# Эфирный Страж: Зарождение Альтернативный

Алексей Рудь

это книга один из вариантов который не подошёл для продолжения истории. но я решил им поделиться. Эфирный страж: Зарождение» — это история о близнецах Кире и Кирилле Рудь, чьи жизни были разрушены могущественной и безжалостной корпорацией «Ангус». Обладая уникальной генетикой, унаследованной от родителей-учёных, они становятся разменными монетами в чудовищном эксперименте под названием «Зарождение», целью которого является создание идеальных, послушных солдат.

Разделённые в детстве, они проходят через адские испытания: Кира — через программу подготовки убийц, борясь с пробуждающейся в ней «Тёмной» силой, а Кирилл — через полное стирание личности и превращение в идеальное оружие «Омега-1». Их путь — это путь от жертв к борцам, от орудий в чужих руках к героям, объявившим войну самой системе.

Спасаясь, находя друг друга и теряя вновь, они объединяются с подпольным Сопротивлением, чтобы раскрыть правду о «Зарождении», спасти других таких же, как они, и отомстить за своих родителей.

ЭФИРНЫЙ СТРАЖ: ЗАРОЖДЕНИЕ

ПРОЛОГ. НАСЛЕДИЕ РУДЬ

Лаборатория «Ангуса» уровня «Дельта» была стерильной, как операционная, и холодной, как космос. За бронированным стеклом, в свете голубоватых неоновых ламп, Алина Рудь проводила рукой над причудливым устройством, напоминающим сплетение серебряных корней. В его сердцевине пульсировал кристалл, отливая перламутром.

– Стабильность на девяносто семь процентов, – её голос, обычно полный энтузиазма, сегодня звучал устало. – Квантовые связи укрепляются. Проект «Росток» почти готов к фазе «Зарождения».

Рядом, скрестив руки, стоял её муж, Андрей Рудь. Его лицо, обычно непроницаемое, было искажено тревогой. Он смотрел не на кристалл, а на снимки на соседнем мониторе – томографию мозга их пятилетних близнецов, Киры и Кирилла.

– Они слишком сильно реагируют на эмиссию, Алина. Даже на низких частотах. Смотри – синаптические всплески. Это не просто чувствительность. Это… резонанс.

– Их ДНК – ключ, Андрей! – Алина повернулась к нему, её глаза горели смесью научной одержимости и материнской надежды. – Тот самый «спящий» геномный кластер, который мы не могли активировать… у них он активен от рождения. «Росток» не просто устройство, он – мост. Мост к следующей ступени эволюции. И наши дети…

– Наши дети – подопытные кролики для Кавендиша! – прошипел Андрей, понизив голос. – Ты читала последние отчёты по «Зарождению»? Это не про эволюцию! Это про создание послушной армии! Они уже отбирают детей в секторе «Альфа»! Стирают им память, ломают волю!

Дверь в лабораторию с лёгким шипом открылась. На пороге стояла Лена Орлова, их коллега и друг, её лицо было бледным.

– Андрей, Алина… Кавендиш знает. Знает, что вы копируете данные по «Зарождению». Он идёт сюда. С охраной.

Ледяной ужас сковал Андрея. Он одним движением выдернул из консоли мини-кристалл с данными и сунул его в руку жене.

– Забери детей и беги. Через запасной выход. Я задержу их.

– Нет! – в голосе Алины прозвучала паника.

– Они не тронут меня! Я слишком ценен! – он уже отталкивал её к задней двери. – Беги! Ради них!

Его последнее, что она увидела, – его спину, преграждающую путь вошедшим в лабораторию людям в чёрной форме. И холодные, пустые глаза генерала Таллоса.

Сжимая в одной руке кристалл, а в другой – детский кулон, выточенный из обломка экспериментального кристалла для дочери, Алина рванула вглубь служебных тоннелей. Эхо шагов и приглушённые крики преследовали её. Она должна была добраться до детского сектора. До Киры и Кирилла.

Она не знала, что это последний раз, когда она видела мужа живым. И что данные, которые она несла, станут проклятием и единственной надеждой для её детей.

––

КНИГА 1: РАЗДЕЛЁННЫЕ КРОВЬЮ

ГЛАВА 1: ПРИЁМНЫЙ ОТЕЦ

Городской парк утопал в золоте и багрянце осени. Антон Кравейн, его лицо иссечено морщинами забот, а не лет, смотрел, как его сыновья – Барис, Гоша и маленький Бобби – гоняют мяч. Но мысли его были далеко.

В кармане пальцам привычно нащупал холодный металл жетона. Весточка от Асила, его бывшего напарника. Всего два слова: «За ними идут».

Он сжал кулак. Андрей и Алина Рудь пропали. Лабораторию уничтожили. Официальная версия – несчастный случай. Но он знал правду. Знавал Кавендиша и его методы.

«Спаси детей». Он дал слово.

– Пап, смотри! – Бобби, его младший, тыкал пальцем в сторону скамейки.

Социальный работник, а с ней двое детей – мальчик и девочка-близнецы, с большими, испуганными глазами и чемоданчиками. Кира сжимала в руке странный серебристый кулон.

– Пап, а кто это? – спросил Гоша, настороженно сдвинув брови.

– Это… – Антон сделал глубокий вдох, поднимаясь. – Это ваши новые брат и сестра. Кирилл и Кира.

– Опять? – фыркнул Гоша. – У нас и своих полно!

Барис, самый старший, молча подошёл к Кире и взял её чемодан. —Не бойся, – сказал он просто. – Здесь тебе ничего не угрожает.

Бобби улыбнулся ей, и его ладони, сами того не ведая, излучали лёгкое, успокаивающее тепло. Кира перестала дрожать.

Антон смотрел на них, и в его сердце закралась тяжёлая, холодная уверенность: покой для его семьи закончился. «Ангус» никогда не оставляет своих.

ГЛАВА 2: ТРЕЩИНА (8 лет спустя)

Кира стояла на школьном дворе, зажатая в кольцо тремя старшеклассницами. —Подкидыш! – шипела одна из них. – Психованная! Дочь предателей! —Отстань, – тихо сказала Кира, чувствувая, как внутри закипает знакомая чёрная пустота. —А что она сделает? – засмеялась другая, тыча в неё телефоном с каким-то фото. – Позовёт своих дружков-уродов из приюта?

Щелчок в сознании. Тонкая ниточка, сдерживающая «Тёмную», порвалась. Прилив ледяной, абсолютной яроции. Следующие несколько минут – смутный, залитый красным светом кадр. Крики, не её. Звон падающих металлических замков. Боль в костяшках.

Когда сознание вернулось, она стояла над плачущей, испуганной девчонкой с неестественно вывернутой рукой. В глазах окружающих одноклассников был не просто страх, а омерзение. Ужас. Отторжение.

В тот вечер за ней приехали люди в строгих, дорогих костюмах. Молчаливые, эффективные. Барис, уже надевший форму младшего агента «Ангуса», пытался протестовать, но его отстранили. —Образец демонстрирует нестабильность, – сказал один из них, глядя на Киру пустыми глазами. – Требуется коррекция в рамках программы «Зарождение».

Её взгляд встретился с взглядом Бобби, который выбежал на крыльцо. В его глазах были слёзы и полное бессилие. Она не сопротивлялась, когда её увезли. Дверца чёрного автомобиля захлопнулась, отрезав её от прошлой жизни.

ГЛАВА 3: АКАДЕМИЯ «ЗАРОЖДЕНИЯ»

Белые, стерильные стены. Бесконечные тесты на реакцию, на боль, на выносливость. Изматывающие тренировки до седьмого пота, до кровавых мозолей, до потери сознания.

– Чувства – слабость! – кричал инструктор Макар, его голос, как бич, хлестал по измученному сознанию курсантов. – Вы – инструменты! Оружие! Ваша воля принадлежит «Ангусу»!

Кира училась отключаться. Прятать настоящую себя глубоко внутрь, за стену из льда. Но «Тёмная» была всегда рядом, шепча на ухо сладкие обещания силы и защиты.

Лицом к лицу она столкнулась с ней во время упражнения по рукопашному бою. Соперник, крупный парень, издевался над ней, зная о её прошлом. И тогда щелчок. Прилив яроции. И следующее, что увидела Кира, – его руку, вывернутую под неестественным углом, и его лицо, искажённое не болью, а страхом перед ней.

– Образец К-417 перспективен, – констатировал учёный, делая пометку в планшете. – Но требует жёсткого контроля. Подготовить к процедуре усиления нейро-интерфейса.

Единственным лучом света в этом аду была наставница Ирина. Она учила не слепому подчинению, а анализу, выживанию. —Думай, Кира, – говорила она, проверяя её бинты после очередного «занятия». – Всегда ищи слабое место. В системе, в противнике, в себе. Это твоё спасение.

Однажды, пробираясь ночью к терминалу, чтобы найти хоть какие-то следы брата, Кира наткнулась на сектор «Альфа». За стеклом сидели дети. Младше её. С пустыми, стеклянными глазами. И надпись на табличке: «Партия 7. Программа «Зарождение». Фаза – Очищение».

В тот день она поклялась, что сбежит. И уничтожит это место.

ГЛАВА 4: ПЕРВАЯ МИССИЯ: «ТИХИЙ ГОРОДОК»

Дождь барабанил по крыше старого «Форда», за окном на пустынной улице спального района. В воздухе пахло мокрым асфальтом и тоской. Кира, сжимая в руках снайперскую винтовку с подавителем, чувствовала, как под комбинезоном холодеет кожа.

– Объект в зоне видимости, – её собственный голос прозвучал в наушнике чужим, металлическим отголоском. – Доктор Эллис. Бывший сотрудник сектора «Гамма». По данным, пытается продать исследования «Ангуса» конкурентам.

– Подтверждаем, – отозвался голос наставницы Ирины, холодный и чёткий. – Цель представляет угрозу безопасности корпорации. Ликвидировать. Очистить все данные.

В окне дома напротив мелькнула фигура. Пожилой мужчина в растянутом свитере, с кружкой в руке. Он что-то говорил, улыбаясь, маленькой девочке, обнимавшей его за ногу. Дочь, – мелькнуло в голове у Киры. Ему есть ради кого жить.

– К-417, почему задержка? – в наушниках зазвучал резкий голос Инструктора Макара. – Выполняйте приказ.

Внутри что-то ёкнуло. Щелчок. Привычная пустота. Рука сама легла на спусковой крючок. Дыхание выровнялось. Мир сузился до перекрестия прицела.

– Не его дочь, – прошептал вдруг другой голос. Тихий, едва слышный. Её собственный. – Она станет сиротой. Как ты.

Выстрел прозвучал глухо, словно хлопок книги. Стекло в окне дома напротив покрылось паутиной трещин, а за ним фигура доктора Эллиса резко дёрнулась и рухнула.

Тишина. Потом – пронзительный, леденящий душу детский крик.

Кира опустила винтовку. Руки дрожали. В горле встал ком. Из дома доносились рыдания девочки.

– Задание выполнено, – её голос сорвался на хрип. – Возвращаюсь на базу.

– Подтверждаем, – сухо ответила Ирина. – Хорошая работа, 417.

Когда она вернулась в свою камеру, её вырвало. Она стояла на коленях на холодном кафеле, трясясь всем телом, а в ушах всё ещё стоял тот детский крик. Это была не «Тёмная». Это была она. И она впервые поняла, во что её превращают.

ГЛАВА 5: СООБЩНИК

Следующее задание было на корпоративный шпионаж. Нужно было извлечь данные с защищённого сервера конкурента. Её напарником был агент «Фантом» – высокий, молчаливый блондин с пустыми глазами и идеальными показателями послушания.

Всё прошло как по маслу, пока они не выбрались на крышу соседнего здания. «Фантом» остановился, разглядывая мини-кристалл с данными.

– Ценность выше расчётной, – произнёс он без эмоций. – Я проанализирую её лично перед сдачей командованию.

Кира поняла. Он хотел присвоить данные, чтобы продать их третьей стороне. Или подставить её.

– Протокол требует немедленной сдачи добычи, – сказала она, опуская руку к пистолету.

– Протокол для слабых, – «Фантом» повернулся к ней, и в его пустых глазах вдруг вспыхнул хищный блеск. – А ты слабая, 417. Слишком много чувствуешь. Кавендиш зря возится с тобой.

Он двинулся к ней. Быстро. Слишком быстро для обычного человека. Улучшенная модель. Программа «Зарождение». Фаза – «Солдат».

Щелчок. Ярость. «Тёмная» вырвалась на свободу без приглашения. Её движения были резки, точны и смертоносны. Она не стреляла – она бросилась на него, используя подручные предметы. Кусок арматуры, валявшийся на крыше, стал её оружием. Она била на поражение, сокрушая, ломая, не давая опомниться.

Через тридцать секунд «Фантом» лежал без сознания, его лицо было обезображено. Кира, уже почти себя не контролируя, подняла пистолет, чтобы добить его.

– Остановись! – её собственный голос заставил её замереть. – Он такой же раб, как и ты. Не дай «Тёмной» победить.

С огромным усилием воли она опустила оружие. Подняла кристалл с данными. И скрылась, оставив «Фантома» истекать кровью на холодном бетоне.

На разборе полётов Инструктор Макар кричал на неё за «избыточную эффективность» и неподчинение приказу. Но в глазах наставницы Ирины она увидела нечто иное. Минимальное, почти незаметное одобрение.

ГЛАВА 6: ВЕСТОЧКА ИЗ ПРОШЛОГО

Очередная миссия. Поиск артефакта в заброшенном монастыре где-то в Карпатах. По слухам, камень, способный влиять на сознание. Кавендиш жаждал его заполучить.

Монастырь встретил их скрипом вековых брёвен и запахом плесени. Именно там она столкнулась с ними. Группа «Эгида». Сопротивление.

Бой был коротким и яростным. Они были хорошо подготовлены, но у них не было «Тёмной». Кира, движимая инстинктом, загнала их лидера, женщину с ясными, умными глазами, в угол старой библиотеки.

– Прекрати! – крикнула та, не поднимая оружия. – Мы не твои враги! Мы знаем твою мать! Алину Рудь!

Имя прозвучало как удар тока. Кира замерла.

– Она передала нам кое-что для тебя. Перед тем как… – женщина медленно, чтобы не спровоцировать, достала из-под бронежилета конверт. – Она надеялась, что мы найдём тебя.

В конверте была старая, потрёпанная фотография. Алина и Андрей Рудь, счастливые, обнимают маленьких Киру и Кирилла. А на обороте – всего два слова, написанные знакомым почерком матери: «Прости. Борись».

И маленький, голографический чип.

В этот момент снаружи послышались крики и выстрелы. Подкрепление «Ангуса». —Беги! – крикнула женщина из «Эгиды», отвлекаясь на шум. – Они идут!

Кира, сжимая в кулаке фотографию и чип, выпрыгнула в окно и исчезла в лесной чаще. У неё наконец-то была зацепка. Ниточка, ведущая к правде. И к брату.

Отлично. Продолжаем, углубляя внутренний конфликт Киры и её связь с прошлым.

ГЛАВА 7: ЛИКВИДАЦИЯ ИЛИ СПАСЕНИЕ

Задание поступило на рассвете. «Беглый актив. Код «Хирург». Бывший ведущий генетик проекта «Зарождение», доктор Артем Светлов. Предполагается, что пытается продать данные о побочных эффектах программы. Высший приоритет. Ликвидировать. Данные изъять или уничтожить».

Фотография на планшете изображала мужчину с умными, усталыми глазами за толстыми стёклами очков. Он не выглядел предателем. Он выглядел как человек, которого что-то ужаснуло.

Она выследила его в портовом городе, в съёмной комнатке над рыбным складом. Запах тухлой рыбы и йода висел в воздухе плотной пеленой. Он сидел за столом, заваленным распечатками, и лихорадочно что-то писал, время от времени вздрагивая от скрипа шагов на улице.

Кира вошла без стука. Её появление было бесшумным, как появление призрака. Он поднял глаза, и в них не было страха. Лишь глубокая, всепоглощающая усталость.

– От «Ангуса», я полагаю? – его голос был хриплым. – Я ждал вас. Знаете, что они скрывают? Что «Зарождение» – это не улучшение? Это… стерилизация души. Они не активируют потенциал – они выжигают всё, кроме послушания. Я видел отчёты… дети… они становятся пустыми оболочками…

Он протянул ей стопку бумаг. Графики, снимки МРТ, гистологические исследования. Доказательства.

– Они используют наследие твоих родителей, девочка, – прошептал он, и в его глазах мелькнуло что-то вроде жалости. – Гены Рудь… они ключ к контролю. Твой брат… они уже работают с ним…

Кирилл. Имя ударило в висок, как молоток. Внутри всё застыло. «Тёмная» рванулась на свободу, требуя выполнения приказа. Рука сама потянулась к пистолету.

Но перед глазами встали другие глаза. Пустые глаза детей из сектора «Альфа». Искажённое болью лицо доктора Эллиса. Фотография… мама, папа… Кирилл…

Пистолет замер в миллиметре от виска Светлова. Рука Киры дрожала от невыносимого напряжения. Внутри бушевала гражданская война. Долг. Страх. Ярость. И крошечная, но упрямая искра чего-то своего.

– Они… что с моим братом? – выдавила она сквозь стиснутые зубы.

– Сектор «Омега», – выдохнул учёный, закрывая глаза. – Генерал Таллос лично курирует его… «адаптацию».

С оглушительным рёвом Кира развернулась и выстрелила не в учёного, а в его ноутбук и серверную стойку. Искры, дым, запах гари.

– Беги, – прошипела она, не оборачиваясь. – Если выживешь – найдите «Эгиду». Передайте им это.

Она швырнула ему на стол чистый data-кристалл – копию того, что дала ей женщина в монастыре. Память о матери. Цена за его жизнь и его данные.

Не оглядываясь на онемевшего от неожиданности учёного, она выпрыгнула в окно и растворилась в туманных переулках порта. Она только что совершила первое осознанное предательство. И впервые за долгое время почувствовала не страх, а странное, щемящее чувство свободы.

ГЛАВА 8: ТЕНИ БРАТА

Вернувшись на базу, она солгала. «Цель ликвидирована. Данные уничтожены при сопротивлении». Отчёты были оформлены безупречно. Инструктор Макар хмыкнул, но принял рапорт. Наставница Ирина посмотрела на нечуть дольше обычного, но ничего не сказала.

Ночью, запершись в своей камере, Кира вставила чип, доставшийся от «Эгиды», в защищённый считыватель. Это были не данные. Это был дневник. Мамин голос, записанный поверх сухих научных отчётов.

«…Андрей прав. Кавендиш выходит из-под контроля. «Зарождение» – это монстр…» «…Кирилл так чувствителен к эфирным вибрациям… Кира же наоборот, генерирует их… мы должны были защитить их, а вместо этого отдали в пасть волку…» «…Лена Орлова пыталась предупредить совет, но её отстранили. Генерал Таллос слишком могущественен…» «…Если что-то случится, я оставила ключ. Кулон Киры… он не просто украшение. Это карта. Карта к «Ростку»…»

И в самом конце, уже совсем другим, надтреснутым шёпотом: «…Они идут за нами. Андрей отвлекает их. Простите меня, мои родные. Боритесь. Найдите друг друга…»

Слёзы текли по её лицу беззвучно. Она не вытирала их. Впервые она позволяла себе горевать. Горевать по родителям, по украденному детству, по брату, которого у неё отняли.

Сектор «Омега». Название жгло сознание. Она знала, что это. Максимально охраняемый научно-исследовательский комплекс «Ангуса», уходящий глубоко под землю. Цитадель Таллоса и Кавендиша. И там был её брат.

План созревал мгновенно, подсказанный отчаянной яростью и холодной логикой «Тёмной». Она не могла штурмовать «Омегу» в одиночку. Но она могла заставить их вывести брата наружу.

Она активировала закрытый канал, который выследила в данных чипа. Канал «Эгиды».

– Слушаю, – ответил знакомый женский голос с монастыря.

– Это Кира Рудь. У меня есть предложение. И данные, которые вас заинтересуют. Взамен мне нужна диверсия. – Она сделала паузу, глотнув воздуха. – Я знаю, где мой брат. Помогите мне его спасти. И я помогу вам уничтожить «Зарождение».

Молчание на другом конце провода затянулось. Потом послышался вздох.

– Говори. Мы слушаем.

В ту ночь Кира Рудь, агент К-417, окончательно умерла. Родилась Кира Рудь, дочь Алины и Андрея, сестра Кирилла. И она объявила войну.

ГЛАВА 9: ИГРА В ТЕНЬ

План был безумным. Гениальным. И на грани самоубийства. «Эгида» должна была создать достаточно шума на периферии сети «Ангуса» – взлом банка данных, атака на логистический хаб. Цель – заставить Таллоса поверить, что это масштабная атака конкурентов на второстепенные объекты, чтобы отвлечь внимание от чего-то большего.

Настоящей же целью была конфиденциальная перевозка. Из сектора «Омега» на наземный полигон для «полевых испытаний образца Омега-1» должен был выйти конвой. Внутри – Кирилл.

Кира, пользуясь хаосом, должна была проникнуть на полигон и подменить его во время «учений».

Она стояла на наблюдательном пункте, в ветвях старой, обгоревшей сосны на краю полигона. Внизу, среди выжженной земли и мишеней, сновали фигуры в защитных костюмах. Воздух звенел от энергии оружия и криков команд.

И тогда она увидела его.

Его вели под конвоем двух крупных охранников. Он был в простом сером комбинезоне, слишком широком для его худого тела. Его лицо было бледным и абсолютно пустым, глаза смотрели в никуда. Но в его движениях была странная, механическая точность. Когда один из инструкторов что-то крикнул, Кирилл повернул голову, и его рука поднялась. Скала в двадцати метрах от него взорвалась в пыль без единого выстрела.

Её сердце упало. Они не просто стерли его память. Они сделали из него оружие. Идеальное, послушное.

Действовать нужно было сейчас. По плану «Эгиды», их хакеры на секунду отключили подавляющее поле на его ошейнике. Этого было достаточно.

Кира прыгнула с дерева, приземлившись бесшумно, как кошка, позади грузовика с оборудованием. Она двигалась стремительно, используя каждую щель, каждую тень. Её цель – вывести его из зоны действия основных датчиков, в условленное место, где его ждал бы транспорт «Эгиды».

Она была уже в метре от него, когда прозвучала сирена. Не обычная тревога, а пронзительный, ледяной вой – сигнал высшего уровня угрозы. План «Эгиды» раскрыли. Или… его подставили.

Охранники вокруг мгновенно преобразились из надзирателей в боевую единицу. Их оружие взвелось, targeting systems зажглись красными точками на её груди.

– Агент К-417! Немедленно сложить оружие и сдаться! – прогремел голос из громкоговорителя. Это был голос Инструктора Макара.

Кира замерла. Она была в ловушке. Но хуже всего было другое. Кирилл, услышав её кодовое имя, повернулся. Его пустой взгляд упёрся в неё. И в его глазах что-то дрогнуло. Словно далёкое воспоминание пыталось пробиться сквозь пелену программирования.

– К… Кира…? – его голос был хриплым, неиспользуемым.

Это стоило ему всего. Раздался резкий щелчок, и он согнулся пополам от невыносимой боли, крича в голос. Активировался блокировщик.

Ярость. Чистая, всепоглощающая. «Тёмная» вырвалась на свободу, и на этот раз Кира не стала её сдерживать. Она стала ею.

Она двинулась вперёду, не уворачиваясь от выстрелов. Её руки стали оружием, её тело – вихрем. Она не neutralized охранников – она калечила. Ломала технику. Сеяла хаос. Она дошла до брата, вырвала из его шеи жгущий электрошокером ошейник и швырнула его в ближайшего охранника.

Она схватила Кирилла, почти без сознания, за руку. —Держись! – прошипела она, таща его за собой под шквальным огнём.

Они не добежали до точки эвакуации десять метров. С земли выросли стальные шипы, окружив их непроницаемой решёткой. Сверху с грохотом опустилась сеть из тяжёлых сплавов.

Из тумана газовой завесы вышел генерал Таллос. Он медленно аплодировал. —Браво, агент К-417. Браво. Я всегда знал, что семейные узы – сильнейший катализатор. Вы только что предоставили бесценные данные по активации защитных инстинктов у «Омеги». И подтвердили свою… нестабильность.

Кира, прижимая к себе дрожащего брата, смотрела на него с ненавистью. Она проиграла. Но она нашла его. Они были вместе. И теперь их ждала одна участь – участь образцов.

ГЛАВА 10: КЛЕТКА ДЛЯ ДВУХ

Их доставили в ту же самую «Омегу», но теперь не как ценный актив и инструмент, а как опасных, непредсказуемых зверей. Клетки были соседними, разделёнными прозрачной, небьющейся перегородкой. Воздух был стерильным и мертвым, пахнущим озоном и страхом.

Кирилл сидел на голом полу, поджав колени, и раскачивался. Его пустой взгляд снова уставился в никуда. Боль, страх, мимолётная вспышка узнавания – всё было сметено мощным седативным препаратом и перезагрузкой нейро-интерфейса. Он снова был «Омега-1». Идеальный солдат. Сломанный мальчик.

Кира била кулаками по прозрачной стене до тех пор, пока костяшки не содрались в кровь. —Кирилл! Смотри на меня! Брат! – её голос срывался на крик, отчаяние разрывало грудь изнутри.

Он не реагировал.

– Напрасный труд, – раздался холодный, знакомый голос. С другой стороны коридора, за главным бронестеклом, появилась фигура. Не Таллоса. Директор Кавендиш. Его лицо освещалось голубоватым светом от планшета, на котором он делал пометки. – Его сознание чисто. Готово к новой прошивке. В отличие от твоего. В тебе слишком много… шума.

Он подошёл ближе, его взгляд скользнул по ней, как скальпель. —Ты разочаровала меня, Кира. Я вложил в тебя столько ресурсов. Видел в тебе венец «Зарождения». А ты позволила примитивным инстинктам разрушить всё.

– Он мой брат! – выдохнула она, прижимаясь лбом к холодной поверхности.

– Он – образец! – голос Кавендиша внезапно зазвенел от нетерпения. – Как и ты! Вы – следующая ступень! Вы должны быть выше этой животной привязанности! Я пытаюсь спасти человечество от него самого! От его слабостей, ошибок, эмоций! А вы… вы цепляетесь за них, как за обрывки грязного одеяла!

В его глазах горел фанатичный, почти религиозный огонь. Он не был просто учёным-злодеем. Он был пророком своей ужасной религии, а «Зарождение» – его священным писанием.

– Мы начнём с него, – Кавендиш повернулся к Кириллу. – Полное подавление лимбической системы. Окончательное «Очищение». А потом… потом твоя очередь, Кира. Мы выжжем из тебя этот вирус под названием «семья». Или… – он сделал паузу, – ты сделаешь выбор. Добровольный. Примешь наше наследие. Станешь тем, кем должна была стать. Хранителем нового мира. И тогда… возможно, мы найдём способ сохранить его полезным. В качестве твоего орудия.

Он ушёл, оставив её одну с невыносимой дилеммой. Предать память родителей, предать саму себя, став тем, чего они боялись, чтобы спасти тень брата? Или погибнуть, сохранив свою душу, но обрекая его на полное уничтожение?

Часы тянулись мучительно. Она смотрела, как к Кириллу приходили люди в белых халатах, вводили ему препараты, подключали к машинам. Он не сопротивлялся. Его дыхание становилось всё ровнее, лицо – всё безжизненнее.

И тогда она услышала это. Тихий, едва различимый скрежет в вентиляции. Потом – лёгкий щелчок. Замок на её камере ненадолго, на миллисекунду, отключился.

Это был знак. Не от «Эгиды». Их каналы должны были быть перекрыты. Это был кто-то другой.

Из решётки вентиляции на пол её камеры упал маленький, смятый клочок бумаги. На нём было написано всего три слова, знакомым, уставшим почерком:

«Жди сигнала. Б.»

Б. Барис? Но он был верным псом «Ангуса»… Или… он всегда был тем, кем должен был быть? Старшим братом. Хранителем.

На мгновение отчаяние отступило, уступив место хрупкой, опасной надежде. Игра ещё не была проиграна.

ГЛАВА 11: СИГНАЛ ИЗ ПРОШЛОГО

Тишина в камере стала звенящей. Каждая секунда ожидания растягивалась в вечность. Кира не сводила глаз с вентиляционной решётки, каждый нерв напряжён до предела. Мысли метались между надеждой и страхом ловушки. Барис? Он был старшим братом, который когда-то защищал её. Но он же был и тем, кто молча наблюдал, как её увозят. Кому верить?

Внезапно свет в камере померк, на секунду погрузив всё в темноту, и тут же загорелся аварийный красный. Одновременно раздался оглушительный грохот где-то на нижних уровнях комплекса. Сработала взрывчатка. Не для побега. Для отвлечения.

Замочный механизм её камеры щёлкнул, и дверь с тихим шипом отъехала. В коридоре тоже было аварийное освещение, и слышались крики, беготня, сигналы тревоги.

Не раздумывая, Кира рванулась к соседней камере. Код на панели уже мигал зелёным – Барис позаботился и о брате. Дверь открылась. Кирилл сидел в той же позе, но его глаза, стеклянные и пустые, теперь были устремлены на грохот. Инстинкт солдата оценивал угрозу.

– Кирилл! Со мной! – она схватила его за руку. Его пальцы были холодными и безжизненными.

Он медленно повернул голову. В его пустом взгляде промелькнула искра. Микроскопический сбой в матрице. —Ко… манда? – его голос звучал механически.

– Да! – соврала Кира, дёргая его за собой. – Команда «Отступление»! Вперед!

Это сработало. Программа послушания перевесила текущий приказ. Он встал и пошёл за ней, его движения снова стали точными и быстрыми.

Они двигались по хаотичным коридорам, пользуясь суматохой. Кира вела его по памяти, слизанной с карт на материнском чипе – служебные тоннели, вентиляционные шахты, ведущие к старому заброшенному ангару на поверхности.

Выбравшись на холодный ночной воздух, они увидели его. Не вертолёт «Эгиды», а старый, видавший виды грузовик с потухшими фарами. За рулём сидел Барис. Его лицо было напряжённым, в глазах – решимость и усталость десятилетий двойной игры.

– Быстро! В кузов! – он не стал ничего объяснять.

Они вскарабкались в тёмный, пахнущий соляркой и пылью отсек. Двери захлопнулись. Грузовик рванул с места, скрываясь в ночи, как призрак.

Внутри, кроме них, был ещё один человек. Бобби. Он сидел на ящике с оборудованием, его руки уже были в стерильных перчатках, а рядом был развёрнут портативный сканер нейроинтерфейса.

– Держи его, – коротко бросил он Кире, накладывая на виски брата датчики. – Его нейросеть похожа на минное поле. Одно неверное движение…

Кира обхватила Кирилла сзади, чувствуя, как его тело время от времени дёргалось в конвульсиях. Бобби работал молча, сосредоточенно, его собственный, ещё сырой дар целителя был направлен на то, чтобы точечно гасить болевые импульсы и находить разрывы в паутине чужого контроля.

– Таллос… он не просто стёр память, – сквозь зубы проговорил Бобби, смотря на бегущие строки кода. – Он… встроил в него бомбу замедленного действия. Приказ на самоуничтожение в случае потери контроля или попытки взлома. Кавендиш… он настоящий маньяк.

Сердце Киры сжалось. —Можешь обезвредить?

– Не знаю, – честно ответил Бобби. – Это как разминировать бомбу с закрытыми глазами. Но я нашёл… якорь. Единственную устойчивую нейронную связь, которую они не смогли уничтожить. Она заблокирована, но цела.

На экране высветилось слабо пульсирующее пятно. —Что это? – прошептала Кира.

– Звук. Обрывок мелодии, – Бобби закрыл глаза, концентрируясь. – Колыбельная…

И тогда Кира поняла. Она прижалась губами к уху брата и тихо, срывающимся голосом, начала напевать. Ту самую колыбельную, которую их мать пела им обоим, когда они были маленькими и боялись грозы.

Сначала он не реагировал. Потом его дыхание перехватило. Тело затряслось. Из его глаз потекли слёзы, смешиваясь с потом на лице. Он застонал, схватившись за голову, будто череп сейчас расколется.

– Больно… – его голос был хриплым, полным нечеловеческой муки. – Голоса… все кричат… останови…

– Держись, брат, – плача, шептала Кира, не переставая напевать. – Я с тобой. Мы с тобой.

Бобби в это время лихорадочно работал, используя этот эмоциональный резонанс как ключ, чтобы аккуратно, по ниточкам, распутывать паутину чужого контроля, обходя мины-приказы.

Грузовик мчался по пустынной дороге, увозя их от кошмара. Внутри него шла своя, тихая война. Война за душу брата. И они были на грани проигрыша.

ГЛАВА 12: ЦЕНА СВОБОДЫ

Грузовик с грохотом въехал в заброшенный ангар на старой промзоне. Пахло ржавчиной, машинным маслом и пылью. Барис заглушил двигатель, и в наступившей тишине стало слышно тяжёлое, прерывистое дыхание Кирилла.

Бобби откинулся назад, его лицо было серым от напряжения, руки дрожали. —Всё… Я сделал всё, что мог. Взрывной механизм деактивирован. Но… там пустота, Кира. Они не просто стёрли память, они выжгли всё, что было его личностью. Остались только базовые функции, рефлексы… и боль.

Кирилл сидел, прислонившись к ящику, и смотрел в пустоту. Слёзы высохли на его щеках, оставив лишь грязные дорожки. Теперь в его глазах была не программируемая пустота солдата, а глубокая, животная растерянность раненого зверя. Он узнавал Киру – как узнают солнце или боль, – но не помнил, кто она.

– Что с ним? – голос Бариса прозвучал устало. Он стоял в проёме, заслоняя собой вход.

– Он как… чистый лист, – тихо сказал Бобби. – Сломанный. Его нужно заново учить… всему.

Внезапно снаружи послышался отдалённый, но нарастающий гул вертолётных лопастей. Барис резко выпрямился, его рука потянулась к пистолету. —Они нашли нас. Быстро, в укрытие!

Он оттащил груду старого брезента, открыв люк в полу. Внизу вела узкая, ржавая лестница в подвал.

– Я останусь, – твёрдо сказал Барис, глядя на Киру. – Отведу их в сторону. У меня есть план.

– Нет! Они убьют тебя! – Кира схватила его за рукав.

– Они убьют вас, если я этого не сделаю, – он грубо высвободился. – Я должен был защищать вас с самого начала. Не смог тогда… исправляюсь сейчас. Бобби, веди их. Знаешь, куда.

Бобби молча кивнул, его глаза были полны боли. Он взял Кирилла под руку, тот послушно, как ребёнок, позволил себя вести.

– Барис… – Кира замерла на краю люка.

– Просто живи, сестрёнка, – он не обернулся, глядя на приближающиеся огни. – И позаботься о них. Обо всех.

Люк захлопнулся. Кира, Бобби и Кирилл спустились в холодный, сырой подвал. Через несколько минут сверху донёсся грохот взрыва, затем очередь из автомата… и наступила звенящая тишина.

Кира сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Она не плакала. Внутри всё застыло. «Тёмная» молчала, подавленная горем и яростью. Обычная Кира тоже. Осталось только одно – долг. Выжить. Ради брата. Ради Бариса.

Бобби повёл их по подземному тоннелю, который вёл к старой системе городских коммуникаций. —Он… он знал, что это может случиться, – голос Бобби прерывался. – Готовил это место. Говорил, что если что… мы должны идти к «ней».

– К кому? – хрипло спросила Кира.

– К Лене. Лене Орловой.

Имя прозвучало как гром среди ясного неба. Мамина подруга. Та, что пыталась их предупредить.

Их путь занял несколько часов. Они шли молча, по темным, затхлым тоннелям, кишащим крысами. Кирилл шёл покорно, иногда останавливаясь и трогая мокрые стены, словно впервые видя мир.

Наконец, они вышли к неприметной металлической двери. Бобби постучал сложным ритмом. Долгая пауза. Замки щёлкнули, дверь открылась.

На пороге стояла женщина. Она сильно постарела, её лицо избороздили морщины, но глаза горели прежним умом и steel. —Входите быстро, – её голос был низким и усталым. – Я видела новости. Весь город перекрыт.

Она отвела их в небольшую, но хорошо оборудованную лабораторию, спрятанную за стеллажами с консервами и водой.

– Лена… – начала Кира.