# Легенды и сказания кельтов

Джозеф Джекобс

Кельтские предания – одни из самых древних в европейском фольклоре. Некоторые из них уходят корнями в IX–X века и столетиями передаются из поколения в поколение. В сказаниях кельтов открывается мир, где волшебство чарующе и естественно, ведьмы коварны и обаятельны, лепреконы хитры, а герои сражаются с морскими чудовищами и самой судьбой. Древние проклятия соседствуют там с добрыми чарами, нарушенные клятвы оборачиваются страшной бедой, а чудеса случаются, если верить в них по-настоящему.

«Легенды и сказания кельтов» – это сборник старинных историй, собранных и пересказанных выдающимся британским фольклористом Джозефом Джекобсом, одним из самых известных издателей европейских сказок.

Оригинальное название:

Celtic Mythology: A Collection of Ancient Celtic Fairy Tales


Научный редактор Вера Потопаева


На русском языке публикуется впервые


Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.


© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «МИФ», 2025

⁂

## Вступление научного редактора

Перед вами книга народных сказок из разных регионов, где говорили когда-то на кельтских языках: Шотландии, Ирландии, Уэльса, Мэна и Корнуолла. Эти тексты в основном были собраны фольклористами (профессионалами и любителями) в середине и второй половине XIX века. В те годы перечисленные территории принадлежали Великобритании, позднее одна из них стала независимым государством: речь, конечно, о Республике Ирландия.

Эти пять регионов и еще французская Бретань – вот и все, что осталось от некогда господствовавших на островах и континенте кельтов. Континентальные галлы были истреблены или ассимилированы римлянами, остальные кельтские народы и их языки с трудом пережили выпавшие на их долю испытания Средневековья и Нового времени.

Языковая ситуация – это предмет отдельного обсуждения. Долгие годы под властью англичан кельтские языки были на положении гонимых или, в лучшем случае, ассоциировались с «темной» и необразованной частью общества. Интеллигенция и аристократия, даже сочувствовавшие идеям национального возрождения, были англоговорящими и изучали кельтские языки как иностранные или мертвые. Только в XX веке властями начали приниматься меры по сохранению языкового разнообразия, но это не всегда было эффективно.

Сегодня в разных кельтских регионах положение национальных языков, конечно, отличается. Лучше всего ситуация в Уэльсе: валлийский оставался живым разговорным языком на протяжении всей его истории, сейчас на нем говорит более 500 тысяч человек – это 1/5 населения Уэльса. За пределами больших городов, особенно на западе, можно встретить людей, для которых именно валлийский – первый и родной язык. Существует даже довольно популярный телеканал, вещающий на валлийском.

Сложнее положение дел в Ирландии и Шотландии, регионах, где говорят на довольно близких языках (ирландском и гэльском соответственно). Существуют территории, называемые «гэлтахты», где проживают преимущественно носители языка. По данным за 2022 год, из 5 миллионов ирландцев около 70 тысяч используют ирландский в повседневной жизни. Чуть лучше обстоят дела в Шотландии: около 120 тысяч человек из 5 миллионов считают себя носителями языка. При этом в Ирландии государственная поддержка языка шире: к примеру, в большинстве ирландских школ изучают начальный курс родного языка, но, к сожалению, большинство ирландцев забывают его, покинув школьные стены.


Карта Британии, или наиболее процветающих королевств – Англии, Шотландии и Ирландии, а также прилегающих земель. Уильям Кэмден, 1610 г.

Wellcome Collection


Последний носитель языка острова Мэн скончался в 1974 году. К счастью, к этому времени уже было собрано достаточно материалов и многие специалисты и любители знали мэнский как второй язык, так что забытым он не является, но в 2009 году ЮНЕСКО официально признала язык мертвым. Тогда филологи, местные власти и сами жители острова стали прилагать больше усилий к его популяризации и распространению: мэнцы изучали родной язык, говорили на нем в семьях, открылась даже школа, где преподавание ведется только на мэнском. На этом языке издаются книги и выходят подкасты. Всего в наши дни около 2000 человек используют мэнский в повседневной речи.

Самая трагическая история у корнского языка. Он был утрачен в те времена, когда аудиофиксации еще не существовало, по разным данным последние носители языка скончались в XVIII или середине XIX века. Современная реконструкция корнского основана на письменных источниках, и до сих пор нет единой позиции по некоторым вопросам его грамматики и фонетики. Несмотря на все старания и популяризацию, меньше 1% населения Корнуолла знают корнский язык, а бегло говорят на нем всего 300–400 человек.

Тем выше ценность представленных вам историй, которые дошли до нас от того времени, когда перечисленные языки еще бытовали в британской провинции, а сказки и легенды передавались в устной форме. Даже те из них, которые были рассказаны на английском, несут отпечаток своеобразия своих регионов.

У этих текстов, разумеется, нет авторов, но есть человек, без которого книга не появилась бы на свет, – ее составитель Джозеф Джекобс. Путь Джекобса к английской фольклористике был тернист. Он родился в Австралии в 1854 году в семье иммигрантов еврейского происхождения, в 18 лет перебрался в Англию, где окончил Кембридж. Антропологией и фольклористикой он заинтересовался еще в годы учебы, но первые его публикации были посвящены еврейскому вопросу. В мире нарастали антисемитские настроения, что не могло не тревожить Джекобса. Он публиковал эссе, статьи и исследования по гебраистике и библеистике, изучал малоизвестные тексты и рукописи не только в Англии, но и в Испании и Соединенных Штатах. Джекобса справедливо называли одним из самых важных людей для современной ему еврейской культуры.


Оригинальные титульные листы «Кельтских сказаний» под редакцией Джозефа Джекобса, 1892 г. и 1895 г.

Jacobs, Joseph; Batten, John D. (illustrations). Celtic Fairy Tales. London: D. Nutt, 270 STRAND, 1892 (слева); Jacobs, Joseph; Batten, John D. (illustrations). More Celtic Fairy Tales. New York: G. P. Putnam’s Sons. London: D. Nutt, 1895 (справа)


Но, помимо основной своей миссии, Джозеф Джекобс был экспертом в области английского фольклора, членом Британского фольклорного общества и редактором журнала «Фольклор». Под его редакцией выходили арабские сказки «Тысячи и одной ночи», индийская «Панчатантра», еврейские, кельтские, английские сказки.

Надо заметить, что, издавая сказки народов, говоривших на кельтских языках, Джекобс пользовался их публикациями и (при необходимости) переводами, сделанными другими собирателями-фольклористами, которых честно перечислил в комментариях (среди них Альфред Натт, собрат Джекобса по фольклорному обществу, и леди Джейн Уайлд, поэтесса и переводчица, мать писателя Оскара Уайлда).

Сам он честно признавался в предисловии, что языками этими не владеет. Его интерес лежал скорее в области поиска заимствованных и бродячих сюжетов, благодаря своей невероятной эрудиции он усматривал аналогии и проводил параллели между сказками разных народов, искал их общие истоки. Порой его выводы выглядят чересчур смелыми с точки зрения современной науки, но надо помнить, что в конце XIX – начале XX века многие специалисты рассматривали фольклорные сюжеты как прямой источник знаний о прошлом. Причем в случае с Ирландией, например, сюжеты саг и фольклорных произведений, не имеющие библейских аналогов, считались свидетельствами еще дохристианского прошлого. Такую систему воззрений в кельтологии называют нативизмом.

В середине XX века от подобных, несколько наивных взглядов отошли и кельтолог Джеймс Карни сформулировал антинативистскую позицию. Она заключается в том, что, хотя древние тексты и фольклор частично основаны на языческом прошлом, их запись произошла уже в христианские времена, причем сделана она людьми, знакомыми и с библейской культурой, и с античной традицией. Именно Карни и ввел термины «нативизм» и «антинативизм», вслед за ним современные историки и филологи относятся к средневековым и тем более фольклорным источникам с большей долей скепсиса.

Но Джекобсу можно простить некоторые романтические иллюзии, свойственные его времени. Он многое сделал для популяризации британских сказок, в том числе тех, что происходят из кельтских регионов, и призывал фольклористов обратить внимание на эти произведения, уходящие вместе с носителями языка. Благодаря деятельности Джекобса и его коллег сохранились те самые фольклорные сюжеты, которые в наши дни ценятся как специалистами, так и любителями послушать хорошие истории.

Последнее, что, наверное, стоит добавить: в этой книге читателю встретится много причудливых имен и топонимов. Некоторые имеют устоявшуюся традицию перевода на русский язык, другие были переведены впервые. Большая часть из них (а также некоторые специфические «словечки») составителем была оставлена неизменной, а в переводе передана фонетически, чтобы сохранить атмосферу кельтской сказки.

Вера Потопаева, кельтолог, специалист по средневековой Ирландии

## Вступление составителя

В Ирландии начали сохранять и записывать народные сказки почти так же рано, как и в любой другой стране Европы. У ирландского фольклориста Томаса К. Крокера со временем образовалась целая школа учеников в лице Карлтона, Гриффина, Кеннеди, Кёртина и Дугласа Хайда. В Шотландии дело выдающегося собирателя сказок Джона Ф. Кэмпбелла до сих пор продолжают его последователи – Макдугалл, Макиннес, Кармайкл, Маклеод и Кэмпбелл из Тири. В маленьком же Уэльсе не оказалось человека, которого можно было бы поставить в один ряд с этими именами; в этом деле обитатели Кимру[1] проявили меньше энтузиазма, чем носители гойдельских языков[2]. Возможно, валлийские музыкально-литературные фестивали «Эйстетвод» (Eisteddfod), в рамках которых предлагаются награды тем, кто принесет какую-нибудь новую валлийскую народную сказку, смогут в некоторой мере компенсировать этот момент. Тем не менее Уэльс может гордиться тем, что, несмотря на относительно скромный вклад в коллекцию кельтских сказок, его участие значительно превосходит вклад вымершего корнского языка, от которого осталась лишь одна сказка.

Составляя данный сборник, я старался выбирать наиболее характерные мифы и сказки. На самом деле было бы достаточно легко, особенно опираясь на работы Патрика Кеннеди, создать книгу, которая состояла бы только из чего-то вроде «Гоблинов Гримм» на кельтский манер. Но даже с такими хорошими историями существовал риск переборщить, поэтому я постарался избежать – насколько это было возможно – привычных штампов народных сказок. Для этого пришлось выйти за пределы «англоязычных территорий» как в Шотландии, так и в Ирландии: я решил, что в мою книгу войдут только те рассказы и сказки, которые происходят из среды кельтских крестьян, не владевших английским языком.


«Эйстетвод». Гравюра Пьер-Эжена Грандзира. Париж, 1867 г.

Le Tour du Monde, Paris, 1867 / Marzolino / Shutterstock


Однако, установив для себя это правило, я сразу же его и нарушил. Успех сборника сказок у читателей, как я убежден, определяется должным сочетанием комического и романтического: только братья Гримм и норвежский писатель Петер К. Асбьёрнсен (Peter Christen Asbjørnsen) познали этот секрет в должной мере. Но кельтский крестьянин, говоривший на своем гойдельском языке, кажется, получал какое-то особое удовольствие от несколько меланхоличного настроя, сопровождавшего древние сказания. Во всяком случае, судя по тому, как подобные предания были переведены, им явно не хватало необходимой доли юмора. Поэтому, чтобы добавить его в эту книгу, я в основном обращался к легендам ирландского крестьянства. Действительно, вряд ли существует более богатый источник, из которого можно почерпнуть требуемую порцию комичности.

Выбирая более романтические истории, я ориентировался на те, что изначально были записаны на ирландском или шотландском языках. И поскольку я владею ими примерно так же, как и среднестатистический националистически настроенный депутат ирландского парламента, мне приходилось полагаться на переводы. В своей работе я ощущал большую свободу по сравнению с переводчиками с гойдельских языков, которые, как правило, были слишком «заумными» и «буквальными» в том, как интерпретировали, сокращали или модифицировали оригиналы. А я пошел даже дальше. Для того чтобы отобранные мной истории и сказки выглядели совсем характерно кельтскими, я уделил больше внимания тем из них, мотивы которых можно найти по обе стороны Северного пролива[3]. Пересказывая их, я не стеснялся время от времени вставлять какие-то чисто шотландские элементы в ирландский вариант одной и той же сказки и наоборот. Там, где переводчики в своей работе ориентировались на аудиторию английских фольклористов и ученых, я попытался сосредоточиться на детях. Вместо переводов я старался передавать смыслы. Короче говоря, я пытался поставить себя на место оллама[4] или шанахи[5], знакомого с вариантами гэльского языка и стремящегося изложить сказания так, чтобы привлечь к ним внимание английских детей. Я надеюсь, что кельтологи простят меня за те отступления и изменения, которые пришлось сделать для достижения этой цели.


Шотландские хайлендеры. Иллюстрация Макса Тильке из книги «История костюма». Нью-Йорк, 1905 г.

Rosenberg, Adolf; Heyck, Eduard. Geschichte des Kostüms. Vol. 3. Weyhe, New York, 1905


Мифы и сказки, представленные в данном сборнике, длиннее оригинальных и носят более подробный характер. Романтические я сделал еще романтичнее, а комические, возможно, еще комичнее, хотя по этому последнему пункту мнения у читателей могут различаться. Такое отношение к кельтским народным сказкам обусловлено как условиями, в которых они отбирались, так и врожденной народной фантазией. Английская народная сказка находится на последней стадии своего исследования – вряд ли возможно открытие чего-то принципиально нового. Кельтские же народные сказки в значительной мере были записаны, когда практика передачи из уст в уста все еще преобладала. Эта традиция сохраняется до сих пор, хотя признаки ее угасания уже очевидны. И поэтому такие сказания и предания нужно записывать, пока есть возможность. В целом трудолюбие собирателей кельтского фольклора заслуживает большой похвалы. Особенно хотелось бы выделить исследование легенды о Бет-Геллерт (Beth Gellert)[6], происхождение которой, как я полагаю, удалось установить именно мне.

Хотя я и старался, чтобы язык пересказов был простым и свободным от книжной вычурности, я не считал себя вправе излагать их в типично английской манере. Я не постеснялся сохранить кельтские обороты в речи, а кое-где вставил кельтские слова без пояснений в скобках. Такая вольность, должно быть, вызывает раздражение у всех «правильных» читателей. Но несколько незнакомых слов только усиливают выразительность повествования и придают ему колорит, как, впрочем, это хорошо понимал мистер Киплинг.

Одну из особенностей кельтской народной сказки я постарался отразить в выборе материала, потому что она почти уникальна для современной Европы. Ни в одной другой культуре не сохранилось такого обширного и последовательного устного наследия о национальных героях прошлого и о мифических персонажах, как у гэльскоязычного крестьянства Шотландии и Ирландии. С ними сравнимы только былины, или героические песнопения России. Ирландские сказки и баллады, дошедшие до наших дней, примечательны тем, что происхождение некоторых из них можно проследить в глубь веков – вплоть до тысячи лет. В качестве примера я выделю «Историю Дейрдре» (Story of Deirdre), которую несколько лет назад услышал от шотландских крестьян и в которую удалось включить фрагмент, заимствованный из ирландского манускрипта XII века. На самом деле эта книга могла бы целиком состоять из преданий о Финне Маккуле, знакомых читателям по «Поэмам Оссиана» Джеймса Макферсона[7], но его история в пересказе шотландских крестьян сама по себе заслуживает отдельной книги. А приключения героя ирландских мифов Кухулина могли бы легко составить целый отдельный том.


«Бой Фингала с духом Лоды». Картина Асмуса Якоба Карстенса, 1797 г.

The National Gallery of Denmark


В эту книгу я постарался включить самые яркие и типичные истории и предания, собранные выдающимися знатоками кельтского фольклора – Кэмпбеллом, Кеннеди, Хайдом и Кёртином. К ним я также добавил, на мой взгляд, лучшие сказки, встречающиеся в работах других специалистов. Надеюсь, мне удалось составить книгу, в которую вошли как самые выразительные, так и наиболее известные народные сказки кельтов. Я смог сделать это только благодаря разрешениям владельцев авторских прав на эти истории. Леди Джейн Уайлд[8] любезно предоставила мне возможность использовать ее примечательную версию «Рогатых женщин». Также я должен особо поблагодарить издательство Макмиллана за право использовать книгу П. Кеннеди «Легендарные и мифические истории ирландских кельтов» (Legendary Fictions of the Irish Celts, 1866), а издательство Сэмпсон Лоу и Ко – за книгу Дж. Кёртина «Сказки» (Tales). При выборе преданий и сказок, а также при трактовке спорных моментов я опирался на обширные познания во всех областях кельтского фольклора моего друга Альфреда Натта[9]. Если эта книга хоть в какой-то степени дает видение и колорит, магию и очарование народной кельтской фантазии, то это в значительной мере заслуга того внимания, с которым Альфред следил за ее написанием.

Наконец, я не могу не отметить вклад моего друга Джона Д. Баттена, который помог придать народным сказаниям достойное художественное воплощение. Он является большим авторитетом во всех тонкостях, связанных с кельтской археологией, и в своих иллюстрациях постарался сохранить как можно больше элементов кельтского орнамента. Однако и он, и я стремились представить кельтский быт в форме, понятной английской культуре. Мы не пытались решить безнадежную задачу живописания его таким, каким он выглядит в глазах самих кельтов. Судьба кельтов в Британской империи, несомненно, напоминает судьбу греков в империи Римской. «Они шли в бой, но всегда падали», однако плененный кельт «завоевал своего завоевателя» в мире фантазий и воображения. Настоящая книга будет способствовать такому приятному пленению с самых ранних лет. Если с ее помощью произойдет дальнейшее объединение богатств народной фантазии в глазах кельтских и саксонских детей, живущих на Британских островах, то это сделает больше для истинного союза их сердец, чем все потуги политиков.

> Джозеф Джекобс

## Глава 1. Коннла и волшебная дева

Источник. Древнеирландская сказка «Приключения Коннлы Красного, сына Конна Ста Битв» (Echtra Condla chaim maic Cuind Chetchathaig) из «Книги Бурой Коровы» (Leabhar na h-Uidhre), вероятно, была записана до 1106 года[10] – времени, когда Маэл Муйре мак-Келехайр (Mael Muidhe mac Ceilechair) – писец, оставивший эту рукопись, – был убит. Оригинал приведен Виндишем в его «Ирландской грамматике» (Irish Grammar), а также в «Переводах Археологического общества Килкенни» (Trans. Kilkenny Archæol. Soc.) за 1874 год. Фрагмент встречается в рукописи Роулинсона, описанной доктором У. Стоуксом в его труде «Трехчастное житие святого Патрика» (The Tripartite life of Patrick, 1887). Я использовал перевод профессора Циммера из второго тома его сборника «Кельтский вклад» (Keltische Beitrage), а также его статью в «Журнале немецких древностей» (Zeitschrift für Deutsches Altertum). Несколько витиеватая версия этой сказки встречается у доктора Джойса в его «Старинных кельтских повестях» (Old Celtic Romances), из которых я позаимствовал пару фрагментов. Я ничего не сокращал и не добавлял, кроме финальной фразы в последнем высказывании волшебной девы. Часть оригинала написана в метрической форме, так что в целом она относится к жанру cante-fable[11], который, как я полагаю, является оригинальной формой народной сказки.

Параллели. В статье профессора Циммера содержатся три других рассказа о Terra Repromissionis[12] в ирландских сагах, один из которых – похожее приключение Кормака, племянника Коннлы, или Кондлы Красного, как его следует называть. Волшебное золотое яблоко встречается в истории «Владения Мананнана» о приходе Кормака Мак-Арта в Страну вечной юности, например в книге А. Ната «Святой Грааль».

Комментарии. Конн Ста Битв правил Ирландией в 123–157 гг., согласно «Анналам четырех мастеров»[13]. В день его рождения были проложены пять больших дорог из Тары во все уголки Ирландии: одна из них, ведущая из Дублина, используется до сих пор. Говорят, что в его честь была названа провинция Коннахт (Connaught), но это не согласуется с мнением Джойса, который в книге «Названия ирландских мест» (Irish Names and Places) отождествлял с этой местностью Нагнатай[14] у Птолемея. Впрочем, не может быть никаких сомнений в существовании Конна как могущественного правителя Ирландии во II веке. Историческое существование Коннлы, похоже, также подтверждается ссылкой на него как на Конли – старшего сына Конна – в «Анналах Клонмакнойса»[15]. Поскольку Конну наследовал его третий сын, Арт Одинокий, Коннла либо был убит, либо по другой причине исчез еще при жизни своего отца. При таких обстоятельствах не исключено, что наша легенда возникла в течение столетия после правления Конна, то есть во второй половине II века[16].


«Анналы четырех мастеров». Иллюстрация Майкла О'Клери, 1846 г.

O’Clery, Michael; Connellan, Owen; MacDermott, Philip. The Annals of Ireland. Dublin: Bryan Geraghty, 1846


Что касается сказки в ее нынешней форме, то профессор Циммер относит ее к VII веку. Ее исходный текст был явно подправлен христианской рукой, в результате чего появились ссылки на день Страшного суда и на убывающую силу друидов. Но все это ничего определенно не доказывает, так что вполне вероятно, что даже нынешняя форма этой легенды по большей части является дохристианской, то есть относится к Ирландии до V века[17].

Таким образом, историю Коннлы можно считать самой ранней народной сказкой современной Европы. Помимо ее значения как литературного памятника, она также содержит первое упоминание об одной из ключевых кельтских концепций – о рае земном, острове юности, или Тир на н-Ог[18]. Этот образ глубоко запечатлелся в европейском воображении; в легендах о короле Артуре он трансформировался в долину Авалона, а в целом – стал важной частью кельтских представлений о загробной жизни, что впоследствии оказало влияние на формирование литературных сюжетов, включая «Божественную комедию» Данте. Я также полагаю, что гомеровские Геспериды и острова Блаженных у древних могли иметь кельтское происхождение (как хорошо известно, ранние топонимы Европы восходят именно к кельтским корням). Кажется, я нашел упоминание об этой концепции в одном из ранних классических отрывков, посвященных друидам. Марк Анней Лукан в своей «Фарсалии» обращается к ним с такими выражениями глубокого почтения:

> Вы же, друиды, опять с окончаньем войны возвратились
> К богослужениям злым и к варварским вашим обрядам.
> Вам лишь дано познавать богов и небесную волю
> Или не ведать ее; вы живете в дремучих дубравах,
> Где не сияют лучи: по учению вашему тени
> Не улетают от нас в приют молчаливый Эреба,
> К Диту в подземный чертог: но тот же дух управляет
> Телом и в мире ином; и если гласите вы правду,
> Смерть посредине лежит продолжительной жизни. Народы
> Северных стран в ошибке такой, должно быть, блаженны[19].

Мне кажется, этот пассаж достаточно открыто выражает иную концепцию, нежели обычные классические представления о загробной жизни призраков на мрачных равнинах Эреба, и хорошо согласуется с концепцией продолжения юности (idem spiritus) в Тир на н-Оге (orbe alio).


Святой Патрик. Иллюстрация из «Нюрнбергской хроники» Хартмана Шеделя, 1493 г.

The Rijksmuseum


Одной из самых трогательных, прекрасных и типичных сцен в ирландском эпосе является возвращение Оссиана из Тир на н-Ога и его беседа со святым Патриком. Старая и новая веры, ушедший порядок и пришедшая ему на смену эпоха сходятся в двух знаковых фигурах ирландской легенды, причем Патрик здесь так же легендарен, как и сам Оссиан.

Оссиан отправился в Тир на н-Ог с феей Ниам почти при таких же обстоятельствах, как и Кондла Руад; в стране вечной юности время летит со страшной скоростью, и, когда Оссиан, думая, что отсутствовал всего год, возвращается обратно, оказывается, что в реальном мире минуло три века. Святой Патрик уже ввел новую веру. Контраст между Прошлым и Настоящим никогда не был представлен более ярко и красиво.


Коннла Красный был сыном Конна Ста Битв. Однажды, стоя рядом со своим отцом на вершине холма Уснех[20], он увидел приближающуюся к нему девушку, одетую в странные одежды.

«Откуда ты пришла, дева?» – спросил Коннла.

«Я пришла с равнин вечноживущих, – сказала она, – оттуда, где нет ни смерти, ни греха. Там у нас царит вечный праздник, и мы, пребывая в нашей радости, не нуждаемся в чьей-либо помощи и ни с кем не враждуем. И поскольку нашими домами являются круглые зеленые холмы, нас называют народом холмов».

Король и все, кто был с ним, очень удивились, услышав ее голос, ведь они ее не видели. Никто не видел эту фею, кроме Коннлы.

«С кем ты разговариваешь, сын мой?» – спросил король Конн.

Но ответил не он, а та юная дева:


Друиды старой Англии. Иллюстрация из книги «Картины английской истории: от древнейших времен до наших дней» Джозефа Мартина Кронхайма, 1868 г.

Kronheim, Joseph Martin. Pictures of English history: from the earliest times to the present period. George Routledge and Sons, 1868


«Коннла говорит с молодой прекрасной девушкой, которая не подвластна ни смерти, ни старости. Я люблю Коннлу и зову его пойти в Медвяные луга, в Мои Мелл, где вечно правит Боадаг, и эта земля не знала ни печалей, ни жалоб с тех пор, как он стал там королем. О, пойдем со мной, Коннла Красный, как рассвет, румяный с твоей смуглой кожей. Тебя ждет волшебная корона, чтобы украсить твое прекрасное лицо и королевское тело. Пойдем туда, где никогда не померкнут ни твоя красота, ни твоя юность – до последнего дня, до Страшного суда».

Испугавшись этих слов девы, которые он услышал, хотя и не мог видеть ее саму, король громким голосом позвал своего друида по имени Коран.

Он сказал:

«О Коран, подвластны тебе множество заклинаний и искусство магии, я взываю к твоей помощи. Передо мной стоит задача, слишком трудная для всех моих сил и моего ума, более великая, чем любая другая, которая была на меня возложена с тех пор, как я обрел королевский сан. Невидимая дева встретилась нам, она своей волшебной силой хочет отнять у меня моего дорогого, моего прекрасного сына. Если ты не поможешь, он будет похищен у твоего короля с помощью женских уловок и колдовства».

Тогда друид Коран вышел вперед и пропел свои заклинания, направляя их в то место, откуда доносился голос девушки. И после этого никто больше не услышал ее голоса, а Коннла не видел ее больше. Но перед тем как исчезнуть, повинуясь могущественному заклинанию друида, она бросила Коннле яблоко.

Целый месяц с того дня Коннла ничего не пил, не ел, кроме одного этого яблока. Но оно всегда оставалось целым: когда он его съедал, оно вновь становилось целым. И все это время росли в Коннле томление и могучая тоска по увиденной им в тот день деве.

Но когда настал последний день месяца ожидания, Коннла – на равнине Аркомин – встал рядом со своим отцом-королем и увидел, как к нему подходит та девушка. И она снова заговорила с ним:

«Это воистину славное место, которого Коннла держится, находясь среди преходящих смертных, живущих в ожидании дня своей смерти. Теперь же народ жизни, живущие вечно, умоляют и приглашают тебя прибыть в Мои Мелл, на равнину наслаждений, ибо они научились узнавать тебя, видя тебя в твоем доме среди твоих близких».

Король Конн, услышав голос той девы, снова обратился к своим людям:

«Призовите скорее ко мне моего друида Корана, ибо я вижу, что сегодня она снова обрела дар речи, которая есть ее сила».

Тогда дева сказала:

«О могучий Конн, воин, прошедший через сотню битв, друид силен, но его силу не почитают в могучей стране, где живет столь много благочестивых праведников. Когда наступит царство высшего закона, то с магическими заклинаниями, исходящими из уст лживого черного демона-друида, будет покончено».

Тогда король Конн вспомнил, что с тех пор, как Коннлу явилась дева, его сын не отвечал на обращения тех, кто пытался с ним заговорить. И Конн Ста Битв спросил сына:

«По душе ли тебе то, что говорит эта женщина, сын мой?»

«Тяжко мне, – ответил Коннла. – Я люблю свой народ больше всего на свете, но и тоска по этой девушке все же захватывает меня всего».

Когда дева услышала эти слова, она сказала:

«Сам океан не так силен, как волны твоей тоски. Пойдем же со мной по морю в моем куррахе[21], в сверкающем и свободно скользящем по водам хрустальном челне. Тогда мы скоро сможем достичь царства Боадага. Я вижу, как садится ясное солнце, но, как бы далеко это царство ни было, мы можем достичь его еще до наступления темноты. Есть и другая земля, достойная того, чтобы ты к ней отправился, – место радости для всех тех, кто ее ищет. Там живут только жены и девушки. Если ты возжелаешь, мы можем отыскать ее и зажить там в радости вместе».

Когда дева смолкла, Коннла Красный ринулся к ней – прочь от своих сородичей, запрыгнул в ее куррах – в сверкающее, вольно скользящее хрустальное судно. А затем король и его придворные увидели, как челн заскользил по светлому морю, стремясь к заходящему солнцу, все дальше и дальше, пока не скрылся из виду. Так Коннла и волшебная дева исчезли в море, и больше их никто не видел, и никто не знал, куда они направились.


Коннла и волшебная дева. Иллюстрация Джона Д. Бэттена из книги Джозефа Джекобса «Кельтские сказки», 1892 г.

Jacobs, Joseph; Batten, John D. (illustrations). Celtic Folk and Fairy Tales. G. P. Putnam’s Sons. New York and London, 1892


Когда дева смолкла, Коннла Красный ринулся к ней – прочь от своих сородичей, запрыгнул в ее куррах – в сверкающее, вольно скользящее хрустальное судно. А затем король и его придворные увидели, как челн заскользил по светлому морю, стремясь к заходящему солнцу, все дальше и дальше, пока не скрылся из виду. Так Коннла и волшебная дева исчезли в море, и больше их никто не видел, и никто не знал, куда они направились.

## Глава 2. Поле амброзии

Источник. Т. Крофтон Крокер «Легенды и предания юга Ирландии» (Fairy Legends and Traditions of the South of Ireland). В оригинале гном упоминается как Клурикон (Cluricaune)[22], но, поскольку один друг мистера Баттена недавно услышал историю о лепреконе, я решил использовать тут более известное слово для описания этого маленького человечка.

Комментарии. Согласно доктору Хайду, слово lepracaun – лепрекон – происходит от ирландского leith bhrogan, дословно – «один сапожник» (для сравнения: английское слово brogue – броги). Лепрекона обычно видят (и по сей день) работающим над одним башмаком (см. короткий рассказ Крокера «Маленький башмачок», Little Shoe). Согласно одному автору журнала «Кельтское обозрение» (Revue Celtique), на самом деле это слово происходит от luchor pan – «маленький человек». Доктор Джойс также приводит ту же этимологию в своей работе «Названия ирландских мест», где он упоминает несколько мест, названия которых перекликаются с этими словами.


В один прекрасный день в пору сбора урожая, в праздник Благовещения, который, как все знают, является одним из величайших праздников в году, Том Фицпатрик, прогуливаясь по своим землям, шел вдоль ярко освещенной солнцем изгороди. И вдруг чуть впереди он услышал в ней какой-то треск и щелчки.

# Notes

1

Кимру – старинное название Уэльса, от слова kom-brogī – «соотечественники». Прим. науч. ред.

2

К гойдельским языкам относятся и ирландский, и шотландский. Прим. науч. ред.

3

Северный пролив – пролив между северо-восточной частью Северной Ирландии и юго-западной частью Шотландии. Здесь и далее примечания переводчика, если не указано иное.

4

Оллам (ollamh) – кельтское слово, означающее «ученый» или «мудрец».

5

Шанахи (от гэльского sheenachie, «рассказчик») – в контексте кельтского фольклора хранитель устной традиции, который передает мифы, легенды, истории или народные предания.

6

Современный валлийский топоним Beddgelert переводится как «могила Гелерта». Речь о псе принца Лливелина, легенда о смерти которого будет приведена далее. Прим. науч. ред.

7

Оссиан (Ossian) или Ойсин (Oisin) – легендарный кельтский бард III века. От его лица написаны «Поэмы Оссиана» Джеймса Макферсона.

8

Леди Уайлд (Jane Francesca Agnes, Lady Wilde) – ирландская поэтесса (1821–1896), издававшаяся под псевдонимом Speranza, и мать Оскара Уайлда.

9

Альфред Натт – президент Британского фольклорного общества, основатель и издатель «Фольклорного журнала», один из крупнейших фольклористов своего времени, много сделавший и для изучения кельтского наследия.

10

К самому началу XII века относят составление «Книги бурой коровы», а сама сказка была записана еще раньше, в VII–VIII веках, и входила в несохранившуюся рукопись «Книга Друим Снехта», а еще ранее бытовала в устной форме. Прим. науч. ред.

11

Cante-fable (шанте-фабль) – термин, обозначающий устное прозаическое повествование, перемежающееся с короткими песнями.

12

Terra Repromissionis – визионерская земля обетованная в раннесредневековой ирландской традиции. Она представлялась необитаемой плодородной территорией, островом посередине большой реки. В основе образа лежал реальный географический объект – Ирландия, которая играла важнейшую символическую роль в теологии паломничества.

13

«Анналы четырех мастеров» (Annals of the Four Masters) – хроники средневековой истории Ирландии, написанные на ирландском языке.

14

Nagnatai (Нагнатай или Магнатай) – название местности на западе Ирландии, которое встречается в описании, данном Птолемеем в его «Географии».

15

«Анналы Клонмакнойса» (Annals of Clonmacnoise) – средневековый источник истории Ирландии с древнейших времен до 1408 года.

16

Такое мнение в самом деле существовало в то время, когда жил автор-составитель данного сборника. Современные же историки считают Конна легендарным персонажем. Большую часть верховных королей Ирландии, правивших, согласно «Анналам», до V века, принято считать легендарными или полулегендарными. Прим. науч. ред.

17

Считается, что христианство пришло в Ирландию в 432 году благодаря миссионерской деятельности святого Патрика.

18

Тир на н-Ог (Tir na n-Og) – в кельтской мифологии остров юности, страна вечной молодости – место, в котором все, по преданию, оставались молодыми, где нет болезней, всегда хорошая погода, нет голода и боли.

19

В переводе Л. Остроумовой.

20

Холм Уснех – это один из сакральных центров Ирландии, он находится практически в ее географическом центре. Согласно археологическим данным, люди поселились рядом еще в неолитические времена. На склонах холма есть мегалитические и погребальные сооружения, священные источники. Холм считается местом, где собирались для своих ритуалов ирландские друиды. Современные неоязычники празднуют на холме Уснех Бельтейн, кельтский праздник начала лета. Прим. науч. ред.

21

Куррах (curragh) – традиционная ирландская и шотландская лодка среднего или большого размера, отличающаяся тем, что в ее основе находится деревянный каркас, который обтягивается кожей или шкурами животных.

22

Клурикон – это вредный дух, обычно населяющий пивоварни и винные погреба. Может вознаградить за правильное поведение, но чаще пакостит. Некоторые фольклористы считают, что Клурикон – это пьяный лепрекон, другие – что это региональный вариант того же существа. Прим. науч. ред.