Сережа Солнышкин
Берег её тела

Это история началась с того, что я стояла на коленях на колючей хвое, с кислым вкусом рвоты во рту. Цена моего проезда до «Берега Снов» оказалась до смешного низкой – всего лишь пятнадцать минут унижения в кустах с водителем автобуса. Тогда я еще думала, что это дно. Наивная. Это был всего лишь стартовый капитал.

Мои подруги-«фейки» с визгом умчались на джипе с музыкантами, оставив меня разбираться с суровой арифметикой выживания. И я быстро научилась считать. Тепло палатки стоило одной ночи с бородачом-тусовщиком. Моя обнаженная натура – нескольких хрустящих купюр от старика-художника. Безопасность подруг – готовности войти в каюту к незнакомцу на роскошной яхте.

Я завела внутренний бухгалтерский журнал, где расплата за все была моим телом. Пока один человек с волшебной кисточкой не показал мне, что я веду баланс с фатальной ошибкой. Он не стал рисовать меня. Он составил карту моей кожи, найдя на ней точки, где прячется боль, и точки, где рождается наслаждение. И я поняла, что мое тело – это не разменная монета, а неприступный берег. И только мне решать, кого и на каких условиях допускать на свою территорию.

Это история о том, как я из серой мыши, расплачивавшейся за все собой, превратилась в хозяйку своего побережья. Где самые важные переговоры ведутся на сытый желудок, а главное волшебство – это умение сказать: «Моя цена – вот такая. И ни копейкой меньше».

Глава 1: Фестиваль голодных духов

Эпиграф: «В юности кажется, что взрослая жизнь – это фестиваль. Пока не поймёшь, что за билет приходится платить не только деньгами». (Из дневника неизвестной особы)

Аннотация: Даша, Алина и Света – три подруги, чьи пути на первом в жизни фестивале расходятся так же стремительно, как джип с музыкантами уносит двух из них прочь. Даша остаётся на обочине в прямом и переносном смысле, где сталкивается с жестокой ценой беспечности. Унизительная плата за проезд оборачивается не только потерей достоинства, но и пробуждением чего-то древнего и тёмного внутри неё самой. Сможет ли магия раненой души превратить Золушку в Королеву Берега Снов?

Они были тремя грациями из местного техникума, которые наконец-то вырвались на свободу, словно шампанское из бутылки после трёх лет тряски. Три года бухгалтерских счетов и скучных лекций позади, а впереди – целое лето и первый в жизни настоящий музыкальный фестиваль «Берег Снов» на берегу моря. Сама вселенная, пахнущая полынью и солёным бризом, обещала им бесконечность.

Алина была эталоном девичьей мечты: высокая, гибкая, с длинными ногами, которые казались бесконечными в её обрезанных джинсовых шортах. Её светлые волосы были убраны в небрежный, но идеальный пучок, обнажая длинную шею – предмет зависти и вдохновения для однокурсниц. Её главным козырем была уверенность – она знала, что стоит одного томного взгляда из-под длинных ресниц, чтобы парень начал заикаться. Её стратегия похода на фестиваль была проста: «прийти, увидеть, победить».

Света была её идеальным отражением – миниатюрная, юркая, с взрывным характером и пышной грудью, которую она с гордостью демонстрировала в обтягивающем топе, словно два щедрых дара природы. Её кареглазое личико с веснушками всегда было озарено хитрой улыбкой охотницы. Она не ждала внимания, как Алина, а брала его штурмом – смелым смехом, дерзкими шутками и нарочитой небрежностью, когда её майка сползала с плеча, обнажая соблазнительную родинку. Её девиз: «Хаос – лучший друг авантюриста».

А между ними, как буферная зона между двумя державами, была Даша. Её тело было создано не для подиума, а для объятий и мягких диванов: невысокая, с короткими крепкими ножками, пышными бёдрами и грудью, которую она стеснительно прятала под мешковатым ситцевым платьицем с цветочным принтом, купленным на распродаже в соседнем супермаркете. Её богатством была густая грива каштановых волос, в которую она могла спрятаться, как в шатёр, и большие, умные глаза позади очков в толстой оправе. Пока подруги щебетали о флирте и приключениях, Даша мечтала о шашлыке и о том, чтобы не замёрзнуть ночью в палатке.

Её сексуальный опыт ограничивался парком неловких поцелуев и одним пьяным свиданием закочившийся потерей девственности, о котором она старалась забыть. Подруги наперебой делились историями побед, а Даша краснела и отмалчивалась, чувствуя себя этаким тёплым и милым, но абсолютно нефункциональным багажом.

Именно это и привело к катастрофе. На пересадочной станции, пока Даша копалась в своей сумке, пытаясь найти бутерброды с колбасой, которые она заботливо приготовила на дорогу (логика проста: голод – не тётка), к Алине и Свете подкатила на раздолбанном джипе шумная компания музыкантов с гитарами, торчащими из окон, как копья странствующих рыцарей.

—Девочки, вы на «Берег Снов»? Давайте с нами, в тесноте, да не в обиде! – крикнул водитель, парень с хищным взглядом и гитарным чехлом на коленях. Подруги,недолго думая, с визгом, достойным спасения из осаждённой крепости, бросились к машине.

–Даш, ты как-нибудь догоняй на автобусе! Мы поедем с ветерком! – крикнула Алина, уже усаживаясь на колени какому-то барабанщику, чьи мускулистые руки тут же обвили её талию.

Даша лишь успела ахнуть, как джип, пыхнув сизым дымом, умчался, подняв облако пыли. Она осталась стоять на обочине с одной сумкой в руках (с бутербродами и запасными трусами), в то время как её рюкзак, с её деньгами, телефоном и тёплыми вещами, лежал на заднем сиденье уносившегося в закат джипа. Первая ласточка беды, которая обернулась целой стаей грифов.

Теперь она понимала, что дело окончательно пахнет керосином, когда автобус, скрипя всеми деталями, резко свернул с трассы на грунтовую дорогу, ведущую к морю. Воздух, ворвавшийся в окно, уже пах не пылью и асфальтом, а хвойной свежестью и сладковатым ароматом цветущего лохолистника. Фестиваль «Берег Снов» был где-то тут, за холмами, поросшими можжевельником, но её личный праздник заканчивался, не успев начаться.

Когда водитель, мужик лет пятидесяти с лицом, видавшим виды, как это самое лицо видывало все возможные виды неплательщиков, объявил о сборе платы за проезд, у Даши внутри всё сжалось в ледяной комок.

–У меня… небольшая проблема, – прошептала она, подойдя к его сиденью, – Я всё потеряла. Можете я как-нибудь потом? Меня подруги встретят, они уже там…

Водитель, представившийся в начале пути дядей Володей, оценивающе посмотрел на неё. Его взгляд, похожий на смазливый шарик, скользнул по её полной фигуре, отчётливой даже под мешковатым платьицем, задержался на груди, прилип к густой гриве каштановых волос.

–Проблемы у всех, детка, – хрипло процедил он, и от его дыхания пахло чесноком и тоской. – Но бензин-то не бесплатный. Выходит, ты у меня зайцем едешь? А заяц, он, знаешь, зверь пугливый. Любит, когда его… прижимают.

Они как раз подъезжали к очередной остановке – просто ржавая табличка в чистом поле у опушки леса, где сосны спускались к морю каменными каскадами. Дядя Володя заглушил двигатель, и в наступившей тишине стало слышно стрекотание цикад. —Варианта два, красавица, – он обернулся к ней, положил жилистую руку на спинку сиденья. – Либо я вызываю полицию, и ты разбираешься с ними. Слышал, у них сейчас с мигрантами строго. Либо… мы решаем вопрос по-мужски. Быстро, в кустах. Никто не узнает. Ты же девочка умная, я смотрю.

Сердце Даши заколотилось где-то в горле, сдавив его, словно тисками. Подруги нашептали кучу историй про то, как можно легко отделаться парой фривольных фраз, сбить цену, «поводить за нос». Но её язык, обычно такой послушный в спорах о бухгалтерской отчётности, сейчас онемел от страха и стыда. Мысли о полиции, о позоре, о том, что она так и не попадёт на фестиваль, были невыносимы. Эта поездка была для неё попыткой вырваться из серой жизни, и сейчас всё рушилось с грохотом падающей бухгалтерской книги.

–Хорошо, – выдавила она, чувствуя, как земля уходит из-под ног, а мир теряет цвета, становясь чёрно-белым и ужасным.

Он грубо взял её за руку, его пальцы впились в её запястье, как стальные прутья, и поволок в густую поросль у дороги. Запахло хвоей, бензином и чем-то ещё – диким, животным. Даша машинально сняла очки, запрятав их в карман платья – мир и так расплылся до состояния кошмара, не нужны были лишние детали. Её стеснительность, её неуверенность в своём теле, которое сейчас должны были трогать чужие, пахнущие потом руки, парализовали её. Подруги бы, наверное, что-то ловко сделали – укусили, убежали, договорились. Но она была не они. Она была Дашей, которая всегда платила по счетам. Даже по тем, что выставляла ей жизнь с такой чудовищной накруткой.

Дядя Володя, пыхтя, расстегнул ширинку. Даша, дрожа, как осиновый лист на осеннем ветру, опустилась на колени на влажную хвою, впивавшуюся в кожу колючими иголками. Она закрыла глаза, пытаясь отстраниться, улететь в небо, к облакам, но грубая реальность натянула её обратно за волосы – резкий мужской запах, чужая кожа под пальцами, холодная молния ширинки.

Его руки, шершавые и цепкие, грубо полезли под её платье, сдирая с ног тонкие колготки. "Ах ты, лохматая деревенщина", – хрипло выругался он, нащупав под трусиками то, что считал недостатком – густые, вьющиеся волосы на лобке. Даша почувствовала прилив жгучего стыда, от которого загорелись щёки. В следующий миг её голова была грубо притянута за волосы, а во рту оказалось что-то твёрдое, солёное и отвратительно живое.

Он двигал её головой, словно марионеткой, сжимая в кулаке её каштановые волосы – её главную гордость. Мир сузился до утробных звуков, до тошнотворного давления в глотке, до собственных рыданий, которые она давила внутри. Где-то вдали кричали чайки, и этот звук был похож на насмешку. Когда всё закончилось, и горло заполнила горьковатая, вязкая жидкость, её тело взбунтовалось. Спазм, острый и неконтролируемый, пронзил её – и следующее, что она почувствовала, был кислый вкус собственной жёлчи, смешавшейся с чужим семенем.

Кашель, слезы, унижение. Дядя Володя отпрыгнул с отвратительным ругательством, вытирая брюки.

–Ах ты, корова нервная! Иди отсюда к чёрту! И чтоб духу твоего тут не было!

Он застегнулся и, плюнув в её сторону, быстрым шагом направился к автобусу. Дверь захлопнулась с металлическим лязгом, двигатель рыкнул, и через секунду она осталась одна на пустынной дороге, с кислым привкусом во рту, слёзами на щеках и тлеющим угольком ярости глубоко внутри, под пеплом стыда. Хорошее начало приключений. Прямо сказка.

Прошло, может быть, полчаса, а может, целая вечность. Даша сидела на обочине, уткнувшись лицом в колени, и смотрела, как муравьи тащат соломинку в свой муравейник. Её жизнь казалась ей сейчас менее значимой, чем жизнь этого муравья. Но потом этот самый уголёк ярости внутри дрогнул. Она подняла голову. Море, видневшееся в просвете между сосен, было невероятно синим. А её унижение – всего лишь эпизод.

И тут её подобрала попутка – раздолбанный микроавтобус «Фольксваген», раскрашенный психоделическими узорами и набитый палатками, гитарами и улыбчивыми людьми. Молодой парень за рулем, в выцветшей футболке с каким-то неведомым лого, увидев её заплаканное, испачканное землёй лицо, просто кивнул, и его глаза лучиками разбежались в доброй улыбке:

–На «Берег Снов»? Залезай, подбросим. Место как раз одно есть.

И в этой простой фразе было столько тепла и нормальности, что Даша почувствовала: возможно, её фестиваль только начинается. И возможно, голодные духи, что пришли за своей данью, получили не то, что ожидали. Они получили не жертву. Они получили семя. Семя будущей бури.

Глава 2: Магия тёплого бокала и холодного расчёта

Эпиграф: «Выживание – это высшая форма магии. Оно превращает страх в топливо, а стыд – в броню». (Из наставлений Бродячих Мастеров)

Аннотация: Даша оказывается на «Берегу Снов», но вместо праздника её встречает море чужих лиц и память о недавнем унижении. Спасение приходит в лице странной компании во главе со Стасом. Пытаясь согреться у костра, она сталкивается с бородатым Артёмом и неожиданно для себя открывает новую тактику – откровенность как форму защиты. Ночью в палатке происходит не просто физическая близость, а странный обмен: болью – на понимание, уязвимостью – на силу. И в этой тёмной тишине рождается первый проблеск её истинной, дремлющей магии.

Микроавтобус, в который её подобрали, оказался не просто попуткой, а настоящим ковчегом спасения, пахнущим ладаном, сушёными травами и тёплым хлебом. Он был забит до потолка палатками, пёстрыми спальниками и ящиками с экологически чистой едой. За рулём сидел парень лет двадцати пяти по имени Стас, с добрыми, чуть раскосыми глазами, в которых светилась какая-то древняя, как сами крымские горы, мудрость. Две его спутницы, Катя и Лена, с любопытством разглядывали заплаканную, перепачканную землёй Дашу, но не задавали лишних вопросов. Они просто налили ей сладкого чая из термоса в потертую эмалированную кружку и дали бутерброд с сыром и листом салата.

– Держись, – коротко сказала Катя, и в её голосе был не просто совет, а что-то вроде заклинания. – На фестивале всё смоется. И море, и люди – всё лечит. Здесь земля сильная, она забирает плохое.

Даша молча кивала, сжимая в руках тёплую кружку. Горячий чай с мёдом и лимоном смывал со слизистой отвратительный привкус прошлого, но ощущение грязной, липкой плёнки на коже оставалось. Она смотрела в окно на мелькающие сосны, на отблески заходящего солнца на известковых скалах, и понимала: та Даша, которая только что униженно ползала по колючей хвое, должна остаться здесь, в пыли этой дороги. На «Берег Снов» должна приехать кто-то другой. Новая. Сильная. Хотя бы на одну ночь.

Когда они прибыли на место, её охватила паника. Море людей, огней, музыки, смеха. Воздух дрожал от басов и пах морем, кострами и свободой. Все были своими, нарядными, подготовленными, слившимися с этим хаотичным карнавалом. А она – одна в помятом платье, с пустыми карманами и тяжёлым камнем стыда на душе, стояла на обочине этого праздника, как призрак.

– Эй, фея! Ты чего на мокром месте стоишь? Сушиться надо! – услышала она хриплый, но доброжелательный голос.

К костру, возле которого расположилась группа Стаса, подошёл коренастый бородач в растянутой футболке и с татуировкой в виде спирали на предплечье. Он ухмыльнулся, представился Артёмом. Раньше его ухмылка и открытый взгляд вызвали бы у Даши лишь спазм застенчивости в желудке. Но сейчас в ней что-то щёлкнуло – тихий, но чёткий звук сработавшего замка. Она подняла голову, посмотрела на него прямо, не отводя глаз, и её голос прозвучал неожиданно твёрдо, с лёгкой, почти вызывающей насмешкой:

–А что, здесь сухость – обязательное условие для существования? Или можно просто погреться? Я, знаешь ли, энергетический вампир. Подпитываюсь от огня.

Артём, явно не ожидавший такой реакции, смущённо хмыкнул и протянул ей глиняный стакан с дымящимся грогом, от которого пахло корицей и ромом.

– Держи, согрейся. А то дрожишь вся, как осинка на ветру.

Даша взяла стакан. Рука не дрожала. – Спасибо. А поесть что-то будет? Очень уж люблю покушать, – сказала она с нарочитой, почти вызывающей откровенностью, глядя ему прямо в глаза. Она как будто проверяла новую гипотезу: примет ли её кто-то вот такую, без прикрас, с её аппетитом и неидеальным телом, если она сама не будет этого стесняться.

Вокруг засмеялись, но на этот раз смех был другим – не снисходительным, а одобрительным, почти уважительным. Бородач ухмыльнулся ещё шире, обнажив белые зубы:

– Ага, ценительница. Вижу, что не птичья порода. Сейчас шашлык из баранины подвезём. Как раз для таких солидных девушек.

Пока жарилось мясо, Даша сидела у костра, впитывая его тепло, и её гложла новая, циничная и оттого освобождающая мысль. Подруги говорили о соблазнении как об изящной игре, флирте, намёках. Но что, если подойти к этому как к простой, честной сделке? Без фальши, без заигрываний. У неё есть то, что нужно мужчинам – теплое, живое, отзывчивое тело. А ей нужно – тепло, еда, безопасность, крыша над головой хотя бы в виде полога палатки. После случая с водителем эта мысль уже не казалась такой уж циничной. Это была не романтика, а трезвый расчёт. И в этой новой роли она чувствовала странную, горькую уверенность, похожую на лёгкое опьянение.

Когда Артём протянул ей тарелку с дымящимся, пахнущим травами и дымом шашлыком, их взгляды встретились. И в его глазах она прочитала не просто животный интерес, а уважение к её прямолинейности. Или ей так хотелось думать? Она ела с прежним, животным удовольствием, не стараясь быть изящной, но теперь это было её оружием. Её демонстрацией жизненной силы. Каждый кусок был актом утверждения своего права быть здесь.

Ночь опускалась на побережье холодная и сырая, принося с моря солёный туман. Люди постепенно расходились по палаткам. Даша осталась у догорающего костра с Артёмом. Угли потрескивали, освещая его бородатое лицо багровыми отсветами.

–Ладно, – сказал он, потягиваясь. – Мёрзнуть не дело. У меня большая палатка, места хватит. Чести много, я человек подкованный.

Раньше она бы застеснялась, заёрзала, начала бы придумывать отговорки. Сейчас она лишь оценивающе посмотрела на него, как смотрят на делового партнёра перед заключением сделки.

– Честь – это хорошо, – сказала она, и в её голосе прозвучала лёгкая ирония. – А спальник тёплый? Я мерзну быстро.

В палатке было тесно, но сухо и уютно. Забравшись в просторный двухместный спальник, Даша почувствовала, как её полное, мягкое тело идеально заполняет пространство, создавая приятное тепло. Артём лежал рядом. Он не пытался её трогать сразу, но напряжение витало в воздухе, густое и сладкое, как запах дыма, въевшийся в одежду.

– Расскажи, что случилось-то, – тихо спросил он. – Вид у тебя как у солдата после боя, который чудом выжил.

И Даша, под действием крепкого грога, усталости и этой новой, горькой уверенности, рассказала. Всё. Про водителя, про унижение, про тошноту и своё бессилие. Говорила она без жалости к себе, почти с холодным цинизмом, как будто составляла отчёт о чужой неудачной операции.

Артём слушал молча, не перебивая, а потом тяжело вздохнул.

– Козёл. Таких по морде бить надо. Тяжёлой гитарой. – Он повернулся к ней, и в полной темноте палатки его лицо было почти неразличимо, но она чувствовала на себе его взгляд. – Знаешь, что самое крутое? Что ты здесь. Что ты не сломалась. Ты – бульдозер. С виду мягкая, а внутри – стальной отвал.

Его слова не были сладкими комплиментами. Они были констатацией факта. И в этом была своя, суровая правда.

Даша не ответила. Она просто придвинулась ближе, чувствуя исходящее от него тепло. Его тело было твёрдым, пахло дымом и кожей. Он ответил на её движение – его рука легла на её талию, а губы нашли её губы в темноте. Этот поцелуй был не жадным, а скорее вопрошающим, дающим ей право отступить. Но она не отступила.

Его ладони, шершавые от струн и костров, скользнули под её платье, исследуя полные бёдра, крутые изгибы талии. Она вздрогнула, но не от страха, а от осознания: это её тело, которое только что было орудием унижения, теперь стало орудием обмена. Его прикосновения были не грубыми, а уверенными, умелыми. Когда он вошёл в неё, это было не стремительное вторжение, а медленное, глубокое заполнение. Она ощутила каждый сантиметр его возбуждения, его размеренные, мощные толчки, которые не доминировали, а искали ритм с её телом. Это не была страсть в её романтическом понимании. Это был расчётливый, но честный обмен: её близость – на его защиту, её тепло – на его силу. И впервые за этот вечер, сжимая в объятиях его сильную спину, она почувствовала себя не жертвой, а стороной, заключающей договор. Пусть и на неравных, пока, условиях.

Засыпая под мерный шум прибоя, смешанный с удалённой музыкой, она подумала, что магия, возможно, начинается не с волшебных палочек, а с простого, жёсткого решения больше никогда не становиться на колени. И где-то глубоко внутри, в самой её сердцевине, что-то тёмное и тёплое, похожее на уголь от костра, тихо зажглось.

Глава 3: Утреннее омовение и неожиданный заработок

Эпиграф: «Иногда чтобы найти своё сокровище, нужно сначала признать, что ты – не пустое место, а карта, на которой оно обозначено». (Из «Азбуки алхимика для начинающих»)

Аннотация: После ночи, прошедшей под знаком сделки, Даша пытается смыть в ледяных водах горной речушки чувство внутреннего компромисса. Её уединение нарушает странный старичок-художник, чей взгляд видит не недостатки её тела, а его природную силу. Вместо паники Даша заключает новую сделку – на этот раз на своих условиях. Первый заработок и взгляд на собственное отражение через призму искусства становятся для неё магическим ритуалом преображения, куда более мощным, чем любое заклинание.

Первые лучи солнца, острые и холодные, как скальпель, разрезали серую пелену утра над морем. Даша выбралась из палатки, стараясь не разбудить спящего Артёма, который храпел с довольным видом человека, честно выполнившего свой договор. Воздух был колючим, пах морем и пеплом, а на душе – тягостно и неясно, будто она съела что-то несвежее. На её коже, особенно на бёдрах и спине, будто остались невидимые чернильные следы – не синяки, а ощущение самой сделки, простого и циничного обмена «тепло на тепло». Ей нужно было смыть это чувство, стереть его, как стирают с кожи чужую надпись.

Она прокралась через спящий лагерь, где из палаток доносился храп, а из-под тента виднелись пустые бутылки, к обрывистому берегу, где в море впадала небольшая, но быстрая речушка, стекавшая с гор. Вода в устье, смешиваясь с морской, была леденящей. Стиснув зубы, Даша стянула с себя платье и трусики, оставшись совершенно голой на фоне пробуждающейся природы. Её полное тело, с короткими сильными ногами, мягким животом и бледной кожей, покрытой мурашками от холода, казалось таким уязвимым и чужим ей самой, как инопланетный скафандр. Она вошла в воду, взвизгнув от шока, и начала торопливо тереть кожу ладонями, словно пытаясь стереть не только память о вчерашнем дне, но и о всей своей предыдущей жизни, где она была невидимой серой мышкой.

Она была так поглощена этим яростным ритуалом очищения, что не сразу заметила присутствие. Но почувствовала – чей-то взгляд. Не похабный, не оценивающий, а… внимательный, как луч прожектора. Даша резко обернулась, инстинктивно прикрыв грудь и лоно руками.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.