Лиса Хейл
Наследие Зари

Пролог

Тьма здесь была живой субстанцией, густой и дышащей. В её сердце, в чертоге из обсидиана, стоял Люцифер. Повелитель Бездны. Утренняя Звезда, предпочитая падение рабству.

Его взор, способный испепелять миры, был обращён внутрь. В руке он сжимал не клинок тьмы, а крошечное белое перо. Оно светилось нежным, обжигающим его ладонь светом. Оно не имело права здесь находиться.

«Ошибка», – прошептали бы его легионы.

«Безумие», – сказали бы архангелы.

Перед ним на коленях стоял ангел. Его сияние угасало, доспехи были разбиты, но в глазах не было страха. Лишь печаль и странная надежда.

«Они отвергли тебя, но Отец никогда не закрывал дверь. Она приоткрыта на ширину твоей воли», – голос ангела был тих, как шелест крыльев.

«Он предлагает прощение?» – голос Демона звучал как скрежет камней. В нём не было гнева. Лишь бесконечная усталость.

«Он предлагает выбор. Всегда есть выбор…» – с этими словами свет в ангеле окончательно угас.

Тишина поглотила зал. Люцифер смотрел на белое перо, на свою Тьму, ставшую тесной клеткой. И в этот миг он совершил невозможное. Не заклинание, не молитву, а акт чистой воли. Воля, что когда-то сказала «нет», теперь сказала «что, если?».

Он отпустил часть себя. Ту, что тосковала по свету, что помнила мелодию творения. Это была капля его сущности, очищенная от гнева и боли. Капля, что больше не могла быть частью Тьмы.

Она вышла из него с тихим вздохом – крошечная искра незапятнанного света. Исчадие Ада, породившее частичку Небес. Невозможность.

Искра парила в воздухе, ослепительная и хрупкая. Легким движением, полным нежности, которой он не знал с самого падения, Люцифер направил её прочь. Сквозь границы миров, в мир, залитый солнцем.

Она устремилась вверх, оставив в темноте светящийся след.

Люцифер остался один. С опустошённой душой и белым пером в руке. Он совершил величайшее предательство – предал свою природу.

«Ошибка», – наконец, прошептал он, и в его голосе впервые зазвучало сомнение.

А на Земле, в больнице для сирот, на пороге появилась корзинка. В ней спала девочка. Когда она открыла глаза, монахини ахнули. Её радужки были разного цвета. Один глаз – цвета расплавленного золота, как Бездна. Другой – цвета ясного неба, как самые высокие Небеса.

Что ждало её впереди? Никто не знал. Её судьба была чистой страницей. И первый, самый важный выбор предстояло сделать ей.

Выбор есть всегда. И он именно за тобой. Какой путь выберешь ты?

Глава 1. Лимб: Тени в золотой клетке

Город сиял. Не святым сиянием, а холодным, искусственным светом неоновых вывесок и бесчисленных экранов. Он простирался до горизонта, ярус за ярусом, стекло и сталь, упирающиеся в закопченное небо. Воздух вибрировал от гула транспорта и навязчивого гула цифровой жизни. Это был Новый Вавилон, сердце человечества, утонувшее не в огне, а в информации и изобилии.

Её звали Элара. Она не знала своей настоящей семьи. Её детство прошло в «Обители Святой Марии» – приюте, затерянном среди трущоб, примыкавших к сияющему центру. Её отличали лишь глаза: один – золотой, как расплавленная монета, другой – небесно-голубой. Это делало её чужой. Дети шептались, монахини крестились, глядя на неё.

Элара выросла, и её пристроили горничной в «Вершину» – один из самых роскошных небоскрёбов города, где жила элита, те, кто парил над миром в своих пентхаусах из стекла. Её мир свелся к лифтам службы, бесшумным коридорам с коврами, поглощающими шаги, и гигантским окнам, за которыми кипела жизнь, недоступная для таких, как она.

Её Лимб начался здесь. Не в месте скорби, а в месте застоя.

Каждый день был одним и тем же. Подъем до рассвета. Уборка бесконечных комнат, где каждая вещь стоила больше, чем её годовой заработок. Она была тенью, невидимкой. Обитатели «Вершины» не замечали её, не видели её лица. Она была функцией, частью интерьера. Они жили в своём золотом круге – сытые, успешные, окруженные всеми благами мира. Но Элара видела их глаза. В них не было света. Не было страсти, не было веры. Была лишь мягкая, комфортная скука. Удовлетворенность. Они достигли всего, о чем мечтали, и теперь пребывали в вечном дне сурка, в роскошном заточении без решёток.

У них не было физических мучений. У них было всё. Но не было цели. Не было Бога, каким бы они Его ни представляли. Их наказанием была эта вечная, неизменная благодать.

Элара чувствовала это на уровне инстинкта. Её золотой глаз, казалось, видел пустоту за их улыбками, а голубой – тосковал по чему-то настоящему, чему-то, что было за пределами этой стерильной красоты.

Однажды, убирая библиотеку в пентхаусе магната Келлума, она наткнулась на старую книгу. Это был Данте. «Божественная комедия». Она тайком начала читать. Описание Лима поразило её до глубины души. Это был её мир. Мир её хозяев. Мир, в котором застряла и она сама.

В тот вечер, возвращаясь в свою каморку под крышей, она смотрела в окно на сияющий город. И вдруг её зрение изменилось. Сквозь неоновый блеск и свет фонарей она увидела другое. Призрачные, полупрозрачные фигуры блуждали по улицам, сидели в кафе, смотрели в свои дорогие устройства. Это были не призраки смерти. Это были призраки жизни. Их души, их подлинные «я», застрявшие в вечном ожидании. Они не страдали. Они просто… существовали. И в их глазах была та же печальная резиньяция, что и в стихах Данте.

«Без скорби жить в желании напрасном…»

Она поняла, что видит не город, а его душу. Первый круг. Лимб.

И тут её золотой глаз отозвался жгучей болью. Он словно притягивал к себе эти блуждающие тени. Одна из фигур, молодая женщина в элегантном платье, подняла голову и посмотрела прямо на Элару. Не сквозь неё, как все живые, а на неё. В её взгляде был немой вопрос, вековая тоска.

Элара инстинктивно шагнула назад. В этот момент её голубой глаз ответил своей собственной волной – теплой, успокаивающей, полной какой-то необъяснимой жалости. Два начала внутри неё вступили в противоречие: одно видело тюрьму и притягивалось к её обитателям, другое жаждало вырваться и освободить их.

Внезапно, сквозь видение, она услышала голос. Нежный, печальный, идущий отовсюду и ниоткуда одновременно, шептавший на древнем языке, который она никогда не слышала, но понимала.

«Дитя Противоречия… Ты видишь нашу темницу. Мы не знали Истины, мы шли за ложным светом. Что привело тебя в наш вечный покой?»

Элара поняла. Она не просто видела Лимб. Она в него вошла. Её двойственная природа, наследие отца, сделала её ключом, мостом между миром живых и этой слоистой реальностью греха.

Её путь начался. Не в огненную бездну, а в самое коварное место – в золочёную клетку без надежды. И первый шаг был не в борьбе, а в осознании. Чтобы победить тьму, ей предстояло сначала понять природу этой утонченной, комфортной пустоты и найти в себе силы захотеть большего.

Её миссия началась. И первым испытанием был не демон, а равнодушие.

Глава 2. Похоть: Вечный прилив

Осознание было похоже на удар тока. Элара больше не просто видела призрачные тени Лима – она чувствовала их. Печаль, застрявшая в золотой клетке, липла к ней, как паутина. Она пыталась отгородиться, но её золотой глаз, казалось, притягивал эту тоску, а голубой – бессильно протестовал. Ей нужно было бежать. Не из небоскрёба, а из этого слоя реальности, который давил на неё тихой безысходностью.

Инстинкт погнал её вниз, с верхних этажей «Вершины» в её нижние уровни – огромный торговый центр, спа-комплекс и ночные клубы, кипевшие жизнью, пока наверху царила стерильная тишина.

И здесь её зрение снова изменилось. Теплый, обволакивающий воздух «Райского Оазиса» – элитного спа – вдруг стал густым и влажным, пахнущим не аромамаслами, чем-то диким, животным. Золотые краски интерьера сменились алыми и пурпурными. Мягкая музыка превратилась в навязчивый, пульсирующий ритм, бьющий в виски.

И был ветер. Невидимый, но ощутимый вихрь, который кружил между полуодетыми телами, лежавшими на массажных столах и в джакузи. Это не был освежающий бриз. Это был горячий, страстный шквал, вырывавший клочья наслаждения из их душ, заставлявший их метаться и стонать, но не от боли, а от вечного, неутолимого желания.

Элара увидела их. Души. Они не были призрачными, как в Лимбе. Они были плотными, почти живыми, но их тела были сплетены в бесконечных, мучительных объятиях, подхвачены вихрем и брошены друг в друга. Их лица искажались не болью, а экстазом, переходящим в агонию. Они цеплялись друг за друга, но ветер тут же разрывал их объятия, швыряя к новым партнёрам, в новую вспышку страсти, которая не приносила удовлетворения, а лишь разжигала жажду.

«Буря…» – прошептала она, вспоминая Данте. Буря их собственных страстей.

Её золотой глаз пылал, и Элара чувствовала, как этот вихрь пытается зацепить и её. В памяти всплывали смутные образы: комплименты грубого управляющего, взгляды некоторых постояльцев «Вершины», скользившие по её фигуре. Это было неприятно, но сейчас, здесь, эти воспоминания наливались жаром, искушая окунуться в этот безумный танец, забыться в нем.

– Новенькая? – рядом возникла женщина. Её физическое тело лежало в джакузи с закрытыми глазами, но её душа – пышная, чувственная, с алыми губами – парила в вихре, обвиваясь вокруг призрака мужчины. – Не бойся. Ветер сначала пугает, но потом… ты понимаешь, что это единственное, что имеет значение. Вечное движение. Вечное желание.

Элара попыталась отшатнуться, но её ноги будто приросли к мраморному полу. Вихрь затягивал её.

– Я не отсюда, – с трудом выдохнула она.

– Все мы отсюда, милая, – засмеялась душа, и её смех потонул в рёве бури. – Просто некоторые боятся признаться. Отдайся ему! Он унесёт всю боль, все мысли…

И тогда заговорил её голубой глаз. Нежная прохлада омыла её разум. Она посмотрела на эти души не как на грешников, а как на потерянных. Они не были злы. Они были рабами. Рабами того самого огня, что должен был согревать душу, но сжёг их дотла.

Она увидела не просто похоть. Она увидела отчаянные попытки заполнить пустоту, которую оставил после себя Лимб. Они бежали от скуки благополучия в гедонизм, но и он стал их новой тюрьмой.

– Нет, – тихо, но твёрдо сказала Элара. Её голос, казалось, на мгновение прорезал гул ветра. – Вы не в движении. Вы в ловушке.

Она сосредоточилась, направляя ту прохладу, что шла от голубого глаза, вперёд, на ближайшую пару душ, сцепившихся в очередном порыве. Светлый луч, подобный лунному, коснулся их.

И что-то изменилось. Их безумные, полные жажды взгляды на секунду прояснились. В них мелькнуло непонимание, потом – щемящая, детская растерянность. Они посмотрели друг на друга не как на объекты вожделения, а как на людей. Всего на мгновение. Потом вихрь с новой силой рванул их, разметая в стороны, и в их глазах вновь вспыхнул знакомый огонь.

Но это было что-то. Искра.

Шторм взревел с новой силой, словно почувствовав угрозу. Вихрь стал сильнее, он рвал на ней униформу, тянул за волосы. Элару потащило в самую гущу кружащихся тел.

– Не можешь бороться с океаном, дитя! – кричали ей голоса из бури. – Плыви по течению!

Она упала на колени, пытаясь зацепиться за что-то. И в этот момент её золотой глаз, обычно такой же буйный, внезапно прислал ей иной образ. Не искушение, а… карту. Структуру. Она увидела, что буря не хаотична. У неё есть центр, спокойное «око», куда не долетали души, вечно гонимые по периферии.

И там, в центре, стояла одинокая фигура. Женщина. Её душа была самой яркой, самой могущественной. Царица этого вихря. Клеопатра этого ада.

Подгоняемая бурей, Элара поползла туда. Ветер выл, души метались вокруг, но в самом центре была зловещая тишина. Женщина повернулась к ней. Её красота была ослепительной и ужасающей, лишённой всякой теплоты, как у идеально огранённого алмаза.

– Ко мне пришло дитя двух бездн, – её голос был сладким, как яд. – Ты принесла мне новую игрушку? Или сама хочешь присоединиться к нашему вечному балу?

– Я ищу выход, – сказала Элара, с трудом поднимаясь на ноги. Её голубой глаз пытался найти в этой женщине что-то человеческое, но видел лишь зеркальную поверхность, отражавшую её собственный страх.

– Выход? – она рассмеялась. – Милая, его нет. Есть только танец. Чувствуешь, как твоя кровь закипает? Это твоя истинная природа. Природа твоего отца. Откажись от этого холодного света и отдайся огню.

Она протянула руку, и Элара почувствовала, как всё её тело вспыхивает в ответ. Жар поднимался изнутри, угрожая сжечь её изнутри. Это было в тысячу раз сильнее, чем мимолётные искушения перед этим. Это был зов самой Тьмы, первозданной и всепоглощающей.

И тут, на грани, Элара поняла. Она не может победить эту бурю силой. Не может погасить этот огонь. Но она может не поддаться ему.

Она закрыла золотой глаз, полностью доверившись голубому. Она представила себя не скалой, о которую разбиваются волны, а глубоким, спокойным озером, которое невозможно взболтать ураганом. Она думала не о страсти, а о тишине. О одиночестве в своей каморке под крышей. О том, как смотрела на звёзды, которых не было видно из-за городского света. О чувстве покоя, которое рождалось внутри, а не приходило извне.

Жар отступил. Вихрь, бушевавший вокруг неё, стих, не в силах больше зацепить её.

Царица Похоти смотрела на неё с холодным изумлением.

– Интересно, – сказала она. – Ты не борешься. Ты просто… не участвуешь.

– Мой выбор, – выдохнула Элара.

Повернувшись спиной к женщине и бушующему вихрю, она шагнула в сторону. И буря расступилась. Она не исчезла, но больше не имела над ней власти.

Элара вышла из спа-комплекса в безликий служебный коридор. Давление спало. Она прислонилась к холодной стене, дрожа. Она прошла через шторм и не сломалась. Она не уничтожила круг, но преодолела его, поняв его природу и сделав свой выбор.

Но цена была высока. Тело слабело, а в ушах всё ещё стоял гул страсти. Где-то вдали, в самых тёмных уголках города, её ждали новые круги. И она чувствовала, что с каждым шагом чей-то древний, полный ненависти и любопытства взгляд пристальнее впивается в её спину.

Её отец начинал замечать свою «ошибку».

Глава 3. Чрево: Дождь из пепла и желчи

После бури страстей тишина служебного коридора оглушала. Элара стояла, прислонившись к холодному бетону, и пыталась отдышаться. Внутри всё ещё звенело от вихря Похоти, а на губах стоял привкус медной монеты – привкус чужого, неутолённого желания. Её голубой глаз, одержавший победу, теперь чувствовался как переохлаждённая сталь за веком, а золотой тлел глухой, неудовлетворённой яростью.

Она понимала – останавливаться нельзя. Каждый круг был не просто местом, а состоянием, и она тащила их за собой, как шлейф. Лимб настигал её в моменты бездействия, а Похоть догоняла учащённым сердцебиением при любой вспышке страха или гнева.

Инстинкт, тот самый, что вёл её сквозь круги, теперь тянул вниз. Глубже. В самое нутро «Вершины». Не в парадные залы и не в зоны отдыха, а в его пищеварительный тракт – на гигантскую кухню, в кладовые и, наконец, к грузовому лифту, ведущему в подвалы, где располагались холодильные камеры и склады с отходами.

Лифт с скрежетом опускался. Воздух становился тяжелее, насыщаясь запахом старого жира, хлора и чего-то сладковато-гнилостного. И тут по металлической крыше кабины что-то забарабанило. Сначала редкие стуки, потом чаще, пока не слилось в сплошной монотонный гул.

Дождь.

Когда дверь лифта открылась, Элару окутал ледяной, промозглый туман. Она вышла в огромное подземное пространство, больше похожее на пещеру. Высокие стеллажи уходили в темноту, забитые тушами мяса, коробками с деликатесами, ящиками с овощами и фруктами со всего мира. Но это было лишь фоном.

Её зрение снова сдвинулось. Чистый бетонный пол стал топким, липким болотом из полупереваренной пищи, жира и нечистот. С потолка, с бесчисленных труб и коммуникаций, лился не дождь, а едкая, серая жижа. Она была холодной и обжигающей одновременно, пахнущей рвотой и кислотой. Это был не град и не вода. Это был дождь из пепла и желчи.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.