# Альфонс-Ромео

Татьяна Владимировна Гармаш-Роффе

Валерий женился на дочке босса по расчету и этого не скрывал. У Виолетты имелся свой интерес, и их фиктивный брак стал взаимовыгодной сделкой: статус замужней дамы будто перечеркнул ее репутацию ветреницы, а Валерий получил от босса высокий пост. Но однажды Виолетта влюбилась и потребовала развод. А ведь Валерий обещал боссу охранять его дочь от разных глупостей…

По старой дружбе он обратился к Александре Касьяновой с просьбой придумать, как отвадить альфонса от его жены. К задаче подключился и частный детектив Алексей Кисанов, муж Саши. Миссия не из легких: альфонс крепко вцепился в богатую наследницу. Но пока Алексей с Александрой размышляли над ситуацией, та приняла непредвиденный оборот, и теперь под угрозой жизнь Виолетты…

Татьяна Гармаш-Роффе отлично знает, каким должен быть настоящий детектив, и следует в своих рассказах законам жанра. Театральный критик, она умеет выстраивать диалоги и драматургию чувств. Неординарная личность, она дарит часть своей харизмы персонажам. Непредсказуемость сюжетных поворотов, точность в логике и деталях, психологическая достоверность в описании чувств – таково ИСКУССТВО ДЕТЕКТИВА Татьяны Гармаш-Роффе.

© Гармаш-Роффе Т.В., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

⁂


## Альфонс-Ромео

– Александра!

В кафе было многолюдно и шумно. Александра Касьянова, известная журналистка, безуспешно пыталась определить источник звука, обводя глазами столики.

– Саша, я здесь!

Наконец она увидела статного мужчину, который направлялся к ней, протягивая руки.

– Надо же, ты совсем не изменилась, красавица!

Валерий Солодников заключил ее в дружеские объятия.

– А ты как раз изменился… В лучшую сторону, – оценила она, разглядывая старого приятеля.

Они были знакомы с детства. Родители Валерия часто приезжали в гости к Сашиным, и ей приходилось развлекать подростка, пока взрослые шумно общались за столом. Красивый мальчик с породистым лицом аристократа, напоминавшим Оскара Уайльда, Валерик был безмерно зажат и молчалив. Совершенно непонятно, по какой причине. Его папа с мамой, – тоже физики, как и родители Александры, – милейшие интеллигентные люди, держались просто и дружелюбно, любили рассказывать анекдоты и смеяться, с детьми общались на равных, иногда их подкалывали, но необидно, с мягким и умным юмором. Откуда взялась у Валерика столь мучительная стеснительность, непостижимо. Однако странным образом она добавляла еще больше аристократичности (о которой дети судили по фильмам) в его образ. Казалось, он, надменный и холодный, смотрит на всех свысока, и эта особенность до такой степени мешала ему сближаться со сверстниками, что девочки, хоть на него и заглядывались, боялись к нему приблизиться, а мальчишки, те вообще обходили стороной. Не дразнили, не издевались, не били – просто сторонились, как инопланетянина.

Младшая сестра Александры, Ксюшка, куда больше подходила Валерику по возрасту, но тоже не понимала, как общаться с этим мальчиком, в силу чего Саше пришлось взять на себя роль массовика-затейника. Сама она была уже студенткой и отлично понимала, что взрослым хочется оторваться, пообщаться в кои веки с ровесниками, а не с детьми, и потому старалась развлечь, растормошить Лерика, избавить его хотя бы на время от зажима. Она чувствовала, что в душе мальчик был нежным и мягким, как воск, и мечтал о дружбе. Он не понимал поведения ровесников и отчаянно страдал от недостатка общения. Только с Александрой, к которой Лерик стал постепенно относиться как к старшей сестре, он мог делиться мыслями и чувствами. Кажется, она была на ту пору вообще единственным человеком, с кем он сумел сблизиться.

Однако теперь он выглядел уверенно и раскованно, без малейшего следа той застенчивости, которая столь фатально мешала ему в отрочестве.

Валерий провел Сашу к столу, на котором уже стояли бутылка красного вина и бокалы, тарелка с нарезкой сыра и оливки в вазочке. С учетом времени – пять пополудни, когда поздний июнь еще во всем своем блеске и вечер так же далек, как Новый год, – это, по всей видимости, следовало считать аперитивом.

– Выпьешь со мной? Я помню, ты красное предпочитаешь.

– Лерик, у меня не очень много времени, извини. Рассказывай, зачем я тебе понадобилась?

– О как. Ты стала ужасно деловой, а, Сашка?

– Ну, у тебя явно ко мне какое-то срочное и важное дело. Иначе стал бы ты меня просить повидаться десять лет спустя после нашей последней встречи?

Десять лет назад они случайно столкнулись на каком-то светском мероприятии. Оба обрадовались, даже сумели немного пообщаться, оторвавшись от толпы. Александра уже тогда отметила, что Лерик отлично усвоил ее подростковые уроки: ему удалось изгнать с лица надменное выражение, заменить его теплым и приветливым. Теперь, отметила Александра с гордостью за свой педагогический талант, улыбка стала часто освещать его лицо, выразительный понимающий взгляд будто открывал дверь в потенциально дружеские отношения с этим симпатичным и обаятельным человеком. Удивительным образом он все еще не был женат, хотя девушки вешались на него нон-стоп в течение всей вечеринки.

– Так что давай, зай… – Александра чуть не назвала его «заяц», как бывало в детстве.

Валерий понял, усмехнулся.

– Уже не заяц, нет. Вырос, – развел он красивыми руками с ухоженными ногтями.

– Да я заметила, – усмехнулась она. – Но все равно говори, не-заяц, что стряслось.

Валерий кивнул. Потом мотнул головой, будто прогоняя какие-то сомнения. А может, и робость, которая неожиданно вернулась к нему детским воспоминанием в обществе старшей подруги.

– Помнишь, когда мы виделись в последний раз, я тебе сказал, что только начал работать финансовым директором у Белюшкина? Так с тех пор и работаю, но теперь я его правая рука.

– Это, кажется, какой-то крутой магнат по добыче… не помню, чего.

– Горнодобывающие комбинаты, – кивнул Валерик. – А у него есть дочка.

– О, завязка для романтической истории! Угадала? Собираешься жениться?

– Не собираюсь.

– Что так?

– Я про нее стишок сочинил. Вот послушай:

Виолетта-лето-лето
Жарким солнышком согрета,
Отчего всегда раздета
И мужчинами воспета.

– Потрясающе, – хихикнула Александра. – Недюжинный поэтический талант!

– Зря издеваешься. Очень точный образ получился.

– То есть девушка Виолетта любит нравиться мужчинам, для чего любит оголяться?

– Совершенно верно.

– И тебе это не импонирует, как я понимаю.

– Человек с повышенным тщеславием скучен. К тому же тяжел в общении. Приходится все время быть начеку и лелеять его комплексы. А мне это зачем?

– Верное замечание. Ты всегда был умным мальчиком, Валерик, – улыбнулась Александра.

– Но все же я на ней женился, Саш.

– Стоп. Ты ведь только что сказал…

– Это затея ее отца. Причем он настолько идеей увлекся, что дочурку чуть не силком за меня выдал. Пригрозил наследства лишить, если откажется.

– Это он тебя так любит? Или дочь так не любит?

– Дочь он обожает. Ее мать умерла давно, он девочку баловал, чтобы как-то смягчить ее горе, понятно. Потом он, как водится, женился на молодой девице, едва старше Виолетты, и стал баловать дочь еще пуще, чтобы заглушить чувство вины за этот неравный брак.

– Классика. В этой среде любую горечь заедают деньгами. Так, а зачем он настоял на вашем браке?

– Он присмотрел подходящего мужа для своего непутевого сокровища в моем лице.

– Это как раз неудивительно. Ты всегда был приличным мальчиком.

– Приличным?

– Ну да, с точки зрения приличного общества. Хорошо воспитанным, порядочным, умным. Это подкупает. Ну и красивым, хотя вряд ли именно это качество твой босс ценит больше всего. Он знает тебя в работе давно и наверняка считает, что на тебя можно положиться, не так ли? – улыбнулась она. – И как отнеслась к отцовской затее девушка?

– Виолетта вовсе не собиралась замуж. Ей не хотелось лишаться свободы соблазнять каждого мало-мальски симпатичного самца, затесавшегося в ее окружение.

– Однако папашины угрозы возымели должное действие, и девушка решила не рисковать наследством. В результате вышла за тебя. Верно?

– Э-э-э… Я приложил к этому немало усилий.

– Звучит интригующе. Расскажешь?

– Твоя любовь к историям неизлечима, – хмыкнул Лерик и прищурился, глядя на бутылку. – Похоже, ты больше не торопишься?

– Минутку, сделаю звонок. – Александра поговорила тридцать секунд и отключилась. – Все, уже не тороплюсь.

– Отлично. Вина должно хватить. Заказать какую-нибудь еду?

– Нет, я не голодна. Хотя давай фруктовый салат. А себе заказывай, не стесняйся.

– Да я тоже не голоден… Ну, слушай.

…У Павла Семеновича Белюшкина дочь выросла не то чтоб красоткой, зато невероятно сексапильной девицей. С одной ее телесной стороны задорные сиськи откровенно бурили ткань кофточки, с другой – округлые ягодицы не менее откровенно бодали ткань юбочки. Острая на язык, капризная, своенравная, Виолетта делала все, чтобы в компании подруг перетянуть восхищенное внимание на себя. Ей нравилось царить, зажигать, сводить с ума – большей услады для ее души не существовало. Время от времени она увлекалась каким-нибудь ярким поклонником, но во влюбленностях своих была непостоянна. Ее требовательность к партнеру зашкаливала за все разумные пределы, несовершенство Виолетта не прощала. Может, оттого, что не хотела останавливать свой выбор на одном кандидате?

Замужество ее ничем не привлекало, семейная жизнь представлялась тоскливой, как клок осенней серой тучи. Зачем ей один мужчина, когда у нее толпы? С ними весело. Денег на любые развлечения у Виолетты имелось предостаточно – папаша хоть постоянно грозился перекрыть денежный кран, но ни разу так и не отважился это сделать: Виолетта и над отцом имела какую-то необъяснимую власть. Да и поклонники ее баловали.

Валерий же к чарам дочки начальника был совершенно равнодушен. Пару раз он приходил на вечеринки, которые она с размахом закатывала в своем загородном доме, – Виолетта время от времени приглашала к себе молодых менеджеров высшего звена папиного холдинга, – но ему подобные развлечения быстро прискучили. Тем не менее до него постоянно доходили смачные слухи, а то и подробности о том, в каком виде поутру находил дочурку обеспокоенный отец.

Как-то Валерий в разговоре с коллегой отозвался о ней грубо: ничего интересного, свора кобелей вокруг сучки с течкой. Коллега тут же заложил его боссу. И босс призвал его к себе в кабинет.

– Что, доча моя тебе не нравится? – в лоб спросил он у обалдевшего Валерика.

– Нет, ну почему… – растерялся тот.

– А стоит на нее? Говори прямо, стоит?

Вот черт. Как папаше сказать такое про дочку? Неловко…

– Ну, в общем…

– Стоять может только конкретно. В общем – это у импотентов, – заржал босс. – Ну, че зажался? Говори, трахнул бы ее, а?

– Я… простите… – мямлил Валерий, недоумевая, к чему этот неприличный и чересчур откровенный разговор. – Она, конечно, привлекательная девушка… Но я в нее не влюблен, если вы это имеете в виду.

– Да кто ж тебя просит влюбленным быть! Летка – распутница, это все знают. Моральный облик моей дочурки оставляет желать… Но женился б на ней, если бы шанс подвернулся?

Валерик окончательно опешил. Давно уже, со времен отрочества он не испытывал неловкости, подобной той, что охватила его сейчас. Кажется, он покраснел… Или ему только показалось? Щеки, однако, горели.

– Фу ты, – осуждающе хмыкнул Павел Семенович, – ну чисто барышня кисейная. Ты че, парень? Давай попроще объясню: нравится – не нравится, но я хочу, чтобы ты на Виолетте женился. Ей уже двадцать пять, пора семью заводить, а, как ты считаешь?

Валерий никак не считал, ни насчет семьи вообще, ни насчет Виолетты в частности, отчего лишь неопределенно пожал плечами.

– Она, сам знаешь, дебоширит и деньги мои просаживает на всяких прихлебателей, но это еще полбеды. А вот, не дай черт, влюбится в охламона какого-нибудь, а тот не только на ее деньги позарится, так еще и на наследство мое. В завещании я, конечно, могу все так написать, чтобы никому кроме моей дуры ни крошки не досталось, – но саму дуру-то легко к рукам прибрать, понимаешь? Она у меня хоть и шалава, но влюбчивая. И, боюсь, найдется рано или поздно проходимец, который ее под венец потащит. А ты другое дело. Тебе я доверяю. У тебя трезвая голова, и эмоциям ты не подвержен. Если преуспеешь, не дашь ей мой бизнес разорить – то сам во главе компании встанешь, я тебе со временем директорское кресло передам и долю в бизнесе выделю. От тебя всего-то потребуется Летку крепко в руках держать. Обеспечивать, да; позволять погуливать, да; но на длинном поводке, под твоим контролем. И меня разгрузишь, устал я по самое не могу с дочуркой возиться. У меня своя жизнь, молодая жена внимания требует… Сечешь?

Валерий кивнул. Он уже пришел в себя после эпатажного начала разговора, расслабился. Жениться на Летке? Почему бы нет? Никого на примете у Валерия не имелось, семьей обзаводиться он не собирался, влюбляться тоже. Короткая история предательства, прожитая год назад, отбила охоту испытывать подобные чувства снова. А тут о чувствах речь не шла, просто намечалась выгодная сделка.

– Сечешь, значит, – удовлетворенно заключил Павел Семенович. – Тогда отнесись к моему предложению как к назначению на должность. Параллельную, конечно, от основной работы я тебя освобождать не собираюсь. Но на должности Леткиного мужа ты обязан будешь работать так же хорошо, как на основной. И спрашивать с тебя я стану так же строго. Вот только отпуска у тебя на этой работе не будет. На отдых – только с супругой.

Валерий задумался. Посмотрев на его лицо, Павел Семенович прищурил один глаз.

– Задаешься вопросом, пожизненное ли у тебя назначение или как? – Он усмехнулся.

По правде говоря, вопрос был очень правильный, только Лерик не успел его задать даже мысленно, его другое занимало: Виолетта замуж не хочет. И как на ней жениться в таком раскладе?

– Нет, не боись, не на всю жизнь, – продолжал босс. – Это контракт временный. Но срок обозначить не могу. Как дочурка моя станет приличной девушкой, так и ты освободишься. Если захочешь, конечно.

– А если Виолетта откажется выходить за меня? – озвучил Валерий свои сомнения. – Не силком же ее под венец тащить.

– Соблазни. Или убеди, что ты лучший кандидат в мужья. Да хоть выкради, только женись. Как ты это сделаешь – твоя проблема. А я тебя отблагодарю, как сказал, за мной не постоит. Ну, по рукам?

Валерий кивнул, пожал будущему тестю руку, произнес:

– Подумаю, как к делу подойти, – и покинул кабинет.

Хорошо хоть теща не намечается: мать Виолетты умерла, когда девочке было три года. Так что проблемы, если возникнут, то только с папашей, который босс. Ну и с самой невестой, разумеется.


Он пригласил Летку на ужин. Та долго отказывалась, глядя на него яркими синими глазами с подозрением. Однако Валерий сумел настоять: поговорить надо, это важно.

Встретились в парке: в ресторан с ним идти Виолетта отказалась, при этом в глазах ее читался колкий вызов.

Да ради бога. Валере без разницы, что там за вызов, что пыталась она продемонстрировать своим отказом.

– Я сразу к делу, – приступил он, когда они двинулись по зеленой аллее, утопавшей в цветах и душистом летнем зное. – Но важное предисловие: я в тебя не влюблен. Ты абсолютно не в моем вкусе. И я не буду к тебе ни приставать, ни тебя ревновать, ни контролировать… до известной степени. Лучшего мужа тебе не найти. Выходи за меня замуж.

– Ух ты! – захохотала Виолетта, закинув голову. – А тебе зачем? К папулечке моему хочешь подобраться под крылышко?

– Он сам предложил к себе под крылышко. Доверил мне сомнительную честь стать твоим мужем и взять на себя ответственность за твою беспутную жизнь.

– Ого! – продолжала веселиться девушка. – А взамен тебе…

– Взамен много чего. Достигну тех высот, где живут непотопляемые. Главное, заметь: я предельно честен с тобой. Никто из мужчин не будет с тобой откровенен, как я.

– А ты наглый. Казался таким вежливым, аристократичным даже, а на деле купец!

– Бизнесмен. Звучит элегантнее.

– В переводе это всего лишь «деловой мужчина».

– У меня с английским порядок, не трудись переводить. Так что скажешь?

– Чудо-план. А мне ты зачем?

– Я буду внимательным, добрым и щедрым мужем. Станем красивой парой на зависть всем твоим подругам.

– Так если мне понадобится, я сама найду и всем на зависть, и щедрого, и…

– Нет. Ты втюришься и не поймешь даже, что тебя используют. А я с тобой, повторюсь, честен.

– Ерунду говоришь, Валера. Зачем мне мужик, если я в него не «втюрилась», как ты выразился?

– Любовь обязывает, деточка. Подрастешь – поймешь, а пока послушай умного дядю.

– Это ты, что ли, «дядя»? – прыснула со смеху Летка. – Сколько же тебе лет?

– На шесть больше, чем тебе. К тому же я от природы умный, – с деланой серьезностью ответил Валерий.

– А я дура, значит? От природы?

– Ты ветреная. Мозги на лету развеваются, как шарфик на твоей шее. Где уж тут умным мыслям зацепиться.

– А ты прикольный… И что значит «любовь обязывает»?

– Да то: не успеешь признаться в нежных чувствах, как на тебя обязательства посыплются. И домой должна будешь вовремя приходить, и отчитываться, где была, и много еще чего. К примеру, детей рожать придется, если он захочет. Это же орудие шантажа, любовь. Раз любишь – значит, должна. Иначе начнется: ты меня не любишь, не то бы… Сечешь? А уж если ревнивец попадется, будет тебя дома держать, одежду пристойную заставит носить и на других парней не глазеть. Тебе это надо?

Виолетта не ответила. Вид у нее был несколько растерянный.

– Так что наш брак – идеальный вариант, – продолжал Валерий. – Мы с тобой красивая пара, соблюдем все приличия, – при этом у тебя будет полная свобода. Ну не полная, это я приукрасил, – придется все же делать вид, что у нас реально семья. Но все же свобода огромная. Никто другой тебе ее не даст. А если меня отвергнешь – жди, когда папенька всучит жениха по своему усмотрению. Уж каково его усмотрение окажется, бог весть. Он контролировать тебя устал, сам мне сказал. К тому же твоя репутация ему поперек горла. Твои якобы друзья за глаза сплетничают, старой распутницей называют. А за ними повторяет весь холдинг. А там и дальше, и выше. Уже чуть ли не сам министр ухмыляется: наслышан о твоих оргиях.

– Почему это «старой»?! – оскорбилась девушка, пропустив слово «распутница» мимо ушей: оно ее не задело. – Мне только двадцать пять!

– Так от зависти преданные подружки чего не скажут! И старой девой назовут, и уродиной. Это в глаза тебе льстят, поют, что ты лучшая и все они тебя нежно-преданно любят… Мужчины тоже, к слову. Льстят и безбожно врут. Они же все пользуются твоей глупой щедростью, им выгодно.

Виолетта смотрела на него недоверчиво. Наверняка решила, что он специально наговаривает на ее прекрасных друзей из собственного шкурного интереса.

– Что так смотришь на меня, Леточка? Ты не догадывалась?

– Врешь все.

– Ладно.

Валерий достал телефон из кармана и, отступив на пару шагов от девушки, чтобы она не могла видеть экран, набрал первый номер и включил громкую связь. «Слушай, я хочу сделать предложение дочке босса. Как ты считаешь, хорошая мысль?»

В ответ раздался мужской голос: распутная девка, сиськи хороши, конечно, но рожей не вышла, характер тот еще, сбежишь через неделю…

Валерий нажал на отбой и набрал следующий номер. Произнес тот же текст и услышал почти тот же ответ: страшнее черта, к тому же дура набитая и б…дь… – и этот голос был мужским.

Снова отбой, третий номер. Сценарий схожий: что ты в ней нашел, глазки маленькие, нос крючком, уродина-уродиной… Будто других девушек вокруг нет, ты посмотри получше, Валер, и красавицы, и умницы, и приличные… – на этот раз голос оказался женским, конечно же.

Виолетта резко выдернула из его руки мобильный.

– Довольно!

– О, быстро же твое терпение закончилось. Или ты мне уже поверила? А то смотри, можем послушать еще.

– Кто эти люди? Кому ты звонил?!

– Почти наобум. Просто выбрал тех, с кем ты не слишком близко общаешься, чтобы ты их голоса не узнала. Но эти люди постоянно ходят на твои вечеринки. И в лицо тебя осыпают комплиментами.

Валерик беспощадно рушил ее иллюзорный мир, понимая, что это болезненно. Он видел, как в глазах Виолетты рождалось смятение. Что ж, в этом и заключалась его тактика. Взамен он предложит построить мир новый. И это прозвучит грандиозно.

– Я не уродина!!! – почти закричала девушка.

Так ранить эти слова могли только неуверенного в себе человека. Летка, похоже, действительно считала себя некрасивой, но надеялась, что с помощью большого количества косметики приближается к эталону. Причем и то, и другое было неверно.

– Конечно, нет, – мягко улыбнулся Валерий. – Ты юная и чрезвычайно привлекательная девица. Только наивная. Думаешь, ты их прикормила, так они к тебе добренькими стали? Как бы не так, Виолетта. Люди по большей части завистливы, злы и неблагодарны. Но, поверь, эту ситуацию нужно и можно изменить. В тебе есть класс. – Валерика несло, он уже и сам не знал, действительно так думает или вдохновенно привирает. – Но ты разменяла его на примочки заурядной кокетки. Вот выйдешь за меня, станешь гранд-дамой, – мужчины стреляться из-за тебя начнут. Подвиги совершать! А сейчас что? Самый большой подвиг – в кровать к тебе прыгнуть. Продешевила ты, Летка. Но все еще можно исправить. Тебя ждет новая ступень… Большая такая ступень, пьедестал называется. Пора из простушки превращаться в королеву, дорогуша.

Он оставил Виолетту в глубокой задумчивости, дав ей на раздумье два дня.


Валерий правильно рассчитал, задев ее самолюбие, и теперь оно свербело, не давало ей покоя. Не прошло и суток, как она ему позвонила. Они встретились вечером, на этот раз в ресторане, Виолетта больше не выкобенивалась. Она с ходу принялась выторговывать для себя максимально выгодные условия в их грядущем союзе. К ночи сошлись на следующем: под прикрытием брака она сможет встречаться с кем угодно, но в секрете от подруг и друзей – замужняя дама должна соблюдать приличия. Однако сам Валерий должен быть в курсе, где, когда и с кем: все явки и пароли на стол. И ее вечеринки он будет контролировать всегда.

Спальни, подчеркнула Виолетта, будут раздельными, и чтоб он даже не вздумал!

Валерий заверил, что и не подумает вздумать.

На все светские мероприятия они должны являться только вместе и дружно, изображая любящую пару: это условие папеньки, да и не хотелось Лерику носить клеймо «рогатого мужа». Не объяснишь ведь народу суть их секретной сделки…


– Вот, собственно, вся предыстория. Извини, Саш, немного долго получилось.

– Что ты, очень интересно было. Я уже начала сочинять сценарий для мелодрамы, – усмехнулась Александра. – Объявлю аукцион среди продюсеров, кто больше за него даст.

– Зато сама история короткая. – Валерий подлил подруге детства вина. – Сейчас поймешь, зачем я тебя позвал. Вскоре мы сыграли роскошную, как хотел ее отец, свадьбу. Я поселился в доме, где Виолетта жила с рождения. Поначалу с родителями, но мать ее умерла рано, они остались вдвоем с отцом. Однако в последние годы он туда наведывался редко, предпочитая городскую квартиру: бизнес требовал его участия с утра до вечера. А когда снова женился, то еще один загородный особняк построил, для молодой жены. Так что Виолетта в этом доме уже давно обитала одна. Там же и вечеринки свои закатывала, практически бесконтрольно. Но теперь их контролирую я. Мы благополучно женаты уже чуть больше года. Поначалу Летка была настроена ко мне враждебно, но потихоньку привыкла – и ко мне, и к моим условиям. Мы с ней даже почти подружились, по утрам за завтраком теперь здороваемся, – большое достижение, а то поначалу она делала вид, будто я прозрачный. Она вообще немного изменилась в лучшую сторону, уже не такая отвязная, как год назад. Но все равно ведет прежний образ жизни, хотя и с меньшим размахом, и менее публично. Компании, гулянки, деньгами отцовскими сорит, приживалок и приживалов на них содержит. Я бы сказал, что Летка щедрая, – но ведь она не свои тратит. Свои, может, и пожалела бы.