# Эрион. Чужая земля

Надежда Чубарова

Продолжение книги "Эрион. На краю мира"

Перед героями постоянно стоит выбор: своя собственная жизнь или долг перед народом, любовь или обязанность, месть или прощение, свобода или беспрекословное подчинение.

Люди выживают и приспосабливаются как могут, но и у них есть мечты и планы. Фарина представляет радостную встречу со свекровью. Лана готовит план мести за отца. Виан использует все шансы, чтоб поймать удачу и обеспечить себе благополучную жизнь. Дарог мечтает, наконец-то, связать свою жизнь с любимой, ведь Одара теперь свободна.

Но осуществятся ли планы героев?..

## Читателям

Уважаемые читатели! Если вы открыли эту книгу, значит, уже знакомы с первой частью "Эрион. На краю мира", и вас, как и меня, не отпускают истории и судьбы героев. Что будет с Фариной в чужой земле? Как ее примет мать Феррана - не простая женщина, а правительница целого народа? Найдет ли Лана убийцу своего отца? Будет ли Одара счастлива с Дарогом? Ведь наконец-то, спустя столько лет у них появился шанс быть вместе.

Обо всем этом я расскажу, обещаю. Но очень прошу набраться терпения, потому что помимо этой книги у меня еще есть несколько проектов. Обратная связь ускорит выкладку глав.


1 ГЛАВА

Ручей изгибался, словно выглядывая из-за холма. Удивительно, но звук журчащей воды совсем не мешал размышлять.

Около года назад на этом самом месте Виан виделся с Фариной. Погода в тот день была хорошая, не то, что сегодня. И Фарина казалась тогда такой близкой. Еще чуть-чуть, и все могло получиться. Несмотря на обиду. Да что там обида, подумаешь. Дела давние, ерунда! Да и успокоилась она к тому времени, не было уже никакой обиды. На Фарину были такие планы! И где она теперь? Куда она могла деться? Уже обыскали все поселение вдоль и поперек. Даже рискнули сходить к заброшенному источнику, но и там ее нет. Невозможно так спрятаться! Да еще так надолго. А ведь все так удачно складывалось. Даже этот ее ребенок был на руку. Не совсем то, что планировал Виан, но ребенок связал бы ее, тем более, что отец ребенка умер. Она оказалась бы в полной его власти. Она и ее дед.

Звуки шагов отвлекли Виана от мыслей. Он резко обернулся. Нужно всегда быть начеку, ведь не знаешь, кто к тебе подкрыдывается – человек или зверь.

- Ты чего крадешься? – выдохнул он с облегчением, заметив Дилару.

Та смутилась. Вот уж кого она не ожидала увидеть здесь, так это Виана. Что ему тут понадобилось? Ни ведра, ни какой-то другой емкости у него с собой нет.

- Я не крадусь, просто иду за водой. Не думала, что здесь кто-то есть, - ответила Дилара, стараясь говорить спокойно.

Она прошла мимо Виана и присела возле ручья. Можно было просто зачерпнуть ведром и спокойно уйти. Но Дилара медлила. Зачем-то отогнала рукой мусор с поверхности. Зачем? Глупость какая! Все равно дома воду чистить надо. Дилара сердилась сама на себя за неловкость.

Виан наблюдал за ней. В такой пасмурный день Дилара казалась лучом солнца. Белоснежные волосы будто сияют белизной, за неимением солнца они – источник света. Кожа, такая нежная и светлая, будто никогда не видевшая ни ветров, ни работы. А ведь Виан прекрасно знал, что Дилара та еще трудяга. Голубые глаза, как те проталины в небе, которые едва появляясь среди туч, и тут же приносят радость. По внешности – полная противоположность Фарины, но такая же красивая. Как удивительна природа, способная в своем многообразии создавать такую разную красоту!

Дилара зачерпнула воду, выпрямилась и молча пошла обратно, даже не взглянув на Виана.

- Постой! Куда ты все время спешишь? – Виан схватил ее за руку.

Дилара остановилась и вопросительно взглянула на него.

- Ты избегаешь меня? – спросил Виан, пристально глядя ей в глаза.

- С чего бы? – усмехнулась Дилара, не отводя глаз. – Разве я прячусь?

Виан придерживал ее за руку, не отпуская и не решаясь ни на что большее. И Дилара не предпринимала никаких действий: она не отталкивала его, не пыталась уйти, но при этом оставалась сдержанной и холодной. Даже не верилось, что это та самая Дилара, которую он сжимал в своих объятиях, и все ее тело откликалось, стремилось к нему.

- Ты меня больше не любишь? – Виан стыдливо понизил голос. Это было непривычно – находиться в роли просителя.

- А я любила? – Дилара удивленно вскинула брови.

- Но… то, что между нами было… - замялся Виан.

Он провел рукой вверх по плечу Дилары и привлек к себе. Виан чувствовал, как она напряжена. В любой момент сорвется и убежит. Но Дилара не отстранилась. Виан наклонился, чтоб поцеловать ее, Дилара мотнула головой, увернувшись от его губ, и тут же с вызовом посмотрела в его глаза.

- Пусти, - твердо произнесла она.

Ее голос был так решителен и холоден, что Виан усомнился в своей уверенности и убрал руку. Дилара тут же смягчилась, но не ушла. Она как будто играла с ним, дразнила, то прогоняя, то подпуская ближе. А он вдруг оробел перед ней. Так робел он только перед Фариной. Та могла дать отпор, да и дед колдун – это много значит.

- А если мы с тобой обручимся? – Виан не сводил с нее глаз, он знал, как действует на девушек этот его пристальный, жадный взгляд.

- А если Фарина найдется? – в его же тоне ответила Дилара.

- А если не найдется?

- То есть, я – запасной вариант? – Дилара с вызовом и некоторой злостью посмотрела на него.

Виан растерялся. Он не ожидал такого вопроса. В его голове весь этот их разговор выглядел совсем не так!

- Что ты все задаешь какие-то глупые вопросы?! – возмутился он.

- Тут и задавать нечего, ты сам об этом говоришь.

- Когда это я говорил, что ты – запасной вариант?

- Да вот, только что. Сказал, если Фарина не найдется, то готов обручиться со мной, - Дилара усмехнулась, но в ее голосе чувствовалась обида.

- Глупости! Фарины больше нет. Я в этом уверен. Если бы она была жива, то уже нашлась бы. Наверняка, ее сожрали пещерники или зарганы. А если она вышла за пределы, то погибла еще раньше. Там нет жизни. Она слабая и… - он осекся и замолчал. Хотел сказать, что Фарина беременна, а беременной в одиночку невозможно выжить за пределами, но вовремя остановился. Все-таки, он давал обещание молчать об этом.

- Если ее нет, то что же с нами со всеми будет? – Дилара выглядела напуганной и растроенной. – Что теперь будет с этим миром? Со всеми людьми? Мы все погибнем?

Виан с удивлением посмотрел на нее. Похоже, они воспринимали Фарину по-разному. Он видел в ней источник для осуществления своих планов, Дилара – надежду для всего народа. Она даже готова была пожертвовать собой, своими чувствами, желаниями, если так надо для всеобщего блага.

- Она погибла… - Виан постарался говорить с сожалением, но уверенно. – Ее больше нет. А мы есть. И теперь мы сами должны позаботиться о себе. Сделать все, чтобы выжить.

Дилара взглянула на него глазами, полными слез. Она сейчас была так беззащитна, так слаба и трогательно уязвима. Виан несдержанно, даже грубо схватил ее, прижал к себе и, будто в диком припадке, принялся целовать ее глаза, губы, щеки, шею. Он чувствовал соленый привкус ее слез на своих губах, и это заводило его еще больше. Дилара обмякла в его руках, она не сопротивлялась, но и не отвечала на его поцелуи. Ведро не удержалось в ее руке, с грохотом упало на землю, окатив холодной водой ноги молодых людей, и покатилось с холма. Никто на это не обратил внимание.

## Глава 2

Сколько дней путники шли по безжизненной земле, они и сами сбились со счета. Да и важно ли это? Вчера их стало трое – вот, что самое главное. Ферран бережно нес сына, и не переставал удивляться, восхищаться тому, что этот крошечный человечек – его плоть, продолжение его рода. Пока он был в животе у Фарины, он был каким-то мифическим, нереальным, о нем говорили, но никто его не видел. А сейчас – вот он, спит, посапывает, изредка умилительно причмокивает. И имя у него уже есть: Адрий.

Фарина же удивлялась другому: зелени становилось все больше. Местами это были целые плашки, покрытые невысокой растительностью. Удивительное место. Даже во сне Фарине не могло привидеться такое. Растения… Подумать только! Неужели где-то они еще сохранились? Неужели они настоящие? Фарина то и дело наклонялась, чтоб прикоснуться к тонким побегам, чтоб убедиться, что это не игра ее воображения. Живые… Даже не пластик. И не стекло. В это невозможно было поверить. Растут сами по себе, и никто не охраняет. И никакой защитной стены нет. Они спокойно шли, не натыкаясь на препятствия. Впереди широкой стеной возвышалась гора. Она раскинулась вширь и вполне могла быть защитной, как предположила Фарина. Но разве обычная гора, без магии может защитить? Пожалуй, только от очень ленивых врагов. Она может стать барьером, но стоит только ее обойти и…

Ферран говорил, что поселение совсем близко, но, как ни всматривалась Фарина, вокруг не было видно ни намека на какой-то народ. Возможно, они живут у подножия той горы? И их подземные жилища так хорошо замаскированы, что их совсем не видно.

- Мы уже почти пришли, - сказал Ферран. – Это уже наши земли.

- И эти растения? – удивилась Фарина. - Как вам удалось сохранить растения?

- По крупинке, - ответил Ферран. – Много лет наши предки пытались восстановить то, что было утеряно. И до сих пор мы ходим в поисках новых растений, чтоб возродить их у нас. Приносим их по семечку и пытаемся вырастить. Так я забрел в твой мир.

- И не нашел ни одного расточка, - усмехнулась Фарина.

- Зато нашел тебя.

- Но их здесь уже так много! – Фарина развела рукой, указав на зелень у себя под ногами. – Неужели возможно раздобыть еще что-то? Мне кажется, здесь собраны все растения с планеты, какие только возможны!

- Это? – Ферран усмехнулся. – Это птицы разнесли семена. За траву мы теперь не переживаем, она и сама выживет. Но есть растения, которые мы пока оберегаем, пытаемся сохранить и размножить так, как было с травой. Когда-нибудь мир снова станет зеленым.

- Это так удивительно! – воскликнула Фарина. – Даже не верится, что существует разнообразие растений, что они вообще существуют. Мы столько лет живем без них, и уже думали, что их вообще не осталось.

- А их почти и не осталось. Только чудом удалось раздобыть первые семена. Это было много лет назад, еще мой прапрадед, когда был молодым, организовал все это, и с тех пор наш народ оберегает растения. А правитель обязан строго следить за этим. Ключи от кладовых с запасами семян есть только у госпожи. Мы пока скрываем растения, слишком уж дорожим ими. Это тайна и сокровище нашего народа. Когда-то они уже были потеряны, и мы не хотим, чтоб это случилось снова.

- Ты мне покажешь их?

- Конечно! Ты же теперь из семьи правителей.

Это было так странно – «из семьи правителей». Никогда прежде Фарина не примеряла на себя столь величественный статус. Что она будет делать в этом звании, чем заниматься? Каковы будут ее обязанности? Ведь Ферран говорил, что госпожа строго следит за всем, что связано с растениями, за своим народом, да и вообще за порядком в этих землях. Может быть, Фарине поручат растения?.. Но она ведь совсем ничего про них не знает! А это так ответственно. Фарина так разволновалась, что ее щеки тут же покрылись румянцем.

От размышлений ее отвлек радостный возглас Феррана:

- Госпожа!

Фарина с удивлением проследила за его взглядом. Там, вдалеке виднелись две фигуры в светлых одеждах: одна стояла впереди, вторая за ее спиной. Вот эту первую Фарина сразу определила матерью своего мужа. Потому что сама бы она точно так же впереди всех выбежала бы встречать сына. Скорее всего, это и есть госпожа Мирада. Откуда они вдруг появились здесь? Вокруг не было видно ни поселения, ни отдельных жилищ. Лишь высокая гора, раскинувшаяся в стороны, как стена.

Обе женщины всматривались в сторону идущих. Во всем: в фигурах, в вытянутых шеях, в прижатой ко лбу ладони, чтоб спрятать глаза от солнца, в развевающихся на ветру подолах – во всем чувствовалось напряжение. Казалось, женщины еле сдерживаются, чтоб не броситься навстречу. Но нельзя. Не по статусу. Нужно терпеливо стоять и ждать.

- Она всегда знает о моем возвращении, и знает, с какой стороны я появлюсь, - радостно смеялся Ферран. – Ни разу еще не ошиблась!

Фарина улыбалась, видя, как счастлив ее муж. Она взяла из его рук ребенка, понимая, что сейчас больше всего на свете Феррану хочется обнять мать, которую он так давно не видел. Просто ей самой бы очень этого хотелось, будь ее мама жива.

Пока они не подошли близко, Фарина пыталась украдкой рассмотреть госпожу. Светлые одежды отличались от тех, что она видела раньше. Это были длинные, скрывающие ноги, мешки – иначе Фарина и не назвала бы. Да, мешки с рукавами и с вырезом для головы. Очень простая одежда. Никаких украшений. Даже крысиных шкурок не видно, а ведь они очень ноские и теплые. Уже можно было хорошо разглядеть лица. Первая женщина была явно моложе и красивее. Если бы не легкая седина на висках, то по стройной фигуре и прямой осанке Фарина сочла бы ее своей ровесницей, а если и старше, то совсем чуть-чуть. Фарина представляла ее другой: крупнее и величественнее. Но Мирада выглядела очень просто, совсем как обычная женщина, а не правительница целого народа. Темные волосы опрятно убраны в прическу, и ветер лишь немного выбил отдельные волоски. Эта женщина и есть мать Феррана. От хороших отношений с ней будет многое зависеть. Своей матери Фарина почти не помнила, только из рассказов Готрина. И теперь она уже не различала, что знала сама, а что по рассказам дедушки нарисовало ее воображение. Одно она знала точно: мама – это самый близкий человек. И нужно непременно ей понравиться.

- Как я выгляжу? – взволнованно спросила Фарина.

- Ты, как всегда, прекрасна! – воскликнул Ферран.

Не сказать, что его слова успокоили ее, но хотя бы придали немного уверенности.

- А кто это рядом с твоей матерью?

- С госпожой, не забывай, - поправил он. – Это Тезара – колдунья. Нянчила меня в детстве, от болезней лечила. На самом деле это она предупреждает госпожу о моем возвращении. Только тсс! – улыбнулся он и приложил палец к губам. – Я до сих пор делаю вид, что не знаю этого и удивляюсь, как госпожа так точно угадала.

- Значит, она местная колдунья?

- Ну, как бы да. Думаю, что они с твоим дедом нашли бы, о чем побеседовать.

Даже когда они уже приблизились, Мирада не сделала ни шагу им навстречу – не по статусу. Она терпеливо дождалась, не сводя жадного взгляда с сына и не замечая никого и ничего вокруг. Вблизи стали видны тонкие морщинки в уголках ее глаз и две глубокие между бровей. Но они ее совсем не портили. Большее внимание привлекали глаза, четкие выразительные брови и длинные темные ресницы. Да, Мирада была красива и, наверное, была бесподобно красива двадцать лет назад.

Теперь стали заметны слезы в глазах госпожи. Нет, она не плакала, ее статус не позволял ей плакать. Но в ее глазах было столько любви к единственному сыну, столько счастья от того, что она снова видит его. Все эти статусы и звания в один миг стали не важны. Госпожа была всего лишь женщиной, матерью. И никто никогда не узнает, сколько слез она пролила в ожидании возвращения сына.

- Сын мой! – Мирада протянула руки, коснулась его лица, словно не веря, что наконец-то видит его.

- Госпожа, я вернулся, - сдавленным голосом сказал Ферран.

- Я вижу, - произнесла Мирада, а сама не могла насмотреться на свое дитя. Старалась заметить все новые шрамы, и понять по ним все, что произошло с ее сыном за это время.

- Но я ничего не принес…

- Неважно. Главное, ты вернулся.

Мирада дрожащими руками обняла его и прижала к себе. Сдержанно, но нежно и крепко, как маленького ребенка, хоть он и был на голову выше ее.

Фарина смотрела на них, не в силах сдержать слезы. Как, наверное, хотелось сейчас Мираде быть не госпожой, а просто матерью, и чтоб сын назвал ее просто «мама». Но этот долг, эти обязанности перед народом вынуждали ее всегда помнить о том, что она в первую очередь правительница, и это ее единственный статус. Как, должно быть, это тяжело – не дать волю материнским чувствам. Фарина посмотрела на своего ребенка, и слезы тут же навернулись на глаза. Нет, она не смогла бы вот так сдерживаться, как Мирада. Для этого нужно обладать невероятной внутренней силой. Эта женщина нравилась Фарине все больше. Но невежливо пялиться на человека в открытую, и Фарина робко опустила взгляд.

- Кто это? – с улыбкой спросила Мирада, кивнув на Фарину, будто только сейчас заметила ее.

Фарина приветливо улыбнулась в ответ.

- Госпожа, позволь представить тебе: это моя жена Фарина. И наш сын Адрий.

- Жена? – Мирада удивленно вскинула брови, в ее взгляде промелькнула растерянность. Но лишь на мгновение. Госпожа прекрасно умела владеть собой. Она отстранилась из объятий сына и посмотрела на него совсем по-другому. Теперь в ее глазах уже не было нежности, тоски и счастья. Ее взгляд был уверенный, он требовал беспрекословного подчинения, складка между бровей углубилась. Из нежной матери, истосковавшейся по своему сыну, Мирада снова стала правительницей.

- Откуда она взялась? – строго спросила она, окинув взглядом ее с ног до головы и еле скрывая брезгливость.

- Из того мира, куда я попал. Там не было растений, мне не удалось ничего раздобыть. Зато я нашел свое счастье, - Фарран с улыбкой посмотрела на Фарину. Он явно не боялся гнева матери, зато Фарина дрожала от страха и волнения.

- Мы долгое время строили наш мир, оберегали его от посягательств чужаков, и вот ты, мой сын, сам привел сюда врага! – громко возмущалась Мирада, не стесняясь того, что Фарина стоит рядом и все это слышит.

- Она не враг. Фарина – моя жена. Ее народ вообще ни с кем не враждует.

- Замолчи! – крикнула Мирада и, бросив взгляд на Фарину, строго спросила: - Как называется твой народ?

- Никак… - растерянно ответила Фарина, посмотрев на мужа, словно ожидая от него подсказки. Но уж он-то тем более не знал про ее народ. – Мы просто люди. Просто живем…

- О, боги! О, Великая Мать! – воскликнула Мирада. – У них даже нет своего названия!

Отчего-то Фарине вдруг стало стыдно. Ей раньше и в голову не приходило, что народ непременно должен как-то называться.

- Как ты мог! Как ты мог! – возмущалась Мирада. – Ты – сын правителей, ты – который должен думать о будущем своего народа! Великого народа джагунда! Уже давно для тебя присмотрена невеста, все договорено с ее родителями, рассчитано твое будущее. С Кридой у тебя нет родства, она хорошая невеста.

- С предками Фарины тоже нет родства, - возразил Ферран.

- Как ты мог так безрассудно поступить?! Привести в наш мир чужачку! – Мирада не слышала или не хотела слышать его доводы.

Фарина совсем растерялась. Она по-разному представляла себе эту встречу, но только не так. И что теперь делать? Это означает, ее не приняли в новом мире? Прижимая к себе ребенка, Фарина переводила растерянный взгляд с мужа на его мать, потом на вторую женщину, невольно ставшей свидетельницей такой неприятной сцены. Отчего-то перед ней Фарине было особенно стыдно. Но та стояла, отрешенно опустив глаза в землю, будто ничего не видела и не слышала из того, что здесь происходило. Ни одна мышца не дрогнула на ее лице, будто все происходящее было обычным делом.

Мирада вдруг развернулась и, ни слова не сказав, торопливо ушла. Ее спутница молча последовала за ней. Обе они скрылись за камнями.

- Что нам делать? Мы должны уйти? Я… должна уйти? - Фарина испуганно и жалобно взглянула на мужа.

- Ну, что ты! – он ласково обнял ее за плечи. – Не бойся! Это мой дом, а ты моя жена, и мы будем жить здесь. Мать вспыльчивая, но справедливая. Я же тебе говорил, что ей приходится целый народ держать, поэтому она вынуждена быть строгой. Сейчас подумает и успокоится.

- А что за невеста? – Фарина старалась казаться спокойной, но голос ее предательски дрогнул.

- Крида, наверное, - усмехнулся Ферран. – Ее давно мне в жены пророчили. Но ты даже не думай об этом. Ты – моя жена. Единственная на всю жизнь.

Фарина вздохнула. Что-то не так. Да все не так! Не так все должно было пройти. Она явно не понравилась Мираде, и та даже не взглянула на своего внука. Фарине было очень больно от этого, так больно, что хотелось разреветься навзрыд. Но она сдержалась, хотя комок в груди давил. Если бы это была просто госпожа, просто правительница этих земель, то Фарина не стала бы так переживать, но Мирада – мать ее мужа. А вот Ферран не придал такого большого значения словам госпожи. Что ж, возможно, он прав, и Мирада всегда вот так в штыки воспринимает все новости. Ведь Ферран лучше знает свою мать.

- Пойдем, - Ферран кивнул в ту сторону, куда ушли две женщины.

## Глава 3

Несколько человек шли по направлению жилища колдуна.

- Нужно сказать ему! – Виан был решителен.

- Как? Кто ему скажет? Ты? – Одиф с вызовом посмотрел на приятеля.

- Нужно всем вместе сказать, - подумав, ответил Виан. – Что он сможет сделать толпе?

Если только эту небольшую группу людей можно было назвать толпой. Большинство смирилось с пропажей Фарины, приступили к своей обычной жизни. Да что там! Все, все уже давно смирились, и только Готрин упрямо твердил: «Ищите, ищите!» То ли дело, когда только обнаружили, что Фарины нет, все поселение вышло на ее поиски. Все - от мала до велика. Обошли все закутки, обползали всевозможные укрытия, даже в заброшенный источник рискнули заглянуть. Уже тогда было понятно, что Фарина пропала навсегда. Но упрямому старику разве что-то докажешь? Заладил свое… И вот от толпы осталось всего несколько человек. Кто первый, под осуждающие взгляды остальных, отказался от поисков, сейчас был счастлив и спокоен. Он оказался прав. А эта группа людей продолжала день изо дня обходить территорию. Делая это теперь уже даже просто как ритуал. Бессмысленный, бесполезный ритуал. И каждый в глубине души жалел, что не он был тем самым первым, который решился сказать, что Фарины больше нет, и оставить поиски. Про того все давно забыли, а вот этих последних Готрин будет считать предателями и проклянет до скончания веков.

Люди остановились возле жилища колдуна, не решаясь зайти. Но он сам вышел. Словно почувствовав, что к нему пришли.

- Нашлась? – с тревогой спросил Готрин, хотя и сам прекрасно знал ответ.

- Нет, - ответило несколько голосов из немногочисленной толпы.

- Ищите. Она жива. Я чувствую это, - ровным голосом сказал колдун, и уже собрался уйти обратно в жилище, как его окликнули:

- Готрин, мы уже столько времени ищем. Уйти за пределы она не могла, а здесь больше нет мест, где бы она спряталась, - наперебой говорили из толпы. - Люди потеряли надежду. Смотри, как мало нас осталось, другие уже давно перестали ее искать. Только ты веришь, что она жива. А где доказательства? Твое чутье?

- А мое чутье вам уже не доказательство? – возмутился Готрин. – Кто видел ее мертвой?!

- Ты же знаешь, пещерники не оставляют следов…

Каждый по отдельности из этих людей не посмел бы так с ним разговаривать, но сейчас, скрываясь в толпе, друг за другом, они выкрикивали то, о чем думали и поговаривали уже давно.

- Готрин, смирись. Для нас Фарина тоже была важна, но мы смирились. Нужно жить дальше.

Старик молчал, пялясь на людей невидящими глазами. Ветер мягко шевелил его волосы, ютился в бороде. Готрин чувствовал разочарование этих людей. Понимал, что еще немного, и он утратит власть. В своем отчаянии он совершал ошибку за ошибкой, совсем забыв о своем статусе, став обычным стариком, потерявшим единственную внучку. Он бы и сам пошел искать, обошел бы все от границы до границы, обползал бы каждую пещеру, ощупал бы каждый камень, но силы уже не те…

- Уходите… - наконец, тихо проговорил старик.

Люди, как будто, только этого и ждали. Кто-то с облегчением выдохнул, кто-то даже улыбнулся. Все разошлись, делая вид, что нехотя и с сожалением, но все же торопливо, пока Готрин не передумал и не выкрикнул что-то им вслед.

Виан остался. Он выжидательно смотрел на Готрина, пока тот сам не обратился к нему:

- Что еще ты хотел сказать? – спросил он, и в его голосе почувствовался холодок обиды.

- Я никому не скажу про беременность Фарины. Это позор. Я уже не говорю, что это преступление, за которое Фарину следовало бы казнить. Причем, ты сам, своими руками должен был казнить ее. Тем более, если люди узнают, что она спуталась с чужаком, это опорочит весь ваш род. Теперь ни к чему ворошить все это, ведь пятно ляжет и на тебя тоже.

- Благодарю тебя. Ты очень добр, - смягчился старик. Хоть кто-то на его стороне. Хоть от кого-то можно получить поддержку. Значит, не ошибся он в выборе жениха для внучки.

- Но… - Виан пристально посмотрел на старика. Вот она – возможность говорить с ним на равных, требовать что-то. Виан упивался этим моментом. Сейчас или никогда. – Ты проведешь обряд, обручишь меня и Дилару.

- Как? – старик опешил, он даже решил, что не расслышал Виана. - А как же Фарина? Или ты тоже потерял надежду?

- Я не знаю, жива она или нет. У меня нет твоего чутья. Но знаю, что она пропала. Я сохраню вашу семью от позора, но и сам позориться не хочу. Все вокруг знают, что мы с Фариной должны были пожениться, и что же теперь? Если она жива, то получается, она меня бросила, а сама сбежала? Нет, меня это не устраивает. Я не хочу, чтоб надо мной смеялось все поселение! Не было еще такого, чтоб меня бросали. Если ее сожрали зарганы или кто-то еще – это одно, а если она сбежала – это совсем другое. Меня не устраивает эта роль. Если уж обряд запланирован, то я не хочу его отменять.

- Ты хочешь именно в тот день?.. – Готрин старался быть невозмутимым, но вскинутая бровь выдавала его.

- Почему нет? Ты сам выбрал этот день. Сказал, что он наиболее благоприятен. Зачем раскидываться такими удачными днями?

Готрин молчал. Он мог бы в один момент уничтожить этого наглеца. Достаточно только взять в руки олибдан, и подлая душонка этого человека навсегда уйдет в камень. Так он принесет пользу народу. Но Готрин никогда так не поступал. Без суда. Без справедливого суда. Готрин всегда старался быть справедливым и придерживаться законов. А за что судить этого молодого человека? За то, что Фарина - преступница? Колдун и так увяз во всех этих проблемах и тайнах, в сокрытии грехов своей внучки, в попытке спасти ее. Всю свою долгую жизнь старался жить достойно, а теперь…

Но этот наглец смеет требовать тот самый день! Он просто хочет заменить Фарину, стереть ее.

- Хорошо… - тихо ответил Готрин.

## Глава 4

Ферран уверенно шел следом за матерью. Но его уверенность совсем не передавалась Фарине. Она чувствовала себя несчастной попрошайкой, просящейся на ночлег к людям, которые с брезгливостью и с презрением смотрят на нее. А Фарина не привыкла к такому отношению. Это даже хуже, чем просто равнодушие. Фарина посмотрела на своего ребенка, которого несла на руках. Младенец крепко спал, не подозревая, что уже существуют люди, которые ему не рады.

- Моей любви хватит, чтоб защитить тебя от всех, - тихо прошептала Фарина, прикоснувшись губами к его лбу.

- Ты что-то сказала? – переспросил Ферран оглянувшись.

- Долго еще? И куда пропала госпожа Мирада? – спросила Фарина.

- Уже пришли.

За камнями оказалась дверь, скрытая от посторонних глаз. Так сразу ее и не заметишь, если не знаешь точное расположение. Похоже, этот народ жил внутри горы. Что ж, очень надежное укрытие. Дождь, холод, даже пещерники вряд ли смогут туда пробраться. Наверное, это очень безопасное место, а о безопасности своего сына Фарина думала сейчас в первую очередь.

Внутри тускло мерцал свет, не понятно откуда исходящий. Очень тусклый, еле освещающий путь. Но, похоже, Ферран знал здесь все закоулки и мог бы пройти даже в темноте. Он очень уверенно шел вперед, а Фарина старалась не отставать, осторожно ступая, боясь споткнуться о камни, ведь у нее была драгоценная ноша – ее ребенок. Хотя пол в пещере был на удивление ровным и чистым. Никаких выступающих булыжников, острых краев, даже мелких шуршащих камешков.

А вот и источник света: одинокий факел, прикрепленный на стене. Ферран взял его. Он шел молча, и Фарина боялась нарушить тишину. Так они прошли еще немного, пока не вышли к другой двери. Здесь стоял короб, должно быть, с землей, из которого торчали палки. Ферран перевернул факел и воткнул его пламенем среди прочих палок. В тот же миг тьма плотным облаком навалилась со всех сторон. И тут же в распахнутую дверь ворвался яркий свет. Такой яркий, что Фарина зажмурилась и невольно прикрыла ладонью лицо спящего младенца. Когда глаза привыкают к темноте, любой свет кажется ослепляющим.

- Ну вот мы и пришли, - сказал Ферран.

Фарина приоткрыла глаза и обомлела: перед ней раскинулась невероятная картина. Такого количества живой зелени она и представить себе не могла. Это была даже не зелень, листва вокруг пестрела разными цветами: желтый, красный, темно-бордовый, насыщенный зеленый. Никогда прежда Фарина не видела такой разноцветной красоты. Листва была повсюду: под ногами, выше, над головой. Небольшие жилища просто утопали в листве. А дышалось здесь так легко, что сразу стало весело и тяжелые мысли вмиг отступили. И запахи: сладкие, пряные, душистые, сытные, незнакомые, пьянящие, манящие. Этот народ жил вовсе не в темной горе, место было под открытым небом, но со всех сторон окруженное горной стеной, как в чаше. В гигантской чаше, наполненной растениями, ароматами, звуками.

- Как красиво!.. – не удержалась от восторга Фарина.

- Это мой дом, а значит, и твой тоже. Ты здесь дома, и вправе делать, что захочешь. И не забывай, что ты теперь относишься к семье правителей, никто из простых не смеет грубить и обижать тебя.

- А госпожа?

- Ну, у нее такой характер – терпи, - Ферран усмехнулся, но так легко, словно вся эта ситуация, все недовольство матери и ее грозные слова казались ему несерьезными. – На самом деле она добрая. Если бы уж совсем не хотела нас тут видеть, то не оставила бы факел в переходе.

- Это она для тебя оставила. Ты ее сын и уж тебя-то она всегда рада принять.

- Она прекрасно знает, что по любому из этих коридоров я могу пройти с закрытыми глазами. Мне ни к чему факел. Просто она не ожидала, что я не один приду, вот и растерялась. Представляла эту встречу по-другому, а тут все пошло не по плану. А она очень не любит, когда все происходит не так, как она задумала.

- Да уж… Я тоже не так себе эту встречу представляла… - тихо пробормотала Фарина. - Я так хочу ей понравиться! И я совсем не представляю, как это сделать. Она ведь не знает меня, а заранее думает, что я плохая.

- Не бери в голову. Все образуется.

- Тебе легко говорить.

- Думаешь, она на меня никогда не злится? О, еще как! А потом опять все хорошо. Не переживай, все наладится. Пойдем, я покажу тебе, где мы будем жить.

Ферран повлек ее по тропе вниз, в гигантскую чашу. Здесь было достаточно тепло, теплее, чем снаружи, за каменной стеной. Видимо, ограда защищала от холодных ветров, создавая внутри свой, мягкий климат.

На тропе то тут, то там задорными зелеными пучками торчали стрелки травы. Фарина осторожно перешагивала их, боясь наступить. Редкие люди, встречающиеся на пути, с радостью приветствовали Феррана и с удивлением смотрели на его спутницу. Фарина чувствовала себя неловко: столько пристальных взглядов! И она еще усерднее всматривалась в тропу, пытаясь найти свободную землю под ногами. Но вот впереди не оказалось больше открытого участка земли, все поросло травой, и Фарина в нерешительности остановилась.

- Ты чего? – обернулся Ферран.

- Я боюсь повредить… - она виновато кивнула на траву.

- Не бойся, - тихонько, чтоб не привлекать внимание, сказал он. – Посмотри, никто не боится.

Фарина огляделась. Люди вокруг, и правда, ходили, словно не замечая, что у них под ногами трава. Они не перешагивали ее, не пытались распрямить поникшие стебли. Но как можно вот так запросто наступать на, возможно, последние травинки на планете? И не бояться погубить их. Ее народ в жизни никогда не видел этого чуда природы, а эти люди топчут его, не задумываясь.

- Тебе просто нужно к этому привыкнуть, - сказал Ферран и легонько потянул ее за руку, чтоб она сделала шаг.

Фарина неловко ступила прямо на траву, потом еще раз, чувствуя себя последней преступницей. Но Ферран одобрительно кивнул, и Фарина, вздохнув, пошла по траве увереннее. Ступать по ней было удивительно непривычно. Фарина прислушивалась к ощущениям и понимала, что ей нравится.

- Ты удивишься, когда узнаешь, что бывают еще и сорные травы, - отвлек ее от мыслей Ферран. – И их специально выдергивают из земли, чтоб не мешали другим растениям.

Для Фарины все это было настолько удивительно, что она не знала, что ответить. Она просто смотрела по сторонам, цепляясь взглядом за строения, за лица людей, за деревья, на которых висело что-то похожее на красные бусины и на более крупные шары. Все было странно и непривычно, все было не так, как принято у нее на родине. Можно было на каждом шагу останавливаться и спрашивать Феррана, что это такое, как это называется, что это означает. Но еще больше Фарина хотела сейчас прилечь и наконец-то отдохнуть после долгого пути. А уж про все остальное она расспросит позже, будет еще время.

Они подошли к дому, самому большому в этой местности. Поднялись по ступеням – даже это было для Фарины диковинкой. Она однажды была в жилище, расположенном в центре их поселения – ходила вместе с дедом к больной женщине, которая не могла подняться с постели, - там лестницы уходят глубоко под землю, и люди живут в глубине. Это спасает от пещерников и от холодов. Но чтоб жилище строилось вот так высоко от земли – это было очень странно.

- Здесь живет семья правителей, - на ходу пояснил Ферран. - Большую часть занимают кладовые. Я потом тебе все покажу.

Лестница, коридоры, переходы, опять ступени, и вот Ферран, распахнув дверь, отошел чуть в сторону, пропуская жену вперед:

- А тут мы с тобой будем жить.

Здесь было светло даже без зажженных ламп. Свет проникал сквозь большие окна и заливал все пространство, каждый уголок. Жилище было наполнено светом и воздухом. Посреди комнаты стояла большая кровать. Высокая, и застеленная настоящей тканью, которая вовсе не выглядела древней. Фарина осторожно потрогала покрывало. Невероятные ощущения… Это же настоящее богатство – иметь вот столько настоящей ткани! Никогда прежде она не видела такие кровати, такие постели. Даже у жителей центра ее родного поселения они были скромнее. Фарина вспомнила, как Феррану приходилось ютиться на низкой лежанке в ее собственном жилище. Это после такой-то роскошной кровати! И он не жаловался. А потом в заброшенном источнике он и вовсе спал на голых камнях.

Фарина положила сына на постель и села рядом, с удивлением рассматривая убранство комнаты. Она только сейчас вдруг поняла, как устала. А прикоснувшись к такой мягкой постели, многое бы отдала, чтоб прилечь и отдохнуть на ней прямо сейчас.

Вдруг откуда-то сзади, из-за угла, тихонько разговаривая сама с собой или напевая что-то, вышла невысокая седая старушка. Она обернулась и, увидев гостей, оторопела. Затем непроизвольно махнула рукой, словно прогоняя наваждение. Фарина тут же торопливо встала, боясь разгневать хозяйку тем, что она так смело уселась на дорогущую постель. И уже хотела снова взять Адрия на руки, как Ферран вдруг радостно воскликнул:

- Бафа! Дорогая моя! Как я рад тебя видеть! – и кинулся в объятия старушки. Он с легкостью поднял ее и закружил по комнате.

- Ой, поставь! Поставь на место! – не сердито возмущалась Бафа. – Ишь, силы-то накопил! А когда-то я тебя так кружила.

- Дорогая моя Бафа, наконец-то я дома.

- Я уж думала, помру, не дождусь твоего возвращения, - сквозь слезы причитала Бафа.

- Ну, что ты! Тебе еще моего сына нянчить! Посмотри-ка, это моя жена Фарина.

Бафа, прищурившись, внимательно посмотрела на Фарину, словно оценивая. И без того растерянная Фарина смутилась: за сегодняшний день ее уже не впервые вот так оценивали, а сколько таких оценивающих взглядов ей еще предстоит выдержать. Ей это совсем не нравилось. А лицо Бафы вдруг расплылось в довольной улыбке.

- Какая хорошая девочка! – воскликнула она, сложив в умилении руки на груди. А потом вдруг бросилась обнимать Фарину, как родную. Будто они давно были знакомы, и старушка точно так же соскучилась по ней, как по Феррану.

Фарина невольно улыбнулась. Сначала она растерялась, но старушка была так искренна и так приветлива, что все сомнения как рукой сняло.

- Только тебе нужно переодеться. Ты же не хочешь, чтоб на тебя пялились, как на чужачку? Наши женщины так не одеваются. Вот, я тут тебе приготовила, - Бафа протянула ровную стопку одежды, такой же светлой, как у нее самой и как была на Мираде. Да и все люди вокруг, за исключением ее и Феррана, были одеты одинаково. - Госпожа послала меня помочь вам тут устроиться.

- Ну вот, видишь? – Ферран обратился к жене. – Я же говорил, что она все обдумает и успокоится.

- Пока вы приводите себя в порядок, я займусь вашим ребенком, - сказала Бафа и протянула руки, чтоб взять младенца. Но Фарина тут же кинулась и успела схватить сына первой.

- Его же нужно покормить, - удивилась Бафа.

- Я сама его кормлю, - насупилась Фарина.

- Это хорошо, - улыбнулась старушка. – Но его нужно помыть и переодеть в чистое.

- Не бойся, Бафа умеет обращаться с детьми, - успокоил ее Ферран. – Ей можно доверять.

- Ну, отдыхайте, - сказала Бафа, взяв из рук Фарины спящего младенца. – Скоро вас позовут к столу.

Фарина с тревогой проследила за ней, не отрывая взгляда от сына.

- Кто эта Бафа? – настороженно спросила она, когда Бафа вышла.

- Она еще моему деду служила. Добрейшая старушка. Готовит нам еду, помогает по дому. И муж ее – старик Хидон – здесь же живет. Ты не представляешь, какие он фигурки из дерева вырезает!

Фарина смотрела на него во все глаза. Она себе и деревья-то пока плохо представляла, а уж фигурки из них тем более. Да и меньше всего сейчас ее волновали какие-то фигурки. Но Ферран был спокоен, а в этом месте Фарина доверяла только ему.

## Глава 5

- Готрин согласился обручить меня с Диларой, - с порога объявил Виан родителям.

- В смысле? Как Дилара? – растерялся отец.

- А как же Фарина? – тихо спросила мать и ошарашенно опустилась на лавку, будто от шока силы внезапно покинули ее.

- Если не Дилара, то колдун заставит меня до конца жизни ждать Фарину. Этот старик выжил из ума! Он до сих пор верит, что Фарина найдется, - в голосе Виана слышалось пренебрежение. Он знал слабое место колдуна, и теперь наслаждался странным, неведомым до этого чувством, когда страх вдруг сменяется уверенностью. Он упивался внезапной властью. Это чувство опьяняло.

- А ты думаешь, что она не вернется? – отец в задумчивости нахмурил брови.

- Я просто знаю, что не хочу всю свою жизнь потратить на ожидание.

- А надежда? – робко возразила мать. – Сыночек, мы все зависим от вашего союза.

- Молчи, женщина! – рявкнул отец и резко замахнулся на нее. Но не ударил. А она вся сжалась и зажмурилась в ожидании.

Виан тоже на мгновение напрягся. Раньше, в детстве он вздрагивал, когда отец наносил матери первый удар, это всегда было так внезапно. Виан забивался куда-нибудь в угол, и даже плакал. Прятался, потому что разбуянившийся отец мог избить и его, если попадется под руку. Мать заступалась за сына и брала всю агрессию мужа на себя. А Виан тихонько скулил где-нибудь, зажмурившись и заткнув уши, но это не помогало, он все равно отчетливо все слышал. Что он чувствовал? Беспомощность и всепожирающий, вымораживающий насквозь ужас. Эти чувства навсегда вонзились в его память. Теперь, в такие моменты его мышцы сами собой напрягались, словно пытаясь отразить удар, как если бы ударили его самого. Хотя, отец уже давно не трогал его. Пожалуй, с тех пор, как Виан стал выше его на полголовы и заметно шире в плечах. Да и Виан старался все реже находиться дома. Тогда, в детстве он поклялся себе, что никогда, даже в мыслях не поднимет руку на свою женщину. А что касается родителей, это их выбор. И он не вправе вмешиваться в их отношения. Когда-то давно он слишком остро воспринимал эти драки. Сейчас все как будто стерлось, стало привычным и обыденным. Мать даже не кричала, когда муж ее бил. Кажется, теперь уже даже и не плакала после. Да и с каждым годом отец все реже бил свою жену. Чаще просто вот так замахивался.

- Не твое дело! Не лезь с советами! – огрызнулся отец, даже не взглянув на жену.

Она торопливо встала, отошла на пару шагов и замерла. Здесь безопаснее.

- Готрин дал согласие, осталось обговорить все с матерью Дилары, - продолжил Виан.

- Как быстро он согласился, - задумчиво проговорил отец. – Видать, и Готрин поверил, что Фарины больше нет… Это значит, теперь нам самим придется позаботиться о себе.

- Я об этом и говорю. Фарины нет, сколько осталось Готрину – неизвестно, а нового колдуна уже не будет. Теперь мы можем надеяться только на себя. Кто сильнее, тот и выживет.

- Тихо, - отец поднял руку и на какое-то время затих, словно боясь, что их могут подслушать. – Не до всех еще пока это дошло. Некоторые в своей наивности надеются, что все будет по-прежнему. Они-то и останутся не у дел…Теперь власть будет у тех, кто сильнее. Вот оно – слияние лун. Осталось дождаться, когда старик помрет, и подготовиться к этому.

Его жена испуганно прикрыла рот рукой и ошарашенно смотрела на мужа. Что он несет? Разве можно так про Готрина? Виан был несколько растерян. До разговора с отцом он совсем не думал о таком повороте, он просто хотел обручиться с Диларой, преследуя свои цели, но, похоже, отец был прав. И обручение с Диларой – это такая мелочь, по сравнению с тем, что можно заполучить в дальнейшем. Как он сам об этом не подумал?

- Нужно все обдумать… - пробубнил отец. Его глаза горели от воображаемого будущего.

- Так что с Диларой? – напомнил Виан. – Нужно сходить к ее матери.

- Когда?

- Можно завтра, - пожал плечами Виан.

Договорившись с родителями, он вышел. Виан уже давно не был привязан к дому. Однажды он вырвался и внезапно почувствовал облегчение. Еще тогда не понимал, откуда вдруг взялось это спокойствие, но оно ему нравилось. Нравилась эта свобода, эта воля, простор и огромное количество воздуха. Если не видишь, не знаешь, что происходит в твое отсутствие, значит, ничего и нет. Как будто родители не сдвигались с места, не разговаривали, не ругались. Стоило ему уйти, и они замирали, как куклы. А потом оживали на тот короткий промежуток времени, когда он приходил поесть или переночевать. И снова замирали. И Виану совсем не хотелось думать, что на самом деле все это не так, как в его воображении.

Завтра родители пойдут сговариваться с матерью Дилары об их союзе. Нужно еще предупредить саму Дилару. Хотя, чего уж там предупреждать, он был уверен, что она согласна. Ведь говорила же она, что любит его еще с сопливых лет.

Ни Дилары, ни ее матери в жилище не оказалось. Зато там были приятели Виана: Крис и Одиф.

- О, ты как раз вовремя! – обрадовался Одиф. – Мы тут подумали сходить к Дарогу, спросить, как он попал в поселение. Может, Фарина где-то там, снаружи?

- Вы думаете, что первые об этом догодались? Ходили уже к Дарогу, он сказал, что не помнит, где разлом, случайно попал. Да сквозь стену и так все видно. Нет ее нигде, - спокойно ответил Виан.

- Но где-то же она должна быть, - не унимался Одиф. – Не может человек пропасть бесследно.

- Я больше не буду ее искать, - голос Виана был все так же спокоен.

- Как это? – ошарашенно вытаращились на него приятели.

- Готрин смирился с ее исчезновением. Он согласился на мой союз с Диларой.

- В смысле? – встрепенулся Крис. – С какой Диларой?

Виан молча посмотрел на него. По взгляду и так все было ясно.

- Когда это ты с ней успел сговориться? – Крис был явно недоволен. Не тем, что его приятель решил жениться на его сестре, а тем, что он ничего об этом не знал, не заметил их отношений. Точнее, заметил переглядывания, какие-то молчаливые намеки, но быстро поверил, что это ничего не значит.

- Неужели ты так быстро забыл Фарину? - удивился Одиф, и, тут же спохватившись, повернулся к Крису: - Прости, друг, твоя сестра – хорошая девушка. Она достойна счастья.

- С Фариной меня связывало чувство долга. Я старался ради всего народа, и ради вас тоже. Дилара – другое, - Виан пристально посмотрел на Криса, тот в задумчивости молчал. – Завтра мои родители придут к твоей матери.

- А Дилара согласна? – наконец, спросил Крис.

- А ты как думаешь? Конечно, согласна!

- Что ж… - Крис сделал паузу, а потом вдруг смягчился и улыбнулся: - я очень рад породниться с тобой!

## Глава 6

Все в этом мире было для Фарины странным. Она поняла, почему Ферран не рассказывал ей ни о чем, и говорил, что она сама все увидит. Она бы просто не смогла представить все это со слов. Действительно, некоторые вещи нужно увидеть, чтоб понять. Эти люди мылись, не жалея воды. Фарина за свои семнадцать лет ни разу так не мылась. То мыла волосы под дождем, то обтиралась маленьким кусочком влажной ткани, а потом сушила и берегла его до следующего раза. А сейчас она полулежала в большом чане с теплой водой, которую приготовила Бафа, и поначалу удивлялась, сколько же при этом тратится воды только лишь на нее одну. А приятное тепло так обволакивало и расслабляло, что ей вдруг стали совершенно безразличны эти расходы, и совсем не хотелось вылезать из чана. Фарина закрыла глаза и блаженно улыбнулась. Но Бафа говорила, что скоро их позовут есть, а значит, не стоит заставлять себя ждать и еще больше гневить госпожу.

Фарина надела чистую, приятно пахнущую длинную рубашку – такую же, как была у Мирады и у всех женщин этих земель. Она сразу, едва коснулась ее, определила натуральность ткани, которая не скрипела даже в мокрых руках. Неужели тут все ходят в природных тканях? Как им удалось сохранить их в таком количестве? И почему не берегут такое сокровище, носят, как ежедневную одежду? Или сегодня какой-то местный праздник и поэтому все так нарядились?

Воспользовавшись тем, что Ферран ушел мыться и ее никто не видит, Фарина осторожно прилегла на кровать. Какое это неописуемое блаженство!.. Правильно старики говорили, что все натуральное, природное ближе к человеку, чем искусственно созданное. Эти ткани мягко принимали Фарину в свои объятия, не шуршали и не хрустели под ее телом. Хотелось тут же забыться сладким сном. И все бы хорошо, но тревожные мысли не давали покоя. Волнительно было от того, что сына не было рядом, и как Фарина ни старалась отогнать эти мысли, они сами лезли в голову. Как он там? Не оставили ли одного? Заботятся ли о нем? Хорошо ли ему? Не сделали ли ему больно?

Дверь скрипнула, и Фарина тут же подскочила, боясь, что ее застанут врасплох, валяющейся на чужой кровати. Хоть Ферран и говорил ей, что это теперь и ее жилье тоже, но Фарина все еще чувствовала себя неловко в новом месте. В комнату зашла Бафа, и Фарина, вмиг забыв о неловкости, которую только что чувствовала, накинулась на нее с вопросами:

- Где Адрий? Что с ним? Почему его не принесли?

- Все хорошо, не волнуйся, - попыталась успокоить ее Бафа. - Его намыли, завернули в чистые пеленки, и сейчас он спит. Когда проснется, я принесу его тебе. А сейчас госпожа зовет вас к столу. Не пойдешь же ты туда с ребенком.

Фарина не совсем понимала, почему она не может взять с собой сына, но спорить не стала.

В комнату вошел Ферран. На нем тоже была светлая рубаха, но значительно короче, чем у Фарины, и штаны, такие же светлые. Фарина подумала, что ей бы в штанах было удобнее, чем в этом длинном балахоне. К штанам она с детства привыкла. Но, похоже, здесь женщины одевались иначе.

Бафа собрала старую одежду Фарины и уже собралась уходить, как та ее остановила:

- Куда ее?

- Выброшу, - Бафа пожала плечами и улыбнулась. – Тебе это больше не пригодится, девонька. Теперь ты будешь одеваться нормально.

Фарина растерянно смотрела на Бафу. Да, новая одежда была очень мягкой и приятной к телу, а еще она была такой светлой, какой у Фарины прежде никогда не было, но она и прежнюю свою одежду считала нормальной. И где это видано, чтоб одежду вот так запросто выбрасывали? Ее еще можно было залатать, перешить, и, в конце концов, сделать из нее что-нибудь другое. Но Фарина и в этот раз не стала спорить и пытаться вырвать из рук Бафы свою старую одежду. Лишь робко заметила:

- Но она еще почти целая, ее еще можно носить.

- Девонька, твоя старая одежда – зло, - с доброй улыбкой пояснила Бафа. - Мы здесь поклоняемся Великой Матери, которая создала нас и все вокруг. Когда-то давно народ нарушил законы Матери и чуть не уничтожил сам себя. Много лет потребовалось, чтоб осознать свои ошибки. Теперь мы избавляемся от всего, что не угодно Матери, и Мать поощряет нас за это. У нас здесь нет ничего искусственного, ничего из того, что народ употреблял в эпоху великого краха. Все только природное, только то, что дает нам сама Мать.

Новые земли – новые порядки и обычаи. И к этому нужно было привыкать. Фарина была согласна принять новый образ жизни, лишь бы ее здесь приняли.

Когда дверь за старушкой закрылась, Фарина повернулась к мужу и пристально посмотрела на него:

- Кто эта Великая Мать, про которую говорила Бафа?

- Мать… природа, планета. То, что дает нам жизнь, - пояснил Ферран.

- Мы тоже верим в подобное. Рассказывай мне все, объясняй, я хочу знать про твой народ все, - попросила Фарина.

- Хорошо.

- Бафа сказала, что с Адрием все хорошо. Ей, правда, можно доверять?

- Она – одна из немногих, кому здесь действительно можно доверять, - без тени улыбки ответил Ферран. – Ну, пойдем, госпожа не любит ждать.

Они прошли извилистыми коридорами, спустились вниз по ступеням, еще коридоры – Фарина пыталась запомнить путь, ведь когда-нибудь ей предстоит здесь ходить без Феррана.

- А где комната Бафы? – спросила она, надеясь по пути хоть издали увидеть сына или услышать его.

- Ниже, возле кухни, - ответил Ферран.

Наконец, они вошли в зал, который был не больше их комнаты, но посреди него стоял огромный стол, занимающий почти все пространство. Стол и множество стульев – вот и все убранство. Большие окна были настежь распахнуты, впуская свет и свежий воздух, который чуть волновал светлые полотна ткани, висящие с обеих сторон от окон. Во главе стола уже сидела Мирада, терпеливо ожидая приход гостей. С обеих сторон от нее места пустовали, а дальше, напротив друг друга сидели Тезара, которую Фарина уже видела раньше, и молодая миловидная девушка, русые волосы которой были аккуратно убраны по примеру госпожи. Обе они тоже сидели смирно, не прикасаясь к еде. Больше никого не было, и большой стол казался странно-пустым. Он явно предназначался для большого количества людей.

Фарина так разволновалась, что совершенно не обратила внимания, что за еда лежит на столе, хоть и была голодна. Будь там хоть тухлая рыба с шлейфом отвратительного запаха или вообще что-нибудь не съестное, Фарина не заметила бы и этого. И позже она не могла припомнить ни ароматов, ни красоты сервировки. Да и кто будет разбирать вкус еды? Фарина с детства была приучена, что еда – это не развлечение, это способ выжить. Главное, чтоб было сытно, а есть можно и с закрытыми глазами. Единственное, что ее сейчас заботило – это три женщины, сидящие за столом. Все они внимательно наблюдали за ней.

Стоя рядом с мужем, Фарина нащупала его руку и сжала, надеясь хоть так перенять его уверенность. И почувствовала, как Ферран легонько пожал в ответ ее похолодевшие от волнения пальцы.

- Ну, что вы? Садитесь, - велела Мирада, разведя руки и указав на два места возле себя. – Я хочу, чтоб вы сидели поближе ко мне.

Это значило, что Фарине придется сесть не рядом с мужем, а напротив него.

- Сын мой, здесь и есть твое место – по мою правую руку. А ты сядь здесь, - она довольно-таки вежливо указала Фарине на место рядом с Тезарой.

Фарина села, стараясь сидеть прямо, как остальные. Вон, даже той молоденькой девушке удается сидеть, как госпоже, а ведь она не старше Фарины. Должно быть, ее с детства учили этому. Возможно, она какая-то родственница правительницы или Тезары. Фарина украдкой разглядывала девушку, к которой подсел Ферран, благо, она сидела напротив. У нее были хорошие, густые волосы, такие гладкие, что даже блестели в лучах солнца. Фарина никогда не могла похвастать таким блеском, ее вьющиеся локоны постоянно норовили выбиться из рыхлой косы, и никакими средствами их не выпрямить до такого гладкого состояния. Девушка была очень красива. Легкая улыбка, плавные, но точные движения рук. А Фарина совершенно не знала, куда деть свои руки, ставшие вдруг такими лишними и неловкими.

- Узнаешь ли ты Криду? – Мирада улыбнулась уголком губ и приподняла бровь, обращаясь к сыну. – Она расцвела, не правда ли?

«Значит, это и есть та самая Крида», - кольнуло Фарину. И этот вопрос госпожи как будто был адресован ей, а не Феррану. Что, он не видел ее раньше? Или год назад она была жуткой замухрышкой? Да, Фарина, еще не зная, кто перед ней, признала, что Крида красива. Но она ни за что не признается в этом теперь!

- Крида как Крида, - спокойно ответил Ферран, даже не взглянув на нее. – Какая была, такая и осталась.

Фарина подумала, что он очень не вежливо сейчас ответил. Если бы он так же сказал про нее саму, то она даже обиделась бы. Но сейчас ей это было даже приятно.

- А помнишь, как мы в снежки играли? – Крида вдруг улыбнулась так прелестно, так нежно коснулась его руки, что Фарина чуть не задохнулась от возмущения, но сдержалась, стараясь сохранять невозмутимость. Подумаешь, обычное прикосновение, чтоб привлечь внимание собеседника. Но в нем было столько слов, столько личного.

- У меня что, по-твоему, память отшибло? – усмехнулся Ферран.

Фарина тихо улыбнулась. Уж про его-то память она кое-что знала, и об этом было известно только им двоим из всех здесь сидящих.

- Ты опять у нас живешь? – спросил Ферран Криду.

- Да. Госпожа пригласила меня погостить, - Крида взглянула на Мираду и улыбнулась одним только взглядом. – Моя комната здесь и так давно пустовала.

- Расскажи, из каких ты мест? Чем занимается твой народ? – Мирада вдруг обратилась к Фарине на удивление приветливым тоном, и тут же повернулась к Криде: - Представляешь, дорогая, у их народа нет названия.

- Как это? - Крида удивленно округлила глаза.

- Может быть, когда-то давно мой народ как-то назывался, но я ничего об этом не знаю, - призналась Фарина.

- А как же вы представляетесь при встрече с другими народами? – продолжала удивляться Крида.

- Пока не появился Ферран, мы вообще думали, что остались одни на планете, что остальные не пережили великого краха. А зачем название народу, если никого вокруг больше нет? От кого ему отличаться?

Фарине казалось, что она вполне разумно объяснила ситуацию. Но женщины за столом вдруг засмеялись, как будто она сказала сейчас что-то смешное. Фарина почувствовала, как румянец жаром заливает ее щеки.

- Народ Фарины очень дружелюбный, - заступился Ферран. – Они приняли меня, дали еду и ночлег.

«Какое счастье, что он не рассказал, как дедушка выгнал его!» - подумала Фарина.

- А чем они занимаются? – поинтересовалась Крида.

- Да, чем они заняты? – повторила Мирада. – Если, ты говорил, там нет растений, то что они делают?

- Мы просто живем. Пытаемся выжить, как можем. Наши предки приспособились к жизни после катастрофы, а мы просто поддерживаем эту жизнь.

- Любопытно было бы посмотреть на эту жизнь, - усмехнулась Крида.

- А как называется ваш народ? – спросила Фарина, обратившись к госпоже.

- Ферран разве не сказал? Это первое, что он должен был сказать, когда пришел в ваш мир.

- Я как-то не подумал об этом, - признался Ферран.

«Да и когда ему было говорить? Он еле выжил!» - хотела добавить Фарина, но промолчала, боясь снова вызвать насмешки.

- Не расстраивай меня! Ты будущий правитель, и не знаешь о правилах? – возмутилась Мирада и, повернувшись к Фарине, с важностью произнесла: – Наш народ называется труэльцы Это древнее и мудрое племя. Оно пошло от Труэла, который много лет назад спас наш народ и сплотил вокруг себя. Он и стал нашим первым господином, древним потомком нашего рода, моим прапрапрапрадедом. Каждый уважающий себя народ должен знать свою историю и почитать своих предков. Нашим предкам удалось найти это место, очистить его от хлама прежней цивилизации и обжить. Потребовалось много лет и сил, чтоб превратить пустошь в сад, чтоб оживить землю и она начала приносить плоды. Мы отказались от всего чуждого Матери. Но ты вряд ли понимаешь, о чем я.

Фарина опустила глаза. Она, и правда, ничего не понимала в такой жизни, все свои восемнадцать лет она провела совсем в других условиях, поэтому возражать было бессмысленно.

- То есть этот Труэл сам себя назначил господином? Его предки такими не были? – Фарина попыталась показать, что, по сути, изначально все люди имеют равные права, а потом по воле случая что-то меняется, и один взлетает, а другой падает.

- Народ его назначил, - казалось, Мирада была возмущена дерзостью пришлой девчонки. – И не ошибся в своем выборе.

Фарина промолчала. Ее род тоже был древним, и ее предков уж точно никто не назначал колдунами, в этом была только их заслуга. Но Фарина не стала об этом говорить. Ведь у нее же не было таких способностей, как у Готрина, чем она смогла бы доказать значимость своего рода?

Дальше разговоры пошли о садах, о деревьях и урожае. Фарина старалась уловить смысл, но это трудно сделать, когда вообще не представляешь, о чем идет речь. Ей оставалось молча слушать, ковыряя вилкой незнакомую еду в тарелке перед собой. Одно радовало, что к ней больше не приставали с расспросами. Словно ее здесь и не было. Даже Ферран, так увлеченно втянулся в беседу о запасах на холодный период, что, казалось, совсем забыл про жену. Фарине казалось, что если даже она сейчас встанет и уйдет, то никто этого не заметит. Может быть, действительно встать и уйти?

Но это только кажется, что про нее забыли. Ферран наверняка думает, что ей здесь нравится, ведь Фарина очень умело сделала заинтересованное лицо, хотя совершенно не понимала, о чем они говорят. Мирада наверняка присматривается к невестке, правда, ни за что не подаст виду. Тезара – о, Фарина знала подобных людей-колдунов, ведь ее дед был таким же, - Тезара сейчас прислушивается не к словам, а к чему-то, ведомому только людям с колдовскими способностями. Уж она точно заметит ее отсутствие. Даже Крида, хоть и смотрела прямо перед собой или переводила взгляд на госпожу, или - излишне приветливый - на Феррана, но Фарина чувствовала, нет, она знала, что та наблюдает за ней. Наблюдает и оценивает. А значит, нужно держать себя в руках, и не показывать, что ей страшно или плохо.

Весь этот ужин – одно сплошное напряжение. Думать, что сказать, чего не говорить, не показывать свои эмоции, улыбаться, даже если на душе так тошно, что нет сил. Фарина так устала от этого ужина! Даже больше, чем за весь путь, что они с Ферраном проделали.

Вдруг дверь распахнулась, и в зал осторожно зашла Бафа.

- Госпожа, ваш внук проснулся, - сказала она, слегка склонив голову.

Фарина так обрадовалась появлению Бафы, что тут же поднялась и торопливо пошла к выходу, не заметив, как Мирада недовольно поморщилась от слова «внук». Она даже не попрощалась или не извинилась за свой уход, или что тут в этих землях еще положено делать в таком случае. Ладно, они и так думают, что она из племени дикарей. А тут такое спасение, такая возможность поскорее освободиться от этого общества, от этих утомительных разговоров и вынужденных улыбок.

Фарина чуть ли не бегом бежала к сыну. Старушка Бафа едва поспевала за ней, а ведь ей нужно было показывать путь. Фарина ворвалась в комнату, схватила младенца на руки, прижала к себе и только тогда успокоилась. К себе она поднималась уже медленно, на ходу укачивая ребенка и ласково в полголоса разговаривая с ним.

Ферран вошел в комнату, когда Фарина уже покормила сына. И с его появлением снова накатила неприятная волна воспоминаний об ужине. Ей так много хотелось высказать мужу. Если бы Фарина могла себе позволить, то крикнула бы сейчас: «Мирада специально так все подстроила! Зачем она позвала эту Криду?! Зачем рассадила нас так?? Все, вроде бы, вежливо, все по правилам, но я чувствую, что она хочет нас разлучить!» И еще что-нибудь кричала, а потом расплакалась бы, потому что уже нет сил сдерживать все это в себе…

Но это ни к чему бы не привело. Мирада вполне искренне сказала, что хочет быть поближе к ним обоим. Так она и сделала – посадила их возле себя. Ну и что, что они оказались далеко друг от друга. Может быть, Мирада вовсе не намеренно усадила сына рядом с Кридой, которую мечтала видеть его женой. А Крида – так она с детства ее любимица, и не в первый раз она остается в доме. Вон, у нее здесь даже своя комната есть. Может быть, Фарина просто излишне подозрительна? Или просто устала?..

Фарина вздохнула и осторожно провела пальцем по пушистым волосенкам сына, который наелся и теперь спал, смешно морща нос и чмокая губами. Что еще делать в беззаботном младенчестве?

- Ну, как тебе здесь? – спросил Ферран, отвлекая ее от размышлений.

- Все хорошо, - улыбнулась Фарина.

Нет, она никому не позволит испортить ее отношения с мужем. Она разберется во всем, в образе жизни этого народа, в этих странных растениях, плодах, корешках. Она во всем этом разберется, и скоро ее уже никто не отличит от местных жителей. Ведь она - жена будущего правителя, и это теперь и ее народ.

## Глава 7

Лана уже сбегала к ручью, зачерпнула воды и спешила обратно. Теперь у нее была обязанность. Непривычная, не похожая на все, что ей приходилось когда-то делать. Обязанность, которую она сама себе придумала. Торопливо добежав до нужного места, Лана бухнулась на колени, разгребла немного землю и согнулась над бледно-зелеными, тонкими, хилыми волокнами.

- Ну, что, заждался меня? – ласково спросила она, осторожно потрогав пальцем краешек. – А я тебе что-то принесла. Кое-что, что тебе понравится.

Загадочно улыбаясь, будто и впрямь приготовила сюрприз, Лана зачерпнула ладонью воду и полила росток. Затем еще и еще. Можно было бы, конечно, полить прямо из ведра, но когда в прошлый раз она так сделала, от потока воды растение так сильно прибилось к земле, и Лана испугалась, что оно уже никогда не воспрянет. Она даже чуть не всплакнула от отчаяния, и долго сидела возле него, уговаривая не умирать. Теперь, наученная своим опытом, она действовала аккуратнее.

Помнится, ба говорила, что в древности некоторые растения очень зависели от человека. Одни росли сами по себе, а за другими нужен был уход, чтоб они смогли вырасти. Похоже, ей досталось именно то капризное растение, за которым нужно ухаживать, не покладая рук. Иначе чем объяснить его хилость? Лана вспомнила из рассказов ба, что их нужно было поливать в жару, рыхлить землю под ними, вырывать все лишние растения вокруг них, чтоб они не загораживали его от солнца. Лишних растений поблизости не было, но это единственное явно было очень слабым и нуждалось в помощи Ланы. Прошло уже столько дней, а оно совсем не подросло. Это сколько же нужно ждать, чтоб из этой чахлой травинки выросло настоящее дерево, выше тех холмов? А Лана задалась целью непременно вырастить дерево. В память о ба и папуле. Она старательно хранила этот секрет от всех, даже от сестры. А то наведет еще сюда всех своих друзей, чтоб показать диковинку, и затопчут тут все.

- Ну? - Лана шевельнула пальцем вялый росток. Совсем не подрос со вчерашнего дня… Может, она не достаточно поливает его?

Краем глаза Лана заметила, что верхний вход жилища ее бабушки открылся и оттуда выбрался мальчишка. Чуть склонив голову, она быстро взглянула на него через плечо и снова отвернулась. Незнакомый. Значит, это его семья теперь обитает в жилище Изгиль. Лана слышала, что жилье уже занято, но ни разу не видела его новых жильцов. Может быть, Тора и знает этого мальчишку, она знакома чуть ли не со всем поселением, но Лана раньше его не видела. Или не обращала внимание. Она мало с кем общалась, стараясь быть послушной и лишний раз не раздражать мать. Этот мальчишка был явно младше Ланы и ростом пониже, но держался уж очень уверенно и дерзко, хоть и молчал. Вон, одна его поза с по-деловому отставленной в сторону ногой и упертыми в бока руками чего стоит. Наверняка дома есть кто-то из взрослых, поэтому он так уверен в себе.

- Че те надо? – грубо спросил мальчишка.

- Ничего, - буркнула Лана.

- Ну и иди отсюда! Теперь это наше место!

- Тут жила моя бабушка! – возразила Лана.

- Жила! А теперь это наше жилье. И нечо те тут шляться!

Лана открыла рот от возмущения, набрала побольше воздуха в легкие, но, ничего не сказав, выдохнула. А что тут скажешь? Это было обычным делом – занимать пустующее жилье. Чьи-то семьи уменьшались, чьи-то, наоборот, расширялись. Был бы Тиарий жив, люди, возможно, побоялись бы с ним связываться. А слабая одинокая женщина с тремя детьми разве удержит пустое жилье? Если бы Лана тогда смогла уговорить отца и перебраться жить к бабушке… Впрочем, вряд ли и ей удалось бы отстоять жилище в одиночку.

- Я и не лезу в ваше жилище! – огрызнулась Лана, невольно скорчив рожицу на «ваше» и выделив его голосом. – Я на улице, а улица общая.

- А вот и не общая! Я сейчас отца позову, он тебе объяснит, чья тут улица! – угрожал мальчишка.

Лана промолчала. Его отца она тоже не знала. Возможно, он нормальный человек и не станет ввязываться в детский спор, но может оказаться и таким же, как его сын.

Жутко неудобно, что ей приходится вот так бегать сюда и изображать, что сидит здесь просто так, просто так льет воду, а потом уходит, чтоб прийти на следующий день. Наверное, она уже вызвала подозрения, и люди тайком наблюдают за ней, пытаясь понять, что же она делает. Жалко, что нельзя перенести это растение в другое место. Помнится, ба говорила, что деревья не меняют мест, где появилось, там и растет и крепко держатся за землю. А Лана не сомневалась, что эта травинка – будущее дерево.

- Ладно, я завтра приду. Не скучай тут, - ласково шепнула Лана и осторожно до верху засыпала росток землей, чтоб кто-нибудь и особенно этот пакостный мальчишка ненароком не нашел его. И, не оборачиваясь, крикнула: - Ухожу уже!

- Вот и иди!

## Глава 8

Дилара сидела такая строгая и взволнованная, как никогда прежде. На ней были надеты все украшения женщин ее рода, которые передавались по наследству: несколько рядов цепочек разного цвета, размера и плетения; нитка переливчатых голубых бус вплетена в волосы и так прелестно сияла в светлых волнах, будто тут ей и место; три небольшие сверкающие подвески, старательно начищенные накануне, просто крепились поверх одежды тут и там, как на выставке, лишь бы семья жениха получше разглядела сокровища, которые будут переданы с дочерью. Дилара крутила на тонком пальце кольцо с крупным красным камнем. С непривычки оно ей сильно мешало, к тому же было велико, и Дилара то и дело поправляла его, чтоб камень не перекатывался на внутреннюю сторону ладони, а то и вовсе сжимала кулак, боясь, что кольцо слетит. Мать явно постаралась, чтоб показать дочь и приданое во всей красе. Она сидела тут же, по левую руку от Дилары, и волновалась больше нее, как будто это ее пришли сватать. Справа, на правах старшего мужчины семьи, сидел Крис. Он пытался быть серьезным, соответствовать вверенному ему статусу, но никак не мог сдержать улыбку, глядя на Виана: подумать только, теперь они будут не только друзьями, но еще и родственниками!

Напротив сидела семья Виана. Отец критично оглядывал будущую невестку, больше заостряя внимание наукрашениях, которых ему было явно недостаточно. В прошлый раз Фарина надела и того меньше, но у нее был статус. Породниться с родом колдунов – это значило подняться сразу на несколько ступеней. А эта Дилара – обычная девушка с окраины, как и они сами. Чего в ней есть такого? Молодость и красота? Ну, да, девчонка достаточно привлекательна. Но эти качества скоротечны, сегодня они есть, а завтра нет. И не успеешь оглянуться, как рядом с тобой никчемная старуха. Он покосился на свою жену. Когда-то и она была молода и красива, а теперь что? Ничего не осталось от той задорной красавицы. Взгляд потух, плечи опустились, ходит, как тень. Так что все это блажь и чушь! Нужно цепляться за что-то более стоящее. А Виан молодой еще, не понимает этого.

Мать Виана робко улыбалась, глядя на Дилару. Милая девочка так нежна и чиста, она совсем не знает жизни. Точнее, думает, что знает. Думает, что жизнь – это вот то, что у нее сейчас. Окруженная любовью и заботой, даже не подозревает, что бывает другая жизнь. Пусть у нее все сладится.

Виан любовался Диларой. Все-таки, какой чудесный обычай надевать все эти старинные украшения! Дилара сразу преобразилась. Из обычной девчонки вмиг превратилась в ту дивную красавицу из сказки, про которую он слышал еще в детстве. Видно, что ей непривычно и неудобно, что она боится испортить или потерять ценности предков. От этого и прямая осанка, и малоподвижность, и сосредоточенный взгляд. Но это только добавляло ей величественности. Говорят, в древности женщины носили украшения повседневно. Наверное, они всегда выглядели так торжественно и в то же время тихо, чтоб ничего не упало, не сломалось, не потерялось. Вот бы снова ввести это правило. А вскоре она наденет еще и платье, которое бережно хранилось женщинами ее рода ради одного только дня. Девушка в платье – это особое, невероятное зрелище. Виан бывал на свадьбах, он видел этих прекрасных див.

- А вы уверены, что Готрин согласен? – волновалась мать Дилары.

- Совершенно уверены. Виан сам просил у него разрешения, - кивнул его отец.

Дилара быстро подняла глаза на жениха, и румянец тут же вспыхнул на ее щеках. Надо же, Виан сам просил Готрина об их союзе! Не побоялся. Значит, она не безразлична ему.

- Где будут жить молодые? – улыбаясь, спросила мать Дилары.

- Конечно, у нас. И это не обсуждается, - твердо ответил отец Виана.

Мать Дилары сразу погрустнела. Улыбка еще не сошла с ее губ, а глаза вмиг опечалились. Этот вопрос был – просто формальность. Она даже не задумывалась, как же все будет на самом деле. А сейчас осознала. Поняла, что ее дочь скоро уйдет из дома. Уйдет к чужим людям, которые теперь станут ее семьей. Она бросила украдкой взгляд на дочь и прикрыла ладонью ее руки, сложенные на коленях.

А Дилара была готова куда угодно, лишь бы рядом с Вианом. Это страшно, волнительно и тревожно – менять что-то в жизни, но на все закрываешь глаза, если знаешь, что любимый человек будет рядом. И уверенность захлестывает: все будет хорошо! А как иначе?

- Когда же свадьба? – нетерпеливо спросил Крис.

- Не будем медлить. Я обговорю с Готрином, когда будет удачный день, - ответил Виан.

Дилара снова вспыхнула румянцем.

- Угощайтесь, дорогие гости! – захлопотала мать Дилары, чтоб скрыть волнение. Она суетливо подпихивала миски с вялеными многоножками и толстыми личинками, обжаренными в собственном масле до золотистой корочки. – Дилара сама это готовила, - приговаривала она.

Все потянулись к блюду, какие уж теперь могут быть стеснения перед почти уже родственниками. За едой сразу пропала та неловкость, которая присутствовала поначалу. Только Виан и Дилара не прикоснулись к угощениям. Сидя напротив, зажатые с обеих сторон родственниками и не имея возможности прикоснуться друг к другу, они перекидывались взглядами. Дилара робко улыбалась, потом, словно опомнившись, изо всех сил старалась скрыть улыбку, но счастье так и рвалось наружу, и его было не скрыть.


## Глава 9

Давно не было дождя. Земля ссохлась, спрессовалась в единый огромный ком. Одара огляделась. Поблизости никого. Всем известно, что в такую погоду нужно очень постараться, чтоб добыть червей. Те уходят глубоко под землю. Даже дети это знают. Лана удивилась, что мать собралась за червями, но Одара только отмахнулась. Ей просто хотелось побыть одной.

Одара присела на корточки и прикрыла глаза, подставив лицо слабому ветерку. Вот бы этот ветерок унес с собой все ее мысли. Сидеть тут и ни о чем не думать. Навсегда…

Глупости!

Одара коснулась ладонью теплой, сухой земли. Снова вспомнился поцелуй на плече, и вдруг защипало глаза. Одара зажмурилась изо всех сил. Нельзя плакать. Хотя, чего уж скрывать, она специально пошла за червями сама, а не отправила дочерей, чтоб побыть одной. При детях тем более нельзя раскисать. Впрочем, сейчас-то она одна, так почему все еще сдерживается? Одара медленно выдохнула и воткнула нож в землю. Снова, снова, еще и еще. Слезы застилали глаза, лились по щекам, а Одара, не видя, с остервенением втыкала нож в сухую твердую землю, вкладывая всю свою боль в эти удары, стонала, выла, кричала. Будто земля была виновата. Виновата в чем? Одара не могла это объяснить, кроме того, что ей было невыносимо больно и обидно.

Обессилев, она упала на землю и дала волю слезам.

Сколько прошло времени? Одара просто лежала и смотрела на медленно плывущие облака. Слез уже не было. Нужно собираться домой. Нужно, чтоб девочки не заметили, что она плакала. Одара встала, отряхнулась, подобрала ведро и нож.

- Тебя трудно застать одну, - весело хохотнул Дарог.

Одара вздрогнула и обернулась. Похоже, у Дарога никогда не бывает плохого настроения.

– Приходится таиться, следить, совсем как раньше, ты помнишь? – Дарог игриво подмигнул. - Когда твои родители пытались запретить нам видеться. К счастью, они быстро смирились, поняли, что нас невозможно разлучить.

- Зачем ты здесь? – Одара с тревогой огляделась. Меньше всего ей хотелось, чтоб кто-нибудь увидел их вместе.

- Мы потеряли так много времени, - Дарог, будто не замечая ее беспокойство, подошел ближе. – Нам столько нужно наверстать.

- О чем ты? – Одара подняла на него уставший взгляд.

- Пойдем со мной. Туда, за пределы. Ради тебя я все брошу.

- Что тебе бросать? – грустно усмехнулась Одара.

- Не говори так. Ты ведь многое не знаешь про меня. Ради тебя я готов все оставить и начать заново. Как будто не было этих лет. Помнишь, Одара и Дарог созданы друг для друга, - Дарог в порыве обнял ее и попытался поцеловать, но Одара увернулась и даже как будто рассердилась. – Что не так?

- Все не так! И мы уже не те. Ты прав, прошло слишком много времени. Не нужно было тебе возвращаться…

- Я ухожу сегодня. И теперь навсегда. Мы можем уйти вместе. Я, ты… дети. У нас будет семья. Я буду заботиться о вас.

- Нет, – Одара даже не поинтересовалась, куда он идет.

- Ты боишься, что скажут люди? Не бойся. Ну, поболтают. Люди – они такие, чужая жизнь им интереснее своей. А мы просто уйдем отсюда, и нам не будет никакого дела до них. Все эти слухи и сплетни – пустое.

- Мне все равно, что скажут люди.

- Так что же?

- Я уже говорила тебе, что не могу, - она вдруг пристально взглянула на него. – Ты мог бы ради меня остаться здесь? Не уходить в неизвестность, а остаться здесь.

Дарог растерялся. Оставаться в поселении и снова сести ту жизнь, о которой он стал забывать, ему совсем не хотелось. Он был готов бросить все, что ждало его за пределами, но возвращаться сюда – нет!

- Почему бы нам с тобой не начать все заново? Как будто не было этих лет. Заново, на новом месте, - сказал он.

- Здесь мой дом, моя семья.

- У тебя больше нет мужа, с ним даже не придется объясняться. Ты не знала, как ему сказать. Что бы ты теперь ни сделала, ты уже не обидишь его.

- Нет… - покачала головой Одара.

- Почему?! Что тебя теперь держит? – Дарог схватил ее руку, отчаянно ткнулся в нее лицом и принялся покрывать поцелуями каждый палец, ладонь, запястье.

Одара не противилась. Ни одна мышца не дрогнула на ее лице. Она будто не замечала порыва Дарога.

- Я столько лет представляла нашу с тобой встречу, что не видела, какой человек все эти годы был рядом со мной, - задумчиво произнесла она. - Жила мечтой о чем-то нереальном, о том, чего не случилось, и поэтому те мечты не оставляли меня. А Тиарий… Я так трепетно берегла обиду на него за то, что меня выдали насильно замуж. Теперь его нет, и где та обида? Осталась только нестерпимая боль от потери. Как выдержать эту боль? Невыносима мысль, что я больше не увижу его.

- О чем ты? – растерялся Дарог.

- О Тиарии… Я неправильно вела себя с ним…

- Он отобрал тебя у меня! Как ты можешь жалеть его? – возмутился Дарог.

- Как он мог отобрать? Он даже не знал о тебе, - грустно усмехнулась Одара.

Дарог застыл, не выпуская ее руки. Не так все должно было быть. Теперь, после стольких лет разлуки, когда они снова встретились, когда в его сердце снова вспыхнуло то чувство, про которое Дарог совсем забыл, ему не хотелось снова терять все это. Ведь, помнится, когда-то все вокруг только и говорили, что они с Одарой созданы друг для друга.

- Он знал, что Лана не его дочь, - пристально глядя ей в глаза, сказал Дарог.

- Нет, не знал, - качнула головой Одара. - Он так любил меня, доверял. И Лану он очень любил. Вряд ли, если бы знал, то вел себя так.

- Поверь, он знал.

- Он не мог. Никто вокруг не знал об этом. Никто, кроме… - вдруг догадка осенила ее. Одара словно очнулась ото сна. Ее глаза расширились от ужаса, и вдруг из них брызнули слезы. – Ты сказал ему??! Ты сказал. Как ты мог? Как ты посмел??! – Одара резко ударила его в грудь обеими руками.

- Успокойся, моя хорошая, - ласково ответил Дарог, пытаясь обнять Одару, но та, плача, вырывалась из его рук. - Мы говорили с ним. Я хотел, чтоб он знал и чтоб он отпустил тебя. Я знал, что сама ты не решишься.

- Я не хотела уходить от него! – крикнула Одара, заливаясь слезами. – Я сама не понимала этого, но я не хотела уходить от него! Я только сейчас поняла, что он единственный, кого я любила! Тринадцать л