно происходит внутри "мёртвых зон" и как это можно контролировать.

Он активировал свой коммуникатор:

– Командер Соколова, пожалуйста, зайдите.

Через минуту Соколова вошла в лабораторию, её взгляд быстро оценил обстановку.

– Доктор Левитская официально назначается главой исследовательской группы по изучению пространственных аномалий, – объявил Алексей. – Обеспечьте ей полный доступ к ресурсам и данным, включая все отчеты о инциденте в Терпсихоре.

– Есть, сэр, – кивнула Соколова, затем добавила: – Медицинский отчет о пострадавших: двое имеют незначительные пространственные искажения тканей, прогноз благоприятный. Состояние доктора Орлова критическое, но стабильное. Медики говорят, что никогда не сталкивались с подобными травмами.

– Я хотел бы навестить их, – сказал Алексей. – Особенно доктора Орлова.

– Конечно, сэр, – кивнула Соколова. – Они в медицинском отсеке D.

Алексей повернулся к Ирине:

– Составите мне компанию, доктор Левитская? Возможно, ваши наблюдения о характере аномалии помогут медикам лучше понять природу травм.

– Разумеется, – согласилась Ирина, отключая лабораторные системы. – Я должна увидеть своих коллег в любом случае.

Медицинский отсек станции "Убежище Пустоты" был оснащен по последнему слову технологий. Голографические диагностические системы, регенеративные камеры, нанохирургические комплексы – всё, что могла предложить современная медицина.

Доктор Орлов лежал в специальной медицинской капсуле, окруженный мерцающими голограммами с показателями жизненных функций. Его правая рука заканчивалась чуть ниже локтя – не обрубком, а странно размытой границей, словно часть конечности просто растворилась в пространстве.

– Удивительно, – тихо произнес главный врач, показывая Алексею и Ирине голографические сканы. – Нет кровотечения, нет травматического шока в обычном понимании. Граница между существующей и… отсутствующей частью руки представляет собой квантовую неопределенность. Ткани одновременно есть и нет.

– Суперпозиция, – пробормотал Алексей. – Ткани находятся в состоянии квантовой суперпозиции.

Ирина кивнула:

– Это соответствует нашим наблюдениям за объектами внутри аномалии. Они не разрушаются в классическом понимании – они переходят в состояние квантовой неопределенности, где их свойства становятся размытыми.

– Можно ли обратить этот процесс? – прямо спросил Алексей. – Теоретически?

Врач беспомощно развел руками:

– Это за пределами нашего понимания, адмирал. Мы можем только поддерживать общее состояние пациента и ждать.

– Теоретически… – задумчиво произнесла Ирина, – если ткани находятся в состоянии суперпозиции, а не полностью уничтожены, то должна существовать возможность… коллапсировать волновую функцию в нужном нам направлении.

Алексей посмотрел на неё с внезапным интересом:

– Вы предлагаете использовать контролируемое квантовое воздействие для восстановления утраченных тканей?

– Это всего лишь гипотеза, – осторожно ответила Ирина. – Но если мы сможем лучше понять процессы внутри "мёртвых зон", возможно, мы сможем разработать методы восстановления тканей, поврежденных этими аномалиями.

– Звучит как направление для исследований, – кивнул Алексей. – Включите это в программу работы вашей группы.

Он подошел ближе к капсуле, глядя на бледное лицо ученого:

– Мы найдем способ помочь вам, доктор Орлов. Обещаю.

В этот момент его коммуникатор подал сигнал высшего приоритета. Алексей нахмурился и активировал устройство:

– Адмирал Нефедов.

– Сэр, – голос дежурного офицера звучал напряженно. – Только что получено сообщение от пограничного поста в секторе Эридана. Они зарегистрировали формирование множественных гравитационных аномалий. Следом – сигнал тревоги и потеря связи.

Алексей почувствовал, как холодок пробежал по спине:

– Множественных аномалий? Сколько именно?

– По последним данным – семь отдельных "мёртвых зон", формирующихся одновременно, сэр. Такого раньше не наблюдалось.

– Семь… – эхом отозвался Алексей, обмениваясь взглядом с Ириной, которая побледнела при этих словах. – Сектор Эридана… там гражданские колонии?

– Три малых поселения, общим населением около ста тысяч человек, сэр.

– Объявляйте тревогу первого уровня, – решительно произнес Алексей. – "Архимед" и боевая группа "Альфа" должны быть готовы к вылету через тридцать минут. Передайте всем научным сотрудникам с опытом работы с гравитационными аномалиями приказ о немедленной мобилизации.

– Есть, сэр!

Алексей отключил связь и повернулся к Ирине:

– Похоже, наше исследование переходит от теоретической к практической фазе раньше, чем мы планировали. Мне нужен ваш опыт на борту "Архимеда", доктор Левитская.

– Я буду готова, адмирал, – кивнула Ирина, её глаза отражали смесь страха и научного любопытства.

– Командер Соколова, – Алексей повернулся к своему исполнительному офицеру. – Подготовьте корабль и экипаж. Полная боевая готовность, но особый акцент на научное и сенсорное оборудование. Мы не знаем, с чем столкнемся.

– Уже отдаю распоряжения, сэр, – ответила Соколова, активируя свой коммуникатор.

Алексей сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями. Семь одновременных аномалий… это не могло быть случайностью. Константин начал новую фазу своего плана, какой бы она ни была. И теперь множественные разрывы в ткани реальности угрожали целому сектору.

"Что ты задумал, Костя?" – снова спросил он мысленно. "И насколько далеко ты готов зайти в своих экспериментах?"

С тяжелым сердцем Алексей направился к выходу из медицинского отсека. Впереди была миссия, которая могла определить судьбу не только сектора Эридана, но и всего понимания "мёртвых зон" и их влияния на ткань реальности.

Война приобретала новое, пугающее измерение. И он оказался в самом её центре.

Глава 4: Относительное движение

Гравитационный коридор, ведущий к сектору Эридана, казался бесконечным тоннелем искаженного света. "Архимед" двигался на максимальной скорости, его генераторы работали на пределе возможностей. За флагманом следовали корабли боевой группы "Альфа", растянувшиеся в линию, словно жемчужины на невидимой нити.

В тактическом центре "Архимеда" царило напряженное сосредоточение. Алексей стоял перед главным дисплеем, изучая последние данные разведки. Рядом с ним находились командер Соколова и доктор Левитская, которая быстро адаптировалась к корабельной обстановке.

– Последнее сообщение с пограничного поста Эридан-6 поступило восемь часов назад, – докладывала Соколова. – С тех пор – полная тишина. Мы отправили три разведывательных зонда, но ни один не вернулся и не передал данных.

– Что показывают дальние сканеры? – спросил Алексей, хотя уже знал ответ.

– Ничего определенного, – вздохнула Соколова. – Сильные гравитационные возмущения искажают сенсорные данные. Мы можем только подтвердить наличие множественных аномалий, но их точное количество и характеристики останутся неизвестными до нашего прибытия.

– Семь одновременных "мёртвых зон", – тихо произнесла Ирина. – Даже теоретически создание одной требует колоссальных энергетических затрат. Для семи понадобилась бы мощность небольшой звезды.

– Если только они не используют естественные гравитационные флуктуации как катализатор, – задумчиво ответил Алексей. – Сектор Эридана известен своими нестабильными метрическими полями. Древние пульсары, остатки сверхновых – всё это создает естественные слабые места в ткани пространства-времени.

Он повернулся к тактическому офицеру:

– Лейтенант, выведите на дисплей астрофизическую карту сектора Эридана. Покажите все объекты с аномальными гравитационными характеристиками.

На главном экране появилась трехмерная карта сектора. Несколько областей были выделены красным – пульсары, черные дыры, нейтронные звезды и другие экзотические объекты, каждый из которых создавал уникальные искажения пространства-времени вокруг себя.

– Вот оно, – Алексей указал на семь точек, образующих почти правильный гептагон вокруг центра сектора. – Они не случайно выбрали эти места для создания аномалий. Смотрите – каждая точка соответствует природному источнику гравитационной нестабильности.

– Но зачем? – спросила Соколова. – Какой военный смысл в таком расположении?

– Возможно, дело не в военной тактике, а в чем-то большем, – медленно произнесла Ирина, её глаза расширились от внезапного понимания. – Адмирал, что если они пытаются создать не семь отдельных аномалий, а единую структуру? Что если эти семь точек – это… вершины многомерного кристалла?

Алексей резко повернулся к ней:

– Кристаллизация в макромасштабе? – Он быстро просчитал в уме несколько уравнений. – Теоретически возможно. Если правильно настроить параметры каждой аномалии, они могли бы резонировать друг с другом, создавая… – Он запнулся. – Создавая стабильную макроскопическую "мёртвую зону" с радиусом в несколько световых минут.

– Которая охватила бы весь центр сектора, включая все три гражданские колонии, – закончила Соколова, её лицо побледнело. – Это было бы равносильно уничтожению целого региона космоса.

– Не обязательно уничтожению, – возразила Ирина. – Скорее… трансформации. Внутри такой макроаномалии физические законы были бы иными. Не факт, что несовместимыми с жизнью, просто… другими.

Алексей задумчиво кивнул:

– Это соответствует тому, что мы видели в лаборатории. Новые формы организации материи, новые типы взаимодействий. – Он повернулся к Соколове: – Время до прибытия?

– Сорок три минуты, сэр.

– Приведите корабль и экипаж в полную боевую готовность, – распорядился Алексей. – Но помните – наша приоритетная задача не бой, а нейтрализация аномалий и спасение гражданских.

Он повернулся к Ирине:

– Доктор Левитская, нам нужен план противодействия. Основываясь на вашем опыте с лабораторной аномалией, как мы можем нейтрализовать эти "мёртвые зоны", желательно до того, как они объединятся?

Ирина задумалась, её пальцы быстро пробежались по голографической клавиатуре, вызывая расчеты:

– Прямое противофазное воздействие, как в случае Терпсихоры, может сработать для отдельных аномалий, но потребует точной настройки для каждой. Если они уже начали резонировать друг с другом… – Она покачала головой. – Это будет сложнее. Возможно, нам придется использовать распределенное воздействие – одновременную нейтрализацию всех семи точек.

– Для этого понадобятся все наши корабли, – заметила Соколова. – По одному на каждую аномалию. Причем корабли должны будут подойти опасно близко к "мёртвым зонам".

– Другого выхода может не быть, – твердо сказал Алексей. – Подготовьте тактический план, командер. "Архимед" возьмет на себя центральную координационную роль и наиболее опасную из аномалий.

В этот момент на мостик вошел лейтенант Корнев. Его обычно напряженное лицо казалось еще более суровым:

– Адмирал, звено "Хищник" готово к вылету по вашему приказу.

– Спасибо, лейтенант, – кивнул Алексей. – Но держите пилотов в режиме ожидания. Сначала мы должны оценить ситуацию. Маневрирование вблизи множественных гравитационных аномалий будет чрезвычайно опасным, особенно для малых кораблей.

Корнев выпрямился, в его глазах мелькнул огонь:

– Мои пилоты справятся, сэр. Мы тренировались для подобных условий.

– Я не сомневаюсь в вашем мастерстве, лейтенант, – мягко ответил Алексей. – Но даже лучшие пилоты беспомощны против нарушений законов физики. Если мы обнаружим способ безопасно использовать ваше звено – вы будете первыми в бой. Обещаю.

Корнев неохотно кивнул:

– Есть, сэр. Мы будем готовы.

Когда он ушел, Соколова тихо заметила:

– Он нетерпелив. И жаждет действия.

– Я заметил, – кивнул Алексей. – У него личные счеты с Директоратом?

– Его семья была на исследовательской станции "Авророра", уничтоженной в начале войны, – так же тихо ответила Соколова. – Родители, сестра… все погибли.

Алексей прикрыл глаза. Еще одна трагедия в бесконечном списке жертв этой войны.

– Понимаю его чувства, – произнес он. – Но не могу позволить личной вендетте влиять на операцию такой сложности.

– Выход из гравитационного коридора через десять минут, – объявил навигатор, прерывая их разговор.

– Всем постам – полная боевая готовность, – распорядился Алексей. – Доктор Левитская, активируйте все сенсоры, настроенные на детектирование гравитационных аномалий. Я хочу полную картину ситуации сразу после выхода из коридора.

– Есть, сэр, – ответила Ирина, занимая место за научной консолью.

Последние минуты перед выходом из коридора текли мучительно медленно. Экипаж молча выполнял свои обязанности, каждый осознавая важность предстоящей миссии. Алексей чувствовал нарастающее напряжение, но внешне оставался спокойным, понимая, что команда смотрит на него.

– Выход из коридора через 5… 4… 3… 2… 1… – отсчитывал навигатор.

Искаженное пространство коридора внезапно расступилось, и "Архимед" вынырнул в обычный космос. Остальные корабли боевой группы последовали за ним, выстраиваясь в боевой порядок.

То, что они увидели, заставило всех на мостике замереть.

Сектор Эридана, обычно сияющий многочисленными звездами, был частично затенен огромными тёмными пятнами – "мёртвыми зонами", достигшими колоссальных размеров. Они действительно образовывали почти правильный гептагон, как и предполагал Алексей. Но самым тревожным было то, что между аномалиями уже формировались светящиеся нити связей – энергетические каналы, по которым происходил обмен информацией и резонанс.

– Началась интеграция, – тихо произнес Алексей. – Они образуют единую структуру быстрее, чем мы предполагали.

– Сенсоры показывают критическую нестабильность пространства-времени, – доложила Ирина, её пальцы летали над консолью. – Гравитационные колебания нарастают экспоненциально. По моим расчетам, у нас есть около часа до полного слияния аномалий.

– А что будет после слияния? – напряженно спросила Соколова.

Ирина и Алексей обменялись взглядами.

– Мы не знаем, – честно ответил Алексей. – Теоретически – формирование макроскопической "мёртвой зоны" с совершенно иными физическими законами. Практически – полная неизвестность.

– Сканируйте гражданские колонии, – приказал он офицеру связи. – Есть ли признаки жизни? Удалось ли провести эвакуацию?

– Сканирование затруднено из-за интерференции от аномалий, сэр, – ответил офицер. – Но мы фиксируем слабые сигналы с поверхности Эридана-2. Похоже, часть колонистов всё еще там.

– А корабли Директората? – спросил Алексей. – Они должны быть где-то рядом. Эти аномалии не возникли сами по себе.

– Ничего определенного, сэр. Возможно, они используют маскировочные поля или скрываются за аномалиями.

Алексей принял решение:

– Мы не можем ждать. Командер Соколова, начинайте операцию "Дельта-7". Каждый корабль боевой группы направляется к назначенной аномалии. "Архимед" берет на себя центральную координацию и восточную аномалию, ближайшую к Эридану-2.

– Есть, сэр. Передаю приказы.

– Доктор Левитская, начинайте настройку генераторов для противофазного воздействия. Нам нужно максимально точное соответствие частотным характеристикам аномалий.

– Уже работаю над этим, адмирал, – ответила Ирина. – Но есть проблема: каждая аномалия имеет уникальную "подпись", и они постоянно меняются, подстраиваясь друг под друга. Это как пытаться попасть в движущуюся мишень, которая к тому же меняет форму.

– Адаптируйте алгоритм в реальном времени, – приказал Алексей. – Используйте квантовые прогностические модули, чтобы предсказывать изменения.

Он повернулся к тактическому офицеру:

– Подготовьте спасательные шаттлы. Как только мы стабилизируем аномалию рядом с Эриданом-2, начнем эвакуацию колонистов.

– Адмирал, – внезапно произнес офицер сенсорных систем, – я фиксирую движение внутри восточной аномалии. Это… это не похоже ни на что, с чем мы сталкивались раньше.

На главном экране появилось увеличенное изображение восточной "мёртвой зоны". Внутри темного пятна действительно что-то двигалось – странные переливающиеся формы, которые то появлялись, то исчезали, словно призраки.

– Что это? – прошептал кто-то из офицеров.

– Материя в альтернативном состоянии, – ответила Ирина, лихорадочно анализируя данные. – Вещество, существующее по иным физическим законам. Возможно… это уже не совсем наша реальность.

– Могут ли эти формы быть разумными? – спросил Алексей, внимательно изучая движение странных объектов, которое казалось слишком упорядоченным для случайных флуктуаций.

– Разумными? – Ирина выглядела озадаченной. – В традиционном понимании вряд ли. Но… какой-то вид организованной сложности там определенно присутствует.

– Открыть канал связи, – внезапно приказал Алексей. – Широкополосный, все известные протоколы, включая квантовую запутанность.

– Вы пытаетесь… коммуницировать с аномалией? – недоверчиво спросила Соколова.

– Я пытаюсь понять, с чем мы имеем дело, командер, – твердо ответил Алексей. – Прежде чем начать нейтрализацию, мы должны убедиться, что не уничтожаем что-то… новое.

– Канал открыт, сэр, – доложил офицер связи. – Все протоколы активны.

Алексей прочистил горло:

– Говорит адмирал Алексей Нефедов, Космический Флот Консорциума. Мы обращаемся к… формам жизни или сознания внутри гравитационной аномалии. Наши намерения мирные. Мы стремимся понять природу происходящего и защитить гражданское население этого сектора.

Несколько долгих секунд ничего не происходило. Затем по всем коммуникационным каналам прошла странная волна искаженного сигнала – не речь, не код, а нечто среднее между шумом и музыкой, слишком сложное для немедленного анализа.

– Мы получили ответ! – пораженно воскликнул офицер связи. – Это не соответствует ни одному известному протоколу, но это явно структурированная информация.

– Запишите и начните анализ, – приказал Алексей. – Доктор Левитская, ваше мнение?

Ирина уже погрузилась в изучение данных, её лицо выражало смесь научного восторга и недоумения:

– Это не язык в обычном понимании, но определенно способ коммуникации. Структура напоминает… математику высшего порядка, но с элементами, которых нет в нашей системе обозначений. Мне понадобится время для полного анализа.

– Времени у нас мало, – напомнил Алексей, указывая на энергетические нити между аномалиями, которые становились всё ярче. – Продолжайте анализ на ходу. Нам нужно приблизиться к восточной аномалии.

Он повернулся к навигатору:

– Курс на восточную аномалию. Скорость одна десятая. Максимальная осторожность.

"Архимед" медленно двинулся к ближайшей "мёртвой зоне", его сенсоры работали на полную мощность, собирая данные. Остальные корабли боевой группы также приближались к своим целям, готовые начать операцию нейтрализации.

По мере приближения, странные формы внутри аномалии становились более отчетливыми. Они начали организовываться в более сложные структуры, словно реагируя на присутствие корабля.

– Они отвечают на наше приближение, – заметила Ирина. – Это определенно реакция, а не случайное движение.

– Новый сигнал! – объявил офицер связи. – Еще более структурированный, чем предыдущий.

Странная музыкальная последовательность заполнила мостик. В этот раз в ней явно прослеживался ритм и повторяющиеся элементы, словно кто-то пытался найти общий язык.

– Это… прекрасно, – тихо произнесла Соколова, выражая мысли многих на мостике.

Алексей напряженно вслушивался, его научный ум пытался найти закономерности в этой необычной коммуникации. Внезапно его осенило:

– Это не случайная последовательность. Это математические константы! Первая часть – это число пи, затем число е, затем… что-то, чего я не узнаю, но структура явно математическая.

– Они используют математику как универсальный язык, – согласилась Ирина, её глаза сияли от восхищения. – Это… это невероятно. Мы сталкиваемся с совершенно новой формой разума, рожденной внутри "мёртвой зоны".

– Или с чем-то, что использовало "мёртвую зону" как портал, – задумчиво произнес Алексей. – Если аномалия изменяет фундаментальные законы физики, она может создать условия, совместимые с существованием форм жизни, невозможных в нашей вселенной.

Он повернулся к офицеру связи:

– Отправьте ответный сигнал. Используйте ту же математическую последовательность, но добавьте последовательность Фибоначчи. Покажем им, что мы понимаем.

– Есть, сэр.

Корабль продолжал осторожное приближение к аномалии, когда тактический офицер внезапно выпрямился:

– Сэр! Сенсоры обнаруживают корабли Директората! Они выходят из-за западной аномалии!

На тактическом дисплее появились красные точки – флот Директората, значительно превосходящий по численности боевую группу "Альфа". Два тяжелых крейсера, шесть эсминцев и множество малых кораблей поддержки.

– Они были здесь всё время, – процедила сквозь зубы Соколова. – Выжидали, используя аномалии как прикрытие.

– Они направляются к Эридану-2, – добавил тактический офицер. – Расчетное время прибытия – пятнадцать минут.

– Именно туда, где остались колонисты, – мрачно заключил Алексей. – Маликов использует их как заложников.

Он быстро просчитывал варианты. Их силы уступали флоту Директората. Прямое столкновение могло привести к тяжелым потерям. С другой стороны, сто тысяч гражданских на Эридане-2 нельзя было оставить без защиты.

– Мы не можем сражаться и с флотом Директората, и с аномалиями одновременно, – произнесла Соколова, озвучивая его мысли. – Нам придется выбирать.

– Нейтрализация аномалий остается приоритетом, – твердо сказал Алексей. – Если они сольются в единую структуру, последствия будут катастрофическими для всего сектора, включая колонистов на Эридане-2.

Он повернулся к тактическому офицеру:

– Звено "Хищник" – на старт. Задача: задержать флот Директората, не дать им достичь Эридана-2. Не вступать в прямое столкновение, использовать тактику "ударил и убежал".

– Есть, сэр! – офицер передал приказ.

– Адмирал, – прервала его Ирина. – Расшифровка сигнала! Я не уверена, но… это похоже на предупреждение.

– Предупреждение? – переспросил Алексей. – О чем?

– О нестабильности самих аномалий. Если я правильно интерпретирую математические последовательности, существа внутри "мёртвых зон" сообщают, что текущая конфигурация крайне нестабильна и может привести к… – она запнулась, перепроверяя расчеты, – к каскадному коллапсу пространства-времени в радиусе нескольких световых лет.

– Каскадный коллапс? – Алексей побледнел. – Это означает…

– Полное разрушение структуры пространства-времени, – закончила Ирина. – Не просто уничтожение материи, а стирание самого региона из континуума вселенной.

Наступила мертвая тишина. Все на мостике осознавали масштаб угрозы.

– Они предлагают решение? – наконец спросил Алексей.

– Да, – кивнула Ирина. – Но оно… неожиданное. Они предлагают не нейтрализовать аномалии, а стабилизировать их. Превратить нестабильный гептагон в устойчивую структуру.

– Как именно?

– Путем введения дополнительного гравитационного якоря – восьмой точки, которая создаст симметричный октаэдр вместо нестабильного гептагона.

Алексей быстро просчитал эту идею в уме:

– Это… могло бы сработать. Восьмая точка создала бы дополнительное измерение симметрии, что действительно могло бы стабилизировать всю структуру. Но где взять восьмую аномалию?

– Мы можем создать её сами, – внезапно предложила Ирина. – "Архимед" оснащен гравитационными генераторами, достаточно мощными для кратковременного формирования контролируемой микроаномалии. Если правильно настроить параметры и позиционировать корабль в нужной точке…

– Мы сами станем восьмой вершиной, – закончил Алексей, его глаза загорелись от понимания. – Рискованно, но гениально.

– Но что насчет флота Директората? – напомнила Соколова. – Они приближаются к Эридану-2. Время на исходе.

– Свяжитесь с Маликовым, – решительно приказал Алексей. – Мы должны предупредить его о грозящей опасности. Если наша информация верна, его флот тоже окажется в зоне каскадного коллапса.

– Сэр, они могут не поверить, – возразила Соколова. – Или решить, что это уловка.

– Тогда нам придется убедить их, – твердо сказал Алексей. – Открыть канал связи с флагманом Директората. И начинайте подготовку гравитационных генераторов. Мы будем действовать по обоим направлениям одновременно.

На главном экране появилось лицо Константина Маликова. Он выглядел старше, чем помнил Алексей – глубокие морщины пролегли вокруг глаз и рта, волосы полностью поседели. Но глаза остались прежними – яркими, проницательными, с искрой интеллектуального превосходства.

– Алексей, – Маликов слегка улыбнулся. – Снова встречаемся на поле боя. Становится привычкой.

– Константин, послушай меня, – без предисловий начал Алексей. – Мы получили информацию от… существ внутри аномалий. Текущая конфигурация "мёртвых зон" крайне нестабильна. Если не предпринять меры, произойдет каскадный коллапс пространства-времени, который уничтожит весь сектор.

Улыбка Маликова исчезла, сменившись напряженным вниманием:

– Существа внутри аномалий? Ты вступил в контакт?

– Да. Они используют математические последовательности для коммуникации. И они предупреждают о неизбежной катастрофе, если аномалии продолжат слияние в текущей конфигурации.

– Интересно, – Маликов наклонился вперед. – Наши сенсоры тоже зафиксировали необычную активность внутри "мёртвых зон", но мы не пытались установить контакт. Что они предлагают?

– Стабилизировать структуру путем добавления восьмой точки, – ответил Алексей. – Превратить гептагон в октаэдр. Мы собираемся использовать "Архимед" как генератор контролируемой микроаномалии, которая станет этой восьмой точкой.

Маликов задумчиво потер подбородок:

– Рискованная стратегия. Если расчеты неверны, вы станете катализатором коллапса, а не стабилизатором.

– У нас нет выбора, – твердо сказал Алексей. – И у тебя тоже. Отведи свой флот от Эридана-2. В случае каскадного коллапса все ваши корабли будут уничтожены.

– А колонисты? – спросил Маликов. – Что с ними будет, если ваш план сработает?

– Аномалии стабилизируются, не расширяясь дальше, – ответил Алексей. – Это даст нам возможность провести эвакуацию. Существа внутри "мёртвых зон" не проявляют агрессии, Костя. Они пытаются помочь.

Маликов молчал несколько секунд, явно обдумывая информацию:

– Допустим, я верю тебе. Чего ты хочешь от моего флота?

– Отвести корабли на безопасное расстояние, – четко сформулировал Алексей. – И, если возможно, помочь с эвакуацией колонистов. У нас мало времени, и приоритет должен быть отдан спасению жизней.

– Благородно, – слегка усмехнулся Маликов. – Всё тот же Алексей. – Он повернулся к кому-то за пределами экрана, отдал короткий приказ, затем снова посмотрел на бывшего друга: – Я приказал остановить продвижение к Эридану-2. Более того, два моих легких крейсера будут помогать с эвакуацией. Но, Алексей…

– Да?

– Если твой план провалится, и мы все погибнем, я буду преследовать тебя даже в аду, – в голосе Маликова звучала смесь юмора и угрозы.

– Договорились, – слабо улыбнулся Алексей. – Конец связи.

Экран погас. Алексей повернулся к Ирине:

– Насколько продвинулись приготовления?

– Генераторы перенастроены для создания контролируемой микроаномалии, – ответила она. – Но, адмирал, должна предупредить: нам придется подойти очень близко к критической точке нестабильности. Малейшая ошибка в расчетах или исполнении…

– Я понимаю риск, – кивнул Алексей. – Но мы должны попытаться.

– Флот Директората изменил курс, – доложил тактический офицер. – Они отходят от Эридана-2. Два легких крейсера отделились и направляются к планете.

– Похоже, Маликов сдержал слово, – с некоторым удивлением заметила Соколова.

– Он всегда был человеком слова, – ответил Алексей. – Его проблема не в нечестности, а в чрезмерной уверенности в собственной правоте. – Он повернулся к навигатору: – Установите курс на расчетную точку формирования восьмой вершины октаэдра.

– Есть, сэр. Расчетное время прибытия – шесть минут.

– Лейтенант Корнев, – Алексей активировал канал связи с командиром звена "Хищник". – Новая задача: ваши пилоты будут сопровождать эвакуационные шаттлы с Эридана-2. Координируйте действия с крейсерами Директората, но сохраняйте бдительность.

– Сотрудничать с Директоратом? – в голосе Корнева звучало недоверие.

– Сейчас не время для старых обид, лейтенант, – твердо сказал Алексей. – На кону сто тысяч жизней. И, возможно, судьба всего сектора.

– Понял, сэр, – неохотно ответил Корнев. – Выполняю.

"Архимед" приближался к расчетной точке, его генераторы гудели, накапливая энергию для создания контролируемой микроаномалии. Алексей стоял у главного дисплея, наблюдая за семью "мёртвыми зонами", которые продолжали испускать светящиеся нити связей друг к другу.

– Две минуты до точки позиционирования, – объявил навигатор. – Генераторы на 87% мощности.

– Доктор Левитская, последняя проверка расчетов, – приказал Алексей.

Ирина быстро просмотрела данные:

– Всё верно, адмирал. Как только мы достигнем позиции, необходимо активировать генераторы на полную мощность и удерживать стабильное состояние в течение минимум трех минут. Этого должно быть достаточно для формирования устойчивой восьмой вершины и стабилизации всей структуры.

– А если не сработает? – тихо спросила Соколова.

– Тогда мы станем эпицентром каскадного коллапса, – так же тихо ответила Ирина. – И никто не узнает, что с нами произошло.

Наступила тишина. Каждый на мостике осознавал, что они могут быть в последних минутах своей жизни. Но никто не дрогнул, не предложил отступить.

– Одна минута до позиции, – голос навигатора звучал спокойно, профессионально.

Алексей повернулся к экипажу:

– Что бы ни случилось, я хочу, чтобы вы знали: я горжусь служить с каждым из вас. То, что мы делаем сейчас – не военная операция. Это научное исследование на грани неизвестного, попытка спасти жизни и, возможно, установить контакт с новой формой разума. Это то, ради чего стоит рисковать.

По мостику прокатился тихий гул одобрения. Даже самые скептически настроенные офицеры, кажется, прониклись значимостью момента.

– Тридцать секунд до позиции, – объявил навигатор. – Генераторы на полной мощности, готовы к активации.

– Новый сигнал от существ в аномалиях! – воскликнул офицер связи. – Более интенсивный, чем предыдущие!

Через динамики мостика полилась странная математическая мелодия – более сложная, более гармоничная, словно симфония чисел и уравнений.

– Они… помогают нам, – пораженно произнесла Ирина, изучая данные. – Эта последовательность – точная настройка параметров, которые мы должны использовать. Они корректируют наши расчеты!

– Принять корректировки и внедрить в алгоритм генераторов, – без колебаний приказал Алексей.

– Десять секунд до позиции. Девять… восемь…

Алексей сжал поручни своего кресла, глядя на приближающуюся точку в пространстве, где "Архимед" должен был стать катализатором формирования восьмой вершины странной космической структуры.

– Три… два… один… Позиция достигнута!

– Активировать генераторы! – скомандовал Алексей. – Полная мощность!

Корабль задрожал, когда гравитационные генераторы высвободили накопленную энергию, создавая контролируемое искажение пространства-времени вокруг "Архимеда". На главном экране семь "мёртвых зон" одновременно изменили свое поведение – пульсации стали синхронными, а светящиеся нити связей начали перестраиваться, формируя новую геометрию.

– Работает! – воскликнула Ирина. – Октаэдрическая структура формируется! Стабилизация началась!

Вокруг "Архимеда" начало формироваться темное облако – микроаномалия, восьмая "мёртвая зона", гораздо меньше остальных, но идеально расположенная для создания симметричной структуры.

– Структурная целостность корабля 92% и снижается, – доложил главный инженер. – Внешние секции испытывают сильное гравитационное напряжение.

– Держаться! – приказал Алексей. – Нам нужно еще две минуты сорок секунд!

На экране семь больших "мёртвых зон" и одна малая, созданная "Архимедом", теперь образовывали идеальный октаэдр – четырехмерную геометрическую фигуру, проекция которой в трехмерном пространстве выглядела как сложная звезда. Светящиеся нити связей стали ярче и стабильнее.

– Странные формы внутри аномалий становятся более активными! – сообщил офицер сенсорных систем. – Они… они движутся по всей структуре, включая нашу микроаномалию!

– Они используют созданные нами связи, – понял Алексей. – Для них это… дороги, коммуникационные каналы.

– Структурная целостность 87%, – напряженно доложил инженер. – Мы на пределе, сэр!

– Еще минута двадцать секунд, – ответил Алексей, не отрывая глаз от формирующейся структуры. – Мы почти у цели.

Внезапно из всех динамиков корабля полилась новая последовательность звуков – более сложная, почти мелодичная, с явными повторяющимися паттернами.

– Они снова пытаются общаться, – сказала Ирина. – И… я думаю, они благодарят нас.

– За что? – спросила Соколова. – За стабилизацию?

– Не только, – медленно ответил Алексей, внезапно понимая. – За создание моста. Мы не просто стабилизировали структуру – мы создали сеть связи между разными "мёртвыми зонами". Для существ внутри них это как… построить города и дороги между ними.

– Тридцать секунд до завершения стабилизации, – объявила Ирина. – Показатели выравниваются, структура становится самоподдерживающейся.

– Структурная целостность 82%, – доложил инженер. – Критический уровень, но мы выдержим.

Последние секунды тянулись мучительно долго. "Архимед" дрожал под нагрузкой, его системы работали на пределе возможностей. Но экипаж стоял твердо, каждый на своем посту, выполняя свои обязанности с предельной точностью.

– Стабилизация завершена! – наконец объявила Ирина. – Октаэдрическая структура сформирована и устойчива!

– Отключить генераторы, – приказал Алексей. – Медленно, по графику снижения.

Корабль постепенно прекратил дрожать, когда генераторы снизили мощность. Но микроаномалия, созданная "Архимедом", не исчезла – она стала частью большой структуры, поддерживаемой теперь собственной внутренней динамикой.

– Мы сделали это, – выдохнула Соколова. – Мы действительно сделали это.

Алексей посмотрел на экран, где теперь сияла сложная геометрическая структура из восьми "мёртвых зон", соединенных светящимися нитями связей. Внутри них продолжали двигаться странные переливающиеся формы, теперь более организованно, словно по заранее определенным маршрутам.

– Не только сделали, – тихо произнес он. – Мы создали нечто новое. Стабильную сеть аномалий, населенную… кем-то. Или чем-то.

– Связь от флагмана Директората, – объявил офицер связи.

На экране появилось лицо Маликова, с нескрываемым удивлением и восхищением:

– Невероятно, Алексей. Ты не только предотвратил катастрофу – ты создал чудо. Наши сенсоры показывают, что структура полностью стабильна и… растет в сложности.

– Это не моя заслуга, – честно ответил Алексей. – Без существ внутри аномалий и их подсказок мы бы не справились.

– Тем не менее, – Маликов выглядел задумчивым. – Это меняет всё. Наше понимание "мёртвых зон", их потенциала… Мы должны пересмотреть всю стратегию их использования.

– Начни с прекращения их создания в населенных системах, – твердо сказал Алексей. – Мы едва избежали катастрофы. Следующий раз мы можем быть не так удачливы.

– Эвакуация с Эридана-2 идет полным ходом, – сменил тему Маликов. – Мои крейсеры и твои "Хищники" работают на удивление слаженно. Возможно, есть надежда и для наших фракций найти общий язык.

– Возможно, – сдержанно ответил Алексей. – Но сейчас наша задача – завершить эвакуацию и понять, что делать с этой новой структурой. Она стабильна, но мы всё еще мало понимаем её природу и долгосрочные эффекты.

– Согласен, – кивнул Маликов. – Предлагаю установить совместную исследовательскую миссию в секторе Эридана. Временное перемирие для научного сотрудничества.

Алексей колебался. Предложение Маликова было заманчивым с научной точки зрения, но он не мог забыть, что это тот же человек, который создал оружие, способное искажать саму ткань реальности.

– Я передам ваше предложение командованию Консорциума, – дипломатично ответил он. – А сейчас нам нужно сосредоточиться на завершении эвакуации.

– Разумеется, – Маликов слегка улыбнулся. – До новой встречи, друг мой.

Когда связь прервалась, Соколова тихо произнесла:

– Вы ему не доверяете.

– Я знаю Константина слишком хорошо, чтобы слепо доверять, – ответил Алексей. – Но я также знаю, что его научное любопытство сейчас сильнее военных амбиций. Он действительно заинтересован в изучении этого феномена, и это дает нам некоторую передышку.

Он повернулся к Ирине:

– Доктор Левитская, подготовьте полный отчет о стабилизации октаэдрической структуры и нашей коммуникации с существами внутри "мёртвых зон". Я хочу, чтобы каждый аспект был задокументирован.

– Конечно, адмирал, – кивнула Ирина. – Но я должна отметить, что наше понимание всё еще очень ограничено. Мы только начинаем исследовать поверхность этого феномена.

– Я знаю, – Алексей слабо улыбнулся. – И это самое захватывающее. Мы стоим на пороге новой науки, нового понимания вселенной. И, возможно, нового типа отношений с формами жизни, которые мы едва начинаем осознавать.

Он повернулся к тактическому дисплею, где сияющий октаэдр из "мёртвых зон" парил в пространстве, странно красивый в своей чуждой геометрии.

– Свяжитесь со всеми кораблями, – приказал он. – Продолжать эвакуацию колонистов и подготовить расширенную программу сканирования октаэдрической структуры. Мы не уйдем отсюда, пока не будем уверены, что она действительно стабильна и не представляет угрозы.

Когда офицеры разошлись выполнять приказы, Алексей остался стоять у главного экрана, глядя на светящуюся структуру. В его разуме роились вопросы без ответов. Кто или что эти существа внутри "мёртвых зон"? Откуда они взялись? Были ли они созданы аномалиями или пришли из других измерений? И что будет означать их присутствие для будущего войны и человечества в целом?

Ирина подошла и встала рядом с ним:

– О чем вы думаете, адмирал?

– О том, что война привела нас к этому открытию, – тихо ответил Алексей. – Ирония судьбы: стремясь создать более эффективное оружие, мы случайно открыли дверь к чему-то гораздо большему. Может быть, это наш шанс переосмыслить конфликт?

– Возможно, – Ирина смотрела на октаэдр с научным восхищением. – Но человечество не всегда быстро учится на своих открытиях.

– Верно, – согласился Алексей. – Поэтому так важно, чтобы мы поняли, что произошло здесь, прежде чем кто-то попытается использовать это в военных целях.

Он повернулся к ней:

– И именно поэтому я рад, что вы будете руководить исследованиями. Ваше видение выходит за рамки войны, к чему-то более значимому.

Ирина улыбнулась:

– Как и ваше, адмирал. Пацифист, ставший генералом вакуума – возможно, именно такой парадокс нам и нужен, чтобы найти путь вперед.

Алексей кивнул, его взгляд вернулся к сияющему октаэдру. "Генерал вакуума"… странный титул, но в нем была доля истины. Он командовал не только флотом, но теперь и экспедицией в неизвестное – в пустоту, которая оказалась не такой пустой, как считалось ранее.

Впереди был долгий путь исследований и открытий. И, возможно, новый путь к миру через понимание сил, которые могли бы уничтожить их всех, но вместо этого открыли дверь в новую эру.

Глава 5: Квантовая пена

Прошло две недели с событий в секторе Эридана. "Архимед" остался в системе в качестве координационного центра для исследовательской миссии, в то время как большая часть флота вернулась на "Убежище Пустоты". Октаэдрическая структура "мёртвых зон", получившая неофициальное название "Эриданская звезда", оставалась стабильной, медленно пульсируя в пустоте космоса.

Алексей сидел в своем кабинете на борту "Архимеда", изучая последние отчеты научной группы. Стены были покрыты голограммами – математические модели, спектрографические анализы, записи коммуникаций с существами внутри аномалий. За две недели им удалось достичь значительного прогресса в расшифровке языка этих созданий, которых команда неформально называла "резонаторами".

Дверь открылась, и вошла Ирина Левитская, держа планшет с новыми данными.

– Доброе утро, адмирал, – поприветствовала она. – У нас есть некоторые интересные результаты с последнего сканирования.

– Доброе утро, доктор, – Алексей кивнул, указывая на кресло напротив. – Что-то важное?

– Мы обнаружили, что структура "Эриданской звезды" не просто стабильна – она развивается, – Ирина активировала трехмерную проекцию. – Смотрите, внутренние связи между вершинами октаэдра становятся более сложными, формируя что-то вроде… нейронной сети.

– Она становится более разумной? – Алексей внимательно изучал проекцию.

– Или уже существующий разум становится более интегрированным, – уточнила Ирина. – Резонаторы, похоже, используют структуру как единый организм, общее сознание. Наши лингвисты считают, что в последних сообщениях они начали использовать единственное число вместо множественного, когда говорят о себе.

– Фасцинирующе, – пробормотал Алексей. – Коллективный разум, формирующийся в пространстве с измененными физическими законами.

Он задумчиво побарабанил пальцами по столу:

– А что с самими "мёртвыми зонами"? Есть изменения в их физических параметрах?

– Да, и весьма существенные, – Ирина перелистнула данные на планшете. – Раньше внутри аномалий физические константы были хаотически изменены. Теперь мы наблюдаем упорядочивание. Константы стабилизируются на новых значениях, отличных от наших, но внутренне согласованных.

– Они создают свою собственную физику, – понял Алексей. – Новый набор правил, по которым функционирует их реальность.

– Именно, – кивнула Ирина. – И что еще интереснее – на границе между нашим пространством и "мёртвыми зонами" формируется переходная область с промежуточными значениями констант. Своего рода… мембрана, позволяющая некоторым формам взаимодействия между двумя реальностями.

Алексей выпрямился, внезапно заинтересованный:

– Насколько проницаема эта мембрана?

– Достаточно, чтобы электромагнитные волны и некоторые квантовые эффекты проходили в обоих направлениях, – ответила Ирина. – Но материальные объекты по-прежнему не могут пересечь её без… фундаментальной трансформации.

– То есть мы не можем войти внутрь, не превратившись в нечто, соответствующее их физике, – задумчиво произнес Алексей. – И они не могут выйти к нам, не приняв форму, совместимую с нашими законами.

Он встал и подошел к голограмме "Эриданской звезды":

– Что они сообщают? Есть прогресс в расшифровке их математического языка?

– Значительный, – кивнула Ирина. – Доктор Сян из лингвистической группы разработал алгоритм перевода, который позволяет интерпретировать около 60% их сообщений. Они очень… абстрактны. Говорят больше о состояниях и отношениях, чем о конкретных вещах. Но есть несколько повторяющихся тем.

– Каких?

– Они постоянно упоминают концепцию, которую мы перевели как "Разлом" или "Разрыв". По контексту, это что-то вроде… катастрофического события в их изначальном мире, которое вынудило их искать убежище в других реальностях.

– Беженцы, – тихо произнес Алексей. – Они беженцы из своего измерения.

– Похоже на то, – согласилась Ирина. – И они очень заинтересованы в обмене информацией о фундаментальных константах и законах физики. Словно… собирают данные о различных возможных конфигурациях вселенной.

– Может быть, ищут идеальную конфигурацию для долгосрочного существования, – предположил Алексей. – Стабильное убежище от того, что их преследует.

Он сделал паузу, осознав, что начинает антропоморфизировать существа, о природе которых они знали так мало.

– Или я просто проецирую человеческие мотивы на совершенно чуждую форму разума, – добавил он с лёгкой улыбкой.

– Не обязательно, – возразила Ирина. – Некоторые принципы могут быть универсальными для любого разума. Самосохранение. Любопытство. Стремление к стабильности. Даже если сама форма мышления радикально отличается, базовые императивы могут совпадать.

Алексей кивнул, признавая правоту её слов:

– Что насчет наших временных коллег с другой стороны? Директорат продолжает сотрудничество?

– Да, и довольно продуктивно, – ответила Ирина. – Их научная группа под руководством доктора Андреевой делится всеми данными, как и было договорено. На самом деле, некоторые их инсайты оказались весьма полезными, особенно в вопросах квантовой интерпретации сигналов резонаторов.

– А военный персонал?

– Соблюдает дистанцию, как и наш, – Ирина слегка пожала плечами. – Неловкое перемирие, но оно держится. Я думаю, обе стороны слишком заинтригованы научными открытиями, чтобы рисковать нарушением статус-кво.

Алексей задумчиво кивнул:

– Что ж, это уже что-то. Маленький островок сотрудничества в море конфликта. – Он повернулся к ней: – Какие следующие шаги вы рекомендуете для исследования?

Ирина выпрямилась, явно готовая к этому вопросу:

– Я считаю, нам следует попытаться глубже исследовать "мёртвую зону", созданную "Архимедом". Она меньше остальных и, поскольку была сформирована нами, возможно, более… доступна для исследования. Я предлагаю отправить специально оборудованный зонд, настроенный для функционирования в условиях измененных физических констант.

– Насколько это рискованно? – прямо спросил Алексей.

– Довольно рискованно, – честно ответила Ирина. – Мы не можем с уверенностью предсказать, как поведет себя оборудование в условиях "мёртвой зоны", даже с нашими модификациями. Но потенциальные научные выгоды огромны.

Алексей задумался. Его научная натура стремилась к исследованию, к новым знаниям. Но как командир, он должен был взвешивать риски.

– Подготовьте детальный план миссии, – наконец решил он. – С полной оценкой рисков и протоколами безопасности. Я хочу знать каждый шаг и каждую возможную точку отказа. Если мы сможем минимизировать опасность до приемлемого уровня – я одобрю миссию.

– Спасибо, адмирал, – Ирина не могла скрыть радость от его решения. – Я представлю план к завтрашнему утру.

Их разговор прервал сигнал коммуникатора. Алексей активировал устройство:

– Адмирал Нефедов.

– Сэр, – голос Соколовой звучал напряженно. – У нас ситуация. Разведчик Директората только что вернулся из патруля возле западной аномалии и сообщает о появлении нового гравитационного возмущения за пределами "Эриданской звезды".

Алексей и Ирина обменялись встревоженными взглядами.

– Какого типа возмущение? – резко спросил Алексей.

– По предварительным данным – это начальная стадия формирования новой "мёртвой зоны", сэр. Но её характеристики отличаются от известных нам аномалий. Она… нестабильна и, кажется, не связана с октаэдрической структурой.

– Мы будем на мостике через две минуты, – Алексей выключил коммуникатор и повернулся к Ирине. – Похоже, вселенная решила усложнить нам жизнь.

– Или резонаторы не единственные, кто нашел к нам дорогу, – тихо произнесла Ирина, и Алексей заметил тревогу в её глазах.

Когда они прибыли на мостик, там уже собрался основной командный состав. На главном дисплее была отображена "Эриданская звезда" с её восемью вершинами, а на некотором расстоянии от неё – небольшое пульсирующее пятно новой аномалии.

– Доклад, – потребовал Алексей, занимая своё место.

– Новое гравитационное возмущение обнаружено примерно в двух миллионах километров от западной вершины октаэдра, – доложил офицер сенсорных систем. – Оно появилось около часа назад и с тех пор медленно расширяется. Структура нерегулярная, нестабильная. Спектральный анализ показывает частоты, отличные от тех, что мы наблюдаем в "Эриданской звезде".

– Реакция резонаторов? – спросил Алексей.

– Они стали более активными, – ответил офицер связи. – Интенсивность их сигналов увеличилась на 37%. Лингвистическая группа пытается расшифровать новые сообщения, но они используют более сложные математические конструкции, чем раньше.

– Директорат?

– Их исследовательский крейсер "Ломоносов" движется к новой аномалии, – доложил тактический офицер. – Они запрашивают координацию действий.

Алексей кивнул:

– Открыть канал связи с "Ломоносовым".

На экране появилось лицо капитана корабля Директората – женщины средних лет с острыми чертами лица и внимательным взглядом.

– Капитан Андреева, – приветствовал её Алексей. – Я полагаю, вы тоже заметили нашего нового гостя.

– Да, адмирал, – кивнула Андреева. – И он нас беспокоит. Эта аномалия не соответствует параметрам, которые мы наблюдали ранее. Её сигнатура… агрессивна.

– Агрессивна? – переспросил Алексей. – В каком смысле?

– Она активно поглощает окружающую энергию, – пояснила Андреева. – И расширяется неравномерно, с всплесками ускорения. Наши теоретики считают, что это может быть признаком… направленного формирования.

– Кто-то или что-то создает её намеренно, – понял Алексей.

– Именно. И учитывая реакцию резонаторов, я сомневаюсь, что это их рук дело.

Алексей быстро обдумывал ситуацию. Новая аномалия могла быть простым природным явлением, следствием нестабильности, созданной "Эриданской звездой". Или чем-то гораздо более тревожным.

– Капитан, я предлагаю совместное исследование, – решил он. – "Архимед" и "Ломоносов" подойдут к аномалии с противоположных сторон, сохраняя безопасную дистанцию. Мы проведем синхронное сканирование и обменяемся данными в реальном времени.

– Согласна, – кивнула Андреева. – Я уже отдала приказ о подготовке расширенных сенсорных массивов. Мы будем готовы через двадцать минут.

– Мы тоже, – ответил Алексей. – Держите канал открытым для координации.

Когда связь прервалась, Соколова подошла ближе:

– Вы ей доверяете, сэр?

– В данной ситуации – да, – ответил Алексей. – У нас общий интерес – понять природу новой угрозы. Кроме того, капитан Андреева в первую очередь ученый, а не военный. Её назначение командиром исследовательского крейсера говорит о приоритетах Директората в этой миссии.

Он повернулся к Ирине:

– Доктор Левитская, какие у вас мысли о новой аномалии?

Ирина изучала данные на научной консоли:

– Её структура действительно отличается от компонентов "Эриданской звезды". Там мы видели упорядоченное изменение физических констант, здесь – хаотические флуктуации. Словно… – она запнулась, подбирая аналогию, – словно "Эриданская звезда" – это устойчивая экосистема, а эта новая аномалия – агрессивный вирус, атакующий её.

– Вирус из другой реальности, – тихо произнес Алексей. – Если резонаторы – беженцы от какого-то "Разлома" в их измерении, возможно, то, от чего они бежали, нашло их здесь.

– Адмирал, – прервал его размышления офицер связи. – Срочное сообщение от лингвистической группы! Они частично расшифровали последние сигналы резонаторов. Это предупреждение.

– Предупреждение? О чём?

– Они передают одну повторяющуюся последовательность, которую наш алгоритм интерпретирует как "Охотник" или "Преследователь". И другую, переводимую как "Закрыть" или "Запечатать".

– Они хотят, чтобы мы закрыли новую аномалию, – понял Алексей. – Пока что-то не пришло через неё.

Он повернулся к тактическому офицеру:

– Боевая готовность. Подготовить гравитационные генераторы для возможного противофазного воздействия на новую аномалию. Звено "Хищник" в режим готовности, но пока держать на корабле.

– Есть, сэр!

– Навигатор, курс к новой аномалии. Одна четверть скорости, сохранять дистанцию в полмиллиона километров до получения более полных данных.

– Есть, адмирал.

"Архимед" плавно тронулся с места, его двигатели мягко толкали огромный корпус в направлении таинственной новой аномалии. Параллельным курсом двигался "Ломоносов", его сенсорные массивы уже развернулись, собирая данные.

– Доктор Левитская, – Алексей повернулся к Ирине. – Установите канал связи с резонаторами. Передайте, что мы получили их предупреждение и движемся к новой аномалии с намерением закрыть её.

– Сейчас сделаю, – кивнула Ирина, активируя коммуникационные протоколы.

Через несколько минут она выпрямилась:

– Сообщение отправлено и… мы получили ответ. Они… благодарны? И передают дополнительные данные о характеристиках аномалии.

Над научной консолью появилась голографическая проекция сложных математических формул.

– Это расчеты для противофазного воздействия, – поняла Ирина, быстро анализируя данные. – Они дают нам точные параметры, необходимые для нейтрализации аномалии!

– Передайте их инженерному отделу для немедленной имплементации, – приказал Алексей. – И поделитесь с "Ломоносовым". Если нам придется закрывать эту аномалию, потребуется координированное воздействие обоих кораблей.

– Адмирал, – голос тактического офицера прозвучал напряженно. – Аномалия изменяет поведение. Она… пульсирует более интенсивно. И её размеры увеличились на 28% за последние две минуты.

На главном экране было видно, как темное пятно аномалии расширяется, испуская странные вспышки энергии. Его края стали более определенными, словно формировалась мембрана между двумя реальностями.

– Она стабилизируется, – произнесла Ирина, не отрывая взгляда от данных. – Но не так, как "Эриданская звезда". Это больше похоже на… насильственное вторжение. Что-то формирует проход между измерениями.

– Расчетное время до завершения стабилизации? – резко спросил Алексей.

– При текущей скорости – около тридцати минут, – ответила Ирина. – Но процесс ускоряется. Может быть быстрее.

– Сэр, – снова вмешался офицер связи. – "Ломоносов" сообщает, что их сенсоры фиксируют движение внутри аномалии. Что-то приближается к границе между измерениями.

Алексей принял решение:

– Начать процедуру нейтрализации. Немедленно. Используйте параметры, предоставленные резонаторами. Синхронизируйтесь с "Ломоносовым" для одновременного воздействия.

– Есть, сэр!

Инженеры и научный персонал лихорадочно работали, настраивая гравитационные генераторы "Архимеда" согласно расчетам резонаторов. Корабль приближался к аномалии, сохраняя безопасную дистанцию, но достаточно близкую для эффективного воздействия.

– Генераторы готовы, – доложил главный инженер. – Настройки соответствуют переданным параметрам. Мощность 87% и растет.

– "Ломоносов" сообщает о готовности, – добавил офицер связи. – Они ждут нашего сигнала для синхронного воздействия.

– Адмирал, – голос Ирины звучал встревоженно. – Сенсоры фиксируют значительную активность внутри аномалии. Что-то определенно пытается пройти через неё.

На дисплее было видно, как внутри темного пятна формируются странные узоры – геометрические фигуры, слишком правильные, чтобы быть случайными, и слишком чуждые, чтобы быть понятными.

– Начинайте нейтрализацию, – решительно приказал Алексей. – Полная мощность, непрерывное воздействие до полного закрытия аномалии.

– Есть, сэр! Активация генераторов… сейчас!

"Архимед" слегка вздрогнул, когда его гравитационные генераторы высвободили накопленную энергию, направляя её в форме противофазных волн на аномалию. Одновременно с противоположной стороны "Ломоносов" сделал то же самое, создавая перекрестное поле, сжимающее нестабильный разрыв между измерениями.

На главном экране было видно, как края аномалии начали дрожать под воздействием противофазных полей. Её расширение замедлилось, затем остановилось. Но странные узоры внутри стали двигаться быстрее, словно в панике или ярости.

– Работает! – воскликнула Ирина. – Аномалия начинает сжиматься!

– Структурная целостность корабля 93%, – доложил инженер. – Нагрузка в пределах допустимого.

– Продолжать воздействие, – приказал Алексей, не отрывая глаз от дисплея. – Не снижать мощность, пока аномалия не будет полностью нейтрализована.

Минуты тянулись мучительно медленно. Аномалия сопротивлялась, иногда даже казалось, что она немного расширяется вопреки всем усилиям двух кораблей. Но постепенно, неумолимо, она сжималась, её края становились всё более нечеткими, узоры внутри – менее отчетливыми.

– Размер аномалии уменьшился на 40%, – доложил офицер сенсорных систем. – Стабильность падает. Мы почти…

Внезапно внутри аномалии произошла яркая вспышка энергии, настолько мощная, что датчики на мгновение были ослеплены.

– Что это было? – резко спросил Алексей, когда изображение восстановилось.

– Не уверен, сэр, – ответил офицер, лихорадочно анализируя данные. – Похоже на… направленный энергетический выброс. Как будто что-то внутри аномалии пыталось прорваться через закрывающийся проход.

– Успешно? – напряженно спросил Алексей.

– Сканирование не показывает никаких объектов, вышедших из аномалии, – после паузы ответил офицер. – Но есть… энергетический след, распространяющийся в направлении "Эриданской звезды".

– Какого типа энергия?

– Неизвестного, сэр. Наши приборы не могут классифицировать её. Она движется быстрее света и, кажется, не взаимодействует с обычной материей.

Алексей и Ирина обменялись встревоженными взглядами.

– Информационный пакет? – предположила Ирина. – Что-то вроде… сигнала или сообщения, отправленного от одной аномалии к другой?

– Возможно, – кивнул Алексей. – Продолжайте нейтрализацию. Мы должны закрыть эту дверь, что бы через неё ни пыталось пройти.

– Аномалия сократилась до 20% от изначального размера, – доложил офицер сенсорных систем. – Структурная целостность нестабильна. Она близка к коллапсу.

– Держать позицию, – приказал Алексей. – Продолжать воздействие до полного закрытия.

Еще несколько минут напряженного ожидания – и аномалия наконец сжалась до точки и исчезла в финальной вспышке энергии, быстро рассеявшейся в пространстве.

– Аномалия нейтрализована, – доложил офицер сенсорных систем. – Остаточные гравитационные искажения в пределах нормы.

По мостику прокатился вздох облегчения. Офицеры обменивались улыбками и поздравлениями.

– Отличная работа, – Алексей кивнул всем присутствующим. – Особенно научной группе, которая так быстро адаптировала параметры нейтрализации.

– "Ломоносов" запрашивает связь, – сообщил офицер связи.

На экране снова появилось лицо капитана Андреевой. Она выглядела удовлетворенной, но настороженной:

– Адмирал, поздравляю с успешной операцией. Но я должна сообщить, что наши сенсоры зафиксировали необычный энергетический выброс перед финальным коллапсом аномалии.

– Мы тоже его зафиксировали, – кивнул Алексей. – Какие-то теории?

– Наши физики считают, что это мог быть информационный пакет – квантово-запутанный сигнал, отправленный из одного измерения в другое. Возможно, предупреждение или координаты для будущих… вторжений.

– Вторжений, – эхом отозвался Алексей. – Вы считаете, что мы имеем дело с начальной фазой вторжения из другого измерения?

– Я считаю, что мы должны быть готовы к такой возможности, – твердо ответила Андреева. – Особенно учитывая реакцию резонаторов. Они явно воспринимают эту новую сущность как угрозу.

– Согласен, – кивнул Алексей. – Предлагаю усилить мониторинг всего сектора на предмет появления новых аномалий и увеличить частоту сканирования "Эриданской звезды". Если что-то меняется в поведении резонаторов, мы должны знать об этом немедленно.

– Я отдам соответствующие распоряжения, – согласилась Андреева. – И, адмирал… спасибо за сотрудничество. Несмотря на обстоятельства, это было… освежающе – работать вместе над научной проблемой, а не сражаться друг с другом.

– Взаимно, капитан, – искренне ответил Алексей. – Надеюсь, это не последний такой опыт.

Когда связь прервалась, Соколова подошла к Алексею:

– Сэр, что теперь?

– Теперь, – Алексей повернулся к ней, – мы должны ускорить наши исследования "Эриданской звезды". Если это действительно начало межпространственного конфликта, нам нужно понять, с чем мы имеем дело, и как резонаторы связаны с этим.

Он повернулся к Ирине:

– Доктор Левитская, ваше предложение об отправке зонда в нашу "мёртвую зону" теперь приобретает стратегическую важность. Подготовьте план к этому вечеру. Мы проведем операцию завтра.

– Так быстро? – Ирина выглядела одновременно взволнованной и обеспокоенной.

– У нас нет выбора, – твердо сказал Алексей. – События развиваются слишком быстро. Нам нужна информация, и нужна она сейчас.

Он повернулся к тактическому офицеру:

– Свяжитесь с лейтенантом Корневым. Я хочу, чтобы "Хищники" патрулировали периметр вокруг "Эриданской звезды". Если появится еще одна аномалия, мы должны знать об этом немедленно.

– Есть, сэр.

Алексей снова посмотрел на главный экран, где теперь была только "Эриданская звезда" – прекрасная и пугающая в своей чуждой геометрии.

"Что мы открыли?" – подумал он. "И какую цену придется заплатить за это открытие?"

На следующее утро в лаборатории "Архимеда" царила напряженная активность. Исследовательский зонд – сферическая конструкция размером с человеческую голову, покрытая сложными сенсорами и защищенная специальным полем – готовился к отправке в "мёртвую зону".

Ирина проверяла последние настройки, когда вошел Алексей. Она выглядела уставшей, но полной решимости:

– Доброе утро, адмирал. Мы почти готовы.

– Не спали всю ночь? – спросил Алексей, заметив тени под её глазами.

– Было слишком много работы, – Ирина слабо улыбнулась. – Мы внесли несколько важных модификаций в конструкцию зонда, основываясь на последних сигналах от резонаторов.

Она указала на странные узоры, покрывающие поверхность зонда:

– Эти формы – математические символы, которые резонаторы используют в своей коммуникации. Своего рода… паспорт, идентифицирующий зонд как дружественный объект.

– Они знают о нашем плане? – удивился Алексей.

– Мы отправили им сообщение вчера вечером, и они ответили… удивительно быстро, – кивнула Ирина. – Они не только одобрили идею, но и предоставили рекомендации по модификации зонда для лучшего функционирования в условиях их физики.

Она активировала голографический дисплей, показывая схему внутреннего устройства зонда:

– Смотрите, они предложили изменить конфигурацию квантового процессора, добавив новые логические элементы, основанные на трехзначной логике вместо двоичной. Это должно позволить системе адаптироваться к измененным константам внутри "мёртвой зоны".

Алексей внимательно изучил схему:

– Впечатляюще. Они действительно хотят, чтобы этот эксперимент удался.

– Я думаю, они столь же заинтересованы в коммуникации, как и мы, – заметила Ирина. – Особенно после вчерашнего инцидента с новой аномалией.

Она проверила последние показания диагностических систем:

– Всё готово, адмирал. Зонд полностью функционален и может быть запущен, как только мы прибудем к точке входа.

– Тогда не будем терять время, – кивнул Алексей. – "Архимед" уже движется к нашей "мёртвой зоне". Мы должны быть там через сорок минут.

Они покинули лабораторию и направились на мостик. По пути Алексей заметил, что Ирина выглядит не только уставшей, но и встревоженной:

– Что-то еще беспокоит вас, доктор?

Ирина помедлила, затем решилась:

– Вчера вечером, анализируя последние сигналы резонаторов, я заметила изменение в их тоне. Они стали более… настойчивыми. Почти отчаянными.

– Отчаянными? – Алексей нахмурился. – В каком смысле?

– Частота и интенсивность сообщений увеличились на 64%, – пояснила Ирина. – И они постоянно повторяют последовательности, связанные с концепциями "опасность", "скорость" и "подготовка". Словно… они готовятся к чему-то. Или предупреждают нас о приближающейся угрозе.

Алексей задумчиво кивнул:

– Связано с тем энергетическим выбросом из вчерашней аномалии?

– Возможно. Сообщения стали более интенсивными после этого события. Я думаю, что это был не просто информационный пакет. Это могло быть… объявление войны. Или координаты для следующего прорыва.

– Вы думаете, будут новые аномалии?

– Почти уверена в этом, – Ирина выглядела серьезной. – И резонаторы тоже. Они готовятся к… конфликту.

– Межпространственная война, – тихо произнес Алексей. – Звучит как сюжет из научной фантастики. И всё же…

– И всё же мы в самом её центре, – закончила Ирина. – Случайно создав стабильный мост между измерениями, мы, возможно, открыли дверь для конфликта, который тлел там задолго до нашего появления.

Они вошли на мостик, где офицеры уже занимали свои посты в ожидании операции.

– Доклад, – потребовал Алексей, занимая командирское кресло.

– Мы приближаемся к нашей "мёртвой зоне", адмирал, – доложил навигатор. – Расчетное время прибытия – тридцать пять минут.

– Статус "Эриданской звезды"?

– Стабильный, но с повышенной активностью, – ответил офицер сенсорных систем. – Резонаторы проявляют необычную активность, особенно вблизи границ аномалий.

– Звено "Хищник"?

– На патрулировании, как приказано, – ответил тактический офицер. – Лейтенант Корнев докладывает, что всё спокойно, но они заметили усиление излучения от "Эриданской звезды" в некоторых спектральных диапазонах.

Алексей повернулся к Ирине:

– Доктор Левитская, ещё раз проверьте готовность зонда. Я хочу быть уверенным, что мы учли все возможные сценарии.

– Сейчас сделаю, – кивнула Ирина, направляясь к научной консоли.

Соколова подошла к Алексею и тихо спросила:

– Сэр, вы уверены, что это правильное время для такого эксперимента? После вчерашнего…

– Именно поэтому сейчас правильное время, командер, – ответил Алексей. – Нам нужна информация. Нам нужно понять, что происходит внутри "мёртвых зон", и кто такие резонаторы на самом деле. Если мы действительно стоим на пороге межпространственного конфликта, мы должны знать, на чьей мы стороне. И кто наши враги.

Соколова кивнула, хотя её лицо выражало сомнение:

– Понимаю, сэр. Но мы должны быть готовы к любым неожиданностям.

– Боевая группа "Альфа" по-прежнему в полной готовности? – спросил Алексей.

– Да, сэр. Два крейсера и четыре эсминца на позициях вокруг "Эриданской звезды". Они могут прибыть к нам в течение пятнадцати минут в случае необходимости.

– Хорошо, – кивнул Алексей. – А "Ломоносов"?

– Поддерживает позицию у противоположной стороны октаэдра. Они тоже проводят усиленное сканирование. Капитан Андреева предложила обмениваться данными в реальном времени.

– Одобряю. Настройте каналы связи для непрерывного обмена.

Время до прибытия к их собственной "мёртвой зоне" – самой маленькой вершине октаэдра, созданной самим "Архимедом" – тянулось медленно. Экипаж работал в напряженной тишине, каждый сосредоточен на своей задаче.

Наконец, навигатор объявил:

– Подходим к точке входа, сэр. Пятьсот тысяч километров до границы аномалии.

– Замедлить ход, – приказал Алексей. – Одна десятая скорости. Сенсоры на максимальную чувствительность.

"Архимед" медленно приближался к темному пятну в космосе – "мёртвой зоне", которая когда-то была создана его собственными генераторами, но теперь жила своей жизнью как часть большей структуры.

– Доктор Левитская, статус зонда? – спросил Алексей.

– Полностью готов, – ответила Ирина. – Все системы функционируют нормально. Квантовый процессор инициализирован в режиме адаптивной логики. Сенсоры откалиброваны для работы в условиях измененных физических констант.

– Начинайте подготовку к запуску, – приказал Алексей. – Мы выпустим зонд с дистанции двести тысяч километров.

– Есть, сэр.

По мере приближения к аномалии, на сенсорах начали появляться странные показания.

– Сэр, – офицер сенсорных систем выглядел озадаченным. – Мы фиксируем необычную активность на границе "мёртвой зоны". Она… пульсирует в определенном ритме. Почти как… сигнал.

– Сигнал? – Алексей наклонился вперед. – От резонаторов?

– Вероятно, сэр. Частотный анализ показывает паттерны, соответствующие их математическому языку. Но интенсивность выше обычной.

– Они знают, что мы здесь, – заметила Ирина. – И, похоже, пытаются коммуницировать более активно.

– Ответьте им, – распорядился Алексей. – Используйте стандартный протокол приветствия, который мы разработали. Сообщите о нашем намерении отправить исследовательский зонд.

– Есть, сэр.

– Двести пятьдесят тысяч километров до аномалии, – доложил навигатор.

– Замедлить до минимальной скорости, – приказал Алексей. – Мы хотим подойти максимально осторожно.

"Архимед" продолжал свое медленное приближение к "мёртвой зоне". На главном экране аномалия выглядела как идеально круглое черное пятно на фоне звезд, её границы четко очерчены, внутри периодически вспыхивают странные узоры света.

– Мы получили ответ! – возбужденно воскликнул офицер связи. – Это… это совершенно новый тип сообщения. Гораздо более структурированный, чем раньше.

– Что они передают? – спросил Алексей.

– Алгоритм перевода анализирует, – ответил офицер. – Но первичная интерпретация указывает на… инструкции. Они дают нам точные координаты для входа зонда и параметры его траектории внутри "мёртвой зоны".

– Они готовились к нашему прибытию, – заметила Ирина. – И хотят направлять наш эксперимент.

– Двести тысяч километров, – объявил навигатор. – Достигли расчетной точки запуска.

– Остановить корабль, – приказал Алексей. – Доктор Левитская, подготовить зонд к запуску. Используйте координаты, предоставленные резонаторами.

– Загружаю координаты сейчас, – кивнула Ирина, её пальцы быстро двигались над консолью. – Зонд готов к запуску. Все системы в норме.

– Запускайте, – приказал Алексей.

Из специальной шахты в корпусе "Архимеда" вылетел небольшой сферический объект – исследовательский зонд, который должен был стать их глазами и ушами внутри чуждой реальности. Его собственные маневровые двигатели активировались, направляя его к темному пятну аномалии.

– Зонд движется по заданной траектории, – доложила Ирина. – Расчетное время до входа в аномалию – три минуты сорок секунд.

Наступила напряженная тишина. Весь мостик следил за маленькой точкой на экране, приближающейся к границе между мирами. Это был момент истины – либо зонд выживет и передаст бесценные данные, либо будет уничтожен чуждой физикой "мёртвой зоны".

– Тридцать секунд до контакта, – тихо произнесла Ирина. – Все системы зонда функционируют нормально. Телеметрия стабильна.

– Активность резонаторов? – спросил Алексей.

– Увеличивается, – ответил офицер сенсорных систем. – Они концентрируются у точки входа, словно… ожидая зонд.

– Десять секунд до контакта, – продолжила отсчет Ирина. – Девять… восемь…

Все на мостике затаили дыхание. Это был не просто научный эксперимент – это был первый сознательный контакт с существами из другого измерения.

– Три… два… один… Контакт!

На экране маленькая точка зонда соприкоснулась с границей аномалии, и на мгновение всем показалось, что она замерла на этой границе, словно раздумывая. А затем… исчезла внутри.

– Контакт подтвержден, – напряженно произнесла Ирина. – Зонд вошел в "мёртвую зону".

На мостике воцарилась тишина. Все взгляды были прикованы к главному экрану, где теперь виднелось только темное пятно аномалии.

– Телеметрия? – спросил Алексей, подавшись вперед.

Ирина быстро проверила показания: – Сигнал присутствует, но искажен… Квантовый процессор функционирует, идет адаптация к новым условиям. Мы получаем данные, но они… странные.

На вспомогательном экране начали появляться потоки информации – числа, графики, визуальные образы, слишком чуждые для немедленного понимания.

– Что мы видим? – спросил Алексей, пытаясь разобраться в хаосе данных.

– Зонд передает сенсорную информацию через квантово-запутанный канал связи, – пояснила Ирина, ее пальцы летали над консолью, сортируя входящие данные. – Но физические законы внутри аномалии настолько отличаются, что наши стандартные алгоритмы интерпретации едва справляются. Нам нужно время для анализа.

– Сколько?

– Трудно сказать. Минуты, часы… возможно, дни для полного понимания. Но… – Ирина внезапно замерла, глядя на новую серию изображений. – Ждите. Это… это удивительно.

На главном экране появилось изображение изнутри "мёртвой зоны". Это было не просто темное пустое пространство, как все ожидали. Перед ними развернулся пейзаж, не похожий ни на что виденное ранее – многомерные структуры, парящие в пространстве, светящиеся узоры, движущиеся по законам неевклидовой геометрии, каскады энергии, переливающиеся цветами, некоторые из которых человеческий глаз никогда не видел прежде.

– Господи, – прошептал кто-то из офицеров.

– Это не пустота, – тихо произнес Алексей. – Это целая вселенная. С собственной структурой, собственными законами.

– И населенная, – добавила Ирина, указывая на движущиеся формы в этом странном ландшафте. – Смотрите, эти светящиеся узоры… они движутся целенаправленно. Это резонаторы. Мы видим их в их естественной среде.

Формы, которые она указала, действительно выглядели как разумные существа – сложные геометрические конструкции, пульсирующие внутренним светом, их движения слишком упорядочены, чтобы быть случайными. Они кружили вокруг зонда, словно изучая его, некоторые приближались почти вплотную к сенсорам, другие поддерживали дистанцию.

– Они… коммуницируют с зондом, – сказала Ирина, анализируя потоки данных. – Не только через математические последовательности, но и напрямую, взаимодействуя с его квантовым процессором. Они… перенастраивают его, улучшают его восприятие.

– Они помогают нам лучше их видеть, – понял Алексей. – Адаптируют нашу технологию к своей реальности.

По мере того как зонд продвигался глубже в "мёртвую зону", изображения становились всё более четкими, данные – более структурированными. Экипаж "Архимеда" в благоговейном молчании наблюдал за разворачивающимся перед ними чудом – первым в истории человечества взглядом на полностью чуждую реальность.

– Адмирал, – прервал тишину офицер связи. – Входящий сигнал от "Ломоносова". Срочный.

Алексей с трудом оторвался от гипнотического зрелища: – На экран.

Появилось встревоженное лицо капитана Андреевой: – Адмирал, наши сенсоры фиксируют формирование новой аномалии! В секторе 47-23-05, примерно в шести миллионах километров от "Эриданской звезды"!

– Что? Когда?

– Началось три минуты назад, – быстро ответила Андреева. – Сначала малозаметно, но теперь расширение ускоряется. Характеристики идентичны вчерашней аномалии – та же нестабильность, та же агрессивная сигнатура.

Алексей повернулся к офицеру сенсорных систем: – Подтвердите!

– Подтверждаю, сэр! – офицер быстро проверил показания. – Новая аномалия формируется в указанном секторе. Наши сенсоры не зафиксировали её раньше из-за интерференции от нашей "мёртвой зоны".

– Проклятье, – Алексей сжал подлокотники кресла. – Они возвращаются. И выбрали момент, когда наше внимание отвлечено.

Он повернулся к тактическому офицеру: – Предупредите звено "Хищник". Пусть сохраняют дистанцию, но наблюдают за новой аномалией.

– Есть, сэр!

– Командер Соколова, подготовьте корабль к боевой готовности. Мы должны быть готовы быстро реагировать.

– Уже выполняю, адмирал, – кивнула Соколова.

Алексей повернулся к Ирине: – Доктор Левитская, что с зондом? Мы можем продолжать получать данные, если "Архимеду" придется сменить позицию?

Ирина проверила статус систем: – Квантовая связь должна сохраняться независимо от расстояния. Но… – Она замерла, глядя на новые данные от зонда. – Сэр, резонаторы реагируют на формирование новой аномалии! Смотрите!

На экране было видно, как светящиеся существа внутри "мёртвой зоны" внезапно изменили своё поведение – их движения стали более быстрыми, организованными, словно они мобилизовались. Некоторые из них устремились к границам своего мира, другие окружили зонд плотным кольцом.

– Они знают, – тихо произнес Алексей. – Каким-то образом они чувствуют, что происходит снаружи.

– Не только чувствуют, – напряженно сказала Ирина, анализируя новые данные. – Они пытаются коммуницировать через зонд более интенсивно. Передают… огромные объемы информации. Словно…

– Словно торопятся рассказать нам что-то жизненно важное, пока есть время, – закончил за нее Алексей.

Он быстро принял решение: – Доктор Левитская, сосредоточьтесь на приеме и расшифровке этой информации. Используйте все доступные вычислительные ресурсы. Командер Соколова, возьмите на себя командование тактической стороной операции. "Архимед" будет поддерживать позицию здесь, пока зонд собирает данные.

Он повернулся к офицеру связи: – Свяжитесь с "Ломоносовым". Пусть они координируют действия боевой группы по отношению к новой аномалии. Мы должны быть готовы нейтрализовать её, если она достигнет критических параметров.

– Есть, сэр!

Мостик наполнился деловой активностью, но Алексей не отрывал взгляда от изображений внутри "мёртвой зоны". То, что они видели, было не просто научным открытием – это было откровением, способным изменить всё понимание вселенной.

– Они строят что-то, – внезапно произнесла Ирина, вглядываясь в новые данные. – Вокруг зонда. Создают какую-то структуру.

На экране резонаторы действительно формировали вокруг зонда сложную геометрическую конструкцию – многомерный объект, постоянно меняющий форму, но сохраняющий определенные базовые характеристики.

– Что это? – спросил Алексей.

– Не уверена, – Ирина быстро анализировала данные. – Но судя по энергетической сигнатуре, это что-то вроде… интерфейса. Они создают более эффективный канал связи между нашими мирами.

– Через наш зонд?

– Да, – кивнула Ирина. – Они используют его как якорь, точку соприкосновения между реальностями. И… – Она замолчала, её глаза расширились. – Адмирал, они пытаются установить прямой контакт!

На главном экране конструкция вокруг зонда приобрела окончательную форму – что-то похожее на кристаллическую сферу, внутри которой пульсировало яркое ядро энергии. И внезапно все динамики на мостике наполнились звуком – не обычным математическим сигналом, который они получали раньше, а чем-то гораздо более сложным, почти музыкальным, с отчетливыми паттернами и ритмами.

– Это… их голос, – пораженно произнесла Ирина. – Они говорят с нами. Напрямую.

– Можем ли мы понять их? – спросил Алексей.

– Я запустила расширенный алгоритм перевода, – ответила Ирина. – Он анализирует все известные нам паттерны их коммуникации и пытается интерпретировать новый формат. Но это потребует времени.

В этот момент из динамиков раздался новый звук – серия четких, ритмических импульсов, повторяющихся с математической точностью.

– Простые числа, – быстро определил Алексей. – Два, три, пять, семь, одиннадцать… Они начинают с базовых математических концепций. Универсальный язык.

– Классический подход для контакта между разными видами, – кивнула Ирина. – Они строят основы коммуникации.

Алгоритм перевода быстро адаптировался, начиная выделять всё более сложные структуры в потоке сигналов. На дополнительном экране появлялись фрагменты перевода – пока разрозненные, но постепенно складывающиеся в осмысленные концепции.

– "Опасность"… "Вторжение"… "Враг", – читала Ирина первые расшифрованные слова. – Они определенно предупреждают о чем-то.

– О существах из другой аномалии? – предположил Алексей.

– Вероятно, – кивнула Ирина. – Ждите… поступает больше данных. "Не из нашего… измерения"? Нет, скорее "не из нашей группы измерений". И что-то о… "разрушителях"? "Поглотителях"? Перевод не точен.

– Сэр, – прервал их тактический офицер. – Новая аномалия достигла критического размера. Она стабилизируется!

Алексей бросил взгляд на тактический дисплей. Вторая аномалия действительно прекратила расширение, её границы стали четкими, внутренняя структура – упорядоченной.

– Признаки активности внутри? – резко спросил он.

– Подтверждаю, – ответил офицер. – Сенсоры фиксируют движение внутри аномалии. И… что-то приближается к границе!

Не успел он закончить, как пространство вокруг новой аномалии исказилось, и из неё вылетел объект – небольшой, быстро движущийся, с пульсирующей энергетической сигнатурой.

– Что это? – напряженно спросил Алексей.

– Сканирование… – офицер сенсорных систем работал с максимальной скоростью. – Это… зонд? Или разведывательный дрон. Но его конструкция абсолютно чуждая, ничего подобного в наших базах данных нет.

– Куда он направляется?

– Траектория… – офицер замолчал, затем произнес с тревогой: – Он движется прямо к "Эриданской звезде", сэр! К октаэдрической структуре!

В тот же момент динамики на мостике наполнились новой серией сигналов от резонаторов – более быстрых, настойчивых, почти паникующих.

– Перевод становится яснее, – напряженно сказала Ирина. – Они говорят: "Они здесь. Охотники нашли нас. Защитите структуру. Закройте проход".

– Закрыть проход? – переспросил Алексей. – Они хотят, чтобы мы нейтрализовали новую аномалию?

– Да, но… – Ирина внезапно выпрямилась, её лицо побледнело. – Адмирал, новое сообщение. Они говорят: "Охотники используют ваш зонд. Маяк для других. Извлеките немедленно".

Алексей моментально понял: – Наш зонд! Они каким-то образом используют его присутствие в "мёртвой зоне" для навигации! – Он повернулся к Ирине: – Доктор Левитская, отзовите зонд немедленно!

Ирина быстро ввела команды: – Отправляю сигнал возврата. Но… не уверена, сможет ли он пройти обратно через границу так же легко, как вошел.

– Он должен, – твердо сказал Алексей. – Иначе мы рискуем стать причиной катастрофы.

На главном экране было видно, как резонаторы расступаются, освобождая зонду путь к границе "мёртвой зоны". Кристаллическая структура, которую они создали вокруг него, начала распадаться, высвобождая устройство.

– Зонд получил команду и движется к точке выхода, – доложила Ирина. – Расчетное время до границы – две минуты.

– А чужой объект? – спросил Алексей, переводя взгляд на тактический дисплей.

– Продолжает приближаться к "Эриданской звезде", – ответил тактический офицер. – Расчетное время до контакта – четыре минуты.

– Он не успевает, – тихо произнесла Соколова.

– Должен успеть, – напряженно сказал Алексей. – Лейтенант Корнев, – он активировал канал связи с командиром звена "Хищник". – Новая задача: перехватить чужой объект, вышедший из второй аномалии. Замедлить его продвижение к "Эриданской звезде" любыми средствами.

– С удовольствием, сэр, – в голосе Корнева слышался нескрываемый энтузиазм. – "Хищники" выдвигаются.

На тактическом дисплее маленькие точки перехватчиков устремились наперерез чужому зонду.

– Одна минута до выхода нашего зонда, – доложила Ирина.

– "Хищники" сближаются с целью, – добавил тактический офицер. – Тридцать секунд до перехвата.

Напряжение на мостике достигло пика. Алексей наблюдал за обоими экранами одновременно – на одном их зонд приближался к границе "мёртвой зоны", на другом "Хищники" догоняли чужой объект.

– "Хищники" на позиции для перехвата, – доложил офицер.

– Пятнадцать секунд до выхода нашего зонда, – сказала Ирина.

На тактическом дисплее перехватчики окружили чужой объект, взяв его в кольцо.

– Цель перехвачена, – раздался голос Корнева. – Начинаем маневры блокирования.

– Десять секунд до выхода зонда, – напряженно считала Ирина. – Девять… восемь…

Внезапно на тактическом дисплее произошло что-то неожиданное. Чужой объект, окруженный перехватчиками, резко изменил свою структуру – его форма трансформировалась, расширилась, испустив мощный энергетический импульс.

– Что происходит? – резко спросил Алексей.

– Цель… трансформируется! – в голосе Корнева слышалось удивление. – Оно изменило форму и… чёрт! Оно атакует!

На дисплее было видно, как перехватчики спешно маневрируют, уклоняясь от направленных энергетических выбросов чужого объекта.

– Какого типа атака? – требовательно спросил Алексей.

– Неизвестно, сэр! – ответил тактический офицер. – Но перехватчик "Хищник-3" уже потерян! Просто… исчез после контакта с энергетическим лучом.

– Отзовите "Хищников", – быстро приказал Алексей. – Пусть отступят на безопасную дистанцию. Мы не знаем, с чем имеем дело.

– Три… два… один… Выход! – воскликнула Ирина. – Зонд пересек границу аномалии!

На главном экране маленькая точка зонда вынырнула из темного пятна "мёртвой зоны", возвращаясь в нормальное пространство.

– Зонд стабилен, – доложила Ирина. – Все системы функционируют. Квантовый процессор передает… огромные объемы данных!

– Сохраняйте всё, – приказал Алексей. – Каждый бит информации может быть критически важен.

Он перевел взгляд на тактический дисплей, где "Хищники" отступали от преобразившегося чужого объекта. Тот, освободившись от преследования, снова устремился к "Эриданской звезде", двигаясь теперь еще быстрее.

– Он достигнет октаэдрической структуры через две минуты, сэр, – доложил тактический офицер. – Мы не успеваем перехватить его повторно.

– Можем ли мы использовать основные орудия "Архимеда"? – спросил Алексей.

– Негативно, сэр, – покачала головой Соколова. – Расстояние слишком велико для точного попадания, а рядом с "Эриданской звездой" слишком большой риск повредить структуру.

Алексей стиснул зубы. Ситуация выходила из-под контроля.

– Что говорят резонаторы? – спросил он Ирину. – Есть новые сообщения?

– Да, – кивнула она. – Они передали через зонд новую последовательность. Перевод приблизительный, но они говорят: "Структура защитит себя. Мы готовы. Но вы должны закрыть путь охотников".

– Они хотят, чтобы мы нейтрализовали вторую аномалию, – понял Алексей. – Пока ещё больше этих… охотников не пришло.

– Адмирал, – напряженный голос тактического офицера. – Чужой объект достиг периметра "Эриданской звезды"!

На главном экране было видно, как трансформированный объект, теперь напоминающий агрессивный многогранник с пульсирующим ядром энергии, приблизился к одной из вершин октаэдрической структуры – не к той, созданной "Архимедом", а к одной из первоначальных семи.

Когда он соприкоснулся с границей "мёртвой зоны", произошло нечто удивительное. Резонаторы внутри аномалии собрались вместе, формируя сложную оборонительную структуру. Границы октаэдра засияли интенсивным светом, а затем… чужой объект был отброшен назад мощным энергетическим импульсом.

– Они… они отразили атаку! – удивленно воскликнула Ирина.

– Структура действительно защищает себя, – пораженно произнес Алексей. – Резонаторы объединились для обороны.

Но чужой объект не отступил. После короткой паузы он снова устремился к октаэдру, на этот раз к другой вершине, изменив свою форму для новой атаки.

– Он ищет уязвимое место, – понял Алексей. – Проверяет защиту методично.

– Адмирал, – голос офицера связи прозвучал напряженно. – Сообщение от "Ломоносова". Они зафиксировали выход ещё двух объектов из второй аномалии!

– Прекрасно, – мрачно сказал Алексей. – Теперь их трое.

Он принял решение: – Командер Соколова, подготовьте "Архимед" для перехода к точке второй аномалии. Доктор Левитская, завершайте прием данных с зонда и готовьте генераторы для противофазного воздействия. Мы должны закрыть эту дверь, пока через неё не прошла целая армия.

– Есть, сэр, – кивнула Соколова. – Курс на вторую аномалию, полный ход.

– Зонд возвращается на борт, – доложила Ирина. – Данные продолжают поступать. Это… невероятный объем информации, адмирал. Похоже, резонаторы выгрузили в квантовый процессор зонда всё, что хотели нам сообщить.

– Включая информацию о наших новых… соперниках? – спросил Алексей.

– Вероятно, – кивнула Ирина. – Анализ займет время, но предварительный обзор указывает на присутствие технических спецификаций, стратегической информации и… что-то похожее на историю конфликта между резонаторами и этими "охотниками".

– Свяжитесь с капитаном Андреевой, – приказал Алексей офицеру связи. – Сообщите, что мы движемся к второй аномалии для её нейтрализации. Пусть "Ломоносов" присоединится к нам для координированной атаки.

– Есть, сэр!

"Архимед" развернулся и устремился к точке, где пульсировала вторая аномалия, продолжающая выпускать чужеродные объекты в нормальное пространство.

– Что с "Хищниками"? – спросил Алексей.

– Перегруппировываются, сэр, – доложил тактический офицер. – Один перехватчик потерян, два повреждены, но остальные в строю. Лейтенант Корнев запрашивает разрешение атаковать новые цели.

Алексей задумался. Храбрость Корнева была похвальной, но против неизвестного противника с превосходящей технологией…

– Отрицательно, – решил он. – Пусть "Хищники" присоединятся к нам у второй аномалии. Мы не можем рисковать дальнейшими потерями в прямом столкновении.

Он повернулся к Ирине: – Доктор Левитская, как скоро вы сможете проанализировать данные о природе этих "охотников"? Нам нужна любая информация, которая поможет в борьбе с ними.

– Я мобилизовала весь научный отдел, – ответила Ирина. – Мы работаем над расшифровкой в режиме реального времени. Первые результаты должны быть доступны к моменту нашего прибытия к аномалии.

– Хорошо, – кивнул Алексей. – Потому что я подозреваю, что закрытие аномалии может оказаться сложнее, чем в прошлый раз.

На главном экране "Эриданская звезда" постепенно удалялась, когда "Архимед" двигался прочь. Октаэдрическая структура продолжала отражать атаки чужих объектов, но Алексей знал, что это лишь начало. Если то, что говорили резонаторы, было правдой, они столкнулись лишь с авангардом гораздо более значительной угрозы.

И человечество, едва начавшее понимать природу "мёртвых зон" и их обитателей, внезапно оказалось втянутым в межпространственный конфликт, правила которого оно ещё не осознавало.

"Архимед" приближался к второй аномалии, его генераторы уже накапливали энергию для противофазного воздействия. Рядом, соблюдая идеальную синхронизацию, двигался "Ломоносов", его системы также были готовы к операции нейтрализации.

Алексей стоял на мостике, изучая тактический дисплей. За последние тридцать минут из аномалии вышло ещё четыре объекта, каждый присоединился к атаке на "Эриданскую звезду". Но структура держалась, защищаемая объединенными усилиями резонаторов.

– Расстояние до цели – сто тысяч километров, – доложил навигатор. – Снижаю скорость до одной десятой.

– Статус генераторов? – спросил Алексей.

– Полная готовность, – ответил главный инженер. – Параметры настроены согласно расчетам для предыдущей аномалии, с корректировками для текущей конфигурации.

– Доктор Левитская, есть результаты анализа?

Ирина подняла взгляд от научной консоли: – Да, адмирал. И они… тревожные.

Она активировала голографический дисплей, показывая трехмерные модели, расшифрованные из данных зонда:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.