# Сказочная троица: Приключения домового Иванушки, лешего Василия и водяного Толика

Анна Ив

Три веселых друга, Иванушка, Василий и Толик, объединяются, чтобы противостоять злым силам, творческим проблемам и повседневным трудностям. Их приключения наполнены комичными ситуациями, интересными диалогами и добрыми мотивами. Несмотря на свои различия, они помогают друг другу преодолевать испытания, сохраняя верность, уважение и любовь к лесу. Читателя ждет захватывающее повествование, полное магии, веселья и народных традиций.

### Как домовой потерялся

Иванушка Зорькин, ласково прозванный в народе добрым домовым, был не просто хранителем домашнего очага в тихом селе Красногорск, а подлинным волшебником быта. Был он в ладу[1] с печкой, что согревала его долгими зимними вечерами, и чаем, настоянным на малине из собственноручно собранных ягод. В избе[2] его всегда царили невидимый дух чистоты, порядок, а воздух манил ароматом свежеиспечённого хлеба и душистых трав с крохотного огорода. Но Иванушка был не только домовым, но и сказочником от Бога. Каждый вечер в компании теней да домовых поменьше он плёл дивные истории о том, как важно беречь каждый уголок родного дома, словно он самое сердце мира.


Как-то вздумалось Иванушке навестить старого друга – лешего Василия Петровича Болотова. Знал он, что дом Василия – в самой глуши, там, где деревья веками сплелись кронами, а трава высока. Собрал Иванушка свой волшебный сундучок, где хранились диковинки всякие: от серебряной ложки до зеркальца с отражением звёзд. Путь предстоял неблизкий, полный лесных тайн, но Иванушка шагал с решимостью в сердце. Весело напевал он старинные песенки, любуясь, как светлячки в траве рассыпают бриллианты, как птицы перекликаются в зелёных хоромах леса.

И вдруг – странный гул. Будто ковёр-самолёт, неслась на него метла[3], посвистывая и грохоча. Не успел домовой и глазом моргнуть, как метла ударила его в спину с такой силой, что мир перевернулся. Очнулся Иванушка в кромешной тьме. Лес стоял неприступной стеной, звёзды мерцали призрачным светом где-то далеко. Оглянулся – ни тропинки знакомой, ни травинки, милой сердцу.

– Эй, кто тут бродит? – прозвучал голос из темноты.

Иванушка обернулся и увидел Василия Петровича Болотова. Леший вышел из-за могучего дуба, и зелёные глаза его блеснули, как два изумруда, а в волосах застряли веточки можжевельника.

– Иванушка, старина, это ты? Какими судьбами? – удивился лесной хозяин.

– Странно. Я не помню, как я здесь очутился… – прошептал домовой, и слёзы обиды заблестели на глазах. – Эта метла… эта метла… она меня выгнала! – закончил он с горечью[4].

Василий Петрович нахмурился, его брови сошлись в одну сердитую линию. Он задумчиво посмотрел на метлу, валявшуюся неподалёку, и проворчал:

– Ах, эта старая карга, бабка Марья, что живёт на краю леса! Опять за старое взялась. Не любит она чужаков, особенно домовых. А метла – её верный страж. Кого невзлюбит, того и прогонит вон.

– Кто она такая? – испуганно спросил Иванушка.

– Бабка Марья, – принялся за рассказ Василий, – грозная хозяйка края леса, известная тем, что терпеть не может посторонних. Её знаменитая метла – вовсе не простая: это уникальный прибор, способный мгновенно определить степень опасности любого существа. Метла оснащена особым сенсором, реагирующим на наличие добродушия и искренних намерений. Вот только настройка порой сбоит, принимая дружелюбных путников вроде тебя за угрозу безопасности леса.

Почему именно метла стала таким важным элементом её образа? – продолжал Василий. – Дело в том, что однажды в молодости Марья нашла древнюю книгу рецептов метёлочной магии, написанную самим Барталамеем. Там говорилось, что правильный подбор материалов для изготовления метлы способен наделить её магическими свойствами: скоростью полёта, точностью навигации и способностью различать добро и зло.


Правда, рецепт звучал немного странно («взять старую швабру, добавить три пучка полыни, две ветки крапивы и семь секунд чистого раздражения»), но Марье повезло, и её первая попытка оказалась удачной. Теперь она каждую ночь патрулирует лес верхом на своей чудо-метле, защищая покой местных жителей.

Впрочем, иногда Марья сама не рада такому усердию своей помощницы. Однажды её собственная метла случайно увезла её саму аж на край земли, приняв Марью за нарушителя границы собственной территории.

С тех пор она относится к своей метле осторожно и регулярно проводит профилактику настроечных алгоритмов.

Однако проблемы остаются, ведь даже самый лучший продукт может давать сбой при длительном использовании.

Иванушке стало совсем тоскливо. Всегда-то он считал, что знает лес как свои пять пальцев, а тут – на́ тебе!

– И что же мне теперь делать? Я не помню, где мой дом. – тихо спросил он.

– Не горюй, Иванушка, – ответил Василий Петрович, кладя крепкую руку на дрожащее плечо друга. – Я помогу тебе. Вместе мы найдём дорогу домой. А для начала – отдохни, наберись сил. У меня есть приятель[5], водяной Толька Иванов. Он знает толк в утешении.

Иванушка безмолвно последовал за Василием. Тот вёл его сквозь чащу, лишь изредка бросая взгляд назад, чтобы убедиться, что Иванушка не растворился в изумрудном полумраке леса. Вскоре деревья расступились, являя взору тихую поляну, а на ней – уютный домик водяного Тольки Иванова.

Толька встретил путников с распахнутым[6] сердцем. Добрый нрав его сочетался с неуёмным весельем истинного хозяина вод. Он был само́й душой: пел заливистые песни, рассказывал небылицы, а главное – потчевал гостей дивными пирожками с рыбой и грибами, приготовленными своими руками. Пригласив Иванушку и Василия отдохнуть на корявом корне старого дуба, Толька юркнул в дом за чаем.

– Ну рассказывайте, что за беда привела? – пробасил Толька, возвращаясь с подносом, на котором дымились чашки с душистым травяным чаем и красовались горки румяных пирожков.

Иванушка поведал свою печальную историю о том, как заблудился в дремучем лесу и как страх сковал его сердце. Василий и Толька внимательно выслушали перепуганного путника, и на их лицах отразилась задумчивость.

– Есть одно заповедное место[7], где обитают добрые эльфы и феи, – произнёс Василий. – Они-то уж точно не откажут в помощи нашему гостю.

– Верно! Эльфы и феи всегда спешат на выручку тем, кто попал в беду, – подтвердил Толька, кивая головой.

Решено было немедля отправиться в путь. Они пробирались сквозь густые заросли, перепрыгивали говорливые ручьи, обходили коварные болота, внимательно всматриваясь в окружающий мир. Вдруг впереди вспыхнул и замерцал яркий огонёк.

– Приветствую вас, путники дорогие! – прозвучал мелодичный голос, когда они приблизились. Это была блуждающий огонёк Манечка, приветливо махавшая своими язычками пламени.

– Куда держите путь в столь поздний час? – спросила она, наклоняясь к Иванушке.

– Мы ищем помощи для нашего друга Ивана Зорькина, – ответил Василий. – Он сбился с пути в лесу.

Манечка на мгновение задумалась, а затем промолвила:

– А помнишь ли ты, милый, где проходит граница твоего родного дома?

Иванушка понуро опустил голову и покачал ею:

– Нет… После той проклятой метлы старухи всё будто в тумане, как сквозь марево.

Тогда к Иванушке подлетела крошечная озорная фея Лёля Беленькая, подружка огонька. Порхая рядом с ним, она прошептала тихим ласковым голосом:

– Вспомни запах своего любимого чая мятного да тепло печки русской. Это поможет тебе сердцем ощутить свой дом.

Иванушка закрыл глаза, и вдруг его окутал тёплый молочный аромат. Он вспомнил, как бабушка варила ему чай, как он сидел у печки, а за окном кружился пушистый снег. Сердце его наполнилось радостью, и он воскликнул:

– Да! Я вспомнил! Я знаю, где мой порог!


Василий Петрович и Толька Иванов переглянулись с надеждой в глазах. Манечка, подхваченная ветром, закружилась вокруг Иванушки, освещая путь к дому. Лёля Беленькая, щебеча что-то нежное и ободряющее, летела рядом, касаясь его щеки своим прозрачным крылышком.

Долго ли, коротко ли шли они, и вот сквозь деревья забрезжил слабый свет. Иванушка узнал очертания родной избушки. Сердце его забилось часто-часто. Он прибавил шаг и, спотыкаясь, выбежал на поляну перед домом. Возле двери, поблёскивая серебром в лунном свете, лежала его волшебная ложка, выпавшая, видимо, из котомки при падении.

А Василий и Толька долго смотрели ему вслед.

– Какой молодец, – сказал Толька, качая головой. – Настоящий друг.

– Да, – согласился Василий. – И главное, он понял, как важно не забывать о тех, кто тебе помогает.

С тех пор Иванушка стал ещё внимательнее относиться к своему дому и всегда помнил о том, как ему помогли его верные друзья. А Василий и Толька часто рассказывали своим знакомым историю о том, как они помогли бедному домовому Иванушке найти дорогу домой. И каждый раз, когда кто-то терялся в лесу, они вспоминали этот случай и говорили:

– Если ты потерялся, не бойся. Главное – не забывать о доме и о тех, кто тебя любит.

Иванушка кинулся к двери, толкнул её и оказался в родных стенах. Всё было точно так, как он оставил: печка тихонько потрескивала, в углу стоял его любимый сундук, а на столе – недопитая чашка чая, всё ещё хранящая тепло его рук. Домовые-малютки, всполошившись от его возвращения, вы́сыпали из всех щелей, радуясь и шумно приветствуя своего хозяина. Иванушка опустился на колени и заплакал от счастья.

С тех пор Иванушка стал ценить каждый миг, проведённый в родном доме, и ещё больше беречь своих лесных друзей. А бабка Марья? Что ж, ей было передано строгое предупреждение, и больше её метла не смела подниматься на добрых путников. И помните, друзья: как бы ни был далёк ваш путь, тепло родного очага всегда укажет дорогу домой.

На следующий вечер, когда солнце медленно садилось за горизонт, окрашивая небо в мягкие розовые и оранжевые тона, наш домовой Иванушка, как всегда, вернулся домой после долгого и насыщенного дня. Он был одет в свой любимый плащ с капюшоном, который скрывал его ушки, и нёс за плечами большой мешок, полный всяких мелочей, собранных для его нужд.


Ветхий мешок, словно брюхо старого сказочника, хранил в себе эхо прошлого: потрёпанные книги, горсть леденцов, пару истоптанных тапочек и трогательную деревянную игрушку, найденную на пыльном чердаке. Но на этот раз возвращение Иванушки было встречено не тишиной, а настораживающим шорохом, доносившимся с кухни. Замерев на пороге, он прищурился, пытаясь сквозь полумрак уловить источник беспокойства, и пробормотал вполголоса: «Что за напасть[8]? Неужели опять что-то стряслось…»

Притаившись, Иванушка заглянул на кухню и застыл, поражённый открывшейся картиной: хозяева, покрытые строительной пылью, самозабвенно колдовали над преображением дома. Стены пестрели клочками старых газет, трепещущих под сквозняком, пол был укрыт плёнкой, а печь возвышалась на деревянных подпорках, будто заблудившийся путник, только что прибывший из другого измерения.

Иванушка устало вздохнул, но виду не подал. Он прошествовал[9] в свой укромный уголок, где на старом коврике, некогда бывшем частью скатерти с его далёкой родины, обретал покой и забвение. Это был его личный оазис[10] тишины, где можно было укрыться от шума и пыли, погрузиться в раздумья или позволить себе короткий сон.

– Ничего, переждём, – пробормотал он, прикрывая глаза. – Зато потом будет чисто и светло, будто в новом царстве!

Время тянулось медленно, как патока[11], и вот наконец ремонт завершился. Дом засиял ослепительной чистотой, словно его омыли росой и отполировали лунным светом. Стены стали гладкими как шёлк, пол искрился зеркальным блеском, а печь восседала на своём законном месте. Иванушка, конечно, был рад, но в душе поселилась смутная тревога. Чего-то не хватало… Того самого уюта, душевной теплоты, что раньше всегда наполняла этот дом.

Тогда домовой решился на отчаянный шаг: устроить настоящий пир, чтобы развеять грусть и вернуть радость в сердца хозяев и своё собственное. Он созвал своих верных приятелей: леших из дремучих лесов, водяных из глубоких омутов, банников из жарких парных и даже дворовых духов, хранителей хозяйского добра. Эти духи, обычно занятые своими заботами, редко собирались вместе, но Иванушка знал: они обожают веселье и никогда не откажут в поддержке.

Первым, пыхтя от удовольствия, явился банник. В его руках благоухали свежие берёзовые веники, источающие пьянящий аромат леса. Следом с тележками, гружёнными дарами огорода, прибыли дворовые духи, принёсшие огурцы, редис, морковь – всё, чего только душа пожелает. Иванушка, редко баловавший себя овощами, не удержался и жадно впился зубами в сочный огурец.

– Ух, прямо с грядки! – воскликнул он, блаженно жмурясь. – А морковка-то, наверное, сладкая!

Водяные принесли улов: рыбу, сверкающую серебром, и икру, нежную и рассыпчатую, как солнечный песок. От удовольствия Иванушка даже подпрыгнул.

– Да как можно устоять перед таким пиршеством? – сказал он, подмигивая водяным.

Гости стали собираться в саду. Вокруг огромного костра, освещавшего всё вокруг плясками теней, развернулось настоящее гуляние. Иванушка с гордостью и радостью наблюдал за всеобщим весельем. «Вот она – настоящая сила дружбы!» – думал он, почёсывая свой курносый нос.

Хозяева дома – строгая Анна Михайловна и степенный Пётр Иванович – поначалу не могли понять, что происходит. С опаской выглядывая из окон, они приняли шумную компанию за бродяг. Но любопытство оказалось сильнее страха, и они решились выйти во двор.

Они украсили сад яркими гирляндами и накрыли стол белоснежной скатертью, приготовившись разделить праздник с неожиданными гостями.

– Дорогие друзья! – провозгласил хозяин дома, обращаясь к собравшимся. – Мы рады приветствовать вас в нашем доме! Пусть этот вечер станет символом завершения ремонта и благодарности нашим добрым духам за помощь и поддержку!


И понеслось! Весёлые песни, забавные истории, искренний смех – всё смешалось в один пьянящий вихрь. Леший вспоминал, как однажды заблудился в лесной чаще и наткнулся на сундук, полный золотых монет. Водяной рассказывал, как спас тонущего цыплёнка, угодившего в реку. Банник поведал о том, как однажды чуть не проморгал прохудившуюся крышу – и его баню едва не смыло потопом. Дворовые духи шутили и смеялись, не скупясь на секреты.

Иванушка, растроганный до глубины души, с улыбкой наблюдал за происходящим. «Вот это, я понимаю, настоящее братство!» – думал он, поглаживая свою окладистую бороду.

Даже Анна Михайловна, редко позволявшая себе расслабиться, заразилась всеобщим весельем.

– Знаете, – призналась она, – я никогда не думала, что ремонт может быть таким забавным!

– Конечно, – подхватил Пётр Иванович. – Главное, чтобы всё было сделано с душой!

Праздник продолжался до самого рассвета. Гости танцевали, пели, рассказывали небылицы, а Иванушка, примостившись на своём любимом коврике, наслаждался волшебством момента. «Как же хорошо, что я вернулся домой, – думал он, сладко потягиваясь. – Теперь у нас будет ещё больше радости и тепла!»

С тех пор каждую субботу в этом доме устраивались шумные гуляния. Духи природы, соседи и родственники хозяев собирались вместе, чтобы разделить радость, согреться душевным теплом и просто побыть рядом. Дом наполнился смехом, уютом и добротой, превратившись в маленькое королевство, где всегда царили счастье и веселье. Иванушка был доволен. «Вот так и должно быть, – говорил он себе, сидя на подоконнике. – Когда у тебя есть верные друзья и дом, полный любви, всё остальное – лишь мимолётные пустяки!»

### Зачарованный дед Макар

В селе Красногорск, по соседству с домом, где обитал домовой Иванушка, стояла изба деда Макара, чьи стены хранили секреты трав и домашнего кваса. Не просто знахарь[12], а истинный кудесник солодового напитка, дед Макар был известен на всю округу. Молва[13] гласила: «Ищешь праздника на язык – стучись к Макару». Но при всей славе таил старик слабость – сердце нараспашку. И вот однажды эта доброта и привела его к встрече с рыжей бестией Ланочкой, ведьмочкой с огоньком в глазах. А может, и не бестией вовсе, а просто очень уж лукавой[14] особой.

Промозглым утром вышел дед Макар на крыльцо и обомлел[15]: на дороге сидит кошечка – шёрстка огненно-рыжая, глаза – изумруды. Мяукала так жалобно, что сердце старого знахаря дрогнуло.


– Ай-ай-ай, кисонька ты моя горемычная, как же ты тут оказалась? Замёрзнешь ведь, бедняжка! – приговаривал он, бережно подхватывая дрожащий комочек на руки. – Ну-ка, живо в дом, накормлю, обогрею.

Занёс дед Макар найдёныша в избу, поставил мисочку парно́го молока, подстелил мягонькую тряпицу. И тут началось колдовство. Пока дед Макар хлопотал во дворе, кошечка преобразилась. Вместо неё на лавке сидела девушка: волосы – цвета осенней листвы, глаза – омуты морские. Ну, почти морские… Скорее цвета зелёного горошка из банки с соленьями.

– Здравствуйте, дедушка Макарушка! – прощебетала она, кокетливо сморщив носик и поправляя огненную копну. – Холодно мне одной тут. Приютите, пожалуйста. Замёрзла я страшно, пальчики на ногах совсем не гнутся.

Дед Макар дар речи потерял.

– Ты… ты кто такая? Как ты это сделала? Фокусница? Волшебница?

– Ну я же ведьмочка! – рассмеялась она, будто речь шла о самом обычном приветствии. – Ланочка. А ты, дедушка, не пугайся. Я просто погреться хочу. И, может, чуток поболтать.

Дед Макар совсем растерялся, здравый рассудок исчез, как вода из дырявого ведра.

– Ну конечно, конечно! – пробормотал он, поправляя съехавшие штаны. – Устраивайся возле печки. И, пожалуйста, печь мою в жабу не превращай! Нюра! – позвал дед Макар жену. – Приготовь нашей гостье перину на печке.

Баба Нюра окинула странную девушку недоумённым взглядом, но перечить не стала.

Девка оказалась редкостной балаболкой. Такие небылицы плела, что дед Макар забывал обо всём на свете: как квас варить, как хвори лечить и даже как бороду стричь. Под вечер и вовсе имя своё позабыл. Сидел в кресле, будто в радужном сиянии (хотя в избе-то темень), и слушал, как Ланочка соседского кота Мурзика в пингвина превратила.

– А потом я его ещё и по-французски заставила заговорить! – закончила свою историю ведьмочка, заливаясь звонким смехом.

Дед Макар кивал, как будто это был самый обыденный разговор. В голове лишь крутилась мысль: «По-французски? Это как? Может, он теперь ещё и шансон поёт?»


Поздним вечером дед Макар с бабкой Нюрой спать улеглись. Гостья удобно устроилась на печке.

На следующее утро дед Макар проснулся от несусветного шума. Выглянул в окно и увидел: бабка Нюра, как оглашенная[16], носится по двору с метлой и вопит так, что стёкла дребезжат.

– Да что ж это делается-то! Всё вверх дном перевёрнуто! И куда только эта Ланочка подевалась? И чего это чесноком в избе воняет?


Дед Макар затылок почесал.

– Может, это я вчера чего натворил? Хотя нет, я же только квас пил да с ведьмочкой беседовал.

– А ты ничего странного не делал? – прищурилась подозрительно Нюра.

– Ну… – замялся дед Макар, краснея, как рак варёный. – Так ведь это ж всё Ланочка! Она такая… такая… ну, волшебная!

Нюра не выдержала и побежала к местной ворожее, Варваре Игнатьевне. Та встретила её хмуро.

– Околдовала твоего мужа рыжая бестия Лана. Любит она людской разум морочить, как котёнок – тапки. Единственный способ спасти – старинные средства защиты. Хотя, если он уже под чарами, может и не помочь.

Нюра в избу метнулась, как угорелая, искать эти средства. Все шкафы переворошила, под диван залезла, хотя там, ясное дело, лишь пыль да паутина. И тут её осенило: «А что, если у соседа, Фёдора Ивановича, спросить? Он же всё на свете знает!»


Фёдор Иванович всегда носил с собой записную книжку, где хранил все свои гениальные идеи, даже те, что во сне приходили. Когда Нюра прибежала к нему, он сразу понял: дело серьёзное. Хотя и не ведал, что связано оно с ведьмочкой Ланой.

Выслушал Фёдор, почесал репу и изрёк:

– Ну-ка, посмотрим, что у меня тут есть, – сказал он, открывая свою заветную тетрадь. – Ах, вот оно! Средство от ведьмовских чар! Чеснок, лук, соль да перец. Всё это смешать и натереть дедушку Макара.

Нюра так и сделала. Притащила все ингредиенты, чеснок пах так, что даже мухи в избе чихать начали, и принялась тереть деда Макара. Тот сопротивлялся как мог, но потом понял: так надо.

– Ну ладно, – бурчал он, пытаясь спрятаться под одеялом. – Только не переборщи[17], а то я и так уже как малосольный огурец!


Когда Нюра закончила, дед Макар почувствовал себя лучше. Чары[18] стали отступать, и он снова стал самим собой. Но ненадолго.

Нюра, полная решимости, отправилась поведать домовому Иванушке, лешему Василию и водяному Толику историю о рыжей ведьмочке Ланочке, что хитростью опоила чарами сердце дедушки Макара. Переступив порог избы, она застала Иванушку не одного, а в компании лесного и речного владык.

– Добрый вечер, Иванушка, Василий и Толик! – промолвила Нюра, стараясь скрыть волнение в голосе. – Беда стряслась с дедушкой Макаром…

– Говори же скорей, Нюра, не томи! – нетерпеливо пробурчал домовой.

Нюра присела у печи, и в жарко натопленной избе поплыл её рассказ:

– Живём мы с дедушкой Макаром в избе ладной, на пригорке. Каждый вечер он выходит на крылечко, прихлёбывает квас из кружки и любуется, как солнце за лес валится, небо красками заливая. И вот однажды видит дед – на пороге кошечка рыжая, махонькая, дрожит вся. Подняла на него глаза зелёные, полные тоски, да так жалобно мяукнула, что у деда сердце сжалось.

– Ох, бедняжка, и как же ты тут очутилась? Замёрзнешь ведь совсем! – воскликнул дед, подхватывая кошку на руки. – Ну-ка, пойдём в избу, молочком тебя напою, у печки согрею да спать уложу.

Только Макар за дровами в сенцы вышел, кошка в девицу обернулась – пригожую да статную, с волосами рыжими, как осенняя листва, и глазами озорными, что искры в них пляшут.

– Здравствуй, дедушка Макарушка! Я Ланочка, – прощебетала девица. – Уж так холодно и одиноко здесь… Пусти меня пожить у тебя, добрый человек.

Дед сначала оторопел, а потом решил, что и правда замёрзла девица, идти ей некуда. И пустил её в дом.

А за пару дней Ланочка успела деда нашего околдовать. И готовит справно, и сказки рассказывает – заслушаешься, и песни поёт – словно соловей заливается. Дед наш с неё глаз не сводит, будто солнце в избе поселилось. Только я вижу, что с каждым днём он всё рассеяннее да задумчивее становится, мысли его где-то далеко бродят.

Поняла я, что сама не справлюсь. Решила к вам за помощью обратиться… – закончила Нюра свой рассказ, вглядываясь в лица своих слушателей. – Помогите чары с деда снять, молю!

Домовой Иванушка, леший Василий и водяной Толик обменялись серьёзными взглядами и в один голос решили помочь.

Итак, когда дело дошло до избавления дедушки Макара от колдовства рыжей ведьмочки Ланочки, трое друзей собрались вместе. Иванушка, как и подобает домовому, был крепеньким, круглолицым. Василий-леший зеленел круглый год, его неизменным атрибутом была дубинка, которой он отваживал незадачливых грибников от потаённых лесных мест. А Толик-водяной и шагу не ступал без своего любимого аквариума с золотыми рыбками, которые, по его утверждению, нашёптывали ему дельные советы.

Дело предстояло не из лёгких, ведь Ланочка была искусна в перевоплощениях и меняла облик как перчатки: то кошкой прикинется, то вдруг окажется летающей тарелкой, а в следующее мгновение и вовсе сковородкой обернётся! Каждая новая метаморфоза сбивала героев с толку.


– Ну что, братцы, как изловить[19] эту колдовскую бестию? – вопросил Иванушка, попыхивая своей трубочкой.

– Я думаю, стоит начать с околиц, – промолвил Василий, почёсывая затылок, перебирая варианты в густой чаще мыслей. – Может, кто видел, куда она запропастилась.

– Или ведает, где её сыскать, – мечтательно добавил Толик, и золотые отблески в его глазах будто вторили кивкам его верных рыбок.

И решили они первым делом обратиться к деревенской колдовке Матрёне, чей дом благоухал колдовскими травами и настойками. Увидев на пороге домового, лешего и водяного, Матрёна опешила.

– Иванушка, Василий, Толик! Какими судьбами? – воскликнула она, вглядываясь в незваных гостей поверх стёкол.

– За подмогой пришли, Матрёна, – молвил Иванушка, извлекая из-за пазухи круглую, пахнущую свежестью буханку, что всегда сопровождала его в странствиях.


– Ах, ну конечно, – улыбнулась колдовка, принимая хлеб. – Что стряслось?

– Ланочка, ведьмочка рыжая, деда Макара извела колдовством, – проворчал Василий, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу и роняя наземь свою верную дубинку.

– И что же вы замыслили? – осведомилась Матрёна, прищуриваясь.

– Хотим её схватить! – выпалил Иванушка, сжимая кулаки.

Матрёна усмехнулась, предвкушая интересную затею, и достала из старинного сундука пыльную книгу заклинаний.

– Слушайте-ка, друзья мои, – прошамкала она, почёсывая большой нос. – Чтобы Ланочку изловить, нужна вам клетка железная, старая да краской заговорённой вымазанная. Та краска колдовство подавляет, чары творить не даёт. Только вот где такую раздобыть?

Герои призадумались. Иванушка вспомнил про кузнеца Илью, чей дом стоял на отшибе, в городе Кириллове.

– Знаю я одного умельца, – сказал он. – Кузнеца Илью. Он всегда готов помочь, если нужда припрёт[20].

– Тогда в путь! – воскликнул Василий.

– Сперва бы подкрепиться, – перебил его Толик, выуживая из своего миниатюрного аквариума рыбку, которая, высунув любопытную мордочку, пропищала:

– А я что, не попутчик?

Привал устроили у реки. Иванушка и Василий принялись раскладывать провизию, а Толик, как истинный водяной, бросился к прохладной воде освежиться. Василий, леший до мозга костей, не жаловал мокрые ноги и остался на берегу.

– Эй, Толик, не утони там! – добродушно крикнул он, глядя, как водяной с плеском ныряет в речную гладь.

Вскоре Толик вернулся мокрый, но довольный.

– Ну что, подзаправились? – спросил он, плюхаясь рядом с друзьями.

– Поели, теперь пора к кузнецу, – ответил Иванушка, утирая губы.


Герои отправились в путь, упросив торговца подвезти их до города. Усевшись на телегу[21], они покатили по пыльной дороге. Вскоре торговец принялся травить байки о том, как однажды видел лешего Василия, гоняющегося за лисой, и домового Иванушку, пытающегося поймать юркого воробья.

– Ох, не могу больше! – хохотал Толик, держась за живот. – Как вспомню, так и живот надорвёшь!

Торговец, заразившись всеобщим весельем, тоже расхохотался.

Леший Василий, домовой Иванушка и водяной Толик сидели на краю нагруженной товаром телеги, перебрасываясь шутками и наслаждаясь попутным ветром. Торговец неспешно вёз их навстречу новым приключениям. Он то и дело рассказывал о своих торговых делах, а друзья весело перебивали его, разбавляя рассказ смехом и прибаутками.

– Ну и как, не скучно вам, лешим да водяным, в лесу сидеть? – поинтересовался торговец, оборачиваясь к Василию.


– Да где там скучать! – отмахнулся леший. – Каждый день что-нибудь да приключится. То русалки косы заплетают на лугу, то леший новоиспечённый тропу потеряет. А вчера, представь, белки устроили соревнования по деревьям, так мы с ними до темноты играли.

– Вот это да! – восхитился торговец. – И помогаете им ещё?

– А как же без этого! – кивнул Иванушка. – Недавно медвежонок потерялся. Так мы с Василием его весь день искали, пока не нашли. А Толик потом показал ему речку, где рыба плещется.

– Рыбалка-то – наше пристрастие! – провозгласил водяной, и глаза его заискрились озорством. – Особливо на закате… Когда река пламенеет отблесками солнца и рыба сама, заворожённая, в руки просится. А ещё мы балуемся состязаниями – кто за час удит больше всех!

– И кто же обычно первенство держит? – с любопытством осведомился торговец.

– Да я, само собой! – Толик распушился от гордости. – Но и Иванушка с Василием – тоже ребята хваткие. Хоть и домовой с лешим, а удильщики – хоть куда!

– Эх, рыбалка у нас – это целый обряд! – подхватил Василий, мечтательно прикрыв глаза. – Сперва место укромное выискать, потом костерок разложить, чтобы душеньку согреть, а уж потом и за удочки браться можно.

– А я вот думаю, рыбалка – она не только ради улова, – протянул Иванушка, вглядываясь в дрожащее пламя костра. – Она про дружбу, про поддержку братскую. Вот, к примеру, недавно у нас в лесу беда приключилась – пожар. Так мы всем лесом, единой семьёй пламя унимали. И даже Толик, не покладая рук, воду из реки таскал!

– А как иначе? – фыркнул водяной, забавно надув щёки. – Не мог же я друзей в беде оставить! Лес – это дом наш, оберегать его – святое дело.

Так они и щебетали под треск костра и плеск речной волны, пока сумрак не окутал землю. Решили путники заночевать у костра, что развёл торговец. Сидели, грелись у огня, травили байки да небылицы разные.

– Хорошо у вас тут, говорите, всегда весело, – промолвил торговец, помешивая в котелке нехитрую кашу. – А как с опасностями-то справляетесь?

– Да какие опасности! – отмахнулся леший, словно от назойливой мухи. – Ну волк пробежит, медведь… Мы их стороной обходим, и делу конец. А если уж совсем припечёт, я могу такого шороху навести, что косолапый сам пятками засверкает! Недавно случай был: вышел медведь на поляну, а я ему такой концерт закатил, что его, беднягу, только в кустах и видели!

– А если чужак какой забредёт? – полюбопытствовал Иванушка.

– Ох, вот тут-то и начинается самое интересное! – расхохотался Василий, потирая руки. – Мы с ребятами им такие испытания устраиваем – закачаешься! То болото заколдуем, то реку вброд перейти заставим, то загадки мудрёные зададим. А если кто упрямый попадётся, так мы ему таких страшилок про леших да водяных расскажем, что наутро и след его простынет!

– А я могу показать, как рыбу ловить! – вдруг предложил Толик, и глаза его лукаво блеснули. – Хотите, покажу?

– Давно мечтаю! – оживился торговец.


Толик, как заправский рыбак, молниеносно извлёк удочку, проворно[22] насадил упитанного червяка на крючок и отправил леску в объятия реки. Не успели стихнуть круги на воде, как он уже извлекал из глубин серебристую рыбку, трепещущую на солнце.

– Вот он – мой трофей! – гордо провозгласил Толик, демонстрируя свой улов. – Теперь ваша очередь, друзья!

Друзья, воодушевлённые успехом Толика, по очереди пытались покорить водную стихию, но удача отвернулась от них.


– Да что ж это такое творится! – сокрушённо вздохнул Иванушка, с досадой разглядывая пустой крючок. – У Толика рыба сама в руки идёт, а у нас – будто место заколдованное!

– Не кручинься, – утешил его леший, по-отечески похлопав по плечу. – Главное – духом не падать! Давай-ка ещё разок попытай счастья.

После нескольких настойчивых попыток друзья наконец ощутили долгожданную тяжесть на ле́ске и выудили каждый по паре-тройке рыбок.

– Ну вот, видите? – ликовал Толик, одаривая всех широкой улыбкой. – А теперь давайте запечём наш улов!

– Идея – огонь! – поддержал торговец, предвкушая ароматный ужин. – Дров я подкину, и устроим пир на весь честной мир!

Так и провели они ночь у костра, рассказывая небылицы, делясь сокровенными тайнами и наслаждаясь дымящейся, пропитанной ароматом костра рыбой.

Под утро, когда первые лучи солнца раскрасили небо в нежные акварельные оттенки, они продолжили свой путь. Вскоре перед их взорами открылся древний русский городок Кириллов, будто сошедший со страниц старинной сказки.


– Поглядите, какие хоромы[23] дивные! – не удержался Иванушка, указывая на деревянные дома, украшенные кружевными наличниками[24]. – А улочки-то какие уютные!

– И запах свежей выпечки дразнит ноздри издалека! – добавил Толик, принюхиваясь. – Но сначала нам нужно отыскать кузнеца.

В городе от кузнеца они услышали печальную весть: купец, владевший желанной клеткой, укатил на шумную ярмарку в соседний город.

– Эх, вот незадача! – сокрушённо вздохнул Иванушка. – Теперь нам туда держать путь.

– Не печалься, прорвёмся, – бодро отозвался Василий.

– Главное, Ланочку изловить, – добавил заботливый Толик, думая о дедушке Макаре.

По дороге им повстречался старик, продававший румяные, пышущие жаром пирожки с картошкой.

– Дедушка, дай-ка нам три пирожка, – попросил Иванушка, извлекая из кармана звонкую монетку.

– С превеликим удовольствием, ребятки, – улыбнулся старик, протягивая им дымящиеся пирожки. – Только осторожнее, жар в них адский!

С пирожками герои двинулись дальше.

Наконец они добрались до соседнего города, где вовсю бурлила ярмарка, будто пёстрый котёл[25], полный диковин и чудес. В этом калейдоскопе лавок и палаток они высмотрели купца, предлагавшего невиданные товары заморские[26].

– Здравствуй, уважаемый, – обратился к нему Иванушка, слегка робея перед богатым купцом. – Нам нужна твоя помощь, дело у нас есть.

Купец, удивлённый появлением столь необычной компании, поначалу потерял дар речи.

– Что вам надобно, странники? – спросил он, не скрывая любопытства.

– Нам клетка нужна, старая, кованая, железная, – важным тоном промолвил Василий, – да краской заговорённой[27], от нечисти защищающей, покрытая.


Купец нахмурил лоб, погружаясь в раздумья.

– Зачем она вам? – поинтересовался он, подозрительно прищурившись.

– Ведьму изловить, – выпалил Иванушка, не дрогнув ни единым мускулом на лице.

Купец задумался ещё глубже, а потом лукаво прищурился, как кот, завидевший лакомую мышь.

– Ладно, – протянул он, – отдам я вам клетку, но взамен вы должны принести мне золотое яйцо от курицы бабки Фёклы. Знаете ли, славится та курица тем, что несёт яйца, светящиеся в ночной темноте.

Герои переглянулись, оценивая сложность задачи. Но, решив не сдаваться, Иванушка твёрдо ответил:

– Договорились, принесём тебе это дивное яйцо!

Купец, довольный сделкой, расплылся в улыбке и заверил друзей, что клетка будет ждать их возвращения с чудесным даром.

– Так, друзья мои, – произнёс леший, поправляя свою видавшую виды мохнатую шапку, – нам предстоит дело особое. Нужно добыть золотое яйцо от курицы бабы Фёклы!

Все трое замерли, уставившись на лешего. Домовой Иванушка даже подпрыгнул от неожиданности.

– Золотое яйцо?! Да это же серьёзно! – воскликнул он в тревоге. – Ох, и непросто нам придётся!

Водяной молча закивал, соглашаясь с опасениями домового.

– И то верно, – пробормотал он. – Баба Фёкла – старуха знатная, не промах. Курица её ночью светится. Там и днём-то жутковато, а уж ночью…

Леший нахмурился, но возражать не стал.

– Ерунда! – отрезал он. – Я же сказал, дело важное. Яйцо – ключ к успеху нашего замысла. Мы должны его достать, чего бы это ни стоило!

Все замолчали, обдумывая слова лешего. Наконец домовой Иванушка, как самый пронырливый из них, решил взять инициативу в свои руки.

– Ладно, – сказал он, почесав в затылке. – Я знаю, где живёт баба Фёкла. Избушка её стоит на самой окраине города, а курица – настоящая местная знаменитость. Давайте туда сходим, разведаем обстановку, приглядимся.


Леший и водяной обменялись тревожными взглядами: опасливая тень сомнения в глазах одного и сдержанное, но ощутимое беспокойство в другом.

– Ты уверен? – прошелестел водяной, будто камышовая веточка на ветру. – Это ведь… чревато[28].

– Да что там! – отмахнулся Иванушка со свойственным ему безрассудством. – Я к Фёкле за яйцами, почитай[29], как к себе домой бегал! Добрая она старушка, зла от неё не увидишь.

Леший, поколебавшись, коротко кивнул, и троица двинулась в путь. Дорога вилась, петляя меж корявых корней и замшелых валунов, пока не привела их к покосившейся избушке бабы Фёклы. Стояла она на отшибе, позабытая и людьми, и богами. Колодец, поросший мхом, покосившийся забор с облетевшей краской окружали её владения, а вокруг царила тишина, лишь изредка вспарываемая сонным кудахтаньем кур.

Иванушка, как самый смелый, подошёл к калитке и тихонько постучал. Скрипнула щеколда, и через мгновение дверь приоткрылась, явив на пороге саму бабу Фёклу – древнюю как мир, но с лучистыми добрыми глазами. Морщинистое лицо её, исписанное временем, хранило в себе мудрость веков.

– Здравствуй, бабушка Фёкла, – вежливо поклонился Иванушка. – Мы к тебе по важному делу.

Старушка одарила их тёплой улыбкой и пригласила войти. Внутри избушки было натоплено и уютно. Пахло сушёными травами и свежим хлебом. На столе красовалась плетёная корзина, полная разномастных яиц, а в углу на видавшей виды лавке развалился здоровенный рыжий кот, похожий на ленивого боярина.

– Ну рассказывайте, что за нужда к моей избе вас привела, – проскрипела баба Фёкла, усаживаясь на лавку. Казалось, что она ждала их всю жизнь.

Иванушка не стал ходить вокруг да около. Выпалил, как камень с души сбросил:

– Нам нужно золотое яйцо от твоей пеструшки. Хотим его у купца на клетку выменять!


Баба Фёкла удивлённо вскинула седые брови, сморщив переносицу, будто увидела небывалую диковину.

– Золотое яйцо? – переспросила она, сомневаясь в собственных ушах. – Что ж… Дать-то я вам его могу. Только вот скажите мне, добры молодцы, зачем оно вам?

Леший и водяной переглянулись. Не ожидали такого поворота. Но решили говорить правду, чистую, как родниковая вода.

– Хотим мы деду помочь, – пробасил леший. – На него ведьма чары злые наложила. А для поимки её нужна клетка – не простая, волшебная. Купец за неё только золотое яйцо и просит.

Баба Фёкла задумалась, поглаживая свою узловатую руку.

– Хорошо, – наконец изрекла она, и решение это далось ей ценой огромных усилий. – Я дам вам яйцо… Но с условием: как изловите ведьму, ко мне её приведите, собственной персоной!

Леший, Иванушка и водяной не раздумывая согласились. Баба Фёкла встала, подошла к корзине и достала одно яйцо, окутанное нежным золотым сиянием.

– Берите бережно, – предупредила она, отдавая самое дорогое. – Хрупкое оно… как девичья мечта.


Троица осторожно приняла дивный дар. Яйцо было тяжёлым и излучало тепло. Баба Фёкла ласково улыбнулась.

– Пусть оно принесёт вам удачу, – напутствовала она. – И помните уговор.

Выйдя из избушки, они почувствовали себя настоящими героями. Без лишних слов и промедления направились обратно в город.

Тем временем на ярмарочной площади друзья – леший Василий, домовой Иванушка и водяной Толик – переминались с ноги на ногу, крепко сжимая в руках то самое выменянное у бабки Фёклы золотое яйцо. Василий с присущей ему степенностью разглядывал диковинку, нахмурив лохматые брови, в глазах – любопытство, смешанное с тревогой. Иванушке же не терпелось узнать, что таится внутри. Он то и дело подпрыгивал, потирал ручки, предвкушая неведомое. Самый юный из компании, водяной Толик, тихонько переглядывался с домовым, то ли пытаясь угадать его мысли, то ли ища поддержки.

– Ну что там, а? – не выдержал Иванушка, едва сдерживая волнение. – Яйцо с сюрпризом? Золотой самородок[30]? А вдруг это… яйцо счастья?


– Не знаю, – пожал плечами Василий, задумчиво нахмурившись. – Но чую, что штука волшебная. И не смотри так, Иванушка! Не просто так всё это!

– А давай разобьём его! – предложил Толик, подпрыгивая на месте. – Вдруг там что-нибудь интересное? Или то, что поможет нам деда расколдовать?

В городе долго искать не пришлось. Вскоре они нашли лавку купца и предъявили ему золотое сокровище.

– Неужели добыли? – округлил глаза торговец, рассматривая сверкающий трофей.

– Вот оно, золотое яйцо, – подтвердил леший.

Купец на миг задумался, но тут же расплылся в улыбке.

– Что ж, уговор[31] есть уговор! – заявил он, протягивая им железную клетку. – Забирайте!

Клетка была старая, массивная. Покрытая таинственными рунами[32], она выглядела внушительно и даже немного зловеще.

– Как этой штукой пользоваться? – с опаской спросил Иванушка, разглядывая клетку со всех сторон.

– Клетка древняя, – объяснил купец, поглаживая окладистую бороду[33]. – Предназначена для нейтрализации магии. Помните, она работает только с настоящим колдовством, а не с шутками-прибаутками. Если попытаетесь поймать обычного фокусника, ничего не выйдет.

– Спасибо большое! – поклонился Василий, чуть не задев головой землю. – Будем осторожны!

– И помните, магия – опасная штука, – напутствовал их купец, строго глядя поверх очков. – Будьте бдительны! И если что, обращайтесь, помогу чем смогу.

Герои поблагодарили купца и, довольные обменом, поспешили обратно в лес. Они шли, обсуждая, как применят волшебную клетку.

– Теперь у нас есть защита от злых колдунов! – заявил Василий, самодовольно размахивая шапкой. – Считай, все барыши нам достались! Теперь заживём в лесу спокойно. Никто больше не посмеет вредить деревьям и обижать зверьё!

– Давайте сначала с этой клеткой к Ланочке в гости сходим, – предложил Иванушка, усмехаясь. – Давно у неё не были. Уж она-то компании обрадуется!

Водяной Толик, всегда насторожённый, проронил с тревогой:

– Ланочка? А не околдует ли она нас? Мы ведь не ведаем всей мощи её колдовства…

– Не робей, Толик, – успокоил его леший Василий. – Наша тактика проста и стремительна. А клетка, как я полагаю, станет нам верным союзником.

Под покровом непроглядной ночи они неслышно пробирались к жилищу Ланочки. Иванушка, шагая впереди, щедро рассыпа́л анекдоты, отвлекая внимание.

– Слыхали, как медведь вздумал рыбку поймать? – заливался он. – Идёт медведь по лесу, вдруг видит – река перед ним бурлит, вода кипит от рыбы. Решил он половить рыбки. Сел на берегу, удочку приготовил и смотрит внимательно на поплавок. Сидел-сидел, ничего не клюёт. Обозлился мишка, вскочил и как рявкнет: «Ну сколько можно ждать?! Я же не чай завариваю!» Тут рыба наконец-то попалась, а удочка сломалась. Медведь расстроился, почесал затылок и произнёс задумчиво: «Надо было сразу ломать удочку… Тогда бы точно понял, почему ничего не ловится!»


Ланочка, прильнув к окну, внимала[34] музыке, да вдруг взгляд её упал на улицу.

Увидев Иванушку, озарилась улыбкой:

– О, какие гости пожаловали! Заходите, дорогие!

Иванушка, продолжая балагурить[35], всё ближе подходил к дому. Леший Василий обогнул избушку и возник за спиной у Ланочки. Мгновение – и клетка с грохотом накрыла ведьму. Ланочка, едва успев обернуться злобной колдуньей с острыми когтями и глазами, мечущими молнии, взвыла:

– Что вы творите?! Выпустите меня сейчас же!

Но клетка, окованная магическими рунами, оставалась непреклонной. Ланочка металась, царапала прутья, но всё тщетно.

– Вот видишь, Иванушка, – усмехнулся леший Василий. – Иной раз анекдот – оружие почище колдовства.

Домовой Иванушка расхохотался во весь голос.

– Да, Ланочка, мои шутки всегда вызывали у тебя лишь смех. Теперь, похоже, мы нашли способ, как усмирить твою магию.

Водяной Толик пробормотал, облегчённо вздохнув:

– И наконец вернём деду Макару разум и покой.

Ланочка, сознавая своё поражение, бессильно уронила руки.

– Хорошо, – выдавила она, тяжело дыша. – Вы победили. Но помните: магия – не забава.

– Ведаем, – ответил леший Василий. – И отныне будем зорко следить, чтобы она не попала в дурные руки.

Ланочка умолкла, и печаль омрачила[36] её взгляд.

– Может… может, я всё же смогу помочь вам? – прошептала она тихо. – Есть у меня знания, полезные вам.

– Благодарствуем, не стоит. – Иванушка почесал затылок. – Сами справимся.

Леший Василий с водяным Толиком переглянулись.

– Ладно, – произнёс Василий после недолгого раздумья. – Мы подумаем над этим. Но пока останешься в клетке.

Ланочка вздохнула, но спорить не стала.

Так леший Василий, домовой Иванушка и водяной Толик одолели ведьмочку Ланочку и вернули мир в лес.

– Ну что, братцы, – промолвил Василий, приглаживая бороду. – Пора нам и другими делами заняться.

– А что, если на рыбалку махнём? – предложил Иванушка, потирая руки. – Есть у меня удочка припасённая, да всё никак не опробую.

– Мысль здравая, – согласился Толик, расплываясь в улыбке. – Давеча, однако, мы обещали отвезти клетку с Ланочкой к бабе Фёкле. Та уж научит её уму-разуму.

И они, весело переговариваясь, двинулись в сторону избушки бабы Фёклы, дабы[37] оставить клетку с Ланочкой на её попечение. А навстречу им летели новые приключения, и лес вновь наполнился миром и тишиной.

### Звериный переполох

Леший Василий Петрович жил в густом лесу, где деревья стояли так близко друг к другу, что их ветви переплетались, как руки друзей. Он был известен всей округе своей добротой и умением находить общий язык даже с самыми хитрыми лесными жителями. Звери и птицы знали, что если у них случится беда, то Василий Петрович обязательно придёт на помощь.


Когда первые лучи солнца золотыми стрелами пронзили дрёму леса, к избушке лешего вихрем прибежала белка. Глаза её горели неистовым пламенем, а пушистый хвост топорщился, как наэлектризованный. Взволнованная до предела, она даже не заметила, как обронила на влажную землю россыпь спелых орешков.

– Василий Петрович! – прокричала она, задыхаясь от стремительного бега. – Беда стряслась! Беда!

Леший, оторвавшись от своего вековечного занятия – ремонта старого скрипучего стула, который, казалось, помнил ещё динозавров, медленно поднял голову. Густые нависшие брови грозно сдвинулись, и в глубине его мудрых глаз мелькнула тревога.

– Что приключилось? – промолвил он, стараясь сохранить спокойствие, хотя сердце его уже предчувствовало недоброе.

– В лесу мор[38]! Звери хворают один за другим! – выпалила белка, беспокойно поглаживая свой взъерошенный хвост. – А у тебя же есть целебная травка-муравка, сила великая! Только она и спасёт!

Василий Петрович нахмурился, погружаясь в раздумья. В памяти всплыл случай, когда он уже прибегал к помощи этой чудодейственной травы, чтобы исцелить зайца, сломавшего лапу.

Травка и вправду обладала невероятной силой, но найти её можно было лишь вблизи избушки Бабы-Яги – древней колдуньи, обитавшей в самом сердце заповедного леса. А Баба-Яга – ох, какая она была непростая! Просто так она свои сокровища не раздавала.

За каждую травинку, за каждую ягодку она требовала что-то взамен, и цена эта порой была непомерно высока.

Леший понял, что ему предстоит нелёгкий путь к капризной старухе и времени терять нельзя. Схватил он свою берестяную корзинку, доверху наполненную свежими лесными грибами и спелыми ягодами, и отправился в дорогу.

Тропа к избушке Бабы-Яги вилась сквозь чащу длинной змеёй. Деревья-великаны, сплетаясь ветвями, образовали непроницаемый свод и, казалось, вот-вот раздавят лешего своей могучей силой. Но Василий Петрович шёл вперёд уверенно, ведомый благородной целью.

Вдруг он увидел зайца, который сидел под кустом, съёжившись от холода, и дрожал всем телом.

– Василий Петрович! – пропищал заяц, увидев лешего. – Что-то в лесу совсем неладно! Стужа пробирает до костей!

– Да, зайчишка, – ответил леший, останавливаясь. – Но я спешу к Бабе-Яге. Может, она ведает, как беду отвести.

Заяц молча кивнул и юркнул в чащу, а леший продолжил свой путь.

Вскоре он вышел к покосившейся избушке на курьих ножках. Она стояла на са́мой опушке, будто сторожила вход в неведомый мир, и тусклый свет, льющийся из её окон, казался зловещим.

– Тук-тук-тук! – громко постучал леший в скрипучую дверь.

Из-за двери донеслось сварливое ворчание:

– Кто там ломится под мои окна? Что опять вам от меня надо? Не даёте спокойно косточки погреть!

– Простите, хозяюшка, – промолвил леший, стараясь говорить как можно вежливее, хотя внутри у него всё клокотало от нетерпения. – Это я, леший Василий Петрович. Пришёл к вам за помощью, за целебной травкой-муравкой. В лесу зверьё хворает…


Дверь с протяжным скрипом отворилась, и на пороге появилась Баба-Яга. Она была страшна: костлявая старуха с огромным крючковатым носом, облачённая в длинный чёрный плащ, держала в руках старую метлу. Её глаза сверкали из-под косматых бровей, а на сморщенном лице играла хитрая зловещая улыбка.

– А, это ты, леший, собственной персоной, – проскрежетала она, сложив костлявые руки на груди. – Что за нужда тебя принесла в мою глушь?

– Мне бы травки-муравки, бабушка, – промолвил леший, стараясь скрыть дрожь в голосе. Нутром чуял[39], что лёгкой сделки не будет. – Зверьё моё хворое, совсем зачахло, хочу поднять на ноги.

Брови Бабы-Яги съехались к переносице, глаза сверкнули недобрым огнём.

– За такую травку плата нужна достойная, – процедила ведьма. –


У меня два условия, выбирай: либо принесёшь мне петушка молодого, чтоб каждое утро горланил голосом звонким да заливистым, либо отдашь мне двух зайчат в услужение.

Василий Петрович вздохнул тяжело. Знал он, что даром у Яги ничего не добудешь, но куда деваться? Зверьё болеет…

Леший задумался. Петушка молодого найти было проще, чем отдать двух зайчат в услужение злобной старухе. Представил он себе бедных зверьков, дрожащих от страха в тёмной избушке Яги, и сердце его сжалось от жалости.

– Хорошо, бабушка, – сказал он, решительно подняв голову. – Принесу тебе петушка. Даю слово.

Баба-Яга ехидно улыбнулась, обнажив редкие пожелтевшие зубы.

– Ну смотри, леший! Обманешь – пеняй на себя! А травку свою сможешь найти за старым пнём у ручья, под камнем. Да смотри не перепутай с какой другой! Сила в ней великая, но и навредить может, если неправильно использовать.

С этими словами Баба-Яга захлопнула дверь, оставив лешего одного перед мрачной избушкой. Василий Петрович не мешкая[40] направился к указанному месту. Под старым пнём возле тихо журчащего ручья он действительно обнаружил невзрачный камень. Перевернув его, леший увидел пучок сушёных трав, источающих слабый, но приятный аромат. Аккуратно завернув травку-муравку в берестяной лист, он поспешил обратно в лес к своим больным зверям.


Когда он вернулся в лес, звери уже ждали его. Собрались вокруг его избушки, будто понимали, что решается их судьба. Белка, заяц, лиса хитрая, волк серый, медведь косолапый – все как один ждали спасения.

– Где ж ты пропадал так долго, Василий Петрович? – пропищала лиса, поглядывая на него с нескрываемым любопытством. Хвост её опасливо подрагивал.

– У Бабы-Яги был, – ответил леший, бережно приподнимая пучок травки-муравки. – Вот добыл целебное зелье.

Звери переглянулись, и во взглядах их мелькнула надежда.

– Спасибо тебе, Василий Петрович, – пробасил медведь, бережно положив свою огромную лапу на плечо лешего. – Мы все у тебя в долгу.

Василий Петрович улыбнулся в ответ и торопливо произнёс:

– Давайте-ка я поделю травку поровну, чтоб каждому досталось, чтоб на всех хватило.

И начал он раздавать травку каждому зверю. Сначала – белочке юркой, потом – зайцу робкому, лисе лукавой, волку голодному и, наконец, медведю могучему. Каждый получил свою порцию, и каждый сразу почувствовал, как по телу разливается тепло, как возвращаются силы.

Леший понимал, что ему предстоит выполнить задание Бабы-Яги. Василий, сморщив свой старый нос, решительно зашагал по тропинке. Он знал, что впереди его ждёт деревня, где живут люди, которые держат кур и петухов.

Деревня оказалась уютной и приветливой. В каждом дворе обитали разноцветные куры, а петухи гордо расхаживали, распушив хвосты. Василий знал, что ему нужен особенный петух – самый юный, голосистый, с ярким гребнем и красивыми перьями. Василий, переодевшись в старого крестьянина с седой бородой и соломенной шляпой, выбрал один из дворов и постучал в дверь.

На пороге появилась дородная[41] женщина с кошёлкой в руках. Василий попросил немного зерна для своих кур. Женщина удивилась, но всё же дала ему горсть.


– Спасибо, матушка, – сказал Василий, кланяясь. – У меня мешок волшебный: сто́ит посадить в него петушка, как мешок наполнится доверху зерном.

Женщина ахнула:

– Что за чудо такое?

– Это правда, – ответил Василий, хитро прищурившись. – У меня на хуторе такие диковинки творятся! Петух в мешок – и зерно само туда идёт. А мои куры потом яйца несут чисто золотые.

Мужчины, стоявшие во дворе, засмеялись, а женщины заахали:

– Вот это да!

Василий понял, что пора действовать. Он начал обходить дворы, рассказывая свою историю. В каждом дворе он показывал пустой мешок и предлагал крестьянам попробовать. Но никто не верил ему.


Тогда Василий присел на лавочку у одного из домов и достал из мешка горсть зерна. Он показал его петухам, и те с любопытством подошли. Один из них, самый бойкий, клюнул зерно и начал клевать дальше. Василий быстро схватил его и засунул в мешок.

– Лови его, лови! – закричали люди, но было поздно.

Василий, притворившись, что споткнулся, бросил мешок на землю. Петух, испугавшись, замолчал. Василий быстро поднял мешок и, пригибаясь, побежал к избушке на курьих ножках.

Когда он открыл дверь и вошёл в избушку, Баба-Яга уже ждала его. Она сидела на своём резном стуле, потирая костлявые руки и улыбаясь.

– Ну что, Василий, принёс петушка? – спросила она.

– Принёс, – ответил леший, доставая из мешка петуха. – Вот, Заря его зовут. Юный да голосистый, что надо.

Петух, увидев Бабу-Ягу, начал громко кукарекать. Он бил крыльями и пытался вырваться из рук. Но Василий крепко держал его.

– Молодец, Василий, – похвалила Баба-Яга. – Спасибо.

Уже через несколько дней всё зверьё выздоровело. Снова запрыгали белки по веткам, зайцы заметались по полянкам, лисы запетляли по лесу, волки завыли на луну, а медведь заворочался в берлоге. Снова лес наполнился жизнью и звонкими голосами.

А Василий Петрович стал ещё внимательнее приглядывать за здоровьем своих подопечных, понимая, что однажды ему вновь придётся стучаться в избушку к коварной Бабе-Яге.

С тех пор в лесу воцарились гармония и спокойствие. Звери знали, что всегда могут рассчитывать на помощь мудрого лешего Василия Петровича, а Баба-Яга, увидев, как добро возвращается сторицей, задумалась о том, что иногда помогать бескорыстно – даже приятнее. И, может, в следующий раз она не станет заламывать непомерную цену за свою травку-муравку и станет помогать бескорыстно.

Кто знает…

### Лесное болото

После чудесного исцеления лесных созданий лес вновь омрачила беда: некогда животворное болото, питавшее жизнью каждый уголок, превратилось в зловонную трясину. Звери в ужасе отшатнулись от отравленного источника, растения поникли в трауре, а по лесу поползли жалобы на мучительную головную боль.

Над са́мой кромкой гиблого места, восседая на замшелом пне, старый ворон Каркуша, известный на весь лес своим ворчливым сердцем и доброй душой, поделился горечью с юными ежатами, Игорем и Серёжей.


– Ну что за напасть, скажите на милость? – прокаркал он, вперив взгляд в мутную грязную гладь. – Было ведь время – рай земной: вода чистейшая, рыбка играет, лягушки песни поют. А теперь… тьфу, смотреть тошно!

– Каркуша, что же нам делать? – пропищал Игорь, с тревогой вдыхая ядовитые испарения.

– Эх, знать бы, ребята… – вздохнул ворон, растрепав угольно-чёрные перья. – Была ведь вода – чище хрусталя, прозрачней слезы. А теперь… сами видите, одна муть!

– Может, попросим помощи у Василия? – робко предложил Серёжа, всегда отличавшийся смекалкой. – Он же леший, он-то наверняка знает, как беде помочь.

– Вот это мысль! – встрепенулся Каркуша. – Верно говоришь! Пойдём к нему, расскажем про нашу беду!


Узнав о беде, Василий откликнулся. Леший – с душой нараспашку и безграничной любовью к каждой травинке – не мог остаться в стороне.

– Эх, братцы, – промолвил он, натягивая видавшую виды шапку, – попробуем болото вылечить. Знаю, дело не из лёгких, да вместе горы свернём!

И кликнул он своего верного друга – водяного Толика, озорника и балагура, завсегда готового прийти на помощь. Толик, как и Василий, не только плавал, как рыба, но и знал каждую жилку, каждый родник в окрестных водах.

На рассвете, когда роса ещё серебрилась на листьях, они двинулись в путь.

– Ну что, готовы к подвигам? – спросил Василий, лукаво прищурившись. – Тогда в добрый час!

За спиной у них позвякивали вёдра, поблёскивали грабли, пахло чудодейственным средством для очистки вод, а в котомках лежали бутерброды: Василий знал, что борцам за чистоту без подкрепления не обойтись.

Едва они углубились в чащу, как навстречу выпорхнула стайка воробьёв. Завидев знакомые лица, они защебетали восторженно, приветствуя долгожданных гостей.

– Василий! Толик! – трещали они, перелетая с ветки на ветку. – Мы вас заждались!

– Что за весть принесли? – удивился Василий, останавливаясь и отряхивая с куртки лесной сор.

– Там впереди – разлив, настоящее море! – выпалила самая бойкая птаха. – Прямой дорогой не пройдёте, позвольте указать обход, чтобы добрались вы до болота кратчайшим путём.

– Спасибо, малы́е! – улыбнулся Василий. – Вот уж действительно, век живи – век учись!

Поблагодарив крылатых помощников, друзья последовали за ними. Вскоре перед их взорами предстала удручающая картина[42]: болото задыхалось под толстым слоем тины и грязи, лягушки издавали жалобные стоны, а рыбы, будто в предсмертной агонии[43], судорожно глотали воздух у поверхности.

– Ну что ж, – решительно провозгласил Василий, засучивая рукава рубашки, готовясь к битве с грязью. – Начнём с поверхности, а потом нырнём в самое сердце этого мутного кошмара.

– Давай, Василий Петрович, – отозвался Толик, вторя его жесту. – Но прежде, чем лезть вглубь, надо понять, что превратило воду в эту мерзкую жижу. Может, на дне покоится какой-то зловещий секрет?


Друзья принялись яростно черпать воду вёдрами, но муть была непроглядной.

– Надо достать до глубин! – предложил Толик, погружая ведро в чёрную бездну.

– Верно, – кивнул Василий. – Рискнём.

Когда они вытащили ведро, на свет показалась склизкая, отвратительная субстанция.

– Что это за мерзость? – изумился Василий, рассматривая находку с отвращением. – Похоже на… останки древнего судна.

– Точно! – воскликнул Толик. Его глаза загорелись догадкой. – Здесь же давным-давно, когда наше болото было частью реки, стремящейся к морю, случилось кораблекрушение! Именно эти прогнившие части и отравляют воду. Избавимся от них – и болото вновь засияет чистотой.

Василий и Толик призвали на помощь лесных жителей: неутомимых бобров, юрких выдр и молчаливых сомов. Бобры, обожавшие любую работу, с энтузиазмом приняли вызов. Выдры и сомы также не остались в стороне.

– Бобры выкорчуют обломки, выдры отполируют поверхность водной глади, а сомы проникнут в самое пекло и вытащат оттуда самые коварные фрагменты, – скомандовал Василий.

Работа была адской, но каждый трудился с упорством, достойным восхищения. Бобры тащили огромные прогнившие куски древесины, выдры вылавливали мусор и назойливые водоросли, а сомы скользили в глубинах, вытаскивая самые упрямые обломки.

– Ну что, братцы, как успехи? – поинтересовался Василий, вытирая пот, градом катившийся по лицу.

– Мы уже выворотили несколько солидных кусков, – пропыхтел бобёр Петрович, с трудом переводя дух. – Хорошо, что позвали.

– А мы навели лоск на поверхности, – гордо заявила выдра Вера, демонстрируя преобразившуюся воду. – Становится всё прозрачнее и приветливее!

– И мы не дремали, – басом пророкотал сом Семён, выныривая с очередным обломком в зубах. – Добрались до самого дна. Работы ещё непочатый край, но мы справимся, не впервой!

Время тянулось, но постепенно болото освобождалось от своих мучительных вещей. Вода светлела, как будто после долгой болезни, и вскоре засияла чистотой и прозрачностью.

– Ура! Ура! – грянуло дружным хором, и радостные фигуры замелькали в прибрежной траве. – Мы сделали это!

Прежний страх отступил, и обитатели болота резвились в хрустальной воде. Лягушачий хор вновь наполнил окрестности звонким кваканьем, рыбки, как маленькие серебряные молнии, носились в обновлённой стихии, а прибрежные травы и цветы, испив живительной влаги, тянулись к солнцу.

– Спасибо вам, друзья! – звучало со всех сторон. Животные, окружив Василия и Толика, с благодарностью смотрели на своих спасителей. – Вы вернули жизнь нашему болоту. Мы навеки это запомним.

– Не стоит благодарности, – скромно улыбнулся Василий, чувствуя, как волна гордости и тепла разливается в груди. – Мы лишь немного помогли. Это наша общая победа!


– И мы не остановимся на достигнутом, – подхватил Толик, поправляя очки. – Отныне чистка водоёмов станет для нас доброй традицией, чтобы природа всегда радовала нас.

# Примечания

1

Был в ладу – был в порядке, согласии.

2

Изба – традиционный крестьянский деревянный дом.

3

Метла – старинный бытовой предмет, используемый для уборки.

4

Горечь – состояние душевного дискомфорта, тягостное, гнетущее чувство, вызванное неудачами, обидой, разочарованием.

5

Приятель – человек, с которым сложились хорошие, простые отношения, близкий знакомый.

6

Распахнутым – широко открытым.

7

Заповедное место – охраняемая территория, запрещённая для посещения посторонними.

8

Напасть – неприятность, беда.

9

Прошествовать – пройти торжественно, чинно, важно.

10

Оазис – место, явление или событие, представляющее собой отрадное исключение из общего правила.

11

Время тянулось медленно, как патока – чрезвычайно медленно, вяло, не очень быстро.

12

Знахарь – народный целитель, знаток лечебных растений и методов народной медицины.

13

Молва – слухи, толки, общественное мнение.

14

Лукавство – хитрость, коварство.

15

Обомлеть – оцепенеть, ослабеть от испуга, изумления, неожиданности.

16

Оглашенный – ведущий себя бессмысленно, бестолково, шумно.

17

Не переборщи – не переходи меру.

18

Чары – магическое воздействие, очарование.

19

Изловить – поймать.

20

Нужда припрёт – окажемся в безвыходном положении.

21

Телега – транспортное средство, используемое для перевозки грузов и пассажиров.

22

Проворно – быстро, ловко.

23

Хоромы – богатый большой дом, просторное помещение.

24

Наличники – архитектурная деталь, которая обрамляет оконный, реже – дверной, проём.

25

Котёл – металлический сосуд округлой формы для варки пищи или кипячения.

26

Заморский – находящийся за морем, за границей, приехавший или привезённый оттуда.

27

Заговорённый – имеющий колдовскую силу.

28

Чревато – возможность каких-либо последствий, обычно неприятных, нежелательных.

29

Почитай – считай.

30

Самородок – природный необработанный кусок металла.

31

Уговор – взаимное соглашение по поводу чего-либо, условие, оговорённое сообща.

32

Руны – давний инструмент гаданий.

33

Окладистая борода – широкая и густая.

34

Внимала – слушала внимательно и сосредоточенно.

35

Балагурить – говорить весело, забавно, пересыпая речь шутками, остро́тами.

36

Омрачить – стать мрачным, задумчивым, грустным.

37

Дабы – чтобы.

38

Мор – повальная смерть, эпидемия.

39

Нутром чуять – интуитивно чувствовать, предполагать.

40

Не мешкая – без промедления, с ходу.

41

Дородная – крупная, рослая, с хорошей осанкой.

42

Удручающая картина – ситуация или обстановка, выглядящая очень печальной, мрачной или угнетающей.

43

Агония – состояние упадка, хаоса.